«Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу»

Наньпай Саньшу Записки расхитителя гробниц Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу

Интересные факты

Прототипом одного из главных героев книги, третьего дяди У Саньсина, считается сам автор романа, Сюй Лэй

Глава 1. Кровавый труп

 50 лет назад, Бяоцзы, Чанша[1]

Четыре человека сидели на корточках на кургане и молча смотрели на лоянскую лопату[2], лежащую перед ними на земле.

На изогнутом железном полотне комьями рассыпалась старая почва, которую только что вытащили из-под земли. Странно было то, что сквозь грязь проступала струйками ярко-красная жидкость, словно земля внизу была пропитана кровью.

Лао Яньтоу[3] затянулся трубкой, выдохнул дым, а затем сказал:

—  Плохо. Очень плохо. В этой гробнице есть цзунцзы[4]. Если мы решимся и спустимся, то возможно, там и погибнем.

Юноша с повязкой, закрывающей левый глаз, воскликнул:

— Да что с вами не так, старший?! Если ваши старые ноги слишком слабы, то и не спускайтесь. Мой брат и я пойдем и позаботимся о том, что находится внизу. Неважно, что или кто это — дайте мне пистолет, я просто пристрелю его.

Лао Яньтоу не рассердился, лишь тихо рассмеялся и сказал бородатому мужчине, сидевшему рядом:

— Твой второй сын[5] слишком самоуверен. Когда-нибудь он все же вляпается в неприятности. Ты должен был лучше учить его. Наше дело — это нечто большее, чем мнить себя властелином земли, размахивая оружием.

Бородатый строго посмотрел на сына:

— Ублюдок! Как ты разговариваешь с дедом?! Этот старик копал землю, когда ты еще дерьмо в утробе матери жрал.

— А что я сказал такого? Или я был не прав, а предки не говорили «кровь земле — золото трупам»? Если там цзунцзы, значит, есть и ценности. Мы здесь не ради кастрюли супа, если не спустимся, тогда зачем пришли?

— Ты еще огрызаться смеешь! — бородатый занес кулак, собираясь ударить, но лао Яньтоу остановил его.

— Побоями его не переубедить. Ты и сам был таким в молодости, яблочко от яблони недалеко падает[6].

Парень рассмеялся, глядя, как выговаривают его отцу, но лао Яньтоу закашлялся, а затем ударил внука палкой:

—  Над чем смеешься? Не стоит шутить, когда встречаешь цзунцзы. Прошлый раз твой дядя откопал одного из них в Лояне. С тех пор он не в себе — до сих пор не понятно, выжил он из ума или что-то в него вселилось. Я спущусь первым. Ты, — обратился старик к бородатому, — выжди минуту и следуй за мной. Второй сын с лопатой пойдет последним. Третий сын[7], — обратился он к самому младшему, — ты вниз не пойдешь, останешься здесь. Если спустимся все четверо, отступать в случае чего будет некуда. Ты будешь держать конец веревки, к которой привяжем ведро. Если почувствуешь, что мы дергаем, или услышишь наш крик — вытаскивай его.

— Не буду я сторожить, — возмутился третий сын. — Если старший брат идет, то и я должен.

Лао Яньтоу засмеялся:

— Если подождешь здесь, я найду тебе золотой нож.

— Не надо мне ничего, я могу справиться и сам добыть все, что захочу.

Одноглазый брат вспыхнул и схватил младшего за уши:

— Ты дурак! Куда тебе со мной, расшумелся тут!

Третьего сына, похоже, часто били. Когда он понял, что старший брат не на шутку рассердился, то испугался и ответить не посмел. Он смотрел на отца в надежде, что тот придет на помощь, но отец отвернулся. А старший брат пригрозил:

— Не надейся, дед и отец в этот раз тебе не помогут. Если снова будешь шуметь, я тебя отделаю как следует.

Лао Яньтоу похлопал второго сына по плечу и крикнул:

— Работаем, мальчики! — Сам он уже пританцовывал с лопатой в руках.

Спустя полчаса проход, который они копали, стал настолько глубоким, что дна не было видно. Второй сын время от времени выбирался наружу, чтобы подышать свежим воздухом, но от старших не было слышно ни звука. Младший сын потерял терпение, нагнулся над входом и крикнул:

—  Дедушка, нашли что-нибудь?

Спустя мгновение снизу донесся глухой голос:

— Я не... знаю... ты... оставайся, где стоишь, держи... веревку!

Это был голос второго сына. Затем мальчик услышал прокуренный кашель деда:

— Сними его... Слушай! Кажется, что-то движется!

Затем наступила гробовая тишина.

Третий сын понял: что-то внизу не так. Он испугался настолько, что был не в силах двигаться. И вдруг услышал какой-то хруст, от которого волосы встали дыбом — в проходе словно проскрипела лягушка.

А потом снизу закричал второй брат:

— Третий, тяни!

Он не осмелился пренебречь указанием, уперся ногами в скользкую землю, схватил привязанную к ведру веревку, изо всех сил потянул и почти вытащил. Но после нескольких рывков что-то внизу захватило веревку и с силой потащило обратно, внутрь пещеры. Третий сын не ожидал такого, его почти втянуло в яму. Дрожа от волнения, он обвязал конец веревки вокруг талии и откинулся всем телом назад, почти упав спиной на землю под углом в тридцать градусов. Этот трюк он использовал при перетягивании каната в играх с друзьями в деревне. Так получалось увеличить вес, тянувший канат — и, даже если к другому концу был бы привязан мул, то мальчик перетянул бы его.

Нечто в пещере упорно противостояло ему. Обе стороны боролись, не уступая друг другу ни на волос. Через секунд десять он услышал выстрел в пещере, а затем крик отца:

— Третий сын, беги!!!

В этот миг веревка ослабла, ее конец вылетел из ямы со свистом, вытащив на свет ведро! Третий на мгновение растерялся, но он понимал, внизу что-то случилось. Поэтому, не глядя, он схватил ведро и побежал прочь!

Он пробежал за раз больше километра, прежде чем осмелился остановиться, заглянул в ведро, которое все еще держал в руках, и закричал от ужаса. На дне ведра лежала окровавленная отрезанная рука. Он узнал ее и не смог сдержать слез: это была рука второго сына. Похоже, даже если брат не умер, то останется калекой. Думая об этом, третий сын стиснул зубы, желая вернуться, чтобы спасти брата и отца. Он повернулся, чтобы бежать обратно — и увидел кроваво-красное существо, сидящее на корточках позади и смотревшее на него в упор.

Младший сын не был тупым недоучкой. Множество раз он с отцом отправлялся грабить могилы, видел много странных вещей и знал, что под землей может случиться всякое. Самое главное — не суетиться, но действовать обдуманно и быстро. Независимо от того, насколько злобны существа в гробницах, они немногим отличаются от человека. Все — и доброе, и злое — должно подчиняться законам физики. Если пуля попала — бояться уже нечего.

Думая так, он собрал волю в кулак  и, отступая, снял с пояса пистолет — и стрелял, не останавливаясь. Ливень пуль накрыл кроваво-красное существо, начавшее движение в сторону мальчика. Но пули не остановили тварь. Мальчик присмотрелся — и по его спине пробежал холодок, а желудок неприятно сжался. Он совершенно четко видел, что перед ним стоит человек с содранной кожей! Весь покрытый кровью и слизью, словно его выдавили из кожи. Но каким-то чудом этот человек все еще мог двигаться. Неужели кровавый цзунцзы выглядит именно так?!

Пока он раздумывал, тварь пригнулась и вдруг рванулась вперед, неожиданно прижавшись своим окровавленным лицом к его лицу. Кислый запах ударил в нос. Третий упал на спину, но тут же снова выстрелил, всаживая в грудь чудовища всю обойму. С близкого расстояния пули прошли сквозь изуродованное тело, разбрызгивая кровь, цзунцзы сделал несколько шагов назад. Третий сын, не помня себя от радости, снова спустил курок, целясь в голову, но услышал лишь щелчок — пистолет дал осечку!

Этот старый пистолет был трофеем из свежей могилы военачальника, разграбленной дедом. Кажется, потом пистолетом не пользовались годами. К сожалению, в последние годы третий сын бегал за своим отцом и в заботах не было времени почистить оружие. Кто же знал, что в итоге в критический момент пистолет заклинит. Но и третий был не так прост — увидев, что оружие не слушается, он просто изо всех сил швырнул его в тварь, а потом, не проверяя — попал или нет, развернулся и побежал. На этот раз он не рисковал даже оборачиваться, а заметив впереди большое дерево, рванул к нему, надеясь, что тварь не сможет туда залезть. Вдруг нога подвернулась, и он, наевшись грязи, влетев лицом прямо в пень, рот и нос сразу же наполнились кровью.

Третий сын яростно хлопнул ладонью по земле — ну, блядь, что ж так не везет-то!

И тут он услышал позади звук, похожий на шум ветра, и понял, что Янь-ван[8] уже призывает его к себе. Цзунцзы приближался. Сердце бешено забилось, но мальчик, решив, что раз уж суждено умереть, значит умрет, вжался в землю, стараясь совсем не двигаться, притворяясь мертвым. Странно, но цзунцзы, казалось, не увидел его. Двигаясь вперед, он наступил на ребенка, распростертого на земле, кровавые ступни оставили след на спине. Цзунцзы был на удивление тяжелым. Мальчик почувствовал подступившую к горлу желчь и ее горький привкус во рту, спина стала зудеть нестерпимо, глаза застилал туман. Он понял, что, скорее всего, отравлен, и яд чудовищно силен. Как сквозь туман он смотрел на лежащую недалеко руку старшего брата, и вдруг заметил, что в ней что-то зажато.

Он с силой моргнул и присмотрелся. Это оказался кусок древнего шелка. Третий подумал, что раз уж брат пожертвовал жизнью ради этой тряпки, то это точно была не самая обычная вещь. В голове мелькнула мысль: «Я не знаю, как они там. Надо сберечь эту штуку. Если и правда сдохну здесь, то, когда найдут мой труп, найдут и ткань. Значит, брат не зря потерял руку, и я тогда умру не зря». Он тяжело поднялся, прополз несколько шагов, с трудом разогнул плотно сжатую руку брата, достал лоскут шелка и засунул его себе в рукав.

В это время в ушах начало шуметь, глаза словно затянула пелена, а руки и ноги похолодели. Кажется, он обделался. Странно, но в этот момент мальчик почувствовал прилив стыда. Люди, умершие от отравления, выглядят отвратительно. Он надеялся, та милая девочка из деревни, которая всегда ему улыбается, не увидит его грязное отвратительное тело, если его найдут и доставят домой.

Он продолжал думать о всякой ерунде, мысли стали несвязанными, и в этот момент рядом снова раздался тот хрустящий звук, который впервые он услышал у входа в пещеру.

Третий сын смутно чувствовал, что что-то не так. Пока он дрался с цзунцзы, тот не издавал ни звука, так почему вдруг сейчас начал? Или это не он? Разве тот, который сейчас рядом — не цзунцзы? Не в состоянии четко думать, мальчик поднял голову и увидел огромное странное лицо, глядящее на него в упор. Глаза без зрачков были пусты и безжизненны.

Глава 2. Пятьдесят лет спустя

50 лет спустя, Ханчжоу[9], антикварный магазин неподалеку от офиса издательского дома Силин Иньшэ[10].

Мои мысли были прерваны переступившим порог стариком. Я закрыл дедушкин дневник и посмотрел на вошедшего.

— Вы ведь покупаете старинные книги, написанные на шелке? — спросил он, казалось бы, просто небрежно. — У меня есть для вас кое-что.

Я достаточно разбираюсь в антикварном деле и в людях, которые ко мне приходят, поэтому ответил без особо интереса:

— Покупаю, но цена будет невысока, — на самом деле я имел в виду, что если у тебя нет чего-то интересного, то катись отсюда, не мешай хозяину читать.

Меня зовут У Се. Когда я получил диплом, мне удалось уговорить отца взять меня в его антикварную лавку. В нашей профессии так бывает — три года бизнес стоит, а потом одна сделка, и три года за счет нее живешь, поэтому я привык бездельничать. Больше всего я ненавидел обхаживать вот таких нахватавшихся по верхам клиентов, поэтому, как только видел таких мимопроходящих, сразу напускал на себя выражение глубочайшей скуки и спешил избавиться от них. Однако сейчас свободного времени стало слишком много: пик сезона подходил к концу, хороших вещей не предвиделось, поэтому я стал более сговорчивым.

— Я хочу узнать, нет ли у вас такой же книги или ее фрагмента, датируемого периодом Сражающихся царств[11]? Пятьдесят лет назад в Чанша несколько грабителей могил похитили такую, а потом ее обманом вывез из страны американец, — мужчина посмотрел на меня внимательно.

— Так ищите американца, укравшего книгу, зачем пришли ко мне? — вспыхнул я. — За книгами ступайте на антикварный рынок, а я не знаю как можно найти одну конкретную книгу.

— Слышал, у вас есть свои выходы... — он понизил голос. — Я от Лао Яна.

Я насторожился — Лао Ян ведь в позапрошлом году сел в тюрьму? Как он мог кому-то про меня рассказать? Я занервничал, холодный пот потек по спине:

— Какой…. какой Лао Ян? Не знаю такого.

— Я все понимаю, понимаю, — захихикал он и достал часы, — смотрите, Лао Ян сказал, что вы все поймете, когда увидите это.

Эти часы подарила Лао Яну его первая любовь, когда он был на северо-востоке страны. Он бережно хранил их, а когда бывал пьян, то доставал, смотрел на них и причитал: «О, моя красавица!». Помню, я переспросил, как звали его девушку. Он надолго задумался, потом заплакал и сказал, что, блядь, забыл. Однако часы берег. И этот старый плут отдал столь дорогую сердцу вещь незнакомому человеку! Значит, доверял старику или хотел, чтобы я его выслушал.

Я смерил старикана взглядом и решил, что физиономия у него уж больно отталкивающая, но он пришел ко мне по-хорошему, разговаривал вежливо, поэтому я махнул рукой:

— Хорошо, вы знаете Лао Яна, возможно, даже его друг. Но что вам надо от меня?

Он неприятно улыбнулся, сверкнув большим золотым зубом:

— У моего друга из Шаньси[12] есть одна вещица. Я хочу, чтобы вы посмотрели, не подделка ли это?

— У вас явный пекинский акцент. Вы приехали из Пекина на юг, чтобы попросить у меня совета? Я очень польщен. В Пекине и без меня много хороших специалистов, так что, боюсь, вы здесь совсем не за этим.

Он усмехнулся:

— Говорят, что южане проницательны, теперь я вижу, что это правда. Вы молоды, но умны и внимательны. На самом деле я надеялся встретить здесь не вас. Я приехал повидать старого господина.

Мое лицо сразу изменилось:

— Ищете моего дедушку? Что вам надо?

— Ваш дед украл из могилы шелковую книгу времен Сражающихся царств в Бяоцзы, близ Чанша. Скажите, он сделал копии или сохранил хоть пару фрагментов? Мой друг просто хочет знать, не является ли шелковый фрагмент, который у нас, и фрагмен, найденный вашим дедом, таким же? Мой друг хотел бы собрать все тома шелковой книги. Вы можете устроить встречу с вашим дедом?

Прежде, чем он закончил говорить, я крикнул:

— Ван Мэн, проводи гостя!

Ван Мэн — мой единственный работник, хороший и уважительный, у меня нет к нему претензий, если не считать того, что он практически не работает. Вот и сейчас он спокойно дремал неподалеку. Старик с золотым зубом забеспокоился:

— Почему вы прогоняете людей, не закончив разговора?

— Все, что вы сказали о моем деде правда, но вы опоздали. Он умер в прошлом году. Если он вам так нужен, то можете вернуться домой и вскрыть себе вены!

А про себя подумал: «То, что случилось тогда в Чанша, перепугало даже власти. Все было настолько серьезно, что и сейчас может заставить многих вспомнить старые счеты. И что тогда будет с моей семьей?»

— Я не хотел сказать ничего плохого, — старик неприятно улыбнулся, вновь сверкнув золотым зубом. — Смерть старого господина мало что меняет. Я тогда прошу вас просто взглянуть на то, что я принес. Хотя бы затем, чтобы Лао Ян не потерял лица, а?

Я посмотрел ему в лицо: старик растянул губы, но эта ухмылка не была похожа на нормальную улыбку. Он, похоже, не собирался уходить и настаивал:

— Просто взгляните, если это не подлинная шелковая книга, я не побеспокою вас больше.

Мелькнула мысль, что одолжение Лао Яну я конечно сделаю, но когда он выйдет, стрясу с него все эти долги по полной. И я кивнул старику:

—  Посмотреть, так посмотреть. Почему бы и нет.

Шелковая книга Сражающихся царств насчитывает более двадцати томов, и каждый том уникален. Тот свиток, что нашел мой дедушка, был лишь его короткой частью, но даже такой небольшой фрагмент обладает огромной ценностью. У меня было несколько таких свитков. Я держал их тщательно упакованными на самом дне коробок. Это было мое самое большое сокровище, я не продал бы его ни за какие деньги на свете.

Старик с золотым зубом достал из нагрудного кармана кусок белой бумаги, я впился в него взглядом, и тут же накатила злость — ебать, он привез только копию!

— Вот она, моя прелесть. Такую можно куда угодно засунуть и бегать с ней, а оригинал раз тряхнешь, и он развалится, — он понизил голос и с загадочным видом произнес: — Если бы не мой широкий круг знакомств, эта вещь давно уехала бы за рубеж. Я, можно сказать, послужил на благо народа.

Я усмехнулся в ответ:

— Как будто вы не грабитель могил! Готов поспорить, вы не осмеливаетесь выставить ее на продажу, все-таки национальное достояние, можно и без головы остаться!

Похоже, я попал прямо в яблочко, потому что старик позеленел. Но он нуждался в моих услугах, так что пропустил грубость мимо ушей:

— Дело обстоит не совсем так. Просто у каждой профессии есть свои пути и принципы. Помню, когда ваш дедушка грабил могилы в Чанша, слава о его методах далеко разносилась…

Мое лицо, должно быть, перекосилось. Я стиснул зубы:

— Если еще раз вспомните моего дедушку, смотреть ничего не буду!

— Хорошо, хорошо. Больше не буду. Вы просто взгляните, и я немедленно уйду.

Я развернул бумагу и с первого взгляда понял, что это отлично сохранившаяся шелковая книга периода Сражающихся царств. Но это была совсем не та часть, которая досталась дедушке. Этот документ, хоть и относился к достаточно древнему периоду истории, но был подделкой еще более старого свитка. То есть эта фальшивка сама по себе являлась антиквариатом, поэтому ее юридический статус был очень неловким. Я улыбнулся:

— Это созданная во времена династии Хань подделка документа периода Сражающихся царств[13]. Как же объяснить… Это нельзя назвать фальшивкой, но в то же время это и не подлинник. И только Небеса знают, это подделка какого-то существовавшего документа или она просто придумана и не имеет источника? Даже не знаю, что сказать.

— Так она похожа на то, что когда-то украл ваш дедушка?

— Честно говоря, мой дед особо и не разглядывал свою добычу, а потом тот американец выманил ее у него. Я на самом деле не могу вам ответить.

В голове промелькнуло, что мне и так довольно непросто поколебать его уверенность в вещи, которую он ко мне принес, надо добавить на лицо чуть больше искренности. Но старик с золотым зубом, похоже, сразу поверил и вздохнул:

— Это действительно совпадение. Кажется, что если не разыскать украденное американцами, затея собрать все тома не выгорит.

— Почему этот свиток так важен? — спросил я. Его интерес к книге казался мне очень странным и напоминал азарт коллекционера. Но собрать лично для себя все двадцать томов — это невероятная жадность.

— Я на самом деле не так плох, как кажусь вам. И тем более я не расхититель гробниц — только взгляните на мои старые кости. Я всего лишь выполняю просьбу друга. Он действительно эксперт, но я все равно не знаю, чем он занимается. У него свои цели и принципы, — он усмехнулся и покачал головой. — Ладно, хватит расспросов. Пойду я.

И он ушел, не оглядываясь.

Я опустил взгляд и увидел, что продолжаю держать в руках его фрагмент шелковой книги. Приглядевшись, я увидел узор на бумаге. Это было лицо человека, очень похожее на лисью морду. Два глаза без зрачков словно проступали наружу из бумаги, давая ощущение глубины и объема. Увидев это, я резко выдохнул. Такую шелковую книгу я никогда в жизни не видел, это была какая-то невероятная редкость. Я задумался — как только Лао Ян выйдет из тюрьмы, надо будет изготовить несколько подделок, которых мне хватит, чтобы развлечься — и наполнить карман. Я подскочил к двери и выглянул наружу — старик с золотым зубом уже спешил обратно.

Было понятно, что он возвращается за забытой копией. Я рванул обратно в лавку, схватил цифровой фотоаппарат и сделал несколько снимков, а потом, взяв бумагу, вышел из магазина. И у входа нос к носу столкнулся со стариком.

— Вы кое-что забыли, — сказал я.

Мой дедушка был грабителем могил в Чанша. Таких как он еще называли «расхитителями гробниц». Причина, по которой он занялся этим делом, довольно прозаична, как говорят нынче, это наследственный бизнес. Когда деду моего деда было тринадцать лет, в Центральном Китае, в Чанша случилась засуха, а следом пришел и голод. Деньги тогда ничего не стоили, на них нельзя было купить достаточно еды[14]. В то время в Чанша не было ничего примечательного, кроме множества древних гробниц. Жители деревни, в которой жила наша семья, добывали сокровища, скрытые глубоко под землей, чтобы выжить. Вся деревня, как один, занималась этим опасным и не совсем законным промыслом. Я не знаю, сколько людей умерло от голода в Чанша в те годы, но в нашей деревни голодающих не было. Расхитители обменивали находки из гробниц на еду у иностранцев — так и выживали.

Спустя долгое время грабеж гробниц стал постоянным заработком, накапливался опыт, создавалась обособленная культура. Во времена моего дедушки уже были строгие правила, образовались кланы и семьи расхитителей. Постепенно сформировались две школы: южная и северная. Наша семья была родом с юга. Южане использовали для исследования гробниц лоянскую лопату, которая и сейчас в ходу у археологов. Самые опытные расхитители могли определить толщину и возраст почвы над гробницей по одному ее запаху. Северные кланы лоянскую лопатку не использовали, они тщательно изучали расположение гробницы и точно определяли ее конструкцию, это называется «определить место погребения по компасу геоманта»[15]. Но северяне — странные. Как объяснить… По словам дедушки, они — непредсказуемые. Они выносят из гробниц все, но потом строят храмы, замаливая грехи из страха перед местью мертвых. Такая традиция считается обязательной. Это напоминает современную бюрократию. У южных кланов не так много правил, расхитители-южане никогда не боялись мертвых. Северяне обзывают южан земляными собаками, говорят, что те портят памятники культуры, а когда обносят гробницу, то обязательно разнесут ее вдребезги, и даже мертвых выкопают и продадут. Южане считают северян лицемерами, ведь грабеж остается грабежом, как его ни приукрась. Между кланами даже случались стычки. В итоге северные и южные кланы поделили между собой территории, на которых имели право работать — нарушение границ не приветствовалось. Сильно различалась и терминология: северяне называли расхищение гробниц «походами», южане использовали образное выражение «ворошить песок». А лоянская лопата была изобретена гораздо позже, но придумал ее выходец с юга. Видимо, потому северяне ее и не используют.

Мой дедушка в молодости не умел читать и писать. Позже он поступил в класс грамотности, но долго там не проучился, каждое новое слово давалось ему с трудом. Однако кое-что он усвоил, потому мог записывать некоторые события своей жизни. От него мне и остался дневник расхитителя, довольно подробный и интересный. А вот моя бабушка была очень грамотной, из знатной семьи. Она была настолько очарована рассказами деда, что влюбилась в него, вышла замуж. Отойдя от дел, дед переехал в Ханчжоу и поселился здесь.

Дневник деда считается семейным сокровищем моей семьи. Именно там дед описывал, как нашел шелковую книгу, как погибли трое членов нашей семьи, как он практически лишился нюха. Поэтому дед всю жизнь учил собак чуять гробницы под землей, за что и получил прозвище «Повелитель псов». В Чанша он был признанным наставником, главой семьи У, многие знали это имя.

Что до того, как он сумел пережить то чудовищное испытание, случившееся с ним в Чанша, или что стало с его старшим братом, отцом и лао Яньтоу, мой дед говорить отказывался. Я помню, что никогда не встречал своего одноглазого и однорукого дядю, и думаю, что это не к добру. Если об этой истории вспоминали, дед плакал и говорил: «Это не то, что ребенок должен слышать». Но я спрашивал и спрашивал, не получая ответа, а потом... с возрастом мы постепенно теряем детское любопытство.

Вечером я отослал Ван Мэна и собирался закрывать магазин: прошел еще один скучный день. И в это время пришло короткое смс-сообщение:

«9 часов глаз цыпленка на желтом песке».[16]

Это было шифрованное послание от моего дяди, младшего брата моего отца, и значило оно, что поступил новый товар. И тут же вслед за этим пришло еще одно: «Хребет дракона. Бегом».

У меня загорелись глаза. Мой третий дядя[17] очень опытен, у него невероятно высокие требования к товару, а фраза про «хребет дракона» значила, что вещь настолько необычная, что заинтересовала даже его. Мне однозначно надо было взглянуть.

Я вышел из магазинчика, сел за руль своего разбитого микроавтобуса и поехал прямиком к дяде. С одной стороны, мне хотелось увидеть то, что даже он называл интересным, а с другой — я хотел, чтобы он взглянул на рисунок лисьего лица с копии шелковой книги, которую я сегодня сфотографировал. Что это вообще такое? Все-таки он был единственным известным мне человеком, имевшим непосредственную связь с прошлым поколением расхитителей гробниц.

Как только я подъехал, то услышал, как он кричит сверху:

— Ты, мальчишка, ногами шевелить не умеешь? Говорил же — быстро! Полдня тащился! Ну и нахрен ты теперь приперся?!

Я заорал в ответ:

— Ты издеваешься? У тебя был хороший товар, и ты, вместо того, чтобы придержать его для меня, сразу продал?!

В этот момент я увидел молодого парня, выходящего из дядиного дома. За спиной у него было что-то очень длинное, крепко обмотанное тканью и перевязанное веревкой. Только увидев сверток, я сразу понял, что это какое-то древнее оружие. Эта вещь и правда стоила бы хороших денег — если бы я продал его как положено, на аукционе, то прибыль мог получить раз в десять выше начальной цены.

Я ткнул пальцем в сторону парня, дядя покивал и безнадежно махнул рукой. В душе вспыхнула горечь, неужели мой маленький магазинчик в этом году и правда прогорит?

Я поднялся наверх, сделал себе чашечку кофе и рассказал дяде о старике с золотым зубом, который явился сунуть нос в нашу семейную историю. Я рассчитывал, что он просто разделит со мной мое негодование, но неожиданно он вдруг повел себя очень необычно. Дядя молча распечатал фото и поднес его поближе к свету, и в этот момент я увидел, как он резко переменился в лице.

— Что случилось? — спросил я. — Что с этой штукой не так?

Он нахмурился и сказал:

— Не может быть… Похоже, это карта древней гробницы!

Глава 3. Храм Гуацзы в Шаньдуне[18]

Я посмотрел на фотографию, заполненную иероглифами, а затем взглянул на выражение лица третьего дяди — не похоже было, что он шутит. Но как? Неужели он достиг такого уровня мастерства, что мог в отрывке текста обнаружить карту? Как может обладать такими способностями лентяй, который только и знает, что целыми днями пить, есть, играть в кости и забавляться с женщинами?

Третий дядя, дрожа от волнения, бормотал:

— Откуда эти люди достали такую ценность? Почему мне никогда не попадается ничего подобного? Невероятное везение — похоже, они еще не поняли, что попало к ним в руки. Мы можем обогнать их и найти эту гробницу, пока до них не дошло, что это карта, а не просто книга.

Я был сильно смущен:

— Дядя, может, я немного глуп, но как ты увидел карту там, где есть лишь иероглифы?

— Да что ты понимаешь? Называется такое «иероглифический рисунок»: графическими методами детально описано расположение и место. Мало кто может прочитать эти надписи правильно. К счастью, у твоего дяди есть некоторый опыт. В этом мире, кроме меня, в такой карте разберутся всего человек десять, не более.

У моего третьего дяди нет никаких особенных умений и способностей, но он с детства изучал древние тексты и шифровальные методики. В общем, если вещь была редкой, то он тут же бросался изучать ее. Тангутское письмо Западной Ся[19], ранняя письменность чжурчжэней[20] — во всем этом он разбирался достаточно профессионально. Поэтому вполне мог знать и об этом иероглифическом рисунке, это меня как раз совсем не удивляло.

Вот только он был из того типа самодовольных людей, добиться ответа от которых можно было только если он считает тебя идиотом, иначе просто-напросто пошлет. Поэтому я состроил наивно-глуповатое выражение лица и спросил:

— А, это когда написано пойди налево, потом направо, у большого дерева опять поверни направо, видишь глубокую яму — лезь туда. Так что ли?

Третий дядя вздохнул:

— Этот ребенок совершенно необучаем. Ты отвратительно соображаешь! Кажется, уже при твоем поколении нашей семье придет конец.

Мне удалось обмануть дядю, изображая наивного глупца. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться:

— Ну что ты говоришь? Мой отец никогда ничему не учил меня, с такими умениями ведь не рождаются.

Он гордо хмыкнул и сказал:

— На самом деле иероглифический рисунок это в некотором роде шифр. Он имеет четкую структуру и строгие правила, и если у тебя получится нарисовать то, что описывает текст, ты получишь полную и исчерпывающую карту. Не стоит недооценивать эту вещь только потому, что не видишь привычный схематичный рисунок. Эта шелковая книга несет в себе полную и сложную информацию... Нельзя проигнорировать даже самый ничтожный символ — ведь неизвестно, насколько подробная информация здесь содержится, вполне может быть, что указано даже точное количество кирпичей, использованных при постройке.

Услышав это, я заинтересовался. Я уже говорил, что вырос в семье расхитителей гробниц, но до сих пор мои родные не позволяли мне заниматься настоящим семейным бизнесом. Но в этот раз я просто обязан заставить третьего дядю взять меня с собой в экспедицию, чтобы все увидеть своими глазами и потрогать собственными руками. Раздобыть несколько редкостей на продажу — это хороший способ пережить экономический кризис и спасти свой бизнес. Размышляя об этом, я спросил:

— Тогда ты можешь понять, чья могила указана на этой карте? Там захоронен кто-то очень влиятельный?

Третий дядя торжествующе улыбнулся:

— Сейчас я еще не до конца смог все прочесть, но эта могила явно принадлежала благородному воину царства Лу[21], существовавшего в период Сражающихся царств. А раз место его погребения записано на шелке с помощью тайной техники иероглифического рисунка,  я могу утверждать, что положение этого человека было крайне высоким. Более того, эту гробницу очень постарались скрыть от чужих глаз, значит там точно должно быть что-то ценное. Определенно, это стоит того, чтобы сходить посмотреть.

Я поразился тому, как заблестели у него глаза. Он был слишком ленив даже для того, чтобы выйти за дверь собственного дома. Неужели он собирается искать могилу лично? Если так, подумал я, это станет еще одним причудливым семейный преданием, которое эхом пронесется сквозь века. Поэтому я поспешно переспросил:

— Дядя, ты действительно собираешься пойти ворошить песок?

Он похлопал меня по плечу:

— Наверное, ты не понимаешь. Слушай сюда, Тан, Сун, Юань, Мин, Цин[22] — в гробницах всех этих династий бывают сокровища, но самое большее, что можно сказать про них — «искусная работа», «поразительное мастерство». Но период Сражающихся царств — времена, когда были воздвигнуты курганы древних, еще царских родов — это чудовищно далекая от нас эпоха. Ты никогда даже представить себе не сможешь, что может встретиться там внутри. Могилы того периода скрывают удивительные вещи, возможно, вещи, до сих пор не виденные человечеством! И ты спрашиваешь хочу ли я поехать?

— Дядя, ты уверен? Ведь не исключено, что внутри ничего и нет.

— Разве ты не увидел этот символ? — он ткнул пальцем в странное лисье лицо. — Это традиционная маска раннего периода Царства Лу. Изначально погребальными жертвами были животные, но чуть позже в жертву стали приносить людей, на которых надевали подобные маски. Статус человека, ради которого совершались такие погребальные обряды, был очень высок. Должно быть, в этой могиле похоронен кто-то совершенно особенный. Возможно, куда более важный, чем император в то время.

Я выпалил удивленно:

— Отец императора?

Третий дядя хитро посмотрел на меня и попытался забрать фотографии. Я моментально прижал их рукой к столу и улыбнулся:

— Дядя, не спеши. Это все-таки я добыл карту. Возьми меня с собой, я хочу сам все видеть и участвовать, чтобы набраться опыта.

Но третий дядя возразил:

— Раскопки гробницы — это не увеселительная поездка. Там нет кондиционера, там вообще нет удобств. В любой момент и в любом месте нас может поджидать смерть. Ты — единственный наследник своего отца. Если с тобой что-нибудь случиться, с твоего дяди просто шкуру спустят!

В ответ я рявкнул:

— Ну и хрен с ним! Будем считать, что я к тебе никогда не приходил! — потом выдернул бумагу у него из рук, развернулся и пошел к выходу. Я отлично знаю третьего дядю: когда ему что-то очень нужно, все принципы отступают на второй план. Я был абсолютно уверен, нужно всего лишь на шаг отступить назад, сделать вид, что отбираю его игрушку, чтобы он сдался. И правда, дядя догнал меня, схватил за руку, в которой были снимки:

— Хорошо, хорошо, ты пойдешь со мной. Но останешься наверху, когда мы спустимся в гробницу. Это главное условие. Согласен?

«А если я все равно пойду вниз, ты сможешь меня остановить?» — подумал я, а вслух уверенно пообещал: — Да, да, конечно! Когда мы доберемся до гробницы, я буду делать все, что ты скажешь.

Третий дядя безнадежно вздохнул и сказал:

— Ладно. Это дело мы вдвоем не потянем, завтра позову некоторых опытных друзей и несколько дней буду разбираться с рисунком. А твоя задача пока купить все необходимое, — говоря это, он быстро набросал список и сказал: —  Не скупись, покупай только самое качественное. Подготовить снаряжение надо заранее, иначе могут случиться задержки в пути.

Я кивнул и отправился выполнять свою часть работы по подготовке к экспедиции.

Снаряжение, которое запросил третий дядя, достать было непросто. Часть экипировки продавалась только в специализированных магазинах и под заказ: водонепроницаемые шахтерские фонари, лопаты для почвенных проб, сборные стальные черенки для них, многофункциональные ножи, складные лопаты, молотки с короткой ручкой, рюкзаки, нейлоновые веревки и многое другое. Я закупил только половину снаряжения по списку и заплатил почти 10000 юаней. Меня такие траты очень расстраивали. В сердцах я ругал старого лиса. В него, наверно, вселился демон жадности. Он же так богат — и так невероятно скуп.

Три дня спустя мы встретились с людьми третьего дяди — два его старых приятеля, с которыми он раньше ворошил песок, и парень, купивший в день нашей встречи у дяди старинное оружие. Итого нас было пятеро. Мы отправились в храм Гуацзы, что в ста километрах к западу от центра Шаньдуна.

Дорога в Шаньдун была довольно скучна. Сначала автобус дальнего следования, затем долгая поездка на микроавтобусе, затем пришлось пересесть на мотоциклы, а потом на телегу, запряженную быками. Когда мы наконец-то добрались до места и слезли с повозки, вокруг было пустынно, лишь река впереди. А рядом с нами кружила собака. Усмехнувшись, дядя сказал нанятому проводнику:

— Дедушка, только не говорите, что дальше мы поедем на этой собаке. Мне кажется, она какая-то ненадежная!

— Нет, — засмеялся старик, — эта собака используется для передачи сообщений. На машине дальше не проехать, придется отправиться по воде, а эта собака доставит к вам лодку.

— Она умеет плавать?

— Отлично плавает, просто отлично, — старик посмотрел на собаку. — Лю Дандан[23], иди поплавай, пусть посмотрят.

Пес и правда оказался сообразительным, он прыгнул в воду и проплыл небольшой круг. Потом вышел на берег, отряхнулся и лег на землю, высунув язык.

— Сейчас слишком рано, лодочник еще работать не начал, — заметил проводник, — давайте отдохнем и покурим.

Я взглянул на часы:

— Уже два часа пополудни, а лодочник еще не работает? Какое же время суток у вас считается рабочим?

— Он единственный лодочник здесь, поэтому у него вредный характер. Иногда он просыпается и сразу начинает работать. А порой может не работать целыми днями. Люди, конечно, нервничают, — проводник улыбнулся. — Говорят, речной бог повернул к нему свое лицо. Многие, кто заходил на лодках в пещеру, так и не выходили оттуда. Но только с ним ничего не случается. Можно было бы, конечно, перейти через горы на мулах — это всего один лишний день, но у вас слишком много вещей, у нас в деревне просто не хватит мулов, чтобы все перевезти.

— О! — как только третий дядя услышал о пещере, он сразу же воодушевился и достал переведенную карту. Заполучив ее, он стал относиться к этому клочку бумаги, как к ребенку. Даже мне до сих пор ни разу не позволил взглянуть на нее. Но сейчас мы все склонились над картой, только тот парень с мечом, не проронив ни слова, остался сидеть на месте.

Честно говоря, с обоими дядиными помощниками работалось просто отлично, они оказались людьми искренними и прямолинейными. А этот тип был скрытным, замкнутым, больше похожим не на человека, а на запечатанную бутылку с маслом[24]. За всю дорогу этот хмурый паразит даже не перднул ни разу, только неподвижным взглядом смотрел на небо, словно ждал, что небо вот-вот упадет. Это очень раздражало! Поначалу я пытался заговорить с ним, но, ни услышав ни слова в ответ, стал вести себя с ним так же безразлично. Я не мог понять, зачем третий дядя взял его с собой.

В это время дядя продолжал расспрашивать проводника:

— Река и правда течет прямо сквозь гору. Это сразу за во-он той скалой. Старик, эта пещера людей жрет, что ли?

Наш проводник улыбнулся:

— Эти разговоры еще от стариков пошли. Сам-то я всех подробностей не помню. Рассказывали, что, в древности пытались перегородить реку. Тогда в пещере поселился змеиный демон, и никто из строивших дамбу не вышел оттуда. Но однажды из прохода в горе, подталкивая свою лодочку шестом, появился прадед нынешнего лодочника. Говорил, что бродячий торговец, но скажи, какой бродячий торговец будет ходить по миру с настолько маленькой лодочкой, что ее можно носить на плече? Вот все и решили, что он и есть змея-оборотень. Прадед лодочника в ответ рассмеялся и сказал, что лодку купил в соседней деревне, и, если ему не верят, то могут сходить туда и спросить. Они сбегали и спросили. Так и оказалось. Но тогда все почему-то решили, что твари в пещере больше нет. Несколько очень храбрых молодых парней пошли туда все разведать и не вернулись. С тех пор только его семья могла свободно входить и выходить, и они занялись перевозом. Разве это не странно?

— А как же собака? — удивился я. — Она же носит сообщения?

— Собака выросла у него в семье. А вот другие, не то что собаки, даже коровы, что заходили случайно в пещеру, пропадали там бесследно.

— Странные вещи у вас тут происходят, — заметил дядя, — неужели власти не расследовали эти пропажи?

— Местные власти не верят слухам, — старик выбил табак из трубки на землю.

Третий дядя нахмурился и хлопнул в ладоши:

— Лю Дандан, иди сюда.

Пес послушно подбежал. Третий дядя поднял его, принюхался, его лицо изменилось:

— Не может быть, неужели в пещере такое?

Я тоже наклонился к собаке, понюхал… Поток вони ударил мне в нос, заставив закашляться. Хозяин собаки лентяй еще тот, когда он последний раз мыл эту псину?

Один из помощников третьего дяди по имени Паньцзы громко рассмеялся:

— Ты хочешь стать похожим на дядю, но тебе еще учиться и учиться.

— Эта собака будто дохлая! Она ужасно воняет! — меня подташнивало.

— Паньцзы, ты тоже понюхай! — махнул рукой дядя.

— Я? Да зачем? Не выношу, когда воняет псиной, если хоть на секунду дольше, чем надо, понюхаю, то сблюю. Позора не оберешься.

— Меньше языком трепи. Нюхай давай. Запах у этой собаки слишком странный.

Ему пришлось подчиниться. Он приподнял собаку, потянулся к ней носом, и лицо у него тут же скривилось:

— Мертвечиной несет…

Дядя закурил и, нахмурившись, посмотрел на животное:

— Ее с детства кормят человечьими трупами. Видимо, в пещере много мертвецов. Не удивительно, что нам нужен именно этот проводник. Думаю, когда лодочник был ребенком, его тоже...

— Разве такое возможно?! — у меня от страха волосы встали дыбом. Услышав такое, даже хмурый Молчун изменился в лице.

Последний помощник моего дяди был здоровенным верзилой,  мы звали его Здоровяк Куи[25]. Он примерно такого же размера, как бык, запряженный в телегу. Мне он показался очень осторожным и несмелым. Он тихо спросил:

— Что там может такое жить в этой пещере с трупами? Если мы туда войдем, выйти сможем?

— Не знаю. Несколько лет назад в Тайюане, в Шаньси[26] я нашел такую же пещеру.  В том месте японцы когда-то устроили резню, и внутри была куча трупов. Любая такая пещера с мертвецами — это всегда результат резни. Тогда я заинтересовался этим и провел эксперимент: поместил собаку и утку на бамбуковый плот и установил камеру. Затем пустил плот по подземной реке, а сам пошел на другой конец пещеры, чтобы поймать плот, и просмотреть запись того, что произойдет внутри. Длина подземной реки составляла чуть больше километра. Я подготовил достаточно длинный кабель для камеры. Но когда все кабели были натянуты, плот с другой стороны реки не выплыл. В конце концов я вытащил его. Плот был совсем черный. Я не знаю, где он плавал. Собаки и утки не было, только перевернутая камера. Позже я просмотрел запись. Часть съемки не удалась, камера падала, все было размыто. В конце записи появилось лицо, мелькнувшее перед камерой... только половина лица. Оно было слишком близко к экрану, невозможно было понять, была ли это собака или что-то другое и что вообще произошло. Чуть позже я все более подробно изучил. В подобных местах часто встречаются цзунцзы. Чтобы пройти там без проблем, надо примирить мертвое и живое. Если живой человек входит в мир мертвых, то может и не выйти, потому что цзунцзы распознают его запах. И я слышал, что люди в Шаньси с ранних лет кормили детей мертвой человеческой плотью, чтобы яд трупов накапливался в их телах. Когда дети вырастали, запахом они ничем не отличались от мертвых, и цзунцзы их не замечали. Дедушка, — обратился дядя к проводнику, — ваш лодочник, случайно, родом не из Шаньси?

Лицо старика слегка изменилось, и он покачал головой:

— Не знаю я. Меня, когда сюда переехал его дед, еще на свете не было. Не знаю, откуда они родом.

Он посмотрел на небо и крикнул собаке:

— Лю Дандан, отправляйся за лодками!

Пес заскулил, прыгнул в воду и уплыл за гору.

В этот момент я увидел, что третий дядя бросил на Паньцзы выразительный взгляд. Тот потихоньку достал из своего багажа рюкзак и надел его, чтобы держать при себе. Молчун, сидящий сбоку, тоже встал и забрал свою поклажу. Подойдя ко мне сзади, Паньцзы прошептал на диалекте Ханчжоу[27]:

— Что-то с этим старикашкой не так, будь осторожен.

Глава 4. Пещера мертвецов

По дороге сюда у нас случилось немало опасных ситуаций. Дядины приятели показали себя отличными профессионалами, и в таких делах я полностью доверял их словам и опыту. Поэтому предостережение Паньцзы я принял всерьез, да и Здоровяк Куи выразительно посмотрел на меня, намекая, что мне следует оставаться позади и ни во что не вмешиваться. Я с горечью улыбнулся — ну, и зачем бы я стал вмешиваться? Здоровяк Куи может повалить быка одним ударом. Паньцзы — демобилизованный ветеран, весь в шрамах, опытный боец. Мой третий дядя  с детства знаменит драками не на жизнь, а на смерть. И еще есть этот мрачный паразит — как ни посмотри, а на добросердечного человека он не похож. Я же — типичный умник. С древних времен такие как я славились бесполезностью в любой драке.  Даже настойчиво всунутый дядей в мою руку армейский нож показался мне слишком тяжелым. У меня не было ни малейшего понятия, как им пользоваться, если придется защищаться.

Пока я размышлял, как могу себя защитить, Лю Дандан приплыл назад, и проводник, выбивая табак из трубки о брюки, крикнул:

— Пойдемте! Лодка уже здесь.

И точно, две плоскодонки появились из-за горы одна за другой. На первой стоял мужчина средних лет и кричал нам, чтобы готовились к отплытию. Лодки были немаленькими — если погрузить и нас, и снаряжение, места хватит с избытком, еще и останется. Старый хрыч похлопал быка по шее и сказал:

— Уважаемые, поклажу сгружать не имеет смысла, я затащу быка и телегу на вторую лодку, а мы поедем на первой. Сэкономим силы.

Паньцзы улыбнулся:

— Часть нашего снаряжения может повредиться от воды, поэтому лучше взять их с собой. Если бык упадет в воду, мы не сможем спасти свои вещи.

Старик улыбнулся и кивнул:

— Тоже верно. Но мой бык — не буйвол[28] и в воду точно не полезет. А если и случится что, я сам помогу вам все выловить, ни одна вещь не пропадет.

Он взял быка за повод и первым пошел к парому, а мы, каждый со своим рюкзаком, последовали за ним. Лодочник за несколько ударов веслом подогнал лодку к берегу.

Пока проводник загонял быка вместе с телегой в лодку, я внимательно рассматривал лодочника. У него была темная грубоватая кожа, но в остальном он казался обычным человеком. Однако, вспоминая историю дяди о поедании мертвечины, я чувствовал, что, чем больше смотрю на него, тем страшнее мне становится. Не знаю, психологический ли это эффект или во внешности этого человека действительно было что-то странное.

— Когда попадем в пещеру, разговаривайте тихо — нельзя потревожить дух реки, — сказал лодочник. — А самое главное, не говорите о нем плохо.

— Сколько времени нужно, чтобы пересечь эту пещеру? — спросил третий дядя.

— Если повезет, то минут за пять. Течение близ пещеры и внутри очень быстрое.

— А может не повезти?

— Да, здесь случается и встречное течение. Вот как раз сейчас оно и случилось — к вам сюда я шел по течению, а значит в пещеру мы точно войдем против него. Проход займет, думаю, минут пятнадцать — есть там пара коварных поворотов.

— Там светло?

Лодочник снисходительно улыбнулся:

— Черная лампа не может быть яркой, она же черная. В пещеру не попадает солнечный свет, — он указал на ухо, — я плаваю там на лодке более десяти лет, моих лодок и ушей для вас будет достаточно, чтобы сориентироваться.

— Я же могу использовать искусственное освещение? — Паньцзы поднял в руке шахтерский фонарь. — Он же вам не помешает, верно?

— Для меня это не проблема, — сказал мужчина, — только не светите в воду, а то перепугаетесь до смерти!

— Чего испугаемся? — третий дядя рассмеялся. — В воде водятся призраки?

— Водяной призрак — это мелочь. Я даже не знаю, что там живет. Если вы такие смелые, можете посмотреть, но помните, что хватит одного взгляда. Если вам повезет, вы увидите лишь черную воду. А нет, так сойдете с ума от страха.

Так переговариваясь, мы наконец приблизились ко входу в пещеру, скрытую отвесной скалой. Пока мы обсуждали его на берегу, казалось, что он должен быть огромным, но когда оказались рядом, едва смогли сдержать возгласы удивления. Он оказался настолько узким, что борта лодки от стен отделяло всего сантиметров по десять с каждой стороны. Но намного больше пугала его высота. Если человек просто сидел в лодке, то внутрь горы он попасть не мог. Туда можно было с трудом протиснуться только сильно пригнувшись. И если кто-то захочет напасть в этот момент, мы даже пошевелиться не сможем. Паньцзы выругался:

— Блядь, а эта дыра не слишком маловата для нас?

— Эта часть еще довольно большая, — заметил проводник. — Дальше есть место гораздо уже и ниже.

Третий дядя выразительно посмотрел на Паньцзы, тот делано улыбнулся:

— А, если внутри нас решат ограбить, то мы и сбежать не сможем...

Как только он это сказал, я увидел, что лодочник сделал очень неприметный жест, а лицо проводника чуть заметно изменилось. Я понял, дело определенно нечисто. В этот момент мы услышали шум воды, и лодка заплыла в пещеру.

Паньцзы включил фонарь. Поначалу мы еще видели льющийся снаружи свет, но скоро единственным оставшимся источником света стал луч фонаря.

— Третий господин, эта пещера не так проста, — заметил Здоровяк Куи. — Кажется, это проход грабителей могил!

— Лаз водных грабителей. Древние проходы имеют округлую форму, те, что поновее, как правило, квадратные. А судя по следам вокруг, этой дыре очень и очень много лет. А значит должно быть в ней что-то еще.

— О, господин разбирается. Все верно, — лодочник стоял на коленях на носу лодки, опирался рукой на одну ногу, держа весло в другой. Он греб легко, словно поглаживая воду, казалось, лопасть весла даже не касалась воды. Не доносилось ни плеска, ни вздоха. — Я слышал, что вся эта гора — древняя гробница. Здесь есть много других пещер разного размера. Эта — самая большая и самая глубокая. Вы тоже это заметили: раньше уровень воды здесь был не такой высокий, и пещера была сухой.

— О, кажется, вы тоже эксперт, — третий дядя вежливо протянул сигарету. Лодочник принял ее, покрутил в пальцах и ответил:

— Какой эксперт! Я слушал рассказы и разговоры тех, кого сопровождал сюда раньше, узнавал все больше и больше историй, и в конце концов сообразил, как сказать здесь то, там се. Но мои знания невелики. Прошу, не смейтесь надо мной, называя меня экспертом.

Пока третий дядя и лодочник мирно беседовали, Паньцзы и Здоровяк Куи держали руки поближе к своим ножам. Атмосфера казалась очень дружественной, но на самом деле все были напряжены. Я прикинул: нас пятеро, а их всего лишь двое, если они затеяли что-то против нас, то проиграют... если только они не окажутся более подготовленными, чем мы.

Только я подумал об этом, как Молчун взмахнул рукой:

— Тише, прислушайтесь! Кто-то разговаривает!

Мы тут же затаили дыхание и услышали шепот, доносящийся из глубины пещеры. Я старательно вслушивался, пытаясь понять, что говорят, но, даже сосредоточившись, не смог уловить ни слова. Послушав еще немного, я повернулся к лодочнику, чтобы спросить — часто ли в пещере бывают такие звуки, но вдруг обнаружил, что тот исчез! Я развернулся обратно — ебать, старикашка тоже пропал!

— Паньцзы, куда они делись? — крикнул третий дядя с тревогой.

— Я не знаю, даже всплеска не слышал, — Паньцзы тоже был в растерянности. — Когда мы услышали голоса, то отвлекся, забыл о них — и они исчезли.

— Проклятье, у нас трупов нет, так что я не знаю, что теперь может произойти! — третий дядя выглядел встревожено. — Паньцзы, ты когда во Вьетнаме воевал, случайно не ел мертвечину?

— Смешно, третий господин. В то время я каждый день мыл посуду на кухне, — Паньцзы указал на Здоровяка Куи. — Вот ты говорил, что когда-то твоя семья продавала булочки с человечинкой. Наверное, ты много их съел в молодости.

— Хорош пиздеть, что попало, я ж просто языком молол. Мои родственники продавали их, чтобы выжить. Кто, по-вашему мнению, будет есть булочку с человеческим мясом добровольно?

Я махнул рукой, останавливая их:

— Вам на троих больше ста пятидесяти лет, может не будете позориться?

Не успел я закончить эту фразу, как лодка внезапно затряслась. Паньцзы поспешно осветил фонарем воду. В пятне света увидели проплывающую под нами огромную тень.

Здоровяк Куи побледнел от испуга. Он указал на воду, его подбородок дрожал, рот открывался, как у рыбы, но он не издавал ни звука. Третий дядя испугавшись, что Здоровяк потеряет сознание, резко влепил ему пощечину и выругался:

— Тряпка! Ну и в чем проблема? Вон, двое мальчишек даже и не пикнули, а ты трясешься от страха. Столько лет со мной песок ворошил, ты все это время, блядь, дерьмо ел, что ли?

— Мать моя… Третий господин, эта хрень огромная! Боюсь, нас всех не хватит ей на обед.

Здоровяк все еще со страхом смотрел в воду. До сих пор он сидел на краю лодки, но сейчас подвинулся, оказавшись в центре, подальше от края, словно боялся, что плавающее в воде существо внезапно выскочит и схватит его.

— Тьфу на тебя! — третий дядя сплюнул и с яростью уставился на него. — Мне здесь нужны стальные яйца и рабочие руки, и они у меня будут. Я — третий сын в семье У, я всю жизнь ворошил песок, каких только странных существ и призраков не видел! Насрать на них — и не смей тут панику разводить!

Паньцзы тоже был напуган, но для него это был не столько страх, сколько потрясение. Но это и неудивительно — в тесном пространстве, когда под водой скользит что-то огромное, у любого крыша ехать будет. Он осмотрелся и сказал:

— Третий господин, эта пещера странная. Как-то мне на душе не спокойно, может давайте сначала выберемся наружу, и уже там будем разговоры разговаривать?

Здоровяк Куи сразу же согласился. На самом деле мне тоже не терпелось убраться отсюда, но я из семьи У, третий дядя — мой старший, поэтому мне нужно подождать, пока он выскажет свое мнение, прежде чем лезть со своим мнением.

Но в этот момент дядя, словно спрашивая совета, вдруг посмотрел на Молчуна. По своей натуре дядя был человеком, который никогда ни с кем не считался — ни с людьми, ни с богами, но сейчас он как будто чего-то ждал от этого мальчишки. Невольно удивившись, я повернулся узнать, что же скажет этот хмурый паразит, но понял, что он нас вообще не слушал. Его лицо, раньше больше похожее на каменную маску, вдруг ожило — с каким-то хищным выражением он пристально вглядывался в воду и что-то сосредоточенно там выискивал.

Я давно хотел узнать у третьего дяди, откуда этот тип вообще взялся, но сейчас для таких расспросов явно было не слишком подходящее время. Пришлось по-тихому поинтересоваться у Паньцзы. Тот покачал головой и сказал, что не знает, слышал только, что он — великолепный мастер. Потом показал на Молчуна подбородком и почти прошептал:

— Глянь на его правую руку. Представь только, сколько нужно лет, чтобы такого добиться.

Вот на его руку-то я как-то до сих пор внимания не обращал. А взглянув, понял, что она и правда очень необычная. Его средний и указательный пальцы были невероятно длинными. Я сразу вспомнил о технике «двух пальцев чжунлана[29]», которую расхитители могли взяли на вооружение еще в древности. Я читал об этом в заметках моего деда. Эта пара пальцев Молчуна такая же крепкая, как гора Тай, и достаточно сильная и гибкая, чтобы легко взломать любые ловушки в гробницах. С такими руками не рождаются, эта уникальная особенность разрабатывается годами, с юных лет. Процесс мучительный и редко достижимый к такому молодому возрасту.

Я все еще раздумывал, на что он способен с такими пальцами, как вдруг он вскинул правую руку и молниеносно вогнал ее в воду. Движение было стремительным, словно блик света мигнул и погас, рука тут же вернулась на место, а между двух удивительно длинных пальцев шевелил лапами большой черный жук. Он бросил жука на дно лодки и сказал:

— Это они сейчас кружат в воде вокруг нас.

Я посмотрел вниз и не мог не вздохнуть с облегчением:

— Разве это не просто водяной жук? Значит, большая тень под лодкой была всего лишь стаей водяных жуков?

— Да, — Молчун вытер руки об одежду.

Не верилось, конечно, в такой простой исход, но мы все вздохнули с облегчением. Здоровяк Куи быстро раздавил жука ногой:

— Сука, до полусмерти напугал.

Однако я думал о том, что тут что-то не так. Как под нами могло собраться так много насекомых одновременно? И этот жук слишком большой. Молчун, похоже, тоже не испытывал всеобщего облегчения и задумчиво рассматривал свою добычу.

Здоровяк Куи еще раз наступил на трупик жука, окончательно размазав его по палубе. Он словно хотел вернуть себе хоть немного достоинства после такой потери самоконтроля. Третий дядя поднял одну из оторванных лап и принюхался.

— Это не водяной жук, — изумленно произнес он, — а жук-трупоед.

Это заявление заставило нас снова почувствовать себя неуютно.

— Твою мать, эта дрянь питается мертвечиной, их до хрена там, где полно дохлятины. И чем больше они едят, тем крупнее становятся. Если они плывут вверх по течению, значит, там точно есть место с кучей трупов. И куча эта должна быть огромной, — сказал третий дядя, вглядываясь в непроглядный мрак пещеры.

— А эта хрень ест живых? — робко поинтересовался Здоровяк Куи.

— Если бы они были нормального размера, то я бы сказал, что нет. Но ты глянь на голову этого жука, как-то я не уверен — пробовал он людей или нет, — третий дядя озадаченно посмотрел на остатки жука. — Обычно трупоеды крутятся вокруг мертвых, живые их не интересуют. Интересно, почему такая большая группа жуков плывет в одном направлении, да еще кружит вокруг нашей лодки?

Молчун внезапно пригляделся к темноте в глубине пещеры:

— Я боюсь, что они спасались бегством.

— Что? Бежали прочь из пещеры? — Здоровяк Куи был взволнован. — Тогда там что-то ...

Молчун кивнул:

— Я тоже чувствую, что-то идет к нам из глубины пещеры, и оно не маленькое.

Глава 5. Место с кучей трупов

— Э-эй, мой маленький господин, хватит меня пугать. Я вообще-то парень здоровый, но вот эту всякую безымянную хрень, не к ночи будь помянута, сильно боюсь, — разволновался Здоровяк Куи, — Если на нас хотят напасть люди — не вопрос, но вот это дерьмо? Посмотри, у меня коленки трясутся…

А я подумал, что дальше оставаться здесь — не вариант. К тому же постоянно неприятно дергало какое-то нехорошее предчувствие. Может быть, так на меня действовала мрачная атмосфера пещеры или что-то еще, поэтому я сказал:

— Да плевать, что там. Самое важное — это быстро выбраться наружу. Сейчас мы идем против течения. Если повернем, то выберемся быстрее, чем добирались сюда. Думаю, что в пещере мы пробыли не больше десяти минут, вернуться назад — не проблема.

— Да, да, младший третий господин прав[30], — Здоровяк Куи поспешно согласился. — Третий господин, просто скажите что-нибудь. Выберемся отсюда и можем пойти через горы. Я все понесу на себе, я же достаточно силен. Да и пара дней — не проблема, мы ведь во времени не ограничены. А проход в гробницу я буду копать быстрее, так и догоним потерянное время, а?

Третий дядя снова взглянул на Молчуна и спросил:

— Братец, а ты что думаешь?

Тот равнодушно произнес:

— Боюсь, уже слишком поздно. Поскольку эти двое так легко впустили нас сюда, то были уверены, что сами мы не выберемся.

Паньцзы смерил его недобрым взглядом:

— Будем сидеть здесь и ждать, пока не умрем от старости?

Молчун посмотрел на него, а потом вдруг отвернулся и прикрыл глаза, будто устроился отдыхать. Паньцзы, увидев, что его игнорируют, обернулся к третьему дяде:

— Я думаю, мы не можем идти вперед. Посмотрите на Здоровяка Куи, он же умрет от страха. Путь, по которому мы пришли, был не сложным, может и выйдем. А если с судьбой не подфартит, то придумаем что-нибудь!

— Согласен, — кивнул третий дядя и скомандовал Паньцзы: — включи фонари на носу и корме. Держите оружие наготове. Здоровяк Куи и я попробуем развернуть лодки. Паньцзы и ты, племянник, внимательно следите за всем вокруг, прикрываете нас сзади. Младший брат, ты укажешь нам дорогу.

Каждый из нас согласно кивнул, и Паньцзы установил фонари, как было велено. Как только луч света упал на быка, лежавшего во второй плоскодонке, тот заревел. Паньцзы выругался и предложил:

— Третий господин, надо вытолкать скотину за борт, иначе лодку мы не сдвинем.

Из-за того, что свет фонаря был все время направлен вперед, мы уже давно забыли о второй посудине, которую до сих пор тащили за собой. И сейчас с ужасом смотрели на нее. Лодочник и проводник все хорошо рассчитали. Высота пещеры не позволяла быку встать, я уже молчу о том, чтобы столкнуть его в воду. Кроме того, из-за веса быка, телеги и поклажи лодка хорошо осела. Если еще хоть один человек заберется туда, она просто затонет. А обойти не получалось — лодка болталась там как пробка в узком горлышке, и намертво перекрывала нам дорогу.

В это время я снова услышал странный звук, исходящий из глубины пещеры, теперь он был намного отчетливее, чем в прошлый раз. Казалось, что там собралась кучка детишек и тихонько шушукаются. От этого звука мне стало очень неуютно. Все притихли. С момента спуска в пещеру атмосфера становилась все более странной и сейчас, кажется, достигла своего пика. Я вдруг почувствовал, что звук увлекает за собой, ведет, засасывает, мелькнула мысль, что он вытягивает из меня душу, но звук снова оплел меня, не давая задуматься, ломая волю. Я все понимал, но как только пытался вернуть себе контроль, в мыслях не оставалось ничего, кроме этого странного чужеродного звука. И в этот момент кто-то со всего маху пнул меня ногой, я потерял равновесие и рухнул в воду.

Звук в моей голове сразу исчез. Почти сразу я увидел падающего в воду Паньцзы, затем — дядю и Большого Куи, последним, с фонарем в руках, в воду прыгнул Молчун. Звук под водой все еще был слышен, но глухо и слабо, он уже не оказывал на меня такого сильного эффекта. Молчун знаком показал, что нужно нырнуть еще глубже, но мне вдруг почудилось, что в воде что-то плавает и я, прищурившись, попытался рассмотреть, что там. Тогда он обвел лучом фонаря небольшой пятачок вокруг нас. Оказалось, что здесь совсем не глубоко — можно было рассмотреть слой кварцевого песка на дне, а еще здесь не было ни растений, ни речных тварей. Я уже не мог больше задерживать дыхание, вынырнул сделать вдох, а когда проморгался, вдруг увидел свисающее над самой водой окровавленное перевернутое лицо, остекленевшие глаза в упор смотрели на меня.

Так мы и пялились друг на друга — я на него, а он на меня.

Я узнал его — это был наш лодочник. Подняв голову, я обнаружил, что от него осталась только верхняя половина тела, и с противоположной от лица стороны, прямо у меня на глазах, огромный черный жук грыз его внутренности, объедал обнажившуюся кишку, время от времени теребя ее, чтобы куснуть поудобнее. Я замер от ужаса — это что, гигантский жук-трупоед?! Господи, сколько же мертвецов он сожрал, чтобы стать настолько огромным?!

В этот момент голова Паньцзы показалась из воды рядом со мной. К сожалению, ему не повезло так, как мне, он потревожил всплеском и брызгами воды жука. Прежде чем Паньцзы понял, что произошло, насекомое запищало и метнулось к нему. Жук свалился прямо на голову, поднял передние лапы с парой когтей и вцепился ему в волосы, царапая кожу.

Этот Паньцзы невероятный человек. Блин, если бы эта здоровенная тварь вцепилась в меня, я бы уже чертям в аду о прибытии отчитывался. Он же без всяких раздумий с такой скоростью вскинул левую руку, что я даже не понял, что он держит в ней армейский нож. Ударив жука лезвием в основание лапы, Паньцзы в один миг выдернул ее у себя из головы. Жук издал отчаянный писк, вторая лапа тоже сломалась, и Паньцзы столкнул его с себя ударом кулака. Все это произошло невероятно быстро. Паньцзы, выныривая, видимо, не заметил меня, потому швырнул жука в мою сторону, попав прямо в лицо.

«Вот дерьмо», — пронеслось все же у меня в голове. Негодяй! Обещал прикрыть меня, если что. А когда случилось что-то из ряда вон выходящее — бросает эту мерзость прямо мне в лицо. У него же был нож, а у меня — только руки. Здравствуй, гадость! Острые когти жука срезали клок кожи со щеки. Стиснув зубы, я пытался выбросить жука подальше, но не ожидал, что на его лапах есть большие зазубрины. Он не только намертво вцепился в мою одежду, но заодно еще и впился мне в тело. Больно было так, что на глаза навернулись слезы.

К счастью, следом за Паньцзы вынырнул Молчун. Увидев, что сам я не справляюсь, он рванул ко мне и одним ударом вогнал два пальца в спину насекомому. Усилие, рывок, и он уже тащит из жука что-то похожее на ослепительно белые макаронины. Бедный жук только что праздновал надо мной победу, и, менее чем за секунду перестал шевелиться. Я отшвырнул его на дно лодки. Все произошедшее казалось кошмарным сном.

Здоровяк Куи поднял большой палец вверх, указывая на Молчуна:

— Братец, ты неподражаем! Как ты вырвал кишки этой твари! Уважаю!

— Заткнись, — прошипел Паньцзы, у которого на голове были две рваные раны, повезло еще, что не большие. И продолжил сквозь зубы: — Сильно ты грамотный, смотрю. Это не кишки, это центральная нервная система. Он его парализовал!

— Ты хочешь сказать, что жук еще не сдох? — Здоровяк Куи уже заносил ногу над лодкой, чтобы залезть, но, услышав такое, вернул ее обратно в воду.

Молчун одним кувырком перекатился через борт и пнул насекомое в сторону:

— Его пока нельзя убивать, с его помощью мы выберемся из этой пещеры.

— Тебе не кажется, что этот странный звук исходит от жука? — спросил его третий дядя, выбравшись из воды.

Молчун перевернул жука: из его тела сзади торчал бронзовый шестигранный колокольчик размером с кулак с утолщением у основания. Сложно сказать, как давно он находится в теле жука: бронза была полностью покрыта толстым слоем патины. Все шесть граней колокольчика были покрыты узорами и письменами. Паньцзы, перевязывая голову, случайно пнул жука ногой ногой, и шестигранный колокольчик зазвенел!

Раздавшийся звон был очень похож на тот звук, что мы слышали раньше. Но тот, от которого мы попрыгали в воду, казался каким-то потусторонним, нереальным, словно доносился откуда-то из иного мира. А то, что мы услышали сейчас, было четким и внятным. Вероятно, именно этот и другие колокольчики были источниками звука, загнавшего нас в воду. Но странный гипнотический эффект возникал не от самого звука, а от его сочетания с образовавшимся эхом в пещере.

Должно быть какое-то особенное средство, механизм, который позволял колокольчику находиться в живом теле жука так долго, не вызывая травм и некроза тканей. Вероятно, какие-то детали, погруженные в плоть, из золота или серебра. Но как колокольчик может звенеть сам по себе?

Мне было интересно, почему колокольчик продолжал издавать звук, хотя его никто не трогал больше, словно в нем была заключена мятущаяся душа, пытающаяся вырваться наружу. Эта вещь такая маленькая, а чуть не привела к большой беде, даже смешно. Паньцзы продолжал перевязывать свою рану с видом профессионала, словно получал такие травмы каждый день. Колокольчик звенел без умолку, раздражая его, и, в конце концов, он наступил на него. Бронза, видимо, была очень старой, и колокольчик хрустнул — из трещин хлынула неприятного вида зеленая жижа.

Третий дядя вышел из себя и, уже даже занес руку, чтобы отвесить Паньцзы хорошую затрещину, но, вспомнив, что у того в башке две дырки, смирился со случившимся и ограничился руганью:

— Чтоб тебе кто так на голову наступил! Это же антикварная редкая вещь — а ты ее одним махом угробил!

— Третий господин, откуда ж мне было знать, что эта хрень такая непрочная, — обиделся Паньцзы. Третий дядя, вздохнув, покачал головой, взял нож и аккуратно раздвинул бронзовые осколки. Мы увидели маленькие колокольчики разных размеров и форм, похожие на соты. Эти маленькие колокольчики были прикреплены к очень тонкому ажурному полому шару, который тоже треснул. Внутри лежала большая голубая сколопендра толщиной с палец и с уже раздавленной головой, зеленая жижа текла именно из нее.

Третий дядя перевернул полый шар кончиком ножа и обнаружил трубку, идущую от шара вглубь тела жука.

— Думаю, эта сколопендра, когда была голодна, пробиралась по трубке в желудок жука и питалась тем, что он успевал сожрать. Кто мог придумать такую странную симбиотическую систему?

Верхняя половина лодочника все еще дрейфовала в воде, то погружаясь, то всплывая. Третий дядя вздохнул:

— Это называется справедливостью. Они хотели бросить нас в этой пещере, дождаться пока мы погибнем, а потом вернуться и захапать наши вещи. И не знали, что сегодня встретят тут беду и сами сдохнут от челюстей жука-трупоеда. Ну, туда и дорога!

— В книгах это называется счастливым совпадением. Кажется, нам повезло, — сказал я.

Паньцзы покачал головой и сказал:

— Силы когтей этого жука недостаточно, чтобы разорвать тело пополам за такое короткое время. Если бы он был на такое способен, я бы уже остался без головы. Похоже, тут есть еще кто-то или что-то, а жук всего лишь подобрал готовый труп.

Здоровяк Куи судорожно сглотнул, когда услышал это.

— Не трясись. Братец же сказал, что мы можем выбраться из пещеры с помощью жука! Если мы положим трупоеда на нос лодки, то сможем выбраться. Эта дрянь всю жизнь жрала трупы, и полна негативной энергии инь[31]. Она как приглашенная звезда для оживших мертвецов. В пещере с трупами жуки-трупоеды — повелители. Если вот такое будет у нас в лодке, то мы обязательно выберемся, — сказал третий дядя. — Поехали. Пока мы еще здесь, я хочу глянуть на место, что сумело породить таких больших трупоедов.

Слушая третьего дядю, я искренне соглашался. Интересно, конечно. Но мы находились в этой пещере уже давно. В этом месте я даже не могу поднять голову, окружение слишком давит на психику. Мы достали складные лопаты и, отталкиваясь ими от каменных стен, потихоньку двигали лодку вперед.

По дороге я внимательно рассматривал потолок пещеры, и в какой-то момент меня начали грызть сомнения. Я окликнул дядю:

— Смотри, наверху цельный монолит, пещера не выкопана, а прорублена в камне. Как это было возможно в древности? Даже сейчас, боюсь, для такой работы потребуется не менее сотни человек и специальные машины.

Третий дядя ответил:

— Как ты видишь, пещера круглая, значит, действительно, очень древняя. По моему мнению, человек, копавший этот проход к гробнице, был довольно влиятельным военным чиновником, богатым, и имевшим в подчинении множество воинов и слуг, в том числе и специально обученных копателей. Возможно, это был кто-то из древних расхитителей, потому что эта пещера действительно похожа на более ранний проход в гробницу. Кажется, добраться до нашей цели будет не легко.

— Третий господин, почему вы так уверены, что гробница все еще не вскрыта? — поинтересовался Здоровяк Куи. — Может быть, этот проход выкопали древние, кто пришел не захоронить, а разграбить гробницу. И возможно, когда мы придем, то не сможем найти даже крышки от гроба.

Третий дядя презрительно фыркнул и ответил:

— Если бы пещера была лишь ради грабежа, мы бы о ней ничего не знали. Но пещера обозначена на карте гробницы, значит, существовала на момент захоронения или создана в это же время. Возможно, эта пещера и сама гробница разного возраста. Полагаю, тут есть еще несколько гробниц, которые не указаны на карте. Я не могу точно сказать, когда и для чего была выкопана эта пещера...

— То есть, — я почувствовал, как от объяснений дяди мурашки побежали по коже, — все, с чем мы столкнулись сейчас, включая кучу трупов, шестигранный колокольчик, издающий странные звуки и что-то, что снабжает жуков трупами — все это появилось здесь до периода Сражающихся царств.

Третий дядя покачал головой:

— Меня больше беспокоит, почему хозяин нашей гробницы захотел устроить себе усыпальницу там, где уже есть много гробниц и проходов расхитителей. Это противоречит правилам фэн-шуй[32], разве нет?

Молчун вдруг поднял руку, командуя умолкнуть, и показал вперед: там, в глубине пещеры, мерцало зеленоватое свечение, плохо различимое глазом. Третий дядя тревожно вздохнул:

— А вот и куча трупов!

Глава 6. Земля мертвецов

Мы остановили лодку — река в этом коридоре была слишком коварной, чтобы без подготовки слепо ломиться вперед. Третий дядя посмотрел на свои часы и сказал:

— В эту пещеру трупов нельзя вот так запросто войти, а потом выйти. Я многие годы ворошил песок, но в такое место попал впервые. Думаю, здесь мы можем встретить что-нибудь по-настоящему странное.

Паньцзы прошептал:

— Ебать, да и так все понятно.

Третий дядя остро глянул на него и продолжил:

— Слова старика о том, что только этот лодочник мог нас провезти — это просто слова. Правду он нам сказал или нет — теперь мы этого уже не узнаем. Если там... — голос дяди потяжелел, — действительно пещера с трупами, тогда впереди нас гарантировано ждет опасность. С чем мы там встретимся — неизвестно. Может быть, просто разобьемся об узкие стены. Возможно, заблудимся. Или же встретим сотню демонов, которые потопят лодку.

Здоровяк Куи резко выдохнул:

— Полегче с предположениями.

— Короче, случиться может все, что угодно. В этот раз мы только начали ворошить песок — и столкнулись с большим количеством опасностей, даже не добравшись до гробницы. Вот уж правда, не везет так не везет. Но выбора тут особо нет — или ты грабишь могилы и не боишься нечисти, или боишься нечисти и не грабишь могилы. И вообще, раз уж мы выбрали такую профессию, значит мечтали столкнуться с чем-то интересным, иначе какой во всем этом смысл?

Потом дядя окликнул Паньцзы и приказал достать двустволку из рюкзака:

— У нас есть более мощное оружие, чем у тех, кто был здесь до нас. Возможно, здесь и есть какие-то водяные демоны, но им с нами тоже не повезло!

Но Здоровяк Куи продолжал дрожать от страха, и я сказал третьему дяде:

— Это ты нас так вдохновляешь на драку с нечистью? Эффект как раз обратный.

Третий дядя взял двустволку и передернул затвор:

— Да, этот парень меня окончательно опозорил. Не думал я, что он будет так бесполезен. Но он же, блядь, так бахвалился перед спуском!

Затем он протянул винтовку Молчуну:

— Можно сделать всего два выстрела за раз, потом придется перезаряжать. Во всех патронах дробь, поэтому дальность небольшая. Целишься, потом стреляешь.

Двустволки мне лучше знакомы, чем армейские ножи. В молодости я даже получал призы на соревнованиях, стреляя по летающим тарелкам. Поэтому я тоже взял себе винтовку. А третий дядя и Здоровяк Куи вооружились ножами и складными лопатами, которыми собирались толкать лодку. Паньцзы, я и Молчун держали перед собой ружья. Так мы и двинулись к тому месту, где трупы образовывали зеленое свечение.

В слабом свете фонаря я заметил, что пещера становится все больше и больше, а зеленый отсвет постепенно приближался. Сначала я услышал, как надо мной что-то пробормотал на непонятном языке Молчун, потом услышал, как матерится Паньцзы, а затем я и сам увидел зрелище, которое не смогу забыть до конца своих дней.

Пещера вся была залита зеленым свечением, но воздух казался прозрачным. Она не была рукотворной, как узкий проход позади, а небольшой проток, по которому мы плыли, превратился в настоящую подземную реку с отмелями по обе стороны. И эти отмели были заполнены светящимися трупами людей и животных. Вдоль стен пещеры тела лежали ровно, словно кто-то их аккуратно сложил. Ближе к воде, на берегах останки валялись беспорядочно, большие и маленькие, разной степени разложения — от еще гниющих до скелетов — и все без исключения были покрыты чем-то светло-серым, похожим на полиэтиленовую пленку. Время от времени из-под трупов показывались огромные жуки, а вокруг сновали более мелкие. Они были не так велики, как тот, что лежал в нашей лодке, но все равно раз в пять больше обычных. На моих глазах несколько самых маленьких жуков попытались забраться на трупы и присоединиться к пиршеству более крупных сородичей, но были ими мгновенно загрызены и сожраны.

— Большую часть этих тел принесло течением, а потом они застряли на отмелях. Однако, странное расположение трупов у стен, будьте осторожны!

— Смотрите! — глазастый Здоровяк Куи показал на скалу по одной из сторон пещеры. Мы повернули головы и увидели зеленоватого оттенка прозрачный гроб, словно сделанный из хрусталя, врезанный в почти вертикальную стену пещеры. Кажется, там лежало тело женщины в белой одежде, но расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть лучше.

— Там тоже есть! — Паньцзы указал на другую сторону. И действительно, а противоположной стене в похожем месте был такой же хрустальный гроб, но он был пуст!

Третий дядя вздохнул:

— И где тело из этого гроба?

— Это цзунцзы? — спросил Здоровяк Куи. — Третий господин, разве в этом месте не должны быть цзунцзы?

— Будьте внимательны. Если уведите любое движение, не думайте — сразу стреляйте! — сказал третий дядя, настороженно поглядывая вокруг.

В этот момент река сделала поворот и нам пришлось почти вплотную огибать кучу останков. Здоровяк Куи что-то заметил, подвывая от ужаса, он рухнул на дно лодки. Мы глянули в ту же сторону: спиной к нам стояла женщина, одетая в странное платье, словно сотканное из белых перьев, с длинными черными волосами, падавшими свободно до талии. Украшения на ее платье выглядели знакомо: приглядевшись получше, я решил, что они были сделаны в эпоху династии Западной Чжоу[33]. От неожиданности я чуть не подавился, сплюнул и сказал:

— А вот и пропавшее из гроба тело...

— Стоп-стоп... — третий дядя вытер пот со лба. — Здоровяк Куи, возьми копыто черного осла в сумке! Думаю, этот цзунцзы уже отпраздновал свою тысячу лет, так что достань то, которое помечено 1923 годом. Боюсь, более свежее копыто не подействует[34].

Он повторил свою просьбу дважды, но Здоровяк Куи в ответ так и не издал ни звука. Мы оглянулись: его трясло, а изо рта капали слюни. Если бы не происходящее вокруг, я бы рассмеялся.

— Паньцзы, подай копыто! Блядь, если я возьму этого чертова маменькиного сынка с собой в следующий раз, то пусть меня укусит цзунцзы — и это будет совершенно заслуженно, — третий дядя поплевал на руки, взял копыто и сказал: — Смотри внимательно, У Се. Смотри и учись. Тысячелетнего цзунцзы редко можно увидеть. Если я не доберусь до него, стреляй мне в голову, подари своему дяде легкую смерть!

Я попытался остановить его:

— Ты уверен?

Честно говоря, я был не особо напуган, все-таки с подобным я никогда не сталкивался и всегда считал, что стройный женский силуэт в белых траурных одеждах[35] вызывает скорее скорбь и сочувствие, а не страх. Но в фильмах ужасов часто показывают, как такая вот черноволосая женщина в белом резко оборачивается, и тогда всем приходится несладко. У зрителя от такого психологического эффекта сердце проваливается в пятки.

В этот момент Молчун придержал дядю за плечо:

— Копыто черного осла правда поможет против цзунцзы. Вот только эта тварь — не цзунцзы. Я разберусь.

Он достал из сумки длинный сверток, и я узнал его. Тот самый «хребет дракона», который он купил у моего дяди. Он развернул ткань, намотанную сверху, и внутри действительно оказался древний, черный как ночь, меч, сделанный, похоже, из вороненой стали и, кажется, был покрыт позолоченной гравировкой.

Он провел лезвием по ладони, перегнулся через борт — и кровь из его руки закапала в воду. Как только первая капля коснулась водной поверхности, раздался шум: все трупоеды, словно увидев демона, начали выбираться из мертвых тел. Будто обезумев, они пытались убраться подальше от нашей лодки, миг — и вокруг, ни в воде, ни среди трупов, не осталось ни одного жука.

Рука Молчуна все еще кровоточила, когда он направил ее в сторону женщины в белом, и та вдруг опустилась перед ним на колени. Мы были ошарашены происходящим, а Молчун сказал дяде:

— Плывите вперед. И не оглядывайтесь!

Я очень хотел рассмотреть женщину, но, подумав, решил, что не стоит рисковать только ради того, чтобы просто увидеть лицо древней мумии. Третий дядя и Паньцзы отчаянно гребли — и наконец, мы почти добрались до выхода. Постепенно сужающаяся пещера была похожа на ту часть, через которую мы вошли внутрь. Кажется, пещера находится внутри горы, в центре она достаточно просторна, а по обе стороны сужается. Капиллярность и пористость горной породы, видимо, такова, что позволяет пещере оставаться сухой, даже если вход и выход будут затоплены.

Мы мало-помалу подплывали к выходу, проход сужался, и нам пришлось снова пригнуться. Уже у самого выхода я решил проверить, идет она за нами или нет. Раз оборачиваться было нельзя, я осторожно заглянул в отражение в воде. У меня тут же перехватило дыхание — за моей спиной, опираясь на нее грудью, маячила эта непонятная тварь в белых одеждах. Я заорал и, потеряв контроль, попытался обернуться, но почувствовал тяжелый удар по затылку, перед глазами потемнело. Что было потом — понятия не имею.

Глава 7. Сотня человеческих голов

Не знаю, сколько времени прошло. Мне снова и снова снились беспорядочные смутные сны, в которых прямо перед собой я видел стоящую ко мне спиной женщину в белом. Я хотел увидеть ее лицо и зашел спереди, но там снова оказалась спина, словно она старательно отворачивалась. Я обошел вокруг нее несколько раз, но каждый раз видел лишь спину, как ни старался заглянуть ей в лицо. Сначала мне было интересно, как она умудряется так быстро и незаметно отворачиваться. Потом понял — лица у нее не было, со всех сторон были лишь черные волосы и спина. Я закричал — и пришел в себя. Перед глазами было кроваво-красное закатное небо.

— Очнулся? — надо мной нависло большое улыбающееся лицо Паньцзы.

Я прищурился, привыкая к свету, и он показал на небо:

— Видишь? Блядь, мы наконец-то выбрались!

Я тронул затылок и простонал:

— Ты, гад! Это ты мне врезал!

— А не надо было? Тебе же сказали — не оборачивайся, а ты, балбес, нас чуть не угробил.

Я вспомнил видение в воде и рефлекторно потянулся за спину, пытаясь проверить, что прицепилось ко мне сзади. Паньцзы засмеялся:

— Не волнуйтесь, ее больше нет.

— Что это было? —  страх все никак не хотел меня отпускать.

— Братец сказал, что эта штука называется марионеткой, это хунь-по[36] цзунцзы. Сама она не может выбраться из пещеры, но если захватит энергию живого человека... Она пыталась использовать твою энергию ян[37], чтобы выбраться из пещеры с мертвецами. Большего Братец рассказать не смог, свалился в обморок, — отозвался третий дядя и, продолжая грести, добавил: — Похоже, что Братишка наш — парень непростой. Тысячелетний цзунцзы просто встал перед ним на колени, я вообще не представляю, как этого можно добиться!

Я сел и посмотрел на Молчуна и Здоровяка Куи, которые лежали на дне лодки. Они оба крепко спали. Я улыбнулся. С самого начала пути я не чувствовал себя так легко и спокойно, как сейчас, когда увидел небо.

— Так кто он все-таки такой?

Третий дядя покачал головой:

— Я действительно этого не знаю. Я попросил своих друзей в Чанша найти опытного помощника, и они познакомили нас. Знаю только, что его фамилия Чжан. Я много раз пытался разговорить его. Но он либо спит, либо находится в каком-то странном оцепенении и беседовать не стремится. Так что я ничего не знаю о его происхождении. Понятия не имею, кто он такой. Однако у человека, отправившего его ко мне, впечатляющая репутация, тем, кого он порекомендует, можно доверять без вопросов.

Выслушав его, я решил, что парень какой-то слишком уж загадочный, но судя по словам дяди, выспрашивать дальше не имело смысла. Я посмотрел вперед и спросил Паньцзы:

— Там впереди — это разве не деревня?

— Кажется, да.

Третий дядя указал на блеснувшие огни:

— Похоже, деревня не такая убогая, как мы думали, кажется, там есть электричество.

Подумав о деревне, я сразу же представил горячую ванну, жареную дичь и деревенских девушек — мысли об этом с каждой секундой будоражили меня все сильней.  В этот момент в лучах  заходящего солнца я увидел группу людей на вершине горы. Они ехали на мулах, приближаясь к деревне. Расстояние до них было невелико, и я смог рассмотреть, что выглядят они не так, как местные.

Когда мы подошли к пристани, маленькая деревенская девочка увидела нас и отчаянно закричал:

— Злые духи!

Мы недоуменно переглянулись, но спросить ничего не успели, ребенок слишком быстро убежал. Бык послушно лежал в лодке позади, не реагируя на покачивание волн и шум. Отличное животное оказалось. Старшим над ним был назначен Паньцзы, который когда-то пас коров у себя на родине. Как мы пристали к берегу, проснулся Здоровяк Куи. Он растерянно озирался, думая, что сон еще продолжается, за что получил пару тумаков от дяди, а затем ему добавил еще и Паньцзы.

А вот Молчун, похоже, потерял много крови, он все еще не пришел в себя. Я помог ему забраться на телегу, на удивление он оказался совсем не тяжелым. Тело у него оказалось гибким, как у девушки, было такое ощущение, что у него совсем нет костей. Пока я устраивал Молчуна поудобнее, дядя остановил прохожего и поинтересовался, есть ли в деревне гостиница. Мужчина смотрел на нас, как на идиотов:

— Вы думаете, вы куда приехали? В нашей деревни всего-то дворов тридцать, гостиницу им… Если нужно место, где остановиться, идите в гостевой дом.

Я всегда думал, что деревенские гостевые дома похожи на обиталища приведений, но местный оказался очень даже комфортным. Там был даже телефон и электричество, стены были из бетона, но, самое главное, горячая вода и постельное белье. Прямо деревенский пятизвездочный стандарт.

В первую очередь все забрались под душ, чтобы смыть грязь и трупную вонь. Затем в холле нас ждало ароматное жаркое — такой комфорт поднял нам настроение. Молчун, наконец, пришел в себя, но был вялым и апатичным. Мы заказали ему тарелку свиной печени, чтобы помочь восстановить кровопотерю, и ни о чем не спрашивали. В конце концов он нас спас, вопросы можно и отложить до лучших времен, пока он не оклемается.

Мы заказали пиво, но не слишком много, ведь завтра предстояло много работы. Отдыхая и набивая свои желудки, перешучивались с официанткой, не забывая интересоваться важными вещами:

— Красавица, а у вас здесь совсем неплохо живется. Бетонные дома, асфальтовая дорога. Строительные материалы везли на мулах горными дорогами?

— Разве мулам такой груз по силам? У нас здесь уже давно шоссе сделали, по ним даже грузовые Цзефаны[38] ездили. Но год назад случился обвал, и дорога была перекрыта. А после в горах нашли большой треножник[39]. Наехала куча народу, посмотрели и сказали, что он периода Сражающихся царств, национальное сокровище. Треножник увезли, а про дорогу и не вспомнили. Представь, как люди разозлились! Потом в деревне решили, что сами починим, а как чинить? Денег-то нет. Ремонтируем, останавливаемся, ремонтируем, останавливаемся. Уже год как чиним, и все никак.

— А как насчет водного пути, разве у вас здесь нет парома или лодок?

— До освобождения[40] речной путь иногда использовался. Но уже много лет никто не видел лодок. Сейчас, если кто-то предложит перевезти тебя по реке, то это будут те, кто за чужими деньгами охотится. Вам, не местным, нужно быть очень осторожными. Те, кто плавают по реке, очень злы и жадны до денег. У них размах — ого-го! За несколько лет они утопили несколько человек, тела так и не нашли. Наши старики шепчутся, что бедолаг духу гор скормили.

Я выразительно посмотрел на дядю — ну твою-то мать, искал проводников, а нашел бандитов. Под моим взглядом он явно почувствовал себя неловко. Состроив обиженное лицо, он торопливо глотнул пива и спросил:

— Да, кстати, а здесь много приезжих?

— Вы не смотрите, что гостевой дом маленький. Я вам так скажу — все, кто сюда приезжает, останавливаются у нас. И приезжих, с тех пор как выкопали тот треножник, у нас тут все больше. Слышала, кто-то даже собирался строить дом на склоне.

Третий дядя вскочил и возмутился:

— Бля! Не могут же они вот так!..

Понятно, что строить дом в горах, где нет дорог, не имеет смысла, разве что эмигрантам или расхитителям гробниц. Девчонка испуганно отпрянула, а Паньцзы торопливо одернул дядю:

— Третий господин, староваты вы уже, чтобы так волноваться, — а девушке сказал: — Не обращай внимания, он, наверное, посчитал это слишком уж невероятным.

Третий дядя приглушенно выругался, затем смущенно улыбнулся и спросил:

— Эй, а у вас тут есть достопримечательности какие-нибудь, памятники старины? Есть куда прогуляться?

Официантка улыбнулась и неожиданно шепотом ответила:

— Вы, господа, не очень похожи на желающих полюбоваться на достопримечательности. Мне кажется, вы могилы грабить приехали?

Увидев, что мы примолкли, она села рядом с нами:

— По правде говоря, сюда мало кто приезжает просто отдохнуть. Если вы действительно из таких, то зачем тащили с собой столько ненужного для отдыха снаряжения?

Третий дядя посмотрел на меня и налил девчонке пива:

— Так ты тоже в этом разбираешься?

— Ах, как я могу в чем-то хорошо разбираться? Но я внимательно слушаю разговоры своего деда. За этот год тут побывало много приезжих, которые имели отличное снаряжение и приносили с гор много интересных вещей. Они немало хороших вещей добыли, но дедушка говорит, что самые классные штуки все еще лежат там, в глубине — в гробнице божества. По сравнению с ними, то, что приносили копатели — это просто хрень какая-то.

— О, — третий дядя выглядел очень заинтересованным, — а твой дед ходил туда?

Девушка поджала губы и улыбнулась:

— То, что я рассказала, мой дед слышал от своего деда. Я не знаю, сколько лет этой легенде, но рассказывают, что Нефритовый император[41] послал сюда небесного бога. Божество превратилось в генерала и помогло тогдашнему императору в войне. Генерал оказался успешным во всем, чем бы ни занимался, а потом вознесся. Его смертную оболочку похоронили вместе со всей утварью, с которой он ходил в походы. Эта гробница намного богаче, чем гробница императора. Конечно, а как же иначе — он же все же был небесным богом.

— Но раз история так широко известна, наверняка множество людей ищут эту гробницу? — нервно спросил третий дядя. — Кто-нибудь что-нибудь нашел?

— Сейчас туда очень трудно добраться. Когда год назад произошел обвал, завалило и проходы в гробницу. Но угадайте, что нашли в той горе в результате поисков?

— Да что там могло быть! Что-то вроде очередного треножника, — ответил Здоровяк Куи.

— Что-то вроде… Если бы и правда треножник, его бы давно забрали как национальное достояние! Я вам расскажу, но вы никому… — девушка отхлебнула пива и продолжила. — В этом месте было выкопано больше сотни человеческих голов!

Глава 8. Горная долина

Третий дядя нахмурился:

— Только человеческие головы? Без тел?

Девушка ответила:

— Ага, ужас, да? С тех пор, как случился обвал, по дороге не проехать, мулы тоже не пройдут. Если вы хотите туда попасть, придется топать пешком. Но даже если вы туда доберетесь, то сможете разве что поглазеть со стороны. Наши туда недавно ходили — старики посмотрели, во что обвал превратил гору, и только головами покачали.

Третий дядя бросил взгляд на Молчуна, но тот, разомлевший, вообще ни на что не реагировал, и продолжил расспрашивать официантку:

— А до обвала кто-то бывал там, ведь так?

— Бывали или нет — не знаю. Видела, что люди уходили в горы на несколько дней и возвращались. Но они с собой ничего не приносили. Уходя были одеты отлично и воодушевлены предстоящим походом, а когда возвращались, их одежда походила на лохмотья, как у нищих. От них воняло. Мой дед говорил, что, как ни старались, все равно не смогли ничего найти. Почему вы тоже хотите пойти на поиски?

— Мы уже добрались сюда, надо хотя бы пойти и одним глазком взглянуть. Иначе наше путешествие было напрасным, — засмеялся третий дядя, уходя от прямого ответа.

Официантка ушла на кухню убирать и мыть посуду, а Паньцзы сказал:

— Похоже, гробница, которую мы ищем, может быть под обвалом. Но если верить сказанному девушкой, мы не можем везти снаряжение, как раньше, на телеге. А на себе тащить будет тяжело.

— Со снаряжением, без него — не важно, есть разные способы. Это гробница эпохи Сражающихся царств, в то время, как правило, строили гробницы в виде шахты, идущей вверх или вниз, без погребальной камеры. Пока на месте не увидим, не можем быть в этом уверены, насколько велика и глубока гробница. Но, судя по рассказам девушки, она действительно может отличаться от тех, где мы уже бывали. Здесь нашли головы, наши предки называли это Головами Призраков. В древности была традиция приносить человеческие погребальные жертвы, чтобы убитые становились хранителями гробницы, — третий дядя достал карту и указал место на ней. — Смотрите, это место далеко от главной гробницы. Те, кто бывали тут раньше, использовали в поисках обычные методы и ориентировались на традиционные схемы расположения гробниц. Они должны были остановиться здесь. Место, которое называется Головой Дракона, главной усыпальницей, по правилам должно располагаться чуть ниже. Но посмотрите сюда: чуть дальше расположен проход, по форме напоминающий горлышко тыквенной бутылки. Если не пройти этим путем, то так и не удастся найти настоящую усыпальницу. Здесь находиться настоящая Голова Дракона. Человек, создавший эту гробницу, вероятно, хорошо разбирался в методах расхитителей гробниц и специально установил здесь обманку. Если я не ошибаюсь, под поддельной Головой Дракона есть поддельная же могила с множеством ловушек! — Третий дядя заметил внимание, с которым мы следили за его пояснениями, и с гордостью продолжил. — Если бы у нас не было этой карты, как и наши предшественники, мы бы пошли по ложному пути и ничего не нашли. Завтра мы пойдем налегке, возьмем только самое необходимое. Осмотримся как следует. А если потребуется что-то еще из снаряжения — вернемся.

Мы согласно закивали, выпили по последней рюмке — и разошлись по комнатам.

Потом мы занялись подготовкой снаряжения. Традиционных лоянских лопат у нас не было. Третий дядя достал их современную модификацию, которая представляла собой наконечник и множество стальных трубок, соединяющихся друг с другом последовательно — так можно было собрать ручку любой длины. А в разобранном виде этот инструмент легко было спрятать среди снаряжения. Гробницы периода Сражающихся царств всегда располагались на глубине более десяти метров, поэтому короткие лопаты будут бесполезны. Даже в разобранном виде каждому пришлось тащить около десятка стальных трубок и по одному наконечнику на человека. Паньцзы также захватил обрез. До сих пор он был спрятан под основным снаряжением и завернут в чехол, но теперь его вытащили на свет. Это оружие намного короче двустволок, которые мы тоже купили на черном рынке. Но, в отличие от них, обрез можно было незаметно носить под одеждой. Пряча обрез с патронами в рюкзак, третий дядя объяснял, что в узких проходах с двустволкой развернуться не получится, и обрез Паньцзы гораздо практичнее. Я захватил цифровую камеру и лопатку. Больше мне взять с собой было нечего, ведь я, по сути, в этом походе специалист-стажер.

После трудного дня сны ночью меня не посещали. Тихая ночь, накопленная за день усталость — и я уснул настолько крепко, что утром чувствовал слабость во всем теле. Мы в спешке позавтракали, захватили сухой паек и отправились в путь. Официантка была полна энтузиазма. Она отправила своего младшего брата проводить нас. После более чем двух часов пешего перехода по горной дороге голопузый пацаненок указал вперед:

— Дальше туда!

Горные дороги впереди были размыты недавним селем. По обе стороны высились два горных хребта, каньон между ними был длинный. В сезон дождей по этой горной долине должна была течь река. Но последний месяц выдался засушливым, и в центре долины остался лишь обмелевший ручей.

Горные склоны с обеих сторон были настолько круты, что вряд ли получится пройти там, а река впереди заблокирована недавним камнепадом.

Я погладил мальчишку по голове и сказал ему:

— Возвращайся и играй дальше. Передавай сестре большое спасибо!

Малыш протянул руку:

— Давай пятьдесят!

Я замер. Мальчишка молчал, держал протянутую руку и смотрел на меня. Не понял, что за пятьдесят?

Третий дядя засмеялся и дал ему банкноту в сто юаней, пацан схватил деньги и вприпрыжку убежал.

Только тут до меня дошло, что происходит, и я тоже улыбнулся:

— Сейчас даже в горах дети стали очень меркантильными.

— Птицы умирают за еду... — сказал Здоровяк Куи. Паньцзы пнул его в ответ:

— Самый умный, да? Да ты за курицу удавишься[42].

Не тратя лишних слов, мы начали подъем в гору. Камни, образующие тропу, были достаточно устойчивыми. Перелезли мы достаточно быстро, остановились, оглядываясь, но никакого ужаса, никаких человеческих голов, про которые говорила девчонка, так и не увидели. За оползнем начиналось ущелье. Оно уже начало понемногу зарастать, и в дальнем его краю разрозненные деревья сливались в глухой лес. Я не мог понять, как обвалившийся недавно склон мог зарасти так быстро.

И тут в каньоне под обвалившимся склоном мы заметили старика, который как раз набирал воду в ручейке посреди ущелья. Я присмотрелся — блядь, это разве не тот, вроде как мертвый, старый хрыч, который нас в пещеру завел? Старик тоже заметил нас, рухнул с перепугу прямо в ручей, потом выбрался и бросился бежать. Паньцзы выругался и, доставая обрез, ухмыльнулся:

— Беги, беги.

Выстрел лег в песок прямо под ногами старикашки. Тот подскочил и рванул в другую сторону. Паньцзы выстрелил еще три раза, каждый раз выбивая фонтанчики песка прямо у его ног. Проводник понял, что убежать не получится, и упал на колени.

Когда мы сбежали с оползня вниз, он поклонился нам, чуть не уткнувшись головой в землю:

— Простите старого и больного, но я не мог с собой ничего поделать. Я просто завлекал наивных туристов. Но я не ожидал, что вы столько сильны и опытны, глаза мои меня подвели. Я не знал, что вас защищает дух Тайшаня[43].

Подвывая, он размазывал по лицу слюни и сопли. Дядя поморщился:

— Завлекать туристов сил хватало, а как настало время отвечать — так сразу ослабел?

— Сказать по правде, я действительно очень болен. Не смотрите, что я внешне крепок, на самом деле я вынужден принимать много лекарств. Вот эту воду я ношу, чтобы сделать отвар[44], — он одной рукой указал на бутыль с водой.

— А расскажи-ка, старый плут, как ты сумел, словно призрак, исчезнуть тогда в пещере?

— Если я расскажу вам, ваши люди меня не убьют? — старик с опаской покосился на нас.

— Не волнуйтесь, у нас правовое общество, — сказал третий дядя, — мы должны быть снисходительны к тем, кто искренен в своем раскаянии, и строги к тем, кто живет вопреки закону.

— Да, да, я раскаиваюсь, — ответил дедок. — На самом деле, ничего сложного. Вы не смотрите, что проход там вроде бы прямой. У него на потолке очень много дыр, они скрытые — если не знаешь где искать, никогда не найдешь. Когда господа отвлеклись, я встал и пролез в такую дыру. Дождался, пока лодка уйдет, вылез, высвистел Лю Дандана, и он притащил мне плотик. Так и вышел. Когда все закончится, лодочник должен был отдать мне мою долю. Но честно скажу, она совсем небольшая, — он вдруг задумался. — Кстати, а где он? Надо думать, попал в руки господам?

Паньцзы провел ребром ладони по горлу:

— Он уже получил свою долю.

Старик помолчал немного, потом радостно хлопнул себя по бедрам:

— Хорошо, что он мертв. На самом деле, я не хотел этого делать с вами. Но лодочник сказал, что даже если я откажусь, то все равно останусь его соучастником. Вы же понимаете, я не мог отказаться. Дайте мне просто уйти.

— Ходить сюда за водой из деревни далековато, — сказал третий дядя. — Ты где живешь, что воду здесь набираешь?

— Вон там, на вершине, — старик указал на пещеру в скале неподалеку. — Посмотрите на меня, я уже старик, у меня даже земли нет, мой сын рано умер, мне негде жить. Я просто жду смерти здесь, бедный я, несчастный!

— Значит, ты здесь в округе все знаешь? Отлично! Если ты хочешь, чтобы мы тебя отпустили, отведи нас туда, — третий дядя указал на лес. Старик внезапно изменился в лице:

— Уважаемый, я понимаю, что вы опытны в расхищении могил. Но эту гробницу вы даже осмотреть не сможете! Там живут чудовища!

Услышав эти слова, я понял, что здесь что-то произошло. И старик явно знал, что. Дядя, видимо, был того же мнения, потому спросил:

— Откуда знаешь? Ты уже бывал там и что-то видел?

— Э-эх, несколько лет назад я водил туда группу людей. Говорили, что археологи, но я, когда их увидел, сразу понял, что грабители могил. Но они были не такими как шайки прохвостов до них. То ворье, что я видел раньше, они, как только увидят какую-то гробницу, сразу лезут грабить. А у этих, скажу по секрету, манера держаться была такая, что глянешь и сразу поймешь — не простые они. На гробницы рядом даже не посмотрели, сразу сказали вести их в ущелье. В нашей деревне я тогда единственный ходил в это место. Они богатые были и сразу дали мне десять крупных банкнот. Я деньги увидел и не стал отказываться — отвел их в лес. Довел до того места, куда ходил раньше, но они захотели идти дальше. Я отказался, сказал, что десяти бумажек не хватит, чтобы купить мою жизнь. Они предложили мне еще десять, я ответил, что и ста не хватит. Их главный рассердился и приставил мне пистолет к голове. У меня не было выбора, пришлось вести их дальше, — он почесал в затылке и продолжил. — Когда они говорили об этом месте, то очень радовались, говорили, что там есть чем заняться, любой разговор сворачивал на то, что там внизу. Мы тогда как раз нашли хорошее место для лагеря, и вечером я крепко набрался. Потом ушел спать в палатку. Но когда я проснулся и огляделся, знаешь, что я увидел? Вещи на месте, костер еще горит, а они все исчезли. Я перепугался, бегал вокруг, звал, очень долго звал, но тех, кто меня нанял, не было. Я понял, что с ними случилось что-то нехорошее, и решил, что их уже нет в живых, а значит, мне надо линять. Поэтому я взял ноги в руки и дал деру, — старик прищурился, казалось, он вспомнил что-то ужасное. — Я успел сделать всего несколько шагов, когда услышал, что кто-то зовет меня. Передо мной стояла женщина, вроде она была главной в их команде. Она манила меня. Я ругал себя, что не сбежал рано утром, пока никого в лагере не было. И тут я увидел большое дерево позади нее. Его ветви были похожи на зубы и когти. Хотя вроде бы обычное дерево. Я внимательнее присмотрелся к нему: крона дерева была густо увешана мертвецами. У меня глаза на лоб полезли, от страха я обмочился. Я бежал весь день и ночь, прежде чем добрался до деревни. Говорю вам, это было не простое дерево, а древесный демон. Если бы я в детстве не ел человеческое мясо, то он схватил бы и меня.

Третий дядя вздохнул:

— Ты и правда ел трупы!

Затем он махнул рукой Паньцзы и сделал ему знак связать старого хрыча — если старик покажет дорогу, то мы сможем избежать многих неприятностей.

Старика это не обрадовало, но пути назад не было. По его словам, до места, о котором он рассказывал, можно было добраться за день. Здоровяк Куи шел впереди. Мы торопились, сверяясь с картой и, рассчитывая на память старика, надеялись добраться до входа в гробницу затемно. Шли мы долго, первое время разговаривали. Потом я стал чувствовать, что окружающая нас зелень слепит глаза, другие зевали и прямо засыпали на ходу. Внезапно старик остановился, словно был не в силах идти дальше.

Паньцзы выругался:

— Что опять за фокусы?

Старик показывал на кусты, растущие вдоль тропинки, и голос его дрожал:

— Это ... что это...?

Мы повернулись туда, куда он смотрел, и заметили что-то, посверкивающее в густой траве. Это оказался мобильный телефон.

Глава 9. Древняя гробница

Телефон, скорее всего, потеряли недавно, я поднял его — он оказался заляпан кровью. Дело явно принимало нехороший оборот:

— Похоже, здесь бродим не только мы — не с неба же этот телефон упал. И, кажется, у них раненые.

Я открыл телефонную книгу, но все номера там оказались иностранными номеров, другой информации не было. Третий дядя сказал:

— В любом случае, идти их искать мы не можем, лучше поторопиться.

Я осмотрелся, но никакой зацепки, кто мог это потерять, не было, оставалось только идти дальше. Однако, предмет из цивилизованного мира в такой дикой местности — это немного странно. Поэтому я поинтересовался у старика, не уходил ли кто-нибудь в лес в последнее время, кроме нас?

Старик усмехнулся:

— Две недели назад была группа людей, около десятка, но они еще не возвращались. Я же говорил: это злое место, у вас еще есть время вернуться.

— Монстрами пугаешь? — решил пошутить Здоровяк Куи. — Скажу тебе, у нас есть Братишка, так даже тысячелетние цзунцзы склоняются перед ним. С ним любая нечисть на один зуб! Верно я говорю? — последние слова он обращал уже к Молчуну. Но тот обратил на него внимания не больше, чем на пустое место. Здоровяка задело такое равнодушие, он недовольно заворчал, но поделать ничего не мог.

Мы шли в полной тишине, пока не начало темнеть. И, наконец, прибыли к месту назначения, хотя не было еще и четырех часов дня.

Нашему взору открылся лагерь: более десятка военных палаток, новеньких и почти нетронутых. И качество у этих палаток просто отличное — хоть их и засыпало уже перегнившей опавшей листвой чуть не до середины, но внутри было чисто и сухо. Мы бесцеремонно перетряхнули каждую. Нашли предметы первой необходимости, снаряжение и отличное оборудование. Но старик не обманул — тел не было, как и следов живых людей.

Мы даже нашли генератор и несколько бочек с бензином. Двигатель был замотан в брезент, но в остальном устройство находилось в весьма плохом состоянии. Здоровяк Куи пытался запустить его, но ничего не вышло. Зато бензина было достаточно. На всех вещах были сорваны ярлычки — фабричных этикеток не было даже на палатках и рюкзаках. Кажется, эти люди не хотели, чтобы кто-то узнал откуда они приехали.

Мы разожгли костер в этом лагере и приготовили обед на скорую руку. Старик насторожено оглядывался, пока ел, опасаясь, что чудовище внезапно выскочит и сожрет его. Еда из сухого пайка была неприятна на вкус, я постарался запить ее большим количеством воды.

Во время еды Молчун рассматривал карту. Смотрел-смотрел, а потом обвел пальцем место, поверх которого было нарисовано лисье лицо:

— Мы должны быть сейчас здесь.

Мы все склонились над картой, и он продолжил:

— Это место для жертвоприношений, алтарь должен быть прямо под нами, останки погребальных жертв, возможно, тоже.

Третий дядя присел на корточки, взял горсть земли, понюхал ее, покачал головой, прошел еще несколько шагов, снова принюхался к земле и сказал:

— Если алтарь и тут, он слишком глубоко. Надо копать и смотреть.

Мы собрали длинный черенок из нескольких секций, соединили с лопатой. Третий дядя очертил ногой по земле место, где надо копать. Здоровяк Куи закрепил тулейку лопаты покрепче, воткнул наконечник в указанное место на земле и начал постукивать по черенку молотком с короткой ручкой. Дядя, прислушиваясь к стуку молотка, постепенно накручивал секции черенка, одну за другой. Когда было прикручено около тридцати секций, он вдруг сказал:

Наружу лопату мы вытаскивали по обратной схеме — откручивая секции одна за одной, и, наконец, вытащили ком земли. Здоровяк Куи снял наконечник лопаты и подошел к костру, чтобы показать нам. Как только мы с дядей увидели, что именно достали, оба моментально побледнели, Молчун тоже издал какой-то непонятный звук. С кома земли капала ярко-алая жидкость, слишком похожая на свежую кровь.

Третий дядя понюхал ком земли и нахмурился. Мы с ним оба читали записи деда о цзунцзы, но так и не поняли, что тогда произошло. Одно понятно: если земля пропитана кровавой жижей, значит, гробница внизу точно необычная.

Я посмотрел на третьего дядю, ожидая его решения. Он подумал, закурил сигарету и сказал:

— Плевать. Сначала раскопаем, а там видно будет.

Паньцзы и Здоровяк Куи работали без остановки, копая в указанных местах, третий дядя обнюхивал каждую горсть земли и мастерком чертил на земле линии, последовательно соединяя выкопанные ямы. Я внимательно следил за их работой и видел, как на земле появляется контур гробницы, находящейся под нами.

Определение местоположения гробницы — основная работа расхитителей. Обычно нарисованная на земле схема совпадала с реальными контурами гробницы. Немногие расхитители совершали ошибки. Но сейчас я смотрел на эти линии и чувствовал, что-то не так. В гробницах периода Сражающихся царств не бывает подземных дворцов[45], но здесь он явно был, у него даже имелся кирпичный свод, что действительно необычно.

Третий дядя, измеряя расстояние пальцами, наконец, определил положение гроба:

— Внизу кирпич, лопатой его не пробьешь, так что ничего нового мы больше не узнаем, придется довериться тому, что уже намеряли. Подземный дворец здесь слишком странный, к тому же я понятия не имею насколько толстый там слой кирпича, поэтому действовать будем так, как работали с гробницей времен Сун[46]. Сначала пробьем заднюю стенку и посмотрим, что там. Если пройти не получится, придется начинать сначала. Поэтому давайте шевелиться быстрее.

Третий дядя и его помощники ворошат песок уже больше десяти лет. Сейчас они работали очень быстро, наконечники лопат мелькали перед глазами — за довольно короткое время была выкопана яма глубиной семь-восемь метров. Места здесь глухие, потому не было необходимости аккуратно убирать выбранную ведрами землю, они просто сваливали ее неподалеку. Наконец, Здоровяк Куи крикнул:

— Добрался!

Он уже расширял пространство на дне ямы и расчищал кирпичную кладку. Мы включили фонари и спустились вниз. Здоровяк Куи постучал кулаком по кирпичам, но Молчун остановил его:

— Ничего не трогай, — хмурый взгляд был столь выразителен, что Здоровяк вздрогнул от страха.

Молчун провел пальцами по стене, ощупывая швы между кирпичами. Через некоторое время он остановился и сказал:

— Внутри ловушка. Чтобы открыть проход, надо аккуратно вынуть кирпичи. Не протолкнуть и, тем более, не разбить!

Паньцзы осторожно ощупал кладку и сказал:

— Швы узкие, материал между ними прочный. Разве возможно вытащить их, не повредив?

Молчун, не обратив на него внимания, прощупал один из кирпичей, взялся за чуть выступающие края, напрягся и вдруг вытащил его из стены. Это какую же силу надо иметь, чтобы вытащить кирпич всего двумя пальцами из настолько прочной кладки?! Эти его два пальца — это и правда что-то удивительное.

Он осторожно положил кирпич на землю и указал на обнажившуюся поверхность. Она была как будто покрыта темно-красным воском. Молчун пояснил:

— Пространство между стеной и кладкой заполнено сильной кислотой, которую использовали алхимики. Если просто сломать кладку, воск, сдерживающий кислоту, может быть поврежден. Тогда кислота выплеснется наружу и попадет на стоящего перед стеной. Кожа сгорит в мгновение ока.

Я судорожно сглотнул, внезапно вспомнив о чудовище без кожи, о котором писал мой дед. Мне пришла в голову мысль, что это был не цзунцзы, а прадед, который попал в похожую ловушку. Хотя... ведь дед несколько раз стрелял в это существо, а оно не умирало.

По совету Молчуна Здоровяк Куи выкопал рядом пятиметровый вертикальный колодец. А потом из своего рюкзака достал иглу для инъекций и силиконовую трубку, соединил их, другой конец трубки опустил в колодец. Паньцзы поджег запал[47], накалил иглу докрасна, и Молчун аккуратно проткнул ей восковой слой. Тут же красная кислота потекла по трубке в колодец.

Вскоре цвет поверхности за кладкой посветлел, казалось, что вся кислота вылилась. Молчун кивнул головой:

Мы немедленно начали вынимать кирпичи. Вскоре в стене появился проход, через который мог пройти человек. Третий дядя бросил в отверстие запал, чтобы осветить пространство внутри и все рассмотреть.

Мы вошли с северной стороны гробницы. Отсюда были видны каменные плиты пола, полностью покрытые древними письменами. Расположение этих плит было похоже на расположение триграмм в багуа[48] — в центре самая маленькая, а остальные расположены так, что чем ближе плита к краю, тем она крупнее. По склепу были расставлены восемь плошек с негасимыми лампадами[49], конечно уже давно потухшими. В центре стоял квадратный треножник, а над ним на потолке гробницы были выгравированы солнце, луна и звезды. С южной стороны погребальной камеры, прямо напротив того места, где мы сейчас стояли, был установлен каменный саркофаг, за которым виднелся проход, ведущий куда-то вниз, в неизвестность.

Третий дядя вошел первым, принюхался, затем поманил нас. Мы по одному прошли следом.

Дядя осмотрел иероглифы на полу и спросил Молчуна:

— Братец, посмотри, можешь прочитать, кто похоронен здесь?

Молчун покачал головой и ничего не ответил.

Мы свернули несколько запалов и бросили их в лампады. Горели они ярко, заполнив светом все пространство гробницы. Я снова вспомнил чудовище, о котором читал, когда последний раз просматривал дедушкины записи. Вроде бы дедушка упоминал, что слышал странный хруст, похожий на звук, издаваемый жабами. Вот в этот момент я, наконец, по-настоящему испугался. Вдруг Паньцзы забрался на треножник, желая посмотреть, что там, и воскликнул:

— Третий господин, здесь ребенок!

Мы тоже забрались наверх и действительно увидели маленький труп без головы. Одежда на нем была ветхой, зато нефритовые украшения хорошо сохранились. Паньцзы, не долго думая, снял их и поднес к свету, чтобы рассмотреть получше.

— Этот труп, скорее всего, остался здесь после жертвоприношения. Голову отрезали и оставили снаружи, как подношение Небу[50], а тело потом принесли сюда и отдали в жертву духам предков. Думаю, это военнопленный, рабам не положено было носить украшения.

Паньцзы залез в треножник, желая посмотреть, не осталось ли там еще чего. Молчун хотел его остановить, но не успел. Резко обернувшись, он посмотрел на каменный саркофаг. К счастью, ничего не произошло. Третий дядя заорал:

— Придурок, это сосуд для жертвоприношений! Ты, идиот, в жертвы захотел?

Паньцзы засмеялся:

— Третий господин, я же не Здоровяк Куи, не надо меня пугать, — он достал изнутри большую нефритовую вазу. — Смотрите какая отличная штука! Давайте перевернем этот треножник и посмотрим, что тут еще можно найти?

— Хватит дурить! Быстро вылез! — приказал третий дядя, заметивший, что лицо Молчуна побледнело, а его взгляд намертво прикипел к каменному саркофагу.  Он уже хорошо знал, что этот парень просто так беспокоиться не станет.

И в этот момент раздался странный хруст. Я повернул голову на звук и похолодел — хрустящий звук доносился не из саркофага, его издавал Молчун.

Глава 10. Тень

Сначала я подумал, что он намеренно пытается нас напугать, но я видел его выражение лица, да и не похож он был на человека, который может так шутить. Молчун не останавливаясь издавал этот хрустящий звук, при этом рот его двигался незаметно. Мы вчетвером, заледенев, смотрели на него — неужели он стал цзунцзы?

Одного взгляда на него третьему дяде хватило, он одним рывком выдернул Паньцзы из треножника. Вдруг Молчун замолчал. Гробницу заполнила гулкая тишина. Я не знаю, сколько времени прошло, терпение мое было на исходе. Я уже собирался спросить, что же происходит, когда саркофаг начал мелко трястись, а его крышка слегка сдвинулась. Оттуда раздался ужасающий мрачный звук, от которого мурашки побежали по коже — он был очень похож на то, что в своем дневнике описал дедушка — действительно, словно крик большой лягушки.

Здоровяк Куи в ужасе опустился на землю. У меня тоже подкосились ноги, и очень захотелось присесть. Третий дядя, много чего повидавший на своем веку, устоял, хотя поджилки у него явно тряслись.

Когда Молчун услышал этот звук, выражение его лица стало просто страшным, он мгновенно рухнул на колени и распластался перед саркофагом в глубоком поклоне. Мы последовали его примеру. Молчун поднял голову и снова издал серию странных то ли слов, то ли хрипов, будто речитативом читал молитву или какую-то мантру. На лбу третьего дяди появилась испарина, он прошептал:

— Он что, разговаривает с этим?

Саркофаг, наконец, перестал трястись. Молчун последний раз поклонился, затем встал и сказал:

— До рассвета мы должны уйти отсюда.

Третий дядя вытер пот и спросил:

— Брат, как ты можешь бояться, если только что успешно сторговался с этим цзунцзы?

Молчун отмахнулся:

— Не трогайте здесь больше ничего, хозяин саркофага безжалостен. Если он освободится, никакие боги не спасут нас.

Паньцзы предпочел не внимать мудрому совету и, улыбаясь, спросил:

— Слушай, Братишка, а что это за язык, на котором ты только что говорил?

Молчун проигнорировал вопрос, указал на проход за гробом и сказал:

— Идите осторожно, не трогайте гроб и саркофаг!

Третий дядя уже взял себя в руки, да и мне, если честно, придавало смелости то, что рядом был человек, вроде Молчуна. Призвав Паньцзы к порядку, третий дядя встал во главе нашего отряда, Молчун — замыкающим. Мы включили фонари и зашли в коридор за саркофагом. Здоровяк Куи, идя мимо саркофага, с силой вжимался спиной в стену, изо всех сил сохраняя дистанцию, выглядело очень смешно, но в этот момент желание смеяться у меня пропало напрочь.

Коридор шел с уклоном вниз, на стенах по обеим сторонам виднелись вырезанные в камне надписи. Я внимательно рассматривал их, но значения не понял, хотя я давно занимаюсь антиквариатом и древностями, даже проводил некоторые исследования, и могу читать старинные тексты относительно неплохо. Могу сказать, что, даже если бы я и понял все написанные слова, общий смыл остался бы неясным, потому что синтаксический принцип был мне непонятен, если он вообще там был. Древние говорили очень кратко и очень умело. Но эта лаконичность иногда представляла серьезную проблему. Например, история про короткий ответ «Да»[51]. Однажды правитель царства Ци задал вопрос своему военачальнику. Тот в ответ лишь кивнул и сказал: «Да!». Монарх надолго задумался, был ли этот ответ согласием или наоборот, означал возражение? В результате долгих и мучительных раздумий правитель тяжело заболел. Понимая, что скоро умрет, правитель снова позвал военачальника, поведал о том, как понял тот однозначный ответ и спросил, верен ли его вывод или он ошибся. Военачальник так же кратко ответил: «Да». И правитель тут же испустил дух.

Третий дядя шел очень осторожно и медленно. Мощности фонарей не хватало, чтобы осветить весь коридор: впереди и позади была кромешная тьма. Такие же ощущения возникали в той водной пещере, поэтому чувствовал я себя неуютно. Примерно через полчаса уклон коридора изменился, каменная дорожка стала подниматься. Скорее всего мы прошли уже половину пути. И тут мы заметили пролом в стене, какие делают расхитители гробниц, чтобы сократить дорогу. Третий дядя был неприятно удивлен, больше всего он боялся, что кто-то другой первым добрался до цели. Поэтому он торопливо подошел поближе, чтобы рассмотреть лаз, который, судя по состоянию грунта, был вырыт совсем недавно. Я обратился к дяде, высказывая предположение:

— Помнишь, старик упоминал людей, что пришли в долину недели две назад. Может это они копали?

— Толком не пойму, но этот проход делали очень торопливо, такое ощущение, что его создавали не для того, чтобы войти, а для того, чтобы выйти!

— Не расстраивайтесь, третий господин, если бы у них все было путем, стали бы они копать новый выход? Нет, пошли бы по старому пути. Кажется, что-то случилось. Я думаю, что сокровища гробницы все еще на месте, — утешил Паньцзы.

Третий дядя кивнул, и мы продолжили путь. Если кто-то тут побывал до нас, то ловушки уже сработали, нам их можно не опасаться.

Мы прибавили скорости, и, пройдя еще минут пятнадцать, вышли к расширяющейся галерее. Этот участок пути по сравнению с тем, по которому мы сюда шли, был раза в два шире и намного изысканнее украшен — похоже, он вел к хозяину гробницы. В конце коридора мы увидели огромные прозрачные нефритовые ворота, они уже были широко распахнуты. Кто-то, должно быть, открыл их, причем, изнутри. По обе стороны от нефритовых ворот возвышались две статуи голодных духов[52] из темного камня. Их тела были антрацитово-черными, у одного выпущены когти, а второй протягивал вперед королевскую печать.

Третий дядя осмотрел нефритовые ворота и обнаружил, что запорный механизм сломан. Мы прошли вперед. Внутри было огромное пустое пространство и царил кромешный мрак. Света фонарей для такого помещения оказалось недостаточно.

Но самое важное мы смогли понять: это, должно быть, главная гробница. Паньцзы, размахивая фонарем, вскричал:

— Охренеть как много гробов!

Без хорошего освещения сложно было рассмотреть все в подробностях. Старательно всматриваясь в темноту, я тоже заметил множество гробов. Они располагались не беспорядочно, но последовательность их расстановки отличалась от традиционной. В отсутствие сильного источника света действительно очень трудно увидеть, что находится в гробнице. Сверху гробы были накрыты изогнутыми каменными крышками, щедро покрытыми рисунками и иероглифами. Сами гробы покоились на массивных каменных плитах. Я повел луч фонаря дальше в сторону, Паньцзы сделал то же самое, только в противоположном направлении. Так мы и смогли заметить, что по сторонам погребальной камеры есть две боковые комнатки[53].

Мы с третьим дядей подошли к первому гробу и зажгли запал. Саркофаг был совершенно другого качества, нежели тот, который мы видели, когда только спустились. У этого весь верх был покрыт вырезанными надписями, смысл которых был мне понятен.

Иероглифы на крышке гроба являлись жизнеописанием человека, который покоился там. Судя по тексту, это был военачальник царства Лу. Он владел Призрачной печатью, с помощью которой мог призывать воинов Ночи из подземного мира, а потому был непобедим. Его прозвали Властителем Павших воинов царства Лу, ваном[54] Лу Шаном. Однажды он попросил встречи с гуном[55] Лу и рассказал, что сейчас у Повелителя царства мертвых взбунтовались несколько демонов. Много лет он сам призывал армию подземного мира, а теперь должен вернуть долг царю преисподней и усмирить взбунтовавшихся (конечно, в оригинале это звучало более поэтически). Он надеялся, что гун царства Лу позволит ему уйти в подземный мир и исполнить свой долг. К тому времени гун не нуждался в столь сильной военной поддержке и дал свое соизволение. Ван Лу Шан поклонился, сел в позу созерцания[56] и умер.

Гун царства Лу надеялся, что его военачальник вернется и продолжит служить ему. Поэтому он построил этот подземный дворец, чтобы сберечь тело в целости и сохранности. Надписи и рисунки на гробах были подробными описаниями битв, в которых участвовал ван Лу Шан. Каждый раз, когда начинала светиться Призрачная печать, легионы воинов Ночи забирали души живых в подземный мир. Паньцзы выслушал мои объяснения и вздохнул:

— А он крут. К счастью и умер рано, иначе именно царство Лу объединило бы остальные шесть царств[57].

Я засмеялся:

— Это не обязательно правда. Древние отлично умели врать. Этот Властитель Павших умел призывать подземных духов, а вот в царстве Ци[58], по слухам, кто-то мог призывать небесное воинство, еще, помню, был полководец, который умел летать, ты по этому поводу обязательно почитай «Книгу гор и морей»[59].

— Да неважно, я, в общем, понимаю теперь, чью мы гробницу обносим, но здесь так много гробов. Который его? — спросил Паньцзы.

Я снова глянул на надписи на гробах — друг от друга все они практически не отличались, содержание было почти одинаковым. Мы пересчитали гробы, всего их было семь, и расположены были они в форме созвездия Северного ковша[60]. И на всех семи гробах в текстах не было ничего, что могло бы дать подсказку. Как раз, когда я пытался разобраться с теми надписями, которые не мог прочитать, Здоровяк Куи крикнул откуда-то сбоку:

— Смотрите-ка, а этот гроб уже пытались открыть.

Я подошел взглянуть: действительно, крышка была немного сдвинута, а на самом гробу были следы от ломов. Третий дядя достал из снаряжения наш лом, с трудом отодвинул крышку, а затем осветил пространство внутри. Паньцзы издал невнятный звук, он был сбит с толку:

— Как туда попал иностранец[61]?

Мы заглянули, внутри действительно был иностранец. Не просто иностранец, а очень свежий иностранец – умер не больше недели назад. Паньцзы протянул руку, чтобы достать его, но Молчун схватил его за плечо так сильно, что Паньцзы скривился от боли:

—  Не двигайся, хозяин саркофага прямо под ним!

Мы присмотрелись. Под телом иностранца и правда лежал еще один труп, но разглядеть подробности не получалось. Третий дядя вынул копыто черного осла и сказал:

— Если это цзунцзы, то выиграет тот, кто ударит первым.

В это время Здоровяк Куи потянул меня за одежду в сторону. Обычно он более прямолинеен, поэтому я сильно удивился и спросил его, что случилось. Он в ответ показал пальцем на стену напротив, куда фонари отбрасывали наши тени, и прошептал:

— Смотри, это твоя тень, так?

Я раздраженно ответил:

— И что? Теперь уже даже тени боишься?

Его лицо было смертельно бледным, подбородок дрожал. Я про себя подумал, что ну не может же он, действительно, бояться до такой степени? Но Здоровяк приложил палец к губам, затем снова указал на тени:

— Смотри. Эта — моя, эта — Паньцзы, эта — третьего господина, эта — Братишки. Вот твоя. Всего должно быть пять теней, верно?

Я кивнул и тут понял, что так испугало Здоровяка Куи. Он сглотнул слюну, показал на еще одну одинокую тень в стороне и чуть не плача спросил:

— А это тогда чья?

Глава 11. Семь звезд, семь гробов

Я присмотрелся к тени, та в этот момент как раз опустила голову, а когда подняла, то размеры этой головы стали просто огромными — по ширине она была почти как плечи. На меня нахлынула волна страха, такого сильного, что не выразить словами. Волосы встали дыбом и я заорал:

— Там призрак!

Все повернулись ко мне. Я не мог остановиться и истошно кричал, показывая на тень. К тому же я, наконец, увидел того, кто отбрасывал эту тень — это было чудовище с огромной головой. Наполовину скрытый во мраке, с ненормально огромной головой, со странным оружием в руках, — он пугал намного больше, чем любые чудовища, которых я мог себе представить. Молчун направил на него фонарь, и я рассмотрел настоящий облик этой твари. Он был похож на … человека, натянувшего себе на голову большой глиняный кувшин… Ебать, мудак.

Мой безудержный страх перерос в столь же неудержимую ярость: это действительно был человек, на голове у него и правда был надет большой кувшин, в руке он держал маленький электрический фонарик. В кувшине были пробиты два отверстия, и два вороватых глаза смотрели сквозь них наружу — просто омерзительно.

Ситуация сразу стала щекотливой, с одной стороны мы испугались обычного человека. С другой было неясно, друг это или враг. Я все еще испытывал отголоски накатившего на меня ужаса, и мой разум не мог реагировать на события объективно. В итоге Паньцзы заорал:

— Твою мать, пристрелю! — и потянулся к обрезу. Этот тип с горшком на голове, кажется, понял, что задел всех за живое, взвизгнул:

— Мамочки! — и рванул от нас очень-очень быстро в коридор, по которому мы только что пришли. Однако, Паньцзы до неприличия быстр: он поднял обрез, и одним выстрелом разбил горшок, оставив лишь ободок на шее убегающего. Тот верещал на бегу:

— Чтоб ты, блядь, сдох, вот увидишь, козел, я вернусь и разберусь с тобой! — и бежал так быстро, будто пятки салом смазал, и вскоре исчез во тьме.

Молчун, насторожено глядя вслед убегавшему, сказал мрачно:

— Нельзя позволить ему добежать по нашей дороге до конца. Если он налетит на тот саркофаг, то мы покойники! — договорив, он одним движением вынул из свертка черный с золотом меч, и, не взяв фонарь, исчез во мраке.

Паньцзы хотел бежать следом, чтобы помочь, но дядя остановил его:

— Поздно. Давай лучше осмотрим каменные уши, выясним, откуда этот тип тут взялся.

Я поспешил к боковой каморке справа и угадал — лаз был вырыт в стене именно там. В углу каморки стояла свеча, которая еще горела, озаряя все слабым зеленоватым светом. Я удивленно хмыкнул: оказывается, этот парень тоже из расхитителей. На земле обнаружилась сумка, а в ней — нехитрые инструменты, пара батареек и карта этой гробницы. Она была нарисована слишком схематично и небрежно. Но я сразу узнал на плане семь ромбов, изображавших гробы в соседней камере. По краям плана было множество разных заметок, написанных коряво, местами неразборчиво, но все они были сделаны разными почерками, похоже, что несколько человек писали на нем свои идеи во время какого-то обсуждения. Еще на наброске был большой вопросительный знак, а следом — несколько иероглифов «Большая Медведица из странных гробов».

Я напрягся — мне казалось, что эти гробы в таком порядке я уже где-то видел. Стоило мне задуматься об этом, как я вспомнил — созвездие Северный ковш, составленное из гробов, упоминалось в дневнике дедушки. Там было написано, что во всех гробах, кроме одного, спрятаны ловушки. Механизм ловушек дед не описал, но уточнил, что, открыв неправильный, можно погибнуть. Видимо, тот иностранец, что сейчас покоится в одном из гробов, считал, что сокровища есть в каждом их них — и немного ошибся, погиб, не поняв даже, что втащило его внутрь. Может быть, сбежавший от нас человек был напарником погибшего.

Я решил, что имеет смысл обсудить мои выводы и найденную карту с дядей, вернулся в главную камеру и обнаружил, что остался один. Среди гробов никого не было, лишь оставленный фонарь то вспыхивал, то затухал, а мой третий дядя, Паньцзы и Здоровяк Куи ушли! Я заглянул в каменное ухо напротив, рассчитывая найти их там, но не увидел никого. Подняв фонарь повыше, я позвал:

— Третий дядя!

Предположить, что они спокойно оставили меня одного и ушли, я не мог, с ними явно что-то произошло. Но я тут же засомневался — звуков борьбы слышно не было, и какое бы они чудовище не встретили, с опытом Паньцзы всегда можно было хотя бы успеть заорать! Вокруг была полная тишина, ни звука, ни шороха. Тусклый свет в большой и темной гробнице, семь холодных гробов, свежий мертвец в одном из них — все это вернуло меня к реальности. Я вдруг вспомнил, что до опытных расхитителей мне далеко. Я не могу оставаться в гробнице один. Даже если тут нет никаких монстров, мое воображение легко сможет меня добить!

Я снова закричал, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь ответил мне, но вокруг была все та же глухая тишина. А фонарь в моей руке вдруг вспыхнул, словно собирался погаснуть. Холодный пот катился по моему лицу, мысли начали путаться.

В такой тишине можно было бы через какое-то время прийти в себя и собраться с мыслями, но, к сожалению, я вдруг услышал, как щелкнула каменная крышка гроба. Я не мог определить, из какого именно гроба шел звук. У меня закружилась голова, сердце застучало в горле, я отступил к стене. Свет сбоку замерцал неровно — я обернулся и увидел, что это свеча в каменном ухе вспыхнула и тут же погасла.

Я вздохнул и подумал в сердцах: вроде же ничего плохого не сделал, так чего ж хозяин гробницы так со мной поступает? Потом я снова посмотрел на гробы. Древний труп в том гробу, который мы вскрыли, уже приподнимался. Тело иностранца он потянул за собой как привязанное, и вот уже они оба сидели, но, хорошо это или плохо, головы в мою сторону не поворачивали, а значит — не видели.

Я не рискнул еще раз посмотреть на них, зажмурился, широко шагнул назад на дрожащих ногах и, прижавшись к стене, с большой осторожностью сдвинулся в сторону комнатки, а потом одним прыжком спрятался в ней.

Мой дедушка описал в своих заметках свой собственный секрет тренировки смелости — если ты ничего не видишь, значит, ничего и не происходит. Надо всего лишь поверить. Я решил, что он прав, ведь глядя на сидящий тысячелетний труп, я вообще не мог думать ни о чем другом. Я поставил фонарь в угол, стараясь, чтобы свет не проникал наружу, и занялся осмотром сумки сбежавшего расхитителя. Там нашлось несколько галет и бумажки, заполненные множеством иероглифов и схем. Похоже, все самое важное этот тип забрал с собой. Свет не проникал наружу, там было темно и я не знал, что делают мертвецы. Если они и дальше будут только ложиться и садиться, тренируя пресс, ну, тогда я их не боюсь. Но я не знаю что делать, если они пойдут сюда.

В это время из лаза потянуло сквозняком, и я тут же воспрянул духом. Я был прав. Этот проход должен вести наружу или в какое-то другое место. Куда бы он не вел, все будет лучше, чем здесь. Я нацарапал отметку на краю лаза, чтобы третий дядя увидел ее, если вернется — так он сможет понять, что я пошел этим путем. Затем взял фонарь, забрал брошенную расхитителем сумку и полез в проход.

Пока я полз, вспоминал, чему меня учил в детстве дедушка: древние лазы грабителей могил — круглые, новые квадратные, могилы царства Цинь[62] надо искать в горах, могилы династии Хань[63] — на склонах Хуанхэ, сначала девять раз неглубоко, а потом один раз сильно[64]… ох, нет, тьфу, блядь! Я тряхнул головой, соображая, как мало ценного в ней отложилось. Еще раз осмотрел лаз, по которому полз — он не выглядел ни круглым, ни квадратным. Мне стало интересно: если этот гад с горшком на голове вырыл лаз недавно, то должен был выбивать камень, пробираясь в каменное ухо. Тогда почему мы не слышали этого звука? Или он вырыл проход раньше? Или этот лаз вырыл кто-то еще? Сделать окончательный вывод самостоятельно мне было не под силу.

Пройдя еще какое-то расстояние, я обнаружил, что проход раздваивается. Обе ветки лаза копались абсолютно разными способами, а значит, рыли их две разные группы людей, возможно даже в разное время. Не долго думая, я решил выбрать любую дорогу из двух, не рассуждая, какая их них ведет наружу. Чтобы не заблудиться, я снова сделал отметку на выбранном ответвлении прохода и полез туда.

В это время я уже с нетерпением мечтал о глотке свежего воздуха и свете луны. А еще лучше, если бы я вылез из гробницы — и увидел костер, а сидящие вокруг него люди, заметив меня, вытащили наружу, пригласили в палатку, а потом накормили и дали выспаться. А затем третий дядя с парнями найдут меня — и мы вместе отправимся домой. Я так устал. Пусть другие сражаются с нечистью всю жизнь. Блядь, я впервые в жизни спустился в гробницу — и куда не сунься, везде цзунцзы, двигающиеся трупы, даже передохнуть некогда. Возвращаясь к своим мечтам, я подумал, что лучше всего, если у костра будут женщины: тогда одна их них положила бы голову мне на плечо или еще что-то сделала в этом роде...

Помечтав, я взбодрился, поэтому задвигался быстрей, и вскоре увидел впереди огонек. Я был вне себя от радости, темнота вокруг меня словно расступалась, как бледнеет темнота перед рассветом. Я обрадовался, значит, все сложности были не зря, ведь самый темный час перед рассветом, поэтому заработал всеми конечностями, смело высунул голову наружу с твердым намерением вдохнуть свежий воздух, глянул… и замер.

Чем больше надежда, тем сильнее разочарование. Передо мной был проход, точно такой же, по которому мы пришли в главную гробницу. Да что ж за сложная планировка у этого мавзолея!

Я проклинал всех и вся, освещая фонарем место, куда я попал. И почувствовал себя полным дураком. Это что и правда та же самая дорога, по которой мы сюда пришли? Оказывается эта дыра в коридоре и старый проход сообщаются друг с другом. Поначалу мы-то думали, что вырывший лаз пытался найти выход из гробницы, но...

Я был в растерянности и и все не мог понять, какая же цель была у того, кто выкопал этот лаз?

Глава 12. Дверь 

Я вспомнил, что в сумке напугавшего нас гада было много бумаг с чертежами и набросками. Возможно, там я смогу найти какие-то зацепки. В тот момент я был бы рад любым подсказкам. Утопающий и за соломинку хватается — впереди были семь подозрительных гробов, сзади — чудовище, которому вынужден был кланяться даже Молчун, ни там, ни там я пройти не смогу, здесь безопаснее всего. Поэтому я сел на землю, развернул бумаги и зарылся в них. В итоге выделил одну — набросанную этими неизвестными схему, сделанную, похоже, еще до того, как незнакомцы проникли сюда. Ниже было очень много записей, в том числе, о присутствии в гробнице цзунцзы. Но ничего важного и конкретного для себя я там не увидел. Все записи были сумбурны, некоторые слова мне непонятны. Похоже, писавший много думал о том, как обойти ловушки в гробнице. Интересно, смог ли он реализовать свои задумки? Среди бумаг я нашел еще странный набросок: на нем было нарисовано что-то похожее на оскалившееся дерево и, по-моему, оно было с когтями.

Я  снова переворошил бумаги и, наконец, нашел хоть что-то значимое и конкретное: это был вид на гробницу будто бы с высоты птичьего полета. Я увидел водный проход с кучей трупов, а затем узнал зал с семью гробами. Он был очень четко прорисован. Но той погребальной камеры, через которую мы вошли в гробницу, здесь не было, похоже, туда эти люди не попали. Еще я увидел лаз, по которому только что полз, ответвление тоже было показано очень четко. А еще я понял, что идти по другому пути смысла не было: на схеме эта ветка заканчивалась словом «завал».

Все было предельно ясно, моя надежда через этот подкоп вернуться на поверхность накрылась. Я взглянул на схему еще раз. Кое-что там показалось мне странным: слева от того места, где я стоял, была нарисована еще одна камера и проход к ней обозначен тонким пунктиром. Но за моей спиной не было никакого прохода, только сплошная стена. Может, за этой стеной есть какой-то секретный путь?

Внимательно осматривая стену, я пытался вспомнить записки моего деда. Там он описывал дверные конструкции, настолько хорошо скрытые, что сливались со стенами. Чтобы скрытые механизмы таких дверей могли сохранять свою функциональность на протяжении тысячелетий, для их создания использовали качественный камень и ртуть. Наружная часть механизма, открывающего дверь, должна быть плоской. Каждый камень стены здесь покрыт выгравированными надписями, и вот среди них — если потайной вход и правда существует — должен найтись тот, который достаточно легко двигается. Но он еще и обязательно должен располагаться в таком месте, где его было бы очень трудно заметить.

Следуя за своими мыслями, я наклонился и осмотрел камни у самой земли. И действительно, одна каменная четырехугольная плитка на стыке была очень подозрительной. Я надавил, ничего не произошло, но камень чуть двинулся. Я нажал снова, и снова никакой реакции. Поэтому я психанул, встал, пнул ее ногой и тут же услышал какой-то звук, похожий на звук, с которым камни скатываются с горы.

Я полагал, что, как в зарубежных фильмах, откроется проем или обозначится дверь в стене. Поэтому, когда пол подо мной исчез, я был к этому совсем не готов. Я просто провалился вниз. Это же не скрытая дверь, это явная ловушка! Я орал благим матом, падая и предполагая самое худшее. Откуда мне знать, может там, внизу, торчат стальные штыри и я лечу прямо на них.

Это похоже на искры от кремня. Прежде чем я закончил думать о своей безвременной кончине, я грохнулся на пол, хорошо, что не убился насмерть. Фонарь в моей руке ударился о землю, батарея вывалилась из него и свет погас. Воцарилась кромешная тьма.

А ведь в этой ситуации фонарь был так же важен, как и моя жизнь — в этой гробнице нет других источников света. Если фонарь сломался — это тупик. Я на ощупь попытался как можно скорее найти его, рассчитывая, что выпавшая батарейка будет где-то рядом. По звуку я примерно знал, где они упали, скорее всего, слева от меня. Я протянул руку в ту сторону — и внезапно понял, что наткнулся на чью-то холодную ладонь.

Глава 13. 02200059

Я заорал и рефлекторно отдернул руку — когда ты в темноте нащупываешь что-то непонятное, то от этого становится просто противно. Тем более, что я сразу понял — хозяин этой руки должен быть мертв, потому что она была очень холодная и распухшая, а главное, неподвижная.

Тут я вспомнил, что в карманах еще оставались спички и запалы, торопливо зажег один и с помощью огонька рассмотрел лежащий на полу труп. На его животе была огромная рана, а вокруг нее копошилось множество жуков-трупоедов, черные спины их отливали синим, и каждый был размером с мою ладонь. Время от времени из рта и глазниц выползали такие же жуки, только размером поменьше.

Меня затошнило. Этот человек, кажется, был мертв уже неделю или около того. Вероятно, он из предыдущей команды расхитителей, а умер, потому что попал в эту ловушку и не смог выбраться. Я, с помощью так и норовившего погаснуть огонька, отыскал батарейку, вставил, включил фонарик — свет появился. Я с облегчением вздохнул, продавец говорил, что фонарь выдержит падение больше чем с трех метров, и, похоже, не соврал.

Я осмотрелся, но ничего полезного не увидел. Обстановка была удручающе простая: квадратная комната-подвал, каменные стены неправильной формы с многочисленными отверстиями. Это похоже на систему вентиляции, потому что из этих темных дыр, ведущих непонятно куда, время от времени тянуло сильным сквозняком.

Я торопливо осмотрел тело: это был мужчина лет сорока, рана на животе казалась смертельной. Одет он был в камуфляж, из выпирающего кармана я достал кошелек, внутри которого лежало немного денег и билет камеры хранения на вокзале, на пряжке ремня я обнаружил выпуклый оттиск, на котором выбиты цифры — 02200059. Больше никаких вещей, которые могли бы определить его личность, не нашлось.

Бумажник я убрал в карман, надеясь изучить его, когда сам выберусь.

Архитектурный стиль этого места напоминал древние гробницы династии Западная Чжоу[65], в которых часто встречались секретные выходы наружу. Маловероятно, что сбежать из гробницы пытались те, кто попал сюда позднее. Скорее всего, это запасной выход, сделанный мастерами, создававшими гробницу. Дорога наружу!

В древние времена, особенно в период Сражающихся царств, все строители гробниц аристократов оставались там навечно. Их либо травили, принося в жертву, либо заживо хоронили вместе с хозяином. Однако многие мастера были не столь наивны, чтобы добровольно становиться жертвой. Они заранее создавали секретные проходы, чтобы потом потихоньку выбраться. В свете фонаря я увидел очень узкую дверь с одной стороны стены, которая располагалась довольно высоко над полом. Снизу к ней шла деревянная лестница, но она была слишком ветхая. Я прикинул высоту — допрыгнуть у меня не получится, и в этот момент неожиданно увидел высунувшееся из этого прохода лицо.

Я был вне себя от радости, когда узнал его:

— Паньцзы! Это я!

Он заметил меня, но, вместо того, чтобы обрадоваться, чуть не свалился вниз, а выражение лица у него было такое, словно он увидел нечто ужасающее.

Пока я удивлялся, Паньцзы вдруг вынул обрез и навел ствол на меня. Я зло глянул на него, он что, считает, что я стал цзунцзы? Я сейчас сдохну просто так, ни за что! И я закричал:

— Это я, Паньцзы! Какого хрена ты делаешь?

Но Паньцзы словно не слышал меня: раздался грохот. Звук выстрела в этой яме отозвался ошеломляющим эхом, пуля просвистела мимо уха, чуть не задев его. Не знаю, куда она попала, но мне в затылок плеснуло чем-то вонючим. Я резко обернулся и увидел большого жука-трупоеда, размазанного пулей по стене. Еще несколько слабо шевелились, подыхая. Однако те, что еще были живы, забрались на потолок надо мной и мельтешили всего в десятке сантиметров от моей головы.

Только я решил отойти от них на пару шагов подальше, как вдруг два жука, сидевшие на стене, взлетели, будто выпущенные пружиной, и когда они уже были почти у моего лица, снова еще два раза громыхнули выстрелы — и насекомые взорвались прямо в воздухе, окатив меня мерзкой жижей. В этот момент Паньцзы заорал:

— У меня сейчас кончатся патроны, ты долго там, блядь, будешь тупить? Бегом сюда!

С Паньцзы в качестве защитника я был совершенно спокоен — просто повернулся и побежал к выходу. Он снова выстрелил, разорвало еще одного жука. К этому моменту я был уже у стены с дверью. Оставалось только запрыгнуть и схватить его протянутую руку. К счастью, каменная кладка была очень грубой, с множеством впадин, куда можно было поставить ногу. Паньцзы вытянул меня наружу, но прежде, чем я встал на ноги, он просунул ствол обреза у меня между ног и снова выстрелил. Отскочившая гильза больно ударила в пах, и я завопил, чуть не теряя сознание:

— Чтоб тебя! Ты меня кастрировать хочешь?

Паньцзы выругался:

— Блядь, между хером и жизнью, по-моему, жизнь важнее!

Я вспомнил о своем фонаре: в руках его не было. Я обернулся, и оказалось, что он валяется внизу, освещая копошащуюся прорву жуков. Сверху они были похожи на шевелящийся зеленоватый ковер. Откуда их столько повылезло? Я спросил у Паньцзы:

— Сколько у тебя патронов?

Он вынул из кармана один и горько улыбнулся:

— Еще есть последний патрон для себя.

Не успел он закончить фразу, как один жук уже взбежал по стене, остановился напротив нас и запищал.

В конце концов, Паньцзы был солдатом и умел находить выход из любой ситуации. Он перехватил обрез за ствол, используя деревянный приклад в качестве молотка, сбивая жуков и отбрасывая их ногой в сторону. Но это решение не решало проблему, потому что трупоедов было слишком много. Мы отчаянно били и отбрасывали их, но мерзкие насекомые все ползли и ползли, некоторые уже забрались на нас и вцеплялись своими зазубренными лапами в кожу.

— Надо уходить, — сказал я. — С таким количеством нам вдвоем не справиться.

Он спросил куда бежать, в ответ я показал за спину на проход:

— Там, сзади, точно есть выход, этот подземный ход скорее всего использовали древние строители гробницы, чтобы спастись. Надо только бежать по нему и выберемся.

Паньцзы выругался:

— Надо же, умник какой нашелся! Думаешь, все, что написано в книгах — правильно? Я пришел оттуда. Говорю — это чертов лабиринт, по которому я блуждал, пока сюда не добрался. Думал, что выход за этой дверью. А теперь я не знаю, куда идти.

Я был удивлен, не мог же я ошибиться! Но сейчас некогда было рассуждать, жуков становилось все больше и больше. Я крикнул:

— Лучше снова блуждать там, чем кормить собой этих тварей здесь!

В это время раздался звук осыпающейся кладки, и кто-то свалился из секретной двери наверху, так же, как я раньше. Это неожиданное падение испугало трупоедов и они отступили, а человек, матерясь, встал:

— Моя задница! Твою мать, что это за двери, которые открываются вниз, — он посветил фонариком вокруг и закричал: — Что за херня! Какого черта тут так много жуков!

Я присмотрелся, а мир, и правда, тесен. Это разве не тот жуликоватый искатель сокровищ, который недавно перепугал нас в камере с семизвездными гробами?

Несколько трупоедов стремительно окружили его. Этот человек был крут — он пользовался фонариком как молотком, один удар — один жук. Но это было бесполезно: они уже карабкались по его спине, он заорал, как хряк на бойне, завел руку назад и попытался сорвать их с себя. В этот момент Паньцзы достал все запалы, которые у него оставались, поджег их и спрыгнул вниз, я даже не успел остановить его.

Он кувырком преодолел небольшое расстояние до расхитителя и встал рядом с ним. Жуки испугались огня и отступили. Но долго это продолжаться не могло: запалы и так горят недолго, а резкие движения Паньцзы только ускорили горение. Он крикнул мне:

— У тебя должны быть еще несколько!

И правда, запалы нашлись в кармане. Я опустил голову, собираясь с духом — ну, твою мать, пан или пропал, — и одним рывком, как только что сделал Паньцзы, спрыгнул вниз. К сожалению, тело не было приспособлено к такому — я ткнулся мордой в пол, а несколько запалов вывалились из рук и оказались в самой куче трупоедов. Паньцзы выругался:

— Дебил, смерти моей хочешь?!

Я поспешно вскочил и подбежал к ним с оставшимися запалами в руках. От огня несколько трупоедов загорелись, какое-то время остальные не решались нападать, но по мере того как огонь слабел, кольцо окружения все сжималось. Я судорожно глотнул и подумал: «Похоже нам пиздец».

Глава 14. Молчун

Новоприбывший расхититель заявил:

— Товарищи, похоже, нам суждено часто встречаться. И, кажется, мы все скоро встретимся с товарищем Марксом. Я, Толстяк, ничего не боюсь, но не ожидал, что умру именно так.

На нем был черная спортивная куртка с капюшоном, поэтому в темноте было плохо видно его фигуру. Я присмотрелся: оказалось, он действительно был довольно тучным. Не думал я, что люди такой комплекции могут быть расхитителями гробниц.

Паньцзы выругался:

— Толстяк, ты, твою мать, откуда вывалился? Блядь, я тебя сам грохну!

Я смотрел, как огонь запалов слабеет, и сдавленным от волнения голосом сказал:

— Вы быстрее придумывайте как выбраться, иначе неважно кто там и кого грохнет, все равно пользу получат жуки!

Паньцзы огляделся, передал обрез Толстяку, а мне оставшиеся запалы и сказал:

— Надо было с самого начала поджечь одежду, а потом уже использовать запалы. Их огонь слишком слаб и горят они не долго. Сделаем так: я считаю до трех и ухожу в противоположную сторону, чтобы отвлечь жуков. А вы изо всех сил бежите к стене и помогаете друг другу забраться. Времени вам должно хватить всем. Я двигаюсь быстрее, потому побегу сразу, как вы заберетесь. Времени терять нельзя!

Прежде чем я возразил, Паньцзы резко прыгнул в сторону и оказался в самой гуще жуков. Те сразу активно зашевелились и потекли рекой в его сторону, а перед нами действительно расчистился путь. Я пытался броситься следом, чтобы помочь ему, но Толстяк перехватил меня и приказал:

Он протащил меня за собой несколько шагов, подсадил, и я, опираясь на его плечи, забрался наверх, потом протянул руку и помог ему.

Я посмотрел вниз. По всему телу Паньцзы ползали трупоеды, от боли он уже катался по земле. Я почти плакал, а Толстяк кричал:

— Давай наверх, всего пара шагов! Быстрей!

Но Паньцзы не мог этого сделать. Возможно, он нашел бы силы, будь жуков поменьше, но они забрались даже ему в рот. Он несколько раз пытался встать, но эти трупоеды всей своей массой опрокидывали его на землю. Я не ожидал, что эти насекомые будут такими агрессивными. В конце концов Паньцзы свернулся калачиком, чтобы жуки не атаковали наиболее уязвимые части тела — и только беспомощно смотрел, как мы кричим сверху, а в ответ, словно в агонии, постоянно мотал головой.

Его лицо было полностью покрыто жуками. Я увидел, как он вытянул руку вперед и жестом показал, как спускает курок. Его рука была искусана. Я понял: он хотел, чтобы мы его убили.

Толстяк не мог смотреть вниз, стиснул зубы и крикнул:

— Брат, прости, если чем тебя обидел!

В этот момент сверху снова раздался звук механизма секретной двери, и еще один человек спрыгнул сверху. Именно спрыгнул, а не упал. Он приземлился на обе ноги, а часть веса перенес на вытянутую руку, которой оперся о землю — и резко выдохнул. Жуки сначала замерли, а потом вдруг, словно обезумев, заметались вокруг будто слепые, изо всех сил пытаясь оказаться подальше от этого человека. Эти насекомые своим появлением напоминали стремительный морской прилив, а сейчас они отступили, как вода во время отлива, и растворились в темноте отверстий в стене.

Я присмотрелся и невольно обрадовался, это же Молчун! Толстяк также удивленно вскричал:

— Боже, этот парень все еще жив!

Однако я, присмотревшись по-внимательнее, обнаружил, что не все так ладно: одежда его была полностью разорвана, все тело в крови. Похоже, он получил серьезные травмы. И тут Молчун заметил лежащего на земле и дышащего на ладан Паньцзы. Быстро одним рывком закинул его себе на спину, а мы, увидев шанс на спасение, тут же протянули руки вниз, один ухватил Паньцзы, второй — Молчуна, и вытащили их наверх.

Жизнь действительно полна чудес. Только что мы были в шаге от смерти — и выжили в, казалось бы, безвыходной ситуации. Мы хотели осмотреть раны Паньцзы, но Молчун отмахнулся и сказал:

— Быстрее, уходим. Он догоняет.

Я не уловил смысла в его словах, а вот Толстяк, кажется, понял — он вскочил, осторожно поднял Паньцзы себе на спину. Я взял фонари и пошел впереди, освещая дорогу: мы вчетвером быстро уходили вглубь каменного коридора.

Я не знаю, сколько времени мы бежали. Когда я перестал считать повороты и развилки, Молчун остановил Толстяка и сказал:

— Хватит. Коридоры здесь запутанные, он так быстро нас не догонит.

Мы остановились. Я чувствовал, что пот ручьями течет по спинам, но поспешил спросить, о чем именно он говорит. Молчун вздохнул и не ответил, просто уложил Паньцзы на землю, и я решил, что это правильно — сейчас главное узнать в каком он состоянии, вопросы потом.

Паньцзы в этот раз действительно был ранен очень серьезно, почти все тело было покрыто ранами – если мы его перевяжем, и у нас даже хватит на это бинтов, то он будет напоминать мумию. К счастью, большая часть ранений была не глубокой, но вот на шее и животе было несколько таких, которые чуть не стали причиной смерти. Похоже, жуки отлично умели атаковать человека в уязвимые места. Я вспомнил — у того трупа, на чью руку я недавно наткнулся, живот тоже был чудовищно изгрызен.

Молчун положил руку на живот Паньцзы, вытащил из-за пояса свой черно-золотой клинок и сказал:

— Придержите его.

Меня накрыло нехорошее предчувствие, и я поспешил спросить:

— Что ты собираешься делать?

Он уставился на живот Паньцзы: так мясник смотрит на свою жертву. Потом двумя своими странными пальцами слегка сжал края большой раны и объяснил:

— Жук пролез в живот.

— Не может быть, — я подозрительно посмотрел на него, а затем на Толстяка. А Толстяк уже придавил ноги Паньцзы и заявил:

— Если сравнивать ваши успехи, то ему я верю немножко больше.

Мне только и оставалось, что придавить Паньцзы руки. Молчун одним движением клинка расширил рану на животе, затем быстро погрузил пальцы внутрь, нащупал, зацепил, и выдернул сине-зеленого трупоеда. Все это было проделано невероятно быстро, но Паньцзы продолжал дергаться и извиваться от боли. Он был настолько силен, что я с трудом удерживал его.

— Этот задохнулся у него в животе, — Молчун отбросил жука. — Рана слишком глубокая. Если не продезинфицировать, может быть заражение, что совсем неприятно.

Толстяк вынул из обреза последний патрон и сказал:

— Мы должны извлекать уроки из передового опыта американского народа и использовать этот великолепный патрон по назначению там, где он действительно нужен. Мы его распотрошим и прижжем рану порохом.

Паньцзы схватил Толстяка за ногу и выругался сквозь зубы:

— У меня же не огнестрельное ранение! Ты, блядь, хочешь… Ты чем думаешь? Хочешь мне кишки спалить? — Он достал из кармана штанов связку бинтов. На них были пятна крови, наверно снял с раненой головы, когда кровь остановилась. — Хорошо, что не выбросил, — сказал он и попросил, — просто перевяжите меня. Покрепче перевяжите — и все. Рана-то пустяковая.

Толстяк сказал:

— Личный героизм нынче не в моде, товарищ. Видел я твои кишки, не пойму, чего ты так за них держишься.

Но мы с Молчуном прервали спор:

— Не дури. Если неправильно порох подожжешь, действительно все внутренние органы спалишь — и тогда прямой путь на тот свет. Давай для начала просто закроем рану.

Толстяк подумал — и согласился. Мы поспешно перевязали Паньцзы, затем оторвали полос от моей одежды и намотали сверху, вторым слоем. Паньцзы было так больно, что он чуть не потерял сознание. Задыхаясь, он облокотился о стену, а я не мог сдержать волнения: если бы я не уронил запалы, он, возможно, не пострадал бы так.

В это время я кое-что вспомнил, обернулся к Толстяку и спросил:

— Кстати, а ты кто, черт возьми?

И только Толстяк решил ответить, как Молчун сделал жест замолчать. В тишине я сразу же услышал какой-то хрустящий звук, от которого волосы встали дыбом, раздавался он с той стороны, откуда мы пришли.

Глава 15. Фу![66]

Толстяк поднял обрез, зарядив его последним патроном, и резко поднял кулак, предлагая Молчуну вступить в бой с тем, что приближалось из темноты. Но Молчун отмахнулся, не соглашаясь, потом сделал нам знак заткнуться, сам одной рукой зажал рот Паньцзы, а второй рукой выключил фонарь.

Мы тут же провалились в абсолютный мрак, вокруг, кроме пугающего хруста, слышно было только стук моего колотящегося сердца. Все мое внимание было сосредоточено на голосе существа, которое медленно приближалось. В воздухе распространялся странный запах, похожий на вонь несвежей рыбы.

От страха я почти задыхался. Слушая голос, который становился все громче, ближе и отчетливее, я чувствовал себя заключенным, ожидающим смерти. И вдруг, в какой-то момент, звук пропал! Меня затрясло, неужели он нашел нас?

Прошло целых пять или шесть минут, когда очень мрачный, но отчетливый хрустящий звук вдруг раздался прямо около нас. Боже мой, оно было прямо возле моего уха! Волосы у меня на голове встали дыбом, я отчаянно зажал рот рукой, чтобы не закричать, пропитал почти всю одежду.

Эти несколько минут были ужасными и мучительными. В голове моей было пусто настолько, что я не мог сказать, жив я или мертв. Спустя полминуты звук, наконец, начал удаляться. Я мысленно выдохнул, боясь спугнуть свой шанс на жизнь. И вдруг: «Фу!» — это прозвучало, словно грохот, какой-то ублюдок в этот момент перднул.

Хруст сразу пропал. Кто-то включил фонарь, и в его свете я увидел огромное странное лицо, почти вплотную приблизившееся к моему носу. Два глаза без зрачков смотрели прямо мне в глаза. Я был так напуган, что непроизвольно сделал несколько шагов назад. И в это время услышал крик Молчуна:

Толстяк, хоть и выглядел неуклюжим, оказался очень проворным — он тут же кувыркнулся по земле, уходя от твари, взвалил Паньцзы себе на спину, и рванул наутек. Я бежал следом, ругаясь:

— Толстяк, это же ты перднул?!

Толстяк покраснел:

— Ебать! Ты своими глазами видел, чтобы Толстяк пердел?

Я был по-настоящему раздражен:

— Слушай, твою мать, ты — это какое-то ходячее проклятье!

Вместо ответа я услышал, как Толстяк впереди заорал:

— А-а-а-а...

Я опешил, и уже хотел поинтересоваться, чего это он, как сам провалился в пустоту и тоже заорал. Фонаря у меня в руках не было — я не успел его поднять и несколько поворотов мы пробежали в темноте, не видя почти ничего. А сейчас дорога под моими ногами пропала, и в темноте нельзя было понять, сколько мне падать — было ощущение, что я лечу в бездонную пропасть.

Но это чувство быстро сменилось сильной болью в ушибленной заднице, от такого приземления у меня искры посыпались из глаз, а потом появился свет. Это Толстяк включил свой фонарь. Я увидел еще одну простенькую каменную комнату, вроде той, в которой мы совсем недавно столкнулись с жуками. Комната была очень похожа, но другого размера. Однако, Толстяк, нервничая, разницы не заметил и завопил:

— Эта дорога была ловушкой? Разве не здесь нас только что чуть не сожрали жуки?

Я подумал, что Молчун здесь, поэтому хотя бы жуков можно не бояться. Обернулся — ебать, он, оказывается, исчез! Неужели мы разбежались с ним в разные стороны? Я попытался восстановить события ближайшего прошлого в памяти и понял, что в этом хаосе даже не заметил, шел ли Молчун за мной следом. Я подумал еще и понял, что не знаю, что это была за тварь, но вряд ли мы могли так легко от нее убежать, а значит, это он помог нам и прикрыл. Я даже не знаю, что сейчас с ним.

Чем больше я об этом думал, тем хуже мне становилось. Похоже, мы все здесь умрем. Толстяк обстоятельно осмотрелся, затем уложил Паньцзы в углу, сел, потер ушибленную задницу и изрек:

— Ладно. Хочу спросить тебя кое о чем. Вы, ребята, тоже пришли сюда за Призрачной печатью?

Я был озадачен:

— Неужели эта штука существует на самом деле?

Толстяк внимательно прислушался, но, казалось, нас никто больше не преследовал. Тогда он продолжил шепотом:

— Это как так? Вы решились спуститься в гробницу, ничего о ней не зная? Ты вообще знаешь, кто такой ван Лу Шан, и чем он занимался?

Мне показалось, что сейчас самое время вытянуть информацию из нового знакомого, потому я решил поддержать разговор:

— Лу Шан — опытный военачальник, возможно, из аристократии средних рангов. Слухи ходили, что он мог вызывать армию Ночи.

— Брехня! — Толстяк посмотрел на меня с легким презрением. — Точно говорю тебе, что этот так называемый ван Лу Шан и его воины Ночи — на самом деле несусветная чушь. Тайна, скрытая в этой гробнице, куда серьезнее. И, если я тебе не намекну, ты можешь сломать себе голову, но не догадаешься, что это.

Глава 16. Маленькая рука

За годы торговли антиквариатом и альбомами с оттисками я встречался с разными людьми, эта профессия постоянно проверяет твою проницательность — нужно одновременно уметь распознать и вещь, и человека. Я присмотрелся к этому Толстяку, добропорядочным человеком он не был. Если я хотел узнать от такого как он что-то новое, то нужно было не хвалить, а постараться вызвать его раздражение. Поэтому я притворился, что не верю ему, и сказал:

— Ну да, будто ты знаешь, о чем говоришь. Если бы ты на самом деле знал все тайны этой гробницы, то не метался бы по ней как безголовая муха.

Толстяка мое замечание задело. Он взял фонарик, направил свет мне в лицо, и сказал:

— Ты, малыш, все еще не веришь мне? Я, Толстяк, действительно готовился больше месяца, прежде чем отправился сюда. Ты знаешь, чем на самом деле занимался ван Лу Шан? А кто такие на самом деле воины Ночи? Или знаешь, как использовалась Призрачная печать? — я промолчал в ответ, и он торжествующе улыбнулся. — Только послушай, как красиво звучит — Властитель Павших воинов, генерал, а на самом деле он такой же, как и мы — расхититель гробниц.

Внезапно я вспомнил, что третий дядя тоже говорил нечто подобное, но я не совсем понял, почему он так решил. А Толстяк продолжал:

— Правда, он был куда круче нас всех вместе взятых. Можно сказать, король расхитителей могил. В одной шелковой книге есть записи, что воины вана Лу Шана обычно отдыхали днем, а ночью делали марш-бросок. Вот так и получалось, что часто целые отряды войска вдруг исчезали, а потом снова неожиданно появлялись в другом месте. Частенько место их внезапного появления оказывалось очередной гробницей. Прямо так и написано было: «кругом могил много порушенных, и, если вы спросите их, то ответ вам будет, то воинство тьмы вышло». Мы — материалисты, труженики пролетарской революции, как мы можем верить в существование какой-то армии Тьмы или Ночи! Они просто раскапывали могилы, стараясь это делать незаметно, ночью. Но если кто-то их обнаруживал, то ван Лу Шан называл своих солдат воинами Ночи, призванными из преисподней. Люди в то время были очень суеверны, вот и передавали из уст в уста легенду о божественном.

Я не очень этому поверил:

— Ты делаешь выводы только на основе собственных предположений. Это нельзя считать объективной информацией.

Толстяк уставился на меня и, обидевшись, сказал:

— Конечно есть и кое-что большее. Самое прямое доказательство — это те самые семь подозрительных гробов. В истории есть записи, что впервые таким способом пользовались расхитители гробниц. Только расхитители понимали: какими бы сложными ни были ловушки, грабителей невозможно остановить. Из-за того, что сами они ограбили бесчисленное множество могил, то прекрасно понимали, что после смерти их может постигнуть такая же судьба, и боялись этого. Кроме одного гроба — гроба хозяина гробницы, остальные шесть смертельно опасны, и неважно, который из этих шести будет открыт, шанс выжить минимальный — там внутри или замаскированный арбалет, или что-нибудь из черной магии. Лишь после династии Сун[67] подобное расположение стало использоваться некоторыми способными и умными людьми. Но все равно, такое устройство гробницы явная черта позорной профессии расхитителя, к тому же обычные люди считают семь гробов в одной гробнице несчастливым предзнаменованием, да и вообще это слишком дорогое удовольствие...

Я понял, что Толстяк только с виду подходит к делу поверхностно и спустя рукава. Даже подумать не мог, что он выдаст мне настолько обширную информацию, и невольно почувствовал к нему уважение. Но мне казалось, что он еще не все рассказал, потому я спросил:

— Как по-твоему, есть способ определить гроб хозяина гробницы?

Толстяк похлопал меня по плечу. Видимо, заметил, что мое отношение к нему изменилось, и был очень горд:

—  Вижу, что ты, мой маленький товарищ, довольно прилежен. Потому буду, подобно Конфуцию, учить тебя, не жалея сил. Найти нужный гроб из семи — задача решаемая. Хотя долгое время существовало правило: если в гробнице находится несколько гробов, следует им поклониться и уйти. Так поступали наши предки. Потому долгое время никто не искал способа определить настоящий гроб от ловушек. Однако не так давно в годы хаоса и смуты многие люди бежали в горы. Они не имели ни еды, ни одежды, у них не было возможности заработать. Им было не до правил. Один из них, отличавшийся острым умом, и придумал способ обойти семизвездные ловушки. С помощью двух монтировок приподнимали один угол гроба, сверлили в днище небольшое отверстие. Потом просовывали туда железный крюк и вытаскивали наружу все, что удавалось зацепить. Так можно было приблизительно определить, что именно находится внутри.

Я невольно вздохнул: эта битва умов между создателями и расхитителями гробниц достойна книги. Толстяк неожиданно наклонился ко мне и с загадочным видом сказал:

— Но я думаю, что в этой гробнице все гробы — подделки. Да-да, боюсь, что гроб вана Лу Шана — тоже подделка.

Он посветил в каменный проход, откуда мы только что свалились, чтобы убедиться в отсутствии опасности. А затем продолжил:

— Сразу я тоже этого не понял, но когда я попал в этот каменный лабиринт, то обнаружил, что он является гробницей Западной Чжоу.

Я был ошеломлен:

— Разве это не секретный проход, вырытый мастерами, создавшими гробницу?

В это время Паньцзы выругался в углу:

— Я с самого начала говорил, что это не может быть секретным проходом для отступления. Где вы видели дураков, которые пусть к спасению строят в виде лабиринта? Кому это надо?

Я растерялся, какая-то мысль мелькнула в голове, но я не смог за нее ухватиться:

— Но как Лу Шан мог построить свою гробницу над чужой? Разве законы фэн-шуй не говорят, что в таком случае он окажется последним в своем роду?

Толстяк прищурился, почесал подбородок и сказал:

— Ты же тоже расхититель могил и естественно знаешь принципы фэн-шуй. И, как и любой здравомыслящий человек, должен относиться к ним с некоторой долей пренебрежения. Древние строили гробницы по фэн-шуй — надо знать правила, чтобы ориентироваться, но другого практического применения этой науки я не вижу. Фэн-шуй — своего рода собрание древних практических и мистических знаний, в том числе, и о загробной жизни. Но для нас, социалистической молодежи, эта наука не должна иметь значения, — он гордо похлопал себя по груди. — Более того, мастера фэн-шуй упоминали и о захоронениях в чужих могилах, вроде бы это называется… как же это называется… а! «Логово скрытого Дракона»[68]. Звучит, конечно, легкомысленно, но суть в другом. Если все правильно рассчитать и спроектировать в соответствии с законами нумерологии и фэн-шуя, то двойное захоронение вполне возможно. А значит, гроб вана Лу Шан может быть спрятан в гробнице Западной Чжоу. Уверен, я не могу ошибаться!

Услышав его слова, Паньцзы фыркнул и засмеялся:

— Как такой баран как ты может что-то понимать в фэн-шуе?

Толстяк был в ярости:

— Это я не понимаю?… Если не понимаю, то откуда я столько знаю?

Паньцзы рассмеялся, но от смеха ему стало больно, и он невольно схватился рукой за живот:

— Ничего особенного ты не знаешь. Я не могу сказать, прочитал ты где-то или сам выдумал этот лютый бред. Но если ты действительно разбираешься в законах фэн-шуй, может, вытащишь нас из этого лабиринта? А то я со всеми моими познаниями сделал семь или восемь кругов, но выхода так и не нашел.

Услышав, о чем говорит Паньцзы, я сразу вспомнил кое-что:

— Кстати, ты понимаешь, что, когда вы меня бросили одного, а сами удрали, то почти до смерти меня перепугали? А как насчет третьего дяди, он куда делся?

Паньцзы с трудом приподнялся и сказал:

— Я не очень хорошо понимаю, что произошло. Сначала Братец погнался за этим… Толстяком. И, хотя третий господин просил меня остаться, я подумал, что если уж этот парень занервничал, то у него точно есть для этого важные причины. Я тебе еще кое-что не сказал. В общем, я думаю, он следует за нами не просто так, и я не очень ему верю. Потому и ослушался третьего господина, — Паньцзы нахмурился, словно припоминая дальнейшие события, и озадаченно продолжил. — Я шел за ним несколько минут и вдруг заметил что-то впереди на дороге к гробнице. Но когда направил свет в ту сторону, все исчезло. А неизвестность меня нервирует. Подошел посмотреть и тут увидел в каменной щели как будто застрявшую человеческую руку, только пальцы торчали наружу.

Толстяк опешил, его губы дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но он не издал ни звука.

Паньцзы продолжал вспоминать все подробности:

— Тогда я подошел поближе. Ты понимаешь, я — человек, который не может контролировать собственное любопытство: если будет интерес, я даже дерьмо попробую. Но сейчас мне жутко вспоминать. Я просто не ожидал, что эта хрень, похожая на руку, внезапно выскочит и вцепится мне в горло. Сильная, зараза, чуть не задушила меня. В первую секунду, признаюсь, я растерялся. К счастью, нащупал в кармане нож. Я все пальцы себе искромсал, пытаясь по кускам разрезать эту руку. Она была совсем тоненькая, запястье чуть толще моего пальца. Откуда такая сила — непонятно. В конце концов мне удалось сделать на ней длинный продольный разрез, рука отцепилась от меня и втянулась в щель, откуда вылезла, — Паньцзы неосознанно потер шею. — Я, блин, решил, что за этой стеночкой обязательно должно быть что-то интересное и решил ее обследовать — постучал слева, попинал справа и вдруг… Я понятия не имею, что я нажал! Просто, блядь, вдруг целиком провалился вниз! — он похлопал по стене. — Что было после, вы знаете — я упал в похожую на эту каменную комнату, потом нашел каменный проход. К счастью, я все еще в отличной физической форме, потому довольно быстро забрался наверх. Иначе не знаю, встретил бы я младшего третьего господина.

— Значит, ты не знаешь, где третий дядя и Здоровяк Куи? — вздохнул я. Паньцзы, по-видимому, только сейчас понял, что его спутники пропали, и выглядел теперь очень обеспокоенно. Я повернулся к Толстяку:

— Эй, а как ты сюда вниз попал? Скажи честно, это ты раздразнил эту чертову тварь?

Толстяк обиделся:

— Не говори так, я невиннее, чем Су Сан[69]. Когда я прибежал в камеру с саркофагом, там уже был какой-то старик, понятия не имею, откуда он взялся — он, видимо, и выпустил монстра. Ваш младший брат, когда увидел это, сказал «Пиздец», развернулся и убежал. Я, конечно, мог бы сразиться с монстром. Но, по моим оценкам, шансов на победу у меня маловато. А ведь мне еще надо поддерживать огонь революции, и задачи, данные мне партией, еще не выполнены, мне рано еще умирать. Потому я развернулся и побежал за ним. Пробежав немного, я чуть не врезался в него: он крикнул, чтобы я оставался стоять, где стою. Я все еще не понимал что происходит, а он пнул стену, и я сразу полетел вниз. Я-то решил, что он хочет вот так спасти меня, и даже не думал, что внизу будет так много жуков, блядь, — договорив, он осмотрелся вокруг, будто боялся, что жуки снова приползут и сожрут его.

Паньцзы бросил на меня взгляд и сказал:

— Вот видишь, похоже, Братец хорошо знает гробницу. Это вызывает вопросы.

Я все время считал, что Молчун человек неплохой, и только из-за того, что он был рядом, я чувствовал себя в безопасности. Но, слушая Паньцзы, не мог не согласиться, что этот парень, похоже, слишком хорошо и много знал об этой гробнице, словно бывал тут уже не раз. Это заставило меня усомниться в нем.

В сумке Толстяка, которую я все еще таскал с собой, было несколько галет. Я вспомнил о них, потому что сообразил, что давно ничего не ел. Я разделил их поровну, но Паньцзы отказался от большой доли. Сказал, что раз уж кишки уже продырявлены, то, если съесть много, все вывалится наружу, и лучше уж он нам оставит поесть, потому как неизвестно, когда мы отсюда выберемся. Толстяк, уплетавший галеты за обе щеки, услышав его слова, застеснялся и стал жевать не так приметно и выразительно. Я пересказал им с чем сам столкнулся. Напряжение начало по чуть-чуть отпускать.

Некоторое время мы молчали, а потом заговорили о деле. Толстяк сказал, что так сидеть — не вариант, мы должны пойти по лабиринту, чтобы попытать счастья. Паньцзы думал так же, поэтому мы решили отдохнуть и отправиться в путь.

Я задремал. Внезапно в полудреме заметил как Толстяк, глядя на меня, шевелит бровями и пучит глаза. Я решил, что он слишком уж бестолковый, это ведь отдает легкой шизофренией — ну кто наденет посреди древней гробницы себе на голову глиняный кувшин, чтобы пугать других? У такого человека или слишком много храбрости, или слишком мало мозгов. У нас здесь сейчас один тяжелораненый, все трое не знают куда идти, и в такой обстановке он еще расположен корчить мне рожи. Если бы у меня еще были силы, точно двинул бы ему в морду.

Но в этот момент я увидел, что Паньцзы тоже таращит глаза и двигает бровями, и подумал — да ну на хер, этот придурок что, заразный? И тут понял, что они вдвоем, без остановки, хлопают себя по левому плечу, губы у обоих шевелятся, как будто они все время повторяют «Рука, рука...». Я четко видел капельки пота на их лицах, удивился и посмотрел на свои руки — с ними ничего странного не происходило. Я подумал, что может у меня что-то с плечом, повернул голову и вдруг заметил, что прямо сейчас у меня на плече сидит маленькая зеленая рука.

Глава 17. Узкий проход

Эта рука была очень маленькой: пять пальцев одинаковой длины, кисть очень тонкая, точно как описал Паньцзы — натуральный кошмар. Толстяк все время жестикулировал мне, показывая, чтобы я не двигался. Но я не очень-то и боялся: если человек постоянно сталкивается с чем-то неожиданным, то постепенно становится хладнокровнее.  У меня скорее было ощущение, что это чья-то злая шутка. Вдруг мне все это надоело, и на самом деле захотелось схватить эту руку и просто отгрызть от нее кусок.

Конечно, разум все-таки заставил меня остаться на месте и не двигаться. Толстяк обрезом Паньцзы попытался столкнуть руку с моего плеча, но только он протянул ружье, как рука, словно змея, обвилась вокруг ствола, и потянула его на себя. Толстяк уступать не собирался, и, активно двигая задом, сопротивлялся.

Я поспешил на помощь. Хотя Толстяк был достаточно силен, но и с моей помощью мы смогли свести противостояние с этой тонюсенькой рукой разве что вничью. Увидев, что мы не справляемся, Паньцзы бросил Толстяку нож, тот выругался, отчаянно отмахнулся им, срезая с ручонки кусок кожи. Пальцы резко отпустили обрез и рука метнулась в темноту — ее извилистые движения окончательно убедили меня, что мы имеем дело со змеей. По инерции мы не смогли устоять и рухнули на землю.

Толстяк, жирная свинья, вскочил прыжком прямо из положения лежа и рванул следом. Оказалось, что щель, куда скрылась рука-змея, была довольно глубокой. Но протиснуться следом Толстяк не смог: хоть внутри и было просторно, но сам вход в этот проем оказался слишком узкий. Он расстроенно махнул рукой и с яростью стал разбивать кирпичи кулаками. Каменная стена, которая выглядела очень прочной, ломалась неожиданно легко. Толстяк поспешно сказал:

— Смотрите, здесь большой проход!

Мы склонились к проему, Толстяк осветил помещение фонарем: внутри был словно другой мир. Темный и мрачный проход вел непонятно куда, а в стенах обнаружилось множество маленьких отверстий. Видимо, через них трупоеды могли так внезапно появляться и исчезать.

Паньцзы коснулся стены и с удивлением сказал:

— Такое ощущение, что руками копали. Может, это трупоеды проходы сделали?

— Говоришь, там внутри жуки? — Толстяк собирался пролезть в проход и посмотреть, но, когда Паньцзы упомянул трупоедов, заколебался. Паньцзы прошептал:

— Не надо бояться. Когда Братишка лечил меня, я вымазал свою руку в его крови, смотри, — он показал пятно крови на руке. — Вы слюной размажьте тоже немного по своим лицам, уверен, что это сработает!

Я не удержался от смеха:

— Твою мать, ну ты и гнусный тип. А ведь он спасал тебе жизнь!

Паньцзы смущенно улыбнулся и сказал:

— Я и сам тогда не понял зачем, просто увидел его кровь, капнувшую на землю, и, в общем, решил чего ей зря пропадать.

Толстяк не мог понять, о чем мы говорим, и переспросил:

— Это как? Кровь этого парнишки что, такая чудесная?

Мы оба покивали и рассказали о происшествии в пещере с мертвецами. Толстяк сразу же очень заинтересовался этой кровью и восхищенно заявил:

— С таким средством я мог бы грабить могилы еще долго и стать уважаемым расхитителем.Твою мать, кто бы ни захотел погасить свечу моей жизни, уж я-то заставил бы стоять его на коленях до гробовой доски, — говоря это, он смотрел так, словно хотел вырвать кусок кожи, испачканной кровью Молчуна, с руки Паньцзы.

— Я не знаю, куда ведет этот проход и зачем его вырыли, — обратился ко мне Паньцзы. — Но раз уж мы не можем найти выход из этого каменного лабиринта, я думаю, что это шанс. Может, войдем туда и посмотрим?

Я заглянул в отверстие — из темноты тянуло сквозняком, протиснуться туда можно было только по одному, — я почувствовал, как волосы встают дыбом от страха. Идти туда было нельзя, но если ничего не пытаться делать, тогда остается только сидеть и ждать смерти, поэтому я кивнул, соглашаясь. Толстяк снял ремень, привязал его к ноге и сказал Паньцзы:

— Ты — держишься крепко за ремень, я — впереди прокладываю дорогу.

Не сказав больше ни слова, он согнулся и первым полез в проход, потом, держась за ремень, вошел Паньцзы. Я посмотрел, как они теряются во мраке, сглотнул, и, молясь всем богам, с трепетом в сердце тоже пошел в темноту.

Толстяк впереди полз очень медленно, в некоторых местах он едва мог протиснуться. Частенько ему приходилось втягивать живот и подбирать задницу, чтобы пройти дальше. Паньцзы шел впритык к нему, постоянно натыкаясь на огромный зад. В конце концов он решил предупредить:

— Смотри, воздух не испорти!

Толстяк впереди дышал с трудом, и сил на ответ у него не было. Если такой болтун, как он, не ответил на насмешку, значит, ему действительно тяжело. Мне казалось, что мы похожи на трех уставших земляных червяков. Не знаю, как долго я полз. Вдруг Толстяк сдавленно крикнул:

— Есть свет! — и пополз быстрее. Видимо, рванув вперед, задел рану Паньцзы, тот застонал от боли. Толстяк полз очень быстро. Так быстро двигаться в узком проходе при его комплекции, это было похоже на чудо. Свет впереди становился все ярче. Я уже начинал верить, что нам, наконец, повезло. Неужели этот маленький лаз ведет наружу?

Наконец, Толстяк первым выбрался из лаза, и только он вылез, я услышал его испуганный возглас:

— Я ебу! Ну и что это за место?

Глава 18. Большое дерево

Я осторожно выбрался из прохода. Снаружи был только небольшой выступ, на котором я мог стоять, а затем был обрыв не меньше пятнадцати метров вниз. И очень сильный ветер — пришлось крепко держаться за стену. Я вжался спиной в камень и осмотрелся.

Сложно описать место, представшее моему взору. Это была огромная естественная каменная пещера размером примерно с футбольное поле. В своде образовалась большая трещина, через которую проникал лунный свет, хорошо освещавший все до мельчайших деталей. Я стоял у западной стены, способов подняться или спуститься пока не видел. Но обнаружил, что вся поверхность стен пещеры прямо-таки испещрена дырами, вроде той, из которой мы вылезли. Их были тысячи, разных размеров, словно пещеру обстреляли пушками разного калибра.

Но удивительно было другое. Посреди этой пещеры росло большое дерево, высотой примерно в десять этажей. Ствол был столь велик, что его вряд ли обхватили бы десять человек, а ветви были плотно оплетены бесчисленными, словно провода на электростолбе, толстыми лианами. Эти лианы опутывали все, до чего дотягивались, свисали с веток, переплетаясь и свободно болтаясь в воздухе. Некоторые из них, видимо, оторвались и валялись у подножья дерева. Часть лиан дотягивалась до проходов в стене, они были везде. Даже по краю нашего прохода ползли две плети.

Приглядевшись, я заметил, что внутри кроны, на ветвях еще что-то висит. Поначалу я подумал, что это плоды, но, рассматривая их очертания, решил, что все же это не так. Плети лиан мешали рассмотреть эти предметы, но было заметно, что они странно покачиваются, будто их колышет ветер.

А внизу я заметил каменную лестницу, начинающуюся от небольшого строения, напоминающего алтарь для жертвоприношений, и ведущую под крону дерева. Последняя дюжина ступенек была плохо различима, лестница вела к каменной площадке, на которой возвышалось нефритовое ложе. И на нем, кажется, лежало тело! Расстояние, правда, было очень большим, я едва мог разобрать очертания того, что видел, и не решился определить наверняка.

Толстяк разволновался и закричал:

— Твою мать, я все же нашел! Это определенно гробница Западной Чжоу! А на нефритовой платформе должен быть труп вана Лу Шана. Вот же старая сволочь — просто стервятник, сперший гнездо у голубки! Обобрал чужую гробницу, выбросил чужие тела и занял место сам! Сегодня я, Толстяк, пришел, чтобы помочь небесам восстановить справедливость, ибо все, кто не соблюдает профессиональную этику, все расхитители плохо заканчивают! — Толстяк был воодушевлен и не понял, что обругал не только вана Лу Шана, но и себя самого.

Паньцзы не был столь оптимистичен:

— Лучше не лезть туда очертя голову. Этот Властитель Павших воинов, судя по найденным ловушкам — человек не доброй души. Я думаю, здесь должна быть еще одна ловушка. Надеюсь, что мы найдем способ выбраться наружу через трещину в своде.

Я поднял голову, посмотрел на свод пещеры, и потерял дар речи. Даже просто забраться наверх сложно. Но до самой трещины надо было еще проползти какое-то расстояние по каменному своду, вися вниз головой. Мы же не пауки, чтобы по потолку вверх ногами бегать. Я обернулся, чтобы узнать мнение Толстяка. Но его кажется слова Паньцзы никак не заинтересовали. Он уже наполовину свесился вниз и пытался ногами отыскать точку опоры. Я уже знал, как он ловок, потому останавливать не стал. Толстяку удалось спуститься метра на два, он добрался до соседнего прохода в стене и собирался продолжить спуск. Внезапно из прохода появилась рука и схватила его за ногу.

Толстяк вздрогнул от испуга и, чтобы отцепить эту руку, со всего маху пнул ее, но тут из дыры донесся мужской голос:

— Не двигайся!  Еще шаг и тебе хана.

Я сразу же узнал этот голос и позвал:

— Третий дядя, это же ты, правда?

Из соседнего прохода послышался удивленный ответ:

— Племянник, ты, блядь, куда забежал?! Твою мать, я от беспокойства за тебя помру! С тобой все в порядке?

Это действительно был третий дядя, я вздохнул с облегчением и поспешил рассказать вкратце:

— Ничего страшного, но Паньцзы был ранен! А тот, кого ты за ногу поймал — Толстяк!

Я хотел высунуть голову и посмотреть, но нижний проход вдавался в скалу глубже, чем наш, был виден лишь самый край выступа, а на нем лишь половина ног Толстяка. Пришлось сдаться. Но я слышал, как Толстяк возмущался:

— Товарищ, ты не мог бы не хватать меня за ноги?

Третий дядя начал ругаться:

— Откуда тебя принесло на мою голову, Толстяк? Спускайся быстро, ногами куда попало не тычь и с лианой не столкнись.

— С этой что ли? — уточнил Толстяк, протягивая к ближайшей плети носок своего ботинка.

— Нет! — заорал в ужасе третий дядя. Слова еще не отзвучали, когда эта с виду самая обычная лиана вдруг приподнялась как змея на хвосте, и ее конец распахнулся будто цветок. Эта штука, с первого взгляда похожая на руку какого-то демона, возбужденно приподнялась, будто чувствовала, где находится Толстяк. Если Толстяк делал движение, она тоже двигалась за ним — вправо, влево — они были словно индус со змеей. Я вдруг понял, что та чертова рука с пальцами одинаковой длины, которую видели мы с Паньцзы, это вот эта хрень и есть.

Толстяк с легкостью шевелил ногами, дразня ожившую лиану. Мне подумалось, что этот парень столь же отважен, сколь и сумасброден. Неудивительно, что он бегает в гробнице в одиночку, если бы он шел с нами, его точно пришлось бы однажды грохнуть. Пока я думал, третий дядя по-настоящему вспылил и начал ругаться:

— Ты что, себя бессмертным считаешь, идиот? Ты знаешь, что это за хрень? А ну, быстро сюда слезай!

Предупреждение дяди несколько запоздало. Толстяк доигрался: лиана сначала обвила его ногу, а потом резко потянула и чуть не стащила с уступа. Когда возле прохода мы боролись с маленькой рукой, у нас и то не хватало сил перетянуть ее, а тут даже не за что было уцепиться или упереться. Видя, что Толстяк не справляется, я хотел найти хотя бы камень, чтобы швырнуть его в лиану, но стены и уступ были гладкими, как голая лысина, и я не мог ничем помочь. Я с горечью ощутил всю безвыходность ситуации и тут почувствовал, как мои ноги что-то стиснуло. Я посмотрел вниз — о, боги! Другая лиана появилась, словно ниоткуда, и опутала мои ноги. Я пытался найти, за что бы ухватиться, но было уже слишком поздно — огромная сила вытащила меня с уступа, я даже не успел заметить, как оказался висящим в воздухе.

Сначала возникло ощущение невесомости, я не мог ухватиться за что-либо ни руками, ни ногами, а потом меня с силой швырнуло на каменную стену. Это было хуже, чем просто удар. Такое ощущение, что мной просто выстрелили в стену! Казалось, что живого места на мне не осталось, кровь хлынула изо рта. Я почувствовал, как лиана усилила хватку и потянула меня вниз. Я все руки в кровь изодрал, пытаясь хоть за что-то ухватиться. А затем — свободное падение. Внизу пятнадцать метров высоты. Я закрыл глаза, пиздец! Вот теперь я точно труп!

Мой полет привлек внимание еще трех или четырех лиан. Одна из них, самая толстая, обвилась вокруг моей талии, раскрутила петлю со мной, как лассо, в воздухе — и снова проволокла по каменной стене, ободрав до крови затылок. Сколько меня колошматило головой о камень — не знаю, в ушах шумело, голова кружилась. Лианы тащили меня по камням и сучьям, каждый из которых оставлял чувствительную отметину на моем теле. Казалось, я сейчас развалюсь на куски, из глаз искры сыпались, я почти потерял сознание.

Когда я пришел в себя, понял, что уже некоторое время никто меня никуда не тащит. Зато сразу накатило головокружение и сильная тошнота. Я попытался открыть глаза, но не мог разлепить веки, словно их песком засыпали. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Теперь стало понятно, что я оказался подвешенным вниз головой на ветке гигантского дерева как раз над каменной площадкой с нефритовым ложем посередине. Присмотревшись, я с удивлением заметил, что труп там был не один. Рядом с телом, которое я видел, стоя на скале, лежал труп молодой женщины. Тело было покрыто тончайшей прозрачной белой тканью, глаза закрыты, а лицо очень красиво. И никаких признаков гниения или мумифицирования, словно она просто прилегла отдохнуть. На лице лежащего рядом мужчины была бронзовая маска лисы, все тело с ног и до головы было затянуто в доспехи, руки сложены на груди, а в руках — пурпурно-золотая шкатулка.

Я внимательно осмотрел тело в доспехах с ног до головы, чувствуя, что в нем есть что-то странное. И, наконец, понял: труп смотрит на меня! Сквозь прорези в бронзовой лисьей маске я видел холодный взгляд сине-зеленых глаз.

Глава 19. Мертвая девушка

От этого взгляда волосы встали дыбом, я в ответ тоже, не отрываясь, смотрел на него, не понимая, как вообще можно отреагировать в данной ситуации. Я сейчас висел здесь, как связка колбасы, возможности сбежать не было, оставалось только молиться и всеми силами пытаться придумать способ освободиться. Так я провисел еще около пятнадцати минут, но мертвец в доспехах не двигался, глаза его тоже были неподвижны. Я невольно засомневался, не галлюцинации ли у меня. Однако от странных глаз, смотрящих на тебя строго и в упор, не по себе станет даже бессмертным богам. Впрочем, я не собирался бесконечно висеть, разглядывая странный труп, надо было скорее найти выход, потому что висел я уже давно, и кровь начала приливать к голове.

Силы мои были на исходе, я посмотрел вверх и отметил, что состояние мое довольно жалкое: все тело было покрыто синяками, ноги опутаны лианами. А потом я огляделся, и дыхание перехватило от ужаса: куда ни глянь, везде висят вниз головами трупы. И даже не десятки или сотни — думаю, их тут десятки тысяч. И все покачиваются на ветру, напоминая чудовищные колокольчики из костей. Жуть!

Я присмотрелся и заметил, что среди них были как люди, так и животные, большая часть трупов уже высохла, меньшая — чудовищно разложилась, в воздухе стояла тяжелая вонь. А большие и маленькие жуки-трупоеды грызли эти трупы, укрыв их сплошным ковром и копошась, будто мухи. Я невольно порадовался тому, что Паньцзы достал кровь Молчуна, а я намазал ею лицо. Похоже, это сработало. Хотя поступок был мерзким, но уж лучше так, чем без рук и ног.

Тут я вспомнил, что Толстяк, как и я, попался хищной лиане. Я невольно забеспокоился, пытался найти его среди висящих тел, но кругом только трупы и лианы. Я охлопал себя, пытаясь найти что-то полезное, но ничего не было, кроме цифровой камеры. Раздражение закипало во мне от осознания своего бессилия. Вдруг лиана, связывающая мне ноги, ослабла, и я провалился чуть ниже. Решив, что падаю, я торопливо вскинул обе руки, попытавшись защитить голову, но не ожидал, что лиана слегка разжавшись, снова замрет. Я открыл глаза и увидел прямо напротив лицо мертвой девушки. Еще немного вниз — и мы бы с этой мертвой красавицей поцеловались. Представив эту жуткую сцену, я плотнее сжал губы и как мог, втянул голову в плечи. В этот момент я чуть качнулся вбок и увидел короткий меч в ножнах на поясе у мертвеца в доспехах. Я был вне себя от радости:

— Красавица, у меня сейчас вынужденные обстоятельства, я попрошу у твоего приятеля ножик взаймы, он же не возражает, да?

Я начал извиваться, изо всех сил пытаясь дотянуться рукой до клинка, качнувшись пару раз, я вдруг, набрав разгон, смог ухватиться за эфес и с силой потянул его. Никогда не подумал бы, что клинок может сидеть в ножнах так туго — я не только не вытащил его, но и стянул пояс с трупа.

Мне казалось, что мертвец с упреком смотрит на меня, словно спрашивает: «Зачем ты сорвал ремень с моих штанов?». Но для угрызений совести я был слишком занят: зажав ножны между ног, сильно потянул за эфес и вытащил меч. Лезвие холодно блеснуло, я понял, что клинок хорошо сохранился и все еще острый. Сердце подсказывало, что в этот раз боги на моей стороне. Подтянувшись, я срезал лиану одним взмахом меча, думая лишь о том, как мне освободиться. Зато я не подумал о том, куда придется падать, о чем сильно пожалел да было уже слишком поздно — через мгновение я лежал на теле прекрасной покойницы.

К счастью, упав, я ухитрился удержаться на руках и не сильно придавить ее, иначе у этого трупа дерьмо даже из ушей бы потекло. Но инерция падения была достаточной, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Я почувствовал ледяной холод, и от этого холода все волоски на моем теле встали дыбом. Вспомнив старые легенды, я подумал: не высунет ли она сейчас язык, чтобы проткнуть мне горло и высосать все органы[70]. А подумав об этом, я обрадовался тому, что мне повезло, и эта нечисть — женщина, выглядящая очень даже неплохо, если бы тварь была мужчиной, то я бы сдох от омерзения.

Я какое-то время боялся пошевелиться, но язык так и не появился. И я, решив, что, в общем-то, мне повезло столкнуться со здравомыслящим существом, начал медленно поднимать голову, мечтая улизнуть. Я успел только чуть приподнять голову, когда откуда-то повеяло странным ароматом и две женские руки резко легли мне на плечи. Я замер, полностью одеревенев от испуга. В этот момент со стороны лежащего рядом трупа раздался какой-то стук, услышав его, я понял, что все очень плохо, и просто заорал про себя: «Друг, это не я, это твоя жена не отпускает меня, я к ней не приставал, не делай ошибок, а?!».

Повернув голову, я понял, что, оказывается, это упал его пояс, который я только что сдернул. У меня вырвался облегченный вздох. Единственно, я могу быть благодарен, что руки на моих плечах принадлежат мертвой девушке. Будь на ее месте этот монстр по соседству, я бы, наверно, уже обмочился.

На несколько секунд я замер, ожидая очередного подвоха от мертвецов. Но женщина больше не шевелилась, и я решил аккуратно выбираться из ее объятий. Но только я шевельнулся, как ее руки потянулись следом за моей шеей, я подался вперед — она тоже, я назад — она тоже, я набрался решимости и резко дернул головой, решив просто вырваться, а потом кувырком уйти в сторону и тихонько свалить. В результате оказалось, что ее руки держали меня так крепко, что когда я рванулся, то в итоге потянул ее за собой и она села. К тому же от рывка у нее открылся рот, и стало заметно, что там что-то лежит.

Глава 20. Ключ

Я наклонился посмотреть — это было похоже на инкрустированный жемчугом бронзовый ключ, жемчужины были темно-зеленые и явно вставлены не просто так, но я мог сказать, для чего именно. Знаю только, что предки иногда клали в рот покойнику жемчуг, чтобы предотвратить гниение и, если я достану этот ключ, то вполне возможно, что прямо у меня на глазах этот очаровательный тысячелетний труп в один момент превратится в мумию. Учитывая этот ужасный факт, я совсем не хотел рисковать и делать хоть что-то. Но и оставлять ситуацию как есть мне тоже было очень неудобно — не мог же я таскать этот труп на себе всю дорогу.

Я замер в нерешительности, как вдруг услышал приближающийся издалека человеческий крик. Я поднял голову и увидел человека, который с диким воплем врезался подряд в семь или восемь веток, пока лиана тащила его и подвешивала у меня над головой. Это был никто иной, как Толстяк, похоже, он повторил весь мой путь, и пострадал даже больше, чем я, к счастью хоть головой не ударился. Повиснув здесь, он начал ругаться:

— Блядь, вот не думал даже, что эти ебучие ветки и правда такие сильные! — потом он увидел меня и съехидничал: — О! Маленький товарищ решил развлечься с опавшим цветком?[71]

Я не знал плакать мне или смеяться и, не рискуя громко говорить, лишь отмахнулся и громко прошептал:

— Она же мертвая! Лучше помоги мне освободиться от ее рук!

Толстяк хмыкнул, покрутился вокруг своей оси и сказал:

— Тогда ты должен снять меня отсюда!

Я бросил ему клинок, который все еще держал в руке, он поймал, тут же извернулся и перерезал лиану. Сначала я не сообразил, а когда до меня дошло, то времени мне уже не хватило — только я собрался крикнуть, чтобы он подождал, как Толстяк уже с пронзительным воплем упал прямо на труп в доспехах, сшибая с него маску. Я сунулся было посмотреть на лицо владельца освободившего нас меча, но Толстяк обернулся и крикнул:

— Не смотри, это зеленоглазый лис!

К сожалению, крикнул он слишком поздно, я уже увидел лицо под маской. Только мгновение, но в голове моментально зазвенело, руки задрожали, а язык начал заплетаться:

— Где… кто... это вообще человек?

Под маской оказалось жалкое белое лицо. Если присмотреться, то можно было с трудом рассмотреть человеческие черты. Голова трупа была совсем безволосая — ни бровей, ни бороды или усов, — а само лицо до странности острым, а потому до крайней степени уродливым. Глаза — просто две длинных прорези, в которых светились неестественно яркие сине-зеленые огоньки. Остальные черты лица как будто смазаны. Можно сказать, что, на первый взгляд, это лицо похоже на ухмыляющегося лиса с человеческими чертами. Особенно странно выглядели два неподвижных сине-зеленых глаза. По совести говоря, трупы меня никогда не пугали, но на этого я даже не решался прямо посмотреть, он был слишком страшен. А если увидеть это без всякой подготовки, неожиданно, то запросто можно напугаться до смерти. Толстяк тоже чувствовал себя неуютно, он отвернулся и с отвращением произнес:

— Не могу поверить! Ван Лу Шан оказывается вот эта пакость!

— Это точно ван Лу Шан? — спросил я. — Почему он выглядит… как лиса?

Толстяк покосился на тело в доспехах и начал рассказывать:

— Мне рассказывал один мой друг, что таких называют жертвами зеленоглазой лисы.  Очень много лет назад один человек ограбил древнюю могилу неизвестно какой династии. Он вскрыл гроб и обнаружил, что на покойнике лежит зеленоглазая лиса. Лиса — эта вещь с колдовскими свойствами. Это дурной знак, из такой гробницы ничего нельзя забирать вообще. Но тот грабитель был неопытен и, уходя, тайно прихватил нефритовую черепаху. Несколько лет спустя он отошел от дел, вернулся в родные края, женился. Его жена в положенный срок родила, но когда повивальная бабка поднесла ей новорожденного, она вдруг закричала и потеряла сознание. Муж ворвался внутрь и обнаружил, что ребенок родился со странными сине-зелеными глазами. Сначала расхититель гробниц вообще даже не понял, что это пакостит лиса, он решил, что у ребенка просто какая-то странная болезнь. Он возил его по всем врачам, но ребенок не только не поправлялся, а наоборот, все волосы постепенно выпали, лицо все больше становилось похожим на лисье. Только тогда искатель сокровищ начал догадываться, что происходит, поэтому совершил длинное и сложное путешествие, вернулся в ту древнюю гробницу, вернул на место нефритовую черепашку, и с этого момента болезнь ребенка больше не ухудшалась, но лисья морда однако так и не изменилась, — он облизал губы и продолжил: — Но странность жертв зеленоглазой лисы в том, как я слышал, что если посмотришь на них один раз, то можешь заразиться — лицо понемногу будет становиться таким же, как у него. Ты сейчас смотрел на него или нет?

Я хоть и не очень верил ему, но когда услышал, что могу превратиться в такое чудовище, то поневоле вздрогнул и выругался:

— Хватит нести ахинею, стану или не стану — все это будет позже! Ты собираешься мне помогать?

Толстяк, так же как и я, думал, что в такой ситуации много разглагольствовать — это не дело, поэтому он быстро подошел, чтобы помочь мне разжать руки мертвой девушки, аккуратно подергал несколько раз, но они были словно сделаны из железа и не сдвинулись ни на волос. Тогда он изо всех сил потянул их в разные стороны, задыхаясь от усталости, заметил мой нервный взгляд и поспешил успокоить:

— Не волнуйся, у Толстяка всегда найдутся нужные средства и методы. Если это не сработало, то сломаем или отрубим ей руку.

— Нет! — поспешно закричал я. — Если вдруг в ней есть трупный яд, что мы будем делать? Нельзя ни в коем случае. К тому же я очень добрый человек, я не могу смотреть, как кому-то ломают руки.

Толстяк почесал затылок, но ничего больше не придумал и сказал мне:

— Вообще говоря, раз покойница и после смерти подает признаки жизни, значит точно есть что-то, что она хочет сделать всем сердцем, и ты должен вместо нее исполнить ее заветное желание, тогда она отпустит тебя. Лучше подумай, когда она только вцепилась в тебя, ничего особенного не произошло?

Я стал припоминать. Когда я пытался резко сбежать, ее рот открылся, показывая что-то вроде ключа. Это оно? Я очень осторожно приподнял голову мертвой девушки и тихо произнес:

— Не обижайся на меня.

Затем приложил ладони к ее щекам, абрикосовые губы приоткрылись — и я сразу же увидел ключ, инкрустированный темно-зелеными бусинами.

Толстяк удивленно вскрикнул:

— Вот это да! Должно быть, она хотела, чтобы ты вынул ключ. Сам подумай: ротик маленький, держать ключ неудобно.

Я нервно возразил:

— А вдруг она откусит мне пальцы?

У Толстяка лопнуло терпение:

— Посмотри на себя, на тебе живого места нет, одним больше, одним меньше — какая разница. Почему ей нельзя тебя куснуть? Не отгрызет же она всю руку.

Он был прав. Заверив себя, что лишиться пальца или двух не так уж и страшно, я глубоко вдохнул и дрожащей рукой потянулся к ее рту. Я глубоко вдохнул и собрался достать ключ, почти коснулся ее губ, когда услышал в ушах голос:

— Остановись!

Глава 21. Жертва зеленоглазой лисы

Сердце мое ошеломленно дрогнуло, разве это не голос третьего дяди? Разве он все еще не на скале? Почему этот голос звучал так, словно дядя стоит рядом? Я повернул голову, чтобы найти его, но, кроме Толстяка, никого возле меня не было. Удивиться я не успел, потому что голос дяди сказал:

— У тебя на руке сильная кровь, сунешь в рот покойнику и тут же оживишь его. Так что не дури!

Я огляделся в поисках источника звука и в итоге понял, что голос скорее всего звучал из-под нефритовой плиты. Но цвет камня был настолько густой и насыщенный, что нельзя было разглядеть что-то под ней. Поэтому я поспешил уточнить:

— Третий дядя, ты под плитой?

— Я объясню все позже, — отозвался он, — сейчас четко следуй моим указаниям. Пригни голову покойницы, положи большой палец ей на гортань и слегка похлопай по затылку. Помни, ты обязательно должен зажать ей горло, иначе ключ упадет внутрь.

Я согласно угукнул, и, как он и сказал, передавил трупу горло, потом легонько хлопнул, и ключ сразу выпал у нее изо рта. Как только ключ упал на платформу, я почувствовал как разжалась хватка у меня на плечах, обе ее руки опустились, и мертвая девушка повалилась на нефритовое ложе.

Я длинно выдохнул и, наконец, расслабился, но тут снова услышал снизу голос дяди:

— Племянник, Толстяк возле тебя?

Я посмотрел на Толстяка: он уже поднял упавший ключ и внимательно его изучал. Я кивнул и сказал:

Третий дядя внезапно заговорил на диалекте Ханчжоу:

— Посмотри, есть ли у него тень.

Я был удивлен и не понял, что он имел в виду. Однако, машинально бросил взгляд на ноги Толстяка и увидел, что его тень перекрыта тенью от нефритового ложа. Я не мог ее увидеть, не вытянув шею. Есть там тень, или нет? Чувствуя себя немного сбитым с толку, я ответил:

— Мне сейчас плохо видно.

Голос третьего дяди зазвучал так, будто он очень сильно насторожился:

— Слушай меня, я кое-что тебе расскажу. Ты, главное, не бойся. Только что по дороге сюда я видел труп Толстяка. Будь очень осторожен — боюсь, что тот Толстяк, который перед тобой, он не человек.

Я пригляделся к Толстяку: на щеках играл румянец, выражение лица живое, движения весьма активны, — как ни смотри, ну не похож он на нечисть. Неуверенно я переспросил:

— Третий дядя, ты не ошибся?

— Вряд ли, — ответил он,— не мог я все понять неправильно. Тело, которое я видел, вероятно, того, кто пришел с последней группой расхитителей. Тот, кто с тобой, он же убеждал тебя засунуть руку в рот покойницы, верно? Это убило бы тебя!

Я внезапно испугался:

— По-твоему мнению, этот Толстяк передо мной — призрак?

Третий дядя сказал:

— Да, что бы он ни говорил, не верь этому. А теперь постарайся найти что-нибудь рядом, что позволит отогнать злого духа.

В это время Толстяк поднял голову и взглянул на меня. Его глаза показались мне очень странными, как будто он был очень обижен. Хотя я не мог поверить в половину того, что услышал от дяди, но решил последовать его совету. Мои руки нащупали пояс от доспехов, к которому были прикреплены ножны меча. Я знаю, что древние на своих доспехах и оружии часто вырезали защитные заклинания от злых духов.

Хотя иероглифы на поясе были почти совсем стерты, я все равно распознал язык царства Лу. Действительно ли это тело принадлежало вану Лу Шан? А рядом его жена? Мысли мои не мешали внимательно осматривать пояс: хотя большую часть иероглифов было не разобрать, но золотая надпись «Инси баоди[72]» хорошо сохранилась. Заклинание подавления злых духов. Я был вне себя от радости.

В этот момент я вспомнил еще кое о чем и спросил дядю:

— Скажи, как ты нас видишь? Нефритовая плита совсем не прозрачная.

— Не знаю, — ответил третий дядя, — но снизу мне все хорошо видно, как сквозь прозрачное стекло. Когда я подошел, то увидел, что ты собираешься забрать ключ у мертвой женщины. Я просто поспешил тебя остановить. К счастью, ты меня услышал, иначе быть беде.

Меня этот ответ еще больше озадачил. Сердцем чувствовал: что-то не так. Нефритовое ложе очень толстое, да еще два тела вплотную друг к другу. И лунный свет совсем не яркий. Какой бы прозрачной ни была плита, невозможно увидеть, что происходит над телами.

Я снова посмотрел на Толстяка: он все еще внимательно изучал ключ. В этом тоже было что-то странное. Я уже достаточно познакомился с его характером. Даже если он и не понимал ханчжоуского диалекта, на котором я говорю, он все равно давно бы уже перебил нас. Просто невозможно представить, чтобы он вот так долго таращился на зажатый в руке ключ.

Я слез с нефритового ложа и похлопал Толстяка по плечу. Просто хотел проверить его, но не ожидал такой резкой реакции. Он моментально разозлился и заорал:

— Скотина, ты, оказывается, блядь, врал мне!

Он поднял короткий меч и попытался меня ударить. Я перепугался, отскочил назад на несколько шагов, и тоже заорал:

— Ты что творишь?

Его глаза налились кровью, не слушая моих слов, он бросился вперед, стараясь достать меня клинком, все его движения были быстрые и четкие. Если я не убегу, он легко меня убьет. Я развернулся и побежал вниз, по каменным ступеням. Толстяк закричал:

— Беги-беги, не уйдешь! — и бросился следом, скрежеща зубами, словно я убил его отца.

Я в отчаянии бежал прочь от нефритового ложа. Толстяк, хоть и выглядел крупным, но бегал быстро. Каменная тропа была очень короткой — довольно быстро я достиг алтаря у стены, проход за ним был засыпан землей, а вокруг змеились лианы. Если наступлю, то снова придется висеть сосиской на дереве. И тем не менее я сомневался, что он — злой дух. Да, он пытается убить меня, но не слышал, чтобы духи для этого клинки использовали.

Бежать больше было некуда. Я притормозил и закрепил пояс на руке, как кнут. Толстяк бросился вперед, я укусил его за руку — а про себя подумал, что я первый человек в мире, который рискнул укусить нежить. Он закричал от боли и выронил меч, а я отбросил его подальше.

Но удачный момент для нападения я упустил. Толстяк прижал меня к земле и прорычал:

— Я тебя, блядь, задушу! — и неожиданно сдавил мне шею. В отчаянии я захлестнуть его шею поясом, а про себя подумал, что раз ты жесток, то и я буду плохим... Вот дерьмо, еще и с тобой драться!

Я затягивал пояс вокруг его шеи, он все сильнее сдавливал мне горло. Мы боролись из последних сил, стремясь удавить противника прежде, чем задохнуться самому. Толстяк не разжимал рук, мой язык уже распух и не помещался во рту. Но я не обращал внимание на свое состояние и тоже добавил усилий. К сожалению, древние вещи часто только кажутся хорошо сохранившимся. В какой-то момент Толстяк напряг шею — и пояс порвался. Сам ремень был сделан из воловьей кожи, а на нем были закреплены тонкие бронзовые пластинки. Когда кожа лопнула, эти пластинки попадали мне на лицо. Одна из них, с выгравированным заклинанием, упала мне в рот. Я почувствовал струю едкой, вяжущей жидкости, которая мгновенно потекла мне в горло, и вспомнил, что пластинка была на мертвеце. От омерзения я резко поперхнулся и вдруг почувствовал, как в глазах потемнело, словно я упал в черный туман. Я растерялся, неужели Толстяк так быстро меня задушил? Чувствовал только, что горечь во рту становится все сильнее, а обстановка вокруг меня постепенно кажется все более четкой и реальной. Внезапно я очнулся — и обнаружил, что все еще нахожусь на нефритовом ложе. Я все еще был в объятиях покойницы, а Толстяк душил меня там — и глаза его светились зеленым светом. И ключ все еще был во рту покойницы. Бред да и только!

Только тогда до меня дошло — все, что только что происходило, было иллюзией!

Я повернул голову и посмотрел на жертву зеленоглазой лисы. Маска все еще лежала на земле, а глаза повернулись в мою сторону и снова смотрели в упор. Мое сердце нехорошо толкнулось в ребра. Сказал же мне Толстяк — не смотреть! Эти странные глаза были невероятно злые, а Толстяк оказался так силен: даже если я приду в себя, он все равно меня задушит. Я пошевелил языком и понял, что пластина во рту почти растворилась. И тут мой взгляд упал на пурпурно-золотую шкатулку в руках лиса. Я особенно ни о чем не думал, когда протянул руку, схватил драгоценность и поднес к голове Толстяка.

Он окончательно рассвирепел, рычал и сжимал руки на моей шее. Мысленно я сказал себе: «Он хочет задушить тебя нахрен, ты хочешь, чтобы тебе сломали шею?». Я собрал волю в кулак, и тогда вдруг нахлынула жажда убийства. Толстяк внушал страх, мы одинаково пылали решимостью, а вот силы у нас были разные. И вот тогда я ударил его шкатулкой, он закатил глаза и свалился рядом со мной. Я упал навзничь, чувствуя, что могу свободно дышать, закашлялся и сплюнул кровь.

В этот момент я снова посмотрел на лисью жертву. Глаза его расширились — и мой разум снова начал путаться. В спешке я не задумывался о том, что будет чувствовать Толстяк, если очнется — просто толкнул его на труп. Он мужик крупный, запросто придавил мертвеца. И тут же странное чувство нереальности исчезло.

Я потер шею, все еще ощущая пальца Толстяка на ней, все тело ужасно болело. Сила взгляда этого мертвеца с мордой лиса просто ужасала своей гипнотизирующей силой. Если бы я случайно не проглотил кусок брони с его пояса, быть бы нам с Толстяком такими же трупами. Я взглянул на пурпурно-золотую шкатулку, которую все еще сжимал в руке, и вдруг обнаружил на ней крохотную замочную скважину.  Я невольно выдохнул, еще раз посмотрел на рот мертвой девушки и подумал: нельзя ли использовать этот ключ, чтобы открыть шкатулку?

Глава 22. Шкатулка восьми сокровищ

Пурпурно-золотая шкатулка на ощупь казалась тяжелой и немного похожей уменьшенную копию самой большой из восьми шкатулок Будды (те восемь ящичков, где хранится прах Будды[73]) с куполом в серебряной оправе, но была намного меньше. Да и в те времена буддизм еще не дошел до Китая, поэтому внутри определенно не прах Будды. Я потряс шкатулку и подумал — неужели внутри Призрачная печать, о которой говорил Толстяк?

Ключ все еще оставался во рту покойницы. Я взял себя в руки, глубоко вздохнул, запустил два пальца ей под язык, а потом, зажав ими ключ, очень осторожно начал его доставать. Я еще не успел вынуть ключ из ее рта, как увидел тончайшую шелковую нить, привязанную к черенку ключа, она уходила прямо в горло покойницы, а я вдруг осознал, что еще чуть-чуть и дело обернулось бы плохо — похоже, к этой ниточке было что-то привязано.

Дедушка рассказывал мне, что во времена династии Шан[74] китайские мастера умело устанавливали арбалеты в мертвые тела, механизм которых активировался натянутой золотой проволокой. Когда грабитель вынимал нефритовые предметы или бусы изо рта или ануса мертвеца, нить натягивалась, механизм приводился в действие и арбалет стрелял. А так как в тот момент расстояние от человека до трупа было всего в один шаг, то увернуться невозможно. Многие расхитители погибли от таких ловушек.

Я ощупал живот покойницы. Как и ожидалось, пальцы мои почувствовали очертания твердых предметов. К счастью я не привык торопиться и всегда осторожен. Боюсь, если бы ключ доставали импульсивный Толстяк или азартный Паньцзы, то они были бы уже мертвы, потому что не успели бы вовремя заметить ловушку. Холодок пробежал по моей спине при мыслях обо всех этих приспособлениях, созданных специально для уничтожения расхитителей гробниц.

Золотую нить на ключе если и можно было немного потянуть, то вот дергать было нельзя, поэтому я ухватил ее ногтями и оборвал, вытащил ключ и вставил его в замочную скважину, чтобы понять подойдет или нет. Но.. не знаю, было в этой шкатулке что-то странное — вполне может быть, что там еще одна ловушка. Я решил пусть пока останется закрытой.

В это мгновение я заметил, что тело прекрасной покойницы стало меняться. Я ужаснулся, когда ее лицо сморщилось, как засохший апельсин, а шея съежилась. За несколько секунд красавица превратилась в отвратительный труп. Я только вздрогнул, когда отломились ее сгнившие руки, а иссохшее тело упало на нефритовую плиту, продолжая съеживаться.

Я был в шоке. Наверно, самоцветы на этом ключе действительно обладали каким-то бальзамирующим действием. Но думать об этом не хотелось. Я убрал всю свою добычу в сумку, решив, что не стоит здесь долго находиться, и направился к Толстяку, чтобы унести его отсюда.

Ему здорово от меня досталось. Я несколько раз похлопал его по плечу, но он продолжал лежать без движения. Не могу же я тут бесконечно тормошить его! Я потряс его за руку и прикрикнул:

— Вставай!

Но реакции не было. Тогда я присел на корточки и взвалил его себе на спину. Толстяк был таким тяжелым, что у меня от напряжения чуть кровь горлом не пошла. Я мысленно покачал головой и пошел прочь, на каждом шагу недобрым словом поминая его предков.

К счастью, каменная тропа была короткой. Я быстро дошел до середины, где лианы уже не закрывали обзор, и увидел скалу с уступами. Третьего дяди и Паньцзы там не было, похоже, пошли искать спуск. Мне показалось, что лучше было бы вернуться и поискать другую дорогу. Я дошел до жертвенного алтаря в конце каменного коридора, положил на него и хотел передохнуть, но увидел, как третий дядя появился из ближайшего к земле прохода в скале.

Дядя очень хорошо знаком с принципами Цимень Дуньцзя[75], для него легко найти выход из этого лабиринта. Я испугался, что он меня не увидит, поэтому замахал руками и крикнул:

— Дядя, я тут!

Третий дядя, заметив меня, хотел улыбнуться, но тут выражение его лица изменилось, он показал мне за спину, и я обернулся. Толстяк уже не лежал, а сидел. А сзади, опираясь на его спину, стоял этот труп — лисья жертва, и холодно смотрел на меня.

Глава 23. Гроб и саркофаг

Мой взгляд тут же прикипел к нему, я снова не мог отвести глаз. Но, не знаю, может дело было в съеденной чешуйке с пояса — хоть я и не мог отвернуться, но галлюцинаций не было. В глазах помутилось, но думал я очень ясно и трезво.

Сквозь туман я слышал голос третьего дяди и других, кто вместе с ним бросился ко мне на помощь, и выругался про себя — они не испытали магию лисьей жертвы, не знают его силы, подходят неосторожно, а значит обязательно что-нибудь случится. Я хотел предупредить, но, казалось, в горле застрял ком, я лишь открывал рот, не издавая ни звука. От напряженных попыток выдавить хотя бы шепот, вены на висках надулись так, что, казалось, они вот-вот лопнут.

Вдруг меня осенило — я же все еще могу немного двигать руками! И тут же обеими изобразил будто стреляю из пистолета в голову лисьей жертвы. Я без остановки повторял и повторял этот жест, а про себя просто кричал: «Паньцзы, ну в этот раз ты должен соображать быстрей! Если не поймешь, что я показываю, значит, можешь идти на хрен!».

Я все нажимал и нажимал на воображаемый курок, когда сзади раздался выстрел — и голова  жертвы зеленоглазой лисы разлетелась прямо у меня на глазах, забрызгав мне лицо зловонной жижей, которая забила ноздри и рот. Вкус был отвратительнее, чем, наверно, дерьмо: блевал я долго, меня едва не вывернуло совсем наизнанку. Краем глаза я видел, как Паньцзы, прикрывая рану одной рукой, показал мне пальцами «ОК». Я выругался мысленно и вытер с лица остатки трупной гадости.

Все расстояние между мной и третьим дядей заполнили зловредные лианы, идти ему сюда было опасно. Но он нашел выход — сначала бросал камень, отвлекая этим растения, а потом проходил сам. Довольно быстро он добрался до алтаря. Боясь, что со мной что-то случилось, он тут же подошел ко мне, чтобы посмотреть в порядке ли я, но когда унюхал, чем от меня пахнет, как он тут же сморщился и зажал рот руками. Увидев, что он скривился, я кинулся к нему и обнял, увернуться он не успел, его замутило настолько, что он чуть не лишился чувств.

Когда я уверился, что все живы и здоровы, то сразу спросил о том, что давно беспокоило:

— Третий дядя, почему ты оставил меня в погребальной камере и сбежал? Блядь, я перепугался до смерти! Как я должен был оставаться в том ужасном месте один?

Третий дядя молча выслушал меня и влепил Здоровяку Куи затрещину:

— Я, блядь, сказал этому парню, чтобы он не лапал что попало. Но он просто меня не слушал!

И он рассказал что произошло. Оказывается, в противоположном каменном ухе они увидели странную стену — обычно в древних могилах за такими бывают скрытые комнаты. Но он не ожидал, что такая скрытая дверь открывается в полу, а не в стене. Третий дядя весьма проницателен и осторожен, чтобы необдуманно нажимать на предметы, запускающие скрытые механизмы. Он и пусковой механизм нашел с первого взгляда, но, к сожалению, Здоровяк Куи был быстрее. Он и активировал скрытую дверь, а затем, оба, как и я, упали на уровень гробницы, созданный в период Западной Чжоу. Свое дальнейшее путешествие по гробнице дядя описывал спутано и эмоционально, часто уходил от темы, и я поспешил остановить его.

— Не веришь мне? — возмутился дядя. — Тогда посмотри, что у меня есть!

Он достал небольшую черную коробку, щелкнул на задней стенке чем-то, и коробка прямо-таки волшебным образом превратилась в пистолет. Я немного разбираюсь в оружии и был удивлен, когда увидел его. Это складной пистолет-пулемет Ares калибра девять миллиметров, заточенный под пистолетный патрон. В сложенном состоянии он был не больше обычной пачки сигарет, а вместе с патронами весил не больше трех килограммов. Из-за своих небольших размеров стрельба из него крайне нестабильна[76].

Третий дядя сказал, что они также нашли в гробнице несколько трупов. При них был этот пистолет, а также немного взрывчатки. Кроме того, стены вокруг трупов были прямо испещрены следами от выстрелов — похоже, что шел ожесточенный бой.

Я внимательно осмотрел оружие и ситуация меня озадачила. Кажется, что первая группа похитителей гробниц, вошедшая раньше нас, была очень хорошо экипирована, по крайней мере, намного лучше, чем мы[77]. Не знаю, кто они и откуда, но после того как эти люди вошли, никто из них не вышел. Неужели они уже все мертвы? А если нет, то где они сейчас?

Я прислонился к жертвенному алтарю, думая об этом. От прочного камня я совсем не ожидал подвоха: я даже не перенес на него весь свой вес, но алтарь вдруг осел, став ниже вполовину. Мы вздрогнули от испуга и, решив, что кто-то задел очередную ловушку, быстро присели, но услышали только серию звуков приходящего в движение механизма. Звуки эти начались под нашими ногами, пошли дальше вдоль дороги, а потом, в самом ее конце, издалека, от каменной платформы долетел грохот. Посмотрев в ту сторону, мы увидели, что ствол гигантского дерева словно треснул, а в образовавшейся огромной щели показался большой бронзовый саркофаг, обмотанный в несколько рядов железными цепями, прикрепленными к стволу.

Третий дядя опешил:

— Значит настоящий саркофаг здесь.

Здоровяк Куи обрадованно обратился ко мне:

— Молодец, парень! Такой огромный гроб наверняка стоит денег? Значит, в итоге мы приехали не зря!

Третий дядя отвесил ему звонкий подзатыльник и сказал:

— Стоит денег, стоит денег... Ты же, твою мать, как всегда помнишь только о деньгах. Даже если он ценен, ты же его даже не сдвинешь, а выгоду подсчитываешь. И он называется саркофаг, а не гроб! Не надо, твою мать, постоянно делать из меня посмешище!

Здоровяк Куи пощупал голову и больше не рискнул подавать голос. А я, присмотревшись, почувствовал: что-то тут снова не так. И поделился своими сомнениями с третьим дядей:

— Странно, все гробы, что мы нашли до сих пор, были забиты гвоздями, их точно открывать не собирались, наоборот, сделали все, чтобы они оставались закрытыми. Тут совсем другое дело. Механизм алтаря словно специально сделан, чтобы кто-то с легкостью нашел саркофаг. Хозяин гробницы планировал позволить кому-то в будущем открыть его усыпальницу? И посмотрите на цепи: ими не саркофаг к дереву прикрепили, а обмотали так, словно пытались не выпустить то, что лежит внутри.

Третий дядя присмотрелся и согласился, что это так. Мы посмотрели друг на друга: всю дорогу нам приходится сталкиваться с бесчисленным множеством невероятных вещей. Что еще за монстр может ждать нас внутри? Стоит ли вообще открывать саркофаг?

Третий дядя сквозь зубы пробормотал:

— По моим оценкам, все ценности этой гробницы находятся внутри этого саркофага. Мы что, приехали сюда напрасно? Ну и что, если там может лежать чертов цзунцзы? У нас есть оружие, а теперь еще и взрывчатка, значит, нет ничего невозможного. В крайнем случае, просто нападем первыми и сразимся с ним.

Я кивнул, а третий дядя продолжил:

— Кроме того, сейчас мы не можем вернуться тем же путем. Почти каждый проход на этой скале ведет к каменному лабиринту. Чтобы выбраться оттуда, нужно очень много времени, а я не уверен, что оно у нас есть. Полагаю, лучший способ выбраться — лезть наверх.

Мы посмотрели вверх, на трещину в своде пещеры. Лунный свет сиял оттуда и создавал весьма мрачную атмосферу. Третий дядя указал на гигантское дерево:

— Смотрите, вершина этого гигантского дерева почти доросла до свода. И там есть много лиан, которые дотягиваются до трещины и даже проросли наружу. Это же естественная лестница, по которой очень просто забраться. Нам будет легко выйти наружу.

— Третий господин, — перебили его Паньцзы, — ты, по-моему, бредишь! Перед нами дерево-людоед. Если полезем по нему, то найдем свою смерть.

Третий дядя рассмеялся в ответ:

— Это дерево называется кипарис Гидры. Я понял это давным-давно. Разве вы не заметили, что его лианы не осмеливаются дотрагиваться до камня, которым тут все выложено? Он называется камнем богов, и он — это единственное, что сдерживает кипарис. Мы возьмем каменную пыль и измажемся ею с ног до головы, думаю, все пройдет гладко.

Здоровяк Куи все равно сомневался:

— А можно что-нибудь понадежней?

Третий дядя гневно уставился на него, я понял, что он сейчас снова разорется, и поспешил вмешаться:

— Хорошо, давай попробуем, все равно другого способа мы не знаем.

Мы действовали быстро и молча. Здоровяк Куи измазал Толстяка, а третий дядя помог Паньцзы. Я собрал снаряжение и оглядел пещеру, надеясь, что все опасности уже миновали. Но я до сих пор не знал, что случилось с Молчуном. Третий дядя догадался, о чем я подумал, и успокоил:

— Его навыки невероятны, я уверен он может себя защитить, не волнуйся.

Я кивнул. Если честно, я догадывался о почти магических способностях Молчуна и понимал, что его возможности превосходят нас всех вместе взятых. Наверно, дядя прав, мне не стоит волноваться о нем.

Я поднял пистолет и пошел вперед. Остальные последовали за мной и медленно поднялись на высокую каменную плиту. Пока мы все были заняты беготней вокруг зеленоглазого лиса и зловредных лиан, не присматривались внимательно к тому, что нас окружало. Каменная плита, куда мы поднялись, оказалась цельным блоком камня богов. Я даже представить не могу, как плиту такого размера затащили сюда. Кроме того на ступеньках был выгравирован узор из журавлей и оленьих голов, такой орнамент встречается очень редко, и я невольно задумался какой все-таки ранг[78] имел этот ван Лу Шан, и почему вся эта гробница столь странная?

Приблизившись к щели, мы ясно увидели, что дерево не расколото: края щели были растянуты дюжиной железных цепей, прикрепленных к механизму внутри. Огромный бронзовый саркофаг был прямо перед нами — примерно два метра в ширину и пять в длину, а по всей его поверхности были выгравированы надписи.

Письменность эпохи Сражающихся Царств была более сложна, эти иероглифы использовали ученые царств Ци и Лу. После того, как царство Чу присоединило к себе территории царства Лу, оно также впитало и большую часть культуры, а также произошла интеграция диалектов[79]. Большинство записей периода Сражающихся царств, которые у меня есть, относятся к этому, более позднему периоду, поэтому я смог лишь приблизительно понять, о чем там идет речь.

Пока я разбирался с надписями, остальные молчали, словно боялись разбудить хозяина гробницы. Третий дядя вынул лом и постучал по саркофагу — звук был глухим, внутри совершенно точно что-то было. Третий дядя знал, что я достаточно хорошо разбираюсь в письменности этого периода, потому спросил:

— Ты можешь прочесть, что там написано?

— Я не понимаю деталей, — покачал головой я, — но уверенно могу сказать, что в этом саркофаге лежит именно ван Лу Шан, которого мы ищем. Текст на саркофаге — это его жизнеописание. Кажется, на момент смерти ему было чуть меньше пятидесяти. Он умер, не имея ни сыновей, ни дочерей, в присутствии гуна царства Лу, об этом я уже знал, но теперь окончательно убедился. Остальные записи, наверно, повествуют о событиях его жизни.

Как я уже сказал, мои познания в диалекте царства Лу не были глубокими, поэтому дальше разбираться в тексте я не стал.

— Тогда что означают эти слова? — спросил меня Здоровяк Куи.

Я взглянул на иероглифы, которые его заинтересовали: в центре саркофага было написано «Открывать»[80], а затем ниже цепочка из первых четырех земных ветвей (крыса, бык, тигр, заяц)[81]— эти несколько иероглифов выделялись тем, что были побольше и потому бросались в глаза. Я понял, что это дата, но в период Весен и Осеней[82] эпохи Сражающихся царств династия Чжоу пришла в упадок, ванам было не до науки и летоисчисление велось очень беспорядочно и хаотично. Поэтому я не мог назвать точную дату:

— Это должна быть дата закладки гроба, но я не пойму, когда именно.

Пока я изучал надписи, третий дядя думал, как открыть саркофаг. Он осмотрел и ощупал железные цепи из звеньев толщиной с большой палец. В то время Китай только вступил в железный век и такие цепи были роскошью. Однако по прошествии стольких лет большая часть цепей уже чудовищно обветшала и прогнила, в основном они теперь выполнять роль украшений. Я попросил всех отойти, передернул затвор и несколько раз выстрелил, сбив почти все из них, остались только те, что фиксировали положение саркофага.

Третий дядя попросил меня отойти в сторону:

— А теперь не вмешивайся, просто наблюдай!

Словно отреагировав на его голос, саркофаг вздрогнул, изнутри послышался глухой шум. Я решил, что мне послышалось, и как раз хотел переспросить остальных, но не успел. Саркофаг снова задрожал, еще сильнее, звук, идущий изнутри стал гораздо четче и громче. Меня вдруг бросило в дрожь. Кажется, у нас снова серьезная проблема!

Глава 24. Живой труп

Испугавшись, мы все отступили на несколько шагов назад. Хотя я и раньше был уверен, что от этого гроба точно будут проблемы, но когда столкнулся с реальностью, все же невольно замер от ужаса. Такая активность ясно указывала, что либо хозяин гробницы вовсе не так неподвижен, как ему положено, либо предметы внутри саркофага могут двигаться. В любом случае хорошего мало.

Лицо Здоровяка Куи побледнело, и он дрожащим голосом сказал:

— Кажется, внутри есть что-то живое! Третий господин, этот гроб... я думаю, мы должны оставить его в покое.

Третий дядя внимательно осмотрел все швы саркофага, покачал головой и сказал:

— Невозможно, все хорошо запечатано, воздуха внутри быть не должно. Неважно, что за чудовище туда засунули — даже если его продолжительности жизни три тысячи лет, он давно уже умер от нехватки воздуха. Кроме того, это всего лишь внешний саркофаг, тело внутри скрыто еще в одном или нескольких гробах. Давайте будем вскрывать последовательно каждый слой и внимательно оценивать ситуацию.

Я приблизительно прикинул вес этой штуки. Помнится, самый тяжелый бронзовый гроб нашли в Лейгудуне в гробнице хоу И, правителя царства Цзэн[83]. Он весил около девяти тонн. По форме он почти такой же, но был сделан из лакированного дерева, отделанного бронзой. А саркофаг вана Лу Шан полностью отлит из бронзы, значит, весит гораздо больше девяти тонн. Я даже не могу представить, насколько больше.

Здоровяк Куи и третий дядя сначала соскоблили сургуч, запечатывающий швы, затем загнали туда ломы, вскрикнув, налегли, раздался хруст, будто лопнул орех, и одна из бронзовых пластин саркофага отскочила. Я торопливо подскочил помочь, потянул наружу эту бронзовую пластину, весила она по меньшей мере килограмм восемьсот. Толкали и тянули мы ее очень долго, но сдвинув только до середины, уже устали так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. В конце концов, мы все одновременно уперлись в нее плечами и, наконец, своротили. Нам открылась внутренняя часть гроба.

Внутри оказался искусно сделанный, инкрустированный самоцветами черный гроб, сверху его закрывал мозаичный нефритовый покров, камни в мозаике были закреплены группами двумя способами — ромбами и кругами, символизируя утверждение «Небо круглое, земля квадратная»[84]. Нефритовой мозаики было так много, что она почти полностью скрывала роспись лаком по дереву. Паньцзы, увидев это богатство, вытаращил глаза и, хватаясь за рану, смеялся и плакал одновременно:

— Твою мать, сколько нефрита! Теперь мы можем делать все что захотим! — он стиснул зубы и протянул руку к ближайшему камню, но дядя поспешил его остановить:

— Не торопись! Это синьцзянский нефрит, довольно низкого качества. По отдельности каждый кусок стоит немного, ты продашь всего тысяч за сто, а нас много, и на всех этой суммы не хватит. Нужно вытащить отсюда весь покров целиком, только тогда это будет стоить настоящих денег!

Паньцзы уже не раз попадал в беду из-за своей поспешности и азартности, а глаза третьего дяди смотрели так грозно, что он не осмеливался перечить и, почесывая затылок, отступил в сторону.

Третий дядя осторожно простучал лакированное дерево:

— Обычно аристократия периода Сражающихся царств использовала в захоронениях двухслойные и трехслойные гробы[85]. Саркофаг — это внешний слой. Мозаика и лакированное дерево — два следующих слоя. Если мы откроем деревянный гроб, то доберемся до внутреннего слоя захоронения.

Договорив, третий дядя осторожно поддел ножом основу мозаики, сплетенную из золотых нитей, и кропотливо начал отделять ее от дерева, стараясь не повредить. Трудился он так около получаса.

Как только нефритовая мозаика была снята, я увидел красочные рисунки на деревянном гробу. Графические символы мне всегда были более понятны, чем надписи. Я включил фонарь и принялся внимательно рассматривать роспись. Она представляла собой серию повествовательных картинок. Вот та камера, куда мы попали в самом начале, со зловещим саркофагом. На другом рисунке большое дерево с трещиной в центре ствола, к нему несколько скелетов несут бронзовый саркофаг без крышки, а поодаль стоит множество людей, почтительно преклонивших колени.

Третий дядя осторожно сложил нефритовую мозаику и положил ее в свой рюкзак. Я попробовал закинуть его за спину, но только с трудом приподнял, похоже, таскать его за собой будет чудовищно тяжело.

Здоровяка Куи так вдохновила находка нефрита, что он тут же с азартом и без лишних слов рванул открывать деревянный гроб. Третий дядя быстро охладил его пыл:

— Ты, блядь, видишь нечисть — в обморок падаешь, а как деньги на горизонте маячат — забываешь обо всем! Вероятно, это последний слой, так что не гони лошадей, держи себя в руках, — потом присел на корточки, приложил ухо к гробу и жестом приказал нам всем молчать.

Мы затаили дыхание, больше всего боясь помешать ему. Слушал он долго, а потом повернулся к нам, лицо его было бледным:

— Твою же мать! Кажется внутри кто-то дышит!

Мы остолбенели. Если бы изнутри донесся какой-нибудь вскрик, это можно было бы понять. Но кто может дышать там, где нет воздуха? Здоровяк Куи, запинаясь от испуга, спросил:

— Хотите сказать, там внутри живой труп?

Третий дядя сказал:

— Не неси… херню! Ты, блядь, прекращай мне тут чушь пороть! Мы уже добрались сюда, а теперь что, гроб обратно заколотим?

Он вытащил и зажал подмышкой черное ослиное копыто и махнул мне. Я поднял пистолет. Здоровяк Куи крутанул в руках лом и замер за дальним краем гроба, готовый вырубить все, что оттуда может вылезти.

Третий дядя поплевал на ладони, помахал руками для придания себе храбрости и только хотел воткнуть лом, как в этот момент позади раздался выкрик:

Мы обернулись. Оказывается, неизвестно когда очнувшийся Толстяк одной рукой щупал голову, а другой махал нам:

— Нельзя, нельзя. Если так открывать, может что-нибудь случится. Вы, блядь, считаете, что с такими убогими навыками сумеете обнести эту гробницу? Блядь, ну правда, если в выгребной яме зажечь свет, что ничего, кроме дерьма, там не найти! Так и с этим гробом – ничего хорошего не будет!

Третий дядя фыркнул:

— А у тебя другие предложения есть?

Толстяк вежливо отодвинул дядю в сторону, потом просунул руку между стенками саркофага и лакированного гроба, закрыл глаза и долго что-то нащупывал. Вдруг его рука остановилась, раздался щелчок, и посередине крышки гроба пролегла ровная вертикальная щель. Створки разошлись в стороны и оттуда донесся ужасающе горестный крик. От неожиданности я чуть пистолет не выронил. Толстяк тут же отпрыгнул, оттесняя нас широко распахнутыми руками, и скомандовал:

Я машинально поднял пистолет, целясь в гроб и быстро отступил на несколько шагов. Лакированный гроб поднимался из саркофага, как цветок лотоса из воды, а потом обе половины расколовшейся крышки гроба сдвинулись в стороны и вниз. Великолепное мастерство, с которым был создан этот механизм, по-настоящему поражало, и мы в восхищении невольно таращили на это глаза.

В этот момент, мы увидели, как в гробу приподнялся и сел человек, с ног до головы закованный в черные доспехи. Я уже собирался стрелять, но Толстяк схватил меня за руку:

— Не вздумай! То, что на нем надето — настоящее сокровище!

Я, наконец, мог видеть, как выглядел таинственный ван Лу Шан. Это была редко встречающаяся «мокрая мумия»[86]. Кожа уже побелела так, что казалась прозрачной, глаза закрыты, а черты лица искажены болью, словно он умирал мучительной смертью. Но это был именно труп. Я был удивлен: он сумел уберечь тело девушки  от гниения в течение тысяч лет, так почему не смог сделать этого же со своим телом?

Третий дядя обошел саркофаг, осматривая тело со всех сторон и сказал:

— А я, мать его, все же думал, что это будет очередной цзунцзы. Смотрите, позади него есть опора. Неудивительно, что он может сидеть.

Мы подошли и, действительно, это оказался очень искусный механизм — как только открывался гроб, труп внутри палкой поднимался в сидячее положение. Обычный вор, который пришел бы поживиться, боюсь, мог и умереть от страха.

Мы все вздохнули с облегчением. А я подумал, что Властитель Павших воинов на самом деле продумал все очень тщательно, но все-таки он должен был понимать, что боясь нечисти, профессиональными расхитителями гробниц не становятся, грабят могилы только те, кто этих тварей не боится. Все те, кто рискнет ночью полезть в чужой гроб, все они — головорезы. Такой уловки маловато, чтобы запугать нас.

Мы окружили гроб, внимательно изучая тело. Я уже понял, что его доспехи были последним слоем захоронения. Их научное название «нефритовая броня»[87], но по какой-то непонятной причине нефритовые пластинки почернели. Я подошел поближе и невольно замер в недоумении: грудь вана Лу Шан равномерно поднималась и опускалась, словно он на самом деле дышал.  И тут же я очень четко расслышал звук дыхания и почти увидел воздух, вылетающий из его носа.

Здоровяк Куи удивленно открыл рот и, заикаясь, произнес:

— Эта ... эта ... эта штука, блядь, живая!

Глава 25. Нефритовая броня

Я ошеломленно отступил на несколько шагов назад, напрягся, опасаясь, что мертвец вылезет из гроба, и тихо спросил:

— Почему этот мертвец дышит? Вы когда-нибудь сталкивались с таким?

Здоровяк Куи вздрагивая, ответил:

— Конечно, нет. Если бы такое встречалось постоянно, я бы лучше сортиры мыл, а не могилы грабил.

Я обернулся к Паньцзы. Прикрывая ладонью рану на животе, с мокрым от пота лицом, он сказал:

— Неважно, что это, всади в него весь магазин. Раз не мертв, значит сдохнет! Потому что если он захочет встать, тогда у нас появятся проблемы!

Это имело смысл. Здесь под землей лучше много делать, чем много думать — делай все быстро и не ошибешься. Я быстро вскинул пистолет, но третий дядя и Толстяк торопливо замахали руками и одновременно закричали:

— Стой… стой-стой!

Третий дядя уже стоял прямо перед трупом, отмахиваясь от меня, рассматривал во что одет покойник и от удивления не мог закрыть рот. Показывая на черные доспехи, он сказал:

— Это… это же… погребальное нефритовое одеяние? Господи, оказывается оно и правда существует!

Я был сбит с толку и поспешил поинтересоваться, что его так поразило. Третий дядя был так взволнован, что чуть ли не плакал, он без конца бормотал восхищенно:

— Творец... удача не оставила меня... я, третий сын семьи У, так долго искал... наконец... Я наконец нашел его. Я нашел бесценный артефакт. Это же нефритовая броня, — он схватил меня за плечо. — Человек может вернуть себе молодость, просто надев эту вещь! Ты понимаешь, нет? Оно настоящее! Этот мертвец тому свидетельство!

Действительно, в эпоху Сражающихся царств сорок-пятьдесят лет считались глубокой старостью, люди выглядели соответственно. Но это тело... хотя черты его лица были искажены, все равно заметно, что выглядел он очень молодо. В глубине души я изумился, неужели в мире и правда есть способ вернуть ушедшую юность?

Толстяк тоже восторженно хлопал глазами:

— Подумать только, сам Цинь Шихуан-ди[88] не мог найти этот артефакт, а он оказался тут. Эй, как тебя… третий господин, ты знаешь, как снять эту броню?

Третий дядя покачал головой:

— Я слышал, что ее нельзя снять снаружи. И это серьезная проблема, не можем же мы тащить на себе весь труп целиком.

Они вдвоем осматривали тело вдоль и поперек, а я, поняв, что труп позволяет им дергать себя за руки и ноги и не проявляет никакого недовольства, постепенно расслабился. Похоже, никакой опасности не было, и я спросил:

— А если мы снимем броню, что станет с телом?

Толстяк не задумавшись ни на секунду ответил:

— Понятия не имею. Но в крайнем случае разложение ускорится и тело быстро сгниет.

— Но, раз он дышит, значит, пока жив, — сказал я. — Не будет ли это убийством?

Услышав это, Толстяк чуть не упал от смеха:

— Мой младший товарищ, тебе нужно иметь четкое идеологическое мышление, если уж взялся грабить могилы. Эти древние аристократы и ваны отнюдь не невинные люди, их руки обагрены кровью простого люда. Если мы вытащим его отсюда живым, то его все равно расстреляют, как врага китайского народа. Тебе не надоело беспокоиться о всякой ерунде? Займись чем-нибудь полезным.

По-своему Толстяк был прав. Пока эти двое с головой погрузились в исследование нефритовой брони, я решил осмотреть гроб, вдруг там есть что-то ценное.  Порылся в погребальном инвентаре и обнаружил, что на дне был толстый слой чего-то, похожего на змеиную кожу. Я вытащил горсть этой странной субстанции и спросил:

— А это что?

Третий дядя рассеянно уставился на мою находку, обнюхал ее и сказал:

— Похоже на человеческую кожу. Наверно, он ее сбросил, как змея.

С отвращением я выбросил это обратно:

— Блядь, у него какая-то кожная зараза? Там же так много этой кожи!

Дядя усмехнулся:

— Не говори ерунды, это старая кожа, которую он сбросил. Каждый раз, когда она сходила, он становится моложе. Если прикинуть по ее количеству в гробу, он так линял пять или шесть раз.

Я решил, что это омерзительно, еще и похоже было на змеиную кожу, воодушевление пропало. А тем временем Толстяк вскричал:

— Есть! Нашел!

Мы собрались вокруг и увидели кончик золотой нити, продетой в нефритовые пластины и соединяющей весь доспех. Я был удивлен:

— Толстяк, у тебя глаза демона? Как ты смог ее разглядеть?

Толстяк покосился на меня и пробормотал:

— Вы, товарищи из южной школы, слишком кровожадны, вы не грабите, а просто уничтожаете гробницы целиком. А ведь это кропотливая и искусная работа. Если бы с вами не было меня, Толстяка, у вас был бы только один выход — растворить тело вана Лу Шан, иначе эту броню не снять!

Третий дядя смутился, а потом выругался:

— Да пошел ты! Может быть это просто края обычных ниточек.

Толстяк засмеялся и сказал:

— Блядь, не стоит быть таким злым и недоверчивым! — он хотел потянуть конец нити, но только протянул руку, как вдруг я услышал свист и перед глазами что-то сверкнуло. Третий дядя среагировал моментально, оттолкнул Толстяка в сторону — и тут же в дерево на том месте, где стоял Толстяк, вонзился черный меч, расколов доску надвое. Если бы не дядя, клинок бы сейчас торчал из головы Толстяка.

Мы обернулись, и только тогда заметили, что внизу у ступеней стоит Молчун, с ног до головы залитый кровью, а на его теле появилась татуировка сине-зеленого цилиня[89]... вроде раньше я татуировок на нем не видел. Его левая рука все еще продолжала движение после того как он метнул клинок, а в правой он держал странную вещь. Когда я рассмотрел, что это, то задохнулся от ужаса — это была человеческая голова. Точнее, судя по цвету кожи — голова цзунцзы.

Молчун хмуро смотрел на нас и, пошатываясь, стал подниматься по ступеням. Дышал он очень тяжело, и дела у него, видимо, были плохи. По его покрытому ранами телу было понятно, что он, похоже, выдержал ожесточенный бой. Сначала он посмотрел на гроб, потом махнул нам рукой и тихо сказал:

— Убирайтесь с дороги!

На висках Толстяка вздулись вены, он вскочил и чуть не набросился на Молчуна:

— Ты, блядь, что только что делал?!

Молчун повернул голову, холодно посмотрел на него и ответил:

— Убивал тебя.

Толстяк был в ярости, он засучил рукава и хотел броситься на него, но Здоровяк Куи обхватил его, останавливая. Третий дядя поспешил вмешаться:

— Не суетись. У Братишки наверняка были причины поступить так. Давай сначала выслушаем, он не стал бы тебе раньше спасать жизнь, если бы был твоим врагом, верно? Просто обожди немного, остынь.

Толстяк вынужден был согласиться. Он отпихнул Здоровяка Куи и, садясь на землю, сердито проговорил:

— Да чтобы вашим предкам в гробах не лежалось! Вас, вашу мать, больше! У меня все равно выбора нет. Излагай! — обратился от к Молчуну.

Молчун положил голову на нефритовую плиту, закашлялся и сказал:

— Этот цзунцзы и есть предыдущий хозяин нефритовой брони. Когда ван Лу Шан ограбил гробницу, то нашел его, снял с него эти погребальные одежды, и тогда он превратился вот в это. Всякий, надевший доспехи, раз в пятьсот лет будет сбрасывать кожу. Снять доспехи и остаться человеком можно лишь сразу после линьки, в противном случае превратишься в цзунцзы. Перед вами живой мертвец, которому почти три тысячи лет. Если сейчас потянуть за нитку, покойник внутри оживет, и мы все здесь умрем.

Он снова закашлялся, в уголках рта у него выступила кровь. Это было очень плохо, возможно у него повреждены внутренние органы.

Паньцзы слушал, неловко согнувшись, и все это время молчал. Но, выслушав до конца объяснения Молчуна, вмешался:

— Братишка, я скажу прямо — не обижайся, но ты знаешь слишком много. Если не сложно, то, может, ты лучше объяснишь, что ты за божество? Ты спас мне жизнь. И если я выберусь отсюда целым, я приду туда, где ты живешь — где бы ни было это место — и отблагодарю тебя так, как ты того заслуживаешь.

Слова Паньцзы были уместными и тщательно выверенными, я решил, что Молчун не сможет отнестись к ним пренебрежительно и проигнорировать, но он молча, без единого звука, словно и не собирался убеждать нас в чем-то, подошел к телу вана Лу Шан. С брезгливостью смерил покойника взглядом, глаза вдруг холодно блеснули, и я даже движения не заметил, а его рука уже сдавила шею трупа, вытаскивая того из гроба. Из горла покойника раздался визг и его вдруг затрясло. Все это произошло столь быстро, что никто из нас даже глазом моргнуть не успел. Молчун холодно проговорил:

— Ты жил достаточно долго, можешь умереть, — вены у него на руках вздулись, раздался треск ломающихся костей, и наконец, древний труп отдал концы, а кожа его стремительно почернела.

Мы тупо смотрели на Молчуна. Какое-то время никто не знал, что сказать или сделать. Молчун швырнул тело на землю, словно нефритовая броня была всего лишь мусором, не стоящий и ломаного гроша. Я схватил его за руку и спросил:

— Что ты сделал? Да кто ты такой вообще? Почему испытываешь такую ненависть к этому Властителю Павших?

Молчун посмотрел на меня, потом снова перевел взгляд на мертвеца:

— А что изменится, если ты узнаешь?

Толстяк неуверенно бормотал:

— Что это за дела, демон его забери? Мы так много работали, чтобы добраться до этой гробницы и, наконец, открыли саркофаг. А ты просто пришел и просто задушил этого мертвеца, не сказав ни слова. Ты, блядь, должен нам как минимум объяснить!

Молчун повернул голову, посмотрел на голову цзунцзы, которую притащил с собой. Он указал на пурпурную нефритовую шкатулку внутри лакированного гроба и сказал:

— Все, что вы хотите знать, там внутри.

Глава 26. Пурпурная нефритовая шкатулка

Пурпурный нефрит имел чистый аметистовый оттенок. Обычно такой используют для создания амулетов, отгоняющих злых духов, а вот шкатулки из него не делают. Казалось, что шкатулка вырезана из цельного куска камня. Ее делали явно не для того, чтобы любоваться: рисунков на ней не было, лишь на крышке инкрустированная золотая кайма. Судя по тому, где мы нашли ее, шкатулка использовалась в качестве погребального изголовья. Вообще нефритовые изголовья очень ценны и встречаются редко, а уж пурпурный нефрит ценен вдвойне. Думаю, не всякий император мог позволить себе такую погребальную утварь.

Мы осторожно вынули шкатулку и опустили ее на землю. Она не была заперта. Подняв крышку, мы увидели хорошо сохранившийся шелковый свиток. В ткань были вплетены нити из золота. Слева была крупная надпись «Книга царя подземного мира», а рядом более мелкие иероглифы.

Толстяку свиток был совершенно неинтересен, он посмотрел-посмотрел, прочесть не смог, пробормотал себе что-то под нос и помчался исследовать доспех. Молчун вытащил меч из деревянного гроба, облокотился на нефритовое возвышение для саркофага и затуманенным взглядом молча смотрел на тело вана Лу Шан.

А мы с третьим дядей углубились с изучение текста шелковой книги. Моих познаний хватало, чтобы понять лишь некоторые фрагменты текста, но ухватить суть я сумел. Написанное там было поистине невероятно, и, если бы я не видел в последнее время так много странных вещей, я бы даже представить не мог, что подобное возможно.

Мелкие иероглифы сбоку от названия — это предисловие, написанное, видимо, самим ваном Лу, всего несколько строк. Далее следовало повествование, описывающее основные события его жизни от рождения и до смерти. Если переводить все, то и пары недель не хватило бы, чтобы разобраться, но, к счастью, я смог прочесть о двух самых важных событиях.

Первое — это история о том, как ван Лу Шан получил Призрачную печать. Текст об этом был достаточно коротким и понятным.

Когда ему исполнилось двадцать пять лет, он унаследовал военную должность своего отца. Чтобы платить воинам армии царства Лу золотом, приходилось грабить гробницы. Однажды он вскрыл гробницу неизвестной эпохи, где обнаружил саркофаг с гигантской змеей внутри. Храбрости вану Лу было не занимать. Сказав, что змея в усыпальнице обязательно должна быть злым духом, он разрубил ее одним ударом меча и вскрыл ее тело — внутри он нашел пурпурно-золотую шкатулку.

Прочитав это, я ошеломленно замер. Может ли быть, что та шкатулка в моей сумке вырезана из брюха змеи? Третий дядя заметил мое замешательство и нетерпеливо подтолкнул:

— Не останавливайся на полуслове, дальше читай!

Я постарался привести свои мысли и чувства в порядок и продолжил.

Властитель Павших не придал значения этой находке, решив, что змея просто проглотила один из погребальных предметов. Но позже ему приснился белобородый старик, который спрашивал: «Зачем ты убил меня?».

Ван Лу Шан добросердечностью не отличался: убивал много, счет убитым давно потерял и, тем более, не помнил свои жертвы. Конечно, старика он тоже не мог вспомнить, потому ответил: «Захотел убить — и убил!».

Старик внезапно превратился в гигантского змея и бросился вперед, пытаясь укусить. Но ван Лу Шан был жесток даже во сне: он снова ударил змея мечом, наступил на него и собрался отрезать голову. И змей стал молить о пощаде, говоря, что ван Лу Шан уже убил его тело, а если сейчас убьет и душу, то ему не видать перерождения. Змей обещал, что передаст два сокровища в обмен на свою жизнь. Эти две ценности позволят вану Лу занять высокое положение среди людей. Ван Лу Шан, хоть и подчинялся напрямую гуну царства Лу, но имел весьма невысокий ранг. Зато самомнения ему было не занимать, и повышение ранга было для него весьма желанно. И ван Лу Шан согласился.

Змей рассказал, как открыть пурпурно-золотую шкатулку, которую достали из его живота, и научил, как пользоваться сокровищами, лежавшими там. Услышав секрет шкатулки, ван Лу Шан осознал, что получил безмерную власть. Он решил, что никто в мире больше не должен узнать эту тайну, и срубил голову змею.

Прочитав это, я просто потерял дар речи. Ван Лу Шан был невероятно жесток.

Толстяк тоже прислушивался к тому, что я читал, и не удержался от вопроса:

— Одно сокровище — это Призрачная печать, должно быть. А второе? О нем не упоминалось в древних книгах. Может быть это нефритовая броня?

Я дал ему знак не торопиться и продолжил читать.

После того, как Властитель Павших воинов проснулся, он сразу же открыл шкатулку так, как говорилось во сне, но так и не написал, что за сокровища в ней были. Только упоминал, что судьба впоследствии благоприятствовала ему. Не желал делиться с миром своим секретом, он убил всех, кто хоть как-то мог знать об этом походе — не только непосредственных участников, но и членов их семей, не пощадив даже новорожденных детей.

Я вздохнул: у этого вана Лу явно с головой были проблемы, иначе никак не оправдать такую жестокость.

Толстяка интересовало другое:

— Как он мог убить столько людей в одиночку? Полученные сокровища давали ему такую силу? Не томи, читай дальше, а то я весь на нервах уже!

Я выругался:

— Ты, блин, слишком много языком треплешь, иди разбирайся с броней!

Он ухмыльнулся:

— Ладно, ладно, не буду больше прерывать. Но ты читай, не останавливайся, от нетерпения аж в кишках зудит!

Я постарался больше не обращать на него внимания и снова продолжил чтение.

Благодаря добытому сокровищу он стал непобедим. На войне его всегда ждала победа, в делах государственных ему всегда сопутствовала удача. Однако, чем старше он становился, тем больше чувствовал приближающуюся старость, а вместе с ней и тяжелые болезни. Не малую роль в этом сыграли гробницы, которые он грабил — духи мертвых не прощают осквернения. Гун видел, что его военачальник стареет, потому отстранил его от многих государственных и военных дел, приказав продолжать грабить могилы. Проще говоря, снова понизил его в должности.

Тело его день ото дня становилось все более слабым, и ван Лу Шан стал бояться смерти, чувствуя ее приближение. Однажды ему снова приснился гигантский змей. Он возвестил, что время вана Лу пришло, и все, кого тот убил при жизни, с нетерпением ждут его в подземном царстве. Проснулся ван Лу Шан в ужасе. И решил попросить совета у своего военного советника.

Его советником был господин Железная Маска, глубоко постигший фэн-шуй и гадание. Он немного подумал и рассказал, что в древние времена существовала нефритовая броня. Если ее надеть, то можно сохранить вечную молодость, стать почти бессмертным. К сожалению, оно уже давно исчезло с лица земли, чтобы найти его нужно искать только в очень древних гробницах. Ван Лу Шан к тому времени был уже в отчаянии. Было ли сказанное Железной Маской правдой или нет, неважно, но эти слова подарили ему проблеск надежды, ведь борьба была его сильной стороной. Он перечитал гору древних книг и трактатов, пока не нашел описание гробницы, в которой могли храниться нефритовые доспехи.

А дальше, согнав на работы три тысячи человек и потратив полгода времени, он проложил дорогу к этой гробнице через горы и в предполагаемом районе нашел одну огромную усыпальницу императора периода Западная Чжоу. В то время даже крупные царства не могли похвастаться большим богатством, потому масштабы усыпальницы поразили вана Лу. Структура гробницы была тесно связана с расположением естественных пещер, а внутренние помещения полностью соответствовали принципам «Книги Перемен»[90]. Это делало гробницу практически неприступной. Если бы ван Лу Шан не владел отлично навыками Цимэнь Дуньцзя, то не смог бы попасть внутрь. Самое странное, что в пещере, которая являлась главной гробницей, росло гигантское дерево, которое он назвал кипарис Гидра, а у подножья дерева на нефритовом ложе он нашел труп в позе медитации молодого, худого как скелет, мужчины, одетого в черное с золотой нитью погребальное нефритовое одеяние.

Железная Маска, увидев тело, заявил, что это и есть та самая нефритовая броня, дающая вечную молодость. Тело человека лишь выглядит мертвым, но по-настоящему он не умер. Через определенные промежутки времени мертвая кожа с его тела слезает, а под ней нарастает новая. Советник предположил, что этот человек, когда умер, был глубоким стариком, а сейчас выглядит, как молодой.

Железная Маска был настоящим мастером и знал, как сдержать цзунцзы. Он использовал особый метод, чтобы вынуть тело из нефритовой брони, а потом запечатал его во втором саркофаге в той погребальной камере, через которую мы вошли. Ван Лу Шан согласно планам Железной Маски сымитировал свое отравление и смерть перед гуном.  Гун Лу решил, что он действительно может свободно приходить и уходить сквозь границы небесного и подземного миров, и очень испугался. Чтобы задобрить Властителя Павших воинов, гун похоронил его тело с почестями, которые и не снились царям и высшей аристократии. Доверенные лица построили мавзолей поверх императорской гробницы династии Западное Чжоу. Зная все хитрости расхитителей гробниц, ван Лу Шан обеспечил своей усыпальнице почти полную неприкосновенность, напичкав ее ловушками и установив семь фальшивых гробов, свой же саркофаг скрыл в тысячелетнем дереве в старой гробнице Западной Чжоу.

Прежде чем самому лечь в саркофаг, он убил всех, кто принимал участие в постройке, а тела побросал в реку, потом отравил всю свою свиту, в живых оставил только двоих верных друзей — мужчину и женщину. Эти двое должны были завершить погребение, а потом покончить жизнь самоубийством, приняв яд. Полагаю, что большая часть трупов в речной пещере, это все жертвы вана Лу Шана.

И тут у меня появился вопрос, который я поспешил задать своему дяде:

— А что случилось с Железной Маской? О нем дальше нет упоминаний. Он тоже похоронен где-то здесь?

Третий дядя покачал головой и сказал:

— Такие люди, как он, очень умны, скорее всего, он давно догадался, что ван Лу Шан расправится со всеми, кто ему помогал. Вряд ли он был настолько глуп, чтобы оказаться похороненным рядом с господином.

Молчун равнодушно произнес:

— Конечно, он этого не сделал. Потому что, в конце концов, человек в нефритовых доспехах — это не Властитель Павших воинов, а он сам.

Глава 27. Ложь

Как только фраза отзвучала, до меня наконец дошло, и я удивленно сказал:

— Неужели в самый последний момент они поменялись местами?

Молчун кивнул и посмотрел на покойника:

— Этот человек с самого начала все тщательно спланировал, он использовал силу и связи вана Лу Шана, чтобы самому добраться до секрета бессмертия.

— Откуда ты все это знаешь? Ты так рассказываешь, словно сам присутствовал при этом.

— Нет, меня там не было, — покачал головой Молчун. — Как-то несколько лет назад я влез в одну гробницу династии Сун и нашел там полный комплект шелковых книг эпохи Сражающихся царств, это оказалась автобиография Железной Маски. После того, как он узнал обо всех планах вана Лу Шана стать бессмертным, он сжег заживо всю свою семью, а вместо себя подбросил тело нищего. Сам же сбежал, притворившись нищим. Так он избежал смерти. Хотя ван Лу Шан чувствовал какой-то подвох, но поделать уже ничего не мог. В конце концов, Железная Маска дождался похорон вана Лу Шана, прокрался в гробницу, вытащил тело из нефритовой брони и лег на его место. Ван Лу Шан долго и упорно шел к своей цели, а все награды достались другому. Боюсь, он такого не ожидал.

Я задумался:

— Если тело вана Лу вынули из нефритовой брони, значит, должен быть второй цзунцзы?

— Об этом в книге ничего не было, может, это потому, что ван Лу Шан недолго пролежал в нефритовой броне и не успел им стать, — Молчун вдруг отвел взгляд, — Согласись, подробные записи о смерти невозможны в автобиографии, он лишь упомянул о своем плане.

Я смотрел на Молчуна, и мне казалось, что в его словах звучали нотки фальши. Почему возникло такое ощущения, я не мог понять и посмотрел на третьего дядю: кажется, он тоже до конца не верил. Но Молчун явно не желал говорить всей правды, а история Железной Маски была не самой важной в нашей нынешней ситуации, не было смысла ловить его на слове. Хотя все это как-то грустно. Молчун, закончив свой рассказ, выглядел так, словно выполнил важное задание. Его лицо снова стало бесстрастным, он встал и сказал:

— Рассвет скоро, мы должны выбираться.

— Но мы же еще не нашли Призрачную печать! — возмутился Толстяк. — Да и вообще здесь много хороших вещей. Разве не глупо уходить именно сейчас, бросив все, что могли найти?

Молчун глянул на него волком, и Толстяк тут же сдал назад, пожал плечами, но все равно продолжил:

— Ладно, ладно, уходим. Но как насчет того, чтобы забрать нефритовую броню? Эта штука, возможно, единственная во всем мире, а я, Толстяк, между прочим, забочусь обо всех нас!

Это была неплохая идея. Третий дядя хлопнул его по заднице и прикрикнул:

— Тогда чего ты языком чешешь? Хватай добычу и уходим из этой дыры.

Внезапно я потерял ко всему интерес, я устал и даже помогать им не пошел, просто закрыл глаза и решил немного передохнуть. Но тут вдруг мне на лицо упали капли. Сначала я подумал, что идет дождь, но когда открыл глаза увидел, как из-за края нефритовой плиты выглядывает голова цзунцзы, которую принес с собой Молчун. Я четко видел глаза без зрачков, которые словно глядели в мою сторону.

Я вскочил в испуге и увидел, что голова покатилась по нефритовой плите, а затем свалилась на землю, словно кто-то толкал ее. Толстяк хотел подойти и посмотреть, но Молчун остановил его:

— Не лезь, сначала посмотри издалека, что это.

Толстяк кивнул. В этот момент кожа на голове цзунцзы зашевелилась, и очень маленький красный жук-трупоед прогрыз в ней дыру и вылез наружу. Здоровяк Куи, увидев его, выругался:

— Ебать! Такой маленький, а осмелился показаться нам на глаза! — и поднял лом, чтобы раздавить его.

Третий дядя перехватил его руку:

— Идиот! Эта мерзость — король трупоедов. Если ты его убьешь, у нас будут серьезные неприятности.

Здоровяк Куи опешил, сомневаясь:

— Такой маленький — и король? Разве такие большие жуки могут подчиняться этакой мелочи?

Молчун забеспокоился, он хлопнул меня по плечу и сказал:

— Мы уходим. Быстро. Если король здесь, я не смогу сдерживать жуков, это слишком сложно!

А красный трупоед неожиданно пискнул дважды, потирая крылышки, как муха, словно разглядывал нас, затем расправил крылья и полетел прямо в нашу сторону. Молчун крикнул:

— В сторону! Он ядовитый! Дотронетесь — умрете!

Третий дядя увернулся и метнулся в нашу сторону. Здоровяк Куи, стоявший позади него, немного замешкался. На какое-то время он застыл в растерянности, потом, пытаясь отмахнуться, рефлекторно поймал жука пальцами и замер с глупым видом — и внезапно истошно закричал. Его кулак прямо на глазах приобрел багровый оттенок, затем краснота стала распространяться выше по руке.

Толстяк заорал:

— Яд! Быстрее, надо отрезать ему руку! — потом подскочил к Молчуну и отобрал у него клинок. Сил у Молчуна, похоже, совсем не осталось — Толстяку хватило одного рывка, чтобы черный меч выпал из руки. Толстяк тут же на лету подхватил клинок, но вдруг резко присел, как будто меч потянул его к земле, и выругался:

— Блядь, да что ж он такой тяжелый! — потом попробовал поднять меч еще несколько раз, но так и не смог.

Да и было уже слишком поздно. От жуткой боли руки и ноги Здоровяка Куи судорожно задергались, и за какую-то пару секунд вся его кожа окрасилась кроваво-красным, словно расплавилась. Он с ужасом смотрел на свою руку, открывая и закрывая рот, будто хотел заорать, но не мог издать ни звука. Молчун, заметив, что я хочу подойти и помочь ему, придержал меня и сквозь зубы процедил:

— Не трогай его, дотронешься — умрешь!

Здоровяк Куи еще больше перепугался, когда увидел, что мы пятимся от него, как от монстра. Он бросился ко мне с открытым ртом, словно кричал: «Помогите мне!». Я замер в замешательстве, и третий дядя оттолкнул меня в сторону. Промахнувшись, Здоровяк словно обезумел и бросился к Паньцзы, тот был ранен и среагировать просто не успевал. Толстяк заорал что-то бессвязное, пытаясь выхватить у меня пистолет. Я понял, что он собирается делать, и быстро отдал ему оружие. В этой неразберихе пистолет выстрелил. Пуля попала Здоровяку в голову, он упал на землю и затих.

В голове у меня стоял гул и я упал на колени. Все произошло слишком быстро: только что человек был нормальным — и превратился в такое. Мысли все куда-то пропали, я не знал, что делать.

Маленький красный трупоед запищал, выбрался из ладони Здоровяка Куи, его крылья затрепетали. Толстяк грязно выругался. Молчун, понимая, что тот собирается делать, крикнул:

— Нет! — но было слишком поздно, Толстяк подбежал и прихлопнул жука нефритовой шкатулкой.

В пещере моментально воцарилась гробовая тишина, не было слышно ни звука. Молчун вдруг схватил горсть каменной пыли с земли, посыпал ею себя и крикнул:

— Уходим, пока не стало слишком поздно!

Толстяк огляделся и, видя, что все спокойно, удивленно спросил:

— И почему мы должны бежать?

И только он замолк, в тишине пещеры вдруг раздался шум — писк и шорох доносились отовсюду. А потом мы увидели, как сверху из больших и маленьких щелей начали появляться один… два, три, десять, сто… бесчисленное количество иссиня-черных трупоедов накатывало словно прилив. Это нельзя описать человеческим языком. Жуки лезли, одна волна за другой, наползали друг на друга, заполняли собой все свободное пространство, покрывая стены и землю одним сплошным шевелящимся ковром.

Когда оцепенел от этого зрелища, но третий дядя затрещиной привел меня в чувство и крикнул:

Он рывком забросил Паньцзы себе за спину, Толстяк кинулся забрать нефритовую шкатулку, но третий дядя заорал:

— Тебе, блядь, жить надоело?!

Сообразив, что к шкатулке он не успевает, Толстяк вцепился в шитый золотом шелковый свиток, а потом затолкал его в карман.

Мы все полезли на дерево. На стволе было множество лиан и выступов, поэтому подниматься оказалось легко. Даже я со своими скудными навыками быстро взобрался более чем на десять метров вверх, а в это время трупоеды уже копошились у подножья. Я глянул вниз: да чтоб их демоны порвали — ствол дерева под нами постепенно пропадал под отливавшей синим копошащейся массой. Не дай боги упасть, они даже костей ведь не оставят.

Трупоеды вели себя слишком осознанно, собирались в группы, наползая друг на друга, чтобы преодолеть препятствия. И вдруг начали подпрыгивать. Лезли по стволу они гораздо быстрее нас, и вскоре уже скреблись по подошвам наших сапог.

Толстяк вцепился в меня и спросил:

— Разве ты не говорил, что кровь вашего младшего брата — что-то вроде репеллента от этих жуков? Почему сейчас не действует?

Но у меня перед глазами все еще стояла картина смерти Здоровяка Куи, я едва расслышал его вопрос. Толстяк заметил мое состояние и вполголоса выругался. В это время резкая боль пронзила ногу: трупоед укусил меня за икру. Я спихнул его свободной ногой, глянул вниз — масса трупоедов напомнила мне кашу, сбегающую из горшка. Дядя крикнул сверху:

— Взрывчатка! В сумке рядом с саркофагом есть взрывчатка!

— С какой стороны? — растерянно переспросил я.

Третий дядя выругался:

— Ты, блядь, сидел рядом и не заметил! Слева в сумке!

Я посмотрел вниз, но сумки со взрывчаткой не было видно под массой жуков. Я выстрелил несколько раз, но лишь убил нескольких, остальные даже не думали расползаться. Молчун вынул из кармана несколько запалов, зажег и бросил вниз. После смерти своего короля жуки уже не боялись его крови, но все так же шарахались от огня. С шумом они отхлынули от саркофага — и сумка стала видна. На заднице Толстяка уже висело несколько жуков, и он орал:

— Твою мать, быстрей взрывайте, наконец, я этого не вынесу!

Тут сверху закричал Паньцзы:

— Стоять! Нельзя стрелять, там слишком много взрывчатки, такой силы взрыв нас тоже убьет!

Я смотрел, как все больше и больше трупоедов поднимаются наверх. Это был тупик, потому я отозвался:

— Мы умрем в любом случае. Лучше уж рискнуть!  — и, стиснув зубы, выстрелил в рюкзак.

Грохнуло так, что заложило уши, взрывная волна прошлась прессом по всему телу и подбросила меня вверх, а затем приложила обо что-то твердое. Это было очень больно, я закашлялся кровью, перед глазами была кромешная тьма, в голове гудело, в ушах звенела тишина.

Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. На первый взгляд взрывная волна снесла с дерева немало трупоедов. Я повернул голову, но никого не увидел, тогда, быстро шевеля руками и ногами, начал карабкаться наверх. Так как все тело было перемазано пылью, поднявшейся от взрыва с каменной платформы, то лианы, даже обнаружив меня, одна за другой уступали дорогу. А внизу снова стал нарастать гул. Я оглянулся: к подножью дерева уже приближалась новая волна трупоедов. И ползли они гораздо быстрее, чем я. Все тело у меня болело, а надо было как-то лезть дальше. Я закрыл глаза и отчаянно пополз наверх.

Я почти добрался до трещины в потолке, когда вдруг почувствовал боль в спине — трупоед уже запрыгнул на меня и отчаянно вгрызся мне в спину. Я извернулся и выстрелил, его разорвало просто в клочья. Но в тот же момент еще один, уже больше размером, внезапно впился мне в бедро. Я стиснул зубы и столкнул его с себя пистолетом, но он зацепился за ближайшую ветку и снова собрался прыгать. Я вытянул руку и выстрелил, этого тоже порвало в куски. Но следом подползали третий, четвертый...

Я видел, что до выхода оставалось совсем немного и про себя решил — пусть кусают, все равно насмерть загрызть уже не успеют. А как выберусь — я с ними разберусь. И продолжил взбираться наверх. Схватился рукой за ветку, чтобы подтянуться, но ее вдруг свело от сильной боли. Я повернул голову и посмотрел — из-за ствола дерева выглядывало окровавленное лицо, два чуть не вываливающихся из орбит глаза уставились прямо на меня.

Глава 28. Огонь

Лицо было все в крови. Не знаю, то ли кожа расплавилась, обнажив мышцы под ней, то ли кровь, стекая из ран, полностью покрыла все. Однако, лицо показалось мне очень знакомым. Я присмотрелся — это оказался Здоровяк Куи. Я был в ужасе от его вида — как с неплохим, в принципе, человеком могло такое случиться?

Выстрелом ему срезало кусок кожи с головы, из раны виднелись кости, но мозг внутри вроде не был поврежден. Я подумал, что хоть рана и была серьезной, но явно не смертельной, поэтому, обрадовавшись, протараторил:

— Поднимайся, может быть, нам удастся тебя спасти!

Однако он не сдвинулся ни на йоту. Я заглянул ему в глаза, и вдруг увидел там лютую ненависть, похоже, он был недоволен тем, что мы бросили его и ушли. И тут я понял: он держал меня за руку, а на его теле был яд, который быстро впитывался мне в кожу. Я уже чувствовал сильную боль в руке и понял: «Это конец!».

Здоровяк издал какой-то нечленораздельный звук и потащил меня вниз. Я вспомнил, как плавилась его кожа, и в ярости отбросил его руку, но он уцепился за мою ногу и продолжал что-то бормотать, видимо, решив похоронить меня вместе с собой.

— Здоровяк Куи, отпусти! Это же твой шанс! Если ты все еще хочешь жить, тогда давай за мной наверх! Может, тебя еще можно вылечить! Никакой пользы нет от того, что ты затащишь меня с собой в могилу!

Не знаю, что его взбесило в моих словах, но он как безумный бросился наверх ко мне, глаза были полны злобы, словно он окончательно потерял рассудок. Вдруг он схватил меня за горло и стал душить. Я понял — или сдохнет он, или погибну я. Я со всего маху пнул его ногой, он отшатнулся, разжав руки. И тогда я выстрелил ему в грудь. Пуля была пистолетной, с отшлифованной головкой, выстрел получился эффектным — брызги крови полетели во все стороны. Он замахал обеими руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но, кроме воздуха, ничего не поймал и тяжело упал в кучу трупоедов.

И тут, когда рука, за которую он хватался, уже полностью занемела и не чувствовала ничего, а я совершенно не понимал — держусь я еще за ветку или уже нет, я вдруг почувствовал, что падаю. Торопливо попытался перехватить опору здоровой рукой, но вместо ветки задел лиану. Я был обсыпан каменной пылью, и лиана шарахнулась в сторону, а я, ругаясь, соскользнул и с размаху врезался в ветку ниже.

Кругом было полно трупоедов. Часть я раздавил, когда упал. У меня едва хватило сил, чтобы сжать ветку ногами и перестать скользить, но большая группа жуков окружила меня. Я горько ухмыльнулся, теперь у меня есть множество способов отправиться на тот свет: или разбиться насмерть, или быть сожранным жуками, или подохнуть от отравления. Небо действительно было щедро ко мне.

Пока я предавался безысходной тоске, снизу, пинками расшвыряв трупоедов, вдруг поднялся Толстяк — оказывается, этот тип полз вверх еще медленнее, чем я. Увидев меня, он разразился руганью:

— Какого хера ты тут валяешься? Посмотри, у меня на заднице сплошные дыры!

Он собирался меня подтолкнуть выше, но я остановил его:

— Не подходи! Я отравлен. Иди вперед, ты все равно меня уже не спасешь!

Толстяк без лишних слов затащил меня к себе на спину:

— Ты в зеркало-то глянь, у тебя, блядь, рожа посвежее моей, румянец во всю щеку, аж лоснится. Какое, нахер, отравление?

Я обалдел от услышанного, посмотрел на свою руку и только тогда заметил, что она вся покрыта красной сыпью, будто ее покусали тысячи комаров. Но краснота, дойдя до плеча, остановилась и сейчас, наоборот, медленно отступала. Я не мог понять, почему яд на меня не действует.

Толстяк тащил меня на спине, стиснув зубы и упорно продвигаясь вверх. Я же был позади него и стал фактически его щитом: все трупоеды прыгали теперь на задницу уже мне, вгрызались в тело, а я от боли крыл матом:

— Толстяк, сволочь, я думал, ты добрый, а ты, блядь, мной как щитом, сука, прикрылся!

Толстяк орал в ответ:

—  Не нравится — тащи ты меня. Не видел что ли, у меня на жопе живого места нет!

Сил ругаться с ним не было. Вокруг нас на ветвях Гидры висело множество трупов, которые болтались, задевая друг друга. Толстяку частенько приходилось натыкаться на те, что висели близко к стволу. К счастью, у жуков-трупоедов были похожие проблемы. Всякий раз, как Толстяк врезался в очередного покойника, тот начинал яростно раскачиваться, а поскольку жуки не видели разницы между живым человеком и мертвецом, изрядная их часть перепрыгивала на тела вокруг и вгрызалась в мертвую плоть.

Толстяк заметил это и решил, что это отличная идея, как избавиться хотя бы от части насекомых. Он скомандовал мне толкать тела намеренно. Ничего сложного, достаточно задеть один труп, тот задевал висящие рядом — и по цепочке двигаться начинали все. И, хотя это казалось мне отвратительным, но выхода не было, собственная жизнь важнее.

Постепенно вокруг нас образовался хоровод из трупов. Интеллект жуков, видимо, был невысок — они и вправду растерялись, не зная, ползти вслед за нами или прыгать на карусель мертвецов, что крутится рядом. Постепенно жуки немного от нас отстали. Толстяк воспользовался случаем и нарастил темп, с налета увеличив расстояние между ними и нами. Мы, наконец, смогли перевести дух.

После таких упражнений с трупами к моим рукам вернулась чувствительность.  Я подумал, что мои ощущения во время отравления были похожи на то, что записал дедушка в своем дневнике о яде цзунцзы. В конце концов, мой дедушка не умер. Может быть из-за этого у меня иммунитет?

Как я ни думал, все равно не понимал. Когда я осознал, что руки и ноги уже могут двигаться, то сказал Толстяку отпустить меня: он уже и так здорово вспотел и тяжело дышал. Теперь мы квиты за то, что я тащил его на спине внизу чуть ли не до кровавой рвоты. В этот момент я вдруг увидел, что кто-то сидит на ветке за спиной у Толстяка и машет мне рукой.

Я вздрогнул и потер глаза — человек исчез. Я подумал, что он прячется за деревом, но услышал голос Толстяка:

— Не задерживайся, пошли!

— Подожди минутку! — придержал я его. — Вон там, слева! Я только что увидел, как кто-то зовет меня.

Он вздохнул и полез за мной. Там никого не оказалось, было только дупло, в котором с трудом мог поместиться человек. Внутри было так темно, что невозможно рассмотреть, есть ли там кто.

Толстяк посветил фонарем и шарахнулся в испуге: в дупле множество лиан обвивались вокруг сильно разложившегося трупа. Его голубые глаза уже настолько помутнели, что зрачков было совсем  не видно, а рот был открыт, словно он что-то пытался сказать. Толстяк посмотрел на меня:

— Этот давно мертв. Может ты его дух увидел?

За последнее время мне пришлось увидеть столько странного, что я и в призрака поверить мог. Я подумал, что раз он поманил меня подойти, значит у него должна быть какая-то цель. Думая об этом, я вспомнил о мертвой девушке и по инерции посмотрел на его рот, но подбородок уже сгнил насквозь, и, если там что-то и было, то уже выпало. Я продолжал искать и заметил, что у него в руках что-то есть, разжал ему пальцы, это оказалась цепочка с кулоном. Я отступил и взглянул на кулон у меня в руке. Это был армейский жетон, имя было полустерто, вроде Джеймс. Я протер его и положил в карман куртки, мысленно пообещав вернуть его семье, если будет такая возможность. Покойся с миром, человек.

Трупоеды внизу снова запищали и начали подниматься. Желание дальше шарить в вещах покойника тут же пропало. Так как он был одет в военный камуфляж, я отдал ему честь, а затем продолжил карабкаться наверх. Толстяк вообще мчался со скоростью ветра, от трещины в потолке мы были не так уж далеко и в два счета добрались.

Когда мы выползали из трещины, я бросил взгляд вниз. Трупоеды как будто и не собирались останавливаться, жучиное море бурлило уже почти у самого выхода. Толстяк крикнул:

— Некогда отдыхать, беги!

Я так долго пробыл под землей, что никак не мог определить направление. Зато заметил, как из кустов выбежал человек с канистрой в руках. Я узнал третьего дядю. Обрадованный, я бросился к нему. Но он, завидев меня, строго прикрикнул:

— Тащи сюда весь бензин!

Оказалось, что между местом нашего входа в гробницу и трещиной всего-то был небольшой овраг, не больше десяти метров. Наше оборудование все было в целости и сохранности, в том числе и канистры с бензином. Глядя на них, я почувствовал нарастающий гнев и прошептал про себя:

— Ладно, вот теперь вы огребете!

Мы с Толстяком взяли по канистре и побежали обратно. Третий дядя уже вылил первую канистру вниз и в тот момент, когда несколько трупоедов уже почти добрались до поверхности, он бросил вниз зажигалку. Тут же в нос ударил запах гари, а наступающие, словно прилив, жуки мгновенно начали падать. Бензин, вылитый в трещину, превратился в огненный вал, зрелище жалобно пищащих, сгорающих в пламени жуков вызвало чувство всеобщего удовлетворения. Мы вылили вниз вторую канистру бензина, третью, огонь поднялся над трещиной на высоту почти в два человеческих роста, чуть не опалив мне брови.

Толстяк, разгоряченный и вспотевший, спросил дядю:

— А где остальные двое?

Третий дядя указал за спину:

— Паньцзы плохо, вроде бы жар, а Братишку я не видел, разве он не с вами вылез?

Я посмотрел на Толстяка, а тот вздохнул:

— Я не видел его после взрыва. Боюсь, ему не повезло.

Третий дядя покачал головой и сказал:

— Не может быть, этот человек невероятен. И он все время был впереди. Даже если его и задело взрывной волной, то скорее всего выкинуло наверх, и он уже выбрался.

Но сказано это было очень не уверенно. Молчун хоть и крут, однако, перед законами физики мы все равны. Если бы его выбросило взрывной волной, то он бы разбился.

Мы обшарили все вокруг, но не нашли его, ни живого, ни мертвого. Третий дядя вздохнул и криво мне улыбнулся.

Мы вернулись в лагерь, чтобы собрать вещи, разожгли костер и разогрели консервы, чтобы поесть. Я был настолько голоден, что съел бы все, что угодно. Дядя, ковыряясь ложкой в банке, указал на невысокую скалу позади лагеря:

— Видите, этот лагерь находится совсем недалеко от трещины. Кажется, демон, которого видел старик — это Гидра. Видимо, люди, разбившие лагерь, своим шумом привлекли его внимание ночью. К счастью, мы ночевать не оставались, а пошли сразу в гробницу. Иначе тоже могли бы попасть на корм этой Гидре.

Толстяк сказал:

— Не знаю сколько будет гореть огонь, но когда он потухнет, жуки снова полезут наружу и тогда у нас будут проблемы. Давайте, пока не погасло, выбираться из этого леса!

Я торопливо доел последние кусочки и кивнул. Мы углубились в лес, Толстяк с третьим дядей попеременно несли Паньцзы на спине. Дорога была спокойной. Когда мы сюда шли, то весело болтали, возвращались же угрюмыми, поспешно, словно спасались бегством.

Я провел всю ночь без отдыха, к тому же сильный эмоциональный стресс — мои силы достигли своего предела, держался я, наверное, только за счет упрямства. Если бы впереди вдруг прямо сейчас появилась кровать, мне бы понадобилось меньше двух секунд, чтобы лечь и заснуть. Мы шли по лесу все утро, к полудню пересекли небольшой каменистый склон, образованный оползнем, и, наконец, увидели деревушку.

Расслабиться мы себе не позволили и сначала отнесли Паньцзы в деревенский медпункт, местный фельдшер осмотрел его, нахмурился и торопливо подозвал медсестру. Я тем временем пристроился рядом на стуле, но успел услышать только пару фраз и сразу уснул.

Мой сон был сном глубокой усталости — тяжелым, темным, без сновидений. Не знаю, сколько я проспал, а когда открыл глаза, то услышал, что снаружи переполох. И я понятия не имел, что там произошло.

Глава 29. Пурпурно-золотая шкатулка

Я был сбит с толку и не понимал, что происходит снаружи. Хотел спросить своего третьего дядю, но тот сидел на стуле рядом и спал даже крепче меня. Я выбежал из медпункта и увидел жителей деревни, погонявших запряженных в телеги мулов. Все направлялись в горы. Пробегавший мальчик прокричал:

— Беда, большая беда. В горах пожар!

Я был просто потрясен. Неужели это из-за нас загорелся лес? Я вспомнил, что когда мы подожгли трещину, то никаких мер предосторожности не предприняли. И теперь, если занялся лесной пожар, это все наша вина. Я запаниковал, если горный пожар большой, то это не просто гибель одного-двух человек — беды он наделает много. Это катастрофа.

Я вбежал обратно и разбудил дядю. Ничего полезного для помощи людям мы не нашли, похватали ночные горшки и побежали на помощь. В этот момент нас нагнал Толстяк на повозке, запряженной ослом, в руках он держал таз для умывания. Завидев нас, он крикнул:

— Натворили мы дел! Залезайте, поехали пожар тушить!

Мы дружно запрыгнули, телега выехала из деревни и направилась в горы. Вдалеке темнела полоса черного дыма, сквозь которую иногда мелькали языки пламени. Третий дядя растерянно указал рукой в сторону пожара:

— Посмотри туда, все-таки это действительно мы подожгли.

Я прикрыл ему рот, чтобы не говорил громко. Навстречу нам бежал человек, похожий на деревенского старосту, и кричал:

— Вызывайте войска! В горах обвал!

Я мгновенно понял, что, скорее всего, пещера, из которой мы выбрались, полностью выгорела, потому и обвалилась. Надеюсь, жуки тоже сгорели, ведь если они вылезут, это будет куда хуже, чем просто лесной пожар. Мы торопились к склону, Толстяк жестоко нахлестывал осла, наверно, отбил ему весь зад.

Местные отлично знали, что делать — часть из них расчищала подходы, а остальные принялись таскать воду во всяких лоханях. Выстроившись цепочкой, они стали передавать их из рук в руки. Я посмотрел на все эти тазы и горшки — сбегать с ними туда и назад к месту пожара займет как минимум два часа, а это слишком долго, чтобы решить проблему, поэтому я поспешил предложить:

— Односельчане, такое количество воды не затушит лесной пожар. Не тратьте силы понапрасну, лучше приготовьте все к приходу войск!

Люди посмотрели на меня как на придурка, а один пожилой человек сказал:

— Парень, эта вода для питья. Работая близко к огню, надо постоянно утолять жажду. Но мы не заливаем огонь, а прорубаем противопожарную просеку. Огонь не сможет пересечь ее и сам потухнет. Если ничего не понимаешь, то не мешайся под ногами, — он посмотрел на ночные горшки у нас в руках и покачал головой.

От их взглядов щеки у меня горели, это же надо так опозориться, после такого я больше необдуманных мнений не высказывал, просто торопливо наклонил голову, спрятав лицо.Вслед за основной частью народа мы пошли в лес, по всей дороге деревья были вырублены, поэтому идти можно было очень быстро. Где-то спустя час мы почувствовали, что температура явно повышается. Все небо впереди было затянуто черным дымом.

Жители деревни повязывали на лица смоченные повязки. Я взглянул на Толстяка: у него с собой подходящих тряпок не было. Он подумал, вытащил шелковую книгу, намочил ее, повязал на лицо и пошел помогать деревенским рыть противопожарный ров.

В горах лесные пожары распространяются очень быстро и чрезвычайно опасны. При большом пожаре нужна авиация, только тогда его можно контролировать, и когда говорят «контролировать» — это значит просто дать ему самому выгореть, залить его, как городской пожар, невозможно. Дерево вырастает в лесу за двадцать лет, но в лесном огне сгорает дотла за десять минут, это чудовищно разрушительная сила. К тому же пожар часто распространяется на огромные территории и попросту непредсказуем. Можно потушить огонь в одном месте, но тут же полыхать начинает там, где совсем не ожидаешь. А если уж окажешься в эпицентре, то остается лишь ждать смерти.

Я вспомнил американский фильм, это была история о том, как группа пожарных напрасно звала на помощь после того как их окружил огонь, и как они все-таки выжили. С нами такая ситуация не произойдет — район, охваченный пожаром, еще не очень большой, а противопожарный ров копают очень быстро.

Мы пробыли там до двух часов дня, когда в небе вдруг появился вертолет лесной службы, и вскоре в лесу, сменив нас, сосредоточились военные. Я очень переживал, что могут быть погибшие, но к счастью, когда людей в итоге пересчитали, оказалось, что несколько человек всего-навсего получили легкие травмы.

Когда мы вернулись в деревню, то просто валились с ног. Я был так голоден, что, попросив ребенка принести мне пару лепешек с кунжутом, даже не заметил, как съел их. Мне казалось, что я никогда не ел ничего вкуснее, и чуть не заплакал от счастья. Секретарь парткома нахваливала нас, говоря, что жители городов редко имеют такой высокий уровень сознательности.

Я стоял и думал — не расхваливай нас, не надо, от этого мне неловко и чувствую я себя по-настоящему виноватым. Если бы ты знал, что я — поджигатель, ты бы меня собственными руками придушил.

Медсестра сменила повязки Паньцзы и промыла его раны. Дышал он уже явно легче, но все еще не очнулся. Врач сказал, чтобы я не переживал — опасности для жизни сейчас нет, он подождет немного, может, будут еще раненные, и тогда отвезет их всех вместе с Паньцзы в городскую больницу. Когда я услышал это, мне стало немного легче.

Мы с третьим дядей вернулись в гостевой домик и приняли хорошую ванну. Только когда я разделся, я понял, что сверху донизу на мне почти не было живого места — или синяки, или ссадины. Пока я пытался спасти себе жизнь, я этого не чувствовал, а сейчас они напомнили о себе, и из ванной я вышел еле передвигая ноги.

Я вернулся в кровать и мгновенно уснул. Уснул так крепко, что проспал до полудня следующего дня, а когда проснулся, увидел, что Толстяк и дядя лежат на своих кроватях и громоподобно храпят.

Я спустился позавтракать и поинтересовался у официантки, как дела в деревне. Оказалось, пожар уже потушен, а по масштабам его можно было считать небольшим. Войска уже отозвали. Я почувствовал облегчение и спросил про Паньцзы: его уже отправили в больницу Цяньфошань в Цзинане. Нам больше незачем было оставаться в деревне, и я пошел готовиться к отъезду.

Все это время говорили мы мало, а несколько дней спустя вернулись в Цзинань. Мы с третьим дядей сначала сходили в больницу, чтобы нормально оформить туда Паньцзы на лечение. Он был вне опасности, но по-прежнему находился в коме. Мы решили остаться в городе на несколько дней. Как только мы покинули горы Толстяк торопливо распрощался с нами, оставив номер телефона для связи. Шелковый свиток он отдал дяде, чтобы тот занялся его продажей.

На следующий день я позвонил в больницу и узнал, что Паньцзы еще не пришел в себя. Я не мог удержаться от разочарованного вздоха. В это время вошел третий дядя с мрачным выражением лица и выругался:

— Я просто в ярости! Поверить не могу, что меня обвели вокруг пальца!

Я был удивлен, подумав, что его обманули на антикварном рынке, и сказал:

— Третий дядя, тебя обманули при твоем уровне квалификации? Значит, это была настолько хорошая копия, что ты легко сможешь ее продать.

Третий дядя достал шелковую золотую книгу и сказал мне:

— Включи голову и перестань нести чушь. Я говорю не об антиквариате, а вот об этом!

Я чуть не упал с кровати и крикнул:

— Что? Да не может быть!

Третий дядя покачал головой:

— Это абсолютно точно. Я проверил содержание золота в этой штуке, носил на экспертизу — проба слишком высокая, в ту эпоху такое невозможно было сделать, это почти идеальная подделка!

Я не мог поверить в это, а третий дядя вздохнул:

— Я с самого начала сомневался. Ведь парень, и это совершенно очевидно, вполне мог бы сразу победить цзунцзы. Так почему он с самого начала постоянно убегал? И только в самом конце устранил его? Он явно хотел таким способом избавиться от нашего присутствия, а потом пойти и в одиночку заняться своими делами.

Я был удивлен:

— То есть, он был в пещере раньше нас и открывал саркофаг вана Лу Шана? И положил этот поддельный шелковый свиток туда? Это же невозможно сделать в одиночку. И проход в дереве, раздвинутый цепями — если бы кто-то его открывал до нас, мы бы заметили следы!

— А ты смотрел с другой стороны дерева? — спросил дядя. — Да и на заднюю часть саркофага мы не обратили внимания. Он опытный расхититель гробниц и вполне мог пробить проход за деревом, подлезть с задней стороны гроба и подменить свиток, — он вздохнул. —  Я более десяти лет занимаюсь этим делом и не смог разглядеть, что он за человек. Он действительно непостижим. Я ведь думал, что он просто потомок древних искателей сокровищ[91]. Боюсь, его происхождение намного сложнее.

Я не очень много понял и переспросил:

— Ты хочешь сказать, что все, записанное на этой штуке, фальшивка?

Третий дядя кивнул и зло сказал:

— Эта история, похожая на рассказанные в «Книге гор и морей», с самого начала звучала не слишком-то достоверно. Однако напряжение, таинственная атмосфера древней гробницы, непредвиденные ситуации по дороге: даже самые искушенные поверили бы. Но, возвращаясь к тому моменту, я вспоминаю множество неувязок. К тому же ты подумай, почему с твоим уровнем знаний ты смог прочесть только два самых важных куска текста? Ведь остальные были не очень понятны? Поясню — эти два кусочка он нарочно сделал.

Я открыл рот от удивления, и третий дядя тяжело вздохнул:

— Похоже, только он знает секрет дворца Лу. Теперь, когда гробница рухнула, концов не найти.

В эту минуту меня озарило:

— Кстати! Я чуть не забыл — еще не все пропало. Я же кое-что вытащил из пещеры! — я подлетел к рюкзаку и как бешеный начал перетряхивать его содержимое, молясь, чтобы не потерял. К счастью, пурпурно-золотая шкатулка была на месте. Я вынул ее:

— Это она. Та шкатулка, что была в руках жертвы зеленоглазого лиса.

Третий дядя осмотрел ее:

— Это головоломка. Основное пространство внутри занято хитрыми замками. Много вещей туда не положишь. И открыть эту шкатулку не просто. Смотри! — он сдвинул уже открытую мной верхушку шкатулки, одновременно раскрылись ее нижние четыре угла, показался вращающийся диск, в котором было восемь отверстий, в каждом отверстии была цифра — это было очень похоже на диск старомодного телефона.

— Эта шкатулка, — продолжал дядя, — древняя механическая головоломка. Нужно знать пароль, чтобы открыть ее. Подожди немного, я пойду в мастерскую и принесу инструменты. Разрежем и посмотрим.

Третий дядя выбежал в такой спешке, что я даже не успел ничего сказать. А мне казалось, что я знал пароль. Набор из восьми цифр — это же 02200059? Как такое могло быть? Этот номер был выбит на бляхе американца. Я решил попробовать, набрал осторожно 0-2-2-0-0-0-5-9, щелкнуло, я замер, шкатулка издала звук, похожий на звук взводимой пружины, и ее крышка начала поворачиваться.

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует.

Примечания

Чанша — городской округ в провинции Хунань КНР, административный центр провинции. Расположен на реке Сянцзян. Что за хребет Бяоцзы (镖子岭), я долго пыталась узнать. Нашла описание на одном из китайских сайтов. Это небольшой хребет, расположенный между трассами Жэньмэнь и Чэннань возле Чанша. В середине прошлого века это место было известно тем, что там был расположен оружейный склад в в деревне Чжиюань (Бумажный сад) на юго-восточном склоне хребта Бяоцзы, который еще называют холмом королевской гробницы. И там на самом деле была гробница, которую разграбили в 1942 году местные, нашли там шелковую книгу (Чжуанская книга царства Чу), которую продали местному торговцу, а затем книга попала американскому скупщику и теперь хранится в вашингтонском музее. Эта история описана в документальном романе о раскопках в Мавандуе и, видимо, она вдохновила Сюй Лэя

Лоянская лопата — расхититель гробниц Ян Линь изобрел простой инструмент, позволяющий определить, могила это или просто земля, лопата была названа его именем. И долго была лопатой Ян Линя, пока этим изобретением не начали пользоваться археологи. Тогда и возникло название «лоянская лопата», по названию древней столицы и легендарного Центра Поднебесной, города Лоян. Принцип работы лопаты достаточно прост, как и все гениальное. Китайская гробница представляет собой фаршированный пирог. Вначале выкапывается подземный ход, ведущий в погребальную камеру, по которому заносится гроб с телом. Затем размещаются предметы любимые предметы усопшего, ритуальные вещи, драгоценности и все, что может понадобиться в загробном мире. И в самом конце все засыпается землей, прокаленной на огне, чтобы уничтожить бактерии и вредителей. Поэтому устройство лопаты было призвано брать пробы почвы из глубины, чтобы установить, однородна земля, или есть признаки «пирога». Это сильно экономило ресурсы на проведение масштабных раскопок, которые могли пройти вхолостую.

Лао Яньтоу, досл. «старый курильщик». Лао (букв. «старый, старший») — в китайском языке это обращение к человеку старше по возрасту и положению в обществе, еще это может быть дружеским обращением, что-то сродни русскому «старик», «старина», а кроме того это может быть просто частью имени или прозвищем. Яньтоу (букв. «курильщик») также может быть как именем, так и прозвищем. Мы предполагаем, что в данном случае лао — обращение, а не имя, т.к. все участники являются членами одной семьи У.

血尸 [xuèshī] дословно переводится «кровавый труп». Переводчики сериала и английского издания используют привычное западному читателю слово «зомби». Однако этот монстр сильно отличается. В следующих главах герои используют другое название — цзунцзы. Дословно это переводится как рисовые клецки, национальное ритуальное блюдо. Но в романе Чжан Муэ «Свеча в гробнице» упоминается это название в качестве кодового слова расхитителей гробниц, которое обозначает хорошо сохранившихся в гробницах оживших мертвецов. В дальнейшем я также буду использовать только слово цзунцзы для обозначения этих монстров.

старшего подростка из группы в оригинале зовут «вторым сыном». Такая нумерация среди родственников принята в Китае: первый — самый старший, второй — следующий за ним, и так далее.

Верхний луч не прямой, если нижний изогнут — поговорка, аналогией которой можно считать русское «Яблочко от яблони недалеко падает». Именно эту поговорку использовали переводчики сериала. В варианте перевода группы ВК используется другая поговорка «что посеешь, то пожнешь», но мне кажется, она не соответствует смыслу китайского оригинала.

третий сын (三伢子), младший — это дед главного героя У Се. В сериале Цю Декао называет его У Лаогоу. В сериале «Таинственная девятка» именно он является главой семьи У, заводчиком собак, способных разыскивать древние гробницы. Его прозвище — Старый пес У.

Янь-ван — владыка ада в китайской мифологии.

город субпровинциального уровня Китайской Народной Республики, столица провинции Чжэцзян.

西冷印社 (Силин Иньшэ). Довольно известная академическая группа в Ханчжоу, основанная в 1904 году граверами Дин Жэнь, Ван Ти, Е Мин, Ли Лянъюй, Ву Инь и др. В 1978 году на базе этой группы был создан издательский дом Xiling Yinshe.

период китайской истории от V века до н. э. до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 до н. э. Этот период следует за периодом Весен и Осеней (Чуньцю) и считается частью правления династии Восточная Чжоу, хотя династия Чжоу прекратила существование в 256 до н. э., на 35 лет раньше создания империи Цинь и окончания данного периода.

Шаньси (山西 , Shanxi) — провинция в центре Китая.

в этом случае даже подделка невероятно стара и насчитывает около 2000 лет.

речь идет о периоде европейской интервенции, когда основной валютой в Китае были опиум, золото, серебро и археологические ценности, вывозимые из страны.

определять место погребения по компасу геоманта — в Китае очень серьезно относились к месту захоронения, для этого не подходил любой лужок. Требования запутаны — учитывается ландшафт, куда и откуда текут реки, как расположены горы и леса по отношению к сторонам света и т.д. Да-да, это тот самый фэн-шуй. Все это определял геомант — предсказатель, он гадал с помощью земли по рисункам, которые получаются, если подбросить горсть земли, камешков или песчинок. А у каждого уважающего себя китайского геоманта есть компас, и он совсем не похож на тот, к которому мы привыкли.

перевод неточный. В оригинале сообщение выглядит так — 9点鸡眼黄沙。 На первый взгляд получается бессмыслица вроде «девять часов глаз цыпленка на желтом песке». Но «黄沙» — это не только песок, но и могильная земля. Т.е. дядя намекнул, что продает что-то краденное из могилы.

Сюй Лэй в книге называет этого героя третьим дядей. У Се зовет его 三叔 («сань шу»), эта фраза может иметь два значения. Первое — это «третий дядя», т.е. третий по старшинству среди братьев родной дядя ( 三 «третий»), причем имеется ввиду именно младший брат отца (叔, от 叔叔 «младший брат отца»). Нумеровать родственников для Китая нормально — вполне можно в семье встретить обращение «второй брат», «третья тетя». Второе значение — просто сокращение от имени дяди, т.е. просто дядя Сань. Другие герои могут называть его третьим господином ( 三爷 сань е) или по имени 吴三省 У Саньсин.

буквально «Храм семян дыни» в провинции Шаньдун — реально существующий храм.

西夏 — район городского подчинения городского округа Иньчуань Нинся-Хуэйского автономного района (КНР). Район назван в честь средневекового тангутского государства Си Ся, чья столица находилась неподалеку от этих мест.

племена, населявшие в X—XV веках территорию Маньчжурии, Центрального и Северо-Восточного Китая (в том числе территорию нынешнего автономного района Внутренняя Монголия), Северной Кореи и Приморья. Говорили на чжурчжэньском языке тунгусо-маньчжурской группы. Крупнейшее государство чжурчжэней существовало с 1115 год по 1234 год. Родственный им народ — эвенки (тунгусы). Потомками чжурчжэней также являются удэгейцы.

царство Лу (鲁国 Lu guo) — государство (княжество), существовавшее в 1042—256 гг. до н.э. Кстати, было родиной Конфуция.

Тан, Сун, Юань, Мин, Цин — здесь перечислены китайские династии, начиная с 618 г. и заканчивая 1911 г.

Лю Дандан (驴蛋蛋 ) — букв. ослиные яйца.

в оригинале это часть поговорки 满瓶不响，半瓶晃荡。 mǎnpíng bù xiǎng, bànpíng huàngdang «Полная бутылка молчит, полупустая булькает». Поскольку в русском языке подходящего образного сравнения нет, в переводе логично будет использовать прозвище «Молчун». При этом в зависимости от использованных перед ним иероглифов это как нейтральное обозначение молчаливого человека, так и оскорбительное для бесполезной обузы, которое мы переводим как паразит, гад.

в оригинале этого героя зовут 胖奎, Толстый Куи. Но, поскольку в романе есть персонаж с прозвищем Толстяк, я не буду использовать дословный перевод во избежание путаницы.

городской округ в Китае, административный центр провинции Шаньси, стоит на реке Фэньхэ (бас. Хуанхэ) в ноябре 1937 года Тайюань все-таки был оккупирован японцами, которые оставались здесь до конца войны.

диалекты Китая могут очень сильно различаться в произношении, быть фактически разными языками, при этом письменность у них одинаковая, и на письме они все друг друга понимают.

буйволы любят воду и, если не пасутся, то просто лежат в водоеме, предпочитая стоячую или медленно текущую воду.

Чжунлан — официально существовавшая во времена династии Хань (206 г. до н.э. – 220 г.н.э.) чиновничья должность, близкая по значению к начальнику дворцовой охраны. Чжунланы были наиболее приближены к императору. В их должностные обязанности, помимо прочего, входило вскрывать могилы с целью извлечения ценностей для пополнения казны.

У Се нередко называют младшим третьим господином (小三爷 сяо сань е). Это, собственно, прозвище — его называют «маленьким Третьим господином», то есть «вторым У Саньсином». Так как У Се много времени проводил с третьим дядей, у людей в этой сфере он ассоциируется с У Саньсином, поэтому их так и зовут — У Саньсина зовут «третьим господином», а У Се — «младшим третьим господином», младшеньким У Саньсином.

энергия инь — это философская категория древнего (да и современного) Китая (ей противоположна энергия ян). Это женское (отрицательное) начало в природе, в общем символ всего нехорошего, смерти в том числе, его выражением является ночь, чуть позже к инь стали относить еще и холодную погоду, стороны света (север), в общем все, что не нравилось.

правила фэн-шуя — согласно «похоронным» правилам фэн-шуя нельзя размещать одну могилу над другой или одну внутри другой. Это ведет к посмертным проклятиям и проблемам в загробной жизни у того, кто решил так захорониться. Причем, это не относится к похороненным вместе с господином женам-слугам-рабам, тут все нормально, а вот два господина (вместе со всеми своими сопровождающими на тот свет) в одной гробнице находиться не могут.

раннее царство в Китае, период Западного Чжоу выделяют как начальный период эпохи Чжоу. Династия является правящей с 1045 по 770 год до н. э.

копыто черного осла упоминается в фантастическом романе «Свеча в гробнице» Чжана Муе как способ уничтожить цзунцзы. В Шаньси (провинция Китая) есть поверье, что в гроб к умершему надо положить ослиное копыто, чтобы покойник не встал. А если все же встал, то это копыто надо затолкать в рот немертвому, это поможет его побороть.

в Китае цвет траура — белый.

хунь-по — по китайским верованиям в человеческом теле не одна душа, их несколько, цифры бывают разные, но чаще всего говорят о трех «хунь» и семи «по». Это два типа душ: «хунь» отвечают за эмоции, после смерти тела именно «хунь» могут вознестись на небо; «по» отвечают за физиологию — еда, движение и прочее, после смерти тела возвращались в землю. Проблема в том, что если ошибиться в погребальном ритуале, то «по» не исчезнет, а будет вредить живым, особенно близким родственникам.

энергия ян — энергия жизни, считается мужской энергией, энергией солнца, света и тепла, а еще это «внешняя» энергия.

Цзефан — в переводе «освобождение» — советско-китайские грузовики военного назначения, выпуск которых начался в 1956 году на основе проектной документации советских «ЗиСов». Эти машины использовались Народной армией КНР и отличались большим весом, до десяти тонн, большой грузоподъемностью, до 4 с половиной тонн, и возможностью тащить не менее тяжелые прицепы. Для таких машин требовались хорошие дороги.

Треножник — имеется ввиду жертвенный треножник. Он похож на котел на трех ножках (есть еще вариант такой посудины на четырех ножках - такие похожи на мангал). Использовались они для жертвоприношений духам предков.

до освобождения — исторический период до провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году.

Нефритовый Император — в даосской мифологии это Верховный владыка, которому подчинена вся вселенная. По легенде, был принцем одного из правящих домов эпохи Чжоу (12/11 — 3 вв. до н.э.). Унаследовав трон, показал себя мудрым правителем, но добровольно отказался от власти и ушел в отшельники. Пробыв отшельником очень долго, обрел бессмертие, и даже среди бессмертных и духов выделялся своими способностями и добродетелями, благодаря чему и стал их главой.

人为财死，鸟为食亡 — так полностью выглядит китайская поговорка «Птицы умирают за еду, люди умирают за богатство», которая говорит о жадности людей. Видимо, Здоровяк Куи хотел произнести поговорку полностью, критикуя поступок мальчишки, но не успел. Паньцзы специально переврал поговорку: 为鸟死，你去为鸡巴死啊 — «умрешь за птицу, умрешь за петуха», давая понять, что мотивы жадности Толстяка куда более примитивные, чем у голодающих жителей деревни.

Тайшань, буквально «гора восхода», то есть Восточная гора — гора в китайской провинции Шаньдун. Высотой 1545 м. обладает большой культурной и исторической значимостью и входит в число пяти священных гор даосизма. Традиционно гора считалась местом обитания даосских святых и бессмертных. Дух горы Тайшань, по преданию, один из правителей царства мертвых.

китайцы любят традиционную медицину. Молодые люди — по-разному, но пожилые обязательно в дополнение к прописанным обычным врачом таблеткам докупят гору корешков и травок, чтобы сварить их и пить.

Подземный дворец — помещение, окружающее погребальную камеру, в которой покоится тело. Вокруг него располагались другие помещения, где хоронили ритуальные предметы и даже тела погребальных жертв. Подземные дворцы в гробницах стали строить в более поздние периоды истории Китая.

照宋墓 — имеются в виду гробницы периода империи Сун, государства в Китае, существовавшего с 960 по 1279 гг. Чжао — фамилия правящей династии.

火折子 , букв. «огненная бумага» — китайцы использовали плотную скрученную бумагу в качестве спичек, а также для освещения труднодоступных мест. Скрученная бумага вставлялась в бамбуковую палочку и поджигалась. Если бамбук плотно закрыть, то бумага не горела. При необходимости трубка открывалась, тлеющая бумага начинала гореть, такой «факел» можно было держать в руках за бамбуковый конец, а можно было бросить туда, где нужен свет — свернутая бумага будет гореть довольно долго.

Багуа (八卦 — буквально «восемь триграмм») — это древняя философская концепция, но, если не вдаваться в лирику, то восемь триграмм (особых знаков из трех линий, ровных или прерывистых; всех возможных комбинаций таких линий ровно восемь), из которых она состоит, соответствуют небу, земле, грому, ветру, воде, огню, горам и болоту. С помощью пар этих триграмм можно гадать (если слышали о «Книге перемен» или «И цзин», это вот оно и есть). Расположение триграмм как в багуа выглядит именно так, как на картинке — в центре маленькая плиточка (часто с изображением «рыбок» инь-ян), а сами триграммы с пояснениями расходятся из центра как лучи, при этом каждая последующая плитка больше предыдущей.

негасимые лампады — они негасимые не потому, что не гаснут, а потому что горят очень долго по сравнению с обычными. В древности такие ставились в гробницах правителей.

подношение Небу — в древнем Китае небо очень уважали само по себе, без привязки к какому-нибудь богу или духу, оно и само было богом, без всяких персонификаций. Приносить жертвы Небу имел право только император.

然 (ran, в русской транскрипции читается как «жань») — у этого слова множество значений, не связанных друг с другом никак. Но в эту басню вписываются два из этих значений. Первое — однозначное «да», в смысле подтверждения согласия, даже чем-то похожее на поддакивание — «Да! Совершенно верно!». А второе значение — «Возможно. Может быть да, а может быть нет», по форме очень близкое к вежливому отказу.

Голодные духи эгуй 饿鬼 — души самоубийц, если, конечно, причиной лишения жизни не стали защита целомудрия, верность долгу или почтение к родителям. Путь к возрождению для таких душ закрыт навсегда, после смерти они становились эгуй и, по поверью, были очень опасны для живых, потому что могли завладеть их телами, чтобы вернуться в мир людей. Обычно считается, что эгуй могут существовать в мире живых в качестве духов. Однако, в довольно спорном трактате Диюй Юцзи утверждается, что со временем структура ада изменяется, появляются новые уровни. Например, есть «Город напрасно умерших» 枉死城, Вансычэн, где и живут эгуй.

Боковые комнатки — часто погребальные камеры имели небольшие комнаты, расположенные симметрично, друг против друга. На схеме расположение таких комнат по отношению к самой камере напоминало голову с ушами, поэтому на сленге эти каморки называли «каменные уши». Там складывали предметы, которые должны скрасить существование хозяина гробницы на том свете.

ван — один из древнейших титулов правителя, использовался еще со времен династии Шан (1600-1027 до н.э.) и какое-то время был именно титулом верховного правителя — короля, но постепенно он изменил свое значение и со времен Цинь Шихуан-ди (247-210 г. до н.э.) становится титулом просто удельного владыки, подчиненного императору, а со времен империи Хань (206-220 г. н.э.) становится еще и титулом членов императорской фамилии.

гун — в эпоху царства Лу (еще чуть раньше это называлось «ван», а иногда их попеременно именуют то «гун», то «ван») — это правитель полуавтономного, зависимого владения, вроде как самостоятельного и не всегда официально входящего в состав основного государства, но фактически подчиняющегося главной династии.

поза созерцания — поза, в которой сидят очень многие статуи Будды. И в которой предпочитают умирать буддистские монахи.

объединение шести царств — речь идет о времени после развала царства Чжоу (существовавшего с 1045 г. до н.э. по 221 г. до н.э.), когда-то подчинившего многие царства поменьше. Этот период сейчас называется периодом Сражающихся царств, когда все сцепились со всеми, и власть доставалась тем, кто мог ее удержать. Именно тогда царство Лу и перестало существовать, оно было захвачено одним из семи крупнейших царств-гегемонов. В конечном итоге именно эти семь царств сцепились уже между собой. Победитель, царство Цинь (秦 — Qin), присоединил к себе остальные шесть, а правитель всего этого стал Первым императором Цинь Шихуан-ди (秦始皇帝 — Qin Shi Huang Di).

царство Ци — еще один из неудачников периода Сражающихся царств, но в отличии от царства Лу это как раз был один из семи гегемонов, хотя закончили они точно также, как и Лу.

«Книга гор и морей» (山海经 — shanhaijing) — древнекитайский трактат. В нем описана реальная и мифическая география Китая и соседних земель. Не забыли и обитающих там созданий, например, девятихвостую лису или «животное, похожее на тигра, но с коровьим хвостом, лает, как собака. Оно называется кабан. Пожирает людей».

Северный ковш — так в Китае называли созвездие Большой Медведицы. Графическое или иероглифическое изображение Большой Медведицы в средневековом Китае имело магический смысл — оно служило оберегом от злых духов. Существовало также представление о волшебном мече цисинцзянь («меч семи звезд»), который обладал свойством убивать любую нечисть. Так же эликсир бессмертия у даосов назывался цисинсань, «порошок семи звезд».

лаовай, иностранец — слово, которое используют в тексте четко определяет, что это как минимум не-азиат, как максимум не-китаец. Он может быть белым, австралийским аборигеном или негром, но не азиатом.

царство Цинь (秦朝 — Qin chao, 778 — 221 г.г. до н.э.) — победитель в драке периода Сражающихся царств, после чего стало империей Цинь под властью Первого императора, Цинь Шихуан-ди.

империя Хань (汉朝 — Han chao, 206 г. до н.э. — 220 г. н.э.)

сначала девять раз неглубоко, а потом один раз сильно — это название древнекитайских сексуальных практик. Да, так и называлось «九浅一深» — «девять поверхностно, один глубоко».

Западная (или Западное) Чжоу (西周 — Xi zhou) — раннее царство в Китае 1027 до н. э. — 770 до н. э.

В названии главы использован иероглиф 屁, который имеет два значения: просторечное «вранье» и также просторечное «пукать». В этой главе обыгрываются оба этих значения, в отношении 屁 и 扑, поэтому я полагаю логичным использовать не лексические значения иероглифов, а их фонетическое звучание. Что касается перевода конкретно этой фразы, иероглиф 扑 имеет много значений, в том числе и команду «лечь/упасть/на землю», а также образное обозначение неприятного запаха в контексте фразеологических единиц, например, 香氣撲鼻 — аромат бьет в нос. Но в данном случае основой смысл несет его фонетическое звучание, близкое русскому «фу».

династия Сун (宋代 — Song dai) — 960-1279 гг. н.э.

речь идет о правилах выбора места для захоронения. Скорее всего речь идет о «Книге о похоронах», написанной мастером Го Пу примерно в 250 г. до н. э. Там хороший погребальный фэн-шуй описывался так «Ветер рассеивает энергию Дракона, которая задерживается на границе воды», то есть, гора, скрытая от сильных ветров, с рекой у подножья — место благоприятное. А именно такое место и описано в романе. Такое благоприятное место для захоронения называлось Логовом Дракона. Толстяк, добавляя к известному термину определение «скрытое» имеет в виду, что где-то читал о возможности благоприятного повторного захоронения в существующей уже гробнице.

Су Сан — героиня известного в Китае произведения. История о девушке по имени Су Сан, которую в 5 лет продали в бордель. Выросла умницей-красавицей, в шахматы играла, каллиграфия и все такое. Однажды в нее влюбился богач и выкупил право быть ее единственным клиентом. Но потом богач разорился и хозяйка борделя прогнала его. Су Сан, влюбленная в него, посоветовала ему сдать экзамен на чиновника. Богач уехал сдавать экзамен, а тем временем хозяйка борделя продала Су Сан торговцу лошадьми. Жена торговца вместе со своим любовником отравили его и обвинили во всем Су Сан, подкупили судью, и под пытками Су Сан подписала признание, ее приговорили к смерти. Но сын богача все узнал, и, поскольку он уже был чиновником, привез с собой неподкупного судью. Все выяснилось, все танцуют. В общем, если человека сравнивают с Су Сан это значит, что его считают невинно обвиненным.

в традиционной китайской медицине внутренние органы называются Цзанфу (脏腑 цзан фу) — они подразделяются на два вида: пять полных (脏 цзан: сердце и перикард, печень, селезенка, легкие, почки) и шесть полых (腑 фу: желчный пузырь, желудок, тонкий и толстый кишечник, мочевой пузырь и Сань-цзяо, так называемый тройной обогреватель, контролирующий энергию Ци в организме). В связи с тем, что перикард является внешней оболочкой сердца, для обозначения внутренних органов человека применяется термин «пять цзан-органов и шесть фу-органов» (五脏六腑).

в Китае заведения, предоставлявшие женщин для развлечений, называли «цветочными домами» или «домами опавших цветов», а женщин, работавших там — «опавшими цветами». К слову, часто в услуги «опавших цветов» интимные услуги не входили — это были женщины, «дарившие улыбку», своего рода аналог современного эскорта.

阴西宝帝 дословно «Инь Запад драгоценный император». Полагаю, Инь — это обращение к злому духу, запад по фэн-шуй символизирует благотворную энергию Ци, а под драгоценностью императора может подразумеваться жемчужина мудрости. Таким образом, это заклинание отпугивает злого духа угрозой направить на него сбалансированную мудрым заклинателем энергию Ци, что его уничтожит или лишит сил.

восемь шкатулок Будды — когда-то давно император династии Тан И-цзун (唐懿宗 Tang Yi Zong), правивший 859-873 г.г., чтобы попросить у Будды благословения, взял из монастыря эти шкатулки и перевез во дворец. Но вернуть назад не успел — умер. А вот его сын хранить их не стал, вернул обратно, но по какой-то причине приказал их замуровать. Так их и нашли в 1987 г. и обозвали сокровищами Будды. На самом деле это изначально 8 шкатулок, вложенных одна в другую по принципу матрешки. Очень красивые – серебро, золото, инкрустация драгоценными камнями и жемчугом. Они хоть и называются «восемь шкатулок Будды», но на всех картинках их только 7, потому что самая большая наружная была из сандалового дерева и сгнила от времени. В самой маленькой из них, сделанной из золота, хранится кость от чьего-то пальца. Считается, что это палец Будды.

династия Шан — 商朝 (Shang diao) — древнее царство на территории Китая 1600 до н. э. — 1046 до н. э. В общем и целом об этом периоде больше легенд и преданий, чем исторических фактов, но сами китайцы пытаются натянуть сову на глобус и доказать истинность этих легенд, вплоть до полетов между облаками.

奇门遁甲, дословно «Уход через чудесные врата», самый высокий уровень в китайской метафизике. Это очень сложная система, из которой произошли и Фэн-шуй, и Ба Цзы (4 Столпа Судьбы). Это искусство было одним из самых больших секретов в Китае в древние времена, только избранные и приближенные императора получали возможность изучать его. Цимень Дуньцзя был впервые использован в военных делах, с помощью этой техники можно сравнить силы противника с собственными силами. Можно проанализировать сильные и слабые стороны обеих сторон и выяснить лучшее направление для атаки или защиты, правильное время для действий и наилучшую стратегию для получения наилучших результатов. Анализ Цимень Дуньцзя может указать на лучший способ закончить войну и достичь мира путем переговоров, чтобы иметь наиболее благоприятные условия. Позднее технику «Ухода через чудесные врата» стали использовать не только в военном деле, но и как искусство, позволяющее избегать неудач и препятствий, разрабатывать стратегию действий и принимать решения, ведущие к успеху. Техника Цимен Дунцзя дает возможность отслеживать благоприятные потоки энергий и действовать с использованием их поддержки, дает возможность действовать осознанно, избегая опасностей и выбирая наилучшее время и направление для решения любых вопросов. Однако, в реальности очень многие мастера Цимень — всего лишь шарлатаны, использующие не настоящую секретную технику, а всего лишь ее выдуманное подобие. По сути, эту науку можно считать мифической.

ARES FMG и коробочка, в которую он превращается

для Ares использовались патроны 9х19 мм Luger/ Parabellum, дальность стрельбы не более 100 метров.

говоря о хорошей экипировке, У Се, видимо, имеет в виду специфику пистолета этой марки. Пистолет ARES FMG был выпущен в 1986 году небольшой партией и оказался по некоторым причинам невостребован, потому производство было прекращено. Кроме того, область применения этого оружия весьма ограничена, а складная форма пистолета позволяла его использовать в условиях, когда оружие требовалось спрятать. У У Се есть все основания полагать, что предыдущая группа готовилась не только к ограблению гробницы, раз имела в распоряжении такой редкий вид оружия.

ранг — еще до нашей эры, во времена династии Хань (~ 200-е годы до н.э.), чиновников разделили на ранги, любая мало-мальская должность, начиная от старосты деревни, заканчивая военачальниками, имела собственный ранг и подранги. Чуть позже даже жены, наложницы и дочери императора делились согласно ранговой системе. Ранг определял все, не только профессию, но и жизнь — какую одежду ты имеешь право носить, на каких лошадях ездить, даже на что имеешь право при захоронении.

лингвистический процесс слияния разных языков и диалектов в один, отличающийся от существующих, но сохраняющий черты своих предшественников.

启 — иероглиф, который можно перевести, как «начало», созвучный с 气 , обозначающий философскую категорию «ци» — бескачественное первовещество, «Великое начало».

первые четыре земные ветви — земные ветви это знакомый нам китайский зодиакальный цикл, первые четыре из них — это мышь (крыса), бык, тигр, заяц. Кроме года все животные цикла имеют закрепленные за собой часы в сутках, например, час тигра — это с 3 до 5 утра. Китайское летоисчисление это запутанная комбинация двенадцати «земных ветвей» (названия животных) и десяти «небесных стволов» (цвета). Все это присыпано значительной долей эзотерики, но для нас эти комбинации будут звучать просто как «год синего петуха», «год белой обезьяны» и т.д.

период Чуньцю, другое название — период Весны и Осени (春秋时代 — Chūnqiū shídài) — с 722 по 481 г. до н.э. , в конце этой эпохи жили Конфуций и Лао-цзы, от самой эпохи сохранилась куча литературы, в основном, конечно, философского толка. Такое ощущение, что это период, когда относительно жесткая вертикаль власти уже развалилась, породив парад суверенитетов маленьких королевств, но до веселья времен Сражающихся царств дело еще не дошло.

曾侯乙墓 «гробница хоу И, правителя царства Цзэн»: Хоу — это наследственный титул в древнем Китае, который сопоставим с европейским титулом маркиза. Хоу И был правителем царства Цзэн, существовавшего в V в. до н. э. в бассейне Янцзы и находящегося в вассальском подчинении у царства Чу. Известен только благодаря захоронению, сравниваемому по богатству с гробницей Тутанхамона. Открытие было сделано в Суйчжоу, провинция Хубэй. Зимой 1977 солдаты Освободительной Армии КНР срыли холм Лэйгудунь (擂鼓墩), расчищая площадку для строительства фабрики. В гробнице обнаружили около 15 тыс. предметов — ритуальную утварь, оружие, музыкальные инструменты, золотые и яшмовые изделия, экипажи. Особенно эта гробница прославлена набором музыкальных инструментов, в частности набор из 64 ритуальных бронзовых колоколов является наиболее крупным из известных в Китае. На колоколах указаны названия тонов, проливающие свет на китайское музыкознание того времени. Самое интересное, что об этом хоу И нигде в источниках ничего нет, хотя может это потому, что его царство было очень маленьким.

«Небо круглое, земля квадратная» — китайская поговорка 天圆地方, смысл ее можно примерно обозначить «Так устроен мир». Это выражение кратко описывает одну древнюю космологическую теорию. Однако ничего общего с древними европейскими представлениями о плоской земле. На самом деле смысл этого выражения более чем символичен. Круг обозначает подвижность и цикличность, изменчивость, а квадрат/ромб — устойчивость, фундаментальность и стабильность. Вполне логичное мироощущение. Мир действительно устроен так, что человеку комфортнее всего на земле. Однако, мир не может быть полностью статичным.

со времен династии Чжоу (1046-221 до н. э.) существовала традиция — саркофаг и гроб в нем. Разница в некоторых случаях совсем небольшая. В общем случае, гроб — это место, куда кладут или покойника, или другой гроб, по факту — внутри гроба лишнего места нет, все сделано размер в размер. А саркофаг — это место куда кладут гроб и похоронные принадлежности, или два гроба с двумя разными покойниками. Саркофаг (или внешний гроб) по размерам делают иногда значительно больше внутреннего гроба, потому что куда-то надо сложить все эти миски, оружие, гроб с женой и прочие вещи, очень нужные покойнику на том свете.

на данный момент известна всего лишь одна мокрая мумия, Синь Чжуй, найденная в 1971 году в городе Чанша. Ее тело на момент обнаружения было погружено в желтоватую жидкость, которая довольно быстро испарилась, потому не была исследована. Археологи предполагают, что процесс мумификации был естественным: могилу затопило водой и тело долгое время находилось в жидкости при критическом недостатке воздуха, потому процесс разложения остановился. Мумия Синь Чжуй идеально сохранилась, даже волосы и брови, а в теле были найдены кровь и сохраненные ткани внутренних органов, кожа и суставы не потеряли эластичности.

Нефритовая броня или, точнее, «нефритовый погребальный костюм» — погребальное одеяние, сделанное из тысячи кусочков ограненного и полированного нефрита. Каждый кусочек был соединен с соседними проволокой. Исключительно статусная вещь, полагалась только императору и высшим сановникам. Согласно табели о рангах у императора и его родственников скрепляющая нефрит проволока была золотой, у остальных серебряной или бронзовой. В 1968 г. во время раскопок нашли 2 полных комплекта такой одежды, каждый собран из больше чем двух тысяч пластинок нефрита и сшит золотыми нитями. Нефрит, или жадеит, по верованиям древних китайцев, обладал магическими свойствами. Использование объектов из этого материала в качестве погребальной утвари известно начиная с неолита.

Цинь Шихуан-ди — Первый Император Китая (259-210 до н. э). Он основал первое централизованное китайское государство и провозгласил, что династия Цинь будет править 10 тысяч лет. Но, как обычно, что-то пошло не так и династия после его смерти долго не продержалась. Это именно он начал постройку Великой китайской стены и еще многих строек века, включая свою собственную гробницу с той самой терракотовой армией. На эти стройки народ сгоняли со всей страны и, естественно, что умирали они там пачками, благодаря этому теперь он в Китае — чуть ли не символ жестокости. Умер он во время одной из многочисленных поездок по стране. Его окружение о смерти начальника решило не сообщать, а начали делить власть, продолжая тем временем возить труп императора по городам вместе с бочкой тухлой рыбы, чтобы скрыть запах разложения. При жизни был одержим поисками бессмертия, посетил множество колдунов и ведьм, принимал алхимические препараты в надежде отсрочить смерть.

Единорог или цилинь — один из благородных мифических животных. Впервые его упоминал Конфуций. По сути это химера: у него несколько рогов, зелено-голубая чешуйчатая кожа, тело коня, ноги оленя, голова дракона и медвежий или бычий хвост. Он живет не менее 2000 лет, но увидеть его дано только избранным. Подобно европейскому единорогу, цилинь символизирует долговечность и благополучие. Несмотря на свой жуткий вид, очень миролюбив. Согласно легендам отличается добротой и бережным обращением со всеми видами живой природы, является предвестником счастливых событии, дарует детей бездетным супругам; когда показывается людям, то этим предвещает появление гениального исторического деятеля.

«Книга Перемен» (И цзин или Чжоу И) — самый ранний ее вариант это где-то 700 г. до н.э., изначально она предназначалась для гадания, позже родился Конфуций и вместе со своими последователями знатно разбавил обычную инструкцию всякой-разной философией. Выглядит она как сборник из 64 символов и пояснения к ним. Каждый символ выражает жизненную ситуацию, а пояснения к нему в виде афоризмов должны дать совет гадающему, символы состоят из 6 черт — цельных или с промежутком посередине. Гадание состоит в том, чтобы задумать ситуацию, а потом с помощью монетки или веточки тысячелистника, по определенной системе случайно выбрать гексаграмму.

искатели сокровищ — официально существовавшая во времена династии Хань (206 г. до н.э. — 220 г. н.э.) чиновничья должность вскрывателя могил с целью добыть каких-нибудь интересных ценностей.