«1001-я ночь войны»

Магсуд Ибрагимбеков

1001-я НОЧЬ ВОЙНЫ

Никто в школе не знал, откуда пошло это прозвище. Никто, кроме меня. Я-то точно знал, в чем дело. Я стоял на балконе и слышал слово в слово, как его жена кричала рано утром, что он пришел поздно вечером домой и съел обед для кроликов - пол-ную кастрюлю варева из моркови и бурака, а он, красный, стоял перед нею и говорил, что не такой уж он был пьяный, чтобы не заметить, что это кроличий обед, а просто ему захотелось варе-ных овощей. Но все, кто слышал этот разговор, а слышал его весь двор, знали, что он врет и конечно же объел кроликов с пьяных глаз.

Эту историю рассказал в школе я. Вот с тех пор и стали называть его во всех классах, от пятого до десятого Кроликом. Он преподавал у нас химию, а когда началась война и почти все учителя мужчины ушли на фронт, он стал преподавать и физику.

Кролика призвали тоже в один день с моим отцом и двумя другими соседями, но жена Кролика сказала, что его не имеют права брать на фронт, потому что он очень сильно близорукий и на этот счет в военкомате имеются соответствующие справки. Она все это говорила, а Кролик собирал вещи. Потом он поце-ловал детей и подошел к жене, но она сказала, что пойдет с ним. На лестнице он ей говорил, что в это тяжелое время каждый должен выполнять свой гражданский долг, а она его не слушала и беспрерывно повторяла, что основная ее ошибка это та, что она позволяет иногда Кролику жить своим умом. Мы все тоже шли в военкомат, каждый со своим отцом.

Их всех выстроили на площади перед военкоматом, и в конце шеренги стоял Кролик, он стоял почти в самом конце, потому чтобы был маленького роста. К ним обратился военком и прика-зал, чтобы все призванные прошли во двор военкомата, где им выдадут форму.

Вот тут-то и началась потеха. К военкому подступилась жена Кролика и стала кричать, что не потерпит, чтобы на ее глаза произошло вопиющее беззаконие и на фронт взяли больного человека, даже инвалида. Пока военком все это терпеливо слушал, Кролик делал жене знаки, чтобы она замолчала, но она даже не посмотрела в его сторону. Военком сказал, что он в этом деле разберется, а пока попросил жену Кролика ему не мешать и она отошла в сторону. Всех в тот же день отправили на фронт а Кролик остался, выяснилось, что он и вправду очень близору-кий и призвали его по ошибке, в суматохе. Он носил очки с толстыми выпуклыми линзами, и стоило ему их снять, как он становился совершенно беспомощным.

Я представляю, что бы случилось с Кроликом, если бы на фронте ему разбило очки: он, наверное, просидел бы на одном месте до тех пор, пока за ним не пришли и за руку не отвели в безопасное место. Мне кажется, что Кролик очень расстроился, что его не взяли на фронт. Он шел, понурясь, за женой, а она очень радовалась и все говорила, что ему на фронте делать нечего - пользы от этого никому не будет, а его убило бы самым первым снарядом. Она даже под руку его взяла и шла рядом с ним, очень красивая и нарядная.

В Баку пришла война. Хлеб становился с каждым днем все дороже, по утрам люди слушали сводки Совинформбюро, а на фронт отправлялось все больше эшелонов цистерн с надписью на боку: "Смерть немецким оккупантам".

Теперь нефтяники работали на промыслах в две смены и приходили домой только для того, чтобы поспать. По ночам была слышна отдаленная канонада, а над городом в небе повисли серебристые рыбины - аэростаты. В очередях говорили, что немцы рвутся к Баку и что у них танки и самолеты работают на искусственном бензине, который немедленно замерзает на мо-розе.

Люди дежурили до утра на крышах у бочек с водой, а Кро-лик научил всех во дворе варить клей из какого-то пахучего вещества. Настоящего клея в продаже не было, а крахмал нель-зя было найти ни за какие деньги.

Потом все оклеили стекла в окнах полосками марли крест-накрест, а во дворе Кролик смастерил рубильник, чтобы с на-ступлением вечера включать свет во всех квартирах сразу. После работы он уходил за город рыть окопы и, придя на урок, под-робно рассказывал нам, для чего это делается и для чего рас-ставляются в поле "ежи", сваренные из обрезков рельсов.

Однажды Кролик пришел на урок очень радостный и ска-зал, что покажет нам такое, чего мы никогда еще в жизни не видели. Он повел с собой после уроков сразу несколько классов. Мы пришли на базар, который в Баку назывался Кубинкой и на котором можно было купить все, что хочешь, но таких, правда, денег ни у кого из нас тогда не было, чтобы купить что-нибудь из того, что продается на Кубинке. Кролик вывел нас на открытую площадь, отгороженную проволокой.

Посреди этой площади лежал огромный самолет со свастикой на крыльях и на хвосте. Кролик объяснил нам, что это немецкий бомбардировщик, сбитый нашей артиллерией где-то под Баку. Мы конечно, пробрались к этому бомбардировщику и потрогали его, а один пятиклассник нашел в кабине две стреляные гильзы от патронов. Мы стояли бы у этого бомбардировщика еще долго, но в это время на Кубинке началась облава на спекулянтов, и Кролик велел нам немедленно идти за ним.

Всю дорогу он говорил, что сейчас очень трудное для госу-дарства время и все люди должны выполнять свой долг, каждый на своем месте, ну, а мы должны хорошо учиться. Вообще он очень интересно рассказывал. С его уроков никто не уходил, несмотря на то, что он часто забывал отметить отсутствующих в журнале.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY