«Проект «Работяга»»

Глава 1

— Понимаете ли, Олег Иванович, наш банк не видит в вас потенциального плательщика, — клерк с фальшивым сочувствием смотрит в глаза. По круглой гладко выбритой щеке стекает капелька пота. Пухлые розовые губы деланно растянуты в угодливой улыбке. Девственно белая ладошка, вероятно, ничего тяжелее ложки не державшая, то и дело поправляет широкий узел галстука. Наличие костяшек на кулачке не просматривается даже в сжатом состоянии.

— Я разве не аккуратен в платежах?

На счету всегда есть сумма, мы с женой называем ее «последним патроном», чтобы не случилось, эти деньги должны БЫТЬ. Первый день месяца кровь из носа, но банк получит свое.

— Что вы! — пухлые ладошки взметнулись вверх. — Каждому бы клиенту такую пунктуальность.

— Так в чем же дело? — указательным пальцем дотрагиваюсь до переносицы, пытаясь поправить несуществующие очки.

Привычка. Очкам пришел конец две недели назад. Я в тот день упал в обморок. Впервые в своей жизни. Нет, я не болен. Врач сказал истощение организма. Нервная система расшатана. Бессонница. Есть от чего. А то, что очки разбил. Жаль, конечно, но что поделаешь. Теперь приходиться постоянно щурится. На покупку новых лишних денег нет. Все уходит на лечение дочери…

— Понимаете. Ту сумму, что вы просите, плюс то, что вы уже нам должны, вам не вернуть. Даже имей вы, еще три жизни в запасе… Недвижимости у вас уже больше нет. Родственников-поручителей тоже нет. Зарплата ниже среднего. Супруга, простите, безработная…

Пушистый клерк, вдруг осекся и густо покраснел. Видимо, что-то недоброе промелькнуло в моих глазах. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь… Отвел глаза.

Мне сейчас только не хватало сорваться и все испортить… Этот кредит для нас очень важен. Вернее для моей дочери.

Все началось с еле слышимых шумов в сердце. Врач тогда успокаивал, мол, в три года это вполне допустимо. Перерастет. Не переросла… Кристине шесть и ее, уже второе, сердце умирает… Родное сгорело буквально за год.

Деньги на пересадку собрали быстро. Продали квартиру и домик в деревне. Тихо, чтобы нас никто не видел, прыгали от счастья, когда узнали, что есть донорское сердце. Может быть, кто-то меня осудит. Ведь, раз есть сердце, значит, чей-то ребенок умер. Тот, кто не сидел у кровати умирающей дочери меня никогда не поймет. Мне вообще плевать на осуждение и мнение других людей. Главное чтобы Кристина жила…

Операцию делали в Германии. Топ клиника, врачи-профи. Доктор уверил, если сердце приживется — девочка будет жить долго и счастливо. И мы, со слезами счастья на глазах, поверили. На протяжении всего года наша вера постепенно росла, пускала корни. Криста окрепла, уже перестала задыхаться. Ногти не синели. Она у меня сильная! Доктора твердили, молодой организм победит болезнь… Но беда вернулась…

Хроническое отторжение… Как нам объяснили проблема в крови.

Моему ребенку имплантировали полный протез сердца. С десятикилограммовым аккумулятором, который приходилось подзаряжать каждые двенадцать часов. Нам говорили, что это устройство прорыв в медицине. Временная мера. Пока не найдется другое донорское сердце… Если найдется…

Мы ждали неделю, а потом к нам пришел доктор Клаус. Он объяснил, что мы находимся в так называемом «списке риска». Другими словами нас внесли в «черный список»… Организм Кристины не принял первое донорское сердце, чем опустил нашу фамилию в самый конец очереди на трансплантацию.

Я помню боль и слезы в глазах Светы, моей жены. Ее взгляд говорил: «Неужели это все?» Бледные губы автоматически подсчитывают число экстрасистол достаточно громко тикающего протеза в груди Кристины. Нас предупреждали, пациенты, перенесшие подобные хирургические операции подвержены психопатологическому синдрому. Но в нашем случае Кристина абсолютно нормально воспринимала легкую вибрацию и тиканье протеза. Еще пыталась шутить, мол, у нее бомба в груди. А вот Света «заразилась». Не проходило и получаса чтобы она не проверила зарядку аккумулятора, соединение проводов. Она почти не спала по ночам, слушая биение механического сердца. И уже под утро, когда появлялся медперсонал, под шум телевизора, она забывалась в беспокойном сне, положив ладонь на грудь дочери.

Закончив объяснения, доктор Клаус не спешил уходить. Неужели есть надежда? Мы оба подобрались, словно две гиены готовые к прыжку. Он начал говорить. С каждым, словом взгляд жены прояснялся. Оказалось, в одной из лабораторий Японии, два года назад, в ходе удачного эксперимента было выращено настоящее живое сердце и, что очень важно, именно в этой клинике в Германии, именно доктором Клаусом, успешно имплантировано. За основу бралось ДНК пациента, в нашем случае — идеальный выход.

Японцы совершили чудо. Именно то чудо, в котором мы нуждались… Доктор еще долго говорил, расписывая весь процесс. А мы, умиленно, слушали его, уже представляя, как выздоровеет наша малышка…

На землю мы опустились, когда пошла речь о деньгах. Доктор Клаус уже связывался с японцами. От стадии «зародыша» до полноценного органа процесс длился примерно два месяца, плюс минус неделя. Суммируя цену за услуги лаборатории, пересылку, операцию, а также срок пребывания здесь в клинике, ну и налоги, куда без них, выходила сумма в двести двадцать тысяч евро. И это с учетом скидок, как от японской лаборатории, так и от берлинской клиники. Кстати, позднее ознакомившись с прайс-листом, я обнаружил, что немцы и японцы делили, прибыль практически пополам. Выходило, что вырастить сердце стоило самую малость дороже, чем его имплантировать.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY