«'Галаксис' ищет гения»

Леднев Юрий, Окуневич Генрих.

"Галаксис" ищет гения.

В запыленных коридорах и кабинетах книжного издательства "Галаксис" томилась тишина. В ней не чувствовалось усталости творческого отдохновения или мобилизующей затаенности перед трудовым порывом, выжидания надвигающейся бури. Была в ней только пустота, пыльное безделье и еще безысходность. Из компьютерного зала доносилось легкое посвистывание да прерывистый слабый гул. Это роботы-консультанты от нечего делать забавлялись электронными играми, резвясь в глубинах, непостижимых для человеческой памяти. В директорском кабинете слышны были негромкие мужские голоса. Это директор и главред издательства самозабвенно резались между собой в балду. В азартном усердии они заполняли на экране дисплея буквами пустые клетки, сотворяя таким манером целые слова. Эту древнюю игру интеллектуалов они чтили выше любой другой: нарды, крестики-нолики, карты, домино-козел, шахматы, - в общем, всему, что было изобретено за века игривым умом человечества. Хотя балда считалась игрой незатейливой, она им никогда не надоедала. Заполняя пробелы времени между завтраками, обедами, ужинами и сном, как буквами пустые клетки, балда спасала их от скуки нудного безделья. Скоро минет год, как в издательство не заглянул и даже не прислал своих рукописей ни одни из литераторов, хотя "Галаксис" считался в литературных кругах издательством самым престижным, а главное, - что было всем и всюду известно, - "Галаксис" ищет гениев! Да, да, ищет гениев литературы! Но странно: писателей и поэтов сюда, как говорится в одной старой поговорке, теперь и калачом не заманишь! А поначалу, как только "Галаксис" открылся, пишущей братии всяких мастей и рангов - прозаиков, поэтов, драматургов, очеркистов, фельетонистов, в общем, разных представителей жанров, форм и направлений налетало сюда ежедневно со всей галактики, как насекомых на ночной горящий фонарь. Они плотно и шумно заполняли кабинеты редакторов, гудели, спорили, курили в коридорах издательства, со страстной убежденностью доказывали свою гениальность на редсоветах и в кулуарах. Все редакционные столы, шкафы, полки были туго забиты литературными трудами. Целая армия редакторов, литконсультантов, критиков дни и ночи корпела над рукописями авторов, тщательно прочитывая от оглавления до точки каждое творение, выискивая среди них гениальное. Из практики известно давно: гениальный талант можно проглядеть запросто! Как бывает в жизни: живет, трудится гений, а никто его не замечает, за гения не считает. А умрет: ох! ах! Да как же так! Он, оказывается, гений, в мы то его и не приметили! Признали. Слава. Почет. Но, увы, после его смерти! А сколько гениев в литературе вообще кануло в Лету? Теперь и не узнаешь, не сочтешь! "Галаксис" сразу, с первого дня своего существования, решил напрочь поломать эту печальную традицию в истории человечества и поставил перед собой цель благородную: выявлять гения при его жизни, чтобы он, гений, имел возможность еще живым насладиться своей заслуженной славой. В рекламном проспекте на его открытие так и было записано: "Главная цель книжного издательства "Галаксис" - выявлять и прославлять гениев при их жизни". Это было чистейшей правдой! Но! Одно дело - объявить о своем намерении и совсем другое - намерение осуществить. "Благими намерениями вымощена дорога в ад" - эта мудрость жила, живет и будет жить, наверное, еще долго, а может, и всегда. И это потому, что всегда, во веки веков, были и будут творцы благих намерений. А ведь без них на этом свете станет грустно, и мир наш многое потеряет, ибо без них, этих чудаков, люди перестанут верить в мечту, которая всегда прекраснее действительности. Итак, время летело. Шли дни, месяцы в поисках, а гениев при жизни обнаружено не было. Правда, как и во всяком сложном деле, случались курьезы: объявленные "Галаксисом" несколько гениев на поверку оказались гениями липовыми, скороспелыми, то есть вовсе и не гениями. Их книги после первого прочтения сразу же были забыты читающей публикой. Но поиски гениев упорно продолжались. В редакционных кабинетах работа кипела вовсю! Издательство издавало, и это естественно - на то оно и издательство, чтобы издавать. А однажды произошел жуткий по своему трагизму случай, который, как тихоокеанское землетрясение, до основания потряс репутацию "Галаксиса". Один из его авторов, рукопись которого на редсовете не прошла и пылилась где-то на дальней полке, после своей смерти /причину гибели гения злая молва приписала "Галаксису"!/ был издан в одном из захолустных периферийных издательств. После выхода в свет его книга получила самое широкое признание и восторженный успех, причем стойкий, у массового читателя. Автор, без всякого сомнения, (даже критикой!) был сразу назван гением, корифеем литературы. Получился мировой скандал: "Галаксис" проглядел гения! По этому возмутившему всех случаю была созвана самая представительная конференция с участием Госкомиздата и ЮНЕСКО. На ней было выработано следующее решение: 1. Определить гения при жизни простому смертному редактору или литконсультанту, созданному природой на 65 % из воды с некоторыми добавками жиров, белков, углеводов, микроэлементов, даже сверхграмотному, но склонному к чувству симпатии, дружбы, уступкам, психологическим давлениям и другим редакторским несовместимым компромиссам - невозможно! 2. Гения при жизни сможет вычислить только быстродействующий компьютер, обладающий огромным, в сравнении с живым редактором, банком информации. Так как он: а/ не пользуется субъективными методами в оценке литературного творчества; б/ не имеет друзей-приятелей в среде писателей и поэтов; в/ равнодушен к уговорам и увещеваниям, вроде: "Примите рукопись, а потом дотянем"; г/ не поддается психологическому давлению как "сверху", так и "снизу"; д/ обладает феноменальной памятью, сможет быстро выявить плагиат и прямое подражание; е/ может без боязни получить неприятность, прямо в глаза назвать: талант талантом, бездарь - бездарью и т. д. и т. п. Так на этом, небывалом в истории книгоиздательства синклите было решено: вместо живых редакторов и литконсультантов установить в издательстве "Галаксис" роботов. И вот, вместо полутора тысяч редакционных работников в издательстве было установлено семь роботов. Внешне они были похожи на двухтумбовые столы, за которыми когда-то сидели живые редакторы. Внешний вид у них был самый что ни есть обыкновенный и даже притягательный. Главное, поражала их работоспособность. Каждый из этой прожорливой компании мог проглотить в свою утробу более миллиарда слов в секунду, переварить в своем электронном чреве миллионы фраз за считанную минуту и вечно хранить в своей ненасытной памяти все, что было создано за века вдохновенным движением творческой мысли и поэтическим трепетным чувством талантливых сынов человечества. Роботы могли чистить слог, обновлять фразу, сокращать и выправлять текст, находить стилистические и орфографические ошибки и даже, при надобности, творить на заданную тему. Принцип их работы был предельно прост и ясен. Например, приносит или присылает в издательство свою рукопись автор. Ее закладывают в умное чрево робота, которое злые языки пародистов успели прозвать "пастью крокодила", "печью крематория", и - через минуту рецензия готова! Все старые слова, избитые обороты, древние понятия и всякую литературщину роботы выискивали быстрее, чем обезьяны вшей у своих подруг. С первых же авторских фраз, к примеру: - Он наградил ее долгим медовым поцелуем... - рукопись сразу же выплевывалась в мусорную корзину, а на экране загоралось такое знакомое и исстари ненавистное каждому пробивающемуся в литературу слово "ОТЛУП" / "Обесценено": так писали литераторы!/ Или: - Он проснулся росным утром с тяжелой головой, - опять "отлуп"! - Она по-детски нежно улыбнулась ему, -снова "отлуп"! - Здравствуйте! Как себя чувствуете? - "отлуп"! - Космолет третьи сутки кружил над молчаливой планетой, - жестокий "отлуп"! На всякие рассуждения о погоде, домашних делах, первой и последней встречах, деловых и любовных объяснениях и прочих мелочах жизни компьютерный ум накладывал свой единый и беспощадный "отлуп"! Редактировать рукописи стало удивительно легко и даже весело! Из многочисленного штата редакторов, литконсультантов и прочих работников издательства остался только главный редактор и, естественно, директор, так как без директора не может существовать никакое учреждение. Директор без учреждения может быть, но учреждение без директора - никогда! Авторские рукописи, не подошедшие под определение роботов "гениальное произведение", таяли быстрее, чем снег под весенним солнцем. А вместе с ними убывала и наконец исчезала полностью армада соискателей на звание гения, корифея литературы. Вдосталь нахватавшись "отлупов" от компьютерных редакторов, они наконец понимали тщетность своих попыток пробиться в гении и переставали тревожить издательство. Авторы буквально трепетали от душевного ужаса перед роботами-редакторами, называя их троглодитами, аллигаторами, душегубами. И они были правы: судьба произведений, сотворенных тонкой душевной энергией, зависела от суда компьютера, не имеющего души. Храбрые пародисты сочинили про "Галаксис" много сатирических куплетов и пародий, но обходили его стороной. В общем, очень скоро у самого престижного издательства авторов не осталось ни одного. В его кабинетах и коридорах воцарилась небывалая для издательств, кладбищенская тишина. Не стало шумных заседаний редколлегий, широких литсовещаиий и конференций. Не слышно было таких родных и привычных издательских слов и восклицаний, вроде: - Н-да... м... - Это, пожалуй, можно издавать, тут что-то есть... - Что вы, издавать пока не стоит, тут что-то не то... - Можно рукопись довести до кондиции, если автор поработает... - Надо менять стиль и язык, не стоит и пробовать... - Не надо делать из мухи слона! - Придется уступить давлению сверху, у него рука там... - Измотает нас жалобами, если не напечатаем... - Пойти на компромисс? А престиж издательства... И тому подобное, и в том же духе. Теперь всю административно-творческую деятельность в жизни из