«Друг мой – Беркут 5»

Беспутные ветры степей

Встречали меня у дороги,

Царапал колючий репей

Мои запылённые ноги.

П. Комаров

Прошу, никогда не повторять мой самый глупый поступок в жизни. Это очень опасно. Слушайте и мотайте на ус.

По молодости иногда приходилось добывать себе пропитание охотой и рыбалкой. Уссурийский край богат и зверем и птицей. Да голыми руками богатую добычу не возьмёшь.

Моя стипендия в техникуме была всего 20 рублей в месяц. На хорошие снасти и припасы денег практически не оставалось. Выручали друзья – делились порохом. Картечь, дробь и пули отливал сам на костре. Форму выточил из калёного дореволюционного кирпича, отколотого от стены старой мельницы. Свинец добывал из старых аккумуляторов.

Как-то в конце октября провозился со снаряжением допоздна. Ночью у костра плохо видно. Решил встать пораньше и продолжить работу вместе с солнышком, чтобы успеть до обеда больше картечи и пуль для своего старенького ружья отлить. Так и сделал.

Развёл костёр чуть свет. В банке из-под краски расплавил свинец. Положил на пенёк свой кирпич, провалявшийся на земле всю ночь, и принялся тонкой струйкой заливать жидкий свинец в углубления.

Чтобы лучше видеть, слегка наклонился вперёд. Не знаю, как я успел закрыть глаза. Только вдруг хлестнуло в лицо расплавленным металлом. Дикая боль пронзила меня. Когда очухался от шока, приоткрыл глаза. Целы мои ненаглядные. Ура!

А вот носом дышать не смог. Хорошо, что перед нашей лесной избушкой самодельный умывальник под деревом был прибит, а над ним кусок зеркала на проволоке болтался. Глянул я в него и застонал от отчаяния.

Всё лицо было облеплено свинцовыми кляксами. А из носа торчали две рогульки блестящие. Да, самому тут не справиться. Пришлось будить друзей. И каких только ажурных выражений я не наслушался в свой адрес, пока отрывали с моего лица застывший металл вместе с кожей и жареным мясом. Мне оставалось только волком выть…

Оказалось, что это были всего-навсего цветочки-лютики. Когда попытались выдернуть из носа свинцовые козюли, боль была такая, что я понял всё про себя и случившееся.

На мою беду, расплавленный металл попал на сырую поверхность кирпича, и получилась паровая пушка, выстрелившая мне в лицо. Раньше-то я лил свинец в сухой кирпич, а тут не догадался подсушить мою литейную форму на костре. Не надо было спешить. Сначала надо думать, а потом делать.

Выручили бокорезы из запасного инструмента, который всегда таскал с собой. Лёшка откусывал ими кусочки свинца, забираясь все глубже в мои бедные ноздри. Санитарная поляна оказалась изрядно полита моей кровушкой.

Только через неделю я смог оправиться от такого неожиданного испытания и помчался на охоту, вдогон за безжалостными друзьями, оставившими меня голодать в нашей пустой ближней избушке. Медвежий жир со временем заровнял все следы от ожогов на моём лице. А память осталась.

На дне океана

Всю долгую студёную зиму 198… года наша объединённая бригада инженеров и рабочих высшей квалификации шаг за шагом создавала в сборочном цехе новый невиданный глубоководный аппарат, способный работать на огромных океанских глубинах.

С его помощью военно-морские специалисты надеялись поднять с океанского дна затонувший неопознанный летательный объект, который случайно оказался на пути ракеты, стартовавшей с подводной лодки.

Все попытки моряков самим добраться до "чужака", нашедшего последнее пристанище на колоссальной глубине, закончились неудачей. Пара размытых снимков чего-то непонятного на дне, вот и всё, что удалось получить им.

Почти год моряки вели переговоры с нашими лучшими авиационными специалистами, постоянно что-то не договаривая. Мы так и не поняли, что они знают и что им надо. Возможность подержать в руках хотя бы кусочек "Летучего голландца", как обозвали НЛО наши острословы, показалась настолько заманчивой, что мы принялись за работу с диким энтузиазмом. Вечерами допоздна сидели за кульманами над чертежами, с утра разбирались с технологами, после обеда торчали в механических цехах. Работа кипела.

Чтобы на заводе поменьше болтали, договорились писать на чертежах "Изделие "В400". Остряки тут же обозвали нашего китёнка «Венерой» за округлые пухлые формы. Я до сих пор не знаю, почему поручили проектирование этого аппарата нашей авиационной конторе, а не какому-нибудь морскому конструкторскому бюро. Единственное моё объяснение это то, что мы всё делали очень быстро. Новые самолёты, один лучше другого, в те годы прямо пулей вылетали из-под нашего карандаша.

Моряки же привыкли строить свои корабли годами. Времени у нас было в обрез. Заморские «головастики» могли запросто пронюхать про "Голландца" и обскакать нас, как они это делали уже не раз.

В мае начались пробные окунания "Венеры" в заводском накопительном бассейне. Заводские мастера приспособили его за три дня. Не обошлось и без приключений. Долго не могли понять, откуда просачивается вода вовнутрь аппарата. Проверили все узлы, сверяясь с чертежами. Всё о'кей, а течь осталась. Мы даже пытались нюхать эту влагу, намекая, что кому-то лень выбираться наружу и бежать в туалет.

Все понимали, что раз где-то течёт, значит где-то дырка. Вопрос, как её найти, не разбирать же весь аппарат. Оказалось, что рабочие по ошибке в донной части сделали два сливных отверстия, вместо одного по чертежу. Вторую штатную пробку, естественно, не нашли, подумали, что потеряли её и приспособили пробку от обычного водопровода.

Практически сразу стали привлекать к работе и морской экипаж водолазов, чтобы освоили аппарат на все сто. Там внизу, на глубине, некогда разбираться, что и как работает, что и как включается и выключается. Прорабатывались нештатные и аварийные ситуации.

Заодно и мы учились азам водолазного дела, понимая, что кому-то из нас придётся нырнуть вместе с моряками. Им самим не разобраться с этим таинственным летательным аппаратом. Потянешь за какую-нибудь деталь и превратишься ненароком в облачко пара или в какую-нибудь медузу дохлую. Начальство вспомнило про моё увлечение парусным спортом и спокойно записало меня в основной экипаж. Ну а что, не им же нырять в океанскую пучину.

В июле приступили к пробным погружениям на озере Байкал, невзирая на наши просьбы отправить нас на Чёрное море. Там столкнулись с настоящей большой проблемой. Три морских сменных экипажа так и не смогли более или менее прилично освоить управление бортовыми манипуляторами. А на них была вся надежда. Только с их помощью мы могли закрепить на "Летучем голландце" трос и поднять его на поверхность.

Перевели стрелку на меня, раз уж я попал в экипаж, то, давай, учись работать механическими руками. В моих крестьянских руках гранёный стакан лопается, когда мне недоливают компот в обед, а тут нужна микроскопическая точность и нежность при обращении с чужой техникой.

Не зря я свою голову ношу с собой всегда. Вспомнил про симпатичную крановщицу Наденьку из литейного цеха, как она виртуозно из огромного ковша разливает огненный металл по формам, ни капельки мимо не проливая!

Моряки встали на дыбы, чтобы баба на борту корабля! Да ни за что на свете!

Умное всё-таки начальство у нас было. Уж, не знаю, что оно пообещало, но моряки вдруг дружно дали своё согласие на Наденьку.

Говорят, что после похода наши бравые подводники две недели провели в нашем загородном заводском пансионате, окружённые небесными нимфами в беленьких передниках и коротеньких юбочках.

Во второй половине августа нас перевезли заводским самолётом на Сахалин, а потом гидросамолётом доставили на место. Несколько дней ушло на пробные погружения на небольшие глубины.

Нырок на четыреста метров нашел слабое место в гидроприводе одного манипулятора. Заказали новую стальную трубку и сами установили её. Снова пара погружений. День отдыха. Потом нырок к цели. "Летучий голландец" под неусыпной охраной ржавой рыболовецкой посудины, болтавшейся всё это время поблизости, ждал нас на дне.

Наденька, наше несравненное солнышко, филигранными движениями приподняла "Голландца" с одного бока, потом с другого, вторым манипулятором завела под него специальную сеть и дала отмашку на подъём.

У поверхности нас встречали наши водолазы, которые ещё под водой накрыли авоську с "Летучим голландцем" маскировочной сеткой. На следующий день обнялись с морячками, нас запихнули в гидросамолёт и отправили по домам, посоветовав быстро всё позабыть.

Ночью мы всё-таки втихаря осмотрели "Летучего" снаружи, хотя часовые и получили строжайший приказ никого к нему не подпускать. Мы все люди русские. Приказано не подпускать, и не подпускали. Приказано не подходить, и не подходили. Просто подползли тихонечко, пока флотские часовые упорно смотрели в другую сторону.

Мы свою работу сделали на «отлично». Больше я никогда в жизни не стану нырять глубже пары метров, зарок дал такой на вечные времена.

Хорошо на реке Калмынке в начале июля. Исчезла мошка, заедающая народ весь июнь. Теперь по воскресеньям можно купаться-плескаться вволю, рыбку ловить большую и маленькую, холодненьким кваском себя побаловать и отдохнуть сполна после напряжённых работ на аэродроме.

Берём своих ребятишек в охапку, пакетик с едой и питьём, пару донных удочек, свежую наживку и на велосипедах выбираемся за Петропавловскую насосную станцию.

Наш Серёжка с ходу прыгает в воду, я за ним. Догонять его всё труднее, растёт парень, скоро станет бесполезно соревноваться. Освежился я чуток и на берег, надо дочку искупать. Мы пока не разрешаем ей в одиночку в быструю воду влезать – маленькая она ещё, четыре года всего.

Следующая на очереди – моя боевая подруга, мама Ира. С ней у нас заплыв дальний, почти до Астрахани. Шучу-шучу.

Наконец все накупались и растянулись прямо на песке погреть косточки. Разматываю донки, насаживаю червей и делаю самый дальний заброс. Ставлю прутики-сторожки и тоже плюхаюсь на песок. Хорошо! Минут через десять глаза слипаются, и я засыпаю. Но, не надолго.

Трезвонит колокольчик вовсю, значит, попалась рыба на крючок. Ох, как не хочется вставать и дрёму сладкую прогонять.

– Доченька, солнышко, вытяни донку, – прошу я Алёнку.

Тянет леску золотое дитятко, а вытянуть не может – крупная рыба попалась, упирается, не хочет в котелок закопчённый попадать. Придётся вставать и спешить на помощь. Только не успел я.

Развернулась Алёнушка лицом к высокому берегу, леску накинула на плечо и стрелою помчалась наверх. Вылетела рыбина на мокрый песок, тут мы её с Серёжкой и сцапали крепко. Смотрим и глазам не верим – в руках у нас бьётся мечта всех рыбаков.

– Пап, а это какая рыба, как она правильно называется? – дочка тихонько так, почти шёпотом спрашивает.

– Окунь, солнышко моё, окунь, – отвечаю.

– Нет, папа, это осётр. Я знаю! Только осетров нельзя ловить, – пристально смотрит Алёнка на меня, на пойманную рыбу и уверенно так ставит жирную точку в нашем рыбацком споре.

Пришлось объяснить, что мы поймали не осетра, а его двоюродную сестричку стерлядку, что её тоже, вообще-то, нельзя ловить, поэтому пусть у нас это будет окунь, большой окунь, вкусный такой окунь, и пусть у нас будет сегодня настоящая уха из окуня!

– Так хочется душистой ушицы отведать, милая.

– Если вы мне купите эскимо, тогда мы поймали окуня, – говорит умный ребёнок.

И мы все, довольные и счастливые, бросаемся в воду. Лето продолжается!

Красавица Кама

Каждое весеннее утро 1990 года в нашей квартире начиналось с одной и той же тоскливой песни.

– Хотим собаку! Хотим собаку! Собаку! Собаку! Собаку! – голосили сын с дочкой. Они решили завести себе верного друга, а нам с женой – ещё одну заботу.

В душе мы понимали ребятишек. Это было время повального увлечения лохматыми друзьями в нашем небольшом городке. Пришлось озадачить всех своих московских товарищей. И они не подвели.

В середине июня позвонил Александр Максимов.

– Прилетай через неделю, Джина, моя собака, принесла чудесных щенят от Джека, лучшего эрдельтерьера Москвы. Твоим детям получится отличный подарок, – звонким голосом обрадовал меня друг.

На работе быстро оформляю командировку, и отправляюсь в столицу служебным самолетом. Несколько дней уходит на решение разных вопросов и производственных проблем на фирме, но к выходным я уже свободен, как в море альбатрос.

Саша живёт в Подмосковье, в деревне Салтыковка. Автобус от суетной станции метро Щёлковская увозит меня в зелёный лирический рай со столетними деревенскими рублеными домами с резными наличниками, бушующими кустами цветущих пионов и пением всевозможных птах.

Меня встречает мама моего товарища и сразу ведёт за дом, где в дощатой загородке ползают пушистые комочки.

Опытные собаководы всегда советуют выбирать самого активного и шустрого щенка, но я выбираю милый клубочек, неспешно перебирающий по земле коротенькими лапками и тянущий мордочку ко мне.

– Ох, мужики-мужики. Самую хорошую девочку всегда выбираете! Ну, что с вами поделаешь. Сейчас я уведу и покормлю Джину, а ты бери свою красавицу и через боковую калитку и соседний двор иди на остановку автобусную, а то Джина порвёт тебя за своё дитё! – смеётся Сашина мама.

Целую в щёчку смутившуюся хозяйку, кладу денежку под камень, прижимаю к груди несмышлёное сокровище и с грустью покидаю тихий уголок. Несколькими автобусами добираюсь в Балашиху к сестре моей, Люсе, обнимаю и хвастаюсь удачным приобретением. Тут же находится и уютная корзинка, и подстилка тёпленькая, и кусочек свежего фарша с геркулесом, и плошечка с водичкой. Умиляясь, смотрим, как пьёт и кушает наша девочка, а потом мгновенно засыпает.

На следующий день еду на аэродром, где под оглушительный рёв непрерывно взлетающих самолётов несколько часов ожидаю свой маленький ЯК-40. Наконец дают добро и нам. Короткий разбег, взлёт и разворот в сторону дома.

Ивовая корзиночка у меня на коленях, спит-посапывает дитятко, гудят моторы ровно, облака проплывают под нами, подходят по очереди пилоты, осторожно пальчиком проводят по чернявой шерстке, по хвостику и улыбаются.

– Таких безбилетниц я ещё не возил, – шепчет один из них. – Чур! Первый щенок от неё мой.

Сын и дочка прыгали до потолка от радости, когда я поставил перед ними на пол посередине зала корзинку с их долгожданной мечтой.

– Можно погладить? А как назовем? Я первая буду гулять с ней.

– Она будет спать со мной!

– Нет, со мной! – шум, визг, писк и крики наполнили нашу квартиру.

Когда стихли первые восторги, я принялся рассказывать, какое сокровище им досталось, что надо щенка беречь, кормить, поить, расчёсывать, выгуливать, полы подтирать иногда за ним.

Самые жаркие споры начались вокруг имени. Предложения сыпались, как горох на пол. Когда народ утомился изобретать, я вспомнил, что много тысяч лет назад в Древнем Египте жила Кама, жена могущественного фараона, самая красивая женщина на Земле.

– Посмотрите, какая красивая наша маленькая девочка! Лучше нет во всем мире! Скоро она вырастет, станет ещё краше. Мы будем любить её и назовем Камой в честь великой и прекрасной египтянки! – завершил я свой рассказ.

Так и вышло, Кама стала самой красивой в нашем городе. Эрдельтерьерам надо регулярно делать стрижку и тримминг, то есть вычёсывание отживших волос, чтобы собаки имели надлежащий вид и не болели. Эту работу поручили мне.

Чтобы не позориться своим парикмахерским мастерством, первую стрижку я решил сделать, когда жена с детьми ушли гулять. После долгих мучений мохнатое кучерявое чудо превратилось в стройную модель, сверкающую лысоватыми боками. Первым с гулянья вернулся сын.

– Новобранец! – рассмеялся Серёжка, увидев стриженую Каму. Бедная собака тут же забилась в тёмный угол и целые сутки не выходила к нам. Обиделась на такое прозвище!

По воскресеньям мы всей семьей выбирались на стадион, где мама Ира играла с подругами в волейбол, Алёнка осваивала шведскую стенку, Серёжка занимался с Камой на дрессировочной площадке с группой таких же ребят, обучающих своих молодых собак, а я подтягивался на перекладине.

В будние дни я выгуливал Каму рано утром, а детвора выгуливала её по вечерам, если мы задерживались на аэродроме. Работа и дача отнимали у нас с женой уйму времени, и все основные заботы о Каме легли на плечи Серёжки и маленькой Алёнушки. Так они и росли вместе, радуя нас вечерами задорными играми в прятки и догонялки.

Со временем я стал замечать, что Кама начала обижать Алёнку, стараясь показать своё превосходство. Она не хотела быть самым слабым звеном в нашей семье, и при каждом удобном случае норовила сбить девчонку с ног или слегка прикусить сзади за щиколотки.

Приходилось успокаивать слёзы ребёнка и подолгу разговаривать с набирающей силу нашей Камой, глядя ей в умные глаза.

– Ну, что ты меня пилишь! Просто я сильней Алёнки, и пусть она не командует мною, я её не просто так кусаю, а за дело, пусть знает своё место в семье! – такой ответ читал я в собачьем укоризненном взгляде.

Тогда я доставал баночку с витаминами, одно вкусное драже давал Каме, второе – дочке. Они тут же мирились, и убегали играть в прятки, счастливые и довольные.

Зимой любимым развлечением стали воскресные походы на Ахтубу речку, где кидались снежками и бегали наперегонки с Камой, которая, устав, зарывалась мордой в снег и смешно фыркала, разбрасывая пушистые снежинки.

В конце марта одна такая прогулка чуть не закончилась бедой. Под яркими лучами весеннего солнца лёд превратился в хрупкие иголки и потерял свою прочность. Неопытная Кама с ходу вылетела на реку, провалилась в полынью и стала тонуть. Серёжка во всей зимней одежде прыгнул в ледяную кашу, вытолкнул собаку на лёд и с трудом выбрался сам.

После этого происшествия любовь Камы к нашему сыну стала просто безграничной. Она даже отдавала ему самую сладкую косточку из своего супа, правда, с тяжёлым вздохом. На мою же просьбу поделиться обедом, в ответ всегда раздавалось угрожающее рычание.

В июне Каме исполнился год. Она превратилась в сильную и умную собаку, с невероятно красивым окрасом густой шерсти. Ребятишки из нашего двора целыми днями пропадали на реке, купаясь в Ахтубе, загорая и ныряя с заброшенной бетонной баржи. Там Кама первая заметила крупную гадюку у самой кромки воды, и резким ударом мощной лапы размозжила голову. Не хочется даже думать, чем бы все закончилось, если бы кто-то из мальчишек или девчонок наступил ненароком на ядовитую змею.

Однажды мы с женой решили проверить, кого из нас Кама больше любит. Я взял черенок от лопаты в руку, громко заорал и замахнулся на жену. Просто чудо, что я успел разжать и отдернуть свою руку.

Стальные челюсти вонзились в дубинку с дикой силой. На следующий день мы попробовали повторить испытание, только теперь кричала и замахивалась на меня Иринка. Кама взглянула на нас с явным укором и отвернулась. Нам стало стыдно, как нашкодившим школьникам.

Нашей Камушке приходилось долгие часы проводить дома в полном одиночестве, пока мы были на работе, а дети на занятиях. Поэтому старались в свободное время брать её везде с собой и больше гулять, чтобы вознаградить за долготерпение. После таких прогулок подолгу вытаскивали многочисленные колючки из густой шерсти.

С наступлением холодов я брал Каму и на целый день уходил с ней за город далеко в степь. Мы бродили с ней по заснеженным полям, рисовым чекам и зарослям камыша, распутывая бесконечные рисунки следов лисиц, зайцев, хорьков, горностаев, и наслаждаясь безграничной свободой.

В один из таких походов Камушка бежала далеко впереди меня, увидела на тропинке кусочек свежего мяса, потрогала его лапой и оказалась в капкане. Жалобный вой взлетел до небес. Моё сердце замерло, а ноги понесли с небывалой скоростью. Пока я с трудом разжимал тугую пружину капкана, обезумевшая от боли Кама изрядно покусала мои руки.

Шесть с лишним километров я нёс раненую собаку на руках. Через неделю она уже бегала. А вот мои руки заживали дольше.

В послужном списке Камы есть и настоящий подвиг. Вот как это было. В один из осенних вечеров мы с женой сидели на ковре в зале и выдирали колючки из собачьих лап. Вдруг входная дверь открылась вовнутрь, и на пол повалился парнишка, роняя крупные капли крови. Мощное тело Камы взлетело над падающим подростком и скрылось в темноте. Крики ужаса, топот убегающих людей, оглушительный лай наполнили подъезд.

Мы подняли мальчишку на ноги, осмотрели раны на шее и правом ухе, обработали их перекисью водорода, перевязали. Оказалось, что в соседнем клубе после танцев возникла ссора с приезжими парнями, которые тут же схватились за ножи. Они гнались толпой за пареньком до дверей нашей квартиры, где их и остановила Кама.

Вопрос, как она догадалась, что враг – это не окровавленный человек на полу её дома, а невидимые люди за дверью? Загадка.

Однажды зимой Кама не вернулась с прогулки. Напрасно мы всей семьей искали её до самой поздней ночи, пока разыгравшаяся метель не загнала нас домой. Дети плакали, как маленькие. Да и жена не смогла сдержать слёз. Следующие дни мы провели в поисках, не обращая внимания на сильнейший буран. На третий день поисков из снежной круговерти на нашего сына навалилось заледеневшее жуткое чудище, повалило Серёжку в снег и принялось лизать ему лицо. Это была наша беглянка.

Где она была? Чем питалась? Какие приключения свалились на неё? Никто не знает и не узнает никогда.

Мы все почувствовали, что она вернулась очень счастливой. До глубокой ночи всей семьёй наблюдали за тем, как она спала после побега: то вся напряженная, то расслабленная, временами перебирала ногами, как будто бежала. Злобный оскал сменялся тихим урчанием…

Утром Кама приласкалась ко всем по очереди, заглядывая в наши глаза, словно прося прощения. Больше она никогда не убегала.

В жизни нашей красавицы было время и работе, и подвигам и любви. Два романа раскручивались на наших глазах. Это не передать словами. Однако попытаюсь. Природа требует, чтобы каждая женщина хоть раз в жизни познала радость материнства.

И мы стали присматривать жениха для Камы. Перебрали с десяток, но из-за разных недостатков сразу забраковали большинство из них. Остановились на Ральфе, молодом эрдельтерьере нашей хорошей знакомой. На первое свидание мы повели Камушку вдвоём с женой. Почти целый час шли на другой конец города. Нас уже ждали. Издалека увидев Каму, Ральф вырвал поводок из рук хозяйки и помчался к нам. Тут же получил пару легких укусов от Камы, и безропотно перешёл в полное её подчинение. Мы дали молодым возможность побегать по зелёной лужайке, поиграть, пообщаться и потом пошли домой.

– Ваша Кама свела с ума нашего Ральфа, он не ест, не пьёт, рвётся из дому, ищет её везде. Мы с дочками хотим щенят от вашей Камы, – позвонила в тот же вечер Галинка.

До щенят, однако, дело не дошло. Как-то вечером Ральф убежал от хозяйки, выскочил на дорогу и попал под машину.

На следующий год лучший в мире лётчик Олег Цой рассказал про товарища, у которого был мощный эрдельтерьер с отличной родословной. Мы созвонились и договорились встретиться в парке после работы. Хозяин предупредил нас, что его Джим не церемонится с подружками, а если не понравится, то может и крепко искусать. На всякий случай решили надеть на своих питомцев строгие ошейники, чтобы растащить их.

Ожидали ссору, а увидели нежнейшие ухаживания Джима, который не отходил от Камы ни на шаг. Свидания продолжались примерно неделю. Затем мы уехали всей семьей в отпуск на машине, взяв с собой и Каму. По словам хозяина, Джим целый месяц во время прогулок убегал в парк, где напрасно искал свою подружку и потом отказывался идти домой.

Собачий век короток. Если сравнить с человеческой жизнью, то надо умножить прожитые собакой 12 лет на число 7, получается 84 года.

Достойный возраст, достойная жизнь.

P. S. Ровно через год после кончины Камы я услышал глухой тоскливый вой за нашей дверью. На пороге стоял огромный грязный лохматый пёс дворняга, настоящий Полкан, с ошейником и обрывком цепи.

– Что, барбос, есть хочешь? – спросил я.

Пёс замолк.

– Подожди здесь, сейчас принесу косточку, – проговорил я и пошёл на кухню к холодильнику. Выбрал из супового набора добрую кость с мясом и положил перед Полканом. Но он даже не взглянул на моё угощение, а сделал короткий шаг мне навстречу.

– Хочешь войти? Ну, заходи, – удивился я.

Пёс обошел по кругу все комнаты, втягивая носом воздух, на секунду задержался в дверях и медленно стал спускаться по лестнице, низко-низко опустив голову.

Ровно через год тоскливый вой Полкана снова прозвучал перед нашей квартирой. И на следующий год пришёл пёс, постоял перед раскрывшейся дверью, завыл тихонько и ушёл.

Хорошо весной в Волго-Ахтубинской пойме. Раздолье для рыбаков. Да и не грех отдохнуть на солнышке после тяжёлой работы всю зиму на военном аэродроме. Фирменный катер забирает нас рано утром от лодочной стоянки. Через два с половиной часа по узким сходням вываливаемся на берег Ветчинкиной протоки и рассыпаемся во все стороны. У каждого своё местечко на берегу реки, озера или ерика.

Я решил в этот раз попытать счастья на лесном озере. Идти до него больше часа, сначала по чистому полю, а потом по густому лесу. В двух местах надо искать пересыпки через ерики, заросшие камышом. Каждый год весеннее половодье меняет всю обстановку на островах: прокладывает в песчаном грунте новые ерики, размывает дороги и тропинки, образует новые озёра.

Каждую весну знакомые ребята делают фото наших рыбацких мест. Потом аккуратненько перерисовываем всё на кальку, чтобы иметь правдивую карту под рукой, не терять время попусту и не плутать по островам.

До озера добегаю быстрее гончего пса. Бросаю в воду пару замороженных кругов с пшённой кашей и маслом. Это прикорм для мелочи, которую использую, как наживку для крупной рыбы: сомов и щук.

Через час по озеру расставляю свои снасти: кружки' и жерлицы. Небольшая передышка за кружкой чая из термоса с котлеткой и краюхой домашнего хлеба. Сейчас бы завалиться в стог сена и поспать-позагорать на весеннем солнышке, только нет времени на это. В три часа дня катер отправляется в обратный путь, завтра опять на работу к родным самолётам.

Собираю свой затёртый спиннинг с древней питерской катушкой и толстой леской и начинаю азартную охоту. Знаю, что живёт в этом озере трёхсотлетняя щука-бабушка, вся мхом обросшая, с огромной зубастой пастью, настоящий крокодил. Пару раз она уходила от меня с моими самыми уловистыми блёснами и оборванной леской.

В этот раз раздобыл я самую прочную клинскую леску, теперь не уйти зверюге от меня. Бросок за броском. Летит блесна над гладью озера, поблёскивает. Потом плюхнется вдалеке у коряги утопленной, словно хищный окунь резвится.

Не терпит щука этого нахала, обязательно пойдёт ему наперерез, чтобы опередить, и добычу вперёд схватить. Может сегодня мне повезёт, а может и в другой раз. Хороший клёв обычно бывает на следующий день или вчера. Хоть у кого спросите.

А уж в прошлом году на этом самом месте так клевало, что стоял я по пояс в пойманной рыбе, и только успевал размахивать спиннингом. Щуки сами в воздухе отцеплялись с тройника и на берег заросший падали…

Такие вот дела бывают иногда. Мне же пока похвастаться особо нечем. Всего несколько мелких щучек соблазнились моей железной рыбёшкой и теперь болтаются в воде на кукане. А я продолжаю свои забросы. Уже плечо напрочь отваливается, а остановиться и передохнуть не могу. То тут, то там всплески и круги на воде. Это хищники гоняют рыбную мелочь и во мне азарт первобытный разжигают.

Повернуло солнышко на вечер. Пора собираться. Обхожу свои снасти. На одной жерлице достаю доброго сома килограмма на три. И то дело. Не с пустыми руками домой появлюсь. Вот ещё парочка гибридных карасей запутала в осоке мои кружки'. Эта рыба, прожорливый карась американский, на сковородку пожалует. Мясо сладкое, нежное. Ребятишки очень любят такое.

Взглянул на прощание на водную гладь озера, внутри защемило. Жалко уходить так рано. Самая рыбалка к вечеру пойдёт. Только катер ждать не будет, уйдёт. Сиди здесь неделю тогда. Уволят с работы за такие долгие прогулы.

Бегу-бегу. Срезаю путь, напрямик через дубняк молодой. Вот тебе раз! Огромные рога матёрого лося валяются на земле. А какие тяжёлые! Еле приподнял. Мне бы их до берега дотащить, там ребята помогут. Минут десять крутился-вертелся, пытался на спину себе взгромоздить непосильную ношу весом пуда три, а то и больше. Острыми отростками рогов штаны и штормовку порвал. Кое-как приспособился, даже метров сто прошёл вперёд. Цепляются широченные рога за стволы деревьев и ветки.

Как же лось с таким богатством на голове по лесам да зарослям бродит и от волков бегает? Плюнул я на свою затею. Припрятал находку в яме, ветками закидал. Глянул на солнышко и вприпрыжку помчался до катера. Еле успел. Матрос уже сходни поднял было.

Капитан русскими народными словами высказал всё, что думал обо мне. Через пару дней вода в Волге и Ахтубе резко пошла на прибыль. Паводок начался раньше обычного времени из-за многоснежной зимы и тёплой весны. Так и остался я без шикарных рогов и без вешалки в прихожую.

Заскрипели колёса вагонные на входной стрелке, столпились в тамбуре сонные пассажиры. Станция Горячий Ключ – ворота Кавказа.

Первые лучи южного солнца брызнули в окна. Стоянка 35 минут. Можно выйти и прогуляться по перрону, размять руки, ноги и спину после дорожных снов на жёстких и неудобных полках и комковатых матрацах.

Нам с женой ехать ещё часов 6 до Адлера. А пока тихим шагом вдоль состава пройдём, посмотрим на разноцветные фургончики-вагончики бродячего цирка на соседнем пути. Красивые издалека, вблизи они заставили нас почувствовать, что им уже лет по сто, а то и по двести. Рисунки клоунов, обезьянок, жирафов и попугаев выгорели, потрескались, обсыпались местами. Видно, изрядно этот цирк поколесил по стране и в стужу, и в зной. Не сахар и не мёд такая дорожная жизнь. Тяжело достается кусок хлеба артистам, и кусок мяса – зверям, попавшим в неволю. Ещё грустнее стало нам, когда подошли к тесной, ржавой, мятой клетке с медведем.

Эх, мишка-мишка, не попался бы ты по молодости в охотничью западню из-за глупости своей, не сидел бы сейчас в клетке, а гулял бы по лесам и полям, ел бы ягоды сладкие, да орехи спелые.

Обернулись к своему поезду глянуть, не зовёт ли в путь проводник. Вдруг холодной змейкой скользнула по спине какая-то тревога. С чего бы это? Повертели головой во все стороны. Нет, всё спокойно вокруг. А что-то не так.

– Там, в следующей клетке, кто-то есть! – потянула меня за рукав жена.

Несколько осторожных шагов, и перед нами грозный полосатый хищник, затаившийся в тёмном углу. Похоже, что эта молодая тигрица охотится на нас. Поблёскивают золотистые глаза, кончик хвоста дрожит от нетерпения, постукивая по полу, всё тело в напряжении. Если бы не толстые прутья железной решётки, наверняка последовал бы молниеносный бросок, и кто-то из нас оказался в безжалостных когтях этой свирепой кошки.

Всё, как 55 лет назад в далёкой дальневосточной тайге. Тогда только необычайное природное чутьё, отменная реакция и точный выстрел моего двоюродного дядьки спас нас обоих.

Жемчужина Кавказа, озеро Рица, притягивает к себе неисчислимые полчища туристов и простых отдыхающих. Однако мало кто знает, что, если продолжить свой путь мимо озера в сторону российской границы, то можно попасть в райский уголок Абхазии. Только не всякий автомобиль сможет подняться в горы до отметки в 2000 метров по крутому серпантину каменистой дороги. И не каждый водитель отважится на такой подвиг.

Смельчаки же получат в награду возможность насладиться изумительными красотами горного края, полной грудью вдохнуть чистейшего воздуха, испить кристальной водицы из источника Аауадхара, отведать душистого мёда, пополнить свои запасы целебных трав и кореньев.

Две недели отдыха в горах гарантируют вам и вашим деткам отличный иммунитет на целый год. В иные годы тысячи машин со всей России приезжают сюда. Местные жители давным-давно построили на маленьких полянках в лесу для своего отдыха небольшие хижины, именуемые балаганами. Когда хозяев нет, то любой желающий может остановиться на ночлег в таком скромном жилище. Тут тебе ни замков, ни запоров. Даже продукты развешаны в мешочках под потолком, подальше от зверушек-побирушек. Печь и сухие дрова готовы и согреть путника холодными ночами и накормить горячим ужином.

Главное, не быть поросёнком, уходя, просто прибрать за собой, пополнить запас дровишек в углу и плотно прикрыть дверь. Не грех и спасибо сказать добрым людям, а то и оставить в подарок кастрюльку или сковороду добротную…

P. S. Зима 2015/2016 года на Кавказе выдалась необычайно морозной и снежной. Из-за схода лавин пострадало множество балаганов. Вот и домик моего товарища Михаила унесло вниз по горному склону на добрую сотню метров. Пришлось нам разобрать на брёвнышки сильно повреждённую избушку и вернуть на прежнее место. Пусть ещё сто лет послужит людям.

Желанная грязь

С малых лет нас приучают к чистоте и порядку. Кому нужны чумазые замарашки и грязнули? Никому! Идут года, мы взрослеем, а с нами и наши болячки набирают силу. Когда уже не помогают пилюли да уколы, вспоминаем, как хорошо нам было в раннем детстве резвиться с поросятами в тёплой чёрной луже на зелёной деревенской улице. Нигде и ничего не ныло, не болело.

Откладываем в сторонку все дела, собираем чемодан, идём на вокзал и едем за тысячи километров вспомнить детство золотое. Мелькают за окнами Кашира и Ростов, Краснодар и Сочи. Гудит, как рой пчелиный, Сухумский рынок городской, дразня вкуснейшими запахами восточных пряностей. Усаживаемся в переполненную маршрутку и мчимся, сломя голову, то и дело объезжая священных коров, разлёгшихся на тёплом асфальте, до небольшого села Кындык. Слева виднеются горные вершины Кавказа, справа мелькают селения и заросшие золотарником равнины. Могучие эвкалипты, склонившиеся над дорогой, с укоризной покачивают ветвями, не понимая нашей спешки.

После указателя "Источник" съезжаем на разбитую дорогу, к которой 50 лет не прикасались рабочие руки. Пять минут нещадной тряски, и мы на месте. Отдаём по 150 рублей пухленькой армянке, торчащей у ворот, и спешим к простенькой раздевалке. В нашем распоряжении целый час блаженства в трёх бассейнах с тёплой, горячей и очень горячей водой, две овражины с чёрной грязью, две дюжины рукотворных водопадов с целебной водой, с шумом летящей вниз с пятиметрового каменистого обрыва на наши бестолковые головы и натруженные спины.

Дико смотреть, как строгие толстые тётки, важные лысые дядьки, ослепительные красавицы, бравые парни, белокурые девчушки и кучерявые мальчишки, забыв про всё, мажут себя жирной чёрной грязью с ног до головы, превращаясь в страшных эфиопов со сверкающими глазами. Жуть берёт!

Ласковое солнышко через 20 минут превращает нас в железных дровосеков, поскрипывающих латами. Ковыляем в сторону водопадов и смываем хрустящую корочку. Минут 10 нежимся под тёплыми или горячими струями. Красота. Небольшая пробежка до ручья с каменистой плотиной, прыжок, и ледяная вода обжигает так, что дух перехватывает!

От такой экзекуции все хвори улетучиваются напрочь. На прощание заказываем по чашечке кофе и горячему хачапури в маленьком кафе. Надо, надо умываться по утрам и вечерам. Золотые слова. И всё-таки, лучшее занятие на свете – это в летний день поваляться в тёплой луже…

Ресторан «Юмор у моря»

Небольшой курортный городок "Д" встретил наш круизный теплоход унылым осенним дождём. Два дня нам предстояло проторчать здесь из-за небольшого ремонта. Вооружившись зонтиками и плёночными дождевиками, спустились по скользкому трапу и пошли, куда глаза глядят.

Причудливые особняки, с многочисленными башенками, замысловатыми окнами, плачущими крышами, ювелирными двориками, с одной стороны вызывали восхищение, а с другой – недоумение, как удаётся хозяевам содержать их в идеальном состоянии?

Мы представили, как день и ночь владельцы этих богатств снуют туда-сюда с веником, тряпками, кисточками, баночками и подметают, намывают, начищают, подкрашивают свои ненаглядные дворцы.

Повеселившись над чужими заботами, промочив-таки ноги, изрядно проголодавшись, мы принялись искать, где бы вкусно и недорого пообедать. Бархатный сезон подходил к концу, отдыхающие разъехались по своим городам и весям, поэтому большинство кафе закрылись до следующей весны.

Перспектива тащиться под нескончаемым дождём до причала и получить на обед, изрядно надоевший московский рассольник с маслинами, повергла нас в мохнатое уныние. Магазинный батон и пакет кефира нас тоже не прельщали. Пустой живот всё требовательнее напоминал о себе.

Кто ищет, тот всегда найдёт! Большая гранитная плита с золотыми буквами "Ресторан "Юмор у моря" на стене массивного кирпичного здания напомнила нам о годах нашей далёкой молодости, когда мы лихо спускали свою месячную зарплату за один буйный вечер.

Эх, была – не была! Гулять – так гулять. Прощайте наши денежки.

Высокая дубовая дверь открылась на удивление легко. И, не огромный зал с бесчисленными столами с белоснежными скатертями и неподъёмными стульями, а чудесная оранжерея с замысловатыми беседками, увитыми плетущимися розами и цветущими лианами заворожила нас.

Нам бы пожаловать сюда в другое время и в приличных костюмах.

– Добрый день. Вы не волнуйтесь! Сейчас мы вас переоденем в сухую одежду и накормим по первому разряду! – с этими словами вышла к нам высокая стройная дама с шикарной каштановой косой и удивительно нежно-голубыми глазами. – Посетителей почти нет, только несколько местных завсегдатаев, так что вы никому не помешаете. Кухня у нас замечательная, отличный повар, вам будет у нас хорошо. Если на десерт расскажете что-нибудь необычное из своей жизни моему мужу, владельцу ресторана и по совместительству писателю-любителю, то вам гарантирована изрядная скидка. Через 15 минут мы сидели в одной из беседок за небольшим ротанговым столом, облачённые в тяжёлые бархатные халаты, горячим медовым чаем наслаждаясь.

– Таити, Таити! Похоже, и правда, что нас здесь отлично накормят, – мурлыкали мы, согретые и повеселевшие.

Меню оказалось пространным и необычным: большинство названий мы даже не слышали ни разу, а ведь мы поездили по белу свету достаточно на своём веку.

Решили не искушать судьбу заморскими изысками, а позвали повара и уговорили побаловать нас по-домашнему: украинский борщ, бифштекс по-биробиджански с кровью и перепелиным яйцом.

В ожидании наваристого первого блюда замутили сознание бокалом лёгкого кефира. Рядом приятно журчал комнатный фонтанчик. Нахлынули воспоминания о былых наших приключениях, о городах и странах, о друзьях-товарищах.

Мы то негромко смеялись, то грустили, перебирая пожелтевшие страницы нашей жизни. Что же выбрать для рассказа хозяину ресторана? Чем удивить? Можно было бы рассказать о горящих самолётах и замерзающих в горах бойцах, о встрече с раненым тигром на далёкой заставе. Вспомнили о людской подлости и собачьей верности, о высоком голубом небе и белом парашюте одном на двоих, о могучем шторме и порванных парусах. Хотелось поведать и о манящих тёплым светом московских окнах, о спелой хурме и обжигающем перце чили, о кусочке мороженого сала в кармане замерзающего лыжника…

Остановились на вечной теме, теме любви. Правда, слегка слукавили – долгую песню подменили коротким эпизодом. Наш рассказ был о небольшом бревенчатом мостике любви в далёких и суровых северных краях и о молодых романтиках.

P. S. Прощаясь с гостеприимными хозяевами, спросили про странное название ресторана.

– Ничего странного. Всё взято из жизни. Кстати, пока вы здесь третий день наслаждаетесь нашей кухней, ваш теплоход ушёл! – с этими словами изящным движением руки хозяйка положила на стол счёт с умопомрачительной суммой в конце списка…

Домик у моря

Долгие годы мы с женой мечтали переехать из раскалённых Астраханских степей к бархатному Чёрному морю. Каждую осень во время отпуска шаг за шагом исследовали российский кусочек побережья от Геленджика до Адлера, присматривая небольшой домик в тихом уютном месте.

Желающих перебраться в тёплые края оказалось так много, что цены росли, как на дрожжах, приводя нас временами в полное уныние. Повезло нам тогда, когда уже и не ждали. Завершая отпуск, решили покататься по Большому Сочи. Взяли такси и запетляли по улицам и переулкам, любуясь приморской жизнью. В итоге заехали в такие дебри, что и не рассказать.

Водитель наш начал страдать, что мы его замотали, что ему давно пора домой. Дали ему кучку смятых денежек и пошли бродить дальше на своих двоих, заглядывая через заборы и калитки. Вековые платаны и кипарисы, ухоженные дворики, начинающая поспевать хурма радовали наши глаза и души.

Так и гуляли бы до самой ночи, да наткнулись на поржавевший железный забор, сломанные ворота с надписью «ПРАДАЕТЦА тел.8-903-…». За воротами оказался большой двор, заваленный разбитыми бетонными блоками, почерневшими от дождей досками и брёвнами, мешками с закаменевшим цементом, вёдрами, банками, разным мусором.

Ради интереса набрал номер и нажал зелёную кнопочку. Ответил пожилой армянин, перемежая русские и армянские слова. Мол, его сейчас в городе нет. Если хотим посмотреть, можем пройтись по участку и через заднюю дверь зайти в дом, выдернув толстый гвоздь из косяка. Цена – три лимона, без торга.

Документы готовы к продаже. Обременения нет. Земля и дом в собственности только на нём одном. На прощанье попросил притворить ворота, если получится. А если согласимся купить дом, то можем жить в нём, пока он не приедет через пару недель.

Двор оказался вымощенным диким камнем, что порадовало. Не придётся грязь месить ногами. Сам дом, скрытый густым виноградом, удивил нас своими размерами: два этажа, огромный гараж на половину первого этажа, большой балкон.

Я внимательно оглядел фундамент, стены, крышу и остался доволен. Всё достаточно прочное, правда требует отделки и серьёзного ремонта. Строительные работы нас никогда не пугали. Последние лет 10 мы строили то квартиру, то коттедж, то баню…

После осмотра дома вышли в сад. Года три за ним совсем не ухаживали. Есть работа и топору, и лопате. Если половину деревьев убрать и посадить отборные саженцы из питомника, то получится хорошо и красиво.

Немного поспорили, где повесить гамак, качели и перекладину для утренней разминки. Прикинув предстоящий объём работ, мы почувствовали, что года два нам будет не до качелей. Мозоли нашим рукам гарантированы.

Чтобы принять окончательное решение о покупке, решили к соседям зайти, чтобы познакомиться и разузнать, как выйти к морю, где аптека и где ближайший магазин.

Через 10 минут мы уже мчались бегом за продуктами, спичками и чайником. Пока затаривались всем необходимым, соседи уже организовали на нашей веранде ужин из разогретого шашлычка и парочки салатов. Не забыли прихватить чистую посуду и бокалы.

Хорошие соседи – это половина успеха в таком непростом деле, как покупка дома. Вечер прошёл за разговорами, расспросами, советами, подсказками и сказками, бесконечными тостами и пожеланиями. До чая дело не дошло. Усталость нас подкосила раньше.

Спали на новом месте без задних ног. Утром долго разглядывали голые серые стены и бетонные плиты перекрытий. Вставать не хотелось, но пришлось. Под лежачий камень вода не течёт. Начали с прогулки по саду. Ещё раз обошли весь дом, присели на веранде, песню чёрного дрозда выслушали. Пока варился кофе, стали думать, с чего начать нашу новую жизнь на новом месте. Пришлось начинать с метёлки, тряпки и ведра воды.

Мы с моей молодой женой не можем сидеть без дела. За 45 лет совместной жизни выработали привычку ценить каждую секунду своего времени. Постоянно что-то строим, ремонтируем, изобретаем, испытываем. Во время отпуска – режем, пилим, красим, шьём, жарим, парим, варим. Небольшой чемоданчик с инструментом всегда с нами, даже на отдыхе.

Наши хорошие друзья, Максим и Света пытаются нас перевоспитать и периодически заманивают на свою замечательную дачу, чтобы попотчевать шашлычком из свежей осетрины.

– Вы когда-нибудь будете просто лежать и отдыхать? Нельзя же всю жизнь работать, не покладая рук, – увещевают они нас, усаживая за кованый стол.

– Как только исполнится по 99 лет, сразу побежим отдыхать, будем кататься на яхте, прыгать с парашютом, играть в гольф, танцевать ночи напролёт и пить горячий шоколад вместо вашего французского сиропа. Хамон и пармезан заменим овсянкой по утрам, – клянёмся на полном серьёзе, пряча кукиш под столом.

Максим отрывает меня от спутницы жизни и уводит за дом похвастаться новенькой умной газонокосилкой. Я тут же предлагаю кинуть в траву кусок колючей проволоки и посмотреть результат. За такое варварское предложение получаю легкий толчок коленом под зад, и мы топчемся по цветам, как два борца Сумо, пытающихся одолеть друг друга.

За помятые цветы Максу завтра достанется сполна. Поделом ему, нечего хвастаться иностранной техникой. Наши деды прекрасно обходились обычной русской косой.

Возвращаемся за стол, чтобы обсудить за бокалом "Массандры" 1987 года все достоинства бараньей ноги, приготовленной в тандыре Пламеном, давним товарищем Максима, человеком серьёзным и обстоятельным.

Через часик выползаю отдохнуть в сад на скамейку под яблоней, прихватив любимую хозяйкину разделочную доску и свой чемоданчик. Там принимаюсь за работу: украшаю обратную сторону доски затейливой вязью и стихами. Потихоньку скучная ровная деревяшка превращается в настоящую картину.

Я так увлёкся, что не заметил, как в мой уголок пожаловал Пламен. Стоя за моей спиной, он внимательно наблюдал за моим творчеством.

– А ты только по дереву мастер? Сможешь на досуге часы старинные отремонтировать или серебряные серьги в грузинском стиле сделать для моей благоверной? – негромко, но настойчиво заговорил сей гость, устав ждать окончания моей работы.

– Да ему всё равно, что делать, лишь бы не сидеть без дела, – пророкотал подошедший Макс. – Раньше Николай самолёты и подводные лодки строил, теперь вот за бани да скворечники принялся. Ты, Пламен, лучше закажи ему что-нибудь такое, чтобы голову поломать изрядно, да хоть комара хромого подковать, например!

– Есть у меня одна идея. Сбегай-ка в буфет, друг мой любезный, пока мы здесь обсудим одну занятную мыслишку, – то ли попросил Максима, то ли скомандовал Пламен.

Пришлось отложить рукоделие в сторонку и выслушать необычное предложение. Оказывается, мой собеседник давно работает следователем, занимается важными делами. В настоящее время его контора готовит к передаче в суд занятное дельце.

Наши таможенники задержали состоятельную дамочку, пытавшуюся вывезти из страны старинный фантастически красивый уникальный браслет, украшенный крупными бриллиантами и сапфирами. Стоимость такого изделия эксперты пока ещё не смогли определить. Да и вообще, много непонятного с этим браслетом. Ничего подобного им не приходилось видеть.

Вот если бы нашёлся мастер, способный изготовить копию этого браслета. Тогда, подменив настоящий браслет на новодел, можно было бы заработать кучу денег и добиться оправдательного приговора для красивой молодой леди.

– Как только получу в свои руки этот браслет, сразу уйду на пенсию и забуду думать о работе навсегда, – размечтался Пламен.

– Задача интересная! Если сможешь сделать по три качественных фото под разными углами с лицевой и обратной стороны браслета, то сделаю очень хорошую копию, – обнадёжил я собеседника.

Через неделю фотографии лежали на моём рабочем столе. Браслет и в самом деле был необыкновенно хорош! Даже его копия обойдётся в чудовищную сумму золотых дублонов. Таких денег у нас никогда не было, и даже не предвидится в ближайшем будущем. Значит надо сделать копеечную бижутерию! Чтобы настоящими бриллиантами, сапфирами и золотом с платиной там и не пахло. Разве что только чуть-чуть, для запаха положить.

Забурлила кладовая знаний и мыслей в моей почти круглой голове. Из Лунного камня, привезенного когда-то из Африки, сделаю такие брюллики, что ни один эксперт не почувствует подвоха еще лет 50, пока их не снабдят новейшей аппаратурой. Золото заменим мексиканским сплавом, да и с платиной что-нибудь придумаем…

Три месяца пролетели, как три дня. Готовый браслет лежал на моей трудовой ладони и словно подмигивал мне из глубины веков. Сколь велик и талантлив был тот древний умелец, что смог создать такую красоту в те далёкие годы. Я же только хороший ремесленник, повторивший все линии в камне и металле.

Пламен досконально изучил браслет со всех сторон, даже чиркнул надфилем и капнул кислоту, проверяя золото. Потом почесал свой затылок и достал из внутреннего кармана костюма неприметную коробочку. Извлёк на свет божий настоящий браслет и принялся сравнивать его с моим творением. Я же внимательнейшим образом наблюдал за всеми переменами на его лице. Как он обрадовался, когда обнаружил два изъяна в моей работе! Пришлось слегка огорчить.

При внимательном рассмотрении фотографий, оригинала и моего браслета эти дефекты повторялись точь-в-точь. За долгие годы службы даже дорогие украшения обязательно изнашиваются.

Через полгода Пламена проводили на почётную пенсию и вручили Памятный Адрес. А ещё через три года я получил конверт с фотографией из неведомой Новой Зеландии. Счастливый пенсионер в лётном шлеме и голубом комбинезоне поглаживал крыло белоснежного планера "Nikolos & K°"…

P. S. Я порадовался за далёкого товарища, присел за свой рабочий стол и достал из ящика резную дубовую шкатулку с дорогой моему сердцу вещицей…

Свобода за один евро

Моя подружка Иришка большая выдумщица. Она частенько подбивает меня на необдуманные поступки. Вот и попадаем с ней в самые невероятные истории. То оказываемся в Антарктиде, то летим на Марс, то ищем золото в горах. С ней не соскучишься!

В прошлом году, устав от очередной нашей строительной эпопеи, а строили мы для своих внучек бесконечный лабиринт без входа и выхода, моя дорогая уговорила меня смотаться куда-нибудь в тихое местечко, чтобы отдохнуть пару недель.

Целый вечер перебирали всевозможные варианты: Таити, Непал, Португалия, Алтай, Новая Зеландия и т. д. Всё напрасно. Куда хотела она, туда я ни за какие коврижки не желал упрямо.

Утром я по привычке занялся своими кирпичами, а незабвенная упорхнула в столицу развеяться. Приехала уже затемно, усталая, но дико гордая. Она купила нам очень дёшево в каком-то задрипанном туристическом агентстве две горящие путёвки в Швейцарию! Здрасьте, тётя Настя! Я прикинул, в какую сумму нам влетит эта поездка, и схватился за ту часть моего тела, где должен был храниться мой светлый ум. Угораздило же меня жениться 50 лет назад на такой безудержной девице. Ну, да теперь спорить поздно. Надо чемоданчик собирать в путь-дорогу.

Вместительный самолёт ИЛ-496 в фиолетовой ливрее прочертил в небесах огромную дугу от Москвы до Парижа. Затем с грустью, и печалью отпустил нас в водоворот ночного города любви…

Рано утром, изрядно помятые и уставшие, опустили свои косточки в неудобные кресла скоростного поезда до Женевы, и моментально уснули.

Весь следующий день посвятили бесцельному бродяжничеству по улицам швейцарской столицы, ломая голову, как смогли простые швейцары на свою скромную зарплату построить такой уютный чистый град и огромные подземные хранилища для золотых слитков со всего мира. Интересно, а они хоть знают, сколько точно этих жёлтых брусочков спрятано у них под ногами?

Так и не решив эту головоломку, втиснулись в лилипутский автомобильчик канареечного цвета, взятый на прокат, и принялись выписывать петли и зигзаги по идеальным горным дорогам.

Я так и не понял, почему мы просто не спрыгнули с парашютами, когда летели из Москвы. Сэкономили бы кучу денег, времени и сил!

Далеко за полночь добрались до нашей деревушки, затерянной в лесной глуши на границе с Францией. Скромненький домик и две узенькие короткие кровати приютили наши утомлённые серебристые головушки.

Чрезвычайно скромный завтрак из двух яиц, замёрзших на сковороде, ожидал нас на дощатом столе, когда мы оторвались от тонюсеньких подушек, где-то ближе к обеду. Европа! Итишкин кот. Сюда бы штук по тридцать вареников со сметаной!

Наскоро перекусив, чем бог послал, выкатились на крылечко взглянуть на жемчужину Старого Света. Пред нашим взором предстала холмистая долина, окружённая невысокими горами. Вся деревня приютилась полукольцом сбоку центрального холма и состояла из дюжины столетних небольших двухэтажных домов на одного хозяина. Первые этажи были сложены из серого дикого камня на известковом растворе. Вторые этажи из почерневших от дождей и времени брёвен, похоже, были срублены прадедами нынешних хозяев. За каждым домом темнели старыми бревнами длиннющие коровники и небольшие птичники.

На вершине холма стояли три современные постройки с яркими оранжевыми крышами и старинная покосившаяся часовенка. Если бы не багрянец и золото поздней осени, украсившей леса вокруг, то можно было бы подумать, что такой цвет крыш строители выбрали назло жителям зелёной долины. А так получилось очень даже неплохо. Можно сказать, что лучик цивилизации зацепился в отголоске прошлого века и оживил деревню.

Вся северная часть долины пестрела фигурками коров, пасущихся на ухоженных лугах. Три отары овец расположились вблизи деревни. Большие мохнатые собаки сторожили живность.

Увиденное сразу подняло нам настроение: отменный сыр, свежее мясо и яйца будут на нашем столе. А если хозяин окажется не скрягой и разрешит нам попользоваться печью и кухонной посудой, то душистый хлеб и топлёную сметану мы приготовим на всю деревню.

Первая прогулка принесла массу впечатлений. Всё здесь не так, как на Руси. Нет плакучей березы под окном, нет перед домом палисадника с георгинами и мальвами, ни одного колодца во дворах. А есть узенькие брусчатые тротуары с двух сторон улицы, почтовые ящики под небольшими навесами, фамилии хозяев на медных табличках…

И всё-таки российская разруха и сюда добралась. Два крайних дома оказались нежилыми, обветшали без ухода должного и заботы. Южный склон деревенского холма зарос бурьяном. Несколько старых корявых яблонь, росших вдоль дороги, тщетно пытались выжить без хозяйских рук. Я не удержался и сорвал-таки одно небольшое яблочко, сиротливо красневшее на поникших ветвях. Удивительно, но оно оказалась не просто вкусным, а замечательно вкусным! Эх, взять бы и привить черенки с этого дерева да на нашу грушу-чернушку! Получились бы крупные ароматные сладкие плоды…

Мой взгляд зацепился за остатки шпалер, что торчали среди диких зарослей ниже по склону. Как есть, виноградник! Чертыхаясь и собирая засохшие колючки и репехи своими штанами, забурился в самую глушь, раздвинул высоченную траву и приподнял с земли виноградную плеть, обрывая противную траву-плетучку. Жива бедненькая брошенная лоза! А вот и скромная кисточка с ягодами, побитыми осами да улитками. Несколько виноградин остались и по мою душу. Сейчас их попробуем с Иришкой. А она уже ругается, почём зря:

– Что же ты, как басурманин, хозяйничаешь на чужой земле! Увидит кто, скандала не оберёшься. Знаешь, какие они тут все в Европе этой ж… Частная собственность! Не смей, чужой да незваный, топтать её своими русскими сапогами…

– Краса моя! Какие сапоги? Я в берестяных кроссовках «Lapty»! К тому же тут всё давным-давно заброшено, порушено, глядеть больно…

– А ты и не гляди, это всё не твоё!

– Ладно, не буду больше, только вот немного траву вокруг виноградного куста оборву, пусть солнышка хоть немного увидит перед зимним ненастьем…

Вот за что люблю мою подружку: пошумит, покричит, погрозит, стройными ножками потопает, а потом на помощь спешит.

С корнем выдрали вредную траву, очистили лозу, на шпалеру подвесили повыше. Оглянулись кругом, вроде никого, пора удирать, пока по шапке не надавали за самоуправство. Да и проголодались изрядно, и обед, наверное, заждался нас.

И, правда, королевский обед уже красовался на столе под старой вишней во дворе нашего временного приюта. Хозяйка, дородная немка, даже расщедрилась на два бокала пива и два кусочка бурого хлеба… Европа…

Переглянувшись с Иришкой, топаю в свои апартаменты, достаю из чемодана "Бородинский" хлеб, бутылку "Столичного кваса" хозяевам, баклажку "Шустовского сиропа" с лимончиком нам на двоих и приступаю к налаживанию международных отношений.

– Шпрехен-брехен, как успехен? – вежливо так обращаюсь к толстушке, вручая свои подарки.

– Да уж лучше, чем у вас! Тоже мне добыча, кислое сморщенное яблоко и три червивых ягодки… – на чисто русском языке выдает наша кормилица. – Что глазами хлопаете? Я же из Поволжских немцев, половину жизни в России, однако!

Вот это сюрприз!

С одной стороны – это просто замечательно: не надо учить трудный немецкий язык и сложный французский, чтобы понять, что они тут лопочут про нас. А с другой стороны – придётся свой болтливый язычок попридержать чуток и не болтать лишнего. После обеда направили свои неугомонные ножки в самый дальний угол долины, где я заприметил серебристую гладь небольшого озерца. Тропинка бойко петляла под уклон и через час привела нас к воде. Небольшой ручеек проточил себе путь между двумя небольшими холмами, в низине наполнил живительной влагой заброшенный глиняный карьер и неспешно заструился дальше сквозь заросли дикой черешни и орешника.

Под раскидистой дуплистой липой чья-то добрая рука смастерила небольшую скамейку. Замечательное место. Можно будет достать поближе свои заготовленные холсты, краски, кисточки и в минуты вдохновения написать пару-тройку неплохих пейзажей. Жаль удочку не догадались взять с собой из дому.

На обратном пути заглянули в "свой" виноградник и расчистили ещё парочку кустов, изрядно исцарапав руки. Плохо, однако, работать без перчаток. Но, мы же собирались отдыхать, а не работать. Видно, нас уже не исправить, привыкли даже во сне трудиться…

За ужином познакомились поближе с хозяином. Потомственный швейцарец, настоящий гвардеец, с лёгкой сединой на висках понравился нам своей обстоятельностью и неспешностью. Изредка кивая головой, он выслушал наш рассказ о себе, о странах, где нам посчастливилось побывать, спросил, что мы тут потеряли в такой глуши, выпил добрую чарку нашего квасу и ушёл спать.

Хозяйка же просидела с нами чуть не до первых петухов, слушая наши сказки и русские песни. Ещё один безмолвный слушатель тяжёлую голову уложил удобно на Иришкины колени и впал в легкую дрёму, наслаждаясь легкими поглаживаниями и почёсываниями. Мы и не заметили, когда этот огромный сенбернар присоединился к нашей компании.

Завтрак успешно проспали. Оставили на кухне записку, что припоздаем к обеду на часик или два, и отправились на разведку в ближайший лес. Интересно же узнать, что тут у них растёт. Перво-наперво нас удивили номера на взрослых деревьях. Чудные какие-то номера. С полчаса я ломал голову, пытаясь нащупать систему в такой маркировке, но это оказалось мне не под силу. И бог с ними с этими номерами. Так погуляем.

Да что погуляем, тут вообще можно лихо разъезжать на велосипедах: так просторно и чисто, ни валежника, ни густых зарослей. Через час-полтора я наткнулся на первые мои грибы, смахивающие на маслята, но уж больно мелкие. Сделали несколько фотографий с разных сторон при максимальном увеличении. Добавим немного фотошопа и можно отсылать друзьям, пусть позавидуют!

Следующим трофеем оказались десятка два небольших странных камешков, добытых со дна неглубокого ручейка, преградившего нам путь. Я, сдуру, решил сходу перемахнуть через него, поскользнулся и всей своей сотней килограммов рухнул в холодную прозрачную воду.

Громкий Иришкин смех долго звенел под кронами желтеющих деревьев. Пытаясь выбраться на берег, я снова и снова скользил вниз и принимал очередную бодрящую ванну. Пришлось окоченевшими руками рыть ступеньки, обдирая ногти.

Изрядно потрудившись, набросал на берег целую гору глины вперемешку с галькой, пока не выбрался на сушу. Развесив на ветвях свою тщательно выжатую одежду, принялся носиться нагишом вдоль ручья туда-сюда, пытаясь согреться.

Когда капельки пота показались на носу и на спине, добренькая Иришка поделилась со мной сухой кофточкой и косынкой. Кому косынка, а мне получились трусики. Из пожухлой травы соорудили подобие шаровар, обвязав травяными жгутами щиколотки и коленки. Леший не леший, но чудище из меня лесное получилось презабавное.

За время моих страданий галечная кучка подсохла под осенним солнышком и заиграла блёстками. Как маленький ребёнок, принялся забавляться игрой света и цвета, перебирая неожиданные подарки коварного ручья. Рука не поднялась отправить такую красоту обратно в омут.

– Если взять и просверлить в камешках сквозные дырочки, нанизать на прочную нитку, то получится оригинальное ожерелье, – с этими словами я высыпал свою добычу в карманы Иришкиной курточки.

Усталое солнце покатилось за горизонт, а мы голодные, как волки, вприпрыжку помчались в сторону своей деревушки. Под охи и ахи хозяйки молниеносно умяли пропущенные обед с ужином, заботливо завернутые в толстое одеяло. Хозяин, неодобрительно крякнув на мои травяные галифе, принёс из кладовой потрёпанные джинсы.

В эту ночь мы спали богатырским сном. Даже дюжина отчаянных барабанщиков со своими барабанами не смогли бы нас разбудить.

Несколько следующих дней мы посвятили дальнейшему изучению самой долины, лесов и гор, её окружающих. Возвращаясь с прогулок, продолжали понемногу расчищать виноградник. За этим занятием нас как-то застал пожилой француз в смешном беретике с красным помпоном.

Он сразу начал что-то нам объяснять на французском языке. Потом на английском, в итоге перешёл на испанский язык, вперемешку с немецким. Я мог понять только одно слово – "библиотека". Какая может быть в поле библиотека? Да тут до ближайшей библиотеки вёрст 30, наверное.

Вечером я рассказал хозяйке о нашей встрече.

– Эх, вы! Он же вас просил зайти к нему в библиотеку в любое удобное для вас время. Дело у него к вам, – объяснила она коротко и доходчиво.

– У вас, что же, и библиотека здесь есть? – разинули мы рты, – И какое у него дело к нам? Да мы его видели первый раз в жизни. Подумаешь, пропололи десяток заброшенных кустов винограда, тоже нам преступление…

– У нас здесь много чего есть. Завтра просыпайтесь пораньше, позавтракайте по-человечески, и я отведу вас к Полю.

Он у нас и власть местная, и священник, и архивариус в одном лице, – этими словами хозяйка завершила нашу трапезу и отправила спать.

Всю ночь в мою голову лезли всякие глупые мысли. Что мы такого сделали, что нас сразу на допрос вызывают? С первыми лучами солнышка я потихоньку выбрался на улицу и отправился к ближайшему пруду искупаться, освежиться и смыть ночную грусть-тоску. Не люблю, когда мною командуют посторонние…

Только меня уже опередил какой-то тип, бултыхающийся посередине пруда. Он приветливо помахал рукой, приглашая присоединиться к водной процедуре. Приглядевшись, я распознал в нём вчерашнего француза.

– Виват, Франсе! Виват, Буонапарте! – разнёсся над водной гладью мой торжествующий клич.

Короткий разбег, резкий толчок, сальто вперёд и тысячи брызг взметнулись в высоту, уступая место моему задору. Я не стал сразу выныривать, а решил переплыть весь пруд под водой! Пусть лягушатник поволнуется, поломает голову, куда же я делся.

Противная острая осока и скользкий чёрный ил встретили меня у противоположного берега. Как настоящий водяной, страшный, грязный, облепленный тиной, вынырнул я на последнем дыхании.

– Виват, Кутузов! Виват, Руссия! – трижды прокричал эти слова поражённый потомок Наполеона.

Хозяйка наша сдержала слово – быстро накормила какой-то хитрой запеканкой с киселём, отвела в библиотеку и представила нас Полю. Пока она рассказывала, кто мы такие, я свернул себе шею, разглядывая книжные полки, плотно заставленные старыми, очень старыми и совсем древними книгами. Как жаль, что все они не на русском, не на греческом и не на японском языке. А то бы я не уехал из Швейцарии, пока не перечитал бы всё до последней страницы.

Француз достал из шкафа толстую кожаную папку, смахнул с неё столетнюю пыль и выложил на стол несколько листов плотной жёлтой бумаги. Непривычный шрифт, мудрёный герб, расплывшиеся печати на каждом листе, как голоса давно минувших дней, шевельнули в наших сердцах грусть-печаль, что вот так же, лет через 100, кто-то будет листать наши документы, дневники и письма, стараясь понять наши мысли и дела земные.

Поль принялся читать, наша хозяйка тут же переводила нам, но не дословно, а так, чтобы мы уловили смысл. Короче, прежний хозяин этих земель, на закате своей жизни составил завещание и всё подробнейшим образом поделил между своими наследниками, друзьями, любовницами… Никого не обидел.

Особо выделил свой любимый виноградник, что достанется тому, кто бескорыстно будет ухаживать за драгоценной лозой и поклянётся никогда не продавать участок и не вырубать кусты. Шли годы, одно поколение сменялось другим, но, желающих растить солнечные ягоды и превращать их в живительное вино, почему-то не нашлось.

Наши стремительные набеги на бурьян в винограднике не остались незамеченными жителями, которые, посовещавшись, дружно решили предложить нам дать клятву верности этому заброшенному винограднику перед всеми жителями и получить его в свое бессрочное владение за один евро.

В придачу нам выделяется один из бесхозных домов в вечное пользование. Взамен мы берём обязательство безвозмездно ежегодно выставлять народу три бочки красного вина из собранного урожая, каждую субботу печь по одному моему хлебу для каждой семьи, а по большим праздникам спеть пару-тройку русских песен на деревенской площади перед часовней, поставленной в память о нашем великом соотечественнике Александре Суворове!

P. S. Прошло три года. Заброшенный дом превратился в маленький замок с многочисленными остроконечными башенками и затейливыми цветочными часами перед входом. Мрачная зловещая пещера в ближней горе общими усилиями всех жителей была расчищена и обустроена под небольшое хранилище вина, пива и коньяка. Виноградник дал первый отменный урожай. И нам удалось наполнить молодым игристым соком первые десять дубовых бочек.

Событие торжественно отметили невиданным в этих краях трёхдневным скороспелым Майджари, приготовленным мною по старинному грузинскому рецепту. А на наших руках трудовые мозоли по-прежнему напрасно мечтали о полной свободе, о ласковом море, музыке и танцах, которые мы им обещали после выхода на пенсию…

О пользе камней

Наша осенняя поездка в Швейцарию вместо двух недель затянулась до самого рождества. Чужая страна приняла нас отменно. Мы стали зажиточными хозяевами, прикупив настоящий виноградник и большой деревенский дом о двух этажах, правда, с худой крышей. Только почему-то захотелось обратно в Россию, в жарко натопленную баньку, а потом с разбегу нагишом в сугроб… Трёхлитровую банку с брусничным сиропом достать из погреба вместе со склянками, набитыми маринованными грибами, огурчиками и помидорами. Обнять старых верных друзей и сбацать гопака. Выбраться на широкую Волгу-матушку, тяжеленной пешнёй пробить толстый лёд и поймать судака на самодельную тяжёлую блестящую блесну. Поглазеть на расфуфыренных ахтубинских красоток…

Море желаний забурлило в наших сердцах. Тяжёлый замок на двери. Чемоданы в руки, и на самолёт, до сверкающей праздничными нарядами Москвы. Три буйных дня в столице и скорым поездом на юг, домой, в родной Ахтубинск. Мал городок, а дорог нам больше всех городов на свете. Другого такого нет. Как же здорово забыть про дела-заботы и просто поваляться на просторном диване рядом с любимой книгой, под нескончаемый гул мощных авиационных турбин…

Мечты, мечты. Да кто же даст Николке-мастеру бездельничать, когда мировая экономика стонет в тисках очередного кризиса? Не допустит такого безобразия Ирина Дмитриевна:

– А кто-то обещал мне сделать к 8 Марта изумительные бусы из найденных камушков!

Летят пуховые подушки в сторону, вспоминаю нашу трудовую песню "Мы кузнецы, и дух наш молод, куём мы к счастию ключи…" Раскрываю свой рабочий монтажный стол, раскладываю инструменты и высыпаю из карманов Иришкиной куртки на кусок чёрного бархата швейцарские камушки, добытые моими руками со дна безымянного ручейка. И ничего особенного. Обыкновенная галька речная… Кручу-верчу, раскладываю-перекладываю их так и сяк… Что-то не получается ничего стоящего. И куда подевался волшебный блеск, загадочные искорки?

Ладно, просверлю дырочки, раскрашу камушки перламутровой краской, продену прочную нитку, и так сойдёт. Кто там будет рассматривать моё произведение. Включаю станок и алмазным тоненьким сверлом начинаю дырявить первый камушек. Артель "Напрасный труд"! Скользит сверло по камушку без всякого толку. Что за чудеса?

– Сейчас я разделаюсь с вами!

Меняю сверло на самое лучшее, беру в руки закалённый керн и молоток.

Стук-стук-постук…

Вжик-вжик. Бах-трах-бабах!

– Что, Данила-мастер, не получается? – это Иришка прибежала на помощь.

– Будешь смеяться, но ничего не берёт эти заколдованные камни! Молоток уже разбил, а им, хоть бы хны. И кажется мне, что, после каждого моего удара, внутри камушков злость лютая разрастается. Даже что-то страшно стало.

– Ну и ладно. Брось эту затею. Куплю я себе нитку жемчуга настоящего. А этих разбойников упрямых в аквариум к рыбкам отправлю.

Только не сдаются русские мастера! Достаю свою лазерную гравировальную машину, включаю на полную мощность и острым лучом пытаюсь нащупать слабые места в одном камне за другим…

Затем кидаю их в крутой кипяток, посыпаю солью, обливаю уксусной кислотой, разогреваю газовой горелкой, запихиваю в морозилку…

Ничего не помогает, нет у них слабых мест!

Что же делать мастеру? Если у меня в домашних условиях не получилось справиться с крепкими камешками, то посмотрим, что они запоют в испытательном центре, где у меня много хороших товарищей. Целый месяц друзья мои бились над этой проблемой. Даже придумали положить один экземпляр между двумя кумулятивными зарядами и нажали кнопку "Взрыв" на пульте дистанционного подрыва! Потом долго искали этот непокорный камень в испытательном бункере. Нашли, а на нём ни одной царапины! В конце концов, с виноватым видом вернули непокорные камни со словами:

– Ну и задал ты задачку, Николай Сергеевич! Непростую! Все способы разрушения испробовали на твоих фантастических пришельцах из космоса. На нашей Земле ничего подобного нет, зуб даём! Поздравляем с удачной находкой. Только в нашей жизни они не пригодятся, нет никакой возможности сделать из них что-нибудь полезное, разве что в аквариум бросить для красоты… Ты, только нам, скажи по секрету, в каком укромном месте их нашёл?..