«Семейные приключения животных (сборник)»

Семейные приключения животных (сборник) (fb2) - Семейные приключения животных (сборник) 232K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Иван Ваненко

Иван Ваненко Семейные приключения животных (сборник)

«Без притчи века не изживешь»!

Русская пословица

Примечание: Означенные звездочками стихотворения были напечатаны в разное время в двух различных изданиях; некоторые из них нисколько изменены.

I. Паукова награда, или О том, что дурные связи к добру не ведут (Баллада)

Подле шкафа, в передней, Паук Себе мудрые сети устроил; И живет он один, не сам друг; Он как скряга себя успокоил. Но Паук негодует на свет; Отощал он; плохо помещенье: Вот с неделю добычи все нет, Бездоходное брось хоть именье. «Что мне делать!» Паук говорит. «Эх, напрасно оставил я полку…. Здесь темно и ни что не летит; Разве клоп заползет, что ж в нем толку? Нет, иначе придет поступить! Дай прислужником обзаведуся, Буду с ним нажитое делить; Да за то больше сам поживлюся. Кто быть хочет мне верный слуга, Тот найдет во мне истого друга!» И вот вскоре, на клик Паука, Прилетела навозная Муха! – Вам чего, благородный Паук? «Нужен мне деловой собеседник!» – Я к услугам. «Так будь же мне друг; Будешь вместе именья наследник!» – Я готов вам из чести служить. – «Ну, ты чести не делай наветов, А скромненько умей только жить, Да моих не чуждайся советов…. Распусти-ко, во-первых, ты слух: Что богат я, жизнь скоро покину; Много есть, мол, что съесть, и ты мух Тем заманишь в мою паутину. Я устрою тенета вот здесь, И засяду; – смотрим, будь проворен: Лишь схвачу, то тебе что ни есть; Уж, поверь, будешь мною доволен. Если сахару крошку несет, Или мякиша хлебного крошку, Мне, ты знаешь, не надо: – и вот Брошу я, ты сбирай понемножку!» Принялись за работу, и вдруг Счастье к двум молодцам повалило; Разжирел от добычи Паук, Да и Муха себя утучнила. Как-то раз, из средины тенет, Опустизшись до самого краю, Выползает Паук и зовет: «Друг, поди, я тебя приласкаю!.. О, вернейший слуга ты из слуг! Образец послушания правил! – Обними же меня, милый друг!» Друга тут покровитель облапил…. Не хотел бы, быть может, сгубить, Да не вынес – что делать, натура! – И опуталась цепкая нить, И друга свернулася шкура. И пищит он: – Помилуй, тиран! Что я сделал?… Постой хоть минуту! «Как! ты биться?… Ах ты грубиян! Я с тобой, брат, чиниться не буду!» Протяже препротяжно кричал, И стонал, и дугой изгибался; Меценат же кряхтел и молчал, И уж высосать мозг добирался – Как судьба, тут слуга поспешил, И вдруг щеткой, в мгновение это, Он смахнул и ногой раздавил – И злодея, и плута клеврета.

II. Пчелиный ответ, или о том, что труд труду рознь

Пчелка, с розы благовонной Собираючи доход, Запасалась тихо, скромно Разным снадобьем на мед; А при корне той же розы, Под навесами ветвей, С мертвой мухой, точно с возом, Развозился Муравей. Приподнявшися на ветку И увидевши Пчелу, Он вскричал ей: «А! соседка? И сестра по ремеслу! Что сидишь как не живая? Иль вздремнула пред трудом? Вишь дородная какая, А не сладишь со цветком! Ты работаешь, как видно, В день-то с денежкой на грош: У тебя совсем не видно Что берешь и что несешь…. Я-ж тружусь на пропалую, Просто труд не по плечу: Вишь, громадину какую, Эку муху волочу!» «Точно, труд – то и другое», – Тихо молвила Пчела; «Но художество прямое Разве легче ремесла?… Меж полезными бывают Ядовитые цветы; Я тихонько выбираю, Не спешу трудом, как ты; Отнесешь домой ты ношу И оставишь без хлопот, Я же просто так не брошу, А выделываю сот!» Хотя обиделся на это Чернорылый Муравей, А ни слова для ответа Не нашел сказать он ей.

III. Козлиная доблесть, или О том, что не должно хвастаться чем не следует

Бородатый удалец, Старый вор и проходец Пакостной породы, – Раз к товарищам пришел, И расхвастался Козел, Про свои походы…. «Нет, как прежде я служил, Как я дрался, как кутил…. Был озартный малой! Верно этаких бойцов Из теперешних Козлов Вы найдете мало…. Ведь в овечье стадо я Был поставлен во князья…. Видишь, честь какая! А за то мне дан был ход, Что я смело шел вперед, Путь не разбирая. Раз, в походе, вижу луг За рекою; храбрый дух Закипел что пена…. Смело я взблеял тогда: – Перейдемте, господа, Завоюем сено! – И не зная есть ли брод, Я отправился вперед, Овцы все за мною; Шага три таки прошел, Вдруг по бороду ушел: Яма подо мною! Я сорвался и поплыл, Всех было перетопил, Сам чуть жив остался; Начал кое как грести, Чтоб себя-то хоть спасти; Сильно испугался. Услыхавши шум, пастух С батраком прибег сам друг, И давай скотину, – За поступок храбрый мой, Не советуясь со мной, Гнать с воды дубиной…. Всех их всячески ругал, Отдубасил на повал Глупое все стадо; А того ведь не смекнул, Что я их в беду втянул; Мне он дал награду: Прицепил колоколец, И поставив пред овец, Речь повел такую: «Вишь вы, вздумали хитрить И Козла умнее быть! Я вас помудрую!.. Вот он как себя повел, Этот доблестный Козел, Вот он, вам в угоду, Не бояся утонуть, Чтобы вывесть вас на путь, Бросился сам в воду! Сам готов он был пропасть, – А за что? – Хотел вас спасть; – Вот так уж скотина!.. Честь ему, а вам попрек; Дан ему за то звонок, – А для вас дубина!» – И доселе я с звонком, И за то я всем знаком!» Тут Козел примолвил. Но дворовый старый Пес Хвастовства Козла не снес – Речь его дополнил: «Эх, рогатый бородач! Сам я тертый ведь калач, Сам служил я стаду…. Нет, привесили звонок Не за то, что ты промок И не за награду; А за то, что для Козы, Для любимой егозы, Наша пастушиха Бережет тебя как мать, И боится потерять Этакое лихо! Только дар не без беды: Ведь плутуешь часто ты, Люди это помнят: В огород ты только скок – Брякнет дарственный звонок, – Палкой и стрезвонят!» Страх обидно как Козлу, Да еще к его же злу Всякой засмеялся; Он пошел и заблеял…. И уж больше для похвал В стадо не являлся.

IV. Кошачье оправдание, или О том, что однообразие бывает утомительно

Кошка на лапки присела, Грустно в раздумьи пропела: «О, милый Коташа, куда Ты в задния шел ворота?» И Кот, посмотревши лукаво, Хвостом показал ей на право, И громко мяукнул в ответ: «Туда – вон, к Маруське, мой свет!» – «О, варвар ты!» – Кошка вскричала, – «Еще ли любви моей мало? Признайся по правде себе, Чего не достало тебе! Чем кошки другие не то же, – Что разве не много моложе; А шерсть ведь не мягче моей, И голос ни-чем не звучней…. Да станет ли кошка иная Ласкать так тебя, припевая Все то, что лишь нужного есть, – Не пить без тебя и не есть? Одна лишь я, дура, далася, Невольной любви предалася, – И вижу твой ветреный прав, А все ты мне кажешься прав! Скажи лишь, чего тебе надо, – Всем другу я жертвовать рада; – Ты знаешь, что нежный твой взгляд Милее мне даже котят!..» – «Эх, милая!» – Кот отвечает. «Нежна, молода ты, всяк знает; Да мясо, все мясо, друг мой! – Захочешь и рыбки порой!.. Одни все и те же ухватки, От ревности вечно нападки, Цвет шерсти все тот, все один – Наводят томительный сплин. И, право, лишь для развлеченья Отправишься на посещенье, – А после к тебе же придешь, За тем, что милей не найдешь!»

V. Собачьи наставления, или О том, что в юности чувства часто бывают обманчивы (Идиллия)

Собака возрослая с собачкой молодою, Лежа на солнышке, в гостинной на окне, Желая ей внушить путь истинный к покою – Разумно повела с ней речь о старине: «Послушай, милая Нарцизка! Я расскажу тебе кой что: Как счастье кажется к нам близко, – А между тем несчастье то!.. Коль сердце с страстью сдружилось, Смотри, как раз придет беда!.. Вот что со мною приключилось, Когда была я молода: Я возросла в богатом доме, Хозяин мой был господин, И не было собак окроме, – Как я, да Жучка был один. Он был уж взрослая собака, А я была еще щенком; Согласию жили мы однако, Играли весело вдвоем. Да раз заметили проказу, – Я стала через чур вольна; Меня посекли…. Видно с глазу, Была с неделю я больна. Ему надели цепь на шею И привязали к конуре…. Как цепью он гремел своею Меня увидев на дворе!.. Так с год мы прожили мятежно, Напрасно прошлой ждя поры, Довольствуяся взглядом нежным – Я с окон, он из конуры. Но скоро вовсе разлучили Нас так, что свидеться навряд: Меня модистке подарили, – Его свели в Охотный-ряд. Со мной сдружили собачонку…. Такая дрянь, хилей меня! Мы грызлись с ней; но по маленьку К своей судьбе привыкла я. Что год, щенят мы припасали, Ласкали нас во всем дому; Щенят уж больше не бросали, А раздавали кой кому. Вот раз, с хозяйкою моею Куда-то в гости мы идем, – Бегу я резво перед нею…. Дай заверну в чужой, мол, дом – Из любопытства…. Двор укромной, Травой зеленою порос; Взбежала я, – как вдруг огромный Приподнялся дворовый Пес…. Как звякнул цепью, как залился Я, просто, так и обмерла! Пот с кожи градом покатился, – Не помню, как с двора ушла!.. И ты представь же, изумленье Какое овладело мной: Пес этот страшный, – о, явленье! – Был прежний, верный Жучка мой…. Как изменилась в нем натура!.. Его едва узнала я: Шерсть вся копром, худая шкура И морда точно не своя! Вот, хвалят волю молодую; Как я могла несчастна быть!.. Я удивлялась, как такую Могла собаку я любить!.. Твой возраст юный, пылкий, – часто Он будет страстью возмущен: Ты не смотри, что пес мордастой, Да может быть дворняга он!» Собака взрослая с собачкой молодою Беседовала так о прошлом, о былом; Но удалось ли ей беседою прямою Страсть злую упредить – не ведомо о том.

VI. Месть мухи, или о том, что не надо радоваться погибели врага (Баллада)

В темной кухне, вблизи ночника, От которого кухня коптела, Вдалеке шелестило слегка И потом будто что-то взлетело…. Близь шестка Муха мрачно сидит, На горшок взгромоздившися сальный; Нет да нет, на ночник поглядит, Повертит головою печально; Иль передния лапки потрет, Поерошит немного головку, И промолвит: «Сестрою зовет, А плутует со мною как ловко…. Я не первый заметила раз: Дворня чаю лишь только напьется, Пир горою бывало у нас, Всякой вдоволь тут крох наберется; – А попробуй, теперь, оплошай, Опоздай хоть минутой одною – И не думай уже, не гадай Пощечиться хоть малой крохою: Все сестрица к себе приберет, Сладких слов тут тебе понаскажет: Речь о меде с тобой поведет, Да и где он поставлен покажет; С дуру ты полетела, – ан глядь – Меду нет; – где-ж? – Она, как в печали, Только лапки изволить сосать, И промолвит; – «ну, видно уж взяли!» А сама, как тебя отошлет, На знакомое место прискачет, Крошки все со стола оберет И в укромное место упрячет. Уродилася больно умна, Надо мною изволит смеяться: Я ешь сало вот тут, а она Полетела своим наслаждаться!..» Вдруг ей слышится, кто-то пищит; Раздалися вопль, плачь и рыданья: «Помогите! – не дайте,» – кричит, «Бедной сгинуть мне без покаянья!» И не жалостью, правду сказать, Любопытством встревожена Муха, Полетела на голос, узнать: Кто в тяжелом смятении духа. Подлетела…. о, горестный вид! Ну, признаться, едва-ль ожидала: Залучив в паутину, тащит Ту Паук, что она охуждала… Увидавши родную сестру, Встрепенулась несчастная Муха: «Помоги мне, родная, умру! Не могу перевести даже духа! – Отведи поскорее ты нить, Да за стену я дай ухвачуся: Тут не в силах злодей погубить, Я ползком от тенет оторвуся.» Но сестра неподвижна, молчит, Как не зная, что делать сначала; Там, принявши насмешливый вид, На моленье сестры отвечала: «А! сестрица, – знать это не мед! Видно это не сахару крошки!.. Посмотрю, как Паук изомнет Вороватые цапкия ножки!..» – «Помоги мне, родная, поверь, Я не буду…. склонись к сожаленью!» – «А, ты просишь и молишь теперь, – А куда ты девала именье?» – «Там…. пойдем, полетим, я найду: Все отдам, даже больше – коль мало…» – «Нет, я с места на шаг не сойду, Коль не скажешь, куда что девала!» А Паук хлопотал между тем За добычей, не путаясь в споры, Обтянул, подхватил – и совсем Уволок он несчастную в нору. А другая, отрады полна, Полетела взять клад…. не сыскала! Возвратилась, как прежде бедна, Только совесть ее упрекала: О, злодейка! сестру извела Из корысти, в отмщенье обману, – Ведь сокровища ты не нашла, А досталось оно – Таракану!

VII. Голубиный совет, или О том, что в мире всего лучше скромная жизнь (Песня)

Ты голубушка Моя милая, Мохноногая, Сизокрылая! Не прельщай собой Голубей чужих, – Ты житьем-бытьем Не пленяйся их; Бойся в круг влететь К турманьямь лихим: Вскружат голову – Попади лишь к ним. Там вертись себя Убиваючи, Их хозяина Потешаючи. Козырные же, Аль трубастые…. Не летают те, Только барствуют, – И проводят век Самодурами, На дворе, в сору, Вместе с курами. А что чистые – Не чисты они; Чистой воли им Не видать во сне: Гонят их шестом На простор гулять, Да и тем шестом Гонят спать опять. Ты послушайся Дельных слов моих: Хорошо с людьми, – Лучше дальше их! Нашей волюшки В свете нет вольней, Мы живем себе Не спросясь людей. Пусть зовемся мы Просто сизыми, Да не мучают Нас капризами. Ни гоньбой своей Не муштруют нас, Не свистят нам в след Целый битый час…. Мы – где хочется, Приючаемся, По своей воле Понимаемся.

VIII. Кошачьи вопли, или О том, что о приятном время-препровождении замышлять вперед не должно (Баллада)

Лишь только закатится солнце И звезды вспорхнут в небесах, Она у окна слухового Стоит как солдат на часах. Присядет, и станет лизаться, На темной окна сторон; Боится на свет показаться, – Недоброе знать на уме! – Когда-ж успокоются люди, Все в доме сном крепким заснет, – Встает она медленно с кровли И – тихо ступая, идет…. Идет она к кровле соседа, Где, средь полуночных часов, Сбиралася тайно беседа И кошек и бойких котов. Но что же! – напрасно спешила: Пришла, – а там пусто кругом; Все общество будто забыло Приютно-оброшенный дом, Где сотня и более кошек Орать могут сколько хотят, И где из разбитых окошек Одни лишь осколки гладят. Ни пса там цепного не слышно, Ни люди туда не прядут; Где-ж кошки? куда он делись? Зачем опустел их приют? Увы! ведь у всякой-то кошки Домашния есть суеты: одних задержали котята, Других пожилые коты. Иные снят в мягких перинах У барынь, своих баловниц; Иные забралися лучше – В светлицах у красных девиц! Иные, от трусости жалкой, Боятся увечья и драк; Иные – ее обманули – Ушли на далекий чердак! И, хвост свой уставивши падкой, По кровле и взад и вперед, При свете лупы бледноликой Она одиноко снует…. Гортани своей не жалея, Поджавши поджарый живот Кота, столь любимого ею, Она громогласно зовет…. Зовет посмотреть, как, скучая, Она одиноко стоить; Ему молока обещает И мяса сырого сулит. Нейдет её кот, – он в амбаре, Все жирных мышей сторожить; У кошки вся шкура от гнева С поднятою шерстью дрожит. И кошка, на свет негодуя. Вдруг, гневно затрясши хвостом, Завопила так голосисто, Что все встрепенулось кругом…. Залаял соседний пес звонко, Потом, прорычав, замолчал; И даже сам дворник, в просонках, Какую-то брань промычал.

IX. Медвежий вкус, или О том, что всякий молодец мыслит на свой образец

Медведь с Лисой, да Волк в беседу Сошлися раз в лесу втроем, И после сытного обеда Так рассуждали о съестном: «Скажи мне, кум,» – Лиса спросила, – «Что из живья тебе милей? Не правда-ль, куры?» – Мало милы: Мелки; мне любо, что крупней. – «Нет, что помельче, то вкуснее; Признаться, знаю в этом толк.» – – Нет, что мясистей да жирнее, То лучше. – Спорил с нею Волк: – Примерно, крупного барана Коли придется подхватить…. За этакой обед – тирана Готов название носить. – «О, кролик, уточка!.. как можно!» – Лиса жеманно говорит. – «Эх, знатоки! вас слушать тошно; Знать ваш желудок не варит! Известно дело, часть съестная Вся хороша, как ей не бредь; К чему разборчивость такая?» – Так продолжал их спор Медведь. – «Что вкусно там, да что здорово…. Я нездоровья не боюсь: По мне бы целую корову, И с требухой – вот вкус, так вкус!»

X. Жучий быт, или О том, что неудачный выбор в жизни приносить преждевременную старость

Уж осень была не в начале, И стлался туман по земле; На поле работы кончали, Готовили сани в селе. Вдали от тревожного стука, В коровник, – где тёлок семья – Сползлися случайно два жука: С весны они были друзья. «Ба! здравствуй Капун! ты ли это?» – Промолвил старейший из них. – «Куда Бог несет?» – Да от света Бегу, от напастей лихих. – «А что приключилось с тобою? Скажи, – я друзей берегу: Советом, иль лаской прямою, Ко всем и всегда помогу….» Капун подал лапку; уныло Он другу в глаза поглядел, И молвил: – Нет, Мякиш, нет, милый; – Страданье мой тяжкий удел! – «Помилуй! ты, помнишь, весною Был хвата!.. Где-ж девался твой жар?» – – Друг! время прошло золотое: Я юн был, – теперь уж я стар! – «И я, то-ж, не первый десяток Провел не безбедственных дней, И стар стал, к веселью не падок, – Но все же тебя пободрей.» – – Не в этом, товарищ, ведь сила, Кто дней сколько в мире прожил, – Да что ему жизнь-то сулила – Вполне ли он то получил! – «А! жизнью ты не доволен! Знать лето провел кое как!.. Что-ж, был ты в неволе, аль болен? Боялся вступить что ли в брак И прожил свой век одиноко?… Признаться, тебя, друг, мне жаль!..» – – Э, нет! все от правды далеко) Далась мне иная печаль…. Да, братец мой, нажил я лиха: С весны меня блажь забрала, – Связался я с скверной Жучихой, – Она-то меня извела! – Что день, то готовься, что к пиру, Все новость достань как-нибудь: Давай ей другую квартиру, Навозу другого добудь. Ласкай ее, тешь, пой ей песни; Днем, ночью покоя не знай; – И словом – себе ты хоть тресни, А ей ты всего припасай…. Уж где-то мы с ней не живали: В курятниках, в сотне клетей, И просто в полях ночевали, – Везде распложая детей. Теперь расползлись; горе мимо; Да поздо мы стали умны: Тогда, как на целую зиму Пора нам уснуть до весны!..

XI. Рачье геройство, или Ври да назад оглядывайся

«Эх вы, раки, друзья! Как про старь вспомню я – Так вот хвост о песок и забьется!.. Нет, не так в старину Мир веди, аль войну; Нет, вам видеть того не придется! Мы, бывало, чем-свет Выползаем на свет, Покидаем илистые норы; В лад клешнями гребем, Осторожно ползем, И сквозь влагу стремим наши взоры. Мы смекнем на тощак, Что сучек, что червяк; Знаем взять или нет что клешнею; Неподвижно сильны, Постоянно умны, – Мы с рассудком пускаемся к бою. И храбры-ж были в старь: Нам не только Пискарь, Но и Ерш, коль в клешни попадется – Не упустим его, И до нёльзя всего иссосем, как он тамо ни рвется. И Уклейка и Из, Только-б заплыли в грязь, Да возмутили-б кругом себя воду, – Этот хилый народ Храбрый Рак стережет, От клешни его нет им уходу. И, бывало, Плотва Уходила едва; А не то, коль поймаем – замучим. Да уж что говорить! Коль придется кутить – И Щученка бывало прищучим! Только Вьюн, аль Налим Нами не был любим, От того, что увертливы больно; Да порой Карася, Сил своих не спрося, Ухвативши пускаешь невольно!» Так-то хвастался Рак, В правду путая врак И дневным грабежом выхвалялся; Но погибельный рок Хвастунишку стерег, – И с друзьями Рак в е эти попался… И ловец, как товар, Сдал живье на базар – И на храброго там не взглянули…. Вышла Раку беда: Покраснел от стыда Он у Повара в медной кострюле.

XII. Шмелиное желание, или О том, что трудно приискать друга по нраву

Раз Шмель толстый, в час досуга, Философски рассуждал (Он, поссорившись с подругой, Друга в обществ искал): «Где сыскать мне сердцу милых? В ком отраду я найду? С кем я из прозрачно-крылых Дружбу искренно сведу? Вот Комар, и милый малой: Сер и прост его армяк, Никому не вредно жало, Петь готов хоть на тощак; – Да порок в нем злой ведется: Только бы не гнали прочь, Так, каналья, насосется, Что лететь уже не в мочь! Пользы даст Пчела не мало, Только дела ей давай, – Но за то уж бойся жала, Да и корму припасай! Стрекоза…. та, в самом дел, От зори и до зори Весела; но уж о дел С ней никак не говори! С кем, не знаю, подружиться, Хоть созданье мы одно…. Ах, ты, Господи, ужиться Как на свете мудрено!»

XIII. Муравьиное завещание, или О том, что нажитое недобром в прок нейдет

Так, умирая, старый Муравей Оканчивал житейские расчеты; В кругу родных, знакомых и друзей, И всех, о ком он полон был заботы. «Друзья мои, и дети, и отцы, И братия…. настало уже время, Пора свести с концами мне концы; Пора сложить мне грешной жизни бремя…. Я чувствую, что ноги уж не те, И щупальцы мои уж притупились: Я их умаял в тягостном труде; Пора на отдых; дни мои свершились! Вы собрались на мой последний зов, Вы притекли разумною толпою…. Но, по пусту, что тратить много слов, – Пришли вы взять награбленное мною!.. И, видите, запасся я добром: Таких яиц едва ли вы видали… Да страшно мне; забочусь об одном, – Нажитого чтоб вы не промотали!.. Взгляните – здесь запас на круглый год: Вот половина стрекозы, два жука, Три паука, червяк, пять мух – и вот Пол-яблока…. Добыть нужна наука! Не просто я вот так все обобрал, А нужны были хитрость и уловка: Иных убил, иное своровал, Иль у своих иное отнял ловко…. И нажил вот; – и вместо, чтоб пожить, Довольствоваться честиными трудами, – Околеваю… жалко, но, как быть!» И Муравей простерся вверх ногами. Наследники оплакали его И за ноги стащили в подземелье; Потом, любя родного своего, Не мешкая схватились за именье; – Как вдруг явился птицелов Пахом К наследникам, и заварил им кашу: Он всю семью ошпарил кипятком, А яйца все выгреб на продажу.

XIV. Утиные чувствования, или О том, как обстоятельства изменяют нрав (Романс)

Там, на водах прекрасного пруда, Покрытого осокою и тиной, Не знала я, что в мире есть беда, Не ведала печали ни единой. Но вдруг нашли нежданые ловцы, С огнем, со псами, из страны далекой…. И зрела я, как юные птенцы И матери их стали жертвой рока!.. Мой нежный друг, всех селезней краса, Сказал: – «Летим от смертных прочь, подруга!» – И мы взвилися с ним под небеса…. Но выстрел – паф! – и я лишилась друга! Тогда одна, как робкое дитя, Между забот, опасностей всегдашних, Ища приюта и, не находя, – Наткнулася на уток я домашних. они, не презря, дали мне приют…. Прости мой край, любовь моя потухни! Иного друга я сыскала тут, И яйца несу теперь – для кухни.

XV. Достоинства сверчка, или О том, что о достоинствах судят по собственному вкусу

«Он пост однообразно, Только песнь его звучна; И уж тем она прекрасна – Безыскуственна она!» – Нет, мне нравится в нем сила: Как, приятель, запоет, Иль засвищет, то-то мило, – Так вот душу и дерет! – «Ну, а ты какого мненья, Длинноногий дуралей? Ну, лентяй, свое сужденье Изложи же поскорей!» Так Оса, да Шерстень толстый, На заборе, с Комаром, Суд критический, серьезный О Сверчке вели втроем. «Да!» – сказал с глубоким чувством И подумавши Комар: «Он владеть горазд искусством; В нем еще завидный дар: Да, таких сыскать со свечкой! – Он не для хвалы поет, – Скромно жизнь ведет под печкой, Гонят – тотчас вон идет!»

XVI. Чижачьи похороны, или Как похвалы ни далеки от порицания

«Кума! ты слышала ли вестку? Вон Хлест вишь видел, говорит…» Синица так из клетки в клетку Овсянке по утру кричит. «Вчера, не знаю в час который (Вишь Хлест, болван, не посмотрел), Ведь что летал-то, бедный хворый, Хозяйский Чижик – околел!» – Скажи пожалуй!.. ах, бедняга! – Знать смерть и добрых не щадит! – А видь какой он был добряга Всех нас бывало облетит: Кому веселое чиликнет, Кому – здорово! – прокричит; Сквозь клетки клюнешь – и не пикнет, А только дальше отлетит. – «Ну и хозяин уж с раченьем Каким всегда за ним ходил. А ведь сказать не в осужденье, Ну, чем отлично был он мил? За что такое полюбился? Признаться, – плохо распевал; Ведь разве только что не бился, Да в клетку сам всегда влетал?» – Ума в нем, правда, не хватало, – И кто-ж за то не по корит – По комнатам уж он не мало Бывало брызжет и сорит. – «Да, да; за это я не редко Веда сердитую с ним брань: Бывало прилетит на клетку, Да вдруг к тебе и сбросит дрянь!» – И уж в к кой любви был в доме: Что день, то свежий все песок; Как будто нет и птиц окроме…. А смех, что был за голосок! – «А мы себя как пеньем мучим! Свистим, кричим во весь свой рот, Похвал же столько не получим: Для них милее вишь урод!..» И у людей ведь есть повадка: С хвалой ругательство мешать, – Лишь стоит молвить для порядка: «Не в осуждение сказать!»

XVII. Собачьи воспоминания, или О том, как приятно мечтать о прошлых чувствах

Здесь, противу барской поварни, Я лежа на солнышке, грелась, А Серко глядел в подворотню И изредка ласково лаял. Я два раза тявкнула тоже, А больше брехать постыдилась: Подумает Серко, пожалуй, Что я навязаться готова Сама, только лай бы услышать! Нет, я уж теперь осторожна И пылкости нет во мне прежней; К тому же, любовь моя к Серку, Увы! уж любовь не впервые…. О, как я любила Салтанку! Какой он был бойкий, игривый! Бывало бежит что есть рыси К воротам «здорово» пролаять; И я – ну, едва ли такая, Другая найдется меж наших – Пускай я, не так как нахалка, К нему со всех ног не бросалась, А лаяла скромно по-одаль, – За то так смотрела приветно, Что слюнки распустит Салтанка И морду себе лижет – лижет…. Ну, словом, мои взгляды были Вкуснее ему сочной кости. А если, глядя этак нежно, Еще и хвостом повиляешь, – Как, батюшки-светы, Салтанка От радости пустится прыгать И бегать то скоком, то рысью…. Уж дворник, бывало, напрасно И манит, и грозно прикрикнет – Салтанка не слушает вовсе И прочь от меня не отходит, А сам он какой был красавец! Высокий такой, чернорылый, С хвостом закорюченным к верьху, С глазами блестевшими ярко. Какой же храбреца, был, ревнивец: Бывало любую собаку, Хоть будь его вчетверо выше, От наших ворот прочь отгонит; Сам первый кидается в драку, Не то, чтобы просто лишь лаял: Готов до полсмерти загрызться; А все, чтобы мне полюбиться!.. Ах! не было, знать, и не будет Подобного милого друга! Пусть Серко там лает как знает, А я не пойду к подворотне; Усну я немножко на солнце, Авось мне сон сладкий приснится, Авось я увижу Салтанку!

XVIII. Восторг селезня, или О том, какое удовольствие быть вместе с любимым предметом

Послушайте, как квакает! Глядите, как идет! Как с лапочки на лапочку Переступает!.. а? Не правда ли, красавица? Не правда-ль – хороша? Какие у ней перышки, Какой у ней носок; Какая шейка гибкая, А глазки – что жучки! И плотная, и тучная – Уж есть на что взглянуть! Такая полновесная, Как бы мешок с овсом; А что за чистоплотная: День целый на пруде Ныряет и купается, Чтоб полюбиться мне. О – ква-ква-ква! Серяночка! Поди ко мне, поди! Пойдем мы на болото, там Поищем червячков; Пошляндаем, потопчимся; Хоть лапки загрязним, Да вдоволь мы насытимся; А там мы, на пруд, Поплаваем, очистимся, Обмоемся в воде.

XIX. Лошадиное признание, или О том, что вид молодости приятней жара старости

«Буро-пегая Кобылка, Как тебя я полюбил! Кровь во мне играет пылко….» Конь саврасый говорил. «О, потешь меня немножко, Не кусайся, будь смирна! Не брыкайся задней ножкой, Будь рассудлива, умна!.. Чем тебе я не по нраву? Али я не статный конь? Али я не нажил славы? Не бросался ль я в огонь?… Близь Алжира в жаркой схватке Я скакал под седоком – Только ахали лошадки, Да дивилися тайком. Получил четыре раны И отставку получил; Ну, теперь не без изъяна – Да каков я прежде был! Так уж ради прежней славы Ты меня не обездоль; Али бег мой не поправу? Нутка пустимся – изволь!..» И в ответ ему Кобылка: «Много пожил ты, мой свет; Кров в тебе играет пылко, Да ведь молодости нет!»

XX. Ослиный довод, или О том, что о вкусах спорить не должно

Раз двум щенкам по голой кости Дал кто-то; что уж тут глодать?.. Щенки не сыты, и со злости Давай про пищу рассуждать: – За чем устроено так в мире, Что только мясо мы едим? А сена вон стога четыре – Мы на него и не глядим. Какая бы тому причина? Чем не по нраву сено нам? Что, пища, каждому по чину Дана, иль только по зубам?… Один протявкал: «Дело в чине: Тот вкусно ест, кто в честь попал.» Другой залаял: «Нет, скотине Зубастой, вкус Юпитер дал.» Добро бы взрослые собаки, А то щенки, войдя в задор, Долаялись почти до драки; – Осел прервал их гневный спор. «Щенята! вы молокососы; Совсем вы судите не так; Осел ученый я: вопросы Логические мне пустяк. Чем по пусту вам огрызаться, Спросили бы меня, Осла, Я вам помог бы может статься: Наука до всего дошла! Не нужно тут воображенья, рассудку верить не велят; Со вкусом знай соображенье И будешь знанием богат. Будь своему желудку пестун, Так потучнеешь – не узнать: Concordia res parvae crescunt, – Правдивей нечего сказать. И сено предпочесть не странно, Когда мы так определим, – Что пища то скотов избранных: Вот Слон и я его едим. Работник же – вон та скотина, – С которым часто я дерусь – (Он бьет меня, болван, дубиной, Да я не больно ведь боюсь) – Он сена, как и братья ваша, Совсем не любит и не жрет; Хозяина ругает даже, Коль тот его косить пошлет. Так всякий тут легко рассудит, Чья голова не так пуста: Что умный – умное и любит, Что мясо сену не чета!»

XXI. Кошачья хандра, или О том, что в старости глаза видят иначе

Под навесом у сарая Брыско, серый Кот, сидит, И, кругом все озирая, Сам с собою говорит: «Видно свет к концу стал ближе, Все теперь не то, не так: Вон и кровлю поднял выше Плотник – этакой дурак! Что за страсть к нововведеньям? То-ли дело старина!.. Мох на кровле…. загляденье, Как покрыта им она! У трубы, бывало, планки, Два окошка с чердака; Заберешься с позаранку, Да и ждешь из подтишка: Не прокралася ли Кошка, Не присел ли воробей; – С первой попоешь немножко, А другого – цап! скорей. Нынче нет уж этой ловли!.. Воробья не разглядишь; Лапы врозь скользят по кровле – То и жди, что сам слетишь. Да и кошки, пес их знает – Стали этакая дрянь: Ты с ней петь, она кусает, – Смотришь, вместо дружбы, брань! Даже мыши и мышаты Нынче вдвое удалей; Так канальи плутоваты, Что с трудом поймать, ей-ей! Словом, жить уж не приятно, Самый свет мне омерзел; Скверно, гадко, так досадно, Ни на что бы не глядел!» – А за что такая злоба? Что на новость класть вину: – Стар котище ты, не то бы И не вспомнил старину! –

XXII. Коровьи нежности, или О том, что сентиментальные чувствования не лишают аппетита

Чье слышно томное мычанье, Кто тосковал? То юный Бык свое страданье Так выражал: «О лютый рок, о участь злая! Уныл мой дух…. Где ты Буренка молодая, Где ты, мой друг? Нет, ты не друг уже мне ныне, Любви предмет; Ты изменила и в помине Меня, чай, нет!.. Я с нею рос, еще теленком Ее любил…. Как хороша была Буренка – Я не забыл!.. Нам вместе с нею корм давался И водопой; Я с ней так нежно обращался, Она – со мной…. Да, так любили мы друг друга! Делясь овсом, Я делал нежную услугу Всегда притом: То языком ей за ушами Я полижу, То под боком слегка рогами Ей почешу…. Она же так бывало мило Себя ведет: Глядит, глядит – и прямо в рыло Меня лизнет!.. В чем мне искать теперь отрады? Душа пуста; Буренушку угнали в стадо – Я сирота! Кому теперь рассеять нужна Мою печаль? Кто промычит со мною дружной «Тебя мне жаль!» Но что мне более обидно И что грустней: Мне очень, очень ясно видно Измену в ней….. Я видел – сердце запылало Мое огнем! Она охотно побежала За пастухом…. Я понял и – сказать боюся – Потерян друг!.. Не звук рожка ей стал по вкусу, Не рев подруг: Ее Бычище недостойный Пленил. Увы! Я не могу теперь спокойно Щипать травы! Вон, есть в хлеву овес янтарный, Но что мне в том? Не заманить неблагодарной И колачем! У! вспомнить жалко мне и больно! А почему? Я так любил ее…. Довольно…. Му-му! му-му!» И так мычаньем заглушая Тоску без слез, Пошел мой Бык под сень сарая Доесть овес.

XXIII. Петушья догадка, или о том, что у каждого есть свое орудие для защиты*

[1]

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Купить на ЛитРес →

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY