«Европейская поэзия XVII века»

Европейская поэзия XVII века

ПОЭЗИЯ БАРОККО И КЛАССИЦИЗМА

Художественное богатство европейской поэзии XVII столетия нередко недооценивают. Причина тому — предрассудки, продолжающие иногда все еще определять восприятие литературного наследия этого бурного, прот|иворечивого, сложного времени. Принципиальному будто бы «антилиризму» XVII столетия ищут объяснения и в господстве нивелирующей человеческую личность придворной культуры, и в гнете абсолютизма, и во влиянии на умы метафизического склада мышления, рационалистической прямолинейности и просто-напросто рассудочности, и в склонности превращать поэзию в изощренную, искусственную формалистическую игру — склонности, отождествляемой, как правило, со стилем барокко. Однако попытки абсолютизма подчинить себе творческие силы нации отнюдь не определяют содержание духовной жизни европейского общества XVII столетия. Решающую роль здесь играют другие факторы. Не следует преувеличивать и значение метафизических и механистических представлений в культуре XVII века. Обостренный интерес к проблеме движения — одна из отличительных черт интеллектуальной жизни этой эпохи. Обостренный интерес к динамическим аспектам действительности, к преисполненному драматизма движению характеров, событий и обстоятельств, к осмыслению и воспроизведению противоречий, служащих источником этого неумолимо устремляющегося вперед жизненного потока, присущ и эстетическому мировосприятию эпохи, особенно его барочным формам.

Чуждый предвзятости, объективный взгляд на литературу барокко как на искусство, не лишенное острых противоречий, но отнюдь не однолинейное, а, наоборот, чрезвычайно многообразное, способное порождать ослепительные, непреходящие художественные ценности, и является одной из основных предпосылок для плодотворного восприятия европейской поэзии XVII века. Облегчают возможность такого подхода многочисленные работы, которые посвящены советскими учеными в последнее время изучению проблемы барокко.

Семнадцатый век выдвинул таких выдающихся поэтов, как Гонгора, Кеведо, Донн и Мильтон, Марино, Малерб, Ренье, Теофиль де Вио, Лафонтен и Буало, Вондел, Флеминг и Грифиус, Потоцкий, Зрини и Гундулич. Один уже перечень этих имен говорит о том, какое принципиально важное место занимает XVII век в истории европейской поэзии. Но это лишь перечень светил наивысшего ранга, да и то выборочный, неполный. Важно и другое: во всех странах Европы поэзия в XVII веке переживает бурный расцвет, находится на гребне литературной жизни, порождает поистине необозримое количество талантливых, незаурядных творческих личностей.

В художественной системе европейской поэзии XVII века немало черт, связанных с литературными традициями прошлого. К Возрождению восходят во многом и господствующая структура лирических и эпических жанров, и продолжающееся усиленное обращение к античной мифологии как к кладезю сюжетов и образов, и воздействие канонов петраркизма в любовной лирике, и влияние на развертывание поэтической мысли законов риторики. Барочные писатели к тому же широко используют восходящие к средневековой культуре символы, эмблемы и аллегории, воплощают свои умонастроения с помощью традиционных библейских образов, вдохновляются зачастую идеалами, почерпнутыми из рыцарских романов. Вместе с тем художественное мироощущение, которым проникнута поэзия XVII века, в своей основе глубоко оригинально, самобытно, принципиально отлично от эстетических концепций и идеалов как эпохи Возрождения, так и века Просвещения.

Речь здесь идет не только о весьма высоком и широко распространенном уровне технического мастерства (причину этого следует искать и в закономерностях становления национальных литературных языков; и в обостренно-утонченном стилевом чутье, присущем эпохе; и в месте, которое поэзия занимала в существовании просвещенных кругов того времени, составляя основной предмет занятий многочисленнейших салонов, объединений и академий и служа одним из главных средств украшения придворного быта). Определяющим же является другое: крупнейшие достижения европейской поэзии XVII века запечатлели в совершенной художественной форме духовные искания, страдания, радости и мечты людей этой эпохи, жестокие конфликты, очевидцами и участниками которых они были. Постичь своеобразие европейской поэзии XVII столетия, истоки ее жизненности (в том числе и тех ее аспектов, которые кажутся особенно близкими людям XX в.) нельзя, не восстановив хотя бы в самых общих чертах сущность тех исторических условий, в которых суждено было творить ее выдающимся представителям, и той культурной атмосферы, которая их окружала и созданию которой они сами способствовали.

«Семнадцатый век» как эпоха играет во многом узловую, критическую роль в развитии того процесса борьбы между силами, защищающими феодальные устои, и силами, расшатывающими эти устои, начальная стадия которого относится к эпохе Возрождения, а завершающая охватывает эпоху Просвещения. Эту роль можно назвать узловой потому, что именно в ожесточенных общественных схватках, происходящих в XVII столетии (будь то Английская революция, Фронда или Тридцатилетняя война), во многом определяются темпы и характер дальнейшего развития, а в какой-то мере и будущего разрешения этого конфликта в отдельных странах Европы.

Повышенный драматизм XVII столетию как эпохе придает и то обстоятельство, что общественные столкновения разыгрываются в этот исторический период в условиях резкой активизации консервативных и реакционных кругов: они мобилизуют все свои ресурсы и используют все возможности с целью повернуть историю вспять или хотя бы приостановить ее поступательное движение. Усилия консервативных кругов принимают весьма различные формы. Это прежде всего такое широкое и многоликое общеевропейского характера явление, как контрреформация. Если во второй половине XVI столетия идеал, утверждаемый деятелями контрреформации, носит по преимуществу сурово аскетический характер, то с начала XVII века поборники этого движения (и в первую очередь иезуиты) прибегают ко все более разносторонним и гибким методам воздействия, охотно используя ради распространения своих идей и расширения сферы своего влияния пропагандистские и выразительные возможности стиля барокко, со свойственной ему пышностью, эмфазой и патетикой, тягой к чувственности. Одно из центральных событий в Западной Европе XVII столетия — это Тридцатилетняя война. И эта кровавая бойня, в которую оказались втянутыми европейские страны, была прежде всего следствием пагубных поползновений со стороны реакционных сил, их стремления к господству любой ценой.

Возросшая сложность условий, в которых в XVII столетии развертывается общественная и идеологическая борьба, наглядно отражается в художественной литературе эпохи. В литературе XVII века по сравнению с Возрождением утверждается более сложное и вместе с тем более драматическое по своей сути представление о взаимосвязи человека и окружающей его действительности. Литература XVII столетия отражает неуклонно возрастающий интерес к проблеме социальной обусловленности человеческой судьбы, взаимодействия во внутреннем мире человека личного и общественного начал, зависимости человека не только от своей натуры и прихотей фортуны, но от объективных закономерностей бытия и в том числе от закономерностей развития, движения общественной жизни. Литература XVII столетия, как и ренессансная литература, исходит из представления об автономной, свободной от средневековых ограничений человеческой личности и ее правах и возможностях как основном мериле гуманистических ценностей. Она рассматривает, однако, эту личность в более глубокой и одновременно более широкой с точки зрения охвата действительности перспективе, как некую точку преломления находящихся вне ее самой, но воздействующих на нее сил.

Замечательные ренессансные писатели Боккаччо и Ариосто, Рабле и Ронсар, Спенсер и Шекспир (в начале его творческого пути) в своих произведениях прежде всего с большой художественной силой раскрывали безграничные возможности, заложенные в человеческой натуре. Но их мечтам и идеалам был присущ утопический оттенок. В огне таких катаклизмов, как религиозная война во Франции 60–90-х годов XVI века, как революции в Нидерландах и Англии или Тридцатилетняя война, в соприкосновении с такими общественными явлениями, как контрреформация и процесс первоначального накопления, особенно очевидно выявлялись призрачные, иллюзорные стороны этого идеала. Осознание жестокого разлада между возвышенными ренессансными идеалами и окружающей действительностью, в которой верх берут антигуманные общественные силы, нашло свое воплощение в творчестве выдающихся представителей позднего Возрождения (например, у Дю Белле, автора «Сожалений», и в целом ряде стихотворений, созданных Ронсаром в 70–80-х годах XVI в., в «Опытах» Монтеня, в творчестве Шекспира после 1600 г., в произведениях Сервантеса). Несомненна тесная органическая связь между преисполненным внутреннего трагизма периодом позднего Возрождения и процессами, характеризующими западноевропейскую литературу «семнадцатого века». Последняя утрачивает многие важные качества, отличавшие мироощущение людей эпохи, когда самоутверждение свободной, автономной человеческой личности было первоочередной исторической, а тем самым и общественной задачей. Одновременно литература XVII века подхватывает некоторые из тенденций, обозначающихся в творчестве ее великих предшественников, и развивает их по-своему в новых условиях.

В литературе XVII столетия, эпохи, когда писали Кеведо и Гевара, Мольер и Лафонтен, Ларошфуко и Лабрюйер, Батлер и Уичерли, Мошерош и Гриммельсгаузен, на первый план выдвигается изображение и осмысление изъянов и язв окружающей действительности; в ней нарастают критические и сатирические тенденции. В поэзии в этой связи к уже упомянутым Кеведо, Батлеру и Лафонтену следует добавить, как примеры, имена Тассони и Сальватора Розы, Ренье, Скаррона, Сирано де Бержерака и Буало, Логау, Чепко, Опалинского и Потоцкого. При этом необходимо отметить, что общественно-критические мотивы широко представлены и в наследии тех выдающихся поэтов XVII века, которые по природе своего творчества отнюдь не являются сатириками. Выразительным свидетельством тому служит, скажем, поэзия Гонгоры.

Для личности эпохи Ренессанса было характерно единство, слияние начала личного и общественного, обусловленное вместе с тем их нерасчлененностью. Для внутреннего мира человека, изображаемого литературой XVII столетия, показательно, наоборот, не только расчленение, обособление этих начал, но и их столкновение, борьба, зачастую прямой антагонизм.

Коллизии исторического процесса XVII столетия служили вместе с тем источником примечательных художественных открытий. Новое здесь заключалось прежде всего в остротрагическом и патетическом звучании, которое приобретало отображение этих коллизий и прежде всего глубокого разочарования, вызванного кризисом ренессансных идеалов. Достаточно вспомнить в этой связи поэзию Донна, Гонгоры, Флеминга, Грифиуса или Теофиля де Вио. При этом важнейшую роль и в литературе классицизма, и в поэзии барокко играет изображение силы человеческого духа, способности человека преодолевать самого себя, находя во внутреннем мире оплот, позволяющий сохранять стойкость в самых страшных жизненных испытаниях.

Ярко выраженный драматизм жизненного восприятия и обостренное внимание к трагическим мотивам характерны в эту эпоху и для других видов искусства: например, для музыки (не случайно именно в XVII столетии возникает и получает развитие такой музыкально-драматический жанр, призванный сыграть очень важную роль в художественной культуре нового времени, как опера). В живописи воплощение трагического начала своей кульминации достигает у Рембрандта.

В западноевропейской литературе начала XVII столетия существуют явления, принадлежащие по своей природе позднему Возрождению (попытки Опица опереться на заветы Плеяды; «ученый гуманизм» и поэзия Арребо в Дании; нидерландская разновидность маньеризма, представленная Хофтом и Хёйгенсом; маньеристические тенденции в испанской поэзии времени Гонгоры). В конце века в целом ряде литератур Запада обозначаются приметы зарождающегося просветительского реализма или появляются предвестия стиля рококо (поэзия Шолье и Ла Фара во Франции, творчество «Аркадии» в Италии). Однако художественные стили, преобладающие в западноевропейской литературе XVII столетия, — барокко и классицизм.

Семнадцатый век — высший этап в развитии поэзии европейского барокко. Барокко особенно ярко расцвело в XVII столетии в литературе и искусстве тех стран, где феодальные круги в итоге напряженных социально-политических конфликтов временно восторжествовали, затормозив на длительный срок развитие капиталистических отношений, то есть в Италии, Испании, Германии. В литературе барокко отражается стремление придворной среды, толпящейся вокруг престола абсолютных монархов, окружить себя блеском и славой, воспеть свое величие и мощь. Очень значителен и вклад, который внесли в барокко иезуиты, деятели контрреформации, с одной стороны, и представители протестантской церкви — с другой (наряду с католическим в западноевропейской литературе XVII в. богато представлено и протестантское барокко). Этапы расцвета барокко в литературах Запада, как правило, совпадают с отрезками времени, когда активизируются церковные силы и нарастает волна религиозных настроений (религиозные войны во Франции, кризис гуманизма, обусловленный обострением общественных противоречий в Испании и Англии первой четверти XVII в., распространение мистических тенденций в Германии времени Тридцатилетней войны), или же с периодами подъема, переживаемого дворянскими кругами.

Принимая все это во внимание, необходимо, однако, учитывать, что возникновение барокко было обусловлено объективными причинами, коренившимися в закономерностях общественной жизни Европы во второй половине XVI и в XVII веке. Барокко было прежде всего порождением тех глубоких социально-политических кризисов, которые сотрясали в это время Европу и которые особенный размах приобрели в XVII столетии. Церковь и аристократия пытались использовать в своих интересах настроения, возникавшие как следствие этих сдвигов, катастроф и потрясений. Однако это была лишь одна из тенденций, характеризующих в своей совокупности мироощущение барокко.

Поэзия барокко выражает не только нарастание иррационалистических умонастроений, не только ощущение растерянности, смятения, а временами и отчаяния, которые общественные катаклизмы конца XVI и XVII столетия и связанный с этими катаклизмами усиливающийся кризис ренессансных идеалов вызывают у многих представителей гуманистической интеллигенции (религиозная лирика барокко во Франции, творчество «поэтов-метафизиков» в Англии, мистическая поэзия в Германии и т. д.), не только стремление феодально-аристократических кругов убедить читателя в своем превосходстве и великолепии (прециозная поэзия и галантно-героический роман). Значение крупнейших произведений поэзии барокко прежде всего в том, что в них проникновенно и правдиво запечатлен сам этот кризис и его многообразные, зачастую преисполненные трагизма отзвуки в человеческой душе. В них воплощено и стремление отстоять человеческое достоинство от натиска враждебных сил, и попытки творчески переосмыслить итоги разразившегося кризиса, извлечь из него созидательные выводы, обогатить в свете его исторических уроков гуманистические представления о человеке и действительности, так или иначе отразить настроения и чаяния передовых общественных кругов.

Самый наглядный пример тому — поэма Мильтона «Потерянный Рай» (творчеству Мильтона посвящен специальный том БВЛ). Поэт Мильтон объективно пошел заметно дальше Мильтона — идеолога пуританства. Поэтическая философия истории, воплощенная в образах «Потерянного Рая», с ее гениальными озарениями и стихийной диалектикой, отразила не столько непримиримый, аскетический дух пуританства, сколько всемирно-исторический и общечеловеческий размах, а тем самым и народные истоки того общественного перелома, который произошел в Англии середины XVII столетия.

С другой стороны, поэты вроде Марино или Теофиля де Вио, близкие в той или иной степени аристократической среде, выходили в своем творчестве за узкие рамки дворянского гедонизма, развивая более далеко идущие материалистические тенденции. В их произведениях звучат отголоски передовых научных открытий своего времени, находят отражение пантеистические мотивы.

Для поэзии барокко характерно, с одной стороны, обостренное ощущение противоречивости мира, а с другой стороны, стремление воспроизводить жизненные явления в их динамике, текучести, переходах (это относится не только к восприятию природы и изображению внутреннего мира человека, но у многих выдающихся творческих личностей и к воссозданию процессов общественной жизни). Барочные поэты охотно обращаются к теме непостоянства счастья, шаткости жизненных ценностей, всесилия рока и случая. Бьющий ключом оптимизм людей Ренессанса, выдвинутый ими идеал гармонически развитой личности часто сменяется у поэтов барокко мрачной оценкой действительности, а восторженное преклонение перед человеком и его возможностями — подчеркиванием его двойственности, непоследовательности, испорченности; обнажением вопиющего несоответствия между видимостью вещей и их сущностью, раскрытием разорванности бытия, столкновения между началом телесным и духовным, между привязанностью к чувственной красоте мира и осознанием бренности земного существования. При этом антитетичность, характерная для барочного мировосприятия, дает о себе знать и тогда, когда тот или иной писатель непосредственно в своем творчестве воспроизводит только одно из противостоящих друг другу начал, будь то, скажем, героические миражи прециозной литературы или натуралистическая изнанка действительности, возникающая нередко в сатирической поэзии барокко. Одна противоположность как бы подразумевает другую.

Литературу барокко отличает, как правило, повышенная экспрессивность и тяготеющая к патетике эмоциональность (в аристократических вариантах барокко они принимают нередко характер напыщенности и аффектации, за которыми скрывается, по-существу, отсутствие подлинного чувства, суховатый и умозрительный расчет).

Вместе с тем аналогичные тематические, образные и стилистические мотивы обретают у отдельных представителей литературы барокко несходное, и временами и прямо противоположное идейное звучание.

В литературе барокко обозначаются различные течения. Их связывают общие черты; между ними существует определенное единство, но и серьезные принципиального порядка расхождения. У этого обстоятельства, как уже отмечалось, есть свои показательные для XVII столетия общественные истоки.

Необходимо, наконец, иметь в виду и национальное своеобразие тех конкретных форм, которые присущи поэзии барокко в отдельных странах Европы. Это своеобразие наиболее отчетливо кристаллизуется в творчестве самых примечательных художественных индивидуальностей, выдвинутых в XVII веке литературой той или иной страны.

Итальянской поэзии барокко в целом чужды иррационалистические и мистические мотивы. В ней доминируют гедонистические устремления, увлечение виртуозными формальными экспериментами и изысканное риторическое мастерство. В ней много блеска, но блеск этот часто внешний. У этих противоречий есть свои объективные причины. Италия XVII века, страна раздробленная, страдающая от иноземного гнета, натиска феодальной реакции и контрреформации, переживала период общественного застоя. Вместе с тем художественная культура Италии, по крайней мере в первой половине столетия, полна жизненных сил, внутренней энергии, накопленной еще в эпоху Возрождения.

В этой связи становится особенно очевидной типичность фигур кавалера Марино — поэта, признанного первым писателем Италии, пользовавшегося в XVII веке всеевропейской славой, породившего огромное количество последователей и подражателей не только на родине, но и повсюду, где существовала литература барокко, — и его мнимого антагониста Кьябреры. Марино расширил тематические рамки поэзии. Он сделал ее способной изображать все, что в природе доступно чувственному восприятию человека и тем самым поэтическому описанию. Внес он новые краски и в любовную лирику. Образ возлюбленной у Марино конкретнее и полнокровнее, чем у петраркистов XVI века, поглощенных монотонным и условным обожествлением женщины. И все же поэзия Марино, при всей его языческой упоенности телесной красотой, не отличается глубиной. Марино прежде всего виртуоз, непревзойденный мастер словесных эффектов (в первую очередь, в сфере образов — метафор и антитез), чародей, создающий блистательный, но иллюзорный, эфемерный мир, в котором выдумка, остроумие, изощреннейшая поэтическая техника торжествуют над правдой реальной действительности. Как и зодчие барокко, Марино, стремясь к монументальности, одновременно разрушает ее изобилием и нагромождением орнаментации. Таково его главное произведение — поэма «Адонис». В ней сорок тысяч стихов, но вся она соткана из множества вставных эпизодов, лирических отступлений, утонченных стихотворных миниатюр.

Часто развитие итальянской поэзии XVII столетия представляют в виде единоборства двух линий: одной, восходящей к Марино, и другой, у истоков которой — Кьябрера. Но на самом деле у этой антитезы лишь весьма относительный смысл. Кьябрера не так уж далек от Марино. Его творчество не классицизм, принципиально противостоящий барокко, а скорее классицистическая ветвь внутри общего барочного направления. Анакреонтические мотивы, которые восходят к Ронсару, и жалобы по поводу упадка, переживаемого родиной, не перерастают у Кьябреры рамки поэтических «общих мест». Истинная же его оригинальность — в музыкальности, в неистощимой ритмической и мелодической изобретательности, ведущей к созданию и внедрению в итальянскую поэзию новых типов строф.

Были, конечно, в Италии XVII века и барочные поэты другого склада. Это прежде всего суровое, аскетическое творчество замечательного мыслителя Кампанеллы, автора социально-утопического романа «Город Солнца». В своих стихах, вдохновленных возвышенным примером Данте, он утверждал величие мыслящего человека, его неукротимое стремление к независимости и справедливости. Заслуживает внимания творчество итальянских сатириков XVII века. Блестящий остроумный представитель пародийной бурлескной поэзии — Алессандро Тассони, автор ирои-комической поэмы «Похищенное ведро». Сальватор Роза более решителен и беспощаден в отрицании господствующего уклада, но и более тяжеловесен и неуклюж (черты, свойственные и Розе-живописцу) в художественном воплощении этого отрицания.

В поэзии испанского барокко поражает ее контрастность, и в этой контрастности находит свое воплощение неотступное ощущение противоестественной дисгармоничности окружающего бытия. Контраст предопределяет само развитие поэзии в Испании XVII столетия; оно основано на столкновении двух различных течений внутри испанского барокко: культизма (или культеранизма) и консептизма. Квинтэссенция и вершина первого — поэзия Гонгоры. Наиболее яркое выражение второго — творчество Кеведо. В основе культизма лежит противопоставление искусства как некоей «башни из слоновой кости», символа красоты и гармонии, — уродству и хаосу, царящим в реальной действительности. Но возвышенное царство искусства доступно лишь немногим избранным, интеллектуальной элите. «Темный» стиль Гонгоры чрезвычайно усложнен и прежде всего из-за всесилия загадочной метафористичности, нагнетения латинизмов, изобилия синтаксических инверсий, эллиптичности оборотов. «Темный» стиль Гонгоры сформировался не сразу. Ранние оды и сонеты поэта отличаются широтой тематики, доступностью слога. Его же летрильи и романсы родственно связаны с фольклорной традицией. Своей законченности «темный» стиль Гонгоры достигает в «Сказании о Полифеме и Галатее» и в поэме «Уединения». Мир, творимый изощреннейшим, волшебным художественным мастерством, здесь, как и у Марино, служит убежищем от нищеты реальной прозы жизни. Однако, в отличие от итальянского поэта, Гонгора с горечью осознает иллюзорность попыток ухода от яви.

В глазах консептистов стиль Гонгоры и его последователей был верхом искусственности. Однако их собственная творческая манера была также достаточно сложной. Консептисты стремились запечатлеть режущие глаз парадоксы современной жизни путем неожиданного и одновременно предельно лаконичного и отточенного по своей словесной форме сопряжения как будто далеко отстоящих друг от друга явлений. Консептизм, однако, значительно более непосредственно проникает в противоречия общественного бытия, чем культеранизм, и заключает в себе, несомненно, незаурядную разоблачительную и реалистическую потенцию. Последняя особенно выпукло выявилась в прозе Кеведо, сочетаясь там одновременно с глубоко пессимистической оценкой общественной перспективы-. В поэтических сатирах Кеведо на первый план выступает комическое начало, нечто раблезианское в стихийной и неудержимой силе осмеяния. При этом чаще всего Кеведо прибегает к бурлеску, заставляя вульгарное торжествовать над возвышенным, выворачивая вещи наизнанку, демонстрируя блестящее остроумие в приемах внезапного преподнесения комического эффекта. Примечательна и любовная поэзия Кеведо. Поэту удается придать оттенок неподдельной рыцарственности стихам, в которых он разрабатывает традиционные мотивы петраркистской лирики, например, заверяя даму в беззаветной преданности, несмотря на жестокие страдания, которые она ему причиняет. Обязательная эпиграмматическая острота в заключительных стихах любовных сонетов у Кеведо основана не на простой игре слов, как это обычно в петраркистской и прециозной лирике, а обозначает резкий, но знаменательный поворот мысли.

Во французской поэзии барокко представлено особенно широко и многообразно вплоть до 1660 года, когда одновременно наступают этап решительного торжества абсолютизма над оппозиционными силами и период высшего расцвета классицизма. Бурная же, мятежная, преисполненная брожения первая половина века — благодатная пора для развития стиля барокко. Во французской поэзии обозначаются три основных его разновидности. Это, во-первых, религиозная поэзия. Ласепэд, Фьефмелен, Годо и другие обращаются к темам, распространенным в литературе барокко (бренность и слабость человека, обреченность на страдания, скоротечность жизни и ее никчемность перед лицом вечности), но решают их однообразно, узко, следуя предписаниям ортодоксальной догмы, иллюстрируя Священное писание, прославляя творца и загробную жизнь.

Сходные же мотивы непостоянства, шаткости, тленности всего живого, но в сочетании с выражением жгучей привязанности к земному существованию, к плотским радостям, неуемной жажды наслаждений, и в силу этого эмоционально богаче, драматичнее, рельефнее, разрабатывают поэты-вольнодумцы. Этот пестрый круг эпикурейски, материалистически настроенных поэтов включает в себя и фаворитов знатных меценатов, и неприкаянных детей зарождающейся богемы и бесшабашных прожигателей жизни, кутил, и отчаянных искателей приключений. С легкой руки Теофиля Готье, литераторы этого круга получили наименование «гротесков». Французские историки литературы нередко называют их «романтиками времени Людовика XIII». И действительно, есть у этих очень неровных и вместе с тем еще недостаточно оцененных и, в частности, мало у нас известных поэтов художественные озарения, которые бросают свет куда-то далеко в будущее. Встречаются среди них сатирики, которые не только обладают даром разящего гротескового преувеличения, но и способностью создавать лирические шедевры. Таков, например, Мотен. В некоторых его стихах слышны какие-то художественно весьма смелые, почти «бодлеровские» ноты. А мелодика стихов Дюрана вызывает ассоциации с элегиями Мюссе. В его «Стансах Непостоянству» традиционные барочные мотивы преподнесены с подкупающей искренностью и непосредственностью. Оценить степень трагической и провидческой глубины этой искренности можно, лишь зная, что стихи эти были написаны пылким, страстно влюбленным 26-летним поэтом, который за участие в заговоре и за оскорбление его королевского величества был четвертован и сожжен на Гревской площади. Некоторые из «гротесков» (например, де Барро или одаренный огромным талантом забулдыга Вион д'Алибре) пережили истинно «барочную» эволюцию. В течение многих лет они вели себя как подлинные безбожники, сочиняли вакхические песни, озорные, изобилующие реалистическими и острыми зарисовками сатиры и эпиграммы, а на склоне лет, окидывая взором промелькнувшую как сон жизнь, стремились взволнованно передать нахлынувшие на них чувства смятения, раскаяния, разочарования и горечи.

Самые же значительные из поэтов-вольнодумцев первой половины XVII века — это Теофиль де Вио и Антуан де Сент-Аман. Кульминация их творчества падает на 20-е годы XVII столетия. Теофиль де Вио — идейный вождь бунтарского либертинажа этих лет. В его лирике (он был и прозаиком и драматургом) своеобразно сочетаются черты восходящей к ренессансным традициям реалистичности и чисто барочной утонченной чувствительности и изощренности. В отличие от большинства своих современников, поэтов, замыкающихся в атмосфере салонов и дворцовых покоев, Теофиль тонко ощущает природу. Он великолепно передает ее чувственную прелесть, то наслаждение, которое у него вызывают переливы света, игра водных струй, свежесть воздуха, пряные ароматы цветов. Он сердечно привязан и к сельским пейзажам родных мест, где его брат продолжает трудиться, возделывая землю («Письмо брату»).

Любовные стихи Теофиля необычны для его времени. Им чужда аффектация и манерность. В них звучат отголоски истинной страсти, горячих порывов воспламененной и упоенной красотой чувственности, неподдельных страданий. В 20-х годах лирика Теофиля все более интеллектуализируется, наполняясь философским и публицистическим содержанием. В ней находит захватывающее по своей эмоциональной силе выражение личная драма поэта. Он был брошен в тюрьму вождями католической реакции по обвинению в безнравственности и безбожии и сгноен там.

Лучшие стихотворные произведения Сент-Амана овеяны опьяняющим духом внутренней независимости, упоения жизнью, свободы следовать прихотям своей фантазии, капризным скачкам и переливам чувств. Именно в 20-е годы Сент-Аман создает такие шедевры барочной лирики, как ода «Уединение» или вакхический гимн «Виноградная лоза», как бурлескная импровизация «Арбуз» или серия блестящих караваджистских сонетов, жанровых картинок, в отточенной стихотворной форме фиксирующих причудливые и живописные моменты повседневного существования нищей, но неунывающей, беспечной литературной богемы.

В 40-е годы, в канун и в годы политических сотрясений Фронды, вольнодумный вариант барокко дает буйные побеги прежде всего в виде бурлескной поэзии. Ее самые яркие представители — Скаррон и Сирано де Бержерак. Бурлескные поэмы Скаррона («Тифон, или Гигантомахия» и «Вергилий наизнанку»), имевшие шумный успех, отражали недовольство существующими порядками, возбуждали дух неуважения к господствующим авторитетам. В «высокой» литературе того времени герои античных мифов служили воспеванию дворянской государственности. Скаррон, прибегая к бурлескной перелицовке, издеваясь над претензиями венценосцев и их подобострастных историографов, изображал этих героев в качестве вульгарных и мелких обывателей, движимых ничтожными и эгоистичными побуждениями. Постепенно в бурлескном жанре — например, в стихотворных очерках, получивших название «Парижские неурядицы» (к ним принадлежит и поэма «Смешной Париж» Клода Ле Пти, писателя, также окончившего жизнь на костре), возрастали черты бытовой достоверности. Этот тип бурлеска непосредственно перекидывает мост к ранним сатирам Буало.

Третья разновидность французского барокко — прециозная поэзия, культивировавшаяся завсегдатаями аристократических салонов. Когда-то эта поэзия пользовалась широким признанием, и одновременно к ней и сводилось представление о стиле барокко во французской литературе. Теперь она воспринимается из-за своей условности как наиболее обветшавшее ответвление этого стиля. Но и среди обильной продукции прециозных стихотворцев встречаются прелестные поэтические миниатюры. Таковы прежде всего произведения Венсана Вуатюра. Вуатюру в его стихах нередко удавалось освобождаться от ухищрений риторики, от избитых прециозных штампов, добиваться чарующей естественности и легкости слога. В его поэзии наряду с воздействием барочной вычурности отчетливо дают о себе знать классицистические тенденции. В ней слышны поэтические ноты, предвосхищающие «Сказки» Лафонтена, они в какой-то мере прокладывают путь эпикурейским стихам Шолье и Ла Фара, «легкой», анакреонтической поэзии эпохи рококо, творчеству Вольтера-лирика.

Французскую поэзию барокко в целом отличают изящество, реалистические наклонности, чувство меры в воплощении эмоций, тонкая музыкальность. К тому же для Франции, где в духовной жизни XVII века сильно развиты рационалистические тенденции, характерно тяготение барокко к сочетанию с классицизмом. Впрочем, это — явление, нередко встречающееся в художественной жизни Европы XVII столетия. Аналогичное переплетение барокко с классицизмом показательно и для голландской литературы (Хейнсий, Вондел). Яркие примеры тому находим мы и на английской почве: например, у Геррика, Мильтона, Драйдена.

Поэзия барокко проходит в Англии те же три этапа, что и английская литература в целом: период кризиса ренессансных идеалов, участия в гуще революционных схваток, художественного отображения и осмысления их итогов. На всех этих трех этапах английскую поэзию барокко отличают две ведущие черты — творческая мощь и окрашенное разными оттенками ощущение ломки существующих устоев. Но претворяются эти черты по-разному.

Центральная фигура первого периода, безусловно, Джон Донн. Донн прошел сложную и даже резкую эволюцию. Но он сразу же выступил как выразитель умонастроений, непривычных для ренессансных поэтических традиций, заговорил самобытным голосом. Донн не добивался мелодической певучести стиха. Поэт сам называет свой стих «грубым и диким». Но страшная, обжигающая внутренняя сила, с которой он выражал себя, сопутствовала ему на протяжении всего творческого пути. В более ранней поэзии Донна примечательна прежде всего склонность к острым контрастам, свобода, с которой совершаются переходы или, вернее, скачки из «высокого» в «низкий» план, от возвышенно-платонической к натуралистической трактовке любви, от экстазов и восторгов к проклятиям и едкой насмешке. Донна привлекали сложные чувства, преисполненные мучительных противоречий, их столкновение, переплетение, ожесточенная борьба. Художественные контрасты для Донна — отражение той парадоксальности, которая царит, согласно его убеждению, в жизни. Экзальтированность и всеразрушающий скепсис соседствуют в его сознании. Поэзия Донна порывает одновременно и с канонами петраркистской лирики, и с властью риторики над поэзией. Поэзия для Донна — единственное средство подойти к тому, что логически невыразимо, что относится к душевному состоянию и окутано покровом тайны. Композиция стихов у него строится не на логическом развертывании поэтической мысли, а на смене настроений и порождаемых ими образных ассоциаций.

Тот же принцип господствует и в окружении Донна, у представителей возглавляемой им «метафизической школы»: у эмоционально насыщенного, но поглощенного религиозным пафосом и поэтому более одностороннего Герберта и у несколько сентиментально-приторного Кэрью.

К указанным истокам восходит и избыточная метафоричность Донна. Вещи и явления не называются своими именами. Все в мире относительно и познается только через сопоставление, замещение и отождествление: одно через другое. Нередко метафоры становятся у Донна развернутыми, перерастают в аллегорию. Эмоциональные взрывы перемежаются философскими размышлениями, облеченными в сжатую и герметичную форму. Философски-медитативное начало получает выход на ранних этапах в виде отступлений. Затем оно выдвигается на первый план, приобретает все более отчетливо религиозный и вместе с тем поэтически отвлеченный характер.

Показательны темы, охотно разрабатываемые Донном: муки и противоречия любви; страдание, причиняемое разлукой; смерть и ее философский смысл; превосходство осени, символа зрелости и заката, над весной, олицетворением юности и неосознанного слепого бурления жизненных сил (решение, прямо противоположное ренессансной традиции). Сатиры Донна язвительны и желчны.

Титаническая напряженность и объективный исторически-философский смысл того грандиозного общественного переворота, каким являлась Английская революция, наиболее мощное отражение нашли, конечно, в поэме «Потерянный Рай» Мильтона (см. т. 45 БВЛ). Поэзия Мильтона, писателя, глубоко впитавшего в себя античное наследие, поставившего гуманистические традиции, унаследованные от Возрождения, на службу новым боевым общественным задачам, принадлежит в целом классицизму. Но в «Потерянном Рае» очень яркое и принципиально важное воплощение получили черты эстетики барокко. В этом произведении, в монументальных космических видениях, созданных воображением поэта, в преисполненных захватывающего драматизма картинах столкновения противоборствующих лагерей, в великолепных по своей выразительности лирических интермеццо привлекают внимание элементы героической романтики, обусловленной поэтически преображенными отголосками революционных событий середины века. «Потерянный Рай» Мильтона воочию свидетельствует, что барочная романтика (весьма характерная для этого художественного стиля) могла питаться не только аристократически-рыцарственными и пасторальными идеалами, но и пафосом революционной перестройки общества.

Бурные события, сотрясавшие Англию в середине и во второй половине XVII века, находят и иные поэтические отзвуки. Свидетельство тому — творчество Драйдена. Драйден — драматург, поэт, теоретик литературы — писатель очень широкого диапазона. Неоднороден и стиль его произведений. Барочное начало отчетливее всего проявилось в его «героических пьесах». В них бушуют страсти, низвергаются лавины событий; возвышенная экзальтация и величественная риторика сосуществуют с неприкрытой чувственностью и натуралистической низменностью; пышность внешнего великолепия, обнажая суетность человеческих стремлений, оборачивается обманчивым миражем. Сходный пафос нередко одухотворяет и поэзию Драйдена. И здесь хвала пламенным, роковым страстям, героическим порывам и одновременное тревожное осознание шаткости бытия, зависимости человека от всесильной судьбы воплощаются темпераментно, патетически, в изощренной, выточенной рукой большого мастера форме. Печать особенного душевного подъема лежит, в частности, на стихах, в которых Драйден, тонкий критик и блестящий представитель эстетической мысли, воспевает чудодейственную, всепокоряющую силу искусства.

Если стихия Драйдена — патетика, то крупнейший поэт-сатирик Англии XVII столетия — Батлер. Его ирои-комическая поэма «Гудибрас», пожалуй, лучший образец этого жанра в европейской поэзии данной эпохи. Сатира Батлера направлена против пуритан. Но пороки, которые он разоблачает, создавая образы пресвитерианина полковника Гудибраса и его оруженосца, индепендента Ральфо, — жадность, стяжательство, лицемерие, нетерпимость, носили объективно более широкий, типический характер. Ими были отмечены нравы того буржуазного общества, которое вырастало, эгоистически пожиная плоды революционного перелома. Сила Батлера — в народных корнях его громогласного смеха, в той удивительной рельефности, с которой вылеплены основные персонажи его ирои-комической эпопеи.

В немецкой поэзии ярче, чем где бы то ни было, выражены трагические и иррационалистические аспекты барокко. Это становится понятным, если учесть, что XVII век был для Германии периодом Тридцатилетней войны, когда в стране хозяйничали свои и иноземные полчища, когда она стала ареной длительнейшей военной схватки, несшей с собой неимоверные опустошения и страдания, чреватой пагубными политическими последствиями. И вместе с тем это время народных бедствий, государственного упадка и политического застоя было эпохой поразительного расцвета поэзии. Именно литература стала в тяжелую пору оплотом и прибежищем лучших духовных устремлений передовых сил нации. В ней отразилась и трагедия, переживаемая народом, и его мечты о мире и единстве, и непреклонное желание сохранить от уничтожения высокие этические ценности, и неугасаемый порыв к красоте. XVII век закладывает фундамент национальной немецкой поэзии нового времени, создает предпосылки для ее дальнейших замечательных достижений.

Не удивительно, что в немецкой поэзии XVII века так часто всплывает тема смерти. В огне пожарищ Тридцатилетней войны человек соприкасался с ней ежедневно и ежечасно. Иногда смерть воспринимается как единственное возможное избавление от невыносимых страданий. Тогда благость вечной жизни в царстве небесном противопоставляется воображением поэтов юдоли земного существования. Религиозные настроения пронизывают поэзию немецкого барокко, но далеко не исчерпывают ее содержания. Религиозность служит нередко проводником дидактических намерений: общественные бедствия объявляются наказанием за прегрешения, пороки и преступления, которые и бичуются поэтами. В вере поэты барокко ищут утешение и источник надежд на лучшее будущее. Нередко воспевание творца как бы отодвигается на задний план хвалой сотворенной им вселенной, неотразимой прелести природы, матери всего живого (мотив, который звучит более непосредственно, задушевно и просто у поэтов-лютеран, например, у Даха и Риста, и более изощренно-манерно, с оттенком чувствительности, у поэтов-католиков, вроде Шпее). Веяние подлинного трагизма ощущается в немецкой поэзии барокко именно потому, что она, как правило, проникнута духом борьбы, столкновения противоположных начал — признания всесилия смерти и неистощимой светлой жажды жизни и счастья, воспарения в небесные высоты и привязанности ко всему земному, отчаяния перед лицом разразившейся катастрофы и стоической воли, не дающей себя сломить.

Важнейшее обстоятельство — изощренное и преисполненное блеска формальное мастерство, отличающее поэтов барокко. В этом отношении, следуя по пути, проторенному Опицем, они совершают переворот, открывающий по сравнению с тяжеловесным и архаическим стихотворством XVI столетия совершенно новый этап в развитии немецкой литературы. В стремлении к формальному совершенству, в подлинном культе формы как бы воплощается страстное желание найти противовес отталкивающей хаотичности и бесформенности, воцарившихся в реальной действительности. Поэты барокко виртуозно владеют ритмом, проявляют неиссякаемую изобретательность в создании разнообразнейших метрических и строфических форм; охотно прибегают к утонченным приемам звукописи; их стихи, как правило, привлекают своей музыкальностью. Образная насыщенность и выразительность лирики немецкого барокко подчинена определенной каноничности, характерной для барокко в целом. Но потребность следовать жанровым и стилистическим канонам отнюдь не мешает проявлению в поэзии XVII века неповторимо личностного, индивидуального начала.

Наиболее крупные и показательные ее представители в Германии — Опиц, Флеминг, Грифиус, Гофмансвальдау и Гюнтер. Опиц стоит у истоков ее расцвета. Без провозглашенной им литературной реформы (очищение и кодификация литературной речи; призыв использовать художественные достижения ренессансной культуры в других европейских странах во главе с Италией, Францией и Англией; обращение к античности как к примеру для «подражания»; решительное обновление системы поэтических жанров) не был бы возможен ее расцвет. Опиц был также объятым горестью очевидцем Тридцатилетней войны. В своих проникнутых патриотическим пафосом стихах (например, в «Слове утешения среди бедствий войны») Опиц разрабатывал темы, похожие на те, к которым обращались и многие его современники — барочные поэты. Но художественный ключ, в котором он их решал, — иной. Опиц во многом опирался на творческие уроки Ронсара и Плеяды. Он — зачинатель в Германии классицизма (так и не получившего в XVII в. в растерзанной войною стране дальнейшего развития). Стиль произведений Опица прозрачнее, линеарнее, яснее, чем у поэтов барокко. Синтаксическое членение поэтической фразы у него подчинено законам симметрии и, как правило, совпадает с ритмическими единицами. Композиционное построение его стихов строго логично. Вместе с тем, Опицу чужды попытки барочных поэтов передать невыразимое, воссоздать ощущение таинственной непознаваемости бытия и одновременно чудовищной противоестественности творящегося вокруг. Опиц старался глядеть на все «очами разума». Его поэзия, пропитанная рационалистическим началом, одновременно и суше, прозаичнее творений Грифиуса или Гофмансвальдау.

Связь с ренессансными традициями ощущается и у гениального по своим задаткам Флеминга, но преломляется она своеобразно, сочетаясь с типично барочными чертами. Флеминг — поэт, одаренный мощным темпераментом, отличающийся многообразием эмоциональных регистров. Бурным кипением душевных сил преисполнены его стихи, воспевающие радости жизни, любовь, красоту, природу. Весьма примечательны философские стихи Флеминга. Глубокие мысли и мощные по накалу чувства в них как бы закованы в стальную броню лапидарных сентенций. Мировоззрение Флеминга питается традициями стоицизма. Его пафос — защита достоинства и автономности человеческой личности; твердое убеждение, что главная этическая задача, которую должен осуществлять человек, — утверждение цельности своего «я», верность индивидуума самому себе. Высшее художественное выражение этого круга идей Флеминга — сонет «К самому себе», один из шедевров мировой лирики. Барочной пышностью и торжественной приподнятостью слога отличаются стихи, посвященные Флемингом пребыванию в России: свидетельство того, какое значение он придавал этому путешествию по великой, но еще столь мало знакомой его соплеменникам стране.

Творчество Грифиуса — одухотворенная кульминация тех трагических и пессимистических настроений, которые порождались в сознании передовых людей Германии ужасами Тридцатилетней войны. Каждое его стихотворение — воплощение мучительной драмы, переживаемой кровоточащей душой. Жизнь в представлении Грифиуса — поэта и создателя трагедий, — вышла из своей колеи; воцарились мрак и хаос. Удел человека — печаль и страдание; все начинания человека суетны и тленны. Лейтмотивы поэзии Грифиуса — бренность, тщета, самообман, которому предается человек, игрушка судьбы, мимолетность жизни, сравнение ее с игрой, театральным представлением. Если жажда славы воспринималась людьми эпохи Возрождения как благороднейший стимул человеческого поведения, то для Грифиуса слава — ничто, клубы дыма, развеиваемые малейшим дуновением ветра. Один из любимейших образов Грифиуса — сравнение человека с догорающей свечой. Но все это лишь один из аспектов художественного мироощущения Грифиуса. В Грифиусе есть нечто родственное Паскалю, автору «Мыслей». Как для Паскаля, так и в глазах Грифиуса человек не только немощен и жалок, но одновременно и велик. Величие его — в непоколебимой силе духа. Грифиус воспевает мучеников, которых пытают, но которые не сдаются, проявляя героическую стойкость и сохраняя верность идеалу. Вся поэзия Грифиуса с ее мощными антитезами, строгим лаконизмом стиха, сжатыми сентенциями, которые заключают сонет и в своей суровости звучат не столько как итог, сколько как беспощадный приговор, — величественный памятник мужеству, выдержке и силе человеческого духа, могуществу разума, способного постичь всю глубину человеческих страстей и страданий, но одновременно и подчинить их своему дисциплинирующему началу.

После окончания Тридцатилетней войны в немецкой поэзии барокко усиливаются светски-аристократические тенденции, близкие в какой-то мере французской прециозности. Показательна в этом отношении деятельность так называемой Второй силезской школы, во главе с Гофмансвальдау. Разработка привычных для немецкого барокко тем бренности и скоротечности живого лишается в руках Гофмансвальдау прежней идейной насыщенности и духовной напряженности, приобретает временами внешний характер, иногда оборачивается позой. И все же неверно было бы видеть в творчестве этого чрезвычайно одаренного поэта одно торжество условности и манерности. Лучшие любовные стихи Гофмансвальдау, при всей зависимости от прециозно-петраркистских канонов, преисполнены неподдельной страсти, бьющего через край, бурного по своему выражению упоения красотой. Виртуозное формальное мастерство Гофмансвальдау, его склонность к пышной образной орнаментации и ритмическим изыскам также обладают эмоциональным подтекстом, ибо основаны не на холодном расчете, а на взволнованном преклонении перед прекрасным.

Исключительно самобытна фигура Гюнтера, одновременно заключающего в Германии эру барокко и смело предваряющего век Просвещения. Этот обреченный на нищенское существование студент медицины скончался в двадцатисемилетнем возрасте. В стихах Гюнтера дань поэтическим традициям барокко сочетается с поразительными для его времени непосредственностью и свободой в выражении страданий и бурного протеста. Гюнтер сближает поэзию с повседневностью, превращает ее в сокровенный дневник души мятежного и гордого поэта-разночинца, преследуемого невзгодами. Создается впечатление, что перед нами предвестие грядущего периода «бури и натиска».

Принципиально существенное значение имеют те специфические черты, которые барокко приобрело в поэзии стран Центральной и Юго-Восточной Европы. И в Польше, и в Чехии, и Словакии, и в Венгрии, и в Далмации художественный стиль барокко получил широкое распространение и выдвинул целую плеяду примечательных имен. Барокко в этой культурной зоне (а также в Албании) складывалось под несомненным воздействием художественных импульсов, шедших с Запада, исходивших, например, от творчества Тассо, Марино и его школы, от французской прециозности или, местами, немецкой религиозной поэзии. Но преломлялись эти влияния своеобразно. Своеобразие это проявляется в каждой из только что упомянутых стран по-разному. (Так, например, для польской поэзии барокко, даже для самых ее изощренно-условных представителей, характерно изобилие бытовых реалий, почерпнутых в гуще повседневной жизни, какая-то особая лихость тона, крепкий, соленый юмор.) Но присуще этому своеобразию и нечто общее, единое. В этой связи хотелось бы выделить два момента: роль фольклорного начала в поэзии и тяготение к созданию монументальных эпических произведений, проникнутых патриотическим духом. Таковы, например, поэмы «Осман» дубровницкого писателя Гундулича, «Сигетское бедствие» Зрини — крупнейшее произведение венгерской литературы XVII века, «Хотинская война» поляка Потоцкого. Все эти три замечательных поэмы порождены подъемом освободительного движения против турецкого гнета и прославляют героическую борьбу самоотверженных защитников независимости и чести отчизны. В «Османе» Гундулича звучит к тому же пламенный призыв к единению славянских народов во имя осуществления общей цели — освобождения от иноземного ига. Во всех трех поэмах традиционные приемы западноевропейской барочной эпической поэзии подчинены таким образом художественному решению самобытных идейных задач, остроактуальных по своему политическому содержанию и общенациональных по своему значению.

Семнадцатый век в странах, раздираемых жестокими военными конфликтами и охваченных пламенем национально-освободительных движений, — пора бурного расцвета, переживаемого фольклором. Свидетельством тому служат и многочисленные солдатские песни в Германии, и то бесшабашно удалые, то горестные песни куруцев — венгерских повстанцев, борцов против господства иноземных правителей — Габсбургов, и эпические циклы, воспевающие героизм сербских юнаков и гайдуков, и болгарские гайдуцкие песни. У некоторых народов Центральной и Юго-Восточной Европы (например, у сербов или болгар) фольклор из-за замедленного развития письменной литературы занимает в XVII веке, как выразитель дум и чаяний народных, центральное место в системе словесного искусства. В других литературах этой зоны он питает «высокую» поэзию, служит для нее плодотворным источником образов, ритмико-интонационной структуры, мелодики стиха. Яркие примеры тому можно почерпнуть и в любовных стихах мастера дубровницкой поэзии Ивана Бунича, и в лирических отступлениях у того же Гундулича, автора «Османа», и в задушевных хоровых песнях, которые распевают крестьянские девушки и юноши, герои «Роксоланок» Зиморовича, и в некоторых сатирических миниатюрах крупнейшего польского поэта XVII века Потоцкого.

Второй ведущий стиль в европейской поэзии XVII века — классицизм. Социальные корни классицистической литературы XVII столетия, овеянной духом рационалистической ясности, гармонии, меры, творческой дисциплины и душевного равновесия, были иными, чем у барокко. Особенно яркий расцвет классицизм пережил во Франции, и прежде всего в годы укрепления абсолютизма. Однако это отнюдь не означает, что следует прямолинейно сводить идейную сущность литературы классицизма к защите и прославлению абсолютной монархии и утверждаемого ею порядка. Литераторы-классицисты отражают во Франции умонастроения очень широких и в первую очередь «срединных» общественных кругов — и подъем их самосознания в результате национального объединения страны и неуклонного роста ее государственной мощи, и их зависимость от аристократической цивилизации, и те рационалистические идеалы, которые они утверждали и в свете которых перерабатывали импульсы, идущие от господствующей среды, и серьезные колебания и сомнения, которые ими овладевали в моменты обострения общественных противоречий, и присущую им внутреннюю разнородность. Наличие подобной разнородности и создавало почву для существования принципиально отличных друг от друга течений внутри классицизма. Оно объясняет также, почему гражданственные идеалы, утверждавшиеся выдающимися писателями-классицистами, хотя и облекались в монархическую форму, но далеко не совпадали по своему содержанию с реальными политическими устремлениями абсолютной монархии, будучи гораздо шире и общезначимее последних.

Вклад буржуазных кругов и выдвинутой ими интеллигенции в развитие классицизма был принципиально существенным. В свете этого обстоятельства становится понятным, почему классицизм в XVII столетии не переживает яркого расцвета в Германии, Италии и Испании. Во всех этих странах, подвластных скипетру династии Габсбургов, буржуазия оказалась недостаточно сильной и была вынуждена капитулировать перед феодальным лагерем. В Германии и Италии так и не сложилось единое национальное государство. Испанский абсолютизм также не играл роли цивилизующего центра.

Иначе обстоит дело с Англией. Бурные общественные катаклизмы, ареной которых становилась страна, служили почвой для произрастания в художественной литературе не только разных по своей идейной направленности барочных тенденций. Классицизм также обильно представлен в английской литературе XVII столетия (особенно в годы республики). Самый яркий пример тому, как уже отмечалось, одухотворенная поэзия Мильтона. Нередки в английской литературе XVII столетия и случаи сложного переплетения барочных и классицистических тенденций. Последние наличествуют и в стихах Геррика, утонченного певца природы и радостей, даруемых сельской жизнью, и в сочинениях соратника Мильтона, пуританина Марвелла, испытавшего на себе одновременно влияние барочной «метафизической школы»; и в творчестве упоминавшегося ранее Драйдена.

Для классицистов характерна целеустремленная ориентация на античное наследие как некую художественную норму, широкое использование жанров, сюжетов и образов, воспринятых от древности, поиски значительных жизненных обобщений, рационалистические тенденции в художественном мироощущении, утверждение идеала душевной гармонии, равновесия, достигаемого ценой разумного самоограничения. Для последовательного классициста ценность художественного произведения в значительной мере определяется степенью его логической стройности и ясности, упорядоченностью его композиционного членения, четкостью в отборе изображаемых жизненных явлений.

Существенным аспектом эстетики классицизма был принцип «подражания природе». Он имел для своего времени весьма прогрессивный смысл, ибо утверждал познаваемость действительности, необходимость обобщения ее характерных черт. Однако искусство, по мнению теоретиков классицизма, должно было «подражать природе» — то есть воспроизводить действительность — лишь в той мере, в какой она сама соответствовала законам разума. Таким образом, природа, будучи для классицистов основным объектом искусства, могла представать в их произведениях лишь в особом, как бы преображенном облагороженном виде, лишенная всего того, что не соответствовало представлениям художника и светской среды, с мнением которой он был обязан считаться, о разумном ходе вещей и о правилах «приличий», требованиях хорошего тона. Следует, однако, подчеркнуть, что выдающиеся мастера классицизма, хотя и считались в своем творчестве с теоретическими канонами, вместе с тем значительно преодолевали догматические рамки этих канонов и, проникновенно раскрывая душевные конфликты, переживаемые героями, обнажали сложную диалектику жизненных явлений.

К тому же в развитии классицистической поэзии во Франции сразу же обозначились принципиально отличные друг от друга тенденции. Первый значительный этап в истории классицизма — начало XVII века, годы царствования Генриха IV. Крупнейшие фигуры во французской поэзии этого времени — Франсуа Малерб, мастер торжественной оды, и сатирик Матюрен Ренье. Выступая пионерами классицизма во французской литературе, они вместе с тем представляли два разных течения внутри одного зарождающегося направления. В соперничестве Малерба и Ренье поэт-царедворец, создатель апофеозных од, считавший своим первейшим долгом прославление господствующей государственной власти, противостоял писателю, который, примиряясь с существующим порядком, высоко ценил вместе с тем внутреннюю независимость и стремился в своих произведениях обнажать социальные язвы окружающей его действительности. В сатирических характерах, созданных Ренье, сквозь классицистические по своей природе обобщения, проступают сильно выраженные реалистические тенденции, чуждые художественной манере Малерба.

Малерб-теоретик сыграл важную роль в кодификации французского литературного языка. Он был основателем поэтической школы, учителем таких талантливых поэтов, как Ракан и Менар. Центральное место в поэтическом творчестве самого Малерба занимает политическая лирика. Основная ее тональность — приподнятая торжественность. Однако в одах Малерба находят свое выражение и отзвуки затаенного трагизма, вызванного противоречиями, гложущими абсолютистскую Францию, и тревогой за будущее страны. В лучших произведениях Малерба-лирика история предстает в виде многотрудного пути, требующего жертв и сурового напряжения сил. В философской лирике поэта преобладает жанр так называемых «утешений». Характерным его образцом являются знаменитые стансы «Утешение господину Дюперье» по поводу смерти его дочери. Избранная Малербом тема сознательно разрешалась поэтом в общей форме, как утешение по поводу утраты близкого человека вообще. Поэт стремится смягчить страдания друга с помощью логических доводов о необходимости подавить горе и вернуться к созидательной деятельности; композиция стихотворения также строго логическая. При всей своей рационалистичности, это стихотворение, как и другие поэтические шедевры Малерба, насыщено своеобразной эмоциональной энергией. Основной источник этой внутренней силы, поэтической мощи, как обычно у Малерба, — ритм, которым он владеет в совершенстве.

Сатиры Ренье можно разделить на две большие группы. В первой из них преобладает лирико-публицистическое начало; сатиры же второго типа, изображающие в поэтической форме социально-бытовые типы или жанровые сцены, называются обычно термином «бытовые». Тематика лирико-публицистических сатир Ренье многогранна, многоголоса. О чем бы, однако, ни говорил Ренье, на первый план в его произведениях, как правило, выступают размышления о природе и предназначении поэзии и о судьбе поэта. Это и есть главенствующая тема его лирико-публицистических сатир. В бытовых сатирах Ренье преобладает сатирическое изображение придворного дворянства эпохи Генриха IV и воспроизведение пагубных последствий крепнущей власти денег (отсюда и живой интерес поэта к оборотной стороне современной действительности, к нравам деклассирующихся низов).

В формирующемся направлении классицизма Ренье представляет то его течение, которое с мировоззренческой точки зрения было наиболее демократическим и наиболее тесно связанным с передовыми традициями эпохи Возрождения. В то же самое время Ренье был гениальным первооткрывателем, предвосхитившим многие из тенденций, которым было суждено обрести законченную форму позднее, в 60–70-х годах, в период наивысшего расцвета классицизма во французской литературе XVII столетия.

Именно в эти годы сложный синтез различных идейных веяний и эстетических устремлений (придворно-светских, учено-гуманистических и народных по своим истокам), которые лучшие представители этого литературного направления вбирали и творчески переплавляли, достигает своей максимальной полноты и зрелости. Изящество и блеск, воспринятые от светской среды, богатство гуманистической культуры с ее прекрасным знанием человеческой души, с ее тяготением к логической ясности и тонкой художественной гармонии, сочетаются со все более глубоким проникновением в противоречия современной жизни, иногда перерастающим в художественное осознание их непримиримости.

Проникновенные лирические стихи писали крупнейшие французские драматурги XVII века Корнель, Расин, Мольер. Созданные ими театральные произведения принадлежат к высочайшим достижениям поэтического искусства, но драматургия этих великих мастеров представлена в двух других томах БВЛ, и рассмотрение ее не входит в нашу задачу. Вершиной же французской поэзии этого времени, в более узком и специфическом смысле этого слова, следует считать творчество Буало и Лафонтена.

Молодой Буало совсем не похож на того Буало-олимпийца, рассудочного и величественного законодателя французской литературы, образ которого запечатлела легенда, сложившаяся постепенно вокруг имени писателя после его смерти. В конце 50-х — начале 60-х годов это темпераментный и задорный публицист и поэт, охваченный духом фрондерства, непочтительно относящийся к господствующим авторитетам.

Самым значительным произведением Буало на первом этапе его литературной деятельности являются написанные им между 1657 и 1668 годами девять сатир. Вдохновляясь произведениями Ювенала, Буало в то же самое время насыщает свои сатиры животрепещущим и злободневным жизненным материалом. В своих ранних сатирах Буало обрушивается с резкими нападками на пороки дворянства, клеймит богачей, которые высасывают все живые соки из страны, позволяет себе довольно резкие выпады против самого Кольбера. Наряду с общественно-этической проблематикой ведущее место в сатирах занимает литературная критика: нападки на прециозных поэтов и на официозных литераторов, пользующихся покровительством государственной власти. В своих сатирах Буало, следуя за Ренье и писателями-вольнодумцами первой половины XVII века, проявляет живой интерес к изображению быта простого человека. Знаменательна в этом отношении шестая сатира, представляющая собой меткое описание различных злоключений, жертвой которых из-за неустроенности столичной жизни становится скромный разночинец, обитатель Парижа, города резких социальных контрастов.

Произведения молодого Буало, примыкая к сатирическим традициям французской литературы первой половины XVII века, вместе с тем заключают в себе много принципиально новых черт. Буало была чужда унаследованная от Возрождения громогласная раскатистость смеха М. Ренье, его склонность к эпическому размаху и причудливым гротескным преувеличениям. С другой стороны, Буало стремился освободить сатиру от того налета грубоватой натуралистичности и прямолинейной буффонады, который был присущ бурлескной поэзии. Сатиры Буало дышат темпераментом, в них ярко проявляется живописное мастерство поэта, его умение находить выразительные детали, в них доминирует стремление к бытовой достоверности и точности, иронический характер смеха, безупречная отточенность и изящество литературного слога.

Новый этап в литературной деятельности Буало начинается с 1668 года. И в ирои-комической поэме «Налой», филигранной по форме, но лишенной значительного идейного содержания поэтической шутке, и в своих «Посланиях» Буало выступает прежде всего как изощренный мастер поэтического воспроизведения внешнего мира. Особенно ярко художественный талант Буало выявляется здесь в жанровых и пейзажных вырисовках. Наиболее выдающееся из произведений, созданных Буало в этот период, бесспорно — его знаменитый стихотворный трактат «Поэтическое искусство». Сила его не в оригинальности каких-то особенных теоретических откровений автора. Значение «Поэтического искусства» в ином. В нем впервые во французской литературе XVII столетия теоретические принципы классицизма систематически сведены воедино и обобщены всесторонне и полно. К тому же нормы и каноны классицизма изложены в «Поэтическом искусстве» в доходчивой и живой форме. Поэма Буало отточенна, совершенна по форме. Она написана чеканным языком, изобилует блестящими афоризмами, меткими и остроумными, легко запоминающимися формулами, крылатыми словечками, прочно вошедшими в обиход французской литературной речи.

Не случайно Буало, помимо всего прочего, — блестящий мастер эпиграммы. XVII век вообще время взлета и всесилия эпиграммы, причем не только во Франции. Если французскую классицистическую эпиграмму отличают изящество и тонкое остроумие концовки, то, скажем, в эпиграммах выдающегося немецкого поэта Логау глубокие и парадоксальные мысли облекаются чаще всего в предельно сжатую форму сентенций или поговорок.

Крупнейший французский поэт XVII века — Жан де Лафонтен. Творческое наследие Лафонтена многогранно. В своих жизнелюбивых, задорных «Сказках» Лафонтен предстает как выдающийся сатирик, вольнодумный мыслитель, продолжатель ренессансных традиций в литературе. «Сказки» Лафонтена не только свидетельствовали о тонкой наблюдательности и блестящем повествовательном стилистическом мастерстве писателя. Они подрывали уважение к церкви, порождали сомнения в безгрешности ее служителей, в святости сословных привилегий, в нерушимости патриархальных добродетелей. «Сказки» Лафонтена, пусть в игривой и фривольной форме, говорили о равных правах людей на наслаждение земными благами, независимо от их богатства и сословного положения.

Славой одного из величайших писателей Франции Лафонтен обязан прежде всего «Басням». Именно в «Баснях» особенно наглядно раскрылись отличительные черты художественного мироощущения поэта, многие из которых роднят его с Мольером и определяют его своеобразное место в классицизме: интерес к низшим, подчиненным с точки зрения эстетики классицизма жанрам, стремление опереться на народную мудрость и традиции фольклора, отразить взгляды простых людей, глубоко национальный характер творчества, сатирический склад ума, склонность к иносказанию и иронической усмешке.

«Басни» Лафонтена отличаются исключительной широтой в охвате современной французской действительности. Вся Франция второй половины XVII века, от крестьянина-бедняка, добывающего себе пропитание сбором хвороста, и кончая монархом и его аристократическим окружением, проходит перед глазами читателя в произведениях Лафонтена. При этом с годами сатира Лафонтена, направленная против сильных мира сего, приобретает все большую эмоциональность, социальную остроту, реалистическую конкретность. Повествование Лафонтена-баснописца отнюдь не безлично. Оно пронизано переживаниями и настроениями самого автора. В баснях Лафонтена с особой силой раскрылось замечательное лирическое дарование писателя. Виртуозно реализуя ритмические возможности вольного стиха, Лафонтен передает в своих баснях многообразнейшую гамму переживаний, начиная от язвительной иронии и кончая высоким гражданственным пафосом.

В вводной статье намечены лишь некоторые основные ориентиры, призванные облегчить читателю знакомство с сокровищницей европейской поэзии XVII века. Следующие дальше переводы введут читателя непосредственно в эту сокровищницу и наглядно познакомят с ее богатствами.

ЛЕК МАТРЕНГА{1}

ПОМИНАНИЕ[1]

ПЬЕТЕР БУДИ{2}

ЛЮДСКАЯ ГОРДЫНЯ[2]

О ГОСПОДИ, БЛАГОДАРЕНЬЕ[3]

ПЬЕТЕР БОГДАНИ{3}

ДЕЛЬФИЙСКАЯ СИВИЛЛА[5]

ПЕРСИДСКАЯ СИВИЛЛА

ЛЮКА БОГДАНИ{4}

«ГУР ВЫХОДИТ ЛАНЬЮ — ЗАНОЙ...»

Пьетеру Богдани, епископу Скопле, моему любимому двоюродному брату[7]

НИКОЛЕ БРАНКАТИ{5}

ТЕКЛА ТА СТРУЙКА

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

РОБИН-ВЕСЕЛЬЧАК

ТОМАС КЭМПИОН{6}

«ЧТО ИЗ ТОГО, ЧТО ДЕНЬ, А МОЖЕТ, ГОД...»

«БЕЗГРЕШНЫЙ ЧЕЛОВЕК...»

«КОГДА СБЕЖИШЬ ПОД ЗЕМЛЮ, В МИР ТЕНЕЙ...»

ДЖЕК И ДЖУН

«ВГЛЯДИСЬ — И СТАНЕТ ЯСНО...»

НОЧЬ, КАК ДЕНЬ, БОГАТА

«ОПЯТЬ ИДЕТ ЗИМА...»

«НАВСЕГДА ОТВЕРГНИ БРАК...»

«ВСЕ СПЛЕТНИ СОБИРАЙ...»

«ТРИЖДЫ ПЕПЕЛ РАЗМЕЧИ ДРЕВЕСНЫЙ...»

«Я ДО СПЕСИВИЦ ТОЩИХ...»

«ТЫ НЕ ПРЕКРАСНА, ХОТЬ ЛИЦОМ БЕЛА...»

«ВЗГЛЯНИ, КАК ВЕРЕН Я, И ОЦЕНИ...»

«ЖДЕТ МУЗЫКИ МОЙ ИЗНУРЕННЫЙ ДУХ...»

ДЖОН ДОНН{7}

К ВОСХОДЯЩЕМУ СОЛНЦУ

КАНОНИЗАЦИЯ

БЕСКОНЕЧНОСТЬ ЛЮБВИ

ТВИКНАМСКИЙ САД[21]

РАСТУЩАЯ ЛЮБОВЬ

ПРОЩАЛЬНАЯ РЕЧЬ О СЛЕЗАХ[23]

НОКТЮРН В ДЕНЬ СВЯТОЙ ЛЮСИ, САМЫЙ КОРОТКИЙ ДЕНЬ ГОДА[24]

ПРОЩАНИЕ, ЗАПРЕЩАЮЩЕЕ ПЕЧАЛЬ

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ИЗМЕНЧИВОСТЬ

ОСЕННЯЯ ЭЛЕГИЯ

ЭПИТАЛАМА ВРЕМЕН УЧЕБЫ В ЛИНКОЛЬНЗ-ИНН[27]

ЭДВАРДУ ГЕРБЕРТУ

ГРАФИНЕ БЕДФОРД НА НОВЫЙ ГОД

ИЗ «АНАТОМИИ МИРА»[30]

ПОГРЕБАЛЬНАЯ ЭЛЕГИЯ

ИЗ «СВЯЩЕННЫХ СОНЕТОВ»

ЭПИТАФИЯ САМОМУ СЕБЕ, — КО ВСЕМ[36]

ДЖОРДЖ ГЕРБЕРТ{8}

ЦЕРКОВНАЯ МОЛИТВА

ЖЕМЧУЖИНА[37]

ДОБРОДЕТЕЛЬ

КРУГОМ ГРЕХИ

«НЕУЖТО ЛИШЬ СУРЬМА ДА ПАРИКИ...»

ХРАМОВОЕ ПЕНИЕ

ПАЛОМНИЧЕСТВО

РОБЕРТ ГЕРРИК{9}

ТЕМА КНИГИ

КОГДА СЛЕДУЕТ ЧИТАТЬ СТИХИ

ПЛЕНИТЕЛЬНОСТЬ БЕСПОРЯДКА

КОРИННА ВСТРЕЧАЕТ МАЙ

ВЕСЕЛИТЬСЯ И ВЕРИТЬ ПРЕКРАСНЫМ СТИХАМ

СОВЕТ ДЕВУШКАМ

ДИВЕРТИСМЕНТ, ИЛИ КОНЕЦ

ГОСПОЖЕ ЕГО СЕРДЦА, АНТЕЕ

ГОСПОДЕНЬ ВОИН

НА МАСТЕРА БЕНА ДЖОНСОНА

ПЕСНЯ БЕЗУМНОЙ ДЕВЫ

СЕБЕ САМОМУ

ЦВЕТАМ САДОВЫХ ДЕРЕВЬЕВ

К СВОЕЙ СОВЕСТИ

ПРОЩАНИЕ МИСТЕРА РОБЕРТА ГЕРРИКА С ПОЭЗИЕЙ

ТОМАС КЭРЬЮ{10}

НЕТЕРПИМОСТЬ К ОБЫДЕННОМУ

НЕБЛАГОДАРНОЙ КРАСАВИЦЕ

ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ ДОКТОРА ДОННА[44]

РИЧАРД КРЭШО{11}

ПОЖЕЛАНИЯ (К воображаемой возлюбленной)

ГИМН ВО СЛАВУ И ВО ИМЯ ВОСХИТИТЕЛЬНОЙ СВЯТОЙ ТЕРЕЗЫ,ОСНОВАТЕЛЬНИЦЫ РЕФОРМАЦИИ СРЕДИ БОСОНОГИХ КАРМЕЛИТОВ,МУЖЧИН И ЖЕНЩИН,ЖЕНЩИНЫ АНГЕЛЬСКОГО ПОЛЕТА МЫСЛИ, МУЖЕСТВА, БОЛЕЕ ДОСТОЙНОГО МУЖЧИНЫ, ЧЕМ ЖЕНЩИНЫ,ЖЕНЩИНЫ, КОТОРАЯ ЕЩЕ РЕБЕНКОМ ДОСТИГЛА ЗРЕЛОСТИ И РЕШИЛАСЬ СТАТЬ МУЧЕНИЦЕЙ[46]

НА ПОДНОШЕНИЕ ДАМЕ СЕРДЦА КНИГИ ДЖОРДЖА ГЕРБЕРТА ПОД НАЗВАНИЕМ «ХРАМ ДУХОВНЫХ СТИХОТВОРЕНИЙ»

ПАСТУШЬЯ ПЕСНЬ СПАСИТЕЛЮ

ПЫЛАЮЩЕЕ СЕРДЦЕ[47]

(Над книгой и изображением святой Терезы)

ГЕНРИ ВОЭН{12}

ОНИ УШЛИ ТУДА, ГДЕ ВЕЧНЫЙ СВЕТ

ЭНДРЬЮ МАРВЕЛЛ{13}

КОСАРЬ — СВЕТЛЯКАМ

РАЗГОВОР МЕЖДУ ДУШОЙ И ТЕЛОМ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛЮБВИ

СТЫДЛИВОЙ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ

Питер Лели. Женский портрет.

НА СМЕРТЬ ОЛИВЕРА КРОМВЕЛЯ

ПЕСНЯ КОСАРЯ

СЭМЮЭЛ БАТЛЕР{14}

САТИРА В ДВУХ ЧАСТЯХ НА НЕСОВЕРШЕНСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ УЧЕНОСТЬЮ (Из I части)

САТИРА НА ДУРНОГО ПОЭТА

«КАКИХ ИНТРИГ НЕ ВИДЕЛ СВЕТ!..»

«ИМ ВСЕ ТРУДНЕЕ ГОД ОТ ГОДА...»

«КОГДА БЫ МИР СУМЕЛ РЕШИТЬСЯ...»

«ЛЕВ — ЦАРЬ ЗВЕРЕЙ, НО СИЛА ЭТОЙ ВЛАСТИ...»

«НЕТ В АНГЛИИ ТЕСНЕЙ ОКОВ...»

«У ЧЕЛОВЕКА КАЖДОГО ВО ВЛАСТИ...»

«ВОЖДЬ МИРА — ПРЕДРАССУДОК; И ВЫХОДИТ...»

ДЖОН ДРАЙДЕН{15}

МАК-ФЛЕКНО[49]

ГИМН В ЧЕСТЬ СВ. ЦЕЦИЛИИ, 1687[78]

Большой хор

НА СМЕРТЬ МИСТЕРА ГЕНРИ ПЕРСЕЛЛА[80]

СТРОКИ О МИЛЬТОНЕ[81]

ПИР АЛЕКСАНДРА, ИЛИ ВСЕСИЛЬНОСТЬ МУЗЫКИ[84]

ПРЕКРАСНАЯ НЕЗНАКОМКА

ПОРТРЕТ ХОРОШЕГО ПРИХОДСКОГО СВЯЩЕННИКА, ПОДРАЖАНИЕ ЧОСЕРУ, С ДОБАВЛЕНИЯМИ ОТ СЕБЯ[88]

ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО МОЕМУ ДОРОГОМУ ДРУГУ, МИСТЕРУ КОНГРИВУ, ПО ПОВОДУ ЕГО КОМЕДИИ ПОД НАЗВАНИЕМ «ДВОЙНАЯ ИГРА»[92]

МИКЛОШ ЗРИНИ{16}

ВРЕМЯ И СЛАВА

Адам Эльсхеймер. Художник, взывающий к гению живописи.

СИГЕТСКОЕ БЕДСТВИЕ[99] (Из поэмы)

ИШТВАН ДЁНДЕШИ{17}

КУЗНЕЦЫ (Из поэмы «Памяти Яноша Кеменя»)[101]

ИЗ НАРОДНОЙ ПОЭЗИИ

ПЕСНЯ ЯКАБА БУГИ[104]

КУРУЦ В ИЗГНАНИИ

ПАЛКО ЧИНОМ

ЖЕНА КАМЕНЩИКА КЕЛЕМЕНА[106]

АННА МОЛНАР

КАТА КАДАР[108]

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

ВЕЧНОСТЬ[109]

ГЕОРГ РУДОЛЬФ ВЕКЕРЛИН{18}

К ГЕРМАНИИ

НА РАННЮЮ СМЕРТЬ АННЫ АВГУСТЫ, МАРКГРАФИНИ БАДЕНСКОЙ[110]

ФРИДРИХ ШПЕЕ{19}

КСАВЕРИЙ[113]

ПРОШЛА УГРЮМАЯ ЗИМА…

ЮЛИУС ЦИНКГРЕФ{20}

ОБ ИЗМЕНЕ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

МАРТИН ОПИЦ{21}

ПЕСНЬ ОБ ОТЧИЗНЕ

БЕЗОТВЕТНАЯ ЛЮБОВЬ

К НОЧИ И К ЗВЕЗДАМ

РОЕТА[114]

ОБРАЗЕЦ СОНЕТА

ПРЕСЫЩЕНИЕ УЧЕНОСТЬЮ

STA VIATOR[115][116]

ЗЕРЦАЛО МИРА[117]

СВОБОДА В ЛЮБВИ

СРЕДЬ МНОЖЕСТВА СКОРБЕЙ

ПОГИБЛА ГРЕЦИЯ

СЛОВО УТЕШЕНИЯ СРЕДЬ БЕДСТВИЙ ВОЙНЫ[118]

РОБЕРТ РОБЕРТИН{22}

ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ

ФРИДРИХ ЛОГАУ{23}

ИЗРЕЧЕНИЯ И ЭПИГРАММЫ

Знатное происхождение

Отважная честность

Право и бесправье

Немецкая речь

Исполнение желаний

Стыдливый век

Дружба и вино

Война и мир

Наставление

Наши песни

Житейская мудрость

Служение музам

Победа над собой

СИМОН ДАХ{24}

АНКЕ ИЗ ТАРАУ[119]

ЦЕНА ДРУЖБЫ

ПРИГЛАШЕНИЕ К ВЕСЕЛЬЮ

ДАНИЭЛЬ ЧЕПКО{25}

РАЗМЫШЛЕНИЯ

Одно — в другом

Затяжная война

На погребение своего пера

ПАУЛЬ ГЕРГАРДТ{26}

ЛЕТНЯЯ ПЕСНЬ

ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЬ

МОЛЕНИЕ О ДРУЖБЕ

ПЕСНЬ УТЕШЕНИЯ

ПЕРЕД РАСПЯТИЕМ[121]

ОДА В ЧЕСТЬ ПРОВОЗГЛАШЕНИЯ МИРА

ИОГАНН РИСТ{27}

НА ПРИХОД ХОЛОДНОЙ ЗИМНЕЙ ПОРЫ

Oda jambica[122]

ЖАЛОБА ГЕРМАНИИ

ХРИСТИАНСКИМ КНЯЗЬЯМ И ВЛАСТИТЕЛЯМ ГЕРМАНИИ, С ПРИЗЫВОМ ЗАКЛЮЧИТЬ ЧЕСТНЫЙ МИР И ВОССТАНОВИТЬ СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ЛЮБОВЬ И ЕДИНСТВО[123]

ГЕОРГ ФИЛИПП ГАРСДЁРФЕР{28}

Нуль, или зеро

ПАУЛЬ ФЛЕМИНГ{29}

К САМОМУ СЕБЕ

РАЗМЫШЛЕНИЕ О ВРЕМЕНИ

ЗАЧЕМ Я ОДЕРЖИМ…

СПОР С САМИМ СОБОЙ

ВЕРНОЕ СЕРДЦЕ

КАК БЫ ОН ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ЕГО ЦЕЛОВАЛИ

НА ЕЕ ОТСУТСТВИЕ

ПОХВАЛЬБА ПЕХОТИНЦА

НОВОГОДНЯЯ ОДА 1633

ВЕЛИКОМУ ГОРОДУ МОСКВЕ, В ДЕНЬ РАССТАВАНИЯ

НА СЛИЯНИЕ ВОЛГИ И КАМЫ, В ДВАДЦАТИ ВЕРСТАХ ОТ САМАРЫ

НА СМЕРТЬ ГОСПОДИНА МАРТИНА ОПИЦА

К ГЕРМАНИИ

ЭПИТАФИЯ ГОСПОДИНА ПАУЛЯ ФЛЕМИНГА, Д-РА МЕД., КОЮ ОН СОЧИНИЛ САМ В ГАМБУРГЕ МАРТА 28 ДНЯ ЛЕТА 1640 НА СМЕРТНОМ ОДРЕ, ЗА ТРИ ДНЯ ДО СВОЕЙ БЛАЖЕННОЙ КОНЧИНЫ

ИСАЙЯ РОМПЛЕР ФОН ЛЕВЕНГАЛЬТ{30}

ВЗБЕСИВШАЯСЯ ГЕРМАНИЯ (Фрагмент)

АНДРЕАС ЧЕРНИНГ{31}

ДЕВУШКЕ, ВЫХОДЯЩЕЙ ЗАМУЖ ЗА СТАРИКА

К ОТСУТСТВУЮЩЕЙ

ЮСТУС ГЕОРГ ШОТТЕЛЬ{32}

ПЕСНЯ ГРОМА

НЕПРЕРЫВНОСТЬ СТРАДАНИЙ

ИОГАНН КЛАЙ{33}

АНАКРЕОНТИЧЕСКАЯ ОДА ОТ ЛИЦА МАРИИ МАГДАЛИНЫ

ПРАЗДНИЧНЫЙ ФЕЙЕРВЕРК ПО СЛУЧАЮ РОЖДЕНИЯ МИРА

АНДРЕАС ГРИФИУС{34}

СЛЕЗЫ ОТЕЧЕСТВА, ГОД 1636

ВЕЛИЧИЕ И НИЧТОЖЕСТВО ЯЗЫКА

СОЗЕРЦАНИЕ ВРЕМЕНИ

FORTIS UT MORS DILECTIO[124]

На день их бракосочетания

МЕРТВЕЦ ГОВОРИТ ИЗ СВОЕЙ МОГИЛЫ

К ПОРТРЕТУ НИКОЛАЯ КОПЕРНИКА

ГИБЕЛЬ ГОРОДА ФРЕЙШТАДТА

НЕВИННО СТРАДАЮЩЕМУ

СОНЕТ НАДЕЖДЫ

ВСЕ БРЕННО…

ОДИНОЧЕСТВО

ПЛАЧ ВО ДНИ ВЕЛИКОГО ГОЛОДА

ГРОБНИЦА КЕСАРЯ

К НАКРАШЕННОЙ

СВАДЬБА ЗИМОЙ

НА ЗАВЕРШЕНИЕ ГОДА 1648

НА ЗАВЕРШЕНИЕ ГОДА 1650

ПОСЛЕДНИЙ СОНЕТ

ХРИСТИАН ГОФМАНСВАЛЬДАУ{35}

ИСПОВЕДЬ ГУСИНОГО ПЕРА

УТРЕННЯЯ ПЕСНЯ

ПОРТРЕТ ВЛЮБЛЕННОГО

СЛАДОСТРАСТЬЕ

НА КРУШЕНИЕ ХРАМА СВЯТОЙ ЕЛИЗАВЕТЫ

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

ЗЕМНАЯ ЖИЗНЬ

РАЗМЫШЛЕНИЯ В ДЕНЬ МОЕГО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЯ

СТРОКИ ОТЧАЯНИЯ

ФИЛИПП ФОН ЦЕЗЕН{36}

Хосе Рибера. Хромоножка .

К БОГОТВОРИМОЙ, РАВНЫХ СЕБЕ НЕ ИМЕЮЩЕЙ РОЗЕМУНДЕ

ИОГАНН ГЕОРГ ГРЕФЛИНГЕР{37}

ГАНС ГРИММЕЛЬСГАУЗЕН{38}

ГИМН КРЕСТЬЯНСТВУ[125]

АНГЕЛУС СИЛЕЗИУС{39}

ЗИГМУНД ФОН БИРКЕН{40}

МИР ГОВОРИТ

ОСЕННЯЯ ПЕСНЬ ФЛОРИДАНА

КАТАРИНА РЕГИНА ФОН ГРЕЙФЕНБЕРГ{41}

О ПРЕСЛЕДУЕМОЙ И ВСЕ ЖЕ НЕОДОЛИМОЙ ДОБРОДЕТЕЛИ

ДАНИЭЛЬ КАСПЕР ЛОЭНШТЕЙН{42}

ВЕЛИЧИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДУХА

На смерть господина Андреаса Грифиуса

ДАНИЭЛЬ ГЕОРГ МОРХОФ{43}

Доктору Мартину Лютеру

Виноторговцу, утонувшему в реке

ХРИСТИАН ВЕЙЗЕ{44}

БЛАГИЕ МЫСЛИ ПРИ ВОСХОЖДЕНИИ ПО ЛЕСТНИЦЕ

НЕОЖИДАННЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О НАСТУПАЮЩЕЙ СТАРОСТИ

ПОЭТАМ НАДОБНО ВЛЮБЛЯТЬСЯ

АБРАГАМ А САНТА КЛАРА{45}

ЭПИТАФИЯ СТАРУХИ

НОЧНЫЕ МУЗЫКАНТЫ

ГАНС АСМАН АБШАТЦ{46}

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ К ГЕРМАНИИ

ВРЕМЯ И ВЕЧНОСТЬ

КВИРИНУС КУЛЬМАН{47}

ИЗМЕНЧИВАЯ СУЩНОСТЬ БЫТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО

ОЧЕРТАНЬЕ ПРИМЕТ ПЛОТЬ

ГОТФРИД АРНОЛЬД{48}

МИР НА ЗЕМЛЕ

ИОГАНН ХРИСТИАН ГЮНТЕР{49}

СТУДЕНЧЕСКАЯ ПЕСНЯ

ПРОСНУВШАЯСЯ ПЕЧАЛЬ

УЖЕЛЬ, ПРЕЛЕСТНИЦА МЛАДАЯ…

ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ

ТЕРПИМОСТЬ, СОВЕСТЛИВОСТЬ…

К ОТЕЧЕСТВУ

ПРИ ВРУЧЕНИИ ЕЙ ПЕРСТНЯ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ ЧЕРЕПА

Диего Веласкес. Конный портрет принца Бальтасара Карлоса.

ПАСКОЕ ПРИМОВИЧ{50}

«ФЕЛУКУ ПОСЛАЛИ УСКОКАМ НАВСТРЕЧУ...»[126]

«ФИГЛИ СТРОИЛА ТЫ ДВУМ МОЛОДЦАМ В СУТАНАХ...»

«ФРА МАРТИН ЗАЗВОНИЛ В СВОИ КОЛОКОЛА...»

ХОРАЦИЕ МАЖИБРАДИЧ{51}

«СВЕТ МОЙ, СЛАДОСТНАЯ ВИЛА...»

«КАК БЕЗ СЕРДЦА С ЖИЗНЬЮ СЛАЖУ?..»[130]

С ОСТРОВА МЛЕТ[131]

НА СМЕРТЬ ПОЧТЕННОГО ОТЦА МОЕГО, ГОСПОДИНА МАРОЕ МАЖИБРАДИЧА[132]

СТИЕПО ДЖЮРДЖЕВИЧ{52}

БЛАГОСЛОВЕНИЕ ЖЕНЩИНЕ НА СУПРУЖЕСКУЮ ИЗМЕНУ[133]

«ЕСЛИ ВЗДОХИ МОИ И ВЗГЛЯДЫ...»

ИЗ ПОЭЗИИ АЛЬХАМЬЯДО{53}

Хорватская песня

МУХАММЕД ХЕВАИ УСКЮФИ

ИЗ ПОЭЗИИ АЛЬХАМЬЯДО

ИВАН ГУНДУЛИЧ{54}

ИЗ ПАСТОРАЛИ «ДУБРАВКА»[134]

«ЦВЕТ БАГРЯНЫЙ НА ВОСТОКЕ...»

«СВОБОДА! ЧТО КРАШЕ ТЕБЯ И ДОРОЖЕ?..»

ИЗ ПОЭМЫ «ОСМАН»[136]

Песнь первая

Песнь вторая

Песнь восьмая

ИВАН БУНИЧ{55}

«АХ, НЕ ВЕРЬ, МОЯ ЛЮБИЦА...»

НЕ ОТРИНЬ МЕНЯ, ХОТЬ Я И НЕ МОЛОД

«АХ, ЕСЛИ Б ВЕЧНО В ОЧИ ЭТИ...»

«О, ГЛАЗА ЛЮБИМОЙ...»

«ВИЛА МНЕ ВСЕ ПЕРЕЧИТ, ЧТО ПОДЕЛАТЬ С НЕЮ...»

«ДОРОЖИ ГОДАМИ — МИМОЛЕТНО ИХ БРЕМЯ...»

«ГОСПОДИ МОЙ БОЖЕ, КАК МНЕ ТЯЖКО, ТРУДНО!..»

ПОМРАЧЕНИЕ ДНЯ И ВСЕ ЖЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ 17 ДЕКАБРЯ 1631[138]

ЮНИЕ ПАЛМОТИЧ{56}

СКОЛЬКИМ КАЖДЫЙ ОБЯЗАН РОДНОЙ ЗЕМЛЕ

ВЛАДИСЛАВ МЕНЧЕТИЧ{57}

СТРАСТЬ ВСЕГДА СИЛЬНА ОБМАНОМ

ВИЛАМ, КОТОРЫЕ НЕ ВЕДАЮТ ЛЮБВИ

АНТУН ГЛЕДЖЕВИЧ{58}

СТИХИ О ЛОПУЖАНКАХ

ГОВОРЯТ, ЧТО НЕ ПРИСТАЛО ПОЖИЛОЙ ЖЕНЩИНЕ ЗАНИМАТЬСЯ ЛЮБОВЬЮ

ПОБАСЕНКА О ТЫКВЕ И КИПАРИСЕ

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР{59}

ТОРГОВКИ-ХЛЕБНИЦЫ

ИГНЯТ ДЖЮРДЖЕВИЧ{60}

ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ[141]

В ЧЕСТЬ ПРИХОДА ВЕСНЫ

СЛУШАЙТЕ СЛЕПОГО, ДАМЫ

ЛЮБИМАЯ СОЛНЦУ ПОДОБНА

ДАНИЯ И НОРВЕГИЯ[142]

АНДЕРС АРРЕБО{61}

СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ (Из «Гексамерона»)

ТОМАС КИНГО{62}

УСТАВШИЙ ОТ МИРА, ВЗЫСКУЮЩИЙ НЕБА

ПЕДЕР ДАСС{63}

НУРЛАННСКИЕ ТРУБЫ (Фрагмент)

ЛАУРИДС КОК{64}

ПЕСНЯ О КОРОЛЕВЕ ТЮРЕ ДАНЕБОД

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

ИЗ «ПЕСНИ НОЧНЫХ СТОРОЖЕЙ»[153]

9 часов вечера

10 часов вечера

3 часа ночи

5 часов утра

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

СИНЯЯ ФИАЛКА

ИСЛАНДИЯ[154]

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

БАЛЛАДА О ТРИСТРАМЕ[155]

БЬЯРНИ ЙОУНССОН{65}

НЕСКЛАДУХИ

ХАДЛЬГРИМУР ПЬЕТУРССОН{66}

НРАВЫ ВЕКА[161]

ПСАЛОМ XXXVI О НЕПРАВЕДНОМ СУДЕ ПИЛАТА[164]

ПЕСНЯ СИРЕН

СТИХИ О ГЛИНЯНОМ ЧЕЛОВЕКЕ

ПИВНАЯ ПЕСНЯ[166]

ВЕЧЕРНИЕ СТИХИ

СТЕФАУН ОУЛАФФСОН{67}

ПИВНАЯ ПЕСНЯ

ВОРОНИЙ ГРАЙ

ЛУИС ДЕ ГОНГОРА{68}

«ТЫ, ЧТО ЦЕЛИШЬСЯ ТАК МЕТКО...»[167]

«ГДЕ БАШНЯ КОРДОВЫ ГОРДОЙ...»[171]

ПАСХА ДЕВУШКАМ МИЛА, ДА ПРОШЛА![173]

ИСПАНЕЦ ИЗ ОРАНА[175]

Караваджо. Лютнист.

РОМАНС ОБ АНХЕЛИКЕ И МЕДОРО[180]

«ПОЕТ АЛКИНОЙ — И ПЛАЧЕТ...»[184]

«ДЕВИЦА, И СТАТЬЮ И ЛИКОМ КРАСНА...»[186]

ФОРТУНА[187]

ЛЕТРИЛЬЯ (Фрагмент)

«РЫДАЛА ДЕВИЦА...»

БЫЛ БЫ В СЫТОСТИ ЖИВОТ, А МОЛВА НЕ В СЧЕТ[189]

«КУЛЬ Я ВИДЕЛ У МЕНЯЛЫ...»[190]

«НАД РЕКОЙ ГОРЯНКИ ПЛЯШУТ...»[191]

«О ВЛАГА СВЕТОНОСНОГО РУЧЬЯ...»[192]

«КАК ЗЕРНА ХРУСТАЛЯ НА ЛЕПЕСТКАХ...»[194]

«ОТ ГОРЬКИХ ВЗДОХОВ И ОТ СЛЕЗ СМУЩЕННЫХ...»[195]

«Я ПАЛ К РУКАМ ХРУСТАЛЬНЫМ; Я СКЛОНИЛСЯ...»[197]

«ПОКА РУНО ВОЛОС ТВОИХ ТЕЧЕТ...»

«В ОЗЕРАХ, В НЕБЕ И В УЩЕЛЬЯХ ГОР...»[200]

«КОСТЬ ГАНГА, МРАМОР ПАРОСА, БЛЕСТЯЩИЙ...»[201]

«ЗОВУЩИХ УСТ, КОТОРЫХ СЛАЩЕ НЕТ...»[205]

«НЕ СТОЛЬ СМЯТЕННО ОБОЙТИ УТЕС...»[209]

«ВЫ, О ДЕРЕВЬЯ, ЧТО, НАД ФАЭТОНОМ...»[210]

«О КОРДОВА! СТОБАШЕННЫЙ ЧЕРТОГ!..»[211]

«ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЕ СЛОНЫ — ВЕЛЬМОЖИ...»[213]

НА ХРИСТОВО РОЖДЕНИЕ[214]

НА ПОГРЕБЕНИЕ ГЕРЦОГИНИ ЛЕРМСКОЙ[215]

«ВАЛЬЯДОЛИД. ЗАСТАВА. СУМАТОХА!..»[217]

ПОСЛАНИЕ ЛОПЕ ДЕ ВЕГА[220]

«В МОГИЛЫ СИРЫЕ И В МАВЗОЛЕИ...»[223]

НАДПИСЬ НА МОГИЛУ ДОМЕНИКО ГРЕКО[224]

«СЕНЬОРА ТЕТЯ! МЫ СТОИМ НА СТРАЖЕ...»[227]

«ДОВЕРИВ КУДРИ ВЕТРУ, У СТВОЛА...»[228]

О СТАРЧЕСКОМ ИЗМОЖДЕНИИ, КОГДА БЛИЗИТСЯ КОНЕЦ, СТОЛЬ ВОЖДЕЛЕННЫЙ ДЛЯ КАТОЛИКА[229]

НАИСИЯТЕЛЬНЕЙШЕМУ ГРАФУ-ГЕРЦОГУ[230]

О ДОЛГОЖДАННОЙ ПЕНСИИ[232]

ТЩЕСЛАВНАЯ РОЗА[233]

КРИСТОБАЛЬ ДЕ МЕСА{69}

«ГОНЯСЬ ЗА СЧАСТЬЕМ, УДЕЛИЛ Я ПРЕЖДЕ...»

БАРТОЛОМЕ ЛЕОНАРДО ДЕ АРХЕНСОЛА{70}

«ВОТ, НУНЬО, ДВУХ ФИЛОСОФОВ ПОРТРЕТЫ...»

«СОТРИ РУМЯНА, ЛАИС, НЕПРЕСТАННО...»

ХУАН ДЕ АРГИХО{71}

ВРЕМЕНА ГОДА

«КАРАЮТ БОГИ ГНУСНОГО ТАНТАЛА...»

О ТЕСЕЕ И АРИАДНЕ

«ПОКОРНАЯ НАПЕВАМ АМФИОНА...»

РОДРИГО КАРО{72}

РУИНАМ ИТАЛИКИ

Рембрандт ван Рейн. Фауст.

АНТОНИО МИРА ДЕ АМЕСКУА{73}

ОРТЕНСИО ПАРАВИСИНО{74}

ПОСЛАНИЕ ЧЕРНЫМ ОЧАМ

ФРАНСИСКО ДЕ КЕВЕДО{75}

НА ТОГО ЖЕ ГОНГОРУ

РЕПЛИКА КЕВЕДО ДОНУ ЛУИСУ ДЕ ГОНГОРЕ

ЭПИГРАММА НА ГОНГОРУ

ЛИКОВАНИЕ ДУШИ, ПЛЫВУЩЕЙ ПО ЗОЛОТЫМ ВОЛНАМ ВОЛОС ВОЗЛЮБЛЕННОЙ ЛИСИ

ПОСТОЯНСТВО В ЛЮБВИ ПОСЛЕ СМЕРТИ

ПРИМЕР ТОГО, КАК ВСЕ ВОКРУГ ГОВОРИТ О СМЕРТИ

О ВСЕСИЛИИ ВРЕМЕНИ И НЕУМОЛИМОСТИ СМЕРТИ

О ДЕЛИКАТНОСТИ, С КОЕЙ ПРИХОДИТ СМЕРТЬ, ПОЛАГАЯ УВЕРИТЬСЯ В УМЕСТНОСТИ СВОЕГО ПРИХОДА, ДАБЫ РАСПОРЯДИТЬСЯ ЭТИМ

ОБМАННАЯ ВИДИМОСТЬ И ПРАВДИВАЯ СУЩНОСТЬ

ИСТОЧАЯ СКОРБНЫЕ ЖАЛОБЫ, ВЛЮБЛЕННЫЙ ПРЕДОСТЕРЕГАЕТ ЛИСИ, ЧТО ЕЕ РАСКАЯНИЕ БУДЕТ НАПРАСНЫМ, КОГДА ЕЕ КРАСОТА УВЯНЕТ

ПУСТЬ ВСЕ УЗНАЮТ, СКОЛЬ ПОСТОЯННА МОЯ ЛЮБОВЬ

ОБРЕЧЕННЫЙ СТРАДАТЬ БЕЗ ОТДЫХА И СРОКА

АКТЕОН И ДИАНА[244]

«СЛОВА ТВОИ, ХЕРОНИМО, — ОБМАН!..»

СРАВНЕНИЕ ЛЮБОВНОЙ РЕЧИ С РЕЧЬЮ РУЧЬЯ

ДРУГУ, КОТОРЫЙ, ПОКИНУВ ДВОР ЮНОШЕЙ, ВОШЕЛ В ПРЕКЛОННЫЙ ВОЗРАСТ

О КРАТКОСТИ ЖИЗНИ И О ТОМ, НАСКОЛЬКО НИЧТОЖНЫМ КАЖЕТСЯ ТО, ЧТО ПРОЖИТО

О ПРЕЛЕСТЯХ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ, КОТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПРИЧИНОЙ ЖИЗНИ И СМЕРТИ В ОДНО И ТО ЖЕ ВРЕМЯ

МСТИТЕЛЬНЫЙ СОНЕТ В ФОРМЕ СОВЕТА КРАСАВИЦЕ, УТРАТИВШЕЙ БЫЛУЮ ПРЕЛЕСТЬ[250]

САТИРИЧЕСКИЙ РОМАНС

ЛИРИЧЕСКАЯ ЛЕТРИЛЬЯ

ЛУИС КАРРИЛЬО ДЕ СОТОМАЙОР{76}

ОБ ОСТАНКАХ ДЕРЕВА, ИСПЕПЕЛЕННОГО ЮПИТЕРОМ

ПРИМЕР ТОГО, КАК ИСЧЕЗАЕТ ТО, ЧТО БЫЛО

ЛЕГКОСТИ ВРЕМЕНИ И ЕГО УТРАТЕ

О ПРИГОВОРЕ, ВЫНЕСЕННОМ САМСОНУ СУДЬЯМИ[255]

К БЕТИСУ, С ПРОСЬБОЙ ПОМОЧЬ В ПЛАВАНЬЕ

МОЛЬБА К АМУРУ О МИЛОСЕРДИИ

ВЯЗУ, В УТЕШЕНИЕ

«НА ПОБЕЛЕВШИЙ ТИСБА СМОТРИТ ЛИК...»[261]

ХУАН ДЕ ТАССИС-И-ПЕРАЛЬТА, ГРАФ ВИЛЬЯМЕДИАНА{77}

ПОКИДАЯ ПРИДВОРНУЮ СУЕТУ СУЕТ

ХУАН ДЕ ХАУРЕГИ{78}

О ВРЕМЕНАХ ГОДА

О РАЗБИТОМ СУДНЕ, ВЫБРОШЕННОМ НА БЕРЕГ

ДИАЛОГ ПРИРОДЫ, ЖИВОПИСИ И СКУЛЬПТУРЫ, В КОЕМ ОСПАРИВАЮТСЯ И ОПРЕДЕЛЯЮТСЯ ДОСТОИНСТВА ДВУХ ИСКУССТВ (Фрагменты)

Посвящается практикам и теоретикам этих искусств

Скульптура

Скульптура

Скульптура

ФРАНСИСКО ДЕ РИОХА{79}

«Я ПОЛОН САМЫМ ЧИСТЫМ ИЗ ОГНЕЙ...»

«В ТЮРЬМЕ МОЕЙ, ГДЕ В СКОРБНОЙ ТИШИНЕ...»

«УЖЕ БОРЕЯ ГНЕВНЫЕ ПОРЫВЫ...»

ЛУИС ДЕ УЛЬОА-И-ПЕРЕЙРА{80}

«БОЖЕСТВЕННЫЕ ОЧИ! НЕ ТАЯ...»

ПРАХУ ВОЗЛЮБЛЕННОГО, ПОМЕЩЕННОМУ ВМЕСТО ПЕСКА В ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ

ПЕДРО СОТО ДЕ РОХАС{81}

АД ЛЮБВИ В СЕРДЦЕ

ЭСТЕБАН МАНУЭЛЬ ДЕ ВИЛЬЕГАС{82}

Сапфические строфы

Виллем Хеда. Завтрак

ПЕДРО КАЛЬДЕРОН{83}

«НЕТ, МЕНЯ НЕ ВЕСЕЛИТ...»[268]

НАСТАВЛЕНЬЯ ПЕДРО КРЕСПО СЫНУ ИЗ ДРАМЫ «САЛАМЕЙСКИЙ АЛЬКАЛЬД»[269]

СЛЕПЕЦ[270]

ЩЕДРОСТЬ[271]

ПРЕЗРЕНЬЕ К СЛАВЕ[274]

УТЕШЕНИЕ[275]

РАССКАЗ ФАБЬО О МАРТЫШКАХ[276]

РАССКАЗ ФАБЬО О БЛОХЕ[279]

К ЦВЕТАМ[280]

«РАССЫПАННЫЕ ПО НЕБУ СВЕТИЛА...»[281]

«ВЗГЛЯНУВ НА КУДРИ, КОИМ НОЧЬ ДАЛА...»

ХУАН ПЕРЕС ДЕ МОНТАЛЬВАН{84}

О РАКОВИНЕ

«ИДЕТ РЕВЕККА, ЛИВНЕМ ЗОЛОТЫМ...»[282]

«НЕ ПОБОРОВ СОМНЕНЬЯМИ ТОМЛЕНЬЕ...»

САЛЬВАДОР ХАСИНТО ПОЛО ДЕ МЕДИНА{85}

ГАБРИЭЛЬ БОКАНХЕЛЬ-И-УНСУЭТА{86}

РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД МАСЛЯНОЙ ЛАМПАДКОЙ, ВДЕЛАННОЙ В ЧАСЫ

ФРАНСИСКО ДЕ ТРИЛЬО-И-ФИГЕРОА{87}

«НАДЕЖДА, ТЫ ПОДВОХ И СУЕТА...»

ФРАНСИСКО ЛОПЕС ДЕ САРАТЕ{88}

«УЖЕ ОНА, ПОПАВ ПОД ОСТРЫЙ ПЛУГ...»

«ЩЕДРА НА ВОДУ ГОРДАЯ РЕКА...»

БЕРНАРДО ДЕ БАЛЬБУЭНА{89}

МЕКСИКАНСКАЯ ВЕСНА

ХУАН ДЕЛЬ ВАЛЬЕ-И-КАВЬЕДЕС{90}

СЛАДОСТНАЯ КАТАЛИНА

ПРЕИМУЩЕСТВА БЕДНЯКА

О БЛИЗКОЙ МОЕЙ СМЕРТИ

ХУАНА ИНЕС ДЕ ЛА КРУС{91}

ДЕСИМА ВОИНУ-СОЧИНИТЕЛЮ[284]

СОНЕТ, В КОТОРОМ СОДЕРЖАТСЯ РАССУЖДЕНИЯ О ПРИХОТЯХ ЛЮБВИ[285]

СОНЕТ,В КОТОРОМ ВООБРАЖЕНИЕ ТЩИТСЯ УДЕРЖАТЬ УХОДЯЩУЮ ЛЮБОВЬ[286]

СОНЕТ, В КОТОРОМ СОДЕРЖИТСЯ СУЖДЕНИЕ О РОЗЕ И СОЗДАНИЯХ, ЕЙ ПОДОБНЫХ[289]

СОНЕТ, КОТОРЫЙ УТЕШАЕТ РЕВНИВЦА, ДОКАЗЫВАЯ НЕИЗБЕЖНОСТЬ ЛЮБОВНОГО НЕПОСТОЯНСТВА[290]

СОНЕТ, В КОТОРОМ ПОЭТЕССА ОПРОВЕРГАЕТ ВОСХВАЛЕНИЯ, РАСТОЧАЕМЫЕ ЕЕ ПОРТРЕТУ ПРИСТРАСТНОЙ ЛЕСТЬЮ[291]

ДЕСИМЫ, В КОТОРЫХ БЛАГОРОДНЫЕ УСИЛИЯ РАЗУМА ПРОТИВОБОРСТВУЮТ ТИРАНИЧЕСКОМУ ИГУ СТРАСТИ[293]

ДЖОРДАНО БРУНО{92}

«ЛЮБВИ СВОЕЙ НЕСЯ ВЫСОКИЙ СТЯГ...»[294]

«ДАРУЯ ВЫСШЕЙ ИСТИНЫ ПРОЗРЕНЬЕ...»[295]

ТОММАЗО КАМПАНЕЛЛА{93}

О СЕБЕ[297]

БЕССМЕРТНАЯ ДУША[300]

О КОРНЯХ ВЕЛИКИХ ЗОЛ ВСЕЛЕННОЙ[303]

О ПРОСТОМ НАРОДЕ[304]

«ГОРЕЧЬ ЭТОГО СУЩЕСТВОВАНЬЯ...»

ЖАЛОБНАЯ, НО И ПРОРОЧЕСКАЯ МОЛЬБА ИЗ ГЛУБИН МОГИЛЬНОЙ ЯМЫ ИЛИ ЖЕ УЗИЛИЩА, В КОТОРОЕ Я ВВЕРГНУТ[305]

К ВЕШНЕМУ СОЛНЦУ, УМОЛЯЯ О ТЕПЛЕ[306]

ГАБРИЭЛЕ КЬЯБРЕРА{94}

ШУТЛИВЫЕ КАНЦОНЕТТЫ

СМЕХ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

ПОЭТ ВОСХВАЛЯЕТ ЛАНИТЫ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

ПОЭТ ЗАЩИЩАЕТСЯ ОТ АМУРА ПОСРЕДСТВОМ ЛИРЫ

ПОЭТ НЕ ЖЕЛАЕТ БОЛЕЕ ЛЮБИТЬ ПРЕКРАСНУЮ ДАМУ

ФУЛЬВИО ТЕСТИ{95}

ЕГО ВЫСОЧЕСТВУ ГЕРЦОГУ САВОЙСКОМУ

Мейндерт Гоббема. Две мельницы.

ГРАФУ ДЖ.-Б. РОНКИ О ТОМ, ЧТО НЫНЕШНИЙ ВЕК РАЗВРАЩЕН ПРАЗДНОСТЬЮ

ТОММАЗО СТИЛЬЯНИ{96}

ПРОСЬБА К ЦЫГАНКЕ

ПОДАРЕННЫЙ ЦВЕТОК

ЧИРО ДИ ПЕРС{97}

КРАСАВИЦА С РЕБЕНКОМ НА РУКАХ

ЛИДИЯ, СТАРЕЯ, ХОЧЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ МОЛОДОЙ

ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ

КОЛЕСНЫЕ ЧАСЫ

СЛАВИТ НЕУСТАННЫЕ ТРУДЫ

АВТОР, КОЕМУ ИСПОЛНИЛОСЬ ШЕСТЬДЕСЯТ ЛЕТ, СТРАДАЕТ КАМЕННОЙ БОЛЕЗНЬЮ

ОХОТНИК С АРКЕБУЗОЙ

ДЖАМБАТТИСТА МАРИНО{98}

К СВОЕЙ ДАМЕ, РАСПУСТИВШЕЙ ВОЛОСЫ НА СОЛНЦЕ[323]

К СНУ[324]

ПРИГЛАШАЕТ СВОЮ НИМФУ В ТЕНЬ[326]

ОПИСЫВАЕТ ПЕНИЕ РАЗНЫХ ПТИЦ, КОИМ ВОСХИЩАЕТСЯ БЛИЗ ФЛОРЕНЦИИ, НА ВИЛЛЕ, ПРИНАДЛЕЖАЩЕЙ ГОСПОДИНУ ДЖАКОПО КОРСИ[327]

«ЗАЧЕМ, СКАЖИ, О ДАФНА...»

ПОЦЕЛУИ[329]

РОДИНКА НА ЛИЦЕ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ[330]

ПОДВЕСКИ В ФОРМЕ ЗМЕЙ

ЖЕНЩИНА С ШИТЬЕМ[331]

РАБЫНЯ[332]

РАССТАВАНИЕ

ДАМА,РАСЧЕСЫВАЮЩАЯ ВОЛОСЫ

НОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

НЕСОВЕРШЕННАЯ РАДОСТЬ

МАДОННА РАФАЭЛЯ ИЗ УРБИНО[334]

АДОНИС[335] (Фрагменты)

ФРАНЧЕСКО БРАЧЧОЛИНИ{99}

О ЖЕЛАНИИ СЛАВЫ

УТРЕННИЕ КОЛОКОЛА

ТРУДНОСТЬ И ДОСТОИНСТВО СОНЕТА

КЛАУДИО АКИЛЛИНИ{100}

БЕЛОКУРАЯ ЖЕНЩИНА С РАСПУЩЕННЫМИ ВОЛОСАМИ

ДЖИРОЛАМО ПРЕТИ{101}

РАЗВАЛИНЫ ДРЕВНЕГО РИМА

В СЕЛЬСКОМ УЕДИНЕНИИ ПОРИЦАЕТ ДВОР

ПЬЕР ФРАНЧЕСКО ПАОЛИ{102}

ОБУЧЕНИЕ АЗБУКЕ

ПРЕКРАСНАЯ ИСПАНКА

ЗАНОЗА В ПАЛЬЦЕ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

НА ТОТ ЖЕ СЛУЧАЙ

МАРЧЕЛЛО ДЖОВАНЕТТИ{103}

ХВАЛА ЧЕРНЫМ КУДРЯМ

ПРЕКРАСНАЯ ДАМА НАБЛЮДАЕТ УЖАСАЮЩУЮ КАРТИНУ ПУБЛИЧНОЙ КАЗНИ

ПРЕКРАСНАЯ НИМФА-УТЕХА ГРУБОГО ПАСТУХА

Синьору Антонио Риччи

ДЖОВАН ЛЕОНЕ СЕМПРОНИО{104}

ТАНЕЦ СЕЛЯНОК

РЫЖИЕ ВОЛОСЫ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

НАКЛАДНЫЕ ВОЛОСЫ КОВАРНОЙ ДАМЫ

QUID EST HOMO?[343]

ПРЕКРАСНАЯ ДЕВА, УМЕРШАЯ ОТ ОСПЫ

ВОДЯНЫЕ ЧАСЫ, У ЛАТИНЯН НАЗЫВАВШИЕСЯ КЛЕПСИДРОЙ

ДЖАНФРАНЧЕСКО МАЙЯ МАТЕРДОНА{105}

ПРЕПОДНОСИТ СВОЕЙ ДАМЕ «АДОНИСА»

ИГРА В СНЕЖКИ

КРАСАВИЦА ПЕРЕПЛЕТЧИЦА

ФОНТАН НА ПОНТЕ СИСТО В РИМЕ

ПОЦЕЛУИ НЕМОЙ ДАМЫ

АНТОНИО ГАЛЕАНИ{106}

«Я СТОЛЬКО РАЗ ВЗЫВАЛ К ТЕБЕ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ...»

АНТОН МАРИЯ НАРДУЧЧИ{107}

КРАСАВИЦА, ИЩУЩАЯ ВШЕЙ

ДЖИРОЛАМО ФОНТАНЕЛЛА{108}

К ЖЕМЧУЖИНЕ

ВООБРАЖАЕМАЯ ЛЮБОВЬ

БЕРНАРДО МОРАНДО{109}

ПРЕКРАСНАЯ КУПАЛЬЩИЦА

КРАСАВИЦА, ИГРАЮЩАЯ В ТРАГЕДИИ

ОБРАЩЕНИЕ К ДРУЗЬЯМ В НАЧАЛЕ ЛЕТА С ПРИГЛАШЕНИЕМ ПИСАТЬ СТИХИ

ПАОЛО ДЗАДЗАРОНИ{110}

ВЛЮБЛЕННЫЙ, НАМЕРЕВАЮЩИЙСЯ ДЕЛИТЬ СВОЮ ЛЮБОВЬ МЕЖДУ ДВУМЯ ЖЕНЩИНАМИ

ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ БЛОХИ

ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ КОТА И ПСА

ЛЕОНАРДО КВИРИНИ{111}

ПОКОЙНОЙ НОЧИ

ИГРА В СНЕЖКИ

ДЖУЗЕППЕ БАТТИСТА{112}

ЧЕЛОВЕКУ ДОЛЖНО БЫТЬ МИРНЫМ

ОСУЖДАЕТ СООРУЖЕНИЕ РОСКОШНЫХ ЗДАНИИ

ДЖУЗЕППЕ АРТАЛЕ{113}

БЛОХА НА ГРУДИ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

ДЖАКОМО ЛУБРАНО{114}

КОМАРУ, МЕШАВШЕМУ ЛИТЕРАТУРНЫМ ЗАНЯТИЯМ АВТОРА

ФАНТАСТИЧЕСКИЕ БЕРГАМОТЫ, В ИЗОБИЛИИ ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В САДАХ РЕДЖО-ДИ-КАЛАБРИИ

ФЕДЕРИКО МЕНИННИ{115}

СУЩНОСТЬ БЫТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО

ЛОЖЬ, ЦАРИЦА МИРА

ТОММАЗО ГАУДЬОЗИ{116}

УПОТРЕБЛЕНИЕ ТАБАКА

ИГРА В КАРТЫ

СМЕРТЬ СГЛАЖИВАЕТ ВСЕ РАЗЛИЧИЯ

БАРТОЛОМЕО ДОТТИ{117}

Синьору Камилло Барньяни

БЕДНЫЙ ЧЕЛОВЕК И МОГУЩЕСТВЕННЫЕ ВРАГИ

НЕ НАМЕРЕВАЯСЬ ВОЗВРАЩАТЬСЯ НА РОДИНУ

ДОНУ ЧЕЗАРЕ ПАГАНИ, СЕНАТОРУ МИЛАНА

Punitis ingeniis gliscit auctoritas[353]

САЛЬВАТОРЕ РОЗА{118}

ПРОРОЧЕСТВО РИМСКОМУ ВАВИЛОНУ

АЛЕССАНДРО ТАССОНИ{119}

ПОХИЩЕННОЕ ВЕДРО (Фрагмент)

ФРАНЧЕСКО РЕДИ{120}

ВАКХ В ТОСКАНЕ (Фрагменты)

КАРЛО МАРИЯ МАДЖИ{121}

«ВОЗМОЖНО ЛИ, ЧТОБ МЫСЛЕННО НЕ ЗВАЛИ...»

«БЕСПЕЧНО ПРЕДАЕТСЯ ЗАБЫТЬЮ...»

ФРАНЧЕСКО ДЕ ЛЕМЕНЕ{122}

СКРОМНАЯ ЛЮБОВЬ

ВИНЧЕНЦО ДА ФИЛИКАЙЯ{123}

«А ВОТ УЖЕ И ЭТОТ ГОД — СТАРИК...»

БЕНЕДЕТТО МЕНДЗИНИ{124}

«ПОВАДИЛСЯ НА ВЕРТОГРАД И ЛОЗНОЙ...»

«ПОСЛУШАЙ: В КАМЫШАХ ЗАШЛАСЬ КВАКУХА...»

НИДЕРЛАНДЫ

ЯКОБ КАТС{125}

ПОХВАЛА ЦЫГАНСКОЙ ЖИЗНИ

ПОХВАЛА ГОЛЛАНДСКОМУ МАСЛУ

САМЮЭЛ КОСТЕР{126}

ПОХВАЛА СЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ

ДАНИЭЛ ХЕЙНСИЙ{127}

«БЛАЖЕН БОЕЦ В БОЮ, В СЛЕПОМ ВОДОВОРОТЕ...»

DOMINAE SERVITIUM, LIBERTATIS SUMMA EST[380]

ГОСПОДИНУ ПОСЛУ ЯКОБУ ВАН ДЕЙКУ

ЮСТУС ДЕ ХАРДЁЙН{128}

«НИ ПЕНЯЩИХСЯ ВОЛН, ЧЬЕ ИМЯ — ЛЕГИОН...»

«НИ БЕЛОКУРЫЙ БЛЕСК ЗАЧЕСАННЫХ ВОЛОС...»

«О ЛИПА, ГОРДАЯ СВОЕЙ ЛИСТВОЙ ЧУДЕСНОЙ...»

«СЛЕПЕЦ, ОТЯГОЩЕН СВОЕЙ ШАРМАНКОЙ СТАРОЙ...»

«МЕНЯ ОСТАВИЛ СОН! БЕССОННИЦА НА ЛОЖЕ…»

«МИРСКОГО НЕ ХОЧУ Я ДОЛЕ ДЛИТЬ ВЕСЕЛЬЯ...»

Грешник сетует:

ГУГО ГРОЦИЙ{129}

ВЕЧЕРНЯЯ МОЛИТВА

КАСПАР ВАН БАРЛЕ{130}

НА ВЗЯТИЕ БРЕДЫ[381]

ПРОКЛЯТЬЕ КОМАРАМ

СИМОН ВАН БОМОНТ{131}

ПРИВЕТСТВЕННАЯ ОДА ПОЭТЕССЕ АННЕ РУМЕР НА ЕЕ ПЕРЕЕЗД В ЗЕЛАНДИЮ ЛЕТА 1622

«И ЦЕЛОМУДРИЕ, И ТВЕРДОСТЬ ВОЛИ…»

«ЗАЧЕМ, СКАЖИ, В ЧУЖИХ КРАЯХ СКИТАТЬСЯ.»

ДИРК РАФАЭЛИСОН КАМПХЁЙЗЕН{132}

«ДНЕСЬ ПРЕИСПОДНЕЙ МИРУ БЫТЬ...»

ЖАЛОБА НА ТЩЕТУ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОЗНАНИЙ

СУЕТА СУЕТ

ЯКОБ РЕВИЙ{133}

САМСОН ПОБЕЖДАЕТ ЛЬВА

ЯН ЯНСОН СТАРТЕР{134}

СОЛДАТСКИЕ ЛЮБОВНЫЕ И ПЬЯНСТВЕННЫЕ ПЕСНИ

НИДЕРЛАНДЦЫ

«СКОЛЬКО Я НЕ СПАЛ НОЧЕЙ...»

«ДЕНЬ, ИЛИ МЕСЯЦ, ИЛЬ, МОЖЕТ БЫТЬ, ГОД...»

УХАЖИВАНИЕ ЗА МЕННОНИТКОЙ

«ЮНЫЕ НИМФЫ, ЛЮБИМИЦЫ НЕГ...»

КОНСТАНТЕЙН ХЁЙГЕНС{135}

НА СМЕРТЬ ЗВЕЗДЫ[388]

СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА

В МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

МИЗОГАМ, ИЛИ ХУЛИТЕЛЬ БРАКА (Сатира)

Питер Рубенс. Портрет Елены Фоурмен с сыном

ИЕРЕМИАС ДЕ ДЕККЕР{136}

МОЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

ПАМЯТИ БРАТА МОЕГО ОТЦА

ВИЛЛЕМ ГОДСХАЛК ВАН ФОККЕНБРОХ{137}

«ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО МНОЙ БЛАГОЙ УДЕЛ ЗАСЛУЖЕН...»

«ВЫ, ИСПОЛИНСКИЕ ГРОМАДЫ ПИРАМИД...»

SPES MEA FUMUS EST[389]

К КЛОРИМЕН

«НА КАМЕННОЙ ГОРЕ, НЕЗЫБЛЕМОЙ ТВЕРДЫНЕ...»

РАЗМЫШЛЕНИЯ В МОЕЙ КОМНАТЕ

РАЗМЫШЛЕНИЯ

РАЗМЫШЛЕНИЯ О НЕПОСТОЯНСТВЕ СЧАСТЬЯ

ХВАЛЕБНАЯ ОДА В ЧЕСТЬ ЗАРТЬЕ ЯНС, ВЯЗАЛЬЩИЦЫ ЧУЛОК В БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОМ СИРОТСКОМ ПРИЮТЕ АМСТЕРДАМА; НАПИСАНА НА ЕЕ КНИЖЕЧКЕ СТИХОВ «ПРОБУЖДЕНИЕ ОТ ЛЮБВИ»

ЭПИТАФИЯ ФОККЕНБРОХУ

ХЕЙМАН ДЮЛЛАРТ{138}

МОЕЙ ДОГОРАЮЩЕЙ СВЕЧЕ

ВЕЯЛЬЩИК — ВЕТРАМ

ТРЕМ ВОЛХВАМ С ВОСТОКА

РАСКАЯВШИЙСЯ РАЗБОЙНИК

ЯН ЛЁЙКЕН{139}

НАПРАСНО ПРОПОВЕДУЮТ ГЛУХИМ

МОЯ ЛЮБИМАЯ — МОЯ РАДОСТЬ

ПРИХОД РАССВЕТА

ДУША СОЗЕРЦАЕТ ТВОРЦА В ЕГО ТВОРЕНИЯХ

ДУША РАССКАЗЫВАЕТ О СВОЕЙ СУЩНОСТИ, О ТОМ, КАКОЙ ЕЕ СОЗДАЛ БОГ И КАКИМ ПУТЕМ ОНА МОГЛА БЫ ВОЗВРАТИТЬСЯ В ЕЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ

ЙОАН ВАН БРУКХЁЙЗЕН{140}

В ВЕРХОВЬЯХ РЕЙНА

УТРЕННЯЯ ПЕСНЯ

ДАНИЭЛЬ НАБОРОВСКИЙ{141}

ЯНУ КОХАНОВСКОМУ, ПОЭТУ ПОЛЬСКОМУ, ЭПИТАФИЯ[391]

OMNIA SI PERDAS FAMAM ETC.[392]

НА ОЧИ КОРОЛЕВНЫ АГЛИЦКОЙ, КОЯ БЫЛА ЗА ФРЫДЕРИКОМ, ФАЛЬЦГРАФОМ РЕНСКИМ, ЗВАННЫМ В КОРОЛИ ЧЕШСКИЕ[397]

МЫСЛЬ: CALANDO POGGIANDO[398] ТО ВНИЗ, ТО ВВЕРХ

ИЕРОНИМ (ЯРОШ) МОРШТЫН{142}

(АЛЬЦЕСТА, ЖЕНА ДОБРОДЕТЕЛЬНАЯ, ЗА МУЖА СМЕРТЬ ПРИНЯВШАЯ) ТАК У ЛЮДЕЙ, У НАС ЖЕ ВОТ КАК[399]

НА ДИВНУЮ РУКУ ОДНОЙ ГОСПОЖИ

САМУЭЛЬ ТВАРДОВСКИЙ ИЗ СКШИПНЫ{143}

ДАФНА, В ЛАВРОВО ДЕРЕВО ОБРАТИВШАЯСЯ СЦЕНИЧЕСКИЙ ПРОЛОГ

Четыре Зефира, южных ветерка, привечают Зорьку.

Первый Зефир

Второй Зефир

Третий Зефир

Четвертый Зефир

ШИМОН ЗИМОРОВИЧ{144}

ИЗ СБОРНИКА «РОКСОЛАНКИ, ТО БИШЬ РУССКИЕ ПАННЫ»

ИЗ ПЕРВОГО ХОРА ДЕВУШЕК

ПЕСНЯ КОРОНЕЛЛЫ

ИЗ ВТОРОГО ХОРА ЮНОШЕЙ

ПЕСНЯ ИППОЛИТА

ИЗ ТРЕТЬЕГО ХОРА ДЕВУШЕК

ПЕСНЯ БОГИМНИИ

КШИШТОФ ОПАЛИНСКИЙ{145}

ИЗ САТИРЫ «НА ТЯГОСТИ И УТЕСНЕНИЯ ХОЛОПЕЙ В ПОЛЬШЕ»

ЯН АНДЖЕЙ МОРШТЫН{146}

Неизвестный польский художник XVII века. Портрет Людвики Каролины Радзивиллувны.

ОБЕТ ИЗ СЕНЕКИ ДЛЯ ЕГО МИЛОСТИ ГОСПОДИНА ХОРУНЖЕГО WXL

Stet cuicumque volet[410]

НА ЦВЕТИКИ

ПЧЕЛА В ЯНТАРЕ

НОВОЕ СОЛНЦЕ

ЧУДЕСА ЛЮБВИ

ЗБИГНЕВ МОРШТЫН{147}

МЫСЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ

ИЗ ЦИКЛА «СИМВОЛЫ»

Возлюбленная теряет силы, тоскуя по Возлюбленному.

Начертано: Освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви

Возлюбленный учит ходить Возлюбленную свою.

Начертано: Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои

Возлюбленная ищет с фонарем по городу Возлюбленного своего, но не находит.

Начертано: Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его, и не нашла его

Человек, взирая на буссоль, плачет.

Начертано: Не малы ли дни мои?

ВАЦЛАВ ПОТОЦКИЙ{148}

VETO[411], ИЛИ «НЕ ДОЗВОЛЮ!»[412]

ШУТКА НА ШУТКУ, И ЗНАТНАЯ[415]

НЕГЛУПЫЕ ОТВЕТЫ

НА СВОИ СТИХИ

НЕУМЕСТНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ[416]

ХОТЕЛ СТАРИК ОБЖЕНИТЬСЯ

ПРОПОВЕДЬ О ВЕЛИКУЮ ПЯТНИЦУ

К ПАНАМ[417]

ВОДУ ВАРИТЬ — ВОДА И БУДЕТ. ПРО ТО ЖЕ В ШЕСТОЙ РАЗ

ВЕСПАЗИАН КОХОВСКИЙ{149}

НАДГРОБЬЕ ХРАБРЫМ ВОИНАМ, НА БАТОЖСКИХ ПОЛЯХ ПОЛЕГШИМ И С ГЕТМАНОМ М. КАЛИНОВСКИМ, ВОЕВОДОЙ ЧЕРНИГОВСКИМ[418]

О СИИХ СТИХАХ

ВАСНЁВСКИЕ ПОЖЕЛАНИЯ[419]

ТИТУЛОВАННОМУ PRAETEREAQUE NIHIL[420]

ИЗ «ПСАЛМОДИИ ПОЛЬСКОЙ»[425] ПСАЛОМ XXIV

Venite exultemus domino.

Воспоминание о подмоге, оказанной Вене в лето Господне 1683 сентября 13 дня.

1. Приидите, возрадуемтесь Господу, воспоем Богу Избавителю нашему, предстанем лицу его с благодарением, в песнях и гимнах восславим неизреченную милость Его.

2. Ибо Господь есть Бог великий, сотворивший все из ничего; и Царь Всемогущий, который из глубины неизреченной заблудших спасти может.

3. Он же тебя, отчаявшаяся Вена, вырвет из руки великана, за горло тебя держащего, и поразит зверя кровавого, пасть на тебя разевающего.

4. Который Константина утвердил[426] в знаке креста о победе, тот и тебе некое знамение дает, что в том же знаке скорого достигнешь избавления.

5. Вознеси глаза свои ко взгорьям и узришь там знамена несметные, с тем знамением на помощь тебе идущие.

6. Озри взглядом, сколь охватишь, поднебесные деревами покрытые крутизны, с которых на всем скаку вылетают орлы неустрашимые во избавление твое.

7. Вот, вот уже, Кара Мустафа, льва афрического детеныш, завидя крест, тревожиться собой начинает; и сие сатанинской гордыни исполненное сердце велит шатры снимать.

8. Отцепил уже он от чалмы драгой султан, в путь ли готовится, голову ли облегчает, по которую вскорости царьградские ярлыки придут.

9. Пашей и воевод гордых страх пронзил, скорей-де в дорогу, где уже бессчетные обозы в сильном замешательстве прочь повлеклись.

10. Пушки и мортиры не грохочут, но воют, а выброшенная камуфлетами земля на них же летит, тщась погресть еще живущих.

11. Так поспешайте со всех ног, осажденные, и упадите перед престолом Господним, возблагодарите Господа, который вас сотворил, и возлюбите его, который вам сейчас снова избавление дает.

12. Ныне же голос помощь несущих услышите, не утверждайте страхом сердец ваших, но, благодарные спасению, к небесам руки вознесите.

13. Нападайте, кто молод и оружие нести может, на объятого страхом неприятеля, а кто стар, с людом небранным на зубцах стен победный гимн запевайте.

14. И клич веселый возгласите, как после выигранной битвы, и пусть народной радости огнями башня Стефанова[427] засияет.

15. Так, как во дни Солиманового от Вены отступления,[428] где тако и отцы ваши узнали помощь от Бога Сил.

Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу!

СТАНИСЛАВ ГЕРАКЛИУШ ЛЮБОМИРСКИЙ{150}

СОНЕТ В ПОХВАЛУ ТАЦИТУ

ACCIPITE ET MANDUCATE HOC EST CORPUS MEUM[429]

STABAT PETRUS IN ATRIO PRINCIPIS ET ITER UM NEGAVIT[430]

ПОРТУГАЛИЯ

ФРАНСИСКО РОДРИГЕС ЛОБО{151}

«ЧЕГО ИЩУ? ЧЕГО ЖЕЛАЮ СТРАСТНО?..»

«О СЧАСТЬЕ — НАШ СЛЕПОЙ И ЛЮТЫЙ ВРАГ...»

ФРАНСИСКО МАНУЭЛ ДЕ МЕЛО{152}

СОНЕТ, В КОЕМ ИСПРАШИВАЕТСЯ ПРОЩЕНИЕ У НЕБЕС ЗА ЛЮБОВНОЕ БЕЗУМИЕ

НЕКОЙ ВЕСЬМА КРАСИВОЙ СЕНЬОРЕ, КОТОРАЯ СТАЛА ТЕЩЕЙ

ДИАЛОГ ЖИЗНИ С ВРЕМЕНЕМ

ЖЕРОНИМО БАЙА{153}

ЖЕСТОКОЙ ЛИСИ

ВИОЛАНТЕ ДО СЕУ{154}

ДЕСИМЫ[431]

БЕРНАРДО ВИЕЙРА РАВАСКО{155}

ГЛОССА НА ТЕМУ СОНЕТА

ГРЕГОРИО ДЕ МАТОС ГЕРРА{156}

ПРОЩАНИЕ С ГОРОДОМ БАИЯ ПО СЛУЧАЮ ОТПЛЫТИЯ В АНГОЛУ

РАЗМЫШЛЕНИЯ О СУДНОМ ДНЕ И КОНЦЕ ВСЕГО СУЩЕГО

МАНУЭЛ БОТЕЛЬО ДЕ ОЛИВЕЙРА{157}

ЗЕМЛЯ ПРИЛИВОВ

ФРАНСУА ДЕ МАЛЕРБ{158}

УТЕШЕНИЕ ГОСПОДИНУ ДЮПЕРЬЕ[432] (Фрагменты)

МОЛИТВА ЗА КОРОЛЯ, ОТБЫВАЮЩЕГО В ЛИМУЗЕН[434]

Франс Хальс. Цыганка

ПОДРАЖАНИЕ ПСАЛМУ CXLV

ОНОРА ДЕ РАКАН{159}

ФРАНСУА ДЕ МЕНАР{160}

ПРЕКРАСНАЯ ВДОВА

ОДА ШАРЛЮ ДЕ МЕНАРУ[443] (Фрагмент)

ПРОЩАЙ, ПАРИЖ

МЕСТА ПУСТЫННЫЕ

СТИХИ, ПОСВЯЩЕННЫЕ МАЛЕРБУ

МАТЮРЕН РЕНЬЕ{161}

Сатира II (Фрагменты)

Сатира III (Фрагмент)

Маркизу де Кевр[446]

Сатира XII РЕНЬЕ В ЗАЩИТУ САМОГО СЕБЯ

М. Фреминэ[450]

ВСЕ НЕ ВОВРЕМЯ

АВТОЭПИТАФИЯ

ПЬЕР МОТЕН{162}

ДИАЛОГ ЖАКМАРА И САМАРИТЯНКИ НОВОГО МОСТА[451]

ОТ ЖАННЫ Я УШЕЛ

ЖАН ОВРЭ{163}

Я ВПАЛ В ЭКСТАЗ

В ДВИЖЕНИИ ЭТОГО МИРА

ЭТЬЕН ДЮРАН{164}

СТАНСЫ НЕПОСТОЯНСТВУ

ТЕОФИЛЬ ДЕ ВИО{165}

ЛЮБОВНОЕ ОТЧАЯНИЕ

Ян Вермеер. В мастерской художника

СУЩЕСТВА В ОБЛИЧЬЕ СТРАННОМ

ПИСЬМО К БРАТУ (Фрагменты)

СОНЕТ ТЕОФИЛЯ НА ЕГО ИЗГНАНИЕ

«НЕДАВНО, ПЛАМЕНЕМ БОЖЕСТВЕННЫМ ОБЪЯТЫЙ...»

АНТУАН ДЕ СЕНТ-АМАН{166}

УЕДИНЕНИЕ (Фрагменты)

АЛЬПИЙСКАЯ ЗИМА

ШАРЛЬ ВИОН Д'АЛИБРЕ{167}

БОЛЬШОЙ И ТОЛСТЫЙ

ТЫ СМЕРТЕН, ЧЕЛОВЕК

ПЫШНЫЕ ПОХОРОНЫ

«МОЙ ДРУГ, ПОСЛУШАЙСЯ СОВЕТА...»

КЛОД ДЕ БЛО{168}

КАТОЛИК ТЫ ИЛЬ ГУГЕНОТ

ТОТ СВЕТ — ХИМЕРА

ЖАН-ОЖЕ ДЕ ГОМБО{169}

Я С ВАМИ РАЗЛУЧЕН

ХАРИТА ПРОЧЬ УШЛА

ПО МОРЮ Я ПЛЫВУ

«О МЫСЛИ ПРАЗДНЫЕ, ЗА РАДОСТЬЮ БЫЛОЮ...»

«ЕЕ НЕ ВИДЕЛ Я, ОНА МНЕ НЕ ЗНАКОМА…»

«ТЫ, УСОМНИВШИЙСЯ В МОГУЩЕСТВЕ НЕБЕС...»

РАЗГЛАШЕННОЕ БЛАГОДЕЯНИЕ

ВЫНУЖДЕННЫЙ ВИЗИТ

ЖИЗНЬ ГИЙОМА

СРЕДСТВО ИЗБАВЛЕНИЯ

ЖАК ВАЛЛЕ ДЕ БАРРО{170}

В МОГИЛЕ САРАЗЭН

ВСЕВЫШНИЙ, ТЫ ВЕЛИК

ТЫ ОТВРАТИТЕЛЬНА, О СМЕРТЬ!

«НЕ РВАТЬСЯ НИ В МУЖЬЯ, НИ В СУДЬИ, НИ В АББАТЫ...»

ФРАНСУА ТРИСТАН ЛЕРМИТ{171}

МЕСТО ПРОГУЛКИ ДВУХ ВЛЮБЛЕННЫХ

УВИДЕВ БЕЛЫЙ СВЕТ

КОНЧАЕТСЯ МОЙ ДЕНЬ

ПРЕКРАСНАЯ НИЩЕНКА

ГИЙОМ КОЛЬТЕ{172}

«ЛАСКАЕТ ВСЕ МОЙ ВЗОР, НА ВСЕ ГЛЯДЕТЬ Я РАД...»

«ВЫ БРАЛИ ПРЕЛЕСТИ ВО ВСЕХ УГЛАХ ВСЕЛЕННОЙ...»

ПОЭТИЧЕСКАЯ ЖАЛОБА

Жорж де Латур. Гадалка

ОСМЕЯННЫЕ МУЗЫ

ВРЕМЯ И ЛЮБОВЬ

Юлии д’Анженн[472]

ВЕНСАН ВУАТЮР{173}

СОНЕТ К УРАНИИ

РАНО ПРОСНУВШЕЙСЯ КРАСАВИЦЕ

ДЕВИЦЕ, У КОТОРОЙ РУКАВА БЫЛИ ЗАСУЧЕНЫ И ГРЯЗНЫ

АДАН БИЙО{174}

ГОСПОДИНУ ДЕ М…[474]

ИСТИННЫЙ ПЬЯНИЦА

СИРАНО ДЕ БЕРЖЕРАК{175}

МИНИСТР ДЕРЖАВЫ ПОГОРЕЛОЙ (Фрагменты из бурлеска)

ПОЛЬ СКАРРОН{176}

ТИФОН[477] (Фрагменты)

СТАНСЫ С ЗУБОЧИСТКОЙ[479] (Из комедии «Жодле, или Хозяин-слуга»)

НАДГРОБЬЯ ПЫШНЫЕ

КЛОД ЛЕ ПТИ{177}

КОГДА ВЫ ВСТРЕТИТЕ

ШОССОНА БОЛЬШЕ НЕТ

СМЕШНОЙ ПАРИЖ (Фрагменты)

Кладбище Сен-Иносан

Башня Нотр-Дам

Мост Менял[480]

ПЬЕР КОРНЕЛЬ{178}

СТАНСЫ К МАРКИЗЕ

МОЛЬЕР{179}

БЛАГОДАРНОСТЬ КОРОЛЮ[481]

Господину Ламоту Ле-Вайе на смерть его сына[482]

СЛАВА КУПОЛУ ВАЛЬ-ДЕ-ГРАС[483] (Фрагмент)

ЖАН ДЕ ЛАФОНТЕН{180}

«ЖЕНИТЬСЯ ХОРОШО, ДА МНОГО И ДОСАДЫ...»

МЕЛЬНИК, ЕГО СЫН И ОСЕЛ

Послание г-ну де Мокруа[484]

ПОХОРОНЫ ЛЬВИЦЫ

АФРОДИТА КАЛЛИПИГА

Сюжет заимствован у Атенея

ДУНАЙСКИЙ КРЕСТЬЯНИН

СОН МОНГОЛА

Луи Ленен. Семейство молочницы

ГИМН НАСЛАЖДЕНИЮ

ПОСЛАНИЕ МАДАМ ДЕ ЛЯ САБЛИЭР

О ЖЕНИТЬБЕ

НА ЖЕНИТЬБУ СТАРИКА

ЭПИТАФИЯ БОЛТУНУ

ЭПИТАФИЯ ЛЕНТЯЮ

ЭПИГРАММА НА ВОСКЛИЦАНИЕ УМИРАВШЕГО СКАРРОНА

ЖАН РАСИН{181}

СТАНСЫ ПАРТЕНИЗЕ

ГИМН III ЖАЛОБЫ ХРИСТИАНИНА, СТРАДАЮЩЕГО ОТ РАЗДОРА С САМИМ СОБОЙ

(Из Послания св. Павла к римлянам, гл. VII)

НИКОЛА БУАЛО-ДЕПРЕО{182}

САТИРА ПЯТАЯ

Маркизу де Данжо[497]

САТИРА ШЕСТАЯ ПАРИЖСКИЕ НЕВЗГОДЫ

ПОСЛАНИЕ РАСИНУ

ПОЭТИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО (Фрагменты)

ИЗ ПЕСНИ ПЕРВОЙ

ИЗ ПЕСНИ ЧЕТВЕРТОЙ

НАЛОЙ (Из ирои-комической поэмы)

ЭПИГРАММА НА СЕН-СОРЛЕНА

ПО ПОВОДУ СОЧИНЕННОЙ АББАТОМ КОТЕНОМ ВЕСЬМА ДУРНОЙ САТИРЫ, КОТОРУЮ ОН РАСПРОСТРАНЯЛ ПОД МОИМ ИМЕНЕМ

НА ЛЕКАРЯ, ПРИНЯВШЕГО ДУХОВНЫЙ САН

(Подражание эпиграмме Марциала[541] «Nuper erat medicus…»)

АНТУАНЕТТА ДЕЗУЛЬЕР{183}

МОИМ ДЕТЯМ

Аллегорические стихи

ЭТЬЕН ПАВИЙОН{184}

ЧУДЕСА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА

ДВОРЯНИН, ПРИЗВАННЫЙ НА ВОЙНУ

ШАРЛЬ-ОГЮСТ ДЕ ЛА ФАР{185}

ГИЙОМ АМФРИ ДЕ ШОЛЬЕ{186}

НА РЕВНОСТЬ

ШАРЛЬ ПЕРРО{187}

ВЕК ЛЮДОВИКА ВЕЛИКОГО (Фрагменты из поэмы)

ЧЕХИЯ И СЛОВАКИЯ

ЧЕШСКИЕ ПОЭТЫ

ШИМОН ЛОМНИЦКИЙ{188}

«ЖИЗНЬ НАША СЛОВНО ПЛЫВУЩИЙ НА СУДНЕ...»

ЗАВЕЩАНИЕ СКУПЦА

Никола Пуссен. Аркадские пастухи

МУДРОСТЬ[543]

МИКУЛАШ ДАЧИЦКИЙ ИЗ ГЕСЛОВА{189}

О БОГЕМИЯ!

ЯН АМОС КОМЕНСКИЙ{190}

НАША ЖИЗНЬ ЕСТЬ СТРАНСТВИЕ[544]

АДАМ МИХНА ИЗ ОТРАДОВИЦ{191}

СМЕРТЬ — КОНЕЦ — БУБЕНЕЦ

ВАЦЛАВ ФРАНТИШЕК КОЦМАНЕК{192}

ФЕЛИКС КАДЛИНСКИЙ{193}

СЛАВЯЩИЙ СОЛОВЕЙ (Фрагмент)

Невеста Христова прославляет своего милого нежным пением

БЕДРЖИХ БРИДЕЛЬ{194}

ЧТО ЕСТЬ БОГ? ЧТО ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК? (Фрагмент)

ВАЦЛАВ ЯН РОСА{195}

ПОВЕСТВОВАНИЕ ЛИПИРОНА, СИРЕЧЬ ПЕЧАЛЬНОГО КАВАЛЕРА[545], DE AMORE, ИЛИ О ЛЮБВИ (Фрагмент)

СЛОВАЦКИЕ ПОЭТЫ

ЭЛИАШ ЛАНИ{196}

«ОХ, БЕДА МНЕ, ГРЕШНОЙ...»[546]

«МЕНЯ НАКАЗЫВАЕТ НЕБО...»

ПЕТЕР БЕНИЦКИЙ{197}

ШТЕФАН ПИЛАРИК{198}

SORS PILARIKIANA СУДЬБА ПИЛАРИКА ШТЕФАНА, СЛУГИ БОЖЬЕГО (Фрагмент)

ДАНИЭЛЬ ГОРЧИЧКА-СИНАПИУС{199}

«МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОДДЕРЖКА...»

ГЕОРГ ШЕРНЙЕЛЬМ{200}

ГЕРКУЛЕС (Фрагменты)

ЛАРС ВИВАЛЛИУС{201}

ПЕСНЯ-ЖАЛОБА О НЫНЕШНЕЙ СУХОЙ И ХОЛОДНОЙ ВЕСНЕ (Фрагменты)

ЛАССЕ ЛУСИДОР{202}

«РЕВНИТЕЛИ МОРАЛИ!..»

САМУЭЛЬ КОЛУМБУС{203}

ЛУСТВИН ТАНЦУЕТ ГАВОТ С ПЯТЬЮ ЧУВСТВАМИ[548]

ЭПИГРАММЫ И ЭПИТАФИИ

МИР — НАШ ДОМ

НЕЧЕСТИВЫЙ ПАСТОР

ЭПИТАФИЯ ЛАССЕ ЮХАНССОНУ, НАЗЫВАВШЕМУ СЕБЯ ЛУСИДОРОМ НЕСЧАСТНЫМ

ДОКТОР ФАУСТ

ЖАЛО ЖАЛОСТИ

СКУГЕЧЕР БЕРГБУ{204}

ИЗ ЦИКЛА «К ВЕНЕРИД»[549]

ГУННО ДАЛЬШЕРНА{205}

КОРОЛЕВСКИЙ СКАЛЬД (Фрагменты)

Вацлав Холлар. Вид аббатства Роттендель

ЮХАН РУНИУС{206}

ПОЕЗДКА РУНИУСА И ФРИСКА В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПАСХИ 1712 ГОДА (Фрагменты)

О ТЩЕТЕ МИРА (Фрагменты)

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

ПРИСКОРБНОЕ НАПОМИНАНИЕ О ГОЛОДЕ

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

НАПОМИНАНИЕ О СВАДЕБНЫХ ХЛОПОТАХ[551] (Фрагменты)

К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ

Настоящий том сопровождается репродукциями произведений живописи и графики художников Европы XVII в., который вошел в историю искусства как «золотой век живописи». И действительно, ведущие школы европейской живописи — голландская, фламандская, испанская, французская — дали миру такие великие имена, как Рембрандт, Рубенс, Веласкес, Пуссен.

Наибольшим количеством произведений представлена в томе голландская реалистическая школа искусства XVII в. Это, во-первых, два офорта Рембрандта. Великий живописец был также и выдающимся гравером. Офорт «Три дерева» (на суперобложке наст. тома) — одна из наиболее известных его гравюр. В ней с присущим Рембрандту драматизмом передано ощущение стихийной мощи природы. Вдохновенность образов, созданных Рембрандтом в живописи, отличает его офорт «Фауст», где проникновенно передана сила и напряженность духовной жизни человека. Другой крупнейший голландский художник, Франс Хальс, известен как мастер портрета. В портрете «Цыганка» свободная, размашистая манера его живописи как нельзя более соответствует яркому, жизнерадостному образу девушки из народа.

В томе представлены и жанры реалистической живописи, получившие в Голландии преимущественное развитие: бытовой жанр, пейзаж, натюрморт. Картина выдающегося живописца Яна Вермеера «В мастерской художника» передает ощущение покоя и ясности человеческого бытия. Немалую роль в создании этого настроения играет освещение; Ян Вермеер был поистине волшебником света. Будничность мотива и в то же время одухотворенность в передаче жизни природы свойственна голландскому пейзажу XVII в., характерным образцом которого является картина Мейндерта Гоббемы «Две мельницы». В «Завтраке» Виллема Хеды, одного из выдающихся мастеров голландского натюрморта, воспевается красота материального мира в самых, казалось бы, будничных его проявлениях. Праздничное восприятие жизни, свойственное великому фламандскому живописцу Рубенсу, отличает и портрет Елены Фоурмен, жены художника, с сыном. Рубенс придает этой сцене материнства большую теплоту чувства и одухотворенность.

Большое влияние на развитие европейского искусства оказал крупнейший итальянский художник-реалист Караваджо, работавший на рубеже XVI–XVII вв. В созданной им картине «Лютнист» человек и окружающий его мир предстают особенно реально и осязаемо благодаря характерной для Караваджо светотени, подчеркивающей объемность фигур и предметов.

«Аркадские пастухи» Никола Пуссена — одно из наиболее замечательных произведений живописи французского классицизма, ведущего направления в искусстве Франции XVII в. В полных благородной гармонии образах из античности воспеваются возвышенные идеалы современной художнику эпохи. Полны достоинства и степенно величавы крестьяне в произведениях представителя реалистического направления во французской живописи XVII в. — Луи Ленена. В картине «Семейство молочницы» их фигуры объединены с окружающим пейзажем тонкой цветовой гаммой и световоздушной атмосферой, что сообщает образам крестьян мягкий лиризм и поэтичность. Реализм Жоржа де Латура, художника, вплоть до начала XX в. остававшегося неизвестным, иного плана. Его «Гадалка» поражает смелой откровенностью ярких и выразительных, порой грубоватых образов.

Великий испанский живописец Диего Веласкес представлен в томе «Конным портретом принца Бальтасара Карлоса», где богатство и красота живописи, праздничность колорита сочетаются с тонкой передачей естественной детской грации этого шестилетнего принца, ощущаемой несмотря на условность парадной позы. Сдержанная колористическая гамма соответствует правдивой жизненности образа в картине «Хромоножка» другого испанского художника, Хосе Риберы.

«Женский портрет» Питера Лели — образец искусства английского портрета, блестящий расцвет которого падает в основном на следующее столетие.

Немецкое искусство представлено рисунком одного из наиболее значительных живописцев Германии XVII в. — Адама Эльсхеймера. Аллегорическая композиция изображает художника, взывающего к гению живописи.

Чешский художник XVII в. Вацлав Холлар, работавший много в области документального пейзажа, представлен в томе офортом «Вид аббатства Роттендель».

«Портрет Людвики Каролины Радзивиллувны» неизвестного художника — образец раннего польского портрета, в изучении которого много сделано особенно в последнее время.

Ю. Виппер. Поэзия барокко и классицизма

Лек Матренга

Поминание. Перевод Д. Самойлова

Пьетер Буди Перевод Д. Самойлова

Людская гордыня

О господи, благодаренье

Пьетер Богдани Перевод Г. Ефремова

Дельфийская сивилла

Персидская сивилла

Люка Богдани

«Гур выходит ланью — Заной…» Перевод Д. Самойлова

Николе Бранкати

Текла та струйка. Перевод Д. Самойлова

Неизвестный автор

Робин-весельчак. Перевод Г. Кружкова

Томас Кэмпион

«Что из того, что день…» Перевод Г. Русакова

«Безгрешный человех?…» Перевод А. Сендыка

«Когда сбежишь под землю, в мир теней…» Перевод А. Сендыка

Джек и Джун. Перевод А. Сендыка

«Вглядись — и станет ясно…» Перевод Г. Русакова

Ночь, как день, богата. Перевод Г. Кружкова

«Опять идет зима…» Перевод Г. Русакова

«Навсегда отвергни брак…» Перевод Г. Кружкова

«Все сплетни собирай…» Перевод Г. Кружкова

«Трижды пепел размечи древесный…» Перевод Г. Русакова

«Я до спесивиц тощих…» Перевод Г. Русакова

К Лесбии. Перевод Г. Кружкова

«Ты не прекрасна, хоть лицом бела…» Перевод Г. Кружкова

«Взгляни, как верен я, и оцени…» Перевод Г. Кружкова

«Ждет Музыки мой изнуренный дух…» Перевод Г. Кружкова

Песня («Падает звезда — поймай…») Перевод В. Топорова

К восходящему солнцу. Перевод Г. Кружкова

Канонизация. Перевод Г. Русакова

Бесконечность любви. Перевод 9. Шустера

Твикнамский сад. Перевод Г. Кружкова

Растущая любовь. Перевод Г. Кружкова

Прощальная речь о слезах. Перевод А. Сендыка

Ноктюрн в день святой Люси… Перевод А. Сергеева

Тень. Перевод Э. Шустера

Прощание, запрещающее печаль. Перевод А. Шадрина

Восторг. Перевод А. Сергеева

Завещание. Перевод А. Сергеева

Предостережение. Перевод Г. Кружкова

Возвращение. Перевод Г. Кружкова

Изменчивость. Перевод Г. Андреевой

Портрет. Перевод Г. Кружкова

Осенняя элегия. Перевод А. Сергеева

Эпиталама времен учебы в Линкольнз-Инн. Перевод Г. Кружкова

Эдварду Герберту. Перевод Г. Андреевой

Графине Бедфорд на Новый год. Перевод Г. Андреевой

Из «Анатомии мира». Погребальная элегия. Перевод А. Сергеева

Из «Священных сонетов»

I. «Ты сотворил меня — и дашь мне сгинуть?..» Перевод А. Парина

III. «О, если бы могли глаза и грудь…» Перевод Г. Русакова

V. «Я малый мир, созданный как клубок…» Перевод А. Ларина

X. «Смерть, не кичись, когда тебя зовут…» Перевод Г. Кружкова

XII. «Зачем вся тварь господня слуншт нам…» Перевод А. Сендыка

Эпитафия самому себе, — ко всем. Перевод П. Грушко

Джордж Герберт

Иордан. Перевод В. Топорова

Церковная молитва. Перевод С. Бычкова

Сущность. Перевод С. Бычкова

Труды. Перевод С. Бычкова

Человек. Перевод С. Бычкова

Жемчужина. Перевод Г. Русакова

Природа. Перевод Г. Кружкова

Любовь. Перевод Г. Кружкова

Смирение. Перевод А. Шараповой

Добродетель. Перевод С. Бычкова

Кругом грехи. Перевод С. Бычкова

«Неужто лишь сурьма да парики…» Перевод Г. Русакова

Храмовое пение. Перевод В. Топорова

Мир. Перевод В. Топорова

Паломничество. Перевод В. Топорова

Роберт Геррик

Тема книги. Перевод А. Сендыка

Когда следует читать стихи. Перевод А. Сендыка

Пленительность беспорядка. Перевод Г. Русакова

Дианеме. Перевод Э. Шустера

Коринна встречает май. Перевод А. Сендыка

Веселиться и верить прекрасным стихам. Перевод Е. Аксельрод

Совет девушкам. Перевод А. Сендыка

Дивертисмент, или Конец. Перевод А. Сендыка

К иве. Перевод А. Сендыка

Госпоже его сердца, Антее. Перевод Э. Шустера

Господень воин. Перевод А. Сендыка

На мастера Бена Джонсона. Перевод А. Сендыка

Свобода. Перевод А. Сендыка

Песня безумной девы. Перевод А. Сергеева

Себе самому. Перевод А. Шараповой

Саван. Перевод А. Шараповой

Цветам садовых деревьев. Перевод Э. Шустера

К судьбе. Перевод Г. Кружкова

К своей совести. Перевод Г. Кружкова

Прощание мистера Роберта Геррика с поэзией. Перевод А.Сергеева

Томас Кэрью

Нетерпимость к обыденному. Перевод А. Шараповой

Песня («Не вопрошай, откуда нес…») Перевод В. Левина

Неблагодарной красавице. Перевод В. Левина

Элегия на смерть доктора Донна. Перевод В. Левина

Весна. Перевод А. Сергеева

Ричард Крэшо

Пожелания (К воображаемой возлюбленной). Перевод А. Спаль

Гимн во славу и во имя восхитительной святой Терезы… Перевод Ш. Барим

На подношение даме сердца книги Джорджа Герберта… Перевод Ш. Барим

Пастушья песнь Спасителю. Перевод Д. Сильвестрова

Пылающее сердце (Над книгой и изображением святой Терезы). Перевод Г. Кружкова

Генри Воэн

Птица. Перевод Г. Кружкова

Венок. Перевод И. Могилевской

Уход. Перевод Г. Русакова

Мир. Перевод Э. Шапиро

Водопад. Перевод А. Сергеева

Они ушли туда, где вечный свет. Перевод А. Сергеева

Эндрью Марвелл

Сад. Перевод Э. Шустера

Косарь — светлякам. Перевод А. Сергеева

Разговор между душой и телом. Перевод Г. Кружкова

Определение Любви. Перевод А. Шадрина

К стыдливой возлюбленной. Перевод Г. Кружкова

Бермуды. Перевод А. Сендыка

На смерть Оливера Кромвеля. Перевод А. Сендыка

Эпитафия («Довольно, остальное — славе…») Перевод А. Сергеева

Песня косаря. Перевод В. Топорова

Сэмюэл Батлер

Сатира в двух частях… Перевод О. Чухонцева

Сатира на дурного поэта. Перевод Г. Кружкова

«Каких интриг не видел свет!..» Перевод Г. Симановича

«Им все труднее год от года…» Перевод Г. Симановича

«Когда бы мир сумел решиться…» Перевод Г. Симановича

«Лев — царь зверей…» Перевод Г. Симановича

«Нет в Англии тесней оков…» Перевод Г. Симановича

«У человека каждого во власти…» Перевод Г. Кружкова

«Вождь мира — Предрассудок…» Перевод Г. Кружкова

Джон Драйден

Мак-Флекно. Перевод Веры Потаповой

Гимн в честь св. Цецилии, 1(387. Перевод Э. Шустера

На смерть мистера Генри Перселла. Перевод Г. Кружкова

Строки о Мильтоне. Перевод Е. А ксельрод

Пир Александра, или Всесильвость Музыки. Перевод Э. Шустера

Прекрасная незнакомка. Перевод Е. Аксельрод

Песнь («К Аминте, юный друг, пойди…»). Перевод Е. Аксельрод

Портрет хорошего приходского священника… Перевод Ю. Хазанова

Похвальное слово моему дорогому другу, мистеру Конгриву…Перевод М. Донского

Миклош Зрини Перевод Н. Чуковского

Время и слава

Сигетское бедствие (Из поэмы)

Иштван Дёндеши

Кузнецы (Из поэмы «Памяти Яноша Кеменя»). Перевод Н. Чуковского

Из народной поэзии

Песня Якаба Буги. Перевод М. Исаковского

Куруц в изгнании. Перевод М. Исаковского

Палко Чином. Перевод М. Исаковского

Жена каменщика Келемена. Перевод М. Исаковского

Анна Молнар. Перевод С. Маршака

Ката Кадар. Перевод М. Исаковского

ГЕРМАНИЯ Перевод Л. Гинзбурга

Неизвестный автор

Георг Рудольф Векерлин

К Германии

На раннюю смерть Анны Августы, маркграфини Баденской

Фридрих Шпее

Прошла угрюмая зима

Юлиус Цинкгреф

Об измене возлюбленной во время войны

Мартин Опиц

Песнь об отчизне

Безответная любовь

К ночи и к звездам

Образец сонета

Пресыщение ученостью

Sta viator

Зерцало мира

Свобода в любви

Средь множества скорбей

Погибла Греция

Слово утешения средь бедствии войны

Роберт Робертин

Весенняя песня

Фридрих Логау

Изречения и эпиграммы

Знатное происхождение

Отважная честность

Право и бесправье

Немецкая речь

Исполнение желаний

Стыдливый век

Дружба и вино

Воина и мир

Наставление

Наши песни

Житейская мудрость

Служение музам

Победа над собой

Анке из Тарау

Цена дружбы

Приглашение к веселью

Даниэль Чепко

Размышления

Одно — в другом

Затяжная война

На погребение своего пера

Пауль Гергардт

Летняя песнь

Вечерняя песнь

Моление о дружбе

Песнь утешения

Перед распятием

Ода в честь провозглашения мира

Иоганн Рист

На приход холодной зимней поры (Oda jambica)

Жалоба Германии

Христианским князьям и властителям Германии

Георг Филипп Гарсдёрфер

Нуль, или Зеро

Пауль Флеминг

К самому себе

Размышление о времени

Зачем я одержим

Спор с самим собой

Верное сердце

Как бы он хотел, чтобы его целовали

На ее отсутствие

Похвальба пехотинца

Новогодняя ода 1633

Великому городу Москве, в день расставания

На слияние Волги и Камы, в двадцати верстах от Самары

На смерть господина Мартина Опица

К Германии

Эпитафия господина Пауля Флеминга

Исайя Ромплер фон Левенгальт

Взбесившаяся Германия (Фрагмент)

Андреас Чернинг

Девушке, выходящей замуж за старика

К отстуствующей

Юстус Георг Шоттель

Песня грома

Непрерывность страданий

Иоганн Клай

Анакреонтическая ода от лица Марии Магдалины

Праздничный фейерверк по случаю рождения мира

Андреас Грифиус

Слезы отечества, год 1636

Величие и ничтожество языка

Созерцание времени

Fortis ut mors dilectio

Мертвец говорит из своей могилы

К портрету Николая Коперника

Гибель города Фрейштадта

Невинно страдающему

Сонет надежды

Все бревно

Одиночество

Плач во дни великого голода

Гробница кесаря

К накрашенной

Свадьба зимой

На завершение года 1648

На завершение года 1650

Последний сонет

Христиан Гофмансвальдау

Исповедь гусиного пера

Утренняя песня

Портрет влюбленного

Сладострастье

Па крушение храма святой Елизаветы

Предостережение

Земная жизнь

Размышления в день моего пятидесятилетня

Строки отчаяния

Филипп фон Цезен

К боготворимой, равных себе не имеющей Роземунде

Иоганн Георг Грефлннгер

Ганс Гриммельсгаузеи

Гимн крестьянству

Ангелус Силезиус

Зигмунд фон Биркен

Мир говорит

Осенняя песнь Флоридапа

Катарина Регина фон Грейфенберг

О преследуемой и все же неодолимой добродетели

Даниэль Каспер Лоэнштейн

Величие человеческого духа

Даниэль Георг Морхоф

Доктору Мартину Лютеру

Виноторговцу, утопувшему в реке

Христиан Вейзе

Благие мысли при восхождении по лестнице

Неожиданные размышления о наступающей старости

Поэтам надобно влюбляться

Абрагам а Санта Клара

Эпитафия старухи

Ночные музыканты

Ганс Асман Абшатц

Предостережение к Германии

Время и вечность

Квиринус Кульман

Изменчивая сущность бытия человеческого

Очертанье примет плоть

Готфрид Арнольд

Мир на земле

Иоганн Христиан Гюнтер

Студенческая песня

Проснувшаяся печаль

Ужель, прелестница младая

Вечерняя песня

Терпимость, совестливость

К отечеству

При вручении ей перстня с изображением черепа

Паское Примович Перевод А. Ревича

«Фелуку послали ускокам навстречу…»

«Фигли строила ты двум молодцам в сутанах…»

«Фра Мартин зазвонил в свои колокола…»

Хорацие Мажибрадич Перевод А. Ревича

«Свет мой, сладостная вила…»

«Как без сердца с жизнью слажу?..»

С острова Млет

На смерть почтенного отца моего

Стиепо Джюрджевич Перевод В. Корчагина

Благословение женщине на супружескую измену

«Если вздохи мои и взгляды…»

Из поэзии альхамьядо

Хорватская песня. Перевод Б. Корчагина

Мухаммед Хеваи Ускюфи Перевод В. Корчагина

Из поэзии альхамьядо

«Господи, смиренно просим…»

«В путь мой заветный, в эту дорогу…»

Иван Гундулич

Из пасторали «Дубравка». Перевод А. Ревича

«В деревцах кудрявых ветры зашумели…»

«Цвет багряный на востоке…»

«Свобода! Чтб краше тебя и дороже?..»

Из поэмы «Осман». Перевод В. Зайцева

Песнь первая

Песнь вторая

Песнь восьмая

Иван Бунич Перевод В. Корчагина

«Ах, не верь, моя Любица…»

Не отринь меня, хоть я и не молод

«Ах, если б вечно в очи эти…»

«О, глаза любимой…»

«Вила мне все перечит…»

«Дорожи годами — мимолетно их бремя…»

«Господи мой боже, как мне тяжко, трудно!..»

Помрачение дня и все же просветление 17 декабря 1631

Юние Палмотич

Скольким каждый обязан родной земле. Перевод Н. Стефановича

Владислав Менчетич

Страсть всегда сильна обманом. Перевод А. Ревича

Вилам, которые не ведают любви. Перевод Н. Стефановича

«До тебя ей что за дело?..» Перевод Н. Стефановича

Антун Гледжевич Перевод П. Стефановича

Стихи о лопужанках

Говорят, что не пристало пожилой женщине заниматься любовью

Побасенка о тыкве и кипарисе

Неизвестный автор

Торговки-хлебницы. Перевод В. Корчагина

Игнят Джюрджевич Перевод Н. Стефановича

Любовная история

В честь прихода весны

Слушайте слепого, дамы

Любимая солнцу подобна

ДАНИЯ И НОРВЕГИЯ

Андерс Арребо

Северный олень (Из «Гекеамерона»). Перевод А. Шараповой

Томас Кинго

Уставший от мира, взыскующий неба. Перевод И. Бочкаревой

Педер Дасс

Нурланнские трубы (Фрагмент). Перевод И. Бочкаревой

Лауридс Кок

Песня о королеве Тюре Данебод. Перевод И. Бочкаревой

Неизвестный автор

Из «Песни ночных сторожей». Перевод Нат. Булгаковой

9 часов вечера

10 часов вечера

3 часа ночи

5 часов утра

Неизвестный автор

Синяя фиалка. Перевод Пат. Булгаковой

ИСЛАНДИЯ Перевод В. Тихомирова

Неизвестный автор

Баллада о Тристраме

Бьярни Йоунссон

Нескладухи

Хадльгримур Пьетурссон

Нравы века

Псалом XXXVI. О неправедном суде Пилата

Песня Сирен

Стихи о глиняном человеке

Пивная песня

Вечерние стихи

Стефаун Оулаффсон

Пивная песня

Вороний грай

Луис де Гонгора

«Ты, что целишься так метко…» Перевод И. Чежеговой

«Где башня Кордовы гордой…» Перевод С. Гончаренко

Пасха девушкам мила, да прошла! Перевод П. Грушко

Испанец из Орана. Перевод М. Донского

Романс об Анхелике и Медоро. Перевод П. Грушко

«Поет Алкиной — и плачет…» Перевод С. Гончаренко

«Девица, и статью…» Перевод П. Грушко

Фортуна. Перевод Г. Кружкова

Летрилья (Фрагмент). Перевод П. Грушко

«Рыдала девица…» Перевод С. Гончаренко

Был бы в сытости живот, а молва не в счет. Перевод П. Грушко

«Куль я видел у менялы…» Перевод С. Гончаренко

«Над рекой горянки пляшут…» Перевод П. Грушко

«О влага светоносного ручья…» Перевод С. Гончаренко

«Как зерна хрусталя на лепестках…» Перевод С. Гончаренко

«От горьких вздохов и от слез смущенных…» Перевод П. Грушко

«Я пал к рукам хрустальным; я склонился…» Перевод В. Резниченко

«Пока руно волос твоих течет…» Перевод С. Гончаренко

«В озерах, в небе и в ущельях гор…» Перевод В. Резниченко

«Кость Ганга, мрамор Пароса, блестящий…» Перевод В. Резниченко

«Зовущих уст, которых слаще нет…» Перевод В. Резниченко

«Не столь смятенно обойти утес…» Перевод П. Грушко

«Вы, о деревья, что, над Фаэтоном…» Перевод В. Резниченко

«О Кордова! Стобашенный чертог!..» Перевод С. Гончаренко

«Величественные слоны — вельможи…» Перевод М. Донского

На Христово рождение. Перевод П. Грушко

На погребение герцогини Лермской. Перевод П. Грушко

«Вальядолид. Застава. Суматоха!..» Перевод С. Гончаренко

Послание Лопе де Вега. Перевод С. Гончаренко

«В могилы сирые и в мавзолеи…» Перевод С. Гончаренко

Надпись на могилу Доменико Греко. Перевод П. Грушко

«Сеньора тетя!..» Перевод В. Резниченко

«Доверив кудри ветру, у ствола…» Перевод В. Резниченко

О старческом измождении, когда близится конец, столь вожделенный для католика. Перевод П. Грушко

Наисиятельнейшему графу-герцогу. Перевод П. Грушко

О долгожданной пенсии. Перевод П. Грушко

Тщеславная роза. Перевод И. Чежеговой

Кристобаль де Меса

«Гонясь за счастьем, уделил я прежде…» Перевод В. Резниченко

Бартоломо Леонардо де Архенсола Перевод П. Грушко

«Вот, Нуньо, двух философов портреты…»

«Сотри румяна, Лаис, непрестанно…»

Хуан де Аргихо

Времена года. Перевод В. Резниченко

«Карают боги гнусного Тантала…» Перевод П. Грушко

О Тесее и Ариадне. Перевод П. Грушко

«Покорная напевам Амфиона…» Перевод П. Грушко

Родриго Каро

Руинам Италики. Перевод П. Грушко

Антонио Мира де Амескуа

Песнь. Перевод В. Резниченко

Ортенсио Парависино

Послание черным очам. Перевод М. Донского

Франсиско де Кеведо

На того же Гонгору. Перевод П. Грушко

Реплика Кеведо дону Луису де Гонгоре. Перевод П. Грушко

Эпиграмма на Гонгору. Перевод П. Грушко

Ликование души, плывущей по золотым волнам волос возлюбленной Лиси. Перевод П. Грушко

Постоянство в любви после смерти. Перевод А. Косс

Пример того, как все вокруг говорит о смерти. Перевод П. Грушко

О всесилии времени и неумолимости смерти. Перевод И. Чежеговой

О деликатности, с коей приходит смерть… Перевод П. Грушко

Обманная видимость и правдивая сущность. Перевод П. Грушко

Источая скорбные жалобы, влюбленный предостерегает Лиси. Перевод И. Чежеговой

Пусть все узнают, сколь постоянна моя любовь. Перевод И. Чежеговой

Обреченный страдать без отдыха и срока. Перевод И. Чежеговой

Актеон и Диана. Перевод П. Грушко

«Слова твои, Хербнимо, — обман!..» Перевод В. Резниченко

Сравнение любовной речи с речью ручья. Перевод П. Грушко

Другу, который, покинув двор юношей, вошел в преклонный возраст. Перевод П. Грушко

О кратности жизни… Перевод П. Грушко

О прелестях возлюбленной… Перевод II. Грушко

Мстительный сонет в форме совета красавице, утратившей былую прелесть. Перевод С. Гончаренко

Сатирический романс. Перевод С. Гончаренко

Лирическая летрилья. Перевод С. Гончаренко

Луис Каррильо де Сотомайор Перевод П. Грушко

Об останках дерева, испепеленного Юпитером

Пример того, как исчезает то, что было

О легкости времени и его утрате

О приговоре, вынесенном Самсону судьями

К Бетису, с просьбой помочь в плаванье

Мольба к Амуру о милосердии

Вязу, в утешение

«На побелевший Тисба смотрит лик…»

Хуан де Тассис-и-Перальта, граф Вильямедиана

Покидая придворную суету сует. Перевод П. Грушко

Хуан де Хауреги

О временах года. Перевод В. Резниченко

О разбитом судне, выброшенном на берег. Перевод В. Резниченко

Диалог природы, живописи и скульптуры… (Фрагменты). Перевод П. Грушко

Франсиско де Риоха Перевод В. Резниченко

«Я полон самым чистым из огней…»

«В тюрьме моей, где в скорбной тишине…»

«Уже Борея гневные порывы…»

Луис де Ульоа-и-Перейра Перевод И. Чежеговой

«Божественные очи!..»

Праху возлюбленного, помещенному вместо песка в песочные часы

Педро Сото де Рохас

Ад любви в сердце. Перевод В. Резниченко

Эстебан Мануэль де Вильегас

К Зефиру. Сапфические строфы. Перевод М. Талова

Педро Кальдерон

«Нет, меня не веселит…» Перевод Б. Пастернака

Наставленья Педро Креспо сыну из драмы «Саламейский алькальд». Перевод Ф. Кельина

Слепец. Перевод Инны Тыняновой

Щедрость. Перевод Инны Тыняновой

Презренье к славе. Перевод Инны Тыняновой

Утешение. Перевод Инны Тыняновой

Рассказ Фабьо о мартышках. Перевод М. Донского

Рассказ Фабьо о блохе. Перевод М. Донского

К цветам. Перевод Б. Пастернака

«Рассыпанные по небу светила…» Перевод Б. Пастернака

«Взглянув на кудри, коим ночь дала…» Перевод М. Самаева

Хуан Перес де Монтальван Перевод П. Грушко

О раковине

«Идет Ревекка, ливнем золотым…»

«Не поборов сомненьями томленье…»

Сальвадор Хасинто Поло де Медина

Романс («Ах, как мчится по полянам…»). Перевод А. Голембы

Габриэль Боканхель-п-Унсуэта

Размышления над масляной лампадкой, вделанной в часы. Перевод П. Грушко

Франсиско де Трильо-и-Фигероа

«Надежда, ты подвох и суета…» Перевод П. Грушко

Франсиско Лопес де Сарате Перевод П. Грушко

«Уже она, попав под острый плуг…»

«Щедра на воду гордая река…»

Бернардо де Бальбуэна

Мексиканская весна. Перевод И. Чежеговой

Хуан дель Валье-и-Кавьедес Перевод М. Донского

Сладостная Каталина

Преимущества бедняка

О близкой моей смерти

Хуана Инес де Ла Крус. Перевод И. Чежеговой.

Десима воину-сочинителю

Сонет, в котором содержатся рассуждения о прихотях любви

Сонет, в котором воображение тщится удержать уходящую любовь

Сонет, в котором содержится суждение о розе и созданиях, ей подобных

Сонет, который утешает ревнивца, доказывая неизбежность любовного непостоянства

Сонет, в котором поэтесса опровергает восхваления, расточаемые ее портрету пристрастной лестью

Десимы, в которых благородные усилия разума противоборствуют тираническому игу страсти

Джордано Бруно Перевод Г. Русакова

«Любви своей неся высокий стяг…»

«Даруя высшей истины прозренье…»

Томмазо Кампанелла

О себе. Перевод А. Голембы

Бессмертная душа. Перевод А. Голембы

О корнях великих зол вселенной. Перевод С. Шервинского

О простом народе. Перевод С. Шервинского

«Горечь этого существованья…» Перевод А. Голембы

Жалобная, но и пророческая мольба… Перевод А. Голембы

К вешнему Солнцу, умоляя о тепле. Перевод А. Голембы

Габриэле Кьябрера Перевод С. Ошерова

Шутливые канцонетты

Смех прекрасной дамы

Поэт восхваляет ланиты прекрасной дамы

Поэт защищается от Амура посредством лиры

Поэт не желает более любить прекрасную даму

Фульвио Тести Перевод Н. Котрелева

Его высочеству Герцогу Савойскому

Графу Дж.-Б. Роики. О том, что нынешний век развращен праздностью

Томмазо Стильяни Перевод Е. Солоновича

Просьба к цыганке

Подаренный цветок

Чиро ди Перс Перевод Е. Солоновича

Красавица с ребенком на руках

Лидия, старея, хочет выглядеть молодой

Песочные часы

Колесные часы

Славит неустанные труды

Автор, коему исполнилось шестьдесят лет

Охотник с аркебузой

Джамбаттиста Марино Перевод Е. Солоновича

К своей даме, распустившей волосы на солнце

Приглашает свою нимфу в тень

Описывает пение разных птиц

«Зачем, скажи, о Дафна…»

Родинка на лице прекрасной дамы

Подвески в форме змей

Женщина с шитьем

Расставание

Дама, расчесывающая волосы

Ночное происшествие

Несовершенная радость

Мадонна Рафаэля из Урбино

Адонис (Фрагменты)

Франческо Браччолини Перевод Е. Солоновича

О желании славы

Утренние колокола

Трудность и достоинство сонета

Клаудио Акиллини Перевод Е. Солоновича

Белокурая женщина с распущенными волосами

Джироламо Прети Перевод Е. Солоновича

Развалины Древнего Рима

В сельском уединении порицает двор

Пьер Франческо Паоли

Обучение азбуке. Перевод Е. Солоновича

Прекрасная испанка. Перевод Е. Солоновича

Заноза в пальце прекрасной дамы. Перевод И. Котрелева

На тот же случай. Перевод Н. Котрелева

Марчелло Джованетти Перевод Е. Солоновича

Хвала черным кудрям

Прекрасная дама наблюдает ужасающую картину публичной казни

Прекрасная нимфа — утеха грубого пастуха

Джован Леоне Семпронио Перевод Е. Солоновича

Танец селянок

Рыжие волосы прекрасной дамы

Накладные волосы коварной дамы

Quid est homo?

Прекрасная дева, умершая от оспы

Водяные часы, у латинян называвшиеся клепсидрой

Джанфранческо Майя Матердона Перевод Е. Солоновича

Преподносит своей даме «Адониса»

Игра в снежки («Не чувствуя ладонью жаркой хлада…»)

Красавица переплетчица

Фонтан на Понте Систо в Риме

Поцелуи немой дамы

Антонио Галеани

«Я столько раз взывал к тебе сквозь слезы…» Перевод Е. Солоновича

Антон Мария Нардуччи

Красавица, ищущая вшей. Перевод А. Голембы

Джироламо Фонтанелла Перевод Е. Солоновича

К жемчужине

Воображаемая любовь

Бернардо Морандо Перевод Е. Солоновича

Прекрасная купальщица

Красавица, играющая в трагедии

Обращение к друзьям в начале лета

Паоло Дзадзарони Перевод Е. Солоновича

Влюбленный, намеревающийся делить свою любовь между двумя женщинами

Эпитафия на могиле блохи

Эпитафия на могиле кота и пса

Леонардо Квирини Перевод Е. Солоновича

Покойной ночи

Игра в снежки («Серебряные хлопья…»)

Джузеппе Баттиста

Обманщица. Перевод Е. Солоновича

Ружье. Перевод П. Котрелева

Человеку должно быть мирным. Перевод Е. Солоновича

Осуждает сооружение роскошных зданий. Перевод Е. Солоновича

Джузение Артале Перевод Е. Аксельрод

Блоха на груди прекрасной дамы

Джакомо Лубрано Перевод Е. Солоновича

Комару, мешавшему литературным занятиям автора

Фантастические бергамоты, в изобилии представленные в садах Реджо-ди-Калабрии

Федерико Менинни Перевод Е. Солоновича

Сущность бытия человеческого

Ложь, царица мира

Томмазо Гаудьози Перевод Е. Солоновича

Употребление табака

Игра в карты

Смерть сглаживает все различия

Бартоломео Дотти Перевод Е. Солоновича

Бедный человек и могущественные враги

Не намереваясь возвращаться на родину

Дону Чезаре Пагани, сенатору Милана

Сальваторе Роза

Пророчество римскому Вавилону. Перевод Э. Шапиро

Алессандро Тассони

Похищенное ведро (Фрагмент). Перевод А. Архипова

Франческо Реди

Вакх в Тоскане (Фрагменты). Перевод Е. Солоновича

Карло Мария Маджи Перевод Е. Солоновича

«Возможно ли, чтоб мысленно не звали…»

«Беспечно предается забытью…»

Франческо де Лемепе Перевод А. Ларина

Скромная любовь

Винченцо де Филикайя Перевод Е. Солоновича

«А вот уже и этот год — старик…»

Бенедетто Мендзини Перевод Н. Котрелева

«Повадился на вертоград и лозной…»

«Послушай: в камышах зашлась квакуха…»

НИДЕРЛАНДЫ

Якоб Катс Перевод Е. Витковского

Похвала цыганской жизни

Похвала голландскому маслу

Самюэл Костер

Похвала сельской жизни. Перевод Д. Сильвестрова

Даниэл Хейнсий

«Блажен боец в бою…» Перевод В. Топорова

Dominae servitium, libertatis summa est. Перевод В. Вебера

Господину послу Якобу ван Дейку. Перевод В. Топорова

Юстус де Хардёйн Перевод Е. Витковского

«Ни пенящихся волн, чье имя — легион…»

«Ни белокурый блеск зачесанных волос…»

«О липа, гордая своей листвой чудесной…»

«Слепец, отягощен своей шарманкой старой…»

«Меня оставил сон! Бессонница на ложе…»

«Мирского не хочу я доле длить веселья…»

Гуго Гроций

Вечерняя молитва. Перевод Д. Сильвестрова

Каспар ван Барле Перевод с латинского А. Ларина

На взятие Бреды

Проклятье комарам

Симон ван Бомонт Перевод В. Вебера

Приветственная ода поэтессе Анне Румер

«И целомудрие, и твердость воли…»

«Зачем, скажи, в чужих краях скитаться…»

Дирк Рафаэлисон Кампхёйзен Перевод В. Топорова

«Днесь преисподней миру быть…»

Жалоба на тщету человеческих познаний

Суета сует

Якоб Ревий

Самсон побеждает льва. Перевод П. Мальцевой

Ян Янсон Стартер Перевод Е. Витковского

Солдатские любовные и пьянственные песни

Нидерландцы

«Сколько я не спал ночей…»

«День, иль месяц, иль, может быть, год…»

Ухаживание за меннониткой

«Юные нимфы, любимицы нег…»

Константейн Хёйгенс

Нищий. Перевод П. Мальцевой

Комедиант. Перевод П. Мальцевой

Амстердам. Перевод Н. Мальцевой

На смерть звезды. Перевод П. Мальцевой

Страстная пятница. Перевод П Мальцевой

В мой день рождения. Перевод П. Мальцевой

Мизогам, или Хулитель брака (Сатира). Перевод с латинского С. Ошерова

Иеремиас де Деккер Перевод В. Топорова

Мой первый день

Мой последний день

Памяти брата моего отца

Виллем Годсхалк ван Фоккенброх Перевод Е. Витковского

«Предположить, что мной благой удел заслужен…»

«Вы, исполинские громады пирамид…»

Spes mea fumus est («У очага сижу и, стало быть, курю…»)

К Клоримен («Когда, вы помните, являлась мне охота…»)

«На каменной горе, незыблемой твердыне…»

Размышления в моей комнате

Размышления («Изменчив ли круговорот…»)

Размышления о непостоянстве счастья

Хвалебная ода

Эпитафия Фоккенброху

Хейман Дюлларт Перевод Веры Потаповой

Моей догорающей свече

Веяльщик — ветрам

Трем волхвам с востока

Раскаявшийся разбойник

Ян Лёйкен Перевод Е. Витковского

Напрасно проповедуют глухим

Моя любимая — моя радость

Приход рассвета

Душа созерцает творца в его творениях

Душа рассказывает о своей сущности

Йоан ван Брукхёйзен Перевод Д. Сильвестрова

В верховьях Рейна

Утренняя песня

ПОЛЬША Перевод А. Эппеля

Даниэль Наборовский

Яну Кохановскому, поэту польскому, эпитафия

Omnia si perdas famam etc

На очи королевны аглицкой

Мысль: Calando poggiardo

Иероним (Ярош) Морштын

(Альцеста, жена добродетельная…)

Сонет («Девки, музыка, брашно — и унынье не страшно…»)

На дивную руку одной госпожи

Самуэль Твардовский из Скшипны

Дафна, в лаврово дерево обратившаяся

Шимон Зиморович

Из сборника «Роксоланки, то бишь русские панны» Из первого хора девушек

Песня Коронеллы

Из второго хора юношей

Песня Ипполита

Из третьего хора девушек

Песня Богимнии

Кшиштоф Опалинский

Из сатиры «На тягости и угнетения холопей в Польше»

Ян Анджей Морштын

Обет из Сенеки для его милости господина хорунжего WXL

На цветики

Пчела в янтаре

Новое солнце

Чудеса любви

Збигнев Морштын

Мысль человеческая

Из цикла «Символы»

Вацлав Потоцкий

Veto, или «Не дозволю!»

Шутка на шутку, и знатная

Неглупые ответы

На свои стихи

Неуместная церемония

Хотел старик обжениться

Проповедь о великую пятницу

Воду варить — вода и будет. Про то же в шестой раз

Веспазиан Коховский

Надгробье храбрым воинам, на батожских полях

О сиих стихах

Васнёвские пожелания

Титулованному praetereaque nihil

Из «Псалмодии Польской». Псалом XXIV

Станислав Гераклиуш Любомирский

Сонет в похвалу Тациту

Accipite et manducate

Stabat Petrus

ПОРТУГАЛИЯ

Франсиско Родригес Лобо Перевод И. Чежеговой

«Чего ищу? Чего желаю страстно?..»

«О счастье — наш слепой и лютый враг…»

Франсиско Мануэл де Мело Перевод И. Чежеговой

Сонет, в коем испрашивается прощение у небес за любовное безумие

Некой весьма красивой сеньоре, которая стала тещей

Диалог Жизни с Временем

Жеронимо Баиа

Жестокой Лиси. Перевод И. Чежеговой

Виоланте до Сеу

Десимы. Перевод И. Чежеговой

Бернардо Виейра Раваско

Глосса на тему сонета. Перевод И. Чежеговой

Грегорио де Матос Герра Перевод М. Донского

Прощание с городом Байя по случаю отплытия в Анголу

Размышления о Судном дне и конце всего сущего

Мануэл Ботельо де Оливейра

Земля Приливов. Перевод И. Чежеговой

Франсуа де Малерб

Утешение господину Дюперье (Фрагменты). Перевод М. Квятковской

Молитва за короля, отбывающего в Лимузен. Стансы. Перевод А. Ревича

Подражание псалму CXLV. Перевод А. Ревича

Песня («Пробудитесь, я жду вас, красавица!»). Перевод М. Донского

Онора де Ракан Перевод М. Кудинова

Ода («Вы, что смеетесь надо мной…»)

Стансы («Тирсис, пора и нам подумать о покое…»)

Франсуа де Менар

Прекрасная вдова. Перевод Н. Стрижевской

Ода Шарлю де Менару (Фрагмент). Перевод М. Кудинова

Прощай, Париж. Перевод М. Кудинова

Места пустынные. Перевод М. Кудинова

Эпиграмма («В сапожном деле отличиться…»). Перевод М. Кудинова

Стихи, посвященные Малербу. Перевод М. Кудинова

Эпиграмма («Все то, что создано тобой…»). Перевод М. Кудинова

Матюрен Ренье

Сатира II (Фрагменты). Перевод М. Кудинова

Сатира III (Фрагменты). Перевод В. Левина

Сатира XII Ренье в защиту самого себя. Перевод А. Ревича

Все не вовремя. Перевод В. Васильева

Автоэпитафия. Перевод В. Васильева

Пьер Мотен Перевод М. Кудинова

Диалог Жакмара и Самаритянки Нового Моста

От Жанны я ушел

Кто он? Перевод М. Кудинова

Я впал в экстаз. Перевод М. Кудинова

В движении этого мира. Перевод Э. Шапиро

Этьен Дюран

Стансы Непостоянству. Перевод М. Кудинова

Теофиль де Вио

Любовное отчаянье. Перевод Н. Стрижевекой

Виселица. Перевод М. Кудинова

Ода («Ворон каркает зловеще…»). Перевод М. Кудинова

Существа в обличье странном. Перевод М. Кудинова

Письмо к брату (Фрагменты). Перевод М. Кудинова

Аполлон. Перевод Ю. Денисова

Сонет Теофиля на его изгнание. Перевод М. Квятковской

Эпиграмма («Я полностью согласен с Вами в этом…»). Перевод М. Квятковской

«Недавно, пламенем божественным объятый…» Перевод Э. Шапиро

Стансы («Люблю — и в этом честь моя…»). Перевод М. Квятковской

Антуан де Сент-Аман

Уединение (Фрагменты). Перевод М. Кудинова

Трубка. Перевод М. Кудинова

Кутилы. Перевод М. Кудинова

Альпийская зима. Перевод М. Кудинова

Попойка. Перевод О. Румера

Ленивец. Перевод О. Румера

Ариоп. Перевод Ю. Денисова

Видения. Перевод Э. Шапиро

Шарль Вион д'Алибре

Большой и толстый. Перевод М. Кудинова

Ты смертен, человек. Перевод М. Кудинова

О судьбе. Перевод М. Кудинова

Пышные похороны. Перевод М. Кудинова

«Мой друг, послушайся совета…» Перевод В. Дмитриева

Клод де Бло Перевод М. Кудинова

Католик ты иль гугенот

Тот свет — химера

Жан-Оже де Гомбо

Я с вами разлучен. Перевод М. Кудинова

Харита прочь ушла. Перевод М. Кудинова

По морю я плыву. Перевод М. Кудинова

«О мысли праздные, за радостью былою…» Перевод Э. Шапиро

«Ее не видел я, она мне не знакома…» Перевод Ю. Денисова

«Ты, усомнившийся в могуществе небес…» Перевод В. Дмитриева

Эпиграммы. Перевод М. Кудинова

Разглашенное благодеяние

Вынужденный визит

Жизнь Гийома

Эпиграмма («В чем эпиграммы суть и что в ней наконец…»)

Средство избавления

Жак Балле де Барро

В могиле Саразэн. Перевод М. Кудинова

Всевышний, ты велик. Перевод М. Кудинова

Сон. Перевод М. Кудинова

Ты отвратительна, о смерть. Перевод М. Кудинова

«Не рваться ни в мужья, ни в судьи, ни в аббаты…» Перевод Ю. Денисова

Франсуа Тристан Лермит

Место прогулки двух влюбленных. Ода. Перевод М. Талова

Корабль. Перевод М. Кудинова

Увидев белый свет. Перевод М. Кудинова

Кончается мой день. Перевод М. Кудинова

Прекрасная нищенка. Мадригал. Перевод М. Кудинова

Гийом Кольте

«Ласкает все мой взор, на все глядеть я рад…» Перевод М. Замаховской

«Вы брали прелести во всех углах Вселенной…» Перевод Ю. Денисова

Поэтическая жалоба. Перевод М. Кудинова

Осмеянные музы. Перевод М. Кудинова

Время и любовь. Перевод М. Кудинова

Роза. Перевод М. Замаховской

Венсан Вуатюр

Сонет к Урании. Перевод М. Кудинова

Рано проснувшейся красавице. Перевод М. Кудинова

Девице, у которой рукава были засучены и грязны. Перевод М. Кудинова

Песня («Один от ревности сгорает…») Перевод М. Кудинова

Песня («Везет девицам в наши дни…») Перевод Ю. Денисова

Господину де М… Перевод М. Кудинова

Истинный пьяница. Перевод В. Курочкина

Сирано де Бержерак

Министр державы погорелой (Фрагменты из бурлеска). Перевод Ю. Денисова

Поль Скаррон

Тифон (Фрагменты). Перевод А. Парика

Стансы с зубочисткой. Перевод М. Донского

Надгробья пышные. Перевод М. Кудинова

Париж. Перевод М. Кудинова

Клод Ле Пти Перевод М. Кудинова

Когда вы встретите

Шоссона больше нет

Смешной Париж (Фрагменты)

Кладбище Сен-Иносан

Башня Нотр-Дам

Мост Менял

Пьер Корнель

Стансы к маркизе. Перевод М. Квятковской

Мольер Перевод А. Эфрон

Благодарность королю

Слава куполу Валь-де-Грас (Фрагмент)

Жан де Лафонтен

«Жениться хорошо, да много и досады…» Перевод М. Ломоносова

Мельник, его сын и осел. Перевод В. Левина

Похороны львицы. Перевод В. Левина

Афродита Каллипига. Перевод В. Левина

Дунайский крестьянин. Перевод В. Левина

Сон Монгола. Перевод В. Левина

Очки. Перевод В. Левина

Гимн Наслаждению. Перевод П. Рыковой

Послание мадам де ля Саблиэр. Перевод В. Левина

О женитьбе. Перевод В. Левина

На женитьбу старика. Перевод М. Донского

Эпитафия болтуну. Перевод М. Донского

Эпитафия лентяю. Перевод В. Левина

Эпиграмма на восклицание умиравшего Скаррона. Перевод В. Левика

Стансы Партенизе. Перевод Е. Гулыга

Гимн III. Жалобы христианина, страдающего от раздора с самим собой. Перевод А. Ревича

Никола Буало-Депрео

Сатира пятая. Перевод И. Шафаренко

Сатира шестая. Парижские невзгоды. Перевод М. Кудинова

Послание Расину. Перевод Э. Липецкой

Поэтическое искусство (Фрагменты). Перевод Э. Липецкой

Из песни первой

Из песни четвертой

Налой (Из ирои-комической поэмы). Перевод О. Румера

Эпиграмма на Сен-Сорлена. Перевод М. Донского

По поводу сочиненной аббатом Котеном весьма дурной сатиры. Перевод М. Донского

На лекаря, принявшего духовный сан. Перевод М. Донского

Антуанетта Дезульер

Моим детям. Аллегорические стихи. Перевод М. Замаховской

Этьен Павийон Перевод М. Кудинова

Чудеса человеческого разума

Дворянин, призванный на войну

Шарль Огюст де Ла Фар

Ода («Не в радость мне ни ум, ни тело!»). Перевод Ю. Денисова

Гийом Амфри де Шолье

На ревность. Перевод В. Васильева

Шарль Перро

Век Людовика Великого (Фрагменты из поэмы). Перевод И. Шафаренко

ЧЕХИЯ И СЛОВАКИЯ

Чешские поэты

Шимон Ломницкий

«Жизнь наша словно плывущий на судне…» Перевод Ю. Вронского

Завещание скупца. Перевод Ю. Вронского

Мудрость. Перевод Н. Берга

Микулаш Дачицкий из Геслова

О Богемия! Перевод Ю. Вронского

Ян Амос Коменский

Наша жизнь есть странствие. Перевод Ю. Вронского

Адам Михна из Отрадовиц

Смерть — конец — бубенец. Перевод Ю. Вронского

Вацлав Франтишек Коцманек

Отче наш. Перевод Ю. Вронского

Феликс Кадлинский

Славящий соловей (Фрагмент). Перевод Ю. Вронского

Бедржих Бридель

Что есть бог? Что есть человек? Перевод Ю. Вронского

Вацлав Ян Роса

«О изменчивость людская…» Перевод Ю. Вронского

Словацкие поэты Перевод Ю. Вронского

Элиаш Лани

«Ох, беда мне, грешной…»

«Меня наказывает небо…»

Петер Беницкий

6 (63) «Почто пристегиваешь шпагу…»

10 (84) «Тот, кто других судить берется…»

12 (92) «Мне, говоря по чести, мнится…»

14 (101) «Справляя вольную работу…»

17 (118) «Нет, бедность вряд ли украшает…»

23 (150) «Любовь слепа…»

Штефан Пиларик

Судьба Пиларика Штефана, слуги божьего (Фрагмент)

Даниэль Горчичка-Синапиус

«Мне нужна твоя поддержка…»

Георг Шернйельм

Геркулес (Фрагменты). Перевод А. Ларина

Ларе Виваллиус

Песня-жалоба о нынешней сухой и холодной весне. Перевод И. Бочкаревой

Лассе Лусидор

«Ревнители морали!..» Перевод И. Бочкаревой

Самуэль Колумбуо

Луствин танцует гавот с пятью чувствами. Перевод А. Ларина

Эпиграммы и эпитафии. Перевод В. Автономова

Мир — наш дом

Нечестивый пастор

Эпитафия Лассо Юханссону

Доктор Фауст

Жало жалости

Скугечер Бергбу Перевод И. Бочкаревой

Из цикла «К Венерид»

Гунно Дальшерна

Королевский скальд (Фрагменты). Перевод А. Шараповой

Юхан Руниус Перевод А. Ларина

Поездка Руниуса и Фриска в первый день пасхи 1712 года (Фрагменты)

О тщете мира (Фрагменты)

Неизвестный автор

Прискорбное напоминание о голоде. Перевод Веры Потаповой

Неизвестный автор

Напоминание о свадебных хлопотах (Фрагменты). Перевод Веры Потаповой

Примечания Т. Серковой, В. Муравьева, О. Росенянова, С. Шлапоберской, А. Романенко, И. Бочкаревой, А. Грибанова, П. Котрелева, В. Белоусова, Б. Стахеева, Е. Сапрыкиной, И. Ивановой

К. Панас. К иллюстрациям

Примечания

Поминание. — Первый стихотворный текст на албанском языке. Опубликован в катехизисе Л. Матренги (Рим, 1592).

Людская гордыня. — Отрывок из книги «Доктрина христианства» (Рим, 1618).

О господи, благодаренье. — Отрывок из той же книги.

Зана — персонаж албанской мифологии. Заны — прекрасные девушки-волшебницы. Они помогают путникам, являются пастухам во время их полуденного отдыха и услаждают их пением и танцами. В некоторых сказках встречаются злые и мстительные заны.

Дельфийская сивилла. — Дельфы — город и религиозный центр в Древней Греции; славились храмом Аполлона Пифийского и находившимся при нем Дельфийским оракулом.

Сивилла — имя прорицательниц у древних греков, римлян и некоторых других народов. У античных авторов упоминается до двенадцати Сивилл. В католической церкви Сивиллы почитаются наравне со святыми. Согласно преданию, Дельфийская Сивилла предсказала рождение, события жизни и смерть Иисуса. Об этом предсказании здесь и говорится.

Парис — сын Приама, царя Трои, и Гекубы.

Пьетеру Богдани, епископу Скопле, моему любимому двоюродному брату. — Единственное известное стихотворение Люки Богдани; оно опубликовано во II томе книги Пьетера Богдани (см. выше) «Жития святых» в Падуе в 1685 г.

Гур — название деревни, где родился Пьетер Богдани.

Пештрик (Паштрик, Бештрик) — горный хребет на границе Северной Албании и Югославии.

Жены, юноши и девы // на него в поту лица // трудятся… — Здесь говорится о Пьетере Богдани.

Македонец строил рати… — Имеется в виду Александр Македонский (356–323 гг. до н. э.).

Саул — основатель Израильско-Иудейского царства (II в. до н. э.). Согласно библейской легенде, был злобным и самовластным правителем; пал в одном из сражений с филистимлянами.

Скандербег (Георгий Кастриот; ок. 1405–1468) — руководитель борьбы албанского народа против турецких поработителей, национальный герой Албании. Это первое упоминание имени Скандербега в албанской поэзии. Автор помещает Скандербега в ряду других известных ему крупных полководцев древности.

Олоферн — полководец Навуходоносора, упоминаемый в апокрифической книге «Юдифь» (II в. до н. э.). Был убит в городе Бетулии.

Шкодер (Шкодра), Леж — албанские города, Задрима — долина в Северо-Западной Албании.

Скопле — город в Югославии. В 1677 г. архиепископом Скопле был назначен Пьетер Богдани.

Царица Родопская. — Имеется в виду Родопа, жена фракийского царя; она известна во фракийской мифологии тем, что превратилась в гору, названную в ее честь.

…сын вардарских берегов. — Вардар — река в Югославии и Греции, впадает в Салоникский залив Эгейского моря.

Есть три города большие… — Автор говорит о городах Шкодра, Призрен и Скопле.

Арберия — старое название Албании.

Твикнамский сад. — В Твикнаме находилось поместье графини Бедфорд, где Донн бывал частым гостем.

…мандрагорой горестной… — Согласно народному поверью, волшебный корень мандрагоры издавал вопль, когда его вырывали из земли.

Прощальная речь о слезах. — Стихотворение обращено к жене при отъезде Донна во Францию в 1612 г.

День св. Люси — 13 декабря, считался во времена Донна самым коротким в году. Стихотворение, видимо, написано в 1612 г., когда Люси, графиня Бедфорд, была опасно больна.

Аргус — мифологическое стоокое существо, приставленное Герой стеречь ее жрицу Ио от посягательств Зевса.

Пленился Ксеркс… — Согласно хронике Геродота, персидский царь Ксеркс, вступив с войском в Лидию, был поражен горделивой красотой придорожной чинары (платана) и приказал увешать ее золотыми украшениями и приставить к ней стражу.

Линкольнз-Инн — лондонская юридическая корпорация (одна из четырех), где Донн в начале 1590-х годов изучал право.

Флора — в римской мифологии богиня цветов.

В человеке не только есть стадо свиней… — Имеется в виду евангельский эпизод (от Луки, 8, 32–36), где изгнанные из одержимого бесы вселяются в стадо свиней, и ополоумевшее стадо низвергается с кручи в озеро.

Анатомия мира — заглавие, под которым в 1612 г. были опубликованы три элегии на смерть пятнадцатилетней Элизабет, дочери сэра Роберта Друри. «Погребальная элегия» написана в год ее смерти (1610); другие две называются «Годовщины» и созданы в 1611 и 1612 гг.

Эскурьял (Эскуриал) — славившийся сказочной роскошью дворец испанского короля Филиппа II в тридцати километрах к северо-западу от Мадрида, выстроенный в 1563–1584 гг.

А Нигер в Африке… — Географы XVI в. полагали, что Нигер берет начало как подземный отток Нила; у Донна, видимо, было смещенное представление, будто под землю уходит сам Нигер.

Лига — мера длины (статутная лига равна 4,83 км).

…с бальзамом вместо масла… — Бальзам вместо масла со времен императора Константина наливался в церковные лампады на рождество; лампады, естественно, быстро гасли.

Ты сотворил меня… — Это и четыре следующих стихотворения — III, V, X и XII — из цикла «Священные сонеты», выделенного в издании 1633 г. и впоследствии дополнявшегося.

Эпитафия самому себе, — ко всем. — Вторая из двух донновских «Эпитафий самому себе». Первая обращена к графине Бедфорд.

Жемчужина. — Название стихотворения отсылает к Евангелию от Матфея (13, 45–46): «Еще: подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, // Который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее».

…властвует Роза… (ср. также: Час Розы в стихотворении «Веселиться и верить прекрасным стихам»), — На ритуальных возлияниях в честь Вакха наступал момент, когда все пирующие надевали венки из роз в знак того, что пришло время стихов и песен.

«Алхимик» — одна из лучших комедий Бена Джонсона, поставленная в 1610 г.

…За девять тех… — Девять муз.

Мусей — легендарный греческий поэт.

Туллий — Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.).

…на горе раздвоенной… — На Геликоне, обители муз.

Элегия на смерть доктора Донна. — Впервые опубликована в посмертном собрании стихотворений Донна (1633).

…Сидни солнечный сонет… — Имеется в виду, вероятно, пасторальный роман Филипа Сиднея «Аркадия» (1590), остававшийся и в XVII в. излюбленным чтением английских дам.

Гимн во славу и во имя восхитительной святой Терезы… — Св. Тереза из Авилы (1515–1582) — испанская церковная деятельница и богослов-мистик. Ее автобиография была переведена на английский язык в 1642 г. под заглавием «Пылающее сердце».

Пылающее сердце. — Последние тридцать четыре строки ставосьмистрочного стихотворения.

…на Хамберском песке… — Хамбер — устье английских рек Аузы и Трента, впадающих в Северное море.

Мак-Флекно. — Ричард Флекно (1600–1678) — плодовитый стихотворец и драматург, почти полвека служивший образчиком дурного вкуса и славившийся неимоверной глупостью: имя его стало почти нарицательным для обозначения рифмоплета. Издевался над ним и Э. Марвелл («Флекно, или Английский священник в Риме»); эхо его издевки звучит в стихах Драйдена.

Шедвелл. — Томас Шедвелл (1642–1692) — поэт и драматург, избранный Драйденом мишенью для сатиры, вероятно, в ответ на злобный антидрайденовский пасквиль «Медаль Джона Бейза» (1682). Когда Драйден был лишен звания поэта-лауреата за свои политические убеждения, титул этот получил Томас Шедвелл.

…Шерли с Хейвудом… — Джеймс Шерли (1596–1666) и Томас Хейвуд (1574–1641) — драматурги, которых Драйден считал пустыми эпигонами елизаветинцев.

…Хуана Португальского… — Карл был женат на Катерине Браганцской, дочери португальского короля Хуана IV.

…На одеялах Эпсома… — Отсылка к злоключениям хлыща, воображающего себя поэтом, в пьесе Шедвелла «Виртуоз» (1676).

Арион — легендарный греческий поэт и песнопевец VIII в. до н. э. Здесь и ниже Драйден пародирует описание встречи Карла II и Хуана IV у поэта Э. Уоллера (1606–1687).

…твоей «Психеи». — «Психея» (1675) — опера Шедвелла.

Завистник Синглетон. — Джон Синглетон (умер в 1686 г.) — придворный музыкант, исполнитель ролей в пьесах-операх Шедвелла.

…Виллериуса роль… — Виллериус — персонаж «героической трагедии» У. Давенанта (1606–1668) «Осада Родоса» (1656). В этом жанре писал сам Драйден и относился к нему крайне ревниво.

…воздвигнутых Августой… — Августа — древнее название Лондона.

Барбикен — внешнее укрепление города.

…но есть рассадник… — Имеется в виду актерская школа, основанная на средства леди Давенант в 1671 г.

Джонсон. — Бен Джонсон (1573–1637), всегда превозносившийся Драйденом.

Флетчер. — Джон Флетчер (1579–1625) — английский драматург, пьесы которого, созданные по большей части в соавторстве с Фрэнсисом Бомонтом (1584–1616), Драйден считал образцовыми по части слога.

…Лишь Симкину… — Симкин — имя шута, персонажа скабрезной буффонады.

«Скупец», «Лицемер» — названия пьес Шедвелла.

…Но Реймондов семейство, Брюсов племя… — Реймонд — персонаж пьесы Шедвелла «Юристы»; Брюс — персонаж пьесы «Виртуоз».

Херингмен — издатель пьес Шедвелла.

Асканий (иначе Юлус) — сын Энея. Драйден пародирует строки «Энеиды» Вергилия (III, 682–684).

«Страна Любви» — «пасторальная трагикомедия» Р. Флекно (1664).

…Двенадцать сов… — Совы — античный символ псевдомудрости.

«Виртуоз» — пьеса Шедвелла; автор хвастался, что положил на нее великие труды.

Джордж. — Сэр Джордж Этередж (1634–1691) — английский драматург; миссис Ловейт и Доримант, Калли и Коквуд — персонажи его цинически-галантных комедий.

Сэр Седли. — Чарльз Седли (1639–1701) — поэт и драматург, автор малоудачного пролога к пьесе Шедвелла «Эпсомские источники».

Формел — краснобай из пьесы Шедвелла «Виртуоз».

…к дяде Оглеби… — Джон Оглби (1600–1676) — издатель, основатель дублинского театра и плодовитый переводчик; постоянная мишень насмешек Драйдена, изобличавшего его невежество и всеядность.

Принц Никандр — персонаж пьесы Шедвелла «Психея».

С пером твоим ирландским… — По рождению Шедвелл был ирландцем; впоследствии именно эта строка поэмы Драйдена вызвала его бурное негодование и протесты.

…анаграммой скромной. — Анаграммы и акростихи гневно осуждал Шедвелл.

Гимн в честь св. Цецилии, 1687. — Написан Драйденом к ежегодному торжеству в честь дня покровительницы музыки (таковой она считалась с XVI в.), девственницы и мученицы III в. св. Цецилии — 22 ноября.

От раковины Иувала… — «Иувал… был отец всех играющих на гуслях и свирели» («Бытие», 4, 21).

На смерть мистера Генри Перселла. — Генри Перселл умер 21 ноября 1695 г. и был похоронен у подножия органа в Вестминстерском аббатстве, где служил органистом с 1679 г.

Строки о Мильтоне. — Были анонимной подписью под портретом поэта в издании «Потерянного Рая» 1688 г.

Эллин — Гомер.

Мощь Итальянца… — Имеется в виду Данте.

Пир Александра… — Написан к празднеству св. Цецилии 22 ноября 1697 г.

Таис — афинская гетера, спутница Александра Македонского в его походах.

Искусник Тимофей. — Тимофей Милесский, знаменитый древнегреческий певец-композитор (умер в 357 г.). Приводя его на пир Александра Великого, Драйден допускает некоторый анахронизм: Тимофей умер за год до рождения Александра.

…К Олимпии проделал путь… — Олимпия — мать Александра, заявлявшая, что зачала его не от мужа — царя Филиппа, а от змея — посланца Олимпа.

Портрет хорошего приходского священника… — Написанный по совету друга Драйдена и сторонника свергнутых Стюартов государственного деятеля Сэмюэля Пиписа (1633–1703) — пересказ Чосера сделан отчасти с целью подбодрить часть духовенства, не желавшую, подобно Драйдену, присягать новому королю. Драйден стремился «облагородить» язык Чосера, «вернуть» ценителям английской словесности ее хрестоматийные образцы в улучшенном виде.

Зеведеевы сыны — апостолы Иаков и Иоанн, которым, согласно Евангелию от Марка (10, 44), было сказано: «И кто хочет быть первым между вами, да будем всем рабом».

…проделал то, что сатана // Над Иовом… — То есть всевышним попустительством вверг праведника в несчастья, дабы сломить его дух («Книга Иова»).

…был Ричард принужден… — За год до смерти Чосера, в 1399 г., Ричард II Плантагенет был принужден отречься, и королем стал его двоюродный брат Генрих IV Ланкастер, не имевший на престол формальных прав. Драйден намекает на современную ему политическую ситуацию: законным наследником престола он считает сына низложенного в 1689 г. короля Иакова II («А был бы сын — и право с ним опять…»).

Похвальное слово… мистеру Конгриву… — Написано в 1693 г. и отправлено книгоиздателю в качестве рекомендательного предисловия ко второй пьесе У. Конгрива (1670–1729).

…Как Янус… — Одно из древнейших божеств римского пантеона; согласно Овидию («Фасты», I, 63), он обучил предков римлян земледелию.

…Наш Витрувий… — Витрувиус Поллион — знаменитый римский архитектор I в. н. э., перестроивший Рим при Августе, автор трактата об искусстве архитектуры.

Сазерн. — Томас Сазерн (Саутерн) (1660–1746) — английский драматург, автор трагедий и романических инсценировок.

Уичерли. — Уильям Уичерли (1640–1716) — английский комедиограф эпохи Реставрации, в пьесах которого остроумие диалогов сочетается о крайней непристойностью положений.

Когда Эдвард отрекся… — Имеется в виду вынужденное отречение английского короля Эдварда II в 1327 г.; престол занял его сын Эдвард III, при котором началась Столетняя война и были одержаны блестящие победы над французами.

…За Томом первым… — В 1689 г. вместо Драйдена поэтом-лауреатом и придворным историографом стал осмеянный им Томас Шедвелл («Том первый»); по смерти Шедвелла в 1692 г. историографом был назначен Томао Раймер («Том второй»).

Сигетское бедствие. — Прадед поэта, тоже Миклош Зрини, оборонял крепость Сигет против турок. Этому и посвящена поэма «Сигетское бедствие» (опубликована в 1651 г.).

Фаркашича уж нет. — Петер Фаркашич — один из военачальников М. Зрини-старшего. Погиб при защите Сигета.

Янош Кемень — венгерский князь, правитель Трансильвании в 1660–1662 гг.; сражался с татарами,

Бронт — имя одного из циклопов.

Эуры — сильные юго-восточные ветры.

Песня Якаба Буги (а также песни «Куруц в изгнании» и «Палко Чином»). — Песни, слагавшиеся куруцами, участниками народных антигабсбургских движений в Венгрии второй половины XVII — начала XVIII вв. Авторами песен были нередко рядовые повстанцы; многим из них после поражения восстания Имре Тёкели (1657–1705), а затем национально-освободительной войны Ференца Ракоци II (1676–1735) пришлось на долгие годы покинуть родину.

Альфельд — Большая Венгерская низменность,

Жена каменщика Келемена (а также «Анна Молнар» и «Ката Кадар»). — Возникновение этих народных баллад принято относить к XVI — началу XVIII вв.

Дэва. — Название крепости вымышлено; мотив постройки исторически связан с сооружением противотурецких оборонительных укреплений.

Ката Кадар. — Как установлено недавно венгерской фольклористикой (труды Ласло Боты), в основе этой баллады лежит действительная трагедия, которая разыгралась в одном знатном семействе в XVI в. (имя Ката Кадар героиня баллады получила в начале XVIII столетия).

Неизвестный автор. Вечность. — Впервые напечатано в католическом «Кельнском песеннике» (1625). Начиная с этого стихотворения, тема «вечность и время», представление о вечности как о замкнутом круге (эмблемой вечности служило изображение змеи, кусающей свой хвост) или полом шаре, становится одной из «сквозных» тем лирики немецкого барокко, для которой характерно варьирование одних и тех же мотивов. Умение создать искусную вариацию на известную тему высоко ценилось в те времена. Поэт сознательно опирался на заимствованные образы, метафоры, эпитеты, используя их по-своему. Ср. стихотворения Иоганна Риста «Вечность» (с. 214) и Ганса Асмана Абшатца «Время и вечность» (с. 275).

На раннюю смерть Анны Августы, маркграфини Баденской. — Лейтмотивом стихотворения служит мысль о бренности всего сущего, типичная для поэзии эпохи; хотя само слово «бренность» ни разу не упоминается, ощущение бренности создается длинным перечислением всего, что недолговечно и преходяще («Зачем же ты уходишь прочь, /'как дождь, как снег, как день, как ночь…» и т. д.). Такого рода перечисления, как правило состоявшие из одних существительных, «цепи сравнений», служившие цели всеобъемлющего охвата явлений природы и человеческой жизни, были весьма распространенным художественным средством поэзии немецкого барокко.

Валленштейн (Вальдштейн) Альбрехт Венцель Евсевий, герцог Фридланд — полководец Тридцатилетней войны, главнокомандующий имперских войск. Дважды отстранялся от командования по подозрению в сговоре с врагами империи. Убит в Эгере в 1634 г.

Когда б в Штральзунде, в Ла-Рошели… — Штральзунд — приморский город в Померании, который в 1628 г. выдержал трехмесячную осаду имперских войск. Ла-Рошель — город и крепость во Франции, на берегу Атлантического океана; во время религиозных войн XVI в. была оплотом гугенотов. После Ла-Рошельского мира 1573 г. продолжала оставаться центром протестантской оппозиции. В 1628 г., после тринадцатимесячной осады, была взята войсками кардинала Ришелье.

Ксаверий — Франциск Ксаверий, иезуитский миссионер. проповедовавший христианство в Восточной Азии. Умер в 1552 г. от лихорадки и был как мученик канонизирован католической церковью.

Поэт (лат.).

Остановись, странник (лат.).

Sta viator. — Фрагмент «Пасторали о нимфе Герцинии».

Зерцало мира (а также Везувий). — Фрагменты дидактической поэмы «Везувий».

Слово утешения средь бедствий войны. — Фрагмент одноименной поэмы, в которой Опиц, близкий по своим взглядам к философии стоицизма, описывал ужасы войны, призывая соотечественников возвыситься разумом над хаосом и мерзостью жизни.

Анке из Тарау. — Стихотворение, положенное на музыку Альбертом и ставшее народной песней. В последнее время принадлежность его Даху оспаривается: возможно, что текст песни написал также Альберт.

…Пусть мне будет, как Давиду, // Послан мой Ионафан. — Сын израильского царя Саула Ионафан был другом Давида и оказывал ему помощь и поддержку в то время, когда Саул, убоявшись его возвышения, начал его преследовать (Библия, Первая книга царств, 19).

Перед распятием (1655). — Обработка латинского гимна XIII века «Salve caput cruentatum» («К окровавленной голове Христа»).

Ямбическая ода (лат.).

Христианским князьям и властителям Германии… — Рист применяет здесь излюбленные приемы поэзии барокко, заимствованные ею из риторики, — анафору и амплификацию. Начальные строки стихотворения состоят из параллельных синтаксических конструкций — вопросительных предложений, открывающихся одним и тем же словом «когда». Таким образом создается высокое эмоциональное напряжение.

Любовь сильна, как смерть (лат.).

Гимн крестьянству. — Стихотворение из III главы Первой книги «Симплициссимуса».

Ускок. — Так в XVII в. называли людей, бежавших из занятых османами югославянских областей в Далмацию и отсюда, под покровительством Австрии или Венеции, продолжавших борьбу с завоевателями. При этом ускоки нередко нападали также и на корабли и имущество независимой Дубровницкой республики, вызывая ответные карательные меры. Интонация всего стихотворения П. Примовича весьма иронична по отношению к вооруженному кораблику и его экипажу, ибо опыт показывал, что с малыми силами ускоков не победить. В то же время автор, видимо, и сам не очень был склонен осуждать «разбойников»-ускоков, видя в них борцов за свободу.

Лопуд — остров и городок близ Дубровника, жители которого в XV–XVII вв. считались самыми богатыми в пределах Республики.

Вратник — горный перевал в массиве Велебит на пути из Приморья в глубь страны.

Вилы — мифические существа югославянского фольклора, прекрасные девы лесов, вод и полей. Поэты Дубровника традиционно называли вилами своих возлюбленных.

«Как без сердца с жизнью слажу?..» — Первые буквы начальных строк каждой строфы образуют акростих — Кате.

С острова Млет. — С 1595 по 1604 г. поэт жил на малонаселенном адриатическом острове Млет, ведя скудное и во всех отношениях убогое существование, чем и объясняются его элегические настроения. Дом Х. Мажибрадича в селе Бабинополе стоял на самом берегу моря. Почетные строки образуют акростих — Орацио.

На смерть почтенного отца моего… — Поэт перечисляет друзей и современников своего отца. Бурина — поэт XVI в. Франо Лукаревич Бурина. Ранина — Динко Ранина (1536–1607), дубровницкий поэт-лирик, прекрасный версификатор. Андрия — поэт Андрия Чубранович (1-я пол. XVI в.), автор известной поэмы «Цыганка», считающейся одной из вершин дубровницкой поэзии Возрождения. Джоре — Джоре Држич (1461–1501), известный поэт-лирик (см. т. БВЛ «Европейские поэты Возрождения»).

Благословение женщине… — Поэт преследовал своей любовью одну из дубровницких дам, пытаясь с помощью данного стихотворения добиться ее взаимности.

Дубравка. — В настоящий том включены отрывки из первого и третьего актов пасторали, героями которой являются влюбленные друг в друга пастух Миленко и вила Дубравка.

…радостно в дубравах… — Имеется в виду Дубровник.

Осман . — Из этой поэмы для настоящего тома взяты фрагменты первой, второй и восьмой песен.

Чадо буйное Османов… — Имеется в виду главный герой поэмы, султан Осман II (1604–1622), свергнутый и убитый во время заговора янычаров.

Помрачнение дня… — 17 декабря 1631 года произошло солнечное затмение.

Игало — местечко в Далмации к югу от Дубровника.

Город на Плаце — Дубровник. В стихотворении А. Гледжевича осуждаются современные ему модницы, любительницы легкой наживы, в результате своих похождений получившие «французскую» болезнь, то есть сифилис.

Любовная история. — Это стихотворение под названием «Светляк» было впервые переведено прозой — при посредстве итальянского и французского переводов — русским филологом и переводчиком А. С. Шишковым (журн. «Северная Минерва». СПб., 1832, № 9), который, ссылаясь на мнение французов, назвал поэта «морлавским Анакреоном».

Поэзия этих двух стран объединена в один раздел потому, что в XVII в. Дания и Норвегия входили в одно государство и в литературе использовался один язык — датский. Объединение это было временным; и до и после этого периода страны существовали отдельно.

Бло. — Один бло равен семи норвежским милям, одна старая норвежская миля равна примерно 11,3 км.

Венды, — Так германские народы называли западных славян, населявших некогда Восточную Германию. Остатки этих славян в наше время — лужицкие сербы.

Фюн, Лолланн, Шелланн (иначе Зеландия) — острова, на которых расположена Дания; Юлланн (иначе Ютландия) — полуостров.

Гедсер — город на острове Фальстер, входящем в состав Дании.

Гульдборг — пролив между Лолланном и Фальстером.

Эресунн — пролив между островом Шелланном и Сконе.

Моратсет, Сли, Холлингстед, Калегат — пункты, между которыми возводили вал Даневирке.

Сконцы — жители Сконе, исторической области на юго-западе Швеции; Сконе была пограничной областью между Швецией и Данией и объектом их борьбы; в период раннего средневековья принадлежала Дании.

Фавн — мера длины, около 1,9 метра.

Даневирке — букв.: «датское дело».

Анонимные произведения. — «Песня ночных сторожей» впервые была обнаружена в «Копенгагенском уставе 1683 года», она состояла из куплетов, охватывавших стражи с девяти вечера до четырех утра. В 1731 и 1748 годах к ней прибавились куплеты «Восемь часов» и «Пять часов».

Исландская поэзия стоит особняком в ряду европейских поэзий. Историческая и географическая изолированность страны и малочисленность населения отразились на ее языке и литературе. Исландский язык со времен заселения острова изменился так мало, что современный исландец без труда читает тексты XIII в. С другой стороны, население Исландии всегда было почти поголовно грамотным. И наконец, третье — едва ли не каждый исландец писал стихи. Таким образом, исландская поэзия издавна была в этом смысле слова народной, а также и в том, что издревле она была письменной, и эта письменная поэзия была достоянием всего населения страны.

Все это привело к поразительной развитости и устойчивости традиций стихосложения. Ни в одной стране Европы нет такого количества сложных застывших стихотворных форм, как в Исландии. В этом отношении поэзия Исландии избегала заметных влияний вплоть до XIX в. С XIV в. здесь распространился жанр баллады, по образцу датских средневековых баллад. В XVI в. появились лютеранские гимны и псалмы. Этим и ограничиваются жанровые заимствования в исландской поэзии к XVII в.

Баллада о Тристраме. — Эта баллада дошла до нас в рукописи конца XVII — начала XVIII в. Она представляет собой переложение широко известной легенды о Тристане и Изольде. Написана одним из традиционных для исландской поэзии размеров.

Как с язычником-собакой в бою Тристрам… — Имеется в виду последний бой Тристана.

Тристрам, Изота — варианты имен «Тристан» и «Изольда».

…Изоты светлой… — то есть Белокурой.

…на древе вод… — на корабле.

Черная Изота — жена Тристана, иначе называемая Изольда Черная.

Челн троллей, божественный мед, песенная лодка — метафорические обозначения поэзии.

Нравы века. — Самое знаменитое сатирическое стихотворение Пьетурссона.

Валькирии — в германской мифологии воинственные девы, определявшие, кому из воинов предстоит пасть в битве, и уносившие павших в Вальгаллу — роскошный дворец, где пируют боги.

Конь троллей — волк.

О неправедном суде Пилата. — Этот псалом интересен не столько переложением евангельского эпизода, сколько чисто исландскими реалиями и отношением автора к современной ему жизни.

Ахан — воин Иисуса Навина, укравший из добычи при взятии Иерихона золото, заповеданное богу (Книга Иисуса Навина).

Пивная песня — жанр, традиционный для Исландии.

«Ты, что целишься так метко…» — романс 1580 г.

… Мстишь за мать свою, богиню… — То есть богиню любви Венеру.

…Десять лучших лет ей отдал… — Строка показывает, что романс — чисто литературное упражнение и никакой биографической основы не имеет, поскольку поэту в момент его создания было всего девятнадцать лет.

Башню в пустоте возвел я… — Намек на библейский миф о строительстве Вавилонской башни и последовавшем затем «смешении языков».

«Где башня Кордовы гордой…» — Романс 1581 г.

Алкион влюбленный. — Имя «Алкион» выбрано поэтом, вероятно, в связи с тем, что оно означало чайку (или зимородка), которая в греческой мифологии считалась символом постоянства в любви.

Пасха девушкам мила, да прошла! — Романс 1581 г.

…словно гарпии, уносят // наши яства со стола — Гарпии — первоначально богини вихря в греческой мифологии; позднее их стали изображать в виде крылатых чудовищ, птиц с девичьими лицами — такими они являются в сказании об аргонавтах, где мучают слепого фракийского царя Финея, похищая и оскверняя его пищу.

Испанец из Орана. — Романс написан в 1585 г. и посвящен, наряду с другими произведениями Гонгоры, походам испанцев в район нынешнего Алжира. Там в 1509 г. ими был завоеван город Оран.

Вождь флотилии корсарской, // Мой отец погиб в сраженье… — На протяжении всего XVI в. испанцам пришлось вести изнурительную борьбу с пиратами, основавшими при поддержке Турецкой империи несколько баз на побережье, откуда они совершали рейды на города Пиренейского полуострова.

Тлемсен — крупный торговый город неподалеку от Орана, в сорока шести километрах от побережья.

Мелионезцы. — Так называли население долины Мелиано между Тлемсеном и Ораном. Считалось, что жители Мелиано — потомки мавров, изгнанных из Испании во время Реконкисты.

Золотой стрелой во мне он… — Золотая стрела — обязательный атрибут Амура. От этих стрел не был защищен никто, даже боги (римск. миф.).

Романс об Анхелике и Медоро (1602). — Написан по мотивам известного эпизода о любви китайской принцессы Анжелики и пастуха Медоро из XXIII песни поэмы Ариосто «Неистовый Роланд». Фрагмент из этой же сцены позднее выбрал для перевода А. С. Пушкин.

…доняла алмаз Катая. — То есть Анхелику; под именем «Катай» Китай был известен европейцам со времен Марко Поло.

…первой страсти Адониса // и второй тщеты Арея. — Имеется в виду богиня любви и красоты Афродита (Венера).

…от Орландовой десницы… — То есть от гнева графа Роланда, влюбленного в Анжелику, который в поисках ее набрел на хижину и поляну, где обнаружил свидетельство взаимной страсти Анжелики и Медора.

«Поет Алкиной — и плачет…» — Романс написан в 1602 г.

Гвадиана — река в Андалусии.

«Девица, и статью и ликом красна…» — Романс 1580 г.

Фортуна. — Стихотворение написано в 1581 г. в жанре летрильи, то есть послания. Примыкает по теме к весьма давней традиции описания судьбы, ее изменчивости и превратностей.

Санбенито — в данном случае доска, которую инквизиторы выставляли подле храма; на ней писали имя грешника и присужденное ему наказание.

Был бы в сытости живот… — Летрилья 1581 г.

«Куль я видел у менялы…» — Летрилья 1593 г.

«Над рекой горянки пляшут…» — Романс 1603 г.

«О влага светоносного ручья…» — Сонет написан в 1582 г. и считается подражанием Тассо.

…с трезубцем в длани мрачный властелин. — Имеется в виду античный бог морей Посейдон-Нептун.

«Как зерна хрусталя на лепестках…» — Сонет написан в 1582 г.

«От горьких вздохов и от слез смущенных…» — Сонет написан в 1582 г.

Алкид — Геракл; ему посвящены были олива, серебристый тополь (часто упоминается в стихах Гонгоры) и плющ.

«Я пал к рукам хрустальным…» — Сонет написан в 1582 г. В одном из списков есть эпиграф: «Солнцу, потому что оно взошло, когда я был с дамой и мне трудно было ее оставить».

…за сыном вслед пусть небо с высоты // тебя низринет… — С небес на землю, по греческим мифам, был низринут Фаэтон, сын бога солнца Гелиоса; Фаэтон занял место отца в солнечной колеснице и повел ее столь близко к Земле, что угроза пожара заставила Зевса молнией поразить Фаэтона.

«Пока руно волос твоих течет…» — Сонет написан в 1582 г. Тематическая параллель (недолговечность цветка и быстротечность человеческой жизни) сближает этот сонет с плодотворной традицией античной и средневековой поэзии. В Испании эта тема была особенно популярна в связи с влиянием Горация, и ее разрабатывали многие — как предшественники Гонгоры, так и позднейшие поэты.

«В озерах, в небе и в ущельях гор…» — Написано в 1583 г. Считается, что здесь Гонгора переложил на испанский язык сонет итальянского поэта Луиджи Грото (1541–1585), слепого от рождения.

«Кость Ганга, мрамор Пароса, блестящий…» — Сонет написан в 1583 г. и считается подражанием Ариосто.

Кость Ганга, мрамор Пароса… — То есть слоновая кость из Индии и мрамор особо высокого качества с острова Парос в Эгейском море.

Клори — поэтическое имя, которое фигурирует во многих стихах Гонгоры. Современники отождествляли Клори либо с доньей Каталиной де ла Серда, либо с доньей Бриандой де ла Серда.

…мой сладкий враг… — Строка из четверостишия итальянского поэта-импровизатора Серафино Аквилано (1466–1500), которое было также использовано Сервантесом в «Дон-Кихоте» (часть II, глава 38).

«Зовущих уст, которых слаще нет…» — Вольный перевод сонета Тассо; написан в 1584 г.

Ганимед — мальчик, похищенный богами за необычайную красоту и взятый на небо, где он стал виночерпием Зевса-Юпитера.

Огонь пурпурных роз, благоуханье // их бисерной росы, что будто пала // с сосцов самой Авроры… — Сближение роз, росы и Авроры не случайно, поскольку богиня зари — свидетельница зарождения розы из пены Афродиты. Традиция часто изображала Аврору с сосудами для сбора росы.

…яблоки Тантала… — То есть плоды, которые, согласно греческому мифу, ускользали от рук Тантала, мучимого жаждой и голодом в подземном царстве; символ близости и недоступности желанной цели.

«Не столь смятенно обойти утес…» — Сонет написан в 1584 г.

«Вы, о деревья, что, над Фаэтоном…» — Один из многих сонетов, посвященных Гонгорой белым тополям; написан в 1584 г. Здесь имеются в виду Гелиады, сестры Фаэтона, которые так горестно оплакивали гибель брата, что боги превратили их в тополи, а их слезы стали янтарем.

«О Кордова! Стобашенный чертог!..» — Сонет, написанный в 1585 г., посвящен родному городу поэта.

…где средь чужого края // течет Хениль, руины омывая… — То есть в Гранаде, которая стоит на берегу реки Хениль и была сильно разрушена и запущена после изгнания арабов в 1492 г.

«Величественные слоны — вельможи…» — Сонет написан в 1588 г. Слоны упоминаются здесь потому, что в 1581 г. губернатор острова Явы прислал в дар Филиппу II слонов и носорога.

На Христово рождение. — Сонет написан в 1600 г.

На погребение герцогини Лермской. — Сонет написан в 1603 г. в связи со смертью супруги герцога де Лерма (ок. 1555–1625), бездарного государственного деятеля, корыстного фаворита Филиппа III; ему посвящено несколько стихотворений Гонгоры.

Феникс. — Имя этой сказочной птицы, по традиции, связывалось с Аравией, откуда, согласно мифу, она прилетала раз в пятьсот лет в Египет, место культа Феникса.

«Вальядолид. Застава. Суматоха!..» — Сонет написан в 1603 г. и связан с перемещением в 1601 г., по настоянию герцога де Лерма, столицы Испании из Мадрида, где население роптало в связи с расточительной и корыстной политикой двора, в Вальядолид. Через пять лет столица была возвращена в Мадрид.

Дон Дьего — Диего де Айала, чиновник, у которого обязаны были отмечаться все приезжавшие в то время в Вальядолид.

Чего здесь нет, в испанском Вавилоне… — Вавилон — символ греха и безнравственности, как часто в христианской традиции (ср. Апокалипсис, XVII).

Послание Лопе де Вега. — Сонет приписывается Гонгоре и адресован великому поэту и драматургу Лопе де Вега. Этот сонет — один из многих образцов ожесточенной и безжалостной полемики между Гонгорой и его противниками в литературе. Упоминаемые произведения «Анхелика», «Аркадия» и «Драгонтея» принадлежат Лопе де Вега.

На четырех наречьях околе… // несешь ты… — Намек на сонет CXCV из сборника «Рифмы» Лопе де Вега, написанный на испанском, португальском, итальянском и латыни.

…шестнадцать книг… и озаглавил их «Иеруса…» — Очень интересно здесь упоминание поэмы «Иерусалим» в шестнадцати книгах — таково было обещание Лопе в прологе к «Рифмам». Эта поэма вышла в 1609 г. и делилась на двадцать песен. Таким образом устанавливается приблизительная датировка этого сонета Гонгоры: 1604–1609 гг.

«В могилы сирые и в мавзолеи…» — Сонет написан в 1612 г.

Надпись на могилу Доменико Греко. — Сонет 1515 г. посвящен великому живописцу Доменико Теотокопулосу по прозвищу Эль Греко (ок. 1540–1614).

Ирида — богиня радуги, Морфей — бог сновидений, Феб (блистающий) — Аполлон, божество солнечного света, покровитель поэзии в греческой мифологии.

Древо савское — очевидно, ладанное дерево, привозимое из Аравии (местоположение легендарного Савского царства).

«Сеньора тетя! Мы стоим на страже…» — Сонет написан в 1614 г. и связан с нападением арабов, осадивших в это время город Мамору в Андалусии.

«Доверив кудри ветру, у ствола…» — Сонет написан в 1621 г.; в одном из вариантов он предварялся посвящением: «Даме, которую во время сна пчела ужалила в рот».

О старческом измождении, когда близится конец, столь вожделенный для католика. — Сонет написан в 1623 г.

Наисиятельнейшему графу — герцогу. — Сонет написан в 1623 г. незадолго до смерти, когда больной Гонгора остро переживал денежные затруднения (приняв священнический сан, поэт уступил права наследства младшему брату и с тех пор жил лишь на свое жалованье). Сонет посвящен графу-герцогу Оливаресу (1587–1645), всесильному фавориту Филиппа IV (изображен на знаменитом портрете Веласкеса).

В часовне я, как смертник осужденный, // собрался в путь… — Намек на королевскую часовню, где Гонгора с 1617 г. был капелланом, и на твердое решение поэта оставить Мадрид и вернуться в родную Кордову.

О долгожданной пенсии. — Как и предыдущий сонет, написан в 1623 г.

Тщеславная роза. — Принадлежность этого сонета Гонгоре оспаривается, поскольку его нет ни в одной из рукописей поэта.

Покорная напевам Амфиона, // сама росла Троянская стена… — Среди легендарных музыкантов древности Аргихо выбрал Амфиона, одного из Диоскуров; под звуки его кифары камни складывались в стену вокруг Фив (греч. миф.). Троянская стена упоминается в данном сонете в контексте сближения разных мифов, поскольку Амфпону поэт приписывает подвиги иных героев-музыкантов, в частности — Орфея.

…Италикой в иные времена, // колонией победной Сципиона… — Италика — римская колония на юге Испании, основанная в 207 г. до н. э. Публием Корнелием Сципионом. Считалась родиной нескольких римских императоров — Траяна, Адриана и Теодосия. Силий Италик — римский поэт I в., автор эпопеи в духе Вергилия о II Пунической войне.

…все — жертва Немезидовой десницы… — Немезида — богиня возмездия у греков; здесь символ неумолимого времени.

…и плод Минервы — мудрые Афины… — Поэт использовал римское имя богини Афины, чтобы избежать тавтологии.

Геронсий — мученик I в., считался первым епископом Италики, его день в святцах — 25 августа, что, вероятно, указывает на приблизительную дату написания стихотворения.

Леандром новым… — Леандр каждую ночь переплывал пролив Геллеспонт, чтобы встретиться с возлюбленной (греч. миф.).

Икар — сын легендарного строителя и художника Дедала, который изготовил ему крылья из перьев, скрепленных воском; в полете Икар слишком высоко поднялся — солнце растопило воск, и Икар упал в море.

Феникс — см. прим. к с. 374.

Мидас — фригийский царь, славившийся невероятным богатством (греч. миф.).

Тантал — см. прим. к с. 371.

Актеон — мифический охотник; увидел купающуюся Диану-Артемиду, богиню-деву; разгневанная Диана превратила его в оленя, и собаки Актеона растерзали его на части.

Эфесская охотница… — В Эфесе существовал знаменитый храм Артемиды-Дианы; в этом городе культ богини был особенно развит.

…когда знойный небосвод // на Пса направил солнечные жала… — То есть когда лучи солнца освещали созвездие Пса — в полдень.

Нарцисс — прекрасный юноша, увидевший, согласно греческому мифу, свое отражение в воде и влюбившийся в самого себя.

…пернатых струн // своим касаясь… плектром пьяным… — Плектр (или плектрон) — пластинка из дерева, кости или металла, которой играющий на струнных греческих инструментах задевал за струны; в поэтическом языке — синоним вдохновения.

Ты не по консулам считаешь годы… — В Древнем Риме консулов избирали сроком на один год, начиная с января.

В этом лукавом сонете содержится намек на обычай стареющих красавиц посвящать свои зеркала Венере.

Препоручи же зеркало Венере… — Намек на модный в то время обычай стареющих красавиц посвящать свои зеркала Венере.

…чем воитель Сид в бою. — Сид — Родриго Руй Диас де Бивар, прозванный Воителем (ок. 1030–1099), — национальный герой Испании (см. 10-й т. БВЛ).

…кто Пегасом был во время оно… — Пегас — крылатый конь в греческой мифологии.

Аргус — см. прим. к с. 63.

Самсон — наделенный невероятной силой библейский герой, который совершил ряд подвигов в войне против филистимлян; предательница Далила узнала, что сила Самсона в его волосах, и, пока он спал, отрезала их. Самсон попал в плен к филистимлянам, и они присудили его к ослеплению.

Тот, что врата вознес на горный склон… — Имеется в виду один из подвигов Самсона по Библии (Книга Судей Израилевых, XVI).

Бетис — древнее название реки Гвадалквивир в Андалусии.

Поющий у Леванта на груди… — В Испании Левантом называют юго-восточную часть страны, где протекает Гвадалквивир.

…царь с трезубцем (как и царь седовласый ниже) — Нептун, бог моря.

Эбро — река, протекающая на северо-востоке Испании; уроженец Андалусии, поэт противопоставляет две реки — Эбро и Бетис-Гвадалквивир — и две области страны.

Тисба. — Имеется в виду античный миф о Пираме и Тисбе, обработанный Овидием; решив, что Тисба погибла, Пирам покончил с собой; увидев мертвого Пирама, Тисба умирает.

…она познала жар // безбрежной страсти неба… — Здесь поэт и духе мифологии отождествляет землю с женским началом, а небо — с мужским.

Эвр — в греческой мифологии бог восточного ветра. Нот — бог южного ветра, приносивший туманы и дожди.

…сокровища индейских стран // в Иберию… — Имеются в виду сокровища, привозимые тогда из американских колоний в Испанию (Иберия — древнее название Пиренейского полуострова).

Борей — бог северного ветра у древних греков.

Гвадиамара — река в Андалусии.

…и пламенная кровь, что полнит вены // богини, из морской рожденной пены… — В греческой мифологии роза сотворена из той же пены, из которой родилась Афродита, богиня любви.

«Нет, меня не веселит…» — Фрагмент из драмы «Стойкий принц» (д. I, явл. 3), которая написана в 1629 г. и впервые напечатана в 1640 г.

Наставленья Педро Креспо сыну. — Фрагмент из драмы «Саламейский алькальд» (д. II, явл. 15); время ее создания определяется приблизительно между 1640 и 1645 гг.; первая публикация в 1651 г. Это одна из самых демократичных по духу пьес Кальдерона. Приводимый фрагмент весьма напоминает наставления Дон-Кихота Санчо Пансе из романа Сервантеса.

Слепец. — Фрагмент из драмы «Ересь в Англии», написанной около 1634 г. и впервые напечатанной в 1684 г.

Щедрость. — Фрагмент из драмы «Знание добра и зла» (д. I, явл. 12); пьеса датируется между 1625 и 1627 гг., напечатана впервые в 1636 г.

Терпандр — древнегреческий поэт (VIII в. до н. э.).

Александр. — Имеется в виду Александр Македонский (356–323 гг. до н. э.). Анахроннзм здесь объясняется тем, что Кальдерон опирался на легендарную традицию, для которой очень характерны диалоги типизированных «царя» и «мудреца», не имеющих прямого отношения к реальной истории.

Презренье к славе. — Фрагмент из драмы «Ересь в Англии».

Утешение. — Монолог Росауры из драмы «Жизнь есть сон» (д. I, явл. 3), которая написана в 1631–1632 гг. и впервые опубликована в 1636 г. Источником фрагмента обычно называют книгу Хуана Мануэля «Граф Луканор» (пример X), куда эта история могла попасть из многих средневековых источников. Однако более вероятно, что — наряду с книгой Хуана Мануэля — источником для Кальдерона послужил анекдот из жизнеописания Абд ал-Рахмана ибн Марван ал-Ансари ал-Канази ал-Куртуби (952/953–1013), знаменитого арабского мыслителя.

Рассказ Фабьо о мартышках. — Фрагмент из драмы «По секрету вслух», написанной около 1642 г. и напечатанной в 1715 г.

Оран. — См. прим. к с. 351.

Тетуан — приморский город на территории нынешнего Марокко, основан в 1492 г. беглецами из отвоеванной испанцами Гранады.

Рассказ Фабьо о блохе. — Фрагмент из той же драмы.

К цветам. — Монолог Фернандо из драмы «Стойкий принц» (см. прим. к с. 417); написанный в форме сонета, этот монолог почти всегда включается в антологии испанской поэзии.

«Рассыпанные по небу светила…» — Ответный монолог Феникс из драмы «Стойкий принц».

«Идет Ревекка, ливнем золотым…» — Сонет написан на основе библейской истории о первой встрече и любви Ревекки и Исаака, одного из патриархов еврейского народа (Бытие, XII–XV).

…младая Дина, изменив свой вид… — Дина — дочь Иакова и Лии, героиня того эпизода Библии, где рассказано о соблазнении ее сыном царя в городе Сихем (Бытие, XXXIV).

Десима воину-сочинителю (из раздела «Литературных посланий»). Написана и издана в 1692 г. Адресат этого стихотворения точно не известен. Наиболее вероятная фигура — капитан дон Алонсо Рамирес де Варгас, лауреат нескольких поэтических состязаний (1665, 1683)

Сонет, в котором содержатся рассуждения о прихотях любви, — Напечатан в 1692 г. в разделе «О любви и сдержанности». Поэтесса при создании его опиралась на мощную стихотворную традицию аналогичных «споров» и «размышлений» у Боскана и других поэтов XVI в. (в ее наследии есть еще несколько сонетов того же рода)

Сонет, в котором воображение тщится удержать уходящую любовь — Напечатан в 1692 г. в разделе «О любви и сдержанности».

Виденье горького блаженства, стой!.. — Вероятно, реминисценция из испанской поэзии «золотого века»; аналогичные начала стихов встречаются у Кальдерона («Самое страшное чудовище ревность») и Кеведо.

Как сталь магнитом… ты сердце притянул мое… — Сравнение страсти с магнитом введено в испанскую поэзию Кальдероном («Дом с двумя дверями»).

Сонет, в котором содержится суждение о розе и созданиях, ей подобных. — Из раздела «Философско-моральных сонетов». Сонет впервые напечатан в 1692 г. Обычно начало его сравнивают с первыми строками кальдероновского сонета «Казались сада гордостью цветы…» (см. с. 423 наст. тома).

Сонет, который утешает ревнивца, доказывая неизбежность любовного непостоянства. — напечатан в 1692 г. в разделе «О любви и сдержанности». В подлиннике он обращен к Альсино — имя, заимствованное у Гарсиласо де ла Веги (эклога III).

Сонет, в котором поэтесса опровергает восхваления, расточаемые ее портрету пристрастной лестью. — Из раздела «Философско-моральных сонетов». Напечатан в 1689 г.

…Здесь обнаружит призрак, тленье, прах. — Аналогичные строки встречаются в финалах сонетов у Гонгоры и Кальдерона.

Десимы, в которых благородные усилия разума противоборствуют тираническому игу страсти. — Из раздела «О любви и сдержанности». Напечатан в 1692 г.

«Любви своей неся высокий стяг…» — Этим сонетом открывается второй диалог книги «О героическом энтузиазме». Бруно предваряет его репликой одного из собеседников, неаполитанского поэта Л. Тансилло (1510–1568): «Теперь энтузиаст начинает выказывать свои чувства и раскрывать раны, обозначенные на теле и в субстанции, то есть в существе души». И далее поясняет диалектику сонета: «Не существует ничего чистого и без примеси… все вещи состоят из противоположностей; откуда следует, что результаты наших страстей, вследствие сложности вещей, никогда не имеют в себе некоей приятности без некоторой горечи… и вообще при исследовании всегда оказывается, что одна противоположность является причиной того, что другая противоположность очень желательна и нравится».

«Даруя высшей истины прозренье…» — Этот сонет предпослан вместе с другими стихотворениями, итальянскими и латинскими, диалогу «О причине, начале и едином» (1584) и включен в первый диалог книги «О героическом энтузиазме» (1584). В последнем трактате Бруно пишет, что его сонет говорит о том, «что любовь сама по себе не слепа и не сама делает некоторых влюбленных слепыми, но лишь при посредстве низменных расположений субъекта; так бывает с ночными птицами, которые становятся слепыми при наличии солнца. Значит, сама по себе любовь освещает, проясняет, раскрывает интеллект, заставляет его проникать во всё и вызывает чудесные эффекты».

…В ее раю неистовствует ад. — В подлиннике: «Он позволяет увидеть все, что есть на небе, на земле и в преисподней».

О себе. — Этот сонет выражает душевное торжество Кампанеллы, успешно выдержавшего в начале 1600 г. первые допросы и очные ставки.

…Взорлить над сонмом скал и бугорков! — К первым восьми строкам поэт сделал горделивое примечание: «Дивись, сколько противопоставлений в этом сонете!»

…В стране безмолвного всепониманья — Примечание Кампанеллы («В Раю говорят только на языке понимания, смотри „Метафизику“») отсылает читателя к одной из глав его трактата, где автор строит предположения о языке ангелов.

Бессмертная душа. — Для датировки сонета нет надежных оснований. Кампанелла писал: «В этом сонете говорит душа и познаёт самое себя бессмертной и бесконечной, поскольку никогда не насыщается знанием и желанием, откуда и знает, что происходит она не от элементов, но от бесконечного Бога…» Во многих своих философских и богословских сочинениях Кампанелла одним из основных доказательств в пользу бессмертия души приводит ее ненасытное стремление к познанию.

Прочла я Аристарха, Митродора… — В своей «Метафизике» Кампанелла утверждал, что астрономия «лучше всех других наук обнаруживает божественность человека». Потому здесь и назван среди авторов прочитанных книг Аристарх Самосский (конец IV — начало III в. до н. э.), знаменитый авторитет древней астрономии. История сохранила сведения о нескольких Митродорах, но кого из них имеет в виду поэт — судить нет возможности.

Авторитет — рука чужая… Сорит — стрела… — Сорит — цепь силлогизмов. Кампанелла отвергает знание, основанное на силлогистическом рассуждении и авторитете — двух китах науки, античной и средневековой, — поскольку оно слишком «отдалено», опосредствованно. Идеал Кампанеллы — непосредственное знание, взаимопроникновение и слияние с предметом знания, каковым в конечном счете является божество. Такое отрицание наследия схоластики роднит Кампанеллу не с наукой нового времени, а с платонизирующей натурфилософией и мистикой Возрождения.

О корнях великих зол вселенной. — Сонет написан, по-видимому, до духовного кризиса, пережитого поэтом-философом в «яме» Сант-Эльмо (см. ниже, прим. к с. 441). Кампанелла так пояснял его содержание: «…автор писал в „Метафизике“ о трех первоначалах или пропринципах (и называет их так: Мощь, Мудрость и Любовь); и всякое зло мира происходит от тирании — лжевластия, и от софистики — лженауки, и от лицемерия — лжелюбви… „Троической ложью“ здесь названы три зла, противостоящие метафизической и богословской Троице; и вредоноснее они бессилия, невежества и ненависти».

О простом народе. — Крупнейший знаток биографии и творчества Кампанеллы, Л. Фирпо относит этот сонет к 1601 г. Возможно, сонет вызван к жизни теми поношениями, которые обрушились на философа после ареста в Калабрии. К сонету Кампанелла сделал такое примечание: «О звероподобности подлого народишки никто не писал с такой правдивостью и с таким искусством. И ведь, если кто ему говорит, в чем его благо, и показывает его силу, он оборачивается против того; вот уж „огромный пестрый зверь“…»

Жалобная и пророческая мольба… — Канцона создана между июлем 1604 и мартом 1605 г., когда Кампанелла был ввержен в «яму» замка Сант-Эльмо. В самой страшной тюрьме Италии это была самая страшная камера: двадцать три ступени вели в сырое, лишенное света подземелье; охраняли Кампанеллу пятьдесят солдат, которых он назвал в одном письме «леопардами». Условия в «яме» были столь ужасны, что даже для папских юристов, отнюдь не склонных в ту пору к прекраснодушию, она была «тюрьмой слишком жестокой», и уже тогда ее называли «ямой Кампанеллы». Как указывал сам поэт: «Эта канцона — извлечение из псалма „Господи боже спасения моего“», и автор возносит ее к «Духу Святому». Названный псалом (Пс. 87) в мировой лирике — один из самых отчаянных воплей человеческого одиночества в крайних бедствиях.

К вешнему Солнцу, умоляя о тепле. — Одна из трех «элегий, писанных латинской мерой», в качестве приложения завершающих «Собрание некоторых философических стихотворений…». Написана в тюрьме, к пасхе (как видно из текста) 1605, 1606 или 1607 гг.

Не к Янусу Двуликому… — Поэт, по предположению комментаторов, не хочет обращаться к Янусу, двуликому богу дверей (в подлиннике: «превратно принял мои слова Янус»), намекая тем самым на неосуществленную попытку побега из узилища в 1603 г.

…а к Фебу… — То есть к Солнцу, которое было жизненным центром натурфилософии Кампанеллы.

…хуже // ты мухи… — «Говорят многие, будто муха благороднее солнца, потому что у нее есть душа. А автор говорит, что солнце — все смысл и жизнь, и дарит жизнь низшим существам» (прим. Кампанеллы).

…метни во мглу мою хоть проблеск света! — «Он только хочет видеть солнечный свет, которого, ввержен в яму, не мог видеть вовсе. И говорит солнцу, чтобы оно, раз он не может, обратилось бы к Богу, Первому Разуму; и так обращается к Богу от солнца, и молит его даровать ему свой свет, в коем отказывают ему слуги лживой земной справедливости» (прим. Кампанеллы).

Царица моря — Венецианская республика.

Гесперия. — Так древние греки называли Италию.

…Гидра новая… и далее. — Гидрой и Герионом («трехглавым тираном») Тести называет Испанию; Алкидом (то есть Гераклом, победившим Гидру и Гериона) — герцога Савойского.

…Что выродился в мирт — твой лавр… — Мирт — символ любовной изнеженности, лавр — воинской доблести.

…ароматом… сабейских берегов… — То есть душистыми веществами Аравии.

…Хиосской влагой полны… — То есть знаменитым вином с острова Хиос.

…Струю Фалерно… — Фалернское вино — одно из самых прославленных вин Италии.

Нумидия — древнее название Северной Африки (современный Алжир).

…диктатор-пахарь… — Диктатор — выборная (в пору военной опасности) должность в республиканском Риме.

Фракийца, Перса ли… — В древности эти имена превратились в нарицательное обозначение варваров.

…Летучего врага не одолеешь. — Имеется в виду неудержимость времени.

Все напрасно… — В подлиннике здесь стоит словосочетание из двенадцати, по числу цифр на циферблате, букв; точная передача этой структуры (из-за отсутствия в русском языке неопределенно-личной формы от глагола «умирать») в переводе невозможна; смысл ее — «умирание непрерывно».

К своей даме, распустившей волосы на солнце. — Сонет из раздела «Любовные стихотворения» (I ч. «Лиры»).

К сну. — Сонет из того же раздела «Лиры».

Оставь пещерный мрак твоих владений… — В подлиннике поэт уподобляет мрак, в который повержена его душа, мраку Эреба и непроницаемых для солнечных лучей киммерийских (крымских) гротов, излюбленных обителей Сна.

Приглашает свою нимфу в тень, — Сонет из раздела «Морские стихотворения» (I ч. «Лиры»).

Описывает пение разных птиц… — Сонет из раздела «Лесные стихотворения» (I ч. «Лиры»).

…И Прокна отвечает соловью… и далее, — Прокна-ласточка отвечает Филомеле-соловью, своей сестре, опозоренной мужем Прокны, Тереем

Поцелуи. — Юношеское произведение Марино; помещено во II ч. «Лиры», включающей «Мадригалы и канцоны».

Родинка на лице прекрасной дамы. — Мадригал из II ч. «Лиры».

Женщина с шитьем. — Мадригал из II ч. «Лиры».

Рабыня. — Сонет из раздела «Влюбленности» (III ч. «Лиры»); из этого же раздела взяты и все последующие сонеты Марино, опубликованные в наст. томе, кроме последнего.

Ты родилась на солнечном просторе… — То есть в Африке.

Мадонна Рафаэля из Урбино. — Сонет из «Галереи».

Адонис. — Первоначально скромный идиллический замысел в течение лет развился в огромную поэму (более 40 000 строк); поэт надеялся, что его труд превзойдет все эпические поэмы древности и нового времени; он гордился не только собственно поэтическими достоинствами «Адониса», но и ее размерами, самодовольно высчитывая, во сколько раз она длиннее «Освобожденного Иерусалима» Торквато Тассо. Изложение фабулы поэмы (развернутое оглавление эпизодов) занимает несколько страниц печатного текста: основное сюжетное ядро, очень несложное — любовная история Венеры и Адониса, — тонет в многочисленных отступлениях, мифологических, идиллических, эротических, философских и т. д., каждое из которых могло бы выделиться в особое произведение. Появление «Адониса» было встречено маринистами восторженно; например, К. Акиллини (см. ниже) писал автору: «Я видел вашего „Адониса“. Вкратце: прелестная звезда Венеры на этот раз растворила самое горнее облако своих сладчайших влияний; ее розы на земле раскрылись все; ее мирты плакали амброзией…» и т. д. Но вскоре раздались и протестующие голоса, подчас более чем трезвые (см., напр., выше отзыв Стильяни). Страсти вокруг «Адониса» бушевали долгие десятилетия и даже столетия, вплоть до XIX в. Первый из отобранных для нашего издания отрывков — 156-я — 160-я октавы III песни; второй отрывок — 26-я — 56-я октавы VII песни; это одна из песен, в которых описывается «сад наслаждений» разделенный на пять частей, каждая из которых соответствует одному из пяти человеческих чувств (зрение, слух и т. д.). В странствиях по саду Адониса сопровождает Меркурий.

…пернатая черница… — Переводчик сохранил омонимию подлинника: итальянское «monachina» значит «монахиня» и «зуек» (название птицы).

…Чей крик предсмертный поражает всех… — Лебедь, по распространенному поверью, встречает свою смерть прекрасной песней.

…Чье покрывало… небесное прелюбодейство скрыло… и далее. — Зевс, соблазняя Леду, принял вид лебедя; от их любви родилась Елена, из-за которой началась Троянская война (пожар троянский).

…Пучину краше делает коралл // и звезды… — Коралл (грудь) и звезды (глаза) — обычные метафоры у маринистов.

…Вулкан и грозный брани властелин. — Имеются в виду бог огня Вулкан и бог войны Марс, то есть пожары, нашествия чужеземцев и междуусобные войны.

…закрыв мое Светило… — То есть лицо красавицы.

…Горят зарницы… — Имеются в виду глаза дамы.

Что есть человек? (лат.)

…забвенья воды… — Имеются в виду воды мифологической реки Леты.

Прибоем эритрейским рождена… — Эритрейское — одно из названий Красного моря.

…Ты из росы природой создана. — Народное поверие утверждает, что жемчужины родятся от инея, ложащегося на море и поедаемого моллюсками-перловицами.

Царица рощ — то есть Диана, богиня Луны; часто в поэтическом обиходе Луна иносказательно означает Диану, и наоборот.

…И не даешь волнам… передышки… — Поэт имеет в виду влияние Луны на морские приливы и отливы.

Пусть зверь резвей парфянца… — Парфянские скакуны славились в древности скоростью бега.

Гирканский хищник. — Гиркания — древнее название юго-восточного побережья Каспийского моря, изобиловавшего хищными зверями.

Она для распри расчищает поле… и далее. — Моль, портя тексты великих мудрецов, делает неизбежными — и зачастую безысходными — филологические споры о правильном прочтении утраченных мест этих текстов.

…Церера сходит, золотоволоса, — // И камни злато в белый снег мельчат. — Церера — богиня плодородия и земледелия, в том числе хлебных злаков; жернова (камни) смалывают золотое зерно в белую муку.

Вы караете дарования, а их авторитет растет (лат..).

…Неся известья в царские хоромы… — Поэт в примечании указывал, что имел в виду необычайно распространившиеся в XVII в. в Италии печатные «листки новостей» — первые европейские газеты.

…И вот Юпитер… — Одни толкователи утверждают, что в образе Юпитера, другие — что в Образе Сатурна (см. ниже) Тассони вывел папу Павла V (1605–1021).

Князь Делоса — Аполлон, рожденный на острове Делос, общегреческом центре культа этого бога.

…которая руном была подбита… — Имеется в виду орден «Золотого руна», высший испанский знак отличия.

…Любви богиня… и сын-красавец… — Венера и Купидон; одни комментаторы утверждают, что поэт, говоря о Венере, имел в виду племянницу Павла V, Диану Веттори; другие считают, что она выведена в образе Дианы.

Богиня злаков — Церера.

Роптала мать… — Имеется в виду Кибела.

Старуха-мать — Латона.

…В ее руках легко мелькали спицы… — «Постарев и оставшись не у дел, потаскухи обычно занимаются подобного рода работами» (прим. Тассони).

Юнона просто мылась… — Юнона — супруга Зевса, то есть хозяйка дома. Тассони пояснял в примечании, что тут он «изображает кое-каких бешеных и нескладных жен, которые вечно устраивают все свои дела к досаде мужа. Когда в доме посторонние, им нужно взяться за стирку; когда пришло время есть, они идут к поздней обедне; если кто из них понадобится мужу, они идут мыть голову; другие принимаются чесать волосы не иначе, когда пора садиться за стол, чтобы заставить порядком подождать себя: пакостницы, нахалки, ханжи».

…Мениппу в кухне помогали Парки… — Менипп — персонаж из «Разговоров» Лукиана, обжора.

…для слуг вино водицей разбавляя. — В примечании Тассони говорит: «Любезный обычай, принятый при римских дворах, — разбавлять водой вино для слуг (когда им дают), с тем чтобы они не запьянели. Одно из непрошеных благодеяний, обычных в нынешней благотворительности».

Алкид — то есть Геракл.

Поскольку он от буйства своего… — Геракл неоднократно, в состоянии безумия, ниспосылаемого ему Герой, совершал непреднамеренные убийства (греч. миф.).

…Швейцарца он напоминал… — Из швейцарцев набиралась папская гвардия, славившаяся своей грубостью.

…Меркурий шел с мешком… и далее. — В этом образе выведен так называемый «кардинал подписи», личный секретарь папы.

…мамелюкскому султану… — Мамелюки (или мамлюки) — гвардия египетских султанов (XIII–XVI вв.)

Вивьяни — знаменитый математик Винченцо Вивиани (1622–1703).

Пить кандьеро? Пить алошу?.. — Кандьеро и алоша — сахаристые напитки.

…Снимем лодочку с прикола… — Лодкой называет Вакх стакан: морское путешествие (на которое решается бог, почувствовав, что земля уходит у него из-под ног) оказывается развернутой метафорой выпивки.

В город тостов — Путь я в Бриндизи держу… — Игра слов: Brindisi — город в Южной Италии, а brindisi по-итальянски — тост, здравица.

Мандола — щипковый инструмент, род лютни или мандолины.

Кукареку — народная песня, в припеве воспроизводящая петушиный крик.

Виола — смычковый инструмент.

Монтепульчано — сорт тосканского вина.

Либер — италийское божество плодородия и виноделия, с которым отождествился, в ходе слияния греческого пантеона с римским, Дионис-Вакх.

Служение госпоже — высшая свобода (лат.).

На взятие Бреды. — Это стихотворение перекликается с одноименной картиной Веласкеса.

Атриды — сыновья Атрея — царь Спарты Менелай и царь Микен Агамемнон, возглавившие войско греков в Троянской войне (греч. миф.).

Синон — грек, убедивший троянцев втащить в город деревянного коня и тем погубивший Трою (греч. миф.).

Тир — древняя столица Финикии; был разрушен Навуходоносором в 586 г. до н. э.

Сагунт — город в Испании, в 218 г. до н. э. был взят и разрушен Ганнибалом.

Меннониты — последователи религиозной секты, основанной в начале XVI в. Менно-Симонисом.

Торф, ставший золотом… — Амстердам стоит на торфяной почве.

Звезда. — Имеется в виду Сюзанна ван Барле, жена поэта (умерла в 1637 г.).

Моя надежда — это дым (лат.).

Ир — Крез. — Ир — нищий в доме Одиссея, служит в поэзии постоянной антитезой Крезу — легендарному царю Лидии.

Ян Кохановский (1530–1584). — Крупнейший польский поэт эпохи Возрождения, оказавший огромное влияние на поэтическую культуру своего времени.

Начало пословицы: «Потерявший славу все теряет» (лат.).

Потеряешь (лат.).

Беречь (лат.).

Всё (лат.).

О, помни, помни (лат.) [начало пословицы «Помни о смерти»].

На очи королевны аглицкой… — Стихотворение является переделкой панегирика «На глаза герцогини де Бофор», написанного одним из французских поэтов конца XVI — начала XVII в., и посвящено дочери английского короля Иакова I, Елизавете, вышедшей в 1613 г. замуж за Фридриха V, курфюрста Пфальца, кальвиниста, предводителя немецких протестантов, избранного в 1619 г. в ходе антигабсбургского восстания чешским королем, а через год, после поражения на Белой Горе, лишившегося престола.

Опускаясь и возносясь (итал.)

(Альцеста, жена добродетельная…) — Приводимое здесь стихотворение является как бы комментарием к изложенной Морштыном в другом стихотворении истории героини древнегреческого мифа (он положен Еврипидом в основу одной из трагедий) Алкестиды, жены царя Адмета, решившейся добровольно сойти вместо мужа в царство Аида.

Напеи — нимфы.

Комеги — суда для перевозки зерна.

…алчную Рыксу изгнали и с сыном Казимиром… — Речь идет о народном восстании, разразившемся в Польше в 1037 г., когда изгнана была жена короля Мешко II Рыкса (Ригеза) вместе с сыном, позднейшим польским князем в 1039–1058 гг.

Павлюк (Павел Бут), Муха, Северин Наливайко — предводители крестьянско-казацких восстаний на Украине.

…Чуть не погибель вовсе… — Здесь и далее речь идет о поражениях, которые потерпели шляхетские войска в войне против восставшего украинского народа, предводительствуемого Богданом Хмельницким: о битве под Корсунем в 1648 г., когда в татарский плен попали гетманы Потоцкий и Калиновский, о битве под Пилавцами (1648) и о Зборовском мире 1649 г.

Бич (лат.).

Чем согрешит, тем и наказуется (лат.).

Неполомская пуща — место королевской охоты.

Лорето — итальянский город в провинции Анкона, где, согласно легенде, был домик святой девы, якобы чудом перенесенный из Назарета, и куда направлялись толпы паломников.

Сады Пафосские — сады Венеры, особо почитавшейся в Пафосе на Кипре.

Будет стоять за всякого и каждого (лат.).

Запрещаю (лат.).

Veto, или «Не дозволю!» — Имеется в виду действовавшее в сейме Речи Посполитой требование единогласия депутатов, позволявшее на практике сорвать принятие любого решения и фактически парализовавшее работу сейма.

Горе (лат.).

Бобовая — деревня, где жил поэт.

Шутка на шутку, и знатная. — В стихотворении обыгрываются детали из Библии: о явлении бога Моисею в образе пылающего куста, о двух языках пламени, украшавших чело пророка (их в средние века ошибочно трактовали как рога).

Неуместная церемония. — В стихотворении имеется в виду Ян-Казимеж, польский король в 1648–1668 гг.

К панам. — Стихотворение связано с событиями 1672 г., когда в связи с угрозой турецкого нашествия многие магнаты укрывались в своих замках или выезжали на север страны, а также в чужие края.

Надгробье храбрым воинам… — Написано по случаю поражения, которое потерпело в 1652 г. шляхетское войско в битве под Батогом против войск Богдана Хмельницкого.

Васнёвские пожелания. — Васнёв — местечко в Сандомирском воеводстве, недалеко от родины поэта.

Ничего сверх того (лат.).

Наследник (лат.).

Маркиз (лат.).

Граф (лат.).

Барон (лат.).

Из «Псалмодии Польской». — Приводимый отрывок посвящен сражению 1683 г. под Веной, когда польские войска под командованием короля Яна III Собеского, вместе с австрийскими войсками, разгромили стотысячную турецкую армию, во главе которой стоял великий везир Кара Мустафа-паша.

…Константина утвердил… — Имеется в виду легенда о том, что римскому императору Константину Великому накануне битвы 312 г. у Мульвийского моста на Тибре якобы явился в облаках знак креста, предвещавший победу.

Башня Стефанова — собор св. Стефана в Вене.

…во дни Солиманового от Вены отступления… — Имеется в виду безуспешная осада Вены в 1529 г. войсками турецкого султана Сулеймана I Кануни (Великолепного).

Примите и ядите, се есть тело мое! (лат.)

Стал Петр во дворе первосвященника и вторично отрекся (лат.).

Десимы — десятистрочные стихотворные строфы.

Франсуа Дюперье — адвокат из Экса, один из близких друзей Малерба. Его дочь Маргарита умерла в 1598 г. пяти лет от роду.

…И Парки нить прервут… — По греческому мифу, человеческая жизнь находится в руках трех парок — божеств подземного царства: парка Клото прядет нить жизни; Лахесис наматывает ее на веретено, а Атропа обрывает нить, кладя предел жизни человека.

Молитва за короля, отбывающего в Лимузен. — В августе 1605 г. вспыхнул мятеж против Генриха IV в Керси, Лимузене и Перигоре. Генрих IV, возглавивший военную экспедицию в Лимож, подавил мятеж, несколько его участников были казнены. Стансы были сочинены Малербом по просьбе самого короля; они-то и обеспечили поэту, только что переехавшему в Париж, успех при дворе.

…Он ограждает нас от всяческой напасти… — Король Генрих IV положил конец гражданским („религиозным“) войнам 1559–1598 гг. и значительно укрепил за годы своего правления (1589–1610) политическое единство Франции.

Его наследнику… — То есть будущему королю Людовику XIII.

Пускай он отомстит… — В 90-е годы XVI в. в Северной Франции началась испанская интервенция, и в 1591 г. войска испанского короля Филиппа II при поддержке враждебной Генриху IV Католической лиги вошли в Париж. Мир с Испанией был заключен в 1598 г., но царствование Генриха IV отмечено заговорами феодальной знати, в большинстве своем инспирированными испанским двором.

Пенеева дщерь — то есть нимфа Дафна, дочь речного бога Пенея, обратившаяся в лавр, когда ее преследовал влюбленный Аполлон.

Патэ, Фужер — старинные французские крепости.

Тирсис — одно из имен, традиционных для персонажей пасторальной и любовной поэзии XVII в. (В других стихотворениях французского раздела читателю встретятся имена Филиды, Ирис, Амариллис, Дамона, Сильвана, Климены и др.). Как правило, эти имена заимствованы из античных идиллий и эклог или из пасторалей эпохи Возрождения.

Фонтенбло — парк и королевский дворец XVI в. Резиденция французских королей, начиная с Франциска I.

…И Парка оборвет… — См. прим. к с. 606.

Шарль де Менар — сын поэта.

Палэ — старинное название парижского Дворца Правосудия, в те времена окруженного множеством торговых лавок.

…кто лебедь Аполлона… — Поющий лебедь считался священной птицей Аполлона; согласно греч. мифу, семикратный лебединый крик возвестил о рождении этого бога.

Маркиз де Кевр. — Речь идет о Франсуа Аннибале Д'Эстре (умер в 1670 г.), французском после в Риме; в 1624 г. стал маршалом Франции.

…бой под Серизолли… — Сражение в Италии, в котором Франциск I победил в 1544 г. Карла V.

Ла-Рошель — самая сильная из гугенотских крепостей, имевшая большой гарнизон и сохранявшая до 1628 г. значительные политические и другие привилегии, предоставленные ей Генрихом IV.

…басню Грека… — Как отмечают некоторые комментаторы М. Ренье, поэт приписывает здесь греческому баснописцу басню, которую, видимо, читал в „Сборнике древних новелл“ в Риме или в „Диалогах“ Гуаццо. В рассказанной М. Ренье истории о львице, волке и осле соединились сюжеты двух басен (о льве, осле и лисице и волке и осле), принадлежащих Эзопу.

М. Фреминэ — Мартен Фреминэ (1567–1619), придворный художник Генриха IV, автор росписей часовни в Фонтенбло.

Новый мост — возведенный в 1578–1607 гг. мост через Сену, застроенный в XVII–XVIII вв. лавками торговцев и увеселительными балаганами.

Самаритянка и Жакмар. — До начала XIX в. на Новом мосту была пристройка с насосом, подававшим воду в Лувр и Тюильри. Стены пристройки были украшены рельефным изображением Христа и Самаритянки — грешницы, доставшей Христу воды из колодца. Здание увенчивала башня с часами и фигуркой Жакмара — воина, отбивающего молоточком время.

Дамон. — См. прим. к с. 614.

Ахерон — в античной мифологии река в подземном царстве мертвых, через которую лодочник Харон перевозит души усопших.

Нестор — согласно Гомеру, мудрый старец, опытный советчик в лагере греков, осаждавших Трою.

Силен — согласно античной мифологии, фригийское божество, вскормившее в младенчестве бога вина Диониса.

Цербер — трехголовый пес, охранявший выход из царства мертвых. Пелион — высокая гора в Фессалии, которую, как гласит греческий миф, взбунтовавшиеся против Зевса титаны пытались взгромоздить на другую, стоявшую рядом гору, чтобы взобраться на небо» Стр. 643. Буссэр — поместье Теофнля де Вио.

Пан — бог лесов и рощ, покровитель пастухов и охотников.

Филомела — поэтический синоним слова «соловей».

Лаваль. — Имеется в виду маркиз де Лаваль, морской капитан, с которым поэт познакомился, видимо, во время своих путешествий в свите графа д'Аркура.

Буасса — то есть писатель Пьер де Буасса (1603–1662), один из первых членов Академии.

Фаре — друг Сент-Амана, Никола Фаре (1596–1646), писатель, автор сборника максим «Благородный человек, или Как понравиться при дворе» (1630) и предисловия к сочинениям Сент-Амана.

Тирс — увитый плющом посох бога вина Вакха.

Менады — жрицы, участвовавшие в мистериях в честь бога вина.

Жилло, Жак (ок. 1550–1619) — писатель, один из авторов «Менипповой сатиры», «Французского Катона» и др.

Бодуэн. — Имеется в виду Жан Бодуэн, поэт и переводчик, один из первых членов Французской академии.

Саразэн — французский поэт Жан-Франсуа Саразэн (1603–1654).

Анхиз — возлюбленный Афродиты, отец Энея.

…Еще хранит, Ронсар… — Кольте приобрел дом в Париже, принадлежавший прежде Ронсару. Этот дом и воспет в данном сонете.

Фетида — старшая из дочерей морского бога Нерея, мать Ахилла.

Камена — покровительница искусств; в поэзии отождествляется с музой.

Юлия д'Анженн, — дочь маркизы Рамбуйе; ей и был посвящен рукописный, украшенный рисунками сборник «Гирлянда Жюли», над составлением которого трудились многие прециозные поэты, посещавшие салон Рамбуйе.

Цефал — сын Гермеса и Герсы, прекрасный охотник, в которого влюбилась богиня утренней зари Эос.

Г-н де М… — аббат Жак Карпантье де Мариньи.

Был государь… — Согласно Плутарху, последний из наследников Александра Великого был пленником привезен в Рим и здесь обнищал настолько, что вынужден был заняться ремеслом столяра.

Плутон — брат Зевса, владевший подземным миром и царством мертвых (греч. миф.).

Тифон — гигант, младший сын богини земли Геи, родившийся в глубинах подземного царства после победы Зевса над титанами; пытался бороться с олимпийцами и неоднократно причинял им различные неприятности.

Мом — согласно греческой мифологии, олицетворение насмешки.

Стансы с зубочисткой. — Ковыряя перед зрителями в зубах, герой комедии «Жодле, или Хозяин-слуга» (изд. в 1645 г.) пародировал распространившуюся во времена Скаррона моду появляться в обществе с зубочисткой во рту.

Мост Менял — старинный мост, до 1639 г. — деревянный, с 1647 г. — каменный; неоднократно горел во время пожаров и рушился в дни наводнений.

Благодарность королю. — Поэма написана в 1663 г. по случаю получения пособия в тысячу ливров, пожалованного королем в самый разгар травли, которой Мольер подвергался после представления «Школы жен».

Г-н Ламот Ле-Вайе — отец аббата Ле-Вайе, с которым были дружны Мольер и Буало.

Слава куполу Валь-де-Грас. — Поэма написана под впечатлением фресок, которыми известный живописец XVII в. Пьер Миньяр расписал в 1669 г. купол церкви Валь-де-Грас. Церковь была построена в 1645–1665 гг. Мансаром и Лемерсье, во исполнение обета, данного королевой Анной Австрийской перед появлением на свет ее сына, будущего Людовика XIV.

Г-н де Мокруа — аббат Франсуа де Мокруа (1619–1708), поэт, близкий друг Лафонтена.

Приап — у древних греков бог садов, полей, а также чувственных наслаждений.

…как мой Мышонок влип… — Имеется в виду басня Лафонтена «Петух, Кот и Мышонок».

Марк Аврелий — римский император (161–180 гг.), воевавший сгерманскими племенами. Лафонтен приписал ему словесное изображение древнего германца вслед за А. Геварой, автором «Жизни Марка Аврелия» (1529).

Претор — сановник, назначавшийся для управления римскими провинциями.

Лупанар (лат.) — публичный дом.

Прокуратор — лицо, занимавшееся сбором доходов в казну императора; также — управляющий, поверенный в суде.

Минос — критский царь; мудрый и справедливый правитель, он после смерти стал судьей над душами умерших.

Флора — италийская богиня цветов, юности и удовольствий.

Помона — римская богиня плодов.

…был поклонником Услады // мудрейший из мужей Эллады…. — Подразумевается греческий философ Эпикур (341–271 гг. до н. э.).

Теренций — римский комедиограф (ок. 195–159 гг. до н. э.).

Вергилий — римский поэт (70–19 гг. до н. э.), автор поэм «Энеида», «Георгики», сб. «Буколики» (см. 6-й т. БВЛ).

Маркиз де Данжо (1638–1720) — военачальник, приближенный Людовика XIV.

Капет. — Имеется в виду Гуго Капет (ок. 938–996), основатель королевской династии Капетингов.

Баярд — конь рыцаря Монтобана, героя рыцарских романов каролингского цикла.

Альфана — лошадь великана Градаса, героя романов Боярдо и Ариосто.

…Какой-нибудь Дозье… — Имеются в виду Пьер д'Озье (1592–1660) и его сын Шарль-Рене, авторы генеалогических штудий и главные геральдисты Франции той эпохи.

Аббат Мишель де Пюр — посредственный писатель, неоднократно высмеянный Буало.

Хоть время мирное, повсюду баррикады… — В августе 1648 г., в разгар событий Фронды, в Париже строились баррикады.

…А я, кто не сумел… — Буало жил в то время у своего брата, во дворе Палэ, под самой крышей.

Над Ифигенией, закланью обреченной… — Имеется в виду героиня трагедии Расина «Ифигения в Авлиде» (1674).

Шанмеле (Мари Демар; 1642–1698) — знаменитая трагическая актриса, игравшая, начиная с Гермионы в «Андромахе» (1677), все крупные женские роли в трагедиях Расина.

…Мольера прах опальный… — Так как церковь отказалась хоронить автора «Тартюфа» и «Дон-Жуана», Мольер был погребен за кладбищенской оградой, причем его вдове с трудом удалось испросить у короля разрешение предать земле тело гениальнейшего комедиографа Франции.

…и пламя гаснет в нем… — Последняя трагедия Корнеля «Сурена» была поставлена в 1674 г.

…завистник бледный… // Тебя преследует жестокой клеветой… — Еще до постановки трагедии «Федра» (1667) недруги Расина, во главе с герцогом Неверским и племянницей кардинала Мазарини герцогиней Бульонской, организовали так называемый «заговор против „Федры“». Завладев текстом трагедии Расина, они уговорили довольно посредственного драматурга Жака Прадона (1632–1698) написать и поставить трагедию «Ипполит» на сюжет «Федры». Одновременно знатные покровители Прадона клеветали на Расина, всячески интриговали, настраивая против него общественное мнение. И хотя их затея не смогла помешать успеху «Федры», Расин весьма болезненно пережил клеветнический «заговор» против его пьесы.

Цинна — герой одноименной трагедии Корнеля (1640).

…гонимым Сидом… — Драма Корнеля «Сид» (1637) стала предметом «спора о „Сиде“», инспирированного самим Ришелье и завершившегося осуждением «Сида» членами Французской академии.

Бурр — герой трагедии Расина «Британник» (1669).

…в Пирра критика вонзала острый нож. — Имеются в виду отрицательные отзывы о герое трагедии «Андромаха» (1667) — царе Пирре, который ряду критиков и влиятельных особ (в частности, принцу Конде) показался чересчур грубым и несдержанным для монарха.

Перрен. — Речьидет об аббате Пьере Перрене, малозначительном поэте, авторе либретто для опер «Люлли» и довольно слабого перевода «Энеиды».

…«Ионы» сочинитель… — Поэт и драматург Ж. Кора, автор эпопей на библейские и классические сюжеты. В 1668 г. выступил с сатирой на Буало; в 1674 г. вместе с Леклерком написал трагедию «Ифигения», надеясь поколебать успех трагедии Расина «Ифигения в Авлиде».

Линьер. — Имеется в виду Франсуа Пайо де Линьер (1628–1704), поэт-вольнодумец; Буало подверг его критике в своем «Поэтическом искусстве» (песнь 2).

Конде — то есть принц Конде (1621–1686), родственник короля, военачальник, покровитель многих поэтов и художников. Буало и Расин бывали в его замке Шантильи.

Ларошфуко Франсуа (1613–1680) — один из наиболее значительных прозаиков XVII в., автор «Максим» (1665).

Вивон — то есть герцог де Мортемар и де Вивон (1636–1688), маршал Франции.

Ангьен, герцог (1643–1709) — сын принца Конде.

Кольбер Жан-Батист (1619–1683) — крупный государственный деятель, министр финансов при Людовике XIV.

Помпон — то есть маркиз Симон Арно де Помпон (1618–1699), племянник главы янсенистов А. Арно, дипломат, один из министров Людовика XIV.

Герцог Монтозье, Шарль де Сен-Мор — муж Юлии д'Анженн, дочери маркизы Рамбуйе.

Оставим итальянцам… — По-видимому, имеется в виду поэзия в духе Марино — итальянского поэта (1569–1625), весьма популярного в кругах поклонников прециозного стиля.

Нередко пишущий так в свой предмет влюблен… — Имеется в виду драматург и поэт Жорж Скюдери (1601–1668), автор романов и поэм на исторические сюжеты, изобиловавших длинными описаниями.

Астрагалы — украшения в верхней части колонны.

Барбен — парижский книгопродавец.

Табарен — прозвище актера, игравшего в 30-х годах XVII в. в Париже роль слуги-пройдохи в итальянской комедии масок.

Ассуси. — Имеется в виду Шарль д'Ассуси (1605–1674), автор бурлескных поэм «Веселый Овидий», «Похищение Прозерпины», «Суд Париса».

«Тифон» — бурлескная поэма «Тифон, или Гигантомахия» Поля Скаррона (см. с. 682–683 наст. тома).

Маро. — Речь идет о выдающемся французском поэте эпохи Возрождения Клемане Маро (1496–1544).

Бребеф Жорж (1618–1661) — французский поэт из окружения маркизы Рамбуйе, автор эпиграмм и пародийных поэм «Энеида наизнанку», «Лукан наизнанку».

…сраженье при Фарсале… — Сражение, окончившееся победой Цезаря над Помпеем (48 г. до н. э.). Поэма Лукана «Фарсалия», посвященная этому событию, и легла в основу бурлеска Бребефа «Лукан наизнанку».

Амфион — сын Зевса, столь искусный в игре на кифаре, что ее звуки могли сдвинуть с места даже камни.

Гесиод — древнегреческий поэт VIII–VII вв. до н. э., автор дидактических поэм «Труды и дни» и «Теогония».

…Пермесскою волной… — Речь идет о реке Пермес, стекающей с горы Геликон и посвященной, как утверждают греческие мифы, Аполлону и музам.

Менаж Жиль (1613–1692) — французский филолог, критик и поэт.

Билен Луи — парижский книгопродавец.

Сен-Сорлен — то есть Жан Демарэ де Сен-Сорлен (1595–1676), хвастливый, но посредственный литератор из окружения г-жи де Рамбуйе. Противник классицистической доктрины Буало. Автор ряда религиозных сочинений иезуитского толка.

Арно Антуан (Великий Арно, 1612–1694) — знаменитый французский теолог-янсенист, настоятель аббатства Пор-Рояль. Подвергался преследованиям со стороны иезуитов и официальной церкви. Был близок с Расином и Буало.

Марциал (ок. 40 — ок. 104) — римский поэт-эпиграмматист,

…И, как Людовика…// Победа никого так быстро не венчала. — При Людовике XIV Франция одержала ряд важных побед в войнах с Испанией (в 1659, 1668, 1678 и 1684 гг.).

Мудрость, — Это стихотворение было в 1871 г. опубликовано на русском языке в переводе Н. Берга с биографической справкой, где о Ломницком говорилось как об одном из значительных чешских поэтов.

Наша жизнь есть странствие — из сб. «Евангельские песнопения» (1659).

Липирон — имя образовано от греч. «печаль».

Ох, беда мне, грешной… — Монолог гонимой протестантской церкви.

…табор… валашский… — Валахия — княжество на нижнем Дунае; валахи принимали участие в турецких набегах.

Луствин танцует гавот… — Стихотворение публикуется не полностью.

Венерид — возлюбленная поэта.

Меларен — третье по величине озеро Швеции; на Меларене стоит Стокгольм.

Неизвестный автор. Напоминание о свадебных хлопотах, — До сих пор ведется спор об авторстве поэмы; некоторые литературоведы приписывают ее Георгу Шернйельму.

Комментарии

Лек Матренга (1560–1615) — Родился в деревне возле Палермо, в Сицилии. Происходил из знатной албанской семьи; его предки переселились в Сицилию после смерти Скандербега (1468), когда страна попала под власть Османской империи. После окончания коллегии св. Афанасия в Риме Л. Матренга вернулся в родную деревню и до конца жизни служил там священником. Для нужд паствы, не знавшей итальянского языка, он перевел с латыни на диалект сицилийских арберешей катехизис испанского священника Ледесмы и издал его в Риме в 1592 г. Книга Матренги — один из первых памятников албанской письменности.

Пьетер Буди (ок. 1566–1623) — Родился в деревне. Самоучкой достиг больших знаний и стал одним из образованнейших людей своего времени. Двадцати одного года стал священником, в 1599 г. был назначен генеральным викарием Сербии, в 1621 г. — епископом в северные области Албании. Издал в Риме несколько книг, текст которых написан в основном по-албански: «Доктрина христианства» (1618), «Римский ритуал» (1621) и др. В его книгах переводы из Писания перемежаются десятками страниц оригинальной прозы, которая вобрала в себя лучшие достижения албанской общественной мысли. Образцом патриотизма во время турецкой тирании является богатое эпистолярное наследие П. Буди. Он принимал активное участие в социально-политической и религиозной борьбе своего времени. В 1616 и 1621 гг. он ездил в Рим, надеясь заручиться помощью Ватикана против турок. В своем меморандуме (1621) он сообщал, что албанцы готовы предоставить 30-тысячное войско, если кто-либо из европейских монархов высадится в Албании с целью борьбы против турок. Папа и европейские государи не ответили, однако, на обращение албанцев. Незадолго до трагической и вряд ли случайной гибели в водах Дрина П. Буди выступил против влияния Ватикана и республики св. Марка в Албании. Крупнейший представитель албанской литературы XVII в., П. Буди переводил стихи на религиозные темы и создал обширную оригинальную поэзию барокко. В своих стихах он прибегал к традиционному восьмисложнику албанского фольклора. Он пользовался латинским алфавитом с тремя славянскими буквами, сохранившим значение на севере Албании до XIX в.

Пьетер Богдани (ок. 1625–1689). Родился в деревне недалеко от Призрена (ныне автономная область Косово в СФРЮ) в феодальной албанской семье. Начальное образование получил в Болгарии, среднее и высшее — в Италии, где в 1656 г. получил звания доктора теологии и философии. В том же году был назначен епископом Шкодры, одновременно с этим возглавив управление архиепископством Тивара, с 1677 г. стал архиепископом Скопле. В течение всей жизни выступал горячим защитником албанского народа, томившегося под османским игом. В своих многочисленных письмах в Ватикан П. Богдани говорил о тяжелом положении порабощенной Албании и просил папу помочь Албании освободиться от турецкого ига. В 1683 г., во время австро-турецкой войны, когда австрийские части достигли Сербии и приблизились к северной и северо-восточной Албании, возбудив у местного населения надежду на освобождение, П. Богдани в числе других патриотов покинул Скопле и с оружием в руках ушел в горы. В своем основном труде, «Жития святых» (Падуя, 1685), писатель рассматривает вопросы теологии, схоластики, физики, астрономии, географии, приводит интересные сведения из истории и быта албанцев. Типичный образец синкретической литературы того времени, «Жития святых» выделяются усилением чисто беллетристического начала. Большое внимание П. Богдани уделял разработке норм литературного языка и научной терминологии. В его переводной (с латыни, итальянского, греческого) и оригинальной поэзии наблюдалось присущее барокко соединение христианских тем с античной мифологией.

Люка Богдани (XVII в.) — Сведений о поэте не сохранилось.

Николе Бранкати (1675–1741) — Родился в деревне, в Сицилии, в знатной албанской семье. Закончил итало-албанскую семинарию в Палермо. Впоследствии получил звание доктора теологии и служил священником в родной деревне. Перевел с латыни и итальянского много стихов религиозного содержания. В его оригинальной поэзии ярко выступают черты барокко, одним из последних представителей которого он являлся.

Томас Кэмпион (1567–1620) — Почти ровесник Шекспира, его восторженный почитатель и отчасти подражатель, Кэмпион был поэтом и музыкантом — сочетание в ту пору более чем естественное. Он изучал юриспруденцию и медицину, но преуспел лишь в поэзии. Начал писать он еще студентом; его ранние стихи широко ходили в рукописи, а некоторые из них были приписаны Филипу Сиднею и вошли в одно из «пиратских» изданий «Астрофеля и Стеллы» — знаменитого сиднеевского стихотворного цикла.

В 1595 г. Кэмпион опубликовал сборник латинских эпиграмм; в 1601 г. вышла его «Книга песен», в которой он был автором всех текстов и доброй половины нот. К тому времени Кэмпион прославился сольным пением под лютню. В 1602 г. был опубликован его трактат «Наблюдения над искусством английской поэзии», где он неожиданно выступил против рифмы и акцентного метра (будучи истинным мастером рифмованного стиха акцентной структуры). Возражал ему сам тогдашний законодатель вкусов Бен Джонсон.

В 1607 г. Кэмпион написал первую свою пьесу-«маску»; в 1613 г. к ней прибавились три новых. При его жизни вышли еще два стихотворных сборника: «Две книги песен» (1613) и «Третья и четвертая книги песен» (1617). Все стихи Кэмпиона были, таким образом, изначально снабжены музыкальным сопровождением: под стать ему их ритмика и лексика.

Кэмпион словно перепевает мотивы английского (и глубже — итальянского) Возрождения на новый лад: они у него становятся печальнее и задумчивее. Его своеобразные ритмические разработки общих, привычных и несколько застоявшихся стихотворных тем и сюжетов были началом того необходимого — и далеко не всегда удачного — обновления, которое поэтическому наследию английского Ренессанса суждено было пережить в XVII в.

Джон Донн (1572–1631) — Творчество Д. Донна — центральное и определяющее явление английской поэзии XVII в. В нем как бы предуказан и приуготован процесс поэтического развития до конца столетия, до нарочитого отталкивания от поэтики Донна и его эпигонов, провозглашенного Драйденом. Но и Драйден многим ему обязан. Донн окончательно освободил английское стихотворство из-под власти канонов и стереотипов, нередко чужеземных, и создал новую дисциплину стиха, своего рода поэтическую программу самоуглубления, самопознания с помощью искусства слова. Он, однако, отнюдь не «уходил в себя», а обновлял и закреплял связи с миром и людьми, заново, «остраненно» переосмыслял их. Во многих отношениях Донн был достойным младшим современником Шекспира, его продолжателем — в области лирики.

Воспитанный матерью в строго католических понятиях, Донн до конца жизни писал и мыслил с оглядкой на них, даже когда стал лояльным англиканцем, настоятелем собора св. Павла, прославленным проповедником и полемистом. Эта четкость, незыблемость исходных нравственных и метафизических представлений многое объясняет в его поэзии — особенно поэзии последнего периода. Впрочем, поэзия Донна весьма целостна, и ее деление на эротическую и религиозную, на оптимистическую и пессимистическую совершенно не оправдано: перед нами вполне закономерная поэтическая эволюция, перекличка и трансформация тем и образов.

Начиная с 1590-х годов стихи Донна расходились в списках, но прочной прижизненной репутации поэта он не имел и к поэтической славе не стремился. Он был студентом Оксфордского и Кембриджского университетов, изучал право в корпорации Линкольнз-Инн и, не став ни законником, ни ученым, отплыл с лордом Эссексом в 1596 г. в военную экспедицию против испанцев. Донн вернулся через два года и стал секретарем своего военачальника, лорда-хранителя Большой печати Томаса Эджертона, но в 1601 г. потерял эту синекуру, уводом женившись на племяннице сэра Томаса. Около десяти лет прошло в нищете: Донн с семьей жил подаяниями меценатов, имена которых увековечены в его стихах. По личному настоянию короля Иакова I Донн принял наконец сан священника англиканской церкви. Проповеди его были центральным событием религиозной жизни Англии; в 1621 г. он стал настоятелем лондонского собора св. Павла; в 1630 г. стал бы епископом, но уже было ясно, что жизнь его на исходе.

Донн не публиковал своих стихов и горько сожалел о двух прорвавшихся в самые трудные годы публикациях («Годовщины» — 1611–1612, одна из которых, «Погребальная элегия», напечатана в нашем томе); перед рукоположением, в 1614 г., он замышлял обнародовать свои «грехи молодости», чтобы впоследствии ему их не вменяли в вину; но, судя по всему, это не осуществилось. Писать стихи он, однако, не переставал — от случая к случаю; давал и переписывать. Самые ранние сохранившиеся списки его стихов относятся ко второй четверти XVII в.; первое их собрание вышло посмертно — в 1633 г., и в 1669-м печаталось седьмым изданием.

Донн — ведущая фигура общеевропейского литературного маньеризма, но сближение его с такими поэтами, как Дж. Марино и Л. Гонгора, бесплодно. Он — глава английских «поэтов-метафизиков», как их окрестил через столетие доктор С. Джонсон, несправедливый к Донну и видевший в его стихах засилье поэтического хаоса. Общая идея «метафизической поэзии» — напряжение чувства под знаком разума, устремленного в безграничность и чающего откровения. Именно поэтому поэзия Донна по сути оптимистична: трагедия и безысходность снимаются, и возникает исполненная глубоко потаенного смысла драма человеческой жизни.

Джордж Герберт (1593–1633) — Сочинения «поэта-метафизика» Джорджа Герберта английская критика обычно рассматривает либо в русле «заданий Донна», либо в отвлеченно-религиозном плане. Донна Герберт читал и любил, ему обязан многими поэтическими восторгами, но ни учеником его, ни последователем не был. У Герберта свой путь, и поэзия его — плод насилия религиозного чувства над сопротивляющимся религии сознанием. Его мучительное благочестие глубоко чуждо той благостной самоудовлетворенности, которую ему иной раз приписывают. Его так называемые «религиозные гимны» замечательны именно своей несхожестью с канонами славословия, с тем, что предписано испытывать в данном случае и по данному поводу. Современник Герберта назвал основным свойством его поэзии «пугающую простоту». Так оно и есть.

Жизнь Герберта текла гладко: уэстминстерская школа, кембриджский колледж св. Троицы, степень бакалавра (1612), магистра (1616), сан диакона; в 1630 г. он стал ректором Бемертона близ Сэйлсбери. Прихожане называли его «святым мистером Гербертом». Он любил и умел играть на лютне; вообще душа его была отдана прежде всего музыке.

Перед смертью он вспомнил об оставляемых — не очень многочисленных — стихах, свидетельствах тяжких борений, и завещал своему душеприказчику издать их, «если он полагает, что от того будет польза какой-нибудь заблудшей душе; если же нет, пусть сожжет их».

Сборник под названием «Храм» вышел вскоре после его смерти и поразил современников поэтическим «усилием веры». И совсем уж странной и неожиданной была «огненная четкость» его стиха, воспламенившая многих и многих подражателей. Особенно восхищали — и в XVII, и в XIX, и в XX вв. — гербертовские ритмы: ямб его необычайно разнообразен и гибок. У него происходит некая семантизация ритмики — видимо, самопроизвольная: она поныне составляет предмет тщательного академического изучения. Своеобразно его продолжение «метафизической» линии: Герберт как бы призывает задуматься над исходными посылками всякой поэзии, вдуматься в образы и приемы; и эти медитации вызвали к жизни самые отчаянно-искренние стихи его близких и дальних современников.

Роберт Геррик (1591–1674) — Преданнейший из «сынов Бена» — Бена Джонсона, признанного наставника в английской метрике, эллинистских изысках и античной строгости. В области лирической поэзии он превзошел самого Бена: тот предпочитал взваливать на учеников «бремена неудобоносимые» и придирчиво наблюдать, как те с ними справляются. Геррик же поистине принял в сердце античный искус и сумел вживе передать ощущение возрожденческого преображения мира, которое преображает и автора. Это переселение чувств и помыслов в нездешний, блистающий золотыми яблоками сад Гесперид воссоздано у Геррика с изумительной естественностью: недаром его называли «чародеем стиха».

Геррик учился в Кембридже; в 1617 г. он стал бакалавром, в 1620-м — магистром. Годы 1620–1629 он провел в Лондоне, где привык к рассеянному образу жизни и стяжал репутацию «поэта-кавалера» — анакреонтического лирика и мастера эпиграммы (в античном понимании этого слова). Став священником, Геррик в 1629 г. получил приход в сельской глуши, на какое-то время приуныл, но затем (он славился легкостью характера) вполне примирился с уединенной жизнью на лоне природы, открывая в ней все новые прелести и описывая их в идиллически-пасторальных стихах. В 1640 г. объявлялось о предстоящей публикации его сборника стихов под заглавием «Тень возлюбленной»; но вышел он лишь в 1648 г., после того, как Геррик был изгнан из прихода пуританами, и назывался «Геспериды: сочинения светские и божественные». Время было суровое (кончалась гражданская война), и сборник прошел незамеченным; однако многие стихи Геррика порознь разошлись по альманахам и песенникам.

В 1662 г., после реставрации Стюартов, Геррику был возвращен его приход, где он и прожил до скончания дней. «Геспериды» остались единственным сборником Геррика; лишь его новонайденный шедевр «Прощание мистера Роберта Геррика с поэзией» свидетельствует о том, что и на склоне лет он не охладел к стихотворству. «Геспериды» — причудливое и прихотливо-контрастное, на первый взгляд беспорядочное, а на самом деле вполне продуманное по композиции собрание стихов — как бы иллюстрация к стихотворению Геррика «Пленительность беспорядка».

Почти полтора столетия имя Геррика пребывало в забвении: его заново открыли в конце XVIII в.; в XIX в. он занял свое место среди классиков английской поэзии. В Уэбстеровском словаре издания 1949 г. «Геспериды» Геррика названы среди ста книг, которые рекомендуется спасти в случае нового всемирного потопа. Это, может быть, и слишком: стихи Геррика не отличаются ни глубиной мысли, ни сложностью чувств; но «Геспериды» — действительно одна из самых светлых и ярких, самозабвенно-поэтических книг английской литературы.

Томас Кэрью (1595–1639) — Как и Роберт Геррик, тоже из «сынов Бена», тоже «поэт-кавалер», и ему это прозвание как раз по мерке. Ученье в Оксфорде впрок ему не пошло, степень бакалавра не пригодилась. Некоторое время он рассеянно изучал право, потом состоял при посольствах и Венеции, в Гааге, в Париже. Свое место в жизни он обрел, став мажордомом короля Карла I, в каковой должности и умер. О его ловкости, остроумии и донжуанстве ходили бесчисленные анекдоты; придворные были благодарными слушателями его элегантных и мелодичных, норой шутливых, изысканно-эротических, иногда изысканно-серьезных и всегда очаровательно гладких и плавных стихов.

Они — вполне в соответствии с наставлениями Бена Джонсона — загримированы под античность; в них царят условные чувства и отношения. Стихи о природе напоминают перечни драгоценных камней и металлов, любовная лирика изящнейшим образом орнаментирована. Кэрью бывает очень точен в описании эмоций, но в самой этой точности есть некая вымученность, что замечали и его современники, даже менее одаренные, чем он. Поэзию его, очень типичную для европейского XVII в., можно определить словами «куртуазное барокко».

Кэрью восторженно относился к Донну и неустанно воздавал ему устную и стихотворную хвалу; но пленяли его не «метафизический» настрой и не биение мысли, а донновское остроумие и изобретательность. Иногда он почти имитирует Донна, но имитация эта — на грани пародии.

Стихи Кэрью были собраны и опубликованы спустя год после его смерти, в 1640 г. Он написал также пьесу-«маску» «Британские небеса» (1633).

Ричард Крэшо (1612–1649) — По формальным признакам его относят к «поэтам-метафизикам», хотя ни донновской философской проникновенности, ни гербертовской душераздирающей диалектики в его стихах нет. Если поэзия Кэрью — барокко светское, то у Крэшо — барокко религиозное, типичным выражением которого был выспренний мистицизм (современники применяли к его поэзии слова «мистический пламень»).

Сын впавшего в пуританство англиканского священника, Крэшо с годами все больше отдалялся от яростного отцовского рационализма и, наконец, стал католиком. Он получил в Кембридже степень бакалавра в 1634 г. и вскоре после начала гражданской войны (в которой все его симпатии были на стороне роялистов) бежал на континент; там он, по-видимому, и обратился. В 1647 г. он был приближенным кардинала Палотто; умер папским бенефициарием при усыпальнице в Лоретто.

Первая книга Крэшо — латинские эпиграммы — вышла в 1634 г. Главное его создание — поэтический сборник «Ступени ко храму» (1648), озаглавленный так вслед книге Герберта «Храм». Этот и посмертный сборник Крэшо «Песнь Господу Нашему» (1652) включают всю его англоязычную лирику, по большей части религиозную.

Стремление Крэшо не просто подражать, но прямо-таки уподобиться Герберту — тщетно: религиозные эмоции двух поэтов весьма различны по составу, а в поэтике их еще меньше общего. Крэшо пишет порывисто (иногда — до бессвязности), пышным и цветистым слогом. Подлинное родство у него — с итальянскими маринистами; правда, приема ради приема он чуждается. Патетика его неподдельна: и неуклюжие вычурности соседствуют в его стихах с поразительными поэтическими находками.

Генри Воэн (1622–1695) — Еще при жизни его обычно сопоставляли с Крэшо (у того — «мистический пламень», здесь — «мистический свет»). Он тоже «метафизик», тоже экстатический последователь Герберта; но именно экстаз — скорее даже натурфилософский, чем чисто религиозный — и отдаляет Воэна от его учителя, скрытые и не слишком скрытые цитаты из которого то и дело встречаются в его стихах.

Уроженец Уэльса (этим он очень гордился и даже подписывался «Силуриец»: Силурия — римское наименование Уэльса), Воэн учился в Оксфорде; отец хотел было сделать его правоведом, но помешала гражданская война. Он вернулся в родные места, занялся медициной и стал сельским врачом.

Первый сборник Воэна «Стихи» (1646) был целиком светского содержания. В 1650 и в 1655 гг. вышли две части его главной книги «Кремень искросыплющий» (Silex Scintillans) — сборника религиозной лирики, вдохновленной восторженным чтением «Храма» Герберта. Последние сорок лет своей жизни Воэн почти ничего не писал.

Мистицизм Воэна был опосредствованным выражением основной идеи его поэзии — гармонии жизни духа с жизнью природы. Условные, «метафизические» приемы стихотворства иногда просто мешают ему, иногда же превращаются во вселенские метафоры, надвременные и надпространственные. Воэн меньше многих современников определен своим временем и замкнут в нем; видимо, этим объясняется то живое и глубокое влияние, которое он оказал на мировосприятие Вордсворта.

Эндрью Марвелл (1621–1678) — Последний, едва ли не запоздалый «поэт-метафизик». Но из всей их плеяды он, пожалуй, ближе других стоит к Донну — то есть к исходным заданиям метафорического освоения мировых и вселенских связей, сближения «далековатых понятий», чувственно-рассудочного накала поэтического слова. Он пытался не снять, а обновить характерные, обыгранные у Донна, «метафизические» антиномии: «созерцание-действие», «природа-цивилизация», «власть-справедливость», «духовное-телесное» и т. д. Наградой за самостоятельный подход к делу была необычайная свежесть поэтического мировосприятия, особенно ярко сказавшаяся в натурфилософских медитациях Марвелла. Все это относится главным образом к его ранней лирике: индивидуальная поэтическая эволюция привела Марвелла от маньеризма к классицизму. Залогом такой эволюции было изначальное стремление Марвелла к упрощению стиха, экономии формальных средств; так, он почти неизменно пользуется смежной рифмой («героическим куплетом»); значение строфической организации стиха понижается.

Марвелл окончил школу в Гулле и Кембриджский университет; в 1639 г. получил степень бакалавра; служил клерком, затем был домашним учителем дочери генерала-республиканца Фэрфакса (многие его стихи о природе явно вдохновлены впечатлениями йоркширской усадьбы Фэрфаксов, славной своими роскошными садами). В 1657 г. он стал помощником Мильтона, тогдашнего латинского секретаря правительства Кромвеля; в 1659 г. был избран в парламент, членом которого остался и после реставрации Стюартов, до самой своей смерти — по некоторым данным, насильственной. Марвелл оставил немало хлестких злободневно-сатирических стихов, стяжавших ему славу опасного остроумца и непримиримого врага Карла II. Они интересны скорее как документ эпохи: хрестоматийно-поэтическая репутация Марвелла основана исключительно на его стихах 1640–1650-х годов. Собрание стихотворений Марвелла «Разные стихи» вышло посмертно, в 1681 г.

Сэмюэл Батлер (1612–1680) — Крупнейший английский сатирический поэт времен Реставрации. Прочным основанием сатиры послужил обширный жизненный опыт Батлера, фермерского сына, эрудита-самоучки, перебравшего немало профессий (писец, судейский клерк, управляющий и т. д.) и выступившего с первой частью своего основного произведения — ирои-комической поэмы «Гудибрас» — пятидесяти с лишним лет от роду, в 1663 г.

В «Гудибрасе» Батлер огулом осмеивал пуританство и кромвелевские времена — и удостоился королевского одобрения и денежной награды. Однако, когда улеглись восторги перед остроумием автора, стало очевидно, что его желчный скепсис подрывает также и основы реставрированной монархии, вообще — что автор очень мрачный и презрительный шутник, а презрение его не знает границ и не ведает авторитетов. Батлера приблизили ко двору и не понимали, что с ним делать: меценаты опасливо сторонились его. Придворное существование Батлера — это история лишений и разочарований. И саркастических размышлений, отразившихся в сатирах и сконцентрированных в «Разных мыслях» — собрании проникнутых вселенским скепсисом эпиграмм, полностью изданном лишь в 1759 г.

Поэзия Батлера носит своеобразный отпечаток влияния «метафизической школы»; отсюда причудливость и универсальность, гротескность его иронии. Его резкое — по мнению Вольтера, преизбыточное — остроумие, его жестокий, опредмечивающий смех во многом предвосхитили приемы стихотворной (и не только стихотворной) сатиры Свифта, настольной книгой которого был «Гудибрас».

Джон Драйден (1631–1700) — Творчество Джона Драйдена — поэта, драматурга и критика, литературного диктатора последней трети XVII в. — знаменует наступление в английской литературе эпохи классицизма. Однако сам Драйден — фигура переходная: он стремится не столько отойти от заветов Ренессанса и маньеризма, сколько упорядочить их наследие, по-новому использовать их достижения, особенно в области поэтической выразительности. Джонсон (с некоторой поправкой на Шекспира) оставался для него высшим авторитетом: Драйден объявлял позволительным и даже необходимым сочетание — правда, не смешение — трагического и комического, низкого и высокого, фантастического и обыденного, величественной образности и разговорной — правда, очищенно-разговорной — речи. Таким образом, он предвосхитил специфику английского классицизма, куда менее ригористически-нормативного, нежели французский.

Драйден окончил Кембридж и избрал литературную, по преимуществу драматургическую, карьеру с ее опасностями и превратностями — тем более бурными, что он был непременным участником всех литературных, политических и религиозных распрей. Из поклонника Кромвеля (может быть, и неискреннего) он стал одописцем Стюартов, из англиканца (чересчур, впрочем, ревностного) — католиком и в эпоху Реставрации достиг высших успехов: сделался первым английским поэтом-лауреатом, первым придворным драматургом, первым официальным историографом. Когда на престол в 1688 г. вступила ганноверская династия, Драйден отказался ее признать и последние десять лет жизни прожил в нужде, хотя литературного авторитета и не утратил.

Поэзия Драйдена отличается легкостью и изяществом версификации, мелодическим разнообразием. Нередко ей недостает напряженности: при повышении тона поэт то и дело сбивается на мелодекламацию, которая делает неудобочитаемыми его монументальные апологетические поэмы: «Авессалом и Ахитофель» (1682), «Лань и пантера» (1687) и другие — хотя и в них встречаются великолепные стихотворные пассажи.

Т.-С. Элиот назвал Драйдена «мастером презрения»; это его мастерство в полной мере сказалось в сатирической поэме «Мак-Флекно». Но разработка приемов стихотворной пародии — лишь частный, пусть и немаловажный, аспект поэтического мастерства Драйдена, придавшего английскому стиху «небывалую прежде гибкость и выразительность» (А. К. Дживелегов. История английской литературы, т. I, вып. 2, с. 245).

Миклош Зрини (1620–1664) — Крупнейший поэт венгерского барокко. Родился в Хорватии, в аристократической семье, служил на австрийской службе, был одним из организаторов военных походов против турок. Однако политика венского двора, который сдерживал наступательные военные действия, опасаясь роста сепаратистских настроений в Венгрии, сделала М. Зрини противником Габсбургов; в последние годы жизни поэт пропагандировал идею создания национального венгерского войска и самостоятельного венгерского королевства.

Иштван Дёндеши (1629–1704) — Популярный в свое время поэт венгерского барокко. Был вице-губернатором трансильванского комитата (области) Дёмер.

Георг Рудольф Векерлин (1584–1653) — Родился в Штутгарте. Был секретарем и придворным поэтом герцога Вюртембергского. В 1620 г. уехал в Англию, где стал чиновником высокого ранга и одним из ближайших сотрудников английского поэта и государственного деятеля Джона Мильтона. В 1617–1619 гг. выпустил два тома поэтического сборника «Оды и песни». Независимо от Опица ратовал за упорядочение немецкого стихосложения, был большим почитателем французской поэзии и стремился подражать поэтам Плеяды. Вместе с тем Векерлин выступал против засилья латыни в поэзии и отстаивал права родного языка. Писал также на швабском диалекте. Умер в Лондоне.

Фридрих Шпее фон Лангенфельд (1591–1635) — Иезуитский священник, активный деятель контрреформации. По обязанности сопровождал на казнь приговоренных к сожжению «ведьм». Позднее (в 1631 г.) опубликовал анонимный латинский трактат «Cautio criminalis» («Предосторожность касательно преступлений»), в котором выражал свое убеждение в невиновности осужденных: «Созналась она или не созналась — все едино; ежели созналась, дело ясно, и ее предают смерти, потом уж опровергать бесполезно; а не созналась — ее пытают второй, третий и четвертый раз… Но стоит ей только, не выдержав нестерпимых мучений, ложно показать на себя, как начинается самое ужасное… ибо обвиняемая должна сообщить и о других, не знает ли о них чего-либо дурного… тех тогда тоже принимаются пытать, они же бывают вынуждены назвать третьих, а те — четвертых, и так без конца…» Лирика Шпее проникнута экстатическим восторгом перед совершенством и красотой творения, чувством единения с богом.

Юлиус Вильгельм Цинкгреф (1591–1635) — Родился в Гейдельберге, где изучал в университете юриспруденцию. Выступив вначале как ученый неолатинский поэт, горячо приветствовал новую поэзию на немецком языке. Писал любовные стихи по канонам петраркизма. В 1619 г. издал сборник эмблем с остроумными стихотворными подписями, в 1622 г. — книжку стихов «Призыв к храбрости, или Похвальба солдата», где требовал от своих соотечественников большего мужества в борьбе с врагами. В 1626–1631 гг. выпустил сборник пословиц «Остроумные изречения немцев», который принес ему особенно широкую известность. Умер от чумы.

Мартин Опиц (1597–1639) — Выдающийся немецкий поэт, теоретик и реформатор стиха, вдохновитель группы поэтов, получившей название Первой силезской школы. Родился в Силезии, в г. Бунцлау (Болеславец). Учился в Бытомской гимназии. Атмосфера гимназии, где в то время нашли прибежище сторонники различных религиозных ересей, главным образом ариане, не признававшие божественной природы Иисуса Христа, оказала большое влияние на мировоззрение будущего поэта, способствовала формированию у него радикальных демократических взглядов. В 1617 г. Опиц издал латинский трактат под названием «Аристарх против презрения к немецкому языку» («Aristarchus sive contemptu linguae teutonicae»), в котором призывал отказаться от латыни, языка развращенных властителей Рима, и вернуться к нравственно чистому языку германских предков. Он предостерегал против бездумного подражания иностранным образцам и доказывал, что и на немецком языке может быть создана оригинальная поэзия, не уступающая в изяществе французской. В 1619 г. Опиц начал посещать Гейдельбергский университет, где вокруг него сложился кружок молодых поэтов. Здесь Опиц написал ряд лирических стихотворений, которые сразу принесли ему известность. Превратности военных лет заставили его на некоторое время покинуть Германию, он жил в Голландии, где познакомился с творчеством Хейнсия и с самим поэтом, и в Дании. В 1624 г. вышли сборник стихотворений Опица «Немецкие поэмы» и «Книга о немецком стихотворстве» — первая и самая знаменитая из многочисленных поэтик XVII в., на полтора столетия вперед определившая пути развития немецкой поэзии. Отталкиваясь от поэтических теорий Ронсара и Скалигера, Опиц различал в поэзии три стиля, — высокий, средний и низкий, в соответствии с сословным сознанием феодального общества. Опиц требовал от поэтов простоты и естественности языка, предостерегал от чрезмерно усложненных грамматических конструкций, от «темноты» и непонятности, рекомендовал заимствовать у древних фигуры и тропы и пользоваться звукописью. Новой для немецкой поэзии была разработанная Опицем метрика. Стихи, согласно его теории, могут быть ямбическими или трохеическими, в них должно строго соблюдаться чередование ударных и безударных слогов. Таким образом, Опиц узаконил в немецкой поэзии силлабо-тонику, в отличие от господствовавшего в XV–XVI вв. акцентного стиха, так называемого Knittelvers'a. На первый план Опиц выдвигал «героический» размер — александрийский стих, а из поэтических жанров отдавал предпочтение сонету и оде. Созданная Опицем поэтическая теория способствовала развитию национальной немецкой поэзии и оттеснила на второй план поэзию неолатинскую. Существенную роль Опиц сыграл и в развитии немецкой драматургии — его перевод трагедии Сенеки «Троянки» стал образцом немецкой классицистской драмы. Перу Опица принадлежит также одна из первых в немецкой литературе пасторалей — «Пастораль о нимфе Герцинии» (1630). Опиц пользовался при жизни громкой славой и занимал высокие дипломатические и придворные посты. Умер в Данциге от чумы.

Роберт Робертин (1600–1648) — Родился в Заальфельде, был домашним учителем, судейским чиновником в Кенигсберге. Входил в Кенигсбергский поэтический кружок — один из многочисленных поэтических кружков, или «орденов», того времени, — собиравшийся у церковного органиста и композитора Генриха Альберта. Поэты кружка варьировали в своих стихах тему быстротечности жизни и называли себя «Ревнителями бренности» («Sterblichkeit beflissene»). Подобно членам других поэтических «орденов», кенигсбергцы брали себе условные пастушеские имена.

Фридрих Логау (1604–1655) — Родился в имении Брокхут близ Стрелена в Силезии, посещал гимназию в Бриге, во Франкфурте-на-Одере изучал право; был герцогским советником в Бриге. Умер в Лигнице. Выдающийся поэт-сатирик, принадлежащий к Первой силезской школе. Был также членом «Плодоносного общества», основанного в Веймаре в 1617 г. (впоследствии называлось «Орденом пальмы»). В 1638 г. издал «Двести рифмованных немецких изречений»; в 1654 г. вышло его основное произведение: «Три тысячи немецких эпиграмм». В поэзии Логау получили острокритическое отражение события и нравы его времени; он обличал религиозную нетерпимость, повлекшую за собой жестокие бедствия для народа, паразитизм аристократии, лицемерие придворных; задолго до Гриммельсгаузена с его «Гимном крестьянству» изображал крестьянина как основного подателя земных благ. Произведения Логау были высоко оценены и извлечены из забвения Лессингом, который писал, что поэтическая речь Логау «выразительна и сильна, когда он поучает; патетична и громозвучна, когда он бичует; нежна, вкрадчива, мелодична, когда он говорит о любви; весела и наивна, когда он шутит; забавна и игрива, когда он просто хочет заставить людей смеяться» (цит. по кн.: Б.Пуришев. Очерки немецкой литературы. М., 1955).

Симон Дах (1605–1659) — Родился в Мемеле, изучал богословие, затем философию и литературу в Кенигсберге; был домашним учителем, позднее — профессором поэзии в Кенигсбергском университете. Наиболее значительный поэт и глава уже упоминавшегося Кенигсбергского кружка; был также талантливым скрипачом. Стесненный в средствах, писал множество стихотворений на случай, по заказам разных лиц. Стихи Даха, как правило, более простые по мысли и языку, чем стихи других поэтов барокко, пользовались большой популярностью; многие из них были положены на музыку его другом Генрихом Альбертом. Написал ряд духовных песен, близких по умонастроению к песням Пауля Гергардта.

Даниэль Чепко фон Рейгерсфельд (1605–1660) — Родился в имении невдалеке от Лигница, в Силезии; в Лейпциге изучал медицину, затем юриспруденцию в Страсбурге. В 1625 г. обосновался в Швейднице, где был сначала домашним учителем, позднее видным чиновником. Наряду с мистическими и философскими писал также политические и сатирические стихи, в которых обличал тиранию власть имущих, бесчеловечность религиозных распрей, воспевал мирный труд землепашца. В своей философской лирике, для которой он избрал форму рифмованных александрийских двустиший, Чепко, близкий к теософии, провозглашал единство микро- и макрокосма, бога и человека, времени и вечности. Оказал значительное влияние на творчество Ангелуса Силезиуса.

Пауль Гергардт (1607–1676) — Родился в городке Грефенхайнихен (Саксония), был дьяконом церкви св. Николая в Берлине, последние годы жизни провел в Люббене. Знаменитый автор протестантских духовных песен, которые по силе своего воздействия на слушателей сравнивались с песнями Лютера. Многие из них положены на музыку И.-С. Бахом. Хотя Гергардт руководствовался положениями Опицевой поэтики и в своих стихах использовал некоторые приемы барочной поэзии — анафоры, цепи сравнений и т. п., его поэтический язык более прост, близок к народному, а образы — более реалистичны, что, вероятно, и обеспечило его песням такую долгую жизнь.

Иоганн Рист (1607–1667) — Родился в Оттензене (Голштиния), в семье пастора. Изучал в Ростоке богословие, юриспруденцию и другие науки. В 1628 г. бежал из Ростока от солдат Валленштейна и поселился в Веделе, где был домашним учителем и пастором. По окончании войны стяжал себе громкую славу как поэт и был возведен в дворянство. В 1656 г. основал поэтический «Орден Эльбских лебедей»; был также членом «Пегницкого цветочного и пастушьего ордена» и «Плодоносного общества». Рист был одним из образованнейших людей своего времени. Писал светские и духовные стихи, ученые диалоги и драмы.

Георг Филипп Гарсдёрфер (1607–1658) — Сын богатого нюрнбергского патриция, получил хорошее образование, много путешествовал по Германии, Швейцарии, Франции, был в Англии и Италии. Позднее был чиновником Нюрнбергского магистрата. Плодовитый автор, выступавший во многих жанрах, Гарсдёрфер возглавлял основанное им в 1644 г. вместе с Иоганном Клаем литературное общество «Пегницкий цветочный и пастуший орден». Больше всего прославился своим сочинением «Поэтическая воронка, немецким поэтическим и рифмовальным искусством за шесть часов наполняемая без надобности в латинском языке» — поэтикой в трех частях, изданной в 1647–1653 гг.

Пауль Флеминг (1609–1640) — Сын пастора, в Лейпциге учился в латинской школе св. Фомы, затем изучал медицину. Участвовал в миссии Олеария, совершившей путешествие в Россию и Персию в 1633–1634 гг. В 1636–1639 гг. жил в Ревеле. Умер в Гамбурге. В 1631 г. опубликовал сборник любовных стихотворений на латинском языке, в духе Петрарки. Немецкие стихи Флеминга были опубликованы Олеарием и Нигус лишь после его смерти, в 1641–1642 гг. В своей любовной лирике Флеминг преодолевает условную схему петраркизма. Любовная жалоба у него нередко завершается выражением надежды. Патриотические стихи Флеминга посвящены горестной судьбе родины в годы войны. Поэт упрекал и высмеивал немцев за недостаток мужества, призывал к подвигам во имя Германии. Писал также духовные песни с мистическим оттенком. Свои путевые впечатления отразил в ряде стихотворений, являющихся своеобразной поэтической хроникой.

Исайя Ромплер фон Левенгальт — Точные даты жизни неизвестны. Родился в Австрии ок. 1610 г. Жил в Страсбурге. В 1647 г. издал поэтический сборник — «Первый куст рифмованных стихотворений».

Андреас Чернинг (1611–1659) — Родственник и друг Опица, находившийся под его влиянием. Преподавал поэзию в Ростокском университете. Его произведения представляют собой в основном парафразы и обработки уже известных текстов. В стихах Чернинга нашли отражение бедствия Тридцатилетней войны. Занимался переводом арабской поэзии. В 1658 г. издал собственную поэтику.

Юстус Георг Шоттель (1612–1676) — Родился вблизи Ганновера, в семье пастора. Учился в гимназии в Гамбурге, изучал юриспруденцию в Лейдене, Лейпциге и Виттенберге. Служил при дворе герцога Брауншвейгского, позднее был советником консистории в Вольфенбюттеле. Ученый и поэт, Шоттель входил в состав «Плодоносного общества» и «Пегницкого цветочного и пастушьего ордена». Ему принадлежит «Подробная работа о ведущем немецком языке» (1663) — первая попытка исторической грамматики и этимологии немецкого языка. Написал аллегорическую пьесу «Победа мира» (издана в 1648 г.).

Иоганн Клай (1616–1656) — Родился в Мейсене, был учителем в Нюрнберге, потом пастором в Кицингене. Один из основателей «Пегницкого цветочного и пастушьего ордена». Свою поэтическую деятельность начал как автор текстов для ораторий, где мог блеснуть присущим ему искусством звукописи. Стихи Клая отличает виртуозная поэтическая техника.

Андреас Грифиус (1616–1664) — Родился в Глогау (Силезия), в семье пастора. Как Гриммельсгаузен, в детские годы был свидетелем ужасов войны. Учился в гимназии в Данциге, был домашним учителем; в Лейденском университете изучал языки (знал десять языков). Путешествовал в Париж и Рим, в последние годы жизни был синдиком в Глогау. Грифиус — выдающийся немецкий поэт, создатель проникновенной лирики, запечатлевшей трагическое мироощущение человека эпохи Тридцатилетней войны; автор замечательнейших трагедий немецкого барокко. Тема бренности, суетности жизни, представление о человеке как игрушке в руках судьбы, как догорающей свече пронизывает всю лирику Грифиуса («Гость на земле, из всех гостей // Ты, человек, всех тленней…»). Ранние стихи были написаны поэтом на латинском языке. В 1637 г. вышел первый сборник сонетов Грифиуса на немецком языке, где помещено его знаменитое стихотворение «Слезы отечества, год 1636». (В наше время немецкий поэт Иоганнес Роберт Бехер озаглавил свой цикл сонетов, посвященный бедствиям Германии в годы фашизма, «Слезы отечества, год 1937»). В 1639 г. Грифиус выпустил второй сборник сонетов, где он варьирует библейские мотивы. В 1643 г. вышла первая из четырех книг его «Од». Оды Грифиуса пронизаны одним чувством — надеждой на избавление от земных скорбей в вечной жизни. Поэзии Грифиуса присущ стоический пафос. При всей скорбности тона, его лирике чужды слезливые жалобы, она исполнена гордого достоинства. Грифиус в совершенстве владеет стихом, виртуозно играет ритмами. Переводил польских, голландских поэтов. Из драм Грифиуса наибольшей известностью пользуются «Лев Армянин», «Екатерина Грузинская», «Карденио и Целинда».

Христиан Гофман фон Гофмансвальдау (1617–1679) — Родился в Бреславле; так же, как Грифиус, учился в данцигской гимназии и Лейденском университете, путешествовал, жил в Италии. Первыми литературными опытами были переводы из итальянских поэтов, в частности — перевод «Верного пастуха» Гварини. Основные произведения Гофмансвальдау изданы посмертно. Современник и друг Грифиуса, признанный глава Второй силезской школы, Гофмансвальдау представляет совершенно другую линию в поэзии немецкого барокко — прециозную поэзию в духе Марино. Писал эротические оды, подчас весьма фривольного характера; искусные эпиграммы. В 1679 г. вышли его «Героические письма», состоящие из четырнадцати любовных новелл, в которых выступают известные персонажи немецкой истории. Отталкиваясь от «Героид» Овидия, Гофмансвальдау стремится доказать всевластие любви. Был искусным версификатором. Исследователи подсчитали, что в лирике Гофмансвальдау встречается более шестидесяти метрических и строфических схем.

Филипп фон Цезен (1619–1689) — Родился в Дессау, учился в Виттенберге, почти всю жизнь разъезжал по разным городам и странам, последние свои годы провел в Гамбурге. Оставил большое литературное наследие, включающее лирику, романы, поэтику, политические сочинения. Создал первую после Опицевой поэтику — «Немецкий Геликон», в которой, следом за своим предшественником, развивал теорию стиха. За свои попытки реформировать грамматику и совершенно избавить немецкий язык от иностранных слов получил от современников прозвище «Дон-Кихот немецкого языка». Лирика Цезена отличается большим ритмическим и звуковым богатством, которое, однако, иногда становится самоцелью.

Иоганн Георг Грефлингер (1620 — ок. 1677) — Поэт с почти «симплицианской» биографией (см. ниже о Гриммельсгаузене). В детстве пас овец недалеко от Регенсбурга; во время нападения мародеров потерял родителей; вел скитальческую жизнь, был солдатом, писцом, музыкантом. Под конец обосновался в Гамбурге, где примкнул к «Ордену эльбских лебедей» и принял поэтическое имя «Селадон». Издал сборник стихов «Светские песни Селадона» (1651). Оставил также поэтическую хронику «Тридцатилетняя война немцев» (1657). Лирика Грефлингера, почти свободная от мифологических и петраркистских реминисценций, близка к народной поэзии.

Ганс Якоб Кристофель Гриммельсгаузен (1625–1676) — Автор знаменитого, в значительной мере автобиографического романа «Приключения Симплициссимуса» (в русском переводе — «Затейливый Симплициссимус». БВЛ, т. 46) — своего рода художественной энциклопедии XVII в., в которой получили отражение события и тяготы Тридцатилетней войны, жизнь различных слоев тогдашнего общества, состояние его духовной культуры.

Ангелус Силезиус (наст. имя — Иоганнес Шеффлер; 1624–1677) — Родился в Бреславле, изучал медицину в Страсбурге, Лейдене и Падуе; вернувшись в Бреславль, перешел в 1653 г. в католицизм и принял имя Ангелус (в честь испанского мистика Иоанна Ангелуса), после чего стал подписывать свои сочинения «Ангелус Силезиус». Ангелус Силезиус — крупнейший религиозный поэт Германии XVII в. Близкая по своим идеям к мистическим учениям Мастера Экгарта (1260–1327) и Якоба Бёме (1575–1624), поэзия Ангелуса Силезиуса отличается высоким совершенством формы. Ее основной жанр — изречения, рифмованные александрийские двустишия, собранные в книге «Херувимский странник» (1674). Многообразно варьируя сравнительно узкий круг тем — единение человека с богом, возвращение к богу (unio mystica), поэт использует обычные приемы поэтики барокко — множественность перспективы, антитетику, пуэнту.

Зигмунд фон Биркен (1626–1681) — После смерти Гарсдёрфера стал «старшим пастухом» Пегницкого ордена, где носил имя Флоридан. Как и многие другие поэты своего времени (Клай, Грифиус), откликнулся восторженной одой на заключение Вестфальского мира 1648 г. Лирику Биркена отличает высокое мастерство звукописи, особенно свойственное Пегницкому кружку, но у него переходящее в чисто формальную игру. Был также автором пасторального романа; в 1679 г. издал свое «Краткое руководство по немецкой поэзии».

Катарина Регина фон Грейфенберг (1633–1694) — Родилась в Зейссенэгге (Австрия), в 1674 г. вместе с родными переселилась в Нюрнберг из-за преследований, которым в Австрии подвергались протестанты. От поэтов Нюрнбергского кружка, к которым она примкнула, Грейфенберг отличалась более искренним лиризмом, непосредственностью тона. Создала более двухсот «Духовных сонетов» (1662).

Даниэль Каспер Лоэнштейн (1635–1683) — Родился в городе Нимич, в Силезии, окончил гимназию в Бреславле; в Лейпциге и Тюбингене изучал юриспруденцию; много путешествовал, был адвокатом, городским чиновником, послом в Вене. Умер в Бреславле. Наряду с Андреасом Грифиусом, видный драматург Германии XVII в. В трагедиях Лоэнштейна «Клеопатра», «Агриппина» и др. действуют люди сильных страстей, которым противопоставляются стоически-смиренные герои. Был также автором барочного роман «Арминий и Туснельда» (опубл. в 1689–1690). Как лирик, примыкал ко Второй силезской школе. Писал прециозные любовные стихи, полные вычурных метафор.

Даниэль Георг Морхоф (1639–1691) — Родился в Висмаре, был профессором в Ростоке и Киле. В «Полигисторе» (опубл. в 1688–1692) дал первую научно обоснованную теорию литературы. «Преподавание немецкого языка и литературы» содержит попытку создать историческую грамматику немецкого языка. Стихи писал главным образом на латинском языке.

Христиан Вейзе (1642–1708) — Родился в Циттау; сын учителя, изучал в Лейпциге богословие, философию, право; позднее читал лекции о поэтике и риторике, был домашним учителем, профессором гимназии. Писал драмы для школьного театра, морализующие романы, в которых утверждал трезво-буржуазный взгляд на мир, и был в известной степени предшественником литературы Просвещения. Лирика Вейзе написана главным образом в «низком» стиле, — это студенческие, застольные, свадебные песни.

Абрагам а Санта Клара (наст. имя — Иоганн Ульрих Мегерле; 1644–1709) — Родился в деревне под Баденом, сын трактирщика. Воспитывался у иезуитов, изучал богословио в Праге и Ферраре; с 1668 г. священник в Вене. Прославился своими проповедями; знаменитая проповедь, произнесенная им в 1683 г., во время осады Вены турками, — «Восстаньте, христиане!» была использована Шиллером в прологе к «Валленштейну» (проповедь капуцина). Написал сатирический роман «Иуда-архиплут» и ряд дидактических стихотворений. Сочная народная речь Абрагама а Санта Клара изукрашена риторическими фигурами и пышными метафорами в стиле барокко.

Ганс Асман Абшатц (1646–1699) — Родился в Силезии, в имении Вюрбитц. Посещал гимназию в Лигнице, изучал право в Страсбурге и Лейдене. Путешествовал по Франции и Италии; вернулся в Лигниц, где сделался крупным чиновником. Приобрел известность прежде всего как переводчик «Верного пастуха» Гварини. Стихотворения Абшатца были опубликованы посмертно, в 1704 г. Любовная лирика Абшатца, подобно поэзии Гофмансвальдау, носит прециозно-галантный характер, в ней уже сглажена резкость контрастов, свойственная поэзии барокко, что приближает ее к аристократически-салонной литературе рококо. Абшатц писал и политические стихи, в которых выступал за объединение Германии и напоминал своим соотечественникам их героическое прошлое.

Квиринус Кульман (1651–1689) — Родился в Бреславле, сын ремесленника; изучал юриспруденцию в Эрфурте, Иене и Лейпциге; увлекся учением Якоба Бёме и написал книгу «Новоодухотворенный Бёме», изданную в 1674 г. Считал себя «избранником божьим» и пропагандировал собственную религиозную теорию — «кульманизм». Неустанно разъезжал по свету, стремясь установить на земле царство божье. В Турции пытался обратить султана в христианство, но подвергся преследованиям и бежал. Отправился в Москву, рассчитывая найти единомышленников в Немецкой слободе, но по доносу пастора был схвачен как еретик и сожжен. В 1684–1685 гг. вышел его «Псалтырь» («Kuhlpsalter»), содержащий сто пятьдесят псалмов, в которых Кульман, объявляя себя сыном сына божьего, развивал мистические идеи Якоба Бёме. «Некоторые стихотворения в этой книге представляются нам сегодня вполне экспрессионистскими… Крики, бормотанье, мольбы, угрозы он доводит до небывалого в те времена fortissimo», — пишет о псалмах Кульмана исследователь поэзии немецкого барокко Мариан Широцкий.

Готфрид Арнольд (1666–1714) — Родился в Аннаберге; сын учителя; окончил школу в Иене; был домашним учителем, корректором в типографии; позднее стал священником. Умер в Перлеберге. Написал «Непредвзятую историю церкви и ересей» (опубл. в 1699–1715). Создатель мистических духовных песен.

Иоганн Христиан Гюнтер (1695–1723) — Родом из Штригау; сын врача. Изучал медицину в Виттенберге, где начал писать стихи; увлекшись поэзией, стал пренебрегать занятиями и вести разгульную жизнь, за что был проклят отцом и навсегда лишен его материальной поддержки. Бедствуя, скитался по разным городам, жил стихами на случай, вскоре заболел и умер. Поэт исключительно яркого и рано проявившегося дарования, Гюнтер успел за свою короткую жизнь создать проникновенную лирику, поражающую силой и непосредственностью чувства, в которой ощутима лишь внешняя связь с канонами поэзии барокко. Это позволило исследователям объявить Гюнтера «последним поэтом эпохи барокко и первым поэтом нового, XVIII века».

Паское Примович (ок. 1565–1619) — Один из первых представителей литературного барокко в Далмации. Родился в Дубровнике, в семье потомственных служащих городского управления, и, подобно своим предкам, провел жизнь на сравнительно скромных должностях в канцеляриях Республики. Постоянно бедствовал, безуспешно пытаясь выбиться из нужды. Рано потерял единственного сына, на котором оборвался род Примовичей.

У современников поэзия П. Примовича пользовалась большим успехом, однако значительная часть его поэтического наследия осталась в рукописи, в том числе его вдохновенные и легкие, пронизанные озорством лирические стихотворения на злобу дня, а также острые, вдохновленные дубровницким патриотизмом сатиры против соседей Дубровника — жителей острова Корчула и городка Котор. Выступал также с поэтическими переложениями церковных гимнов и молитв. П. Примович был создателем своеобразного жанра шуточных лирических стихотворений, так называемых фиок. Происхождение слова «фиока» не вполне ясно. По мнению одних исследователей, оно восходит к жаргонному дубровницкому выражению — шутить, насмехаться, по мнению других, оно произошло от обязательного акростиха, заложенного в них (см. помещенные в томе переводы) и содержащего сокращенное женское имя от Филомена. Непринужденные и изящные фиоки П. Примовича вдохновлены дубровницкой повседневностью; в них много жаргонных словечек, локализмов, они хорошо отражают живой говор улицы той поры.

Хорацие (Орацио) Мажибрадич (1566–1641) — Внебрачный сын известного дубровницкого поэта Марое Мажибрадича (1525–1591; см. сб. «Поэты Далмации эпохи Возрождения XV–XVI веков». М., 1959). Родился в Венеции, учился в Дубровнике, был подмастерьем в дубровницкой торговой колонии в Софии, затем жил в имении отца в Мочичах. Сложно и драматически сложилась личная жизнь поэта, рано овдовевшего и во втором браке имевшего тринадцать человек детей. В архивах дубровницкого Сената сохранилось множество его просьб о денежной помощи. Человек веселый и общительный, Мажибрадич имел много друзей (в их числе был поэт Иван Гундулич), к которым он часто обращался со стихотворными посланиями, где живописал тяготы своего существования. В этих эпистолах он касается широкого круга этических, религиозных, философских, общественных проблем, благодаря чему они являются, пожалуй, самой значительной и важной частью его поэтического наследия. Легкая и искренняя любовная лирика Мажибрадича представляет собой определенный этап на пути от петраркизма к маринизму в Далмации. Постоянно бедствуя, поэт в течение почти пяти десятилетий служил в отдаленной и пустынной дубровницкой провинции, вдали от литературной и общественной жизни Дубровника, и умер в городке Цавтат.

Стиепо Джюрджевич (Джорджич) (1579–1632) — Происходил из старинного рода дубровницких аристократов. Учился в Дубровнике, где в конце XVI в. обитали известные итальянские гуманисты Камилло Камилли и Виктор Бесальи. Обладал ветреным и вздорным характером, часто вступал в конфликты с законом, нередко попадая в тюрьму. В 1612 г. был изгнан из города за помощь заговорщикам против Республики. Несколько лет провел в Неаполе, бывшем тогда центром маринизма, где, вполне вероятно, познакомился и с основателем этого направления Дж. Марино (чьи сонеты переводил). Затем, видимо, попал в Испанию. По возвращении в Дубровник состоял на государственной службе. Из любовной лирики С. Джюрджевича, активно поддержавшего маринизм в Дубровнике, до нас дошло очень немного. Наибольшую известность поэту принесла сатирическая поэма «Дервиш», остроумная и злая пародия на каноны обветшавшего петраркизма, а также, в известной мере, на традиции любовной боснийской лирики альхамьядо (см. ниже). Колоритная по языку, изобилующему турцизмами, в значительной степени построенная на игре слов, поэма «Дервиш» является одним из высших достижений старой хорватской литературы. В дальнейшем у С. Джюрджевича наметился поворот к религиозной лирике; он переводил также «Покаянные псалмы царя Давида», соперничая в мастерстве с И. Гундуличем.

Из поэзии альхамьядо — Во 2-й пол. XVI–XVIII вв. в Боснии и Далмации широкое распространение получила так называемая поэзия альхамьядо. Этим восходящим к арабскому словом первоначально обозначали литературу на испанском языке, записанную арабскими или еврейскими буквами. В Боснии, которая была в 1463 г. включена в состав Османской империи, так называли литературу мусульман, создаваемую на сербскохорватском языке, но записанную арабскими письменами. «Наряду с католической религиозно-дидактической литературой это была единственная письменная литература в турецкой Боснии на нашем языке», — писал поэт и историк хорватской поэзии Иван Сламниг, включивший, подобно многим другим исследователям, образцы поэзии альхамьядо в свою «Антологию хорватской поэзии от древнейших записей до конца XIX века» (Загреб, 1960). Тесно связанная с традициями как христианской, так и мусульманской народной лирики, поэзия альхамьядо была популярна не только в областях, населенных преимущественно мусульманами, но и в Далмации, в частности в Дубровнике, чьи купцы, как известно, поддерживали традиционную торговлю с Боснией. «Не исключено, — пишет И. Сламниг, — что мусульманские поэты имели контакты с приморской базой тогдашней хорватской литературы». Косвенным доказательством устойчивости канонов альхамьядо является и сатирическая поэма «Дервиш» С. Джюрджевича.

Одним из лучших (и одновременно старейших) примеров поэзии альхамьядо является публикуемая в нашем томе «Хорватская песня» Мехмеда из Эрделя, относящаяся к 1588–1589 гг. По-видимому, Мехмед был славянином, принявшим мусульманство. Крупным представителем поэзии альхамьядо был и Мухаммед Хеваи Ускюфи (1601/1602 — после 1651 г.), автор многочисленных «иляхи» — религиозных стихотворений, а также одного из первых сербскохорватско-турецких словарей.

Наряду с иляхи в альхамьядо культивировались различные поэтические жанры: касыды — любовные стихи, хикяе — религиозные легенды, мазары — своеобразные коллективные обращения народа к властям и т. д. Особенностью поэзии альхамьядо было широкое использование моноримов (стихотворений на одну рифму), а также повторение и варьирование одного стиха в каждой строфе, что придавало стихотворению и легкость, и своеобразную формальную изощренность. Первым европейским исследователем, еще в середине XIX в. обратившим внимание на поэзию альхамьядо, был известный русский славист А. Ф. Гильфердинг. Образцы поэзии альхамьядо представлены в сборнике современного боснийского писателя и ученого Алии Исаковича «Жемчуга», Загреб, 1972.

Переводы этой поэзии на русский язык публикуются впервые.

Иван (Дживо) Гундулич (1589–1638) — По традиции, считается центральной и, может быть, наиболее яркой фигурой дубровницкой литературы периода барокко. Родился в Дубровнике, в древнем и прославленном аристократическом семействе. В Дубровнике же без всяких потрясений и жизненных конфликтов прошла и вся жизнь поэта, «смиренно, набожно, невесело», как пишет один из современных исследователей, М. Пантич. Рано стал популярен благодаря любовной, маринистской лирике, вполне в духе барокко, со всеми ее особенностями, которую, однако, на склоне дней почти целиком уничтожил, раскаиваясь в грехах молодости. И. Гундулич — автор десяти возвышенно-платонических и помпезных мелодрам на античные (через итальянские источники) сюжеты, из которых до нас дошли лишь четыре («Ариадна», «Похищенная Прозерпина», «Диана», «Армида»). В 1622 г. написал лиро-эпическую поэму «Слезы блудного сына», целиком и полностью в традициях барокко, представляющую с точки зрения стихотворной техники вершину его творчества. Поэма неоднократно переиздавалась в XVII–XVIII вв., и по одному из ее изданий с дубровницкой литературой и со славянским стихосложением знакомился, в частности, В. К. Тредиаковский, упомянувший об И. Гундуличе в одной из своих работ. В 1628 г. была поставлена пастораль «Дубравка», где воспевалась вольность Дубровника, этого «гнезда сладкого свободы любезной», и в то же время в аллегорической форме содержались критические, даже сатирические суждения поэта о своих современниках. Творением всей жизни поэта является историко-романтический эпос «Осман», отражающий его раздумья над прошлым, настоящим и будущим славянства, его роли в истории. «Осман» интересен своими лирическими отступлениями, также носящими философско-моралистический характер. И. Гундулич — автор нескольких поэтически слабых и надуманных од: «О величии божьем» и «Во славу Фердинанда II», а также переводов «Покаянных псалмов царя Давида».

Изучением творчества И. Гундулича в течение многих лет занимался советский славист В. К. Зайцев, в 1969 г. выпустивший свой перевод поэмы «Осман» на русский язык (Минск, изд-во «Наука и техника»).

Иван (Дживо) Бунич (Вучич) (1591–1658) — Крупнейший поэт-лирик далматинского барокко, чья поэзия с течением времени приобретает более углубленное звучание и новый смысл. Родился в знатной семье дубровницких патрициев, получал всестороннее образование, занимал видные должности в Республике — пять раз избирался ее князем, заседал в Сенате. Удачно выступал и на коммерческом поприще, считаясь одним из богатейших дубровницких горожан. К поэзии относился как к делу второстепенному, сугубо личному, писал стихи исподволь и без спешки, стремясь «к приятности». Лучшая и, видимо, большая часть лирики И. Бунича (около ста стихотворений) собрана в сб. «Безделки», отмеченном благозвучием и легкостью, местами в духе анакреонтической поэзии. Созданная в период расцвета барокко, лирика И. Бунича в общем лишена традиционной барочной пышности и эффектности, отличается искренней простотой и сдержанностью, емкостью поэтической формы. Выступал с элегантными пасторалями и эклогами. Во второй половине жизни в поэзии И. Бунича намечается очевидное влечение к философско-религиозной и дидактической лирике. Поэт скорбит по поводу бренности жизни, осуждает суету «человеков», устремляется «к небу». При жизни И. Бунича двумя изданиями (Анкона, 1630, 1638) выходила его эпическая поэма «Кающаяся Магдалина», для которой характерно своеобразное сочетание эротических и религиозных мотивов.

Юние (Джоно) Палмотич (1607–1657) — Принадлежал к знатному и родовитому аристократическому семейству, давшему Республике немало государственных и литературных деятелей. Воспитывался у иезуитов, получил прекрасное образование. Щеголь и кавалер, поклонник Тассо и Ариосто, широко черпавший из их наследия, он был, по существу, талантливым ремесленником в литературе, выступая с многочисленными произведениями самых различных жанров: от эпических религиозных поэм («Христиада») и эпиталам до похабных сатир. В 20–50-е годы XVII в. в Дубровнике пользовались чрезвычайной популярностью его мелодрамы, которые ставились различными театральными труппами. Незаурядный версификатор, Палмотич тщательно следил за языком своих сочинений, тяготея к сочному и богатому боснийскому наречию.

Владислав (Владж) Менчетич (1617–1666) — Родом из влиятельного, но обедневшего аристократического семейства. По профессии был военным, неоднократно возглавляя по приказу Сената воинские отряды, выступавшие против турок. Немногочисленная лирика В. Менчетича типична для дубровницкой поэзии XVII в. Был также автором эпической поэмы «Трубы славянские» (издана в Анконе в 1665 г.), воспевающей ратные подвиги хорватского полководца Петра Зриньского. До сих пор сохранила свое значение небольшая ироикомическая поэма В. Менчетича «Радоня», отмеченная неподдельной веселостью и сложенная отличным стихом.

Антун Гледжевич (1659–1728) — Происходил из небогатой буржуазной семьи, занимал скромные канцелярские должности. Сравнительно рано тяжело заболел и оставшуюся часть жизни прожил вне службы, испытывая немалые материальные затруднения. Будучи весьма плодовитым, выступал с любовной лирикой, переводил и обрабатывал итальянские мелодрамы — без особого, впрочем, успеха. Однако своеобразный талант А. Гледжевича проявился в сатире, острой, зрелой, касавшейся больных мест жизни общества. За свои сатирические стихотворения нередко подвергался различным «обидам и поношениям» со стороны городских властей. Поэтическое наследие А. Гледжевича до сих пор изучено недостаточно; многие сатирические стихотворения разных поэтов до сих пор приписываются ему — без достаточно убедительных оснований. В дубровницкой поэзии XVII в. А. Гледжевич, думается, представлял то народное, остросоциальное ее крыло, к которому в период Возрождения принадлежали такие крупнейшие мастера, как М. Кабога и М. Држич.

Неизвестный автор . — Поэт-сатирик 1-й пол. XVII в.

В Дубровнике, как известно, наряду с «высокой» поэзией возвышенных чувств испокон веку существовала другая, богатейшая, народная, живая и непосредственная поэзия, нередко содержавшая в себе все элементы общественной сатиры. Стихотворения такого рода представляли немалую опасность для тогдашних властей, поэтому, как указывают современные исследователи, они в большинстве случаев оставались анонимными: если автора удавалось обнаружить, ему грозило строгое наказание, чаще всего тюрьма. Жители Дубровника по утрам нередко находили на стенах своих домов сатирические листки со стихами, в которых крепко доставалось отцам города. Полиция срывала их, безжалостно уничтожая такого рода сочинения. Поэтому так мало сохранилось до наших дней образцов народной дубровницкой сатиры, которая, вне всякого сомнения, представляла собой одну из важнейших сторон в развитии всей дубровницкой литературы.

Публикуемая небольшая поэма «Торговки-хлебницы», написанная на простонародном жаргоне, представляет собой одну из так называемых «маскерат», стихотворных пьес, которые на улицах и площадях города разыгрывали молодые люди, переодетые, как в данном случае, торговками. Для этой — впервые публикуемой по-русски — поэмы характерно точное воспроизведение деталей быта далматинского города, в ней упоминаются конкретные представители городских властей, которых народ награждал вполне выразительными и недвусмысленными прозвищами.

Игнят Джюрджевич (Джорджич) (1675–1737) — Считается последним крупнейшим поэтом дубровницкой литературы, как бы заключающим ее блистательное, более чем двухсотлетнее развитие. Принадлежал к влиятельному буржуазному семейству Дубровника, которое после землетрясения 1667 г. было причислено к сословию аристократов-патрицпев.

Учился в Дубровнике у иезуитов, затем в течение нескольких лет преподавал в иезуитских коллегиях в Италии, а также занимал административные должности в дубровницкой провинции. В 1698 г. (приняв имя Игнят вместо прежнего Никола) вступил в орден иезуитов, из которого вышел спустя почти десять лет и перешел к бенедиктинцам. Занимал высшие церковные должности в бенедиктинских монастырях, конфликтуя время от времени и с духовными и со светскими властями. Неоднократно и подолгу живал в Италии, где были напечатаны его барочная поэма «Стенания кающейся Магдалины» (1728) и «Псалтырь славянский» (1729). Поэт славился своей образованностью и эрудицией.

Книга стихотворений «Песни различные» была создана поэтом преимущественно в молодые годы, однако он возвращался к ней на протяжении всей своей жизни. Это сверкающая, веселая и радостная, достигшая высокого уровня версификации поэзия, в которой отчетливо ощущается влияние и народной лирики, и античных писателей (в частности Овидия). Поэзия И. Джюрджевича очень быстро стала известна в Европе (Италии и Франции), где еще при его жизни появились первые переводы.

Андерс Арребо (1587–1637) — Священник, поэт, родоначальник датской поэзии. Известен как переводчик псалмов, но главный труд Арребо — поэма «Гексамерон» (букв. — «шестоднев»; греч.) — вольное переложение поэмы французского поэта Дю Барта (1544–1590); многие части «Гексамерона» написаны самостоятельно. В поэме Арребо рассказывается о шести днях сотворения мира; помещаемый в нашем томе отрывок «Северный олень» взят из части «Шестой день». Поэма написана в стиле позднего Ренессанса — Арребо первым стал вводить в поэзию Дании элементы поэтики Возрождения. «Первый день» написан гекзаметром, остальные части — германским александрийским стихом, который здесь впервые зазвучал на датском языке.

Томас Кинго (1634–1703) — Крупнейший из датских поэтов XVII в. В его творчестве барочная поэзия достигла своей вершины. Основные произведения Томаса Кинго — псалмы, сборники которых выходили неоднократно при его жизни. «Сборник псалмов Томаса Кинго», изданный в 1699 г., долгое время был очень популярен в Дании. Псалмы Кинго имеют ярко выраженную личностную окраску; они говорят о стремлении мятущейся, страстной души смириться перед властью высших сил. Псалмы у Кинго исполнены волнения и живого чувства, контрастов жизни и смерти, взлетов и падений, сознания изменчивости земного существования. Псалом «Уставший от мира, взыскующий неба» — шедевр Томаса Кинго. Поэт писал также любовные стихи, стихи, адресованные членам королевской семьи и выдающимся людям своего времени.

Педер Дасс (1647–1708) — Первый крупный поэт Норвегии. Был пастором на севере теперешней Норвегии, хорошо знал народную жизнь, что и нашло отражение в его стихах, многие из которых стали народными песнями. Самое значительное произведение Дасса — поэма «Нурланнские трубы», где живо, реалистически, с теплым юмором рассказывается о жизни и природе Нурланна — крупной области, охватывающей северо-запад Норвегии и Лофотенские острова.

Лауридс Кок (1634–1691) — Священник, лингвист, поэт. Автор написанной на латыни грамматики «Introductio ad Lingvam Danicam» («Введение в датский язык»). Среди стихотворений Лауридса Кока большое место занимают стихи, написанные по мотивам датских хроник и преданий, — так называемые «героические песни», самая популярная из которых, о Тюре Данебод, стала первой национальной песней Дании.

Даневирке, о постройке которого идет речь в этой песне, — комплекс оборонительных сооружений на южной границе Дании; он состоял из нескольких укрепленных валов. Очевидно, самая древняя часть Даневирке построена около 808 г., при короле Гудфреде; впоследствии комплекс неоднократно достраивали и укрепляли. В качестве оборонительного сооружения в последний раз он послужил в войну 1864 г. Теперь остатки Даневирке длиной около восемнадцати километров охраняются как исторический памятник и служат объектом археологических изысканий.

Что же касается Тюре и ее участия в строительстве, этот факт исторически не установлен. Существовала королева Тюре, прозванная Данебод (букв. — «помощь» или «опора Дании»), но она была женой Йорма и умерла около 935 г.

Бьярни Йоунссон (1574/1575?–1655) — Крестьянин, первый выдающийся народный поэт XVII в. Известны его сатирические стихи и «нескладухи» («Ofugmaeli») — этот жанр широко распространен в Исландии.

Хадльгримур Пьетурссон (ок. 1614–1674) — Выдающийся исландский поэт. Был священником. Основоположник исландской профессиональной поэзии. Писал эпиграммы, светские и сатирические стихи, стихи на темы из национальной истории, но особенно известен как автор псалмов, которые неоднократно переиздавались и переведены на несколько языков.

Стефаун Оулаффсон (ок. 1620–1688) — Священник и поэт. Перевел на исландский язык псалмы Т. Кинго (см. раздел поэзии Дании и Норвегии), но больше известен как автор лирических и сатирических стихов.

Луис де Гонгора-и-Арготе (1561–1627) — Один из крупнейших поэтов Испании. Родился и вырос в эпоху глубокого национального кризиса, ощущавшегося тем более остро, что всеобщий упадок последовал за эпохой расцвета испанской государственности и культуры. Гонгора первым откликнулся на вопросы, поставленные эпохой, и предложил свою реформу поэтического стиля, получившую название «гонгоризма». Под его непосредственным влиянием или в полемике с поэтической практикой и теорией Гонгоры протекала целая эпоха в развитии испаноязычной поэзии.

Студент Саламанкского университета, затем священник (с 1585 г.), он провел значительную часть жизни в родном городе Кордове. Первые его стихи были опубликованы в 1580 г.; современники хорошо знали творчество Гонгоры по многочисленным спискам произведений, ходившим по рукам. Первый сборник гонгоровских стихов — «Собрание в стихах испанского Гомера» — вышел в год смерти поэта, а полное собрание поэтических произведений осуществлено в 1633–1634 гг. Устоявшаяся точка зрения, согласно которой творчество поэта отчетливо делится на два периода — «ясного стиля» до 1610 г. и «темного стиля» позднее, была отвергнута в XX в., поскольку исследования показали, что сознательное смешение поэтических стилей, проблематизация собственного художественного решения, смелое увеличение словаря поэзии за счет латинизмов и неологизмов, решительное преобразование синтаксиса присущи поэзии Гонгоры на всех этапах, а его пристрастие к традиционным формам стиха — романсам, летрильям, сонетам — легко отметить и после 1616 г. Есть, правда, основания считать, что некое принципиальное изменение в творчестве Гонгоры связано с жанром большой поэмы («Полифем», «Уединения») и произошло в 1612–1613 гг.

Поэтический авторитет Гонгоры был очень велик. Среди его поклонников мы находим Сервантеса, который с похвалой отозвался о нем в «Галатее» (1584). Множество эпигонов разрабатывали провозглашенные Гонгорой принципы, доводя их порой до абсурда. Среди литературных его врагов мы находим Лопе де Вега и Франсиско Кеведо, которые, однако, и сами не вполне избежали влияния гонгоровской поэтики. Критика со стороны Лопе и Кеведо, а также вырождение гонгоризма привели к тому, что с начала XVIII в. Гонгору считали «темным», «заумным» поэтом элитарного толка, и влияние его преодолевалось в рамках испанского классицизма. Активный интерес к творчеству Гонгоры пробудился лишь в конце XIX в. во Франции, а в начале XX в. — и в Испании. Отмечая трехсотлетний юбилей со дня смерти поэта, испанские литераторы младшего поколения (X. Диего, Ф. Гарсиа Лорка, Д. Алонсо) призвали к новому осмыслению опыта Гонгоры.

Кристобаль де Меса (1561–1633) — Поэт, священник. Много путешествовал по Италии, где познакомился с Т. Тассо. Переводил античную поэзию (Вергилий, Гомер). В оригинальной его поэзии преобладают длинные поэмы на исторические темы — «Лас Навас де Толоса» (1594), «Восстановление Испании» (1607). Свои лирические стихотворения под общим названием «Рифмы» Меса опубликовал вместе с эпопеей «Покровитель Испании» в 1612 г.

Бартоломе Леонардо де Архенсола (1562–1631) — Поэт, прозаик, гуманист, заслуживший у современников прозвище «испанского Горация». Учился в университетах Уэски, Сарагосы и Саламанки. Первые стихи опубликовал в 1578 г. В следующем году принял монашеский сан. В 1609 г. он написал прозой «Историю завоевания Молуккских островов». Через год вице-король Неаполя герцог де Лемос взял его к себе секретарем. В 1615 г. Архенсола перебрался в Рим, где получил от папы назначение в епископат Сарагосы. В 1618 г. опубликовал первую часть «Истории народных мятежей в Сарагосе в 1591 г.». На протяжении всей жизни писал лирические стихотворения и — наряду со своим братом, Луперсио Леонардо де Архенсола, — заслужил высокую похвалу Лопе де Вега.

Хуан де Аргихо (1567–1622/23?) — Поэт севильской школы, меценат, занимал пост рехидсра в Севилье. Автор блестящих сонетов, Аргихо выбирал для стихов преимущественно темы античности; подражал Горацию.

Родриго Каро (1573–1647) — Гуманист, археолог и поэт севильской школы. Он учился в Осуне и, вероятно, в Севилье; принял сан священника и занимал высокие церковные посты. Среди его друзей было много писателей (Риоха, Кеведо и др.). Каро занимался археологией и изучением древностей, ему принадлежит известный труд «Древности Севильи» (1634). Литературной славой обязан знаменитой поэме «Руинам Италики». После него осталось также собрание сонетов и переводы классиков.

Антонио Мира де Амескуа (или Мескуа) (между 1574 и 1578–1640) — Поэт и драматург. Учился в университете Гранады каноническому праву; доктор теологии. Занимал различные государственные должности, служил в 1606–1616 гг. секретарем у вице-короля Неаполя герцога де Лемос, позднее стал капелланом у принца Фернандо Австрийского. Был известен прежде всего как автор многих комедий и ауто в стиле Лопе де Вега. Из его лирических стихотворений сохранились канцоны, сонеты, десимы, кинтильи, поэма «Актеон и Диана», басня «Стрекоза и Муравей». Под влиянием Мира де Амескуа написаны некоторые из драм Кальдерона.

Ортенсио Феликс Парависино-и-Алиага (1580–1633) — Проповедник, прозаик, драматург и поэт. Учился в иезуитском колледже Оканьи, потом в университетах Алькала-де-Энарес и Саламанки. В 1600 г. стал монахом ордена тринитариев. Его сочинения — характерный образец религиозного красноречия в эпоху барокко. Парависино цитировали Лопе де Вега и Кеведо, Кальдерон высмеивал его, Грасиан превозносил. Сохранился его портрет работы Эль Греко, которому Парависино посвятил четыре сонета. Тринитарии издали сочинения Парависино в 1641 г. — «Посмертные произведения, религиозные и светские». В позднейшем издании (1650) были опубликованы также комедия «Гридониа, или Небо отмщенной любви», а также лоа «Предложенная одной придворной дамой для праздника, устроенного королевой и ее фрейлинами».

Франсиско де Кеведо-и-Вильегас (1580–1645) — Крупнейший испанский сатирик XVII в. Принадлежал к знатному роду; после окончания университета в Вальядолиде находился при дворе, где прославился остроумием, ученостью и язвительными сатирическими стихами. В 1611 г. после дуэли вынужден был покинуть родину, участвовал в итальянских походах. В Испанию он вернулся лишь после смерти Филиппа III, в 1621 г., а через два года получил почетный пост королевского секретаря, но в 1639 г. был обвинен в сочинении памфлета против короля и его любимцев, арестован и провел в тюрьме четыре года. Он вышел оттуда больным и вскоре умер.

Как поэт, Кеведо был яростным противником Гонгоры. Чтобы противодействовать популярности гонгоризма, он опубликовал собрания стихов поэтов «золотого века» (напоминая, очевидно, о классической норме поэзии) — Луиса де Леон и Франсиско де ла Торре. Кеведо трагически переживал упадок страны, всеобщее разложение нравов, царившие в обществе корыстолюбие и эгоизм. Его летрильи, романсы, сатирические сонеты окрашены резким чувством горечи и отвращения. Лишь любовные сонеты составляют исключение: в них Кеведо не беспощаден, а полон печали. Однако и в его любовной лирике образ смерти и разложения встречается весьма часто.

Луис Каррильо де Сотомайор (1585 или 1586–1610) — Поэт. Офицер галерного флота. Сын государственного деятеля при дворе Филиппа III; учился в Саламанке. В 1609 г. участвовал в операциях против восставших морисков. Его стихи были собраны братом поэта и изданы в 1611 г. Через два года семья снова опубликовала сочинения Каррильо де Сотомайора, исправив ошибки предыдущего издания. Кроме сонетов, романсов, песен и поэмы «Акид и Галатея», ему принадлежат переводы из Сенеки и Овидия, а также трактат «Книга о поэтической эрудиции», в котором — прежде Гонгоры — провозглашены важнейшие принципы «темной» поэзии. Один из них сформулирован так: «Поистине ошибается тот, кто думает, будто плоды Поэзии созревают для черни».

Хуан де Тассис-и-Перальта, граф Вильямедиана (1582–1622) — Поэт, драматург и солдат. Ученик гуманистов, восторженный последователь Гонгоры. После окончания курса в Саламанке служил при дворе, приобрел скандальную известность как карточный игрок, за что в 1608 г. был сослан. Участвовал в итальянских походах и вернулся в Испанию лишь в 1617 г., но за сатирические стихи против влиятельных при дворе лиц был снова сослан и опять вернулся ко двору в 1621 г. Через год при загадочных обстоятельствах поэт был убит в Мадриде. Его подражание Гонгоре ощущается больше в поэмах на мифологические сюжеты («Фаэтон», «Венера и Адонис»); в малых формах Тассис-и-Перальта самостоятельней.

Хуан Мартинес де Хауреги (1583–1641) — Художник и поэт. Годился в Севилье, жил в Мадриде. Яростный противник Гонгоры («Противоядие от заразной поэзии Уединений», «Поэтический трактат»). Много занимался переводами («Фарсалия» Лукана, «Аминта» Т. Тассо). В своих поэмах, однако, не сумел избежать влияния гонгоризма — «Орфей» (1624).

Франсиско де Риоха (1583–1659) — Поэт севильской школы. Близкий друг графа-герцога Оливареса, он был в годы его правления библиотекарем Филиппа IV, хронистом Кастилии и чиновником инквизиции в Испании. В 1643 г. Риоха сопровождал Оливареса в изгнание и вернулся лишь после смерти покровителя (1654) в Севилью, а затем в Мадрид. Наиболее удачные из его стихотворений написаны в форме «сильвы» или сонета. Поэтический дар Риохи озарен тонким чувством природы, многие из его стихотворений посвящены теме времен года или обращены к растениям. Исследователи отмечают в лирике Риохи определенное влияние Горация.

Луис де Ульоа-и-Перейра (1584–1647) — Поэт и прозаик; занимал пост коррехидора. Состоял в дружбе с графом-герцогом Оливаресом и дал ему приют у себя, когда фаворит попал в опалу. В прозе он написал интересные «Литературно-семейные воспоминания». Поэтические его произведения, изданные в 1674 г., включали любовные сонеты, песпи, эклоги, а также сонеты, обращенные к Оливаресу. Целый раздел в книге отведен стихам на религиозные темы. Большой известностью пользовалась поэма Ульоа Перейры «Ракель» (1650), написанная «королевской октавой», о любви короля Альфонса VIII к еврейской красавице. В целом его творческие принципы были близки к поэтике гонгоризма.

Педро Сото де Рохас (1584–1658) — Поэт гранадской школы. Учился в университете Гранады, принял священнический сан. Жил некоторое время в Мадриде, где познакомился с Лопе де Вега и Гонгорой, и в Севилье; был чиновником инквизиции; с 1616 г. стал каноником одной из церквей в родном городе — Гранаде. Первые стихи Сото де Рохаса стали известны в 1612 г., когда он участвовал в заседаниях одной из поэтических академий Мадрида. Там же он опубликовал «Трактат о поэтике», написанный в духе гонгоризма. Долгое время творчество Сото де Рохаса было забыто, но в начале XX в. его стал страстно популяризировать Ф. Гарсиа Лорка, который особенно хвалил поэму «Рай, закрытый для многих, сад, открытый для избранных» (1652), написанную в духе медитаций о созданиях природы и человека как символах красоты и величия бога, традиция которых восходит — через поэзию Луиса де Гранады — к неоплатонизму средневековья. Кроме того, Рохас написал поэму «Лучи Фаэтона» (1639) и «Стихи о разочаровании в любви» (1623), откуда взято приводимое стихотворение «Ад любви в сердце».

Эстебан Мануэль де Вильегас (1589–1669) — Поэт и гуманист. Учился в Саламанке. После женитьбы и рождения семерых детей жил бедно, вынужден был работать судебным писцом в провинции. В поэзии подражал Анакреонту и Катуллу (сб. стихов «Эротикас», 1618). Переводил Горация. Много работал над развитием метрики испанского стиха. За неосторожные высказывания по вопросам веры был арестован и судим инквизицией, которая приговорила поэта к четырем годам ссылки. Отбывая срок, Вильегас сделал один из лучших переводов на испанский язык трактата Боэция «О философском утешении». Вильегас, вероятно, единственный из поэтов XVII в., которому активно подражали в XVIII в.

Педро Кальдерон де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (1600–1681) — Поэт, драматург. Учился у иезуитов в Мадриде, потом в университетах Алькала-де-Энарес (1614), Саламанки (1615–1620). Первую комедию в стихах сочинил между 1623 и 1625 гг. Позднее воевал в Италии и Фландрии. Был посвящен в рыцари ордена Калатравы. В 1640–1642 гг. участвовал в военных действиях в Каталонии и проявил немалую храбрость. В 1651 г. принял монашеский сан, с 1653 г. — королевский капеллан в Толедо. По возрасту и творческим устремлениям он относится к поколению художников Веласкеса и Мурильо, которое так много значило в истории испанской культуры. Драматический поэт, Кальдерон оставил комедии, драмы, ауто. Стих его — емкий, необычайно гибкий (в традиции Лопе де Вега, у которого Кальдерон, несомненно, на первых порах учился) и всегда напряженный силой мысли. Философская лирика кальдероновских драм остается непревзойденной в испанской поэзии.

Хуан Перес де Монтальван (1602–1638) — Поэт, прозаик и драматург, автор около шестидесяти комедий. Страстный почитатель Лопе де Вега, он получил исключительное право на издание произведений великого драматурга. Учился в Алькала-де-Энарес; доктор теологии. В 1625 г. принял священнический сан. Сын придворного книгопродавца, Перес де Монтальван подвергался жестоким насмешкам за «аристократизацию» собственной фамилии (его отец был просто Пересом), за подражательность Лопе и претенциозность. Среди насмешников самым жестоким был, конечно, Кеведо. Первое стихотворное произведение Монтальвана — «Орфей на испанском языке» (1624), поэма в четырех частях, авторство которой настойчиво приписывали Лопе де Вега, и великий драматург столь же настойчиво утверждал, что автором «Орфея» был Монтальван. В том же году вышел в свет сборник новелл Монтальвана «Случайности и чудеса любви», проданных с огромной по тем временам выгодой. Драмы и стихи Монтальвана издавались неоднократно с 1635 по 1638 г. Поэт умер, сойдя с ума, что было предречено ему Кеведо.

Сальвадор Хасинто Поло де Медина (1603–1676) — Поэт и гуманист. Поло де Медина объявил себя противником гонгоризма, хотя влияние этого течения в его стихах вполне ощутимо. Как и многие из его современников — поэтов, он вступил в монашеский орден и занимал пост секретаря у епископа Луго. После него осталось довольно большое литературное наследство, которое включает множество сатирических стихотворений. Наибольшую славу ему принесло произведение «Нравственное руководство Лелию», нечто вроде трактата о практической морали, куда введены сонеты, завершающие, как правило, главы трактата.

Габриэль Боканхель-и-Унсуэта (1608?–1658) — Поэт и драматург. Служил библиотекарем во дворце кардинала-инфанта дона Фернандо, которому посвятил поэму «Лира муз» (1637). Учился в Алькала-де-Энарес, с 1637 г. занимал пост официального хрониста. Его поэтическое наследие полнее всего представлено в сборнике «Рифмы и проза, а также история Леандра и Геро» (1627), где явно влияние двух великих — и весьма разных — поэтов того времени: Гонгоры и Кеведо. Излюбленной формой стихов Боканхеля были сонет и романс.

Франсиско де Трильо-и-Фигероа (1615?–1665?) — Поэт и историк. Почти всю жизнь прожил в родном городе Ла-Корунья и в Гранаде. Молодым человеком принимал участие в итальянских походах. Его поэзия создавалась при серьезном влиянии Гонгоры. Помимо длинной исторической поэмы (весьма посредственного качества) «Неаполисеа», Трильо-и-Фигероа сочинил много лирических стихотворений, изданных в сборнике «Любовные, сатирические и героические стихотворения» (1651), где преобладают переводы из Анакреонта, стихи на библейские темы. В подражание Овидию он сочинил поэму «История Леандра».

Франсиско Лопес де Сарате (1580–1658) — Поэт-гонгорист, драматург. В юности был солдатом, позднее служил секретарем у Родриго де Кальдерона, одного из влиятельнейших министров Филиппа III. После казни Родриго де Кальдерона в 1621 г. Лопес де Сарате занимался исключительно поэзией. Он пользовался покровительством многих знатных вельмож и был очень популярен в литературных кругах, где ему присвоили прозвище «Рыцаря Розы», поскольку один из лучших его сонетов был посвящен этому цветку. Лопеса де Сарате хвалили в своих произведениях Лопе де Вега и Сервантес (за поэму «Изобретение креста»). Впервые его стихи были опубликованы в 1619 г., более полное издание — сборник «Любовные и героические рифмы» — вышло в 1625 г.

Бернардо де Бальбуэна (1562–1627) — Поэт и теолог. Родился в вице-королевстве Новая Испания и учился в Гвадалахаре (Мексика). Юношей отправился в Испанию, учился в университете Сигуэнсы и защитил там в 1607 г. диссертацию по теологии. Избрав церковную карьеру, Бальбуэна занимал высокие посты на Ямайке и в Пуэрто-Рико. Всю жизнь писал стихи; выше всего он ценил свои поэмы, которые содержат немало удачных фрагментов; но они не имели особенного успеха по причине невероятной длины. Из них очень известна (фрагментами всегда входит в антологии) поэма «Бернардо, или Победа при Ронсевале» (1624). Приводимый в данном томе отрывок взят из поэмы «Величие Мексики» (1604), написанной элегантными терцинами. Творчество Бальбуэны в равной степени принадлежит испанской и мексиканской литературам; его произведения — характерный пример того, как веяния и традиции метрополии реализовались в культурной жизни американских колоний Испании.

Хуан дель Валье-и-Кавьедес (1653?–1694) — Поэт и прозаик. Родился в Андалусии, в семье торговца, ребенком был перевезен в Перу. В возрасте двенадцати лет отец послал его в Испанию, где он пробыл три года и познакомился в Мадриде со многими знаменитостями культурного центра страны. Валье-и-Кавьедес дружил с Кальдероном и другими литераторами. Вернувшись в Перу, поэт очень скоро промотал отцовское наследство и умер опустившимся пьяницей. Современники считали его замечательным сатириком, продолжателем традиции Кеведо, у которого Валье-и-Кавьедес действительно учился мастерству. Валье-и-Кавьедес — один из самых ранних представителей новой перуанской литературы: тематика, тональность, словарный состав, интонация его стихов уже принципиально отличны от поэтической практики метрополии. В течение долгого времени стихи Валье-и-Кавьедеса не были напечатаны. Часть из них опубликовал под названием «Зуб Парнаса» Рикардо Пальма в 1899 г. Позднее были найдены рукописи поэта, среди которых обнаружено, помимо сатирических стихов, немало лирических и мистических произведений.

Хуана Инес де Ла Крус (наст. имя — Хуана де Асбахе-и-Рамирес де Сантильяна; 1651–1695) — Считается в испаноязычной литературе поэтом первой величины. Она родилась и прожила всю жизнь в вице-королевстве Новая Испания, поэтому ее чтут как родоначальницу мексиканской поэзии. Писать стихи она начала в шесть лет и проявила величайшие способности к наукам. Двадцати уроков латыни ей хватило, чтобы приступить к сочинению стихов на языке классической древности. Ореол чудо-ребенка сопровождал Хуану все детство и отрочество. Страсть к поэзии и наукам определила ее дальнейшую судьбу: шестнадцати лет поэтесса приняла монашеский обет в ордене босоногих кармелиток. С тех пор вся ее жизнь была посвящена делам монастыря, заботам о бедных и, главное, занятиям литературой. Инес де Ла Крус писала прозу, драмы и стихи. Ее поэтическое дарование легко и органично выразилось в традиционных жанрах: сонетах десимах, редондильях, романсах. Школа гонгоризма, господствовавшая тогда в испаноязычной поэзии, определила главные черты стиля Хуаны Инес де Ла Крус. Философский склад ума, редкая эрудиция и богатство духовного опыта помогли поэтессе достигнуть исключительного своеобразия и глубины в любовной лирике — изысканных и лаконичных стихах. Большая часть сочинений Хуаны Инес де Ла Крус была издана тремя томами в Испании (1690-1700).

Джордано Бруно (1548–1600) — Филиппо по крещению, уже в 1563 г. он стал братом-доминиканцем с монашеским именем Джордано. В 1576 г. был начат первый процесс по обвинению Бруно в ереси, и он бежал из Неаполя в Рим, оттуда — на север Италии. Через несколько лет оставил родину, перебрался во Францию; скитался по Европе, бывал в Англии и Чехии, Швейцарии и Германии. В 1591 г. вернулся по приглашению некоего Дж. Мочениго в Венецию, преподавать последнему мнемотехнику — науку памяти; вскоре ученик донес на учителя в инквизицию; венецианская инквизиция выдала Бруно римской. Следствие велось восемь лет; Бруно отказался признать еретическими некоторые свои высказывания — как сделанные во время следствия, так и извлеченные из его сочинений; церковный суд передал не раскаявшегося еретика в руки суда гражданского, и Бруно был сожжен.

Философское творчество Бруно представляет собою последнюю фазу возрожденческого неоплатонизма, переросшего у Бруно в пантеизм, в котором властно заявляют о себе уже и материализм, и релятивизм, и монизм нового времени. И в том и в другом качестве — восприемника неоплатонического философствования мыслителей XV в. и героически-одинокого провозвестника построений века XIX — Бруно оказался противником всех и вся в своем собственном веке; его сочинения — яростная полемика с ортодоксией не только католической, но и различных протестантских исповеданий, со всяким, кто выдвигал или разделял истины и мнения, не согласующиеся с мнениями Бруно. Ученая и художественная литература нового времени, посвященная Бруно, огромна: Бруно стал символом неколебимой веры в собственную правоту как правоту новой науки перед лицом средневекового мракобесия. Элемент художественности присутствует в большинстве произведений Бруно писателя плодовитого и страстного. Уже самая полемичность почти всех его сочинений настоятельно требовала от него ораторски-проповеднической интонации, а нетерпимость к чужим воззрениям сделала его постоянным оружием сатиру. Основные произведения Бруно написаны в форме диалога — со времен Сократа и Платона формы художественно-философской. Сверх того Бруно — автор одной из лучших комедий итальянского Возрождения «Подсвечник» (1582), неоконченной антиклерикальной поэмы «Ноев ковчег», многочисленных философско-лирических стихотворений.

Томмазо Кампанелла (1568–1639) — Страшные испытания выпали на долю Джан Доменико Кампанеллы, в пятнадцать лет сменившего свое крестильное имя на монашеское — фра Томмазо. Четыре инквизиционных процесса между 1591 и 1597 гг.; обвинения сравнительно легкие, обвиняемый знакомится с пытками, отрекается от своих заблуждений и в конце концов по приговору возвращается в родную Калабрию, глухую и нищую, которую оставил восемь лет перед тем без дозволения орденского начальства, в погоне за знаниями и всемирной славой. На родине Кампанелла оказывается в центре большого заговора, долженствовавшего опрокинуть власть испанцев, владевших Южной Италией; заговор объединяет господ и крестьян, горожан, монахов, бандитов, обещана помощь турецких пиратов; но он раскрыт, и из множества схваченных предательство и клевета главным ответчиком делают Кампанеллу. Гражданское и церковное обвинение на этот раз одновременны; пытки; Кампанелла расписывается под смертным приговором в своей полной виновности и — знаток тогдашних уголовно-процессуальных обычаев — разыгрывает безумие, выдерживая роль даже под трехдневной пыткой; сошедшего с ума после вынесения приговора — казнить нельзя, жизнь спасена. Двадцать семь лет заключения. В 1626 г. Кампанеллу освобождает ходатайство Рима, а через месяц уже он попадает в руки римской инквизиции — на три года. Потом короткие годы особого благоволения папы Урбана VIII, но происки завистников и испанцев заставили Кампанеллу бежать во Францию, где он и умер.

В духовном облике Кампанеллы черты, роднящие его с людьми Возрождения, сильнее не определившихся еще примет человека нового времени. Его жизненная драма более сходна с судьбой Т. Тассо, родившегося слишком поздно, чтобы сродниться со своим веком, а не Г. Галилея, создателя будущего естественнонаучного миропонимания. Столкновения с инквизицией не обнаруживают в Кампанелле атеизма, подлинной ереси или антиклерикализма; недолгое время — когда он проповедовал восстание и в первые тюремные годы — Кампанелла склонен был к пантеизму и даже к богоборству, но, пережив религиозный кризис, он с неизбежной своею страстностью отдался служению грандиозной, как всё в его замыслах, цели — преобразования и всемирного распространения католической веры. Ее истины совпадали, по Кампанелле, с естественным законом природы, что делало, в его глазах, легким и неизбежным обращение всего человечества к истинной вере. Самый пафос борьбы с «далеким» знанием аристотелизма и защиты знания, основанного «на чувствах», разрешался у Кампанеллы в неоплатонизм, характерный для мыслителей уже минувшей эпохи Возрождения, равно с аристотелизмом отвергаемый Галилеем, Декартом и другими представителями новой науки и философии. Титаном Возрождения под стать и неколебимая вера в собственное великое предназначение: Кампанелла утверждал, что он «рожден от Разума и Софии» (поясняя: «Разум — вечный интеллект, София — сотворенная мудрость, проникающая всякое сущее»), и прямо называл себя Прометеем — похитителем «солнечного огня». И ненасытная всеохватность разума Кампанеллы, не сомневавшегося, что он сумеет свести воедино богословие и физиологию, астрономию и риторику, физику, логику и все прочие науки, — ставит его в ряд с Фичино, Пико, Леонардо. Самое разительное отличие его от предшественников — в отсутствии всякого почтения к классической древности. Разум, постигая сокровенную сущность всякой вещи, сливаясь с нею, приобщается непосредственно к мировой гармонии, учит Кампанелла.

Литературное наследие Кампанеллы огромно, нет отрасли науки, от рассмотрения которой он уклонился бы. И латинский его стиль, и итальянский отличаются дерзким — и не понятым в его время — пренебрежением к школьным нормам подражания древним. Это позволило Кампанелле вылепить свое слово в необычном для той эпохи соответствии с каждым поворотом яростной мысли. Предела напряжения словесная ткань достигает в его поэзии. В произведениях, подчиненных классическому канону, слово всегда предстает в конечном счете носителем объективного, внеличностного смысла, и субъективизм, творческий произвол — у поэтов-маринистов, например, — оформляется лишь перестроением традиционных поэтических средств, так что центр творческого усилия обнаруживается в тематической новации. У Кампанеллы слово — даже тогда, когда он занят в стихотворении самыми отвлеченными метафизическими вопросами, — пропитывается волей и чувством, изменяет свою внутреннюю структуру, запечатлевая в себе полноту духовного и душевного изъявления личности в самый момент рождения каждого данного слова. Лирика маринистов обретает свой смысл в законченности произведения, где мгновенно вспыхнувшая метафора — «кончетто» — развертывается в картину. Лирика Кампанеллы — непрестанное извержение, в котором каждое слово — вполне самоценная картина, сиюсекундное творение автора. С одной стороны, таким образом, творчество Кампанеллы — новая фаза осуществления платонической поэтики, подразумевающей любовное, а значит, и лирически-взволнованное, проникновение в изображаемый предмет. Но, с другой стороны, лирическое изъявление у Кампанеллы ценно и значительно лишь постольку, поскольку оно индивидуально, как и у его современников — маринистов. Нарочитый, в одном случае, и неизбежно естественный, в другом, индивидуализм, рожденный потребностью овладеть неудержимо уносящимся временем, делает Кампанеллу и маринистов поэтами одного века, века барокко.

В 1606 г. Кампанелла упоминает о рукописном собрании своих стихотворений под названием «Кантика». В 1613 г. поклонник Кампанеллы Т. Адами «по своему разумению» выбрал из него восемьдесят девять стихотворений, к которым поэт написал «изъяснение», использованное и в наших примечаниях. Девять лет спустя эти произведения увидели свет — по-видимому, в Германии — под заглавием «Собрание некоторых философических стихотворений Сеттимонтано Сквиллы…» (то есть «Семишишечного Колокольчика» — «Семишишечным» называл себя Кампанелла, видевший особое предзнаменование в семи буграх своего черепа; «Сквилла», «колокольчик» — синоним слова «Кампанелла»). Изыскания ученых прибавили к этому семьдесят пять стихотворений; все прочее — утрачено.

Габриэле Кьябрера (1552–1638) — Один из знаменитейших литераторов своего времени, Кьябрера лирой сумел составить себе самое завидное положение в обществе, снискать расположение нескольких государей, выразившееся и в достаточных пенсионах. Скорый на руку, не раз подвергался преследованиям за самочинные расправы, но высокое покровительство непременно было на его стороне. Фундаментом всех успехов поэта были его эпические поэмы: «Готиада» (1582) с посвящением Карло-Эммануэле I, герцогу Савойскому, «Амедеида» (1582–1620), воспевающая подвиги одного из герцогов Савойских, «Флоренция» (год. неизв.), возносящая хвалы роду Медичи. Эти поэмы (как и объемистая театральная продукция Кьябреры) являют собою образцы блестящих риторических упражнений, весьма характерных для XVII в., но лишенных каких бы то ни было поэтических достоинств с точки зрения новоевропейского художественного вкуса. Более подлинного вдохновения и очарования современные критики находят в лирике Кьябреры. На переломе от Возрождения к барокко Кьябрера был самым одаренным и независимым из противников маринизма, господствующего направления итальянской поэзии века (о творчестве Марино см. прим. к с. 456). Если другие антимаринисты ориентировались на Петрарку и возрожденческий петраркизм, то Кьябрера противопоставил Марино и его эпигонам подражание греческой классике (следуя примеру французской Плеяды). В героических одах образцом для Кьябреры был Пиндар, в канцонеттах — по-видимому, самых счастливых плодах его таланта — анакреонтика. Воспроизводя на родном языке строй древнегреческой лирики, Кьябрера провел и метрическую реформу, ставившую целью разработку соответствий метрике древних в рамках итальянского стихосложения. Отличительная черта лирики Кьябреры — редкостная музыкальность; многие его произведения были по самому замыслу мелическими (то есть предполагающими музыкальное сопровождение); Кьябрера сыграл заметную роль в этой отрасли европейской поэзии. Именно как мелический поэт он оказал большое влияние на поэтов «Аркадии».

Фульвио Тести (1593–1646) — С 1612 г. состоял на службе при дворе герцогов д'Эсте в Модене. В 1613 г. отпечатал в Венеции первое издание своих «Стихотворений», по большей части подражающих Марино. Во второе издание (1617) Тести включил несколько патриотических стихотворений, среди прочих — знаменитое обращение к Карло-Эммануэле I, герцогу Савойскому, с именем которого многие в Италии связывали надежды на освобождение от испанского владычества. Д'Эсте, опасаясь неудовольствия испанского вице-короля, изъял книгу и судил типографа; Тести вынужден был бежать. Тогда же он анонимно издал так называемый «Плач Италии»; в нем поэт горестно повествует о своих бедствиях и призывает герцога Савойского к борьбе. Красноречие и пафос этих стихов создали Тести славу одного из лучших поэтов-патриотов Италии. Однако его антииспанские настроения оказались преходящими: в 1619 г., после покаяния, он возвращается ко двору. Честолюбие заставляет его добиваться все более высоких должностей и милостей; особенно успешно выступает он на дипломатическом поприще (Вена, Рим, даже Мадрид). Но в 1646 г., уличенный в тайных сношениях с Францией, Тести попадает в крепость, где вскоре умирает, за несколько дней до освобождения.

Зрелый Тести под влиянием Кьябреры в предисловии к третьему (1627) изданию своих «Стихотворений» отрекается от своих ранних маринистских опытов. Вслед за Кьябрерой он ратует за возрождение античной оды Пиндара и Горация, требуя от литературы прославления нравственных добродетелей. Стихотворения Тести, ясные и пластичные, проникнуты моральным ригоризмом; основные темы его творчества — испорченность света, тоска по скромным прелестям частной жизни на лоне природы и т. п.; в интимной лирике поэт следует Тибуллу, Проперцию, в подражании которым видит спасение от изощренностей петраркизма и маринизма. Неудачны попытки Тести в эпическом и драматическом родах (три едва начатых поэмы, посредственная трагедия и начало трагикомедии). Напротив, большой исторический интерес представляет его огромная переписка.

Томмазо Стильяни (1573–1651) — Поэт всю жизнь вынужден был искать себе место на службе у того или иного вельможного лица. В 1600 г. напечатал пасторальную поэму «Полифем», в 1617-м — большую поэму «Новый Свет» о великих географических открытиях. Отрывок этой поэмы о легендарной «человеко-рыбе», «иначе говоря, морском Кавалере» («Кавалер марино» в этимологизирующем фамилию поэта написании «марино» с маленькой буквы означает «морской кавалер»), Марино счел себе смертельным поношением; на попытку Стильяни выдать все за недоразумение Марино непримиримо отвечал: «Пишу Вашей Милости не ответа ради, но только дабы знали Вы, что я не намерен отвечать Вам кроме как печатно». И, по обычаю между литераторами эпохи, которой Марино и в этом плане был образцовым представителем, он постарался очернить Стильяни, как только мог. Уже после смерти Марино, в 1627 г., Стильяни опубликовал свой знаменитый разбор «Адониса» Марино — «Очки», одно из важнейших антимаринистских произведений. Незамедлительно на Стильяни обрушились маринисты; Стильяни был раздавлен, бежал из Пармы, где служил в то время. За вычетом личных выпадов (так, он готов был доказывать, будто «Адонис» списан с его «Нового Света») и общего тона, разбор Стильяни содержал много точных замечаний и принципиальных рассуждений о несоответствии поэтики «кончеттизма», фрагментарно-субъективистской по своей природе, грандиозному замыслу эпической поэмы Марино; это противоречие выбранных средств требованиям жанра привело к тому, справедливо объяснял Стильяни, что поэма Марино вышла бессюжетной, раздутой бесчисленными отступлениями, однообразной в своих персонажах и поэтических приемах, так что есть обидная правда в приговоре критика: это «пространнейший гигант, в теле которого — скелет карлика, или лягушка, расхаживающая на ходулях». В своей собственной лирике Стильяни («Канцоньеро», 1605, второе, расширенное издание — 1623) пытался противопоставить маринизму образцы подражания Петрарке и петраркистам предшествующего века; но желанный поэту возврат к источнику чистоты и простоты поэзии не удался и ему самому: лучшие его произведения не среди холодных и безликих повторений прошлого, но там, где Стильяни на деле неотличим от изысканных тонкостей современного маринизма.

Чиро ди Перс (1593–1663) — Биография этого знатного дворянина мало похожа на обрывочные жизнеописания поэтов — его современников — и честолюбивых, строптивых, вольных нравом, и вынужденных слишком часто доискиваться расположения сильных мира сего. Изучал философию в Болонье, где сдружился с поэтами-маринистами Акиллини и Прети. Страстно любил даму своих стихов; жениться на ней он, однако, не мог; оставил родные края, вступил в мальтийский рыцарский орден, бился с турками. Последние годы жизни провел в родовом замке, занятый достойными трудами и перепиской с учеными литераторами. Не вовсе чуждый маринизму, Чиро, однако, не маринист; в его лирике живы и традиции прошлого, есть в ней и чисто индивидуальная неповторимость. Отличает Чиро крайняя человеческая серьезность поэтического слова; расхожая тема барочной версификации — быстротечность времени и всеобщая обреченность смерти — оборачивается у Чиро искренностью чувства, подлинностью жизненных наблюдений.

Джамбаттиста Марино (1569–1625) — Биография Марино пестра и в известном смысле блистательно-красноречива, как и его стихи. Отец выгнал его из дому за нежелание учиться праву и безудержное пристрастие к словесности. Десять лет прошли для Марино в постепенном и упорном продвижении к славе — службою влиятельным особам (с каждой переменой места все более и более значительным) и беспрестанными литературными упражнениями, готовившими триумф его первой книги. Дважды на его пути к цели вставала тюрьма: впервые (1598) Марино оказался за решеткой, когда умерла похищенная им девушка; другой раз (1600) — подделав официальные бумаги, чтобы спасти друга от смертной казни; покровители вызволили его из застенка. В 1602 г. первая книга «Стихотворений» Марино делает его знаменитостью; в результате — он приближенный могущественнейшего кардинала, племянника папы. В 1608 г. (папа к тому времени уже умер) Марино сопровождает патрона ко двору герцога Савойского — и остается там, за панегирические стихи пожалованный кавалерским званием. Литературно-придворное соперничество с неким поэтом по имени Г. Муртола из обмена эпиграммами быстро перерастает в непримиримую вражду, — страсти Марино не укротимы, и он не брезгует самыми явными наветами, настолько оскорбительными, что Муртола на улице стреляет в обидчика. Но ранит другого человека; для Муртолы дело может обернуться смертной казнью; свободу возвращает ему заступничество Марино (в жесте которого исследователи усматривают немалую долю своекорыстного лицемерия). Вскоре негодование герцога — то ли на не благородство Марино в полемике с Муртолой, то ли на тайные уколы пера, которыми поэт не обошел и своего повелителя — отправляет надолго в тюрьму вчерашнего фаворита. Теперь Марино уже так знаменит, что за него ходатайствуют и неаполитанский вице-король, и коннетабль Кастилии. Монаршая милость возвращена Марино; но поэт, верный своему бесконечному честолюбию, не упускает случая перебраться ко двору Людовика XIII. Изобретательный куритель фимиама, Марино в Париже добивается высших почестей, его литературная слава становится всеевропейской; в 1614–1623 гг. выходят в свет его главные произведения. За год до смерти Марино триумфатором возвращается на родину. В Неаполе хоронили его о княжеской помпой, и в трауре была вся Италия.

Марино был литератором весьма плодовитым; в прозе он оставил после себя «Слова на священные темы» (1614) и посмертное собрание «Писем» (1627). Из-под пера Марино, талантливого и легкого на руку версификатора, вышло множество произведений в «подносных» жанрах — эпиталам, панегириков и т. п. Написал он и небольшую поэму на священно-исторический сюжет — «Избиение младенцев» (1624, опубликована в 1637 г.). Среди его стихотворений в легком жанре выделяются восемьдесят издевательских сонетов — «свистков», составивших «Муртолеиду» (на них соперник отвечал «смешками» «Маринеиды»).

Славу Марино принесли его лирические стихотворения, собранные в выходившую частями с 1602 по 1614 г. «Лиру»; поэт распределил их в книге по жанрово-тематическим разделам: стихотворения любовные, морские, лесные, героические и т. д. Литературоведы достаточно внимательно изучили процесс подготовки маринизма в итальянской поэзии второй половины XVI в., влияние, оказанное на него поэзией поздней античности, и — ближайшим образом — так называемой придворной итальянской лирикой XV в. И все-таки новшества поэтики Марино, блеск его одаренности, убедительность его художественных достижений — явственны и несомненны. Равно как выражены в «Лире» Марино и все те черты барокко, которым суждено было стать предметом безжалостных насмешек уже современников; и подвергались они осмеянию не только в доведенном до карикатурности исполнении эпигонов, но и в обильных цитациях из самого законодателя. Разбросанные по различным произведениям и письмам, высказывания Марино о назначении поэзии вовсе не сводимы к непременно вспоминаемой его формуле (извлеченной из одного сонета «Муртолеиды»): «Цель поэта — удивление; кто не умеет поражать, пусть чистит лошадей». Основное достоинство поэтики Марино (в отличие от многих его подражателей) — в том, что он удивляет, удивляясь сам, и упивается удивлением, претворением удивления в слово. Это поэзия чувственного наслаждения (его и назвали «поэтом пяти чувств») жизнью и поэтическим словом. Прежде чем стать запечатленным риторическим приемом, метафорическое сближение самых далеких вещей («кончетто») хотя бы мгновенно переживается поэтом как обладание — в слове — предметом вдохновения. Таковы лучшие, пусть сравнительно немногочисленные, произведения или фрагменты произведений Марино; мы говорим — фрагменты, поскольку «кончетто», сопряжение, — по природе своей молниеносно. И риторическое развитие его — только школьное упражнение; потому-то лучшие и самые характерные произведения Марино обретаются в разделах «малых форм» его «Лиры»; в крупных сочинениях единство вдохновения выдержать ему не удается. Так, в собрании его мифологических и пасторальных идиллий «Волынка» (1620) поистине удачны только отрывки; то же можно сказать и об огромной поэме «Адонис» (1623, см. ниже). Наконец, нужно отметить еще одну книгу Марино — «Галерею» (1619), состоящую из стихотворных «подписей» к произведениям искусства, страстным любителем и знатоком которого был Марино. И в ней есть знаменательная для века и для Марино особенность: в конечном счете ее сонеты оказались в значительной части своего рода панегириками, поскольку говорили о вельможах, чей облик отразили холсты, или об именитых мастерах эпохи, эти холсты создавших. Тем не менее «Галерея» Марино не только важнейший памятник вкуса эпохи, но чрезвычайное произведение поэзии барокко, с ее установкой на изобразительность, «картинность» слова.

Франческо Браччолини (1566–1645) — Стяжал прочную репутацию в долгой службе у виднейших князей церкви, в том числе у кардинала Маффео Барберини (папы Урбана VIII с 1623 г.), известного покровителя искусств и поэта-дилетанта. Из-под пера Браччолини, литератора плодовитого, вышли произведения всех престижных в его время жанров: эпические поэмы «Вновь обретенный Крест» (в 35 песнях, 1611 г.), «Обращенная Болгария» (1637) и др.; ирои-комическая поэма «Поношение богов»; трагедии, пасторали. Но в этих опытах, неизбежных по канону эпохи для всякого, кто добивался литературного признания (а вслед за ним и соответствующего общественного положения), Браччолини не более чем эпигон, к тому же не блещущий особыми талантами. Напротив, в книге «Тосканских лирических стихотворений» (1639) он сумел выказать себя поэтом достаточно самостоятельным и в разработке основных тем барочной лирики.

Клаудио Акиллини (1574–1640) — Дворянин и доктор «обоих прав» (гражданского и церковного), Акиллини прожил жизнь трудолюбиво и успешно, в почтенных занятиях юриспруденцией, политикой и стихотворством. Читал лекции в университетах Болоньи, Феррары, Пармы. Участвовал в папских посольствах. Самое блестящее время его жизни — служба государственным советником и придворным поэтом у пармского герцога Одоардо Фарнезе (с 1624 по 1636). В эту пору (1628) он ставит и печатает галантно-театральные произведения «Тетис и Флора» и «Меркурий и Марс». Выступает одним из вдохновителей профранцузской политики некоторых итальянских государей, видевших в союзе с Францией Людовика XIII возможное средство к освобождению Италии из-под испанского господства. Тогда же (1632) он издает первое собрание своих стихотворений с посвящением владетельному покровителю. Последние четыре года жизни он провел в почетном отдохновении на собственной вилле неподалеку от Болоньи. Акиллини был блистательным членом многих итальянских академий — ученых и литературных сообществ, законодательниц моды и вкуса, собиравших в своих рядах все, что было именитого или талантливого в итальянской словесности того времени. Близкий друг Марино, Акиллини среди соотечественников считался тогда его первым по дару последователем; «Стихотворения» Акиллини отдельными изданиями перепечатывались в XVII в. по меньшей мере восемь раз. Замысловатость разработки первичных, задающих стихотворение метафор у Акиллини сочетается с блеском стиха и стиля, обычная для маринистов рассудочность построения образа — с естественностью интонации и неподдельной чувственностью.

Джироламо Прети (ок. 1580–1626) — Начал придворную службу пажом Альфонсо II д'Эсте и всю жизнь провел в свитах и при дворах мелких итальянских государей и князей церкви; будучи секретарем кардинала Барберини, сопутствуя патрону в морском путешествии, заболел и умер в Барселоне. Один из самых пылких последователей Марино, которого именовал «бессмертным пером», Прети изложил свои представления о поэтическом искусстве в орации, предпосланной поэме Р. Кампеджи «Слезы Девы Марии» (1618). Но в собственном творчестве поэт умел порою выйти из-под диктата общих мест маринистской эстетики; в его лирике чувственность иногда уступает место спиритуализации облика возлюбленной (эта традиция ведет начало от «нового сладостного стиля» Данте и его предшественников), и тем самым Прети предвосхищает некоторые черты поэтики «Аркадии».

Пьер Франческо Паоли (год рожд. неизвестен — умер между 1637 и 1642 гг.) — Большую часть жизни провел в Риме, служа, как большинство литераторов своего времени, одному сиятельному семейству. Автор многочисленных произведений в «подносных» жанрах (особенно ценились его эпиталамы). Плодовитый поэт-маринист, Паоли неоднократно издавал — каждый раз в расширенном составе — свои «Стихотворения» (1609, 1619, 1637). В непременной у маринистов изощренности антитез и отождествлений Паоли не уступает блеском и самому законодателю вкуса и техники «кончетти» Марино, как видно из приводимых мадригалов на тему о «стреле-занозе». Но точно найденная игра строящих сюжет образов часто открывает в идиллиях и сонетах Паоли и подлинную глубину меланхолии, и драматическую напряженность чувства, и грустную усмешку на свой собственный счет (см., в частности, публикуемый в наст. томе сонет «Обучение азбуке»).

Марчелло Джованетти (1598–1631) — Блестящий римский юрист-практик и автор специальных трактатов по правоведению. В 1620 г. он издал сборник «Стихотворения», двумя годами позже — «Сонеты, канцоны, мадригалы»; в 1626 г. объединил оба сборника в один том. Среди общеобиходных маринистских пьес у Джованетти выделяется ряд стихотворений (примером которых может служить отобранный для настоящего тома сонет «Прекрасная дама наблюдает ужасающую картину публичной казни»), где барочное столкновение смысловых противоположностей доводится до последней крайности и где безнадежно совпадают самые Жизнь и Смерть. Здесь перед нами, по существу, яркий образец принципиальной для поэтики барокко установки на неадекватность образа предмета — самому предмету (характерны, например, заглавия других сонетов М. Джованетти: «Прекрасная куртизанка, наказанная кнутом», «Прекрасная дама, выдававшая себя за бедную служанку» и т. п.).

Джован Леоне Семпронио (1603–1646) — Девятнадцатый век, не умевший понять своеобразия поэтики барокко — а тем самым и ее художественной ценности, — к изучению этой литературной эпохи относился пренебрежительно. Биографии и творчество мастеров других эпох выяснялись в мельчайших, подчас и вовсе к делу не относящихся подробностях, а из огромного по объему корпуса сочинений литераторов XVII в. было выбрано всего лишь несколько десятков стихотворений и отрывков, кочевавших из одной антологии в другую и приводимых, по преимуществу, как примеры «испорченного» вкуса. В принципе барочному стихотворству возвратил достоинство поэзии Бенедетто Кроче, в 1910 г. издавший антологию маринистов, которая предопределила всю работу XX в. по переоценке их творчества. Авторитетность этого собрания настолько, однако, оказалась велика, что многочисленные издательские предприятия последующих десятилетий в самом существенном только повторяют отбор и критические приговоры Кроче, возведенные в своего рода догму. А монографических исследований, посвященных тому либо другому из маринистов (за исключением самого Марино), практически нет. Изучается школа в целом — в ущерб исследованию творчества отдельных ее представителей (известное оправдание тому — в самом характере маринизма, с его массовым воспроизводством едва варьируемых «кончетти» и с очень распространенной среди маринистов склонностью к безудержному многописанию). Составители антологий, черпая материал друг у друга, не считают нужным сообщать более или менее определенных сведений (даже годов жизни) и индивидуализированных характеристик поэтов XVII в.; их примеру следуют и общие справочники по истории итальянской литературы. Этим обстоятельством объясняется скудость сведений о некоторых поэтах-маринистах, чьи стихотворения включены в итальянский раздел этого тома «Библиотеки всемирной литературы». В полной мере сказанное относится к Дж.-Л. Семпронио и к ряду других поэтов, представленных в этом разделе. Собрание его лирики — «Поэтическая смесь» — было издано дважды: 1633 г. и в 1648 г., посмертно. Посмертно напечатаны и его поэма «Боэмунд», подражающая «Освобожденному Иерусалиму» Т. Тассо и насыщенная реминисценциями из «Адониса» Дж. Марино, и трагедия «Граф Уголино». В творчестве этого мариниста исследователи охотно оговаривают предельную склонность к болезненно-контрастным «кончетти» (о чем говорят такие, например, заглавия его стихотворений, как «Хромая красавица» «Красавица карлица» и т. п.).

Джанфранческо Майя Матердона (1-я пол. XVII в.) — Священник. Автор популярных в XVII в. «Посланий о благих празднествах» (1624) и «Благотворного устрашения грешников» (1629). Первая книга его лирики — «Рыбацкие стихотворения» — увидела свет в 1628 г.; «Стихотворения» 1629 г. были незамедлительно перепечатаны в 1630 и 1632 гг.

Антонио Галеани (? — 1649). — Стихотворения этого доктора богословия не выходили отдельными изданиями; источником текста для современных перепечаток служат несколько антологических сборников XVII в.

Антон Мария Нардуччи (годы жизни неизвестны). — Юрист и литератор. Как и стихи Галеани, его произведения извлекаются из антологий. Сонет «Красавица, ищущая вшей», с его уподоблением вшей «животным из слоновой кости в золотом лесу» (даем буквальный перевод), у поздних критиков был излюбленным примером «дурного вкуса», которым попрекали барочных стихотворцев. На деле, однако, Нардуччи здесь использовал тему, которую часто обыгрывали и другие поэты, его современники, и которая в тот век отнюдь не представлялась «неэстетичной» (достаточно сказать, что блохоловка была долгое время непременным элементом щегольского наряда).

Джироламо Фонтанелла (ок. 1610 — ок. 1644). — Автор трех книг — «Оды» (1633), «Новые небеса» (1640) и «Элегии» (1645, посмертно), он оказался поэтом «забытым», как и называл его Б. Кроче, чьими трудами собраны скудные, не связывающиеся в единую биографию, исторические сведения о поэте; главная заслуга Кроче, однако, в том, что он сумел разглядеть и показать в поэте значительность и своеобразие дарования, выпавшие из кругозора современников и потомков Фонтанеллы; тем самым он воскресил поэта, с той поры представленного во всех антологиях итальянской лирики XVII в. Кроче писал: «В этом забытом стихотворце… гораздо лучше, чем во всех прочих, явлено соединение непрестанного изыскания и выставления напоказ „смелых кончетти“… с живым и свежим импрессионизмом, — столь живым и свежим, что читатель едва не ждет уже, не выльется ли он, рвя барочные путы, в любовное, взволнованное и нежное созерцание природы и красоты». В лучших своих произведениях Фонтанелла умеет не только дать прочувствованное описание предмета, но предстает перед читателем поэтом, которого волнует поэтическое проникновение в строй и связь предметов. В этом плане «Воображаемая любовь», включенная в нашу подборку (казалось бы, автоироничный приговор пению с чужого голоса), оборачивается утверждением силы поэтического слова, которое под пером чуткого к нему поэта способно передавать и чувства, самим поэтом не испытанные.

Бернардо Морандо (1589–1656). — Плодовитый литератор, автор двух сборников лирики («Поэтические фантазии» и «Стихотворения на темы священные и моральные», оба отпечатаны посмертно в 1662 г.), а также музыкально-драматических произведений «Похищение Елены» (1646) и «Геракл на Эриманте» (1651) и романа «Розалинда» (1650), пользовавшегося в свое время успехом.

Паоло Дзадзарони (годы жизни неизвестны). — Юрист, университетский товарищ Акиллини (см. выше); жил службой в городском совете Вероны, которой был уроженцем. Там же издал в 1641 г. свою книгу «Сад стихотворений, поделенный на Мирты, Фиалки, Лавры, Кипарисы, Колючки и выращенный Паоло Дзадзарони».

Леонардо Квирини (1-я пол. XVII в.). — Сведения об этом благородном венецианце более чем скудны. В 1612 г. издана его идиллия «Нарцисс», перепечатанная в составе основного сборника его стихотворений (1649). Высоко ценились за свою музыкальность его стихотворения, тематически связанные с венецианской жизнью. Один из комментаторов, Дж. — Дж. Ферреро, писал о балладе «Покойной ночи», включенной и в наст. том БВЛ: «Эта баллада, простонародная по тону и движению, хотя и торжественная по словарю, чужда, по сути дела, барочному вкусу и скорее предвещает мелику аркадцев…»

Джузеппе Баттиста (1610–1675). — Автор сборника латинских «Эпиграмм» (1653) и «Надгробных песен героям» (1667); его «Мелические стихотворения» в пяти книгах выходили в свет постепенно, с 1659 по 1670 г.; кроме того, перу Баттисты-прозаика принадлежат «Академический дневник» (1673), «Поэтика» (1676) и «Письма» (1678, оба посмертно). Виднейший представитель зрелого барокко, Дж. Баттиста писал: «Я, как догматам веры, послушен предписаниям наших великих, знавших более нас, но по своему разумению работаю над стилем. Я хочу, чтобы стиль был — только мой». Однако эта подчеркнутая индивидуалистическая установка в творчестве как самого Баттисты, так и его современников, могла осуществиться чем далее, тем менее: кодификация поэтики «кончеттизма» на всех уровнях — тематическом, образном, собственно стилистическом и т. д. — все более ограничивала возможности индивидуального «первооткрывательства», канонизирован был уже самый набор уподоблений — «кончетти», и легко предугадуемым становился исход каждого отдельного творческого усилия, разрешавшегося в перебор поэтических штампов. Как пример превращения барочной поэзии в холодную риторику и приводят обычно творчество Баттисты, с его выверенным стилистическим блеском и лирически не пережитой философичностью.

Джузеппе Артале (1628–1679). — Современники равно высоко ценили его перо и шпагу. Высшие солдатские почести Артале стяжал при защите Кандии от турок. Литературную известность обеспечили ему роман «Кордимарте» (1660), музыкальная драма «Пасифая, или Невозможное, ставшее возможным» (1661), трагедия «Война живых с мертвыми» (1679). Лирика Артале собрана в его «Поэтической энциклопедии» (полное издание — 1679 г.). Его творчество, как и творчество помещенных далее в итальянском разделе Лубрано, Менинни, Гаудьози, представляет собою поздний расцвет маринизма в Неаполе.

Джакомо Лубрано (1619–1692). — Иезуит, знаменитый в свое время церковный оратор, издавший несколько томов своих проповедей. Его итальянские (он писал стихи и на латыни) лирические опыты собраны в книге «Поэтические искры и стихотворения на священные и моральные темы» (1690). Редкостная прихотливость уподоблений-«кончетти» создала поэту репутацию «самого безумного стихотворца века, который назвали безумным». Исходный принцип барочной поэтики — сопряжение понятий по возможности «далековатых» (в предельном выражении — бесконечно большого с бесконечно малым, телесно-конкретного с абстрактным, прекрасного с безобразным, частного с общим и т. п.) — остается у Лубрано в силе; см., например, его характерное стихотворение «Моль». Но у поздних маринистов крайняя экстравагантность смысловых уподоблений все чаще обнаруживает не только своеобразную ущербность поэтического слуха и зрения, воспитанных на вслушивании и вглядывании в мировые противоречия и находящих в них болезненное удовлетворение, сменившее столь частую у поэтов начала века радость увлеченных первоокрывателей; на исходе поэтического века перенапряжение словесной и образной ткани стихов оказывается по преимуществу самодовлеющим творческим заданием, удачное выполнение которого должно доказать профессиональную умелость и виртуозность стихотворца. Поэзия обращается в особую отрасль риторики; платоновская поэтика Возрождения, влияние которой еще сказывалось в творчестве Марино и его первых соратников, теряет всякий кредит, место поэта-творца заступает поэт-исполнитель. Этот этап развития-изживания маринизма и засвидетельствован творчеством Артале, Лубрано, Менинни, Гаудьози, Дотти.

Федерико Менинни (1636–1712). — Неаполитанский врач и литератор, поздний маринист. Его «Стихотворения» вышли отдельной книгой в 1669 г. В 1677 г. издал теоретический «Очерк сонета и канцоны».

Томмазо Гаудьози (годы жизни неизвестны). — Биографических данных и об этом неаполитанском стихотворце нет. Известны его сочинения на историко-политические темы, трагедия «София, или Уязвленная Невинность» (1640). Собрание его лирики — «Поэтическая арфа», в шести частях — издано в 1671 г. Критики отмечают в его стихах особую напряженность религиозно-этических размышлений.

Бартоломео Дотти (1649–1713). — В предисловии к своим «Стихотворениям» (1689) поэт писал, что природа вложила в него склонность к поэзии, но даровала ему жизнь, «достойную романа». Безжалостная и неуемная язвительность сатирических выпадов Дотти доставила ему многочисленных врагов; он был брошен в тюрьму, откуда бежал в 1692 г. (см. включенное в наст. том стихотворение «Не намереваясь возвращаться на родину»). Найдя пристанище в Венеции, поэт стал солдатом на службе у этой республики, беспрестанно воевавшей с турками, и участвовал во многих походах. Но погиб Дотти от руки убийц, мстивших ему за стихотворные поношения. Собрание его «Сатир» было издано только посмертно, в 1790 г. Двадцатый век признал в нем и интересного лирика, одного из последних, но оригинальных представителей маринизма.

Сальваторе Роза (1615–1673). — Многообразно одаренный художник: прежде всего живописец, но и знаменитый в свое время актер импровизационного театра масок, а также музыкант и поэт. Известен как автор шести сатир, писанных терцинами, над которыми он работал с 1640 г.; они напечатаны посмертно, в 1695 г. (седьмая, неоконченная сатира опубликована только в 1876 г.). Романтическая критика прошлого века представляла С. Розу одиноким и гордым обличителем пороков эпохи. Исследования XX в. на обширном документальном материале показали, что такое представление о моральном облике художника и о его произведениях — преувеличение и односторонняя предвзятость: все сатирические выпады и упреки (в самом деле острые и безжалостные) сатир Розы можно с полным основанием переадресовать и ему самому, человеку и артисту… В своих сатирах Роза бичевал распущенность придворной жизни (прежде всего — папского двора, что привело его к столкновению с инквизицией), тщеславие бездарных художников, их беззастенчивую погоню за доходными заказами; в сатире «Поэзия» с убийственным сарказмом Роза говорит о вырождении маринизма в литературное штукарство — отдавая, однако, тут же и сам щедрую дань модным риторическим исхищрениям времени.

Алессандро Тассони (1565–1635). — Служил нескольким кардиналам — виднейшим князьям церкви его времени, а также Карло-Эммануэле I, герцогу Савойскому, и Франческо I, герцогу Моденскому. Обширное литературное наследие Тассони прекрасно отразило его противоречивый, неуемно-воинственный нрав; все произведения поэта представляют собою бесконечную полемику с авторитетами древности, давнего и недавнего прошлого и его собственной эпохи по самым разнообразным политическим, эстетическим, естественнонаучным вопросам; они переполнены острыми личными выпадами, литературными и нелитературными счетами. Таковы по преимуществу «Мысли» Тассони (1612), в которых он выступает страстным ниспровергателем схоластического аристотелизма, но заодно разносит учение Г. Галилея, развенчивает Гомера. В «Рассуждениях о стихах Петрарки» (1602, изданы в 1609 г.) Тассони ополчается против поздних петраркистов, «сушеных тыкв», но одновременно нападает и на самого Петрарку. К 1614–1615 гг. относятся его «Филиппики против испанцев», блестящие образцы барочной ораторской прозы, патриотический пафос которых был восторженно встречен современниками, тогда как сам Тассони публично отказывался от авторства (во времена тяжкого испанского господства признаваться в нем было достаточно опасно). Неоконченной осталась героическая эпопея Тассони «Океан», прославлявшая подвиги Колумба.

Шедевр Тассони — ирои-комическая поэма «Похищенное ведро» (написана в 1615–1618 гг.; мгновенно разошедшаяся в списках, напечатана впервые в 1622 гг.; окончательный текст, пересмотренный поэтом и папой Урбаном VIII, издан в 1630 г.). Своей поэмой Тассони продолжает традицию Л. Пульчи, Ф. Берни, Т. Фоленго. В основу сюжета поэт положил тщательно продуманное во всех анахронизмах переплетение эпизодов из средневековых итальянских междоусобиц. Заглавный эпизод — похищение во время одного из набегов моденцами «грошового ведра» у болонцев — имел место в 1325 г. (и это ведро по сю пору хранится в Модене!). «Автор „Ведра“, — писал Тассони в одном из предисловий к своему творению, — создал поэму смешанную, новую и согласную с законом художества; описав… единое событие, отчасти героическое, отчасти гражданское, основанное на истории, известной по преданию…в котором от его первоначала было более чудесного, нежели в самой Троянской войне». По поэме Тассони, болонцы вознамериваются вернуть себе бадью; в борьбу втянут император Фридрих II, его сын, другие государи и итальянские городские коммуны, даже олимпийские боги — как того требовала эпическая поэтика. Рядом с персонажами историческими упомянуты десятки современников поэта, врагов и друзей. История и злоба дня, веселый анекдот и безжалостная сатира, личная вражда и политическая страсть — все неразложимо сплавлено Тассони. Именно в этой гротескной органичности мгновенных переходов от героического к комическому и обратно и как бы сосуществования одного в другом, — секрет успеха Тассони, оказавшего громадное влияние на развитие ирои-комического жанра в Европе. Сам поэт прекрасно и тонко сознавал основной принцип своей поэтики и писал в другом обращении к читателям: «Это сочинение… соткано так, что в нем налицо все части, которые потребны, с точки зрения содержания и стиля, совершенной высокой и бурлескной поэме. Это не ткань… в полоску… это материя переливчатая, в которой чудесно светятся оба цвета — и бурлеска, и возвышенного».

Франческо Реди (1626–1698). — Крупный естествоиспытатель, один из основоположников современной биологии, прославившийся безукоризненными с методологической точки зрения наблюдениями и экспериментами. Блестящий врач, теоретик и практик. Филолог, знаток древних и восточных языков, лексикограф, текстолог. Преподаватель «тосканского языка» (то есть языка отечественных классиков — Данте, Петрарки, Боккаччо) во Флоренции, у которого учились такие поэты, как Мендзини и Филикайя (см. ниже). Мастер научной прозы, и здесь, как и в философских и методологических предпосылках естественнонаучных изысканий, следовавший за Г. Галилеем. Один из первых членов аркадской Академии. Поэт-лирик; автор интересных воспоминаний, опубликованных, однако, только в XX в.

Поэтический шедевр Реди — дифирамб «Вакх в Тоскане», первый вариант которого относится к 1666 г., а полный и окончательный опубликован в 1685 г. Древнегреческий дифирамб был хоровой песнью в честь Диониса (Вакха), бога вина. В новой поэзии (у Лоренцо Медичи, Полициано, Кьябреры и Марино, которым следует Реди) дифирамб становится шутливой песнью во славу винопития и вина. По единодушному приговору, Реди превзошел всех своих предшественников и многочисленных подражателей. Сюжет дифирамба очень прост: Вакх, возвращаясь из покоренной Индии, останавливается с молодой женой Ариадной (к которой он постоянно обращается в приводимых отрывках) в Тоскане и учиняет дегустацию местным винам; постепенно бог пьянеет и свою песнь, превозносящую вино и проклинающую воду, завершает славой великим поэтам всех времен.

Карло Мария Маджи (1630–1699). — Проведя молодые годы и путешествиях по Италии, блестящий знаток древних языков и литератур, Маджи в 1664 г. занял профессорскую кафедру в Милане, а позже был профессором и долгие годы ректором Павийского университета. В его зрелом поэтическом творчестве явственно проступают уже черты торжествующего классицизма Аркадии (от ранних своих произведений поэт, в котором с течением времени восторжествовал морализм, заложенный воспитанием в иезуитской школе, — отказался). Стихи Маджи отличаются строгой чистотой языка, выверенной простотой формы и возвышенно-риторической интонацией. В его обширном наследии есть пасторальные и мифологические идиллии; значительная часть его произведений — религиозная лирика. Особое место в творчестве Маджи занимает патриотическая тема, образец разработки которой — публикуемый в наст. томе сонет «Беспечно предается забытью…». Маджи — плодовитый драматург, автор музыкальных мелодрам и религиозно-дидактических пьес. В последние годы жизни Маджи создал несколько комедий на миланском диалекте.

Франческо де Лемене (1634–1704). — Характерная фигура в итальянской поэзии переходного периода — от XVII в. к XVIII в. Развивая музыкально-мелодические устремления Кьябреры и Марино (которому де Лемене обязан своим основным представлением о поэзии: она должна услаждать и удивлять читателя), он прославился многочисленными стихотворениями-ариями, послужившими образцом для подражателей и продолжателей. Два раздела его канцоньере («Разные стихотворения», 1699) носят красноречивые названия: «Ариетты» и «Кантаты для одного голоса». В них поэт достигает необычайной музыкальности словесной фактуры, но содержание этих стихотворений принципиально малозначительно: мимолетное переживание, несложное чувство, взятые в ракурсе аркадско-пастушеской темы. Произведения высокой тематики (поэма «Бог» в семи песнях, высокопарно и скучно излагающая доктрину св. Фомы Аквинского, и «Четки Девы Марии», собрание стихотворений в расхожих формах светской любовной лирики, посвященных богородице) — за гранью художественного. В истории итальянской диалектальной литературы определенная ценность приписывается немногочисленным произведениям де Лемене на диалекте провинции Лоди.

Винченцо да Филикайя (1642–1707). — Знаменитейший в свое время представитель поэзии «высокого стиля», некоторые произведения которого ценил еще в XIX в. Леопарди; слава Филикайи, поэта-оратора, закатилась с торжеством романтизма. Одический строй его лирики полнее всего выразился в канцонах на осаду турками Вены (1683) и на снятие этой осады (1685) Яном Собесским, в цикле патриотических сонетов «К Италии» (один из которых публикуется в настоящем томе) и в ставших хрестоматийными стихотворениях на религиозные темы. Чистота стиля и стройность стиха, возвышенность интонации делают Филикайю образцовым поэтом-классицистом, одним из основоположников итальянского классицизма.

Бенедетто Мендзини (1646–1704). — Рожденный в крайней бедности, Мендзини, став священником, долгие годы бедствовал, перебиваясь уроками красноречия, пока на склоне жизни милость пап Иннокентия XII и Климента XI не доставила ему обеспеченности и почестей. «Лирические стихотворения» (1680), сделавшие широко известным имя Мендзини, принадлежат перу поэта, вполне и сознательно преодолевшего маринизм. Приговором вкусам и нормам предшествующей эпохи было и «Поэтическое искусство» Мендзини, стихотворный трактат в пяти книгах, излагавший теоретические предписания поэтики классицизма, согласно которым главная задача художника — «выражать глубокие истины в ясных и возвышенных формах». Мендзини выступает блюстителем наследия итальянских классиков. Образцами ему служат Т. Тассо и Г. Кьябрера, которым сам поэт неуклонно подражал и в лирике, и в эпике. Особое место в наследии Мендзини занимают сатиры, вопреки собственным требованиям, высказанным в «Поэтическом искусстве», насквозь пронизанные личными выпадами.

Якоб Катс (1577–1660). — Поэт и государственный деятель. Получил академическое образование в Лейдене. К поэзии обратился в возрасте сорока лет. Вплоть до середины XIX в. считался одним из крупнейших нидерландских поэтов, книги его служили как бы «второй библией» в голландских семьях.

Блестящий рассказчик, умудренный жизненным опытом, исключительно начитанный и для своего времени превосходно образованный, Кате, несмотря на свое аристократическое происхождение и высокое общественное положение, находил путь к умам и сердцам самого широкого круга читателей. Он отрицательно относился к латинизации нидерландского языка и внес большой вклад в выработку нидерландской литературной нормы.

Сильнейшее влияние на формирование мировоззренческих принципов Катса оказал величайший поэт нидерландского средневековья Якоб ван Марлант, для которого природа, общество и история не были объектом простого описания, но служили источником космических образов высших «скрытых сил».

К числу лучших поэтических произведений Я. Катса принадлежат книги «О браке» (1625), «Зерцало прежних и новых времен» (1632), «Прежние и новые времена» (1632), «Обручальное кольцо» (1637), автобиографическая книга «О старости…» (1657) и др.

Самюэл Костер (1579–1665). — Поэт, драматург, член камеры риторов «Эгелантир» («Шиповник»). Был врачом. Вместе с великими поэтами Хофтом и Бредеро (см. т. БВЛ «Европейские поэты Возрождения») вышел из этой группы и стал одним из основателей первой Нидерландской академии, с началом деятельности которой открываются первые страницы в истории нидерландской драматургии.

Одним из первых Костер стал широко применять в драматургии народный язык, что послужило причиной широкой популярности его пьес. К числу наиболее значительных произведений Костера относятся драмы «Ифигения» (1617), «Поликсена» (1619). Костер оставил после себя небольшое количество стихотворений, представляющих, однако, серьезный интерес.

Даниэл Хейнсий (1580–1655). — Южно-нидерландский филолог-гуманист из семьи протестантов. Изучал греческий и латынь в Лейденском университете. Блестящий филолог и историограф, Хейнсий снискал известность как поэт европейского масштаба (главным образом благодаря серьезному влиянию, оказанному им на поэзию немецкого барокко, в частности, на Мартина Опица). Писал на нидерландском языке и на латыни. Хейнсий — первый нидерландский поэт-кальвинист. Хейнсия справедливо считают основателем нидерландского поэтического барокко; наиболее известна его книга «Воздаяние похвал Иисусу Христу» (1616).

Юстус де Хардёйн (де Хардювейн) (1582–1636). — Наиболее значительный фламандский поэт XVII в. Католический священник. Известен его юношеский сборник сонетов «Мирская любовь к розовоустой» (или же «Мирская любовь к Розамонде»), появившийся анонимно в 1613 г. Став священником, Хардёйн отказывается от этого сборника, и в 1620 г. появляется книга «Песен во славу божию», многие из которых своей чистотой и непосредственностью перекликаются с лучшими стихотворениями нидерландского средневековья. Широкую известность получила поэма Хардёйна «Падение и возрождение Давида» (1620).

Гуго Гроций (Хейг де Грот) (1583–1645). — Поэт, прозаик, юрист, ученый, государственный деятель. Изучал право в Лейдене и Орлеане. Практиковал как адвокат в Гааге. В 1619 г. во время Двенадцатилетнего перемирия приговорен к пожизненному заключению по политическим мотивам. Через два года ему удается, спрятавшись в сундук для книг, бежать из тюрьмы. Некоторое время живет во Франции, с 1634 по 1644 г. —посол Швеции во Франции.

Гроций в юридической науке известен как основатель современного морского права. В литературу вошел главным образом как латинский драматург; европейскую известность получила его латинская драма «Адам в изгнании». Единственная книга его нидерландских стихотворений, «Христианские напевы», вышла в Дельфте в 1621 г. и представляет собой главным образом сборник переложений псалмов. Как нидерландский поэт Гроций испытал явное влияние Якоба Катса.

Каспар ван Барле (Барлей) (1584–1648). — Поэт и ученый, профессор логики Лейденского университета. Во время «чистки» университета в 1619 г. лишен места. В 1632 г. — профессор логики в Амстердаме. Принадлежал к числу близких друзей Константейна Хёйгенса. Ван Барле интересен своими латинскими стихотворениями, в частности неполным переводом на латынь «Обручального кольца» Катса. Стихи же его на нидерландском языке немногочисленны и перенасыщены ученостью. Несмотря на это, величайший из нидерландских поэтов Йост ван ден Вондел считал Каспара ван Барле значительным поэтом. Одна из латинских поэм ван Барле была издана на русском языке в конце XVIII в.

Симон ван Бомонт (1574–1654). — Поэт и юрист. Изучал право в Лейдене. Служил в качестве городского адвоката в Мидделбурге и Роттердаме, был сторонником Яна ван Олденбарневелта (1547–1619), выдающегося борца за независимость Нидерландов, республиканца, казненного монархистами. Бомонт многократно возглавлял нидерландские дипломатические миссии в различных европейских странах.

Наиболее известен сборник Бомонта на нидерландском языке «Юность». Около половины произведений Бомонта написаны на латыни.

Дирк Рафаэлисон Кампхёйзен (1586–1627). — Поэт и филолог. Принадлежал к первому поколению поэтов «Золотого века». Учился живописи. С 1617 г. — ремонстрантский священник во Флётене. После событий 1618 г. обвинен в инакомыслии, через два года окончательно впал в немилость, скитался, перебиваясь случайными заработками.

Юношеские стихи на светские темы были им уничтожены. В поэзии Кампхёйзен выступает как религиозный миротворец, призывающий к безропотному подчинению божьей воле. Был необычайно популярен у современников благодаря простоте поэтической речи его стихотворений. Основной сборник стихотворений Кампхёйзена — «Назидательные рифмы» (1624).

Якоб Ревий (Рейфсен) (1586?–1658). — Теолог-протестант, историк, поэт. В поэзии — воинствующий кальвинист, испытавший, однако, сильнейшее влияние Ренессанса. Его поэзия уравновешенна и благочестива, проникнута глубоким личным чувством. В сборник «Оверейселские песни и стихи» (1630) поэт выступает как истинный патриот, преисполненный ненависти к испанским поработителям.

Ян Янсон Стартер (Джон Стартут) (1593–1626). — Поэт, сын лондонского эмигранта. С 1614 г. — книготорговец в Леувардене. Основал местную камеру риторов, чем вызвал ожесточенное недовольство кальвинистов. В 1620 г. вместе с семьей переселяется во Францию и поступает на юридический факультет. В 1621 г. уезжает в Амстердам и вступает в камеру риторов «Эгелантир» («Шиповник»). С 1625 г. посвящает себя изучению истории и переезжает в Германию, где и умирает (по другим данным, умер в Венгрии).

Стартер писал частью на нидерландском, частью на фризском языке. Как в поэзии, так и в драматургии творчески развивал принципы Бредеро; лирика и сатира Стартера принадлежит к числу лучших творений «Золотого века».

Константейн Хёйгенс (Гюйгенс) (1596–1687). — Поэт, композитор, дипломат. Получил блестящее гуманитарное и музыкальное образование, был воспитан в строго кальвинистском духе. Окончил в 1617 г. юридический факультет лейденского университета. Писал на нидерландском, французском, итальянском языках, а также на латыни. Много путешествовал.

Суровые, трезвые строки его произведений резко отличны от всей предыдущей нидерландской поэзии. Если Катс хотел быть понятным, то Хёйгенс склонен к вдумчивому размышлению, его речь динамична, чужда использованию каждодневных выражений; автор создает новый поэтический язык, подчас трудный для непосредственного восприятия. «Василек» — так назвал Хёйгенс один из своих сборников; васильком на ниве жизни называл он свое творчество.

В 1653 г. появилась пьеса Хёйгенса «Трейнтье Корнелис» — один из лучших реалистических клюхтов (фарсов) XVII в. Хёйгенс известен также как переводчик нидерландской поэзии на английский язык. Сыном Хёйгенса был великий математик Христиан Гюйгенс (Хёйгенс) (1629–1695).

Наиболее значительные произведения Хёйгенса — «Ценная ерунда» (1622), «Поучительные картинки» (1623), «Рутина» (1638), «Об игре на органе» (1641), «Услада глаз» (1647), «Хофвейк» (1653), «Дорога к морю» (1666), «Затворник» (1680).

Иеремиас де Деккер (1609–1666). — Поэт, самый старший из группы учеников Вондела, у которого им были заимствованы форма и поэтический язык. Наибольшую известность Деккеру принесли его сонеты и эпиграммы. Основной сборник стихотворений — «Упражнения в рифме» (1659).

Виллем Годсхалк ван Фоккенброх (1630 или 1635–1674 или 1675) — поэт и драматург, по профессии врач. Последователь П. Скаррона, Фоккенброх был первым из нидерландских поэтов, обратившихся к жанру бурлеска. Его стихи, подчас фривольные, на грани дозволенного, получили широкую известность. Пьеса Фоккенброха «Красотка в доме Лазаря» (1663), написанная по мотивам одной из пьес Лопе де Вега, долго не сходила со сцены. Неоднократно переиздавались его сборники стихотворений, и среди них — «Талия, или Игривая богиня песен». Отчаявшись в своей литературной карьере (поэта травили с одной стороны классицисты, с другой — последователи Катса), Фоккенброх завербовался в Нидерландскую Вест-Индскую компанию в качестве врача, уехал в Западную Африку, где и умер.

Ряд стихотворений Фоккенброха представляет собой вольный перевод стихов французских поэтов (в частности, Сент-Амана и Скаррона — см. с. 652 и 685).

Хейман Дюлларт (1636–1684). — Поэт и художник, один из талантливейших учеников Рембрандта. С 1671 г. — член Совета Валской церкви. Дюлларт был представителем последнего поколения поэтов «Золотого века». Его небольшое поэтическое наследие увидело свет лишь после его смерти, в 1719 г. (сб. «Стихотворения»). В поэзии Дюлларт является как бы выразителем живописных идей Рембрандта, его религиозные стихи часто повторяют и сюжетно и образно картины последнего. Музыкальность стиха, утонченность и уравновешенность стиля позволили Дюлларту по праву занять место одного из самых тонких и при этом легко читаемых — с точки зрения современного читателя — поэтов XVII в.

Ян Лёйкен (1649–1712). — Поэт, гравер, художник. В 1671 г. вышла в свет его книга «Голландская лира», — сборник стихотворений эротического содержания в духе Ренессанса. В 1675 г., став протестантским священником, Лёйкен собрал и уничтожил почти все экземпляры «Лиры». Сильнейшее влияние на формирование мировоззрения Лёйкена оказал немецкий мистик-протестант Якоб Бёме. Удалившись от мира, Лёйкен обосновывается сначала в Гарлеме, затем в предместье Хорна и, наконец, переезжает в Амстердам, где получает известность как гравер-иллюстратор Библии. Поздние поэтические сборники, которые поэт сам иллюстрировал, проникнуты духом мистического пантеизма.

Кроме «Голландской лиры», им написаны «Иисус и его душа» (1678), «Зерцало людской суеты» (1694), «Поучительные советы» (1711), «Рождение, Жизнь и Смерть человека» (1712).

Йоан ван Брукхёйзен (1649–1707). — Поэт и художник. Поэтическое наследие Брукхёйзена невелико и собрано в сборнике «Стихотворения» (1677; второе издание — 1712 г.). Большая часть из его стихотворений написана в чисто буколическом жанре, меньшинство составляют сонеты и миниатюры. На творчество поэта решающее влияние оказал Хофт.

Даниэль Наборовский (1573–1640). — Одним из первых в польской поэзии стал писать стихи в духе барокко, прибегать к изощренным поэтическим формам и пышным описаниям, демонстрировать обилие сравнений и аллегорий (хотя выступал и с произведениями простыми, непритязательными, обращенными к широкому читателю). Он был образованным человеком, побывал во многих европейских странах, изучал там медицину и право, выполнял ряд дипломатических поручений, состоя на службе у Радзивиллов, могущественных литовских магнатов; под конец жизни был судьей в Вильне. Наследие его, как и многих других авторов XVII в., долгое время оставалось в рукописном виде.

Иероним (Ярош) Морштын (ок. 1580 — до 1645). — Адресовал свои стихи (печатный сб. «Мирские прелести», 1606, и рукописный «Суммарий стихов») массовому читателю, перечисляя в них дарованные человеку жизненные утехи и создавая картины помещичьего быта и забав. Этого же читателя он развлекал стихотворными и прозаическими новеллами с описанием необычайных приключений (особенно знаменита «Забавная история о добродетельной королеве Банялюке из восточных краев»). О жизни Морштына известно мало: он вышел из арианской (протестантской) семьи, рано лишился родителей, учился в школе у иезуитов, служил при магнатских дворах, занимался хозяйством в деревне.

Самуэль Твардовский из Скшипны (между 1595 и 1600–1661). — Происходил из небогатой шляхты, образование получил в иезуитской школе, участвовал в ряде войн, состоял на службе у богатейших польских магнатов на Украине; под конец жизни поселился в деревне. Его «Дафна…» (1638; отрывок из нее см. в наст. томе), идиллическая поэма на сюжет из античной мифологии (использован Овидием), стала одним из самых изящных, тонких, мелодичных образцов поэзии барокко в Польше. Другая его поэма, «Пригожая Пасквалина» (1655), считается менее удачной, а рифмованные хроники («Владислав IV», «Внутренняя война с казаками, татарами, Москвой, потом со шведами и венграми» и т. д.) ценятся как исторические источники.

Шимон Зиморович (1608–1629). — Был львовским мещанином, учился в местных школах, затем поступил на службу. Цикл идиллий «Роксоланки» (изданы посмертно, 1654) он написал по случаю свадьбы брата Юзефа Бартломея, тоже поэта. Цикл этот, построенный как состязание девичьих и юношеских хоров, соединяющий использование мифологических мотивов с обращением к фольклору, стал одним из лучших образцов старопольской любовной лирики. В настоящем томе из него приводятся отдельные песни.

Кшиштоф Опалинский (1608–1655). — Происходил из знатной и богатой магнатской семьи, учился за границей, принимал деятельное участие в политической жизни (был воеводой познанским), не ладил с королевским двором, в 1655 г. во время шведского нашествия сдал неприятелю Великопольшу. Цикл «Сатиры, или Предостережения ради исправления правления и нравов в Польше» (1650) состоит из пятидесяти одного произведения; особыми художественными достоинствами не отличается, но содержит множество интересных наблюдений над тогдашними порядками, суровую и проницательную критику пороков государственного строя Речи Посполитой, протест против бесправного положения крестьян.

Ян Анджей Морштын (ок. 1620–1693). — Один из самых искусных и одаренных польских лириков XVII в. Его лучшим стихам присущи продуманность и изящество композиции, изысканность, обилие стилистических фигур. Обращаясь преимущественно к любовной теме, он широко использует образы и сюжеты античных и современных поэтов (особенно заметно влияние итальянца Марино), но умеет их своеобразно интерпретировать. Перу его принадлежат также переводы одной из идиллий Торквато Тассо и «Сида» Пьера Корнеля. Поэт родился в семье, поддерживавшей реформацию, в зрелом возрасте перешел в католичество, много бывал за границей, служил при магнатских дворах, затем при королевском дворе, сделал блестящую карьеру. Будучи сторонником Франции, он под конец жизни вынужден был, обвиненный в измене, бежать из страны и умер на чужбине. Лирика Морштына, в том числе основные сборники «Лютня» и «Каникула», долгое время оставалась в рукописи и увидела свет лишь в XIX–XX вв.

Збигнев Морштын (ок. 1628–1689). — Был двоюродным братом Яна Анджея. Он участвовал в многочисленных войнах середины века, а затем вынужден был покинуть страну, так как принадлежал к радикальному крылу польской реформации — арианству (не только выступавшему против догматов католицизма, но отстаивавшему свободу мысли и совести и даже выдвигавшему социальные проблемы) и не отказался от своей веры даже после декрета об изгнании ариан. И впечатления походной жизни, и арианское свободомыслие, и горечь по поводу преследований отразились в богатой и разнообразной лирике Морштына (оставшиеся в рукописи сб. «Домашняя муза», «Песнь угнетенных» и др.). Его стихотворный цикл «Символы» (или «Эмблемы») основан на аллегорическом толковании Библии.

Вацлав Потоцкий (1621–1696). — Состоятельный помещик, он всю жизнь прожил в своем имении, отрываясь от хозяйственных дел главным образом лишь ради литературных занятий. Он происходил из арианской семьи, но под угрозой изгнания и потери имущества перешел в католичество, сохранив при этом, однако (как видно по его стихам), многие из прежних убеждений. Образованность его была типично шляхетской, основывалась на чтении польских и латинских книг, не обнаруживая знакомства с новейшей зарубежной мыслью и культурой. Он создал много обширных стихотворных сочинений (переложение Евангелия, гербовник, повести и романы, выделяющаяся живостью батальных описаний хроника «Хотинская война» и т. д.), но наиболее интересны его небольшие стихотворения (элегии, эпиграммы — «фрашки», притчи-поучения и т. д.), вошедшие в сборники «Сад шуток» и «Моралия». Они интересны обилием метких бытовых зарисовок, живым патриотизмом, искренней обеспокоенностью судьбами страны, вниманием к жизни других сословий, осуждением вопиющих социальных противоречий. В художественном отношении они неровны: иногда автор просто ограничивается пересказом популярных в его время анекдотов, использованием банальных сюжетов. Обширное стихотворное наследие Потоцкого вплоть до нашего века большею своей частью оставалось в рукописи.

Веспазиан Коховский (1633–1700). — Был весьма плодовитым поэтом, автором ряда исторических хроник. Его сочинения, проникнутые подчас фанатической религиозностью, убеждением в совершенстве феодальных порядков Речи Посполитой, верой в то, что бог не оставит ее как «форпост христианства», — пример влияния на литературу официальной идеологии шляхетской Польши в пору ее кризиса. Коховский учился в Кракове, был участником ряда войн, а затем жил в деревне. Он написал ряд религиозных поэм; лирические свои стихи собрал в книге «Непраздный досуг» (1674). Оригинальным, интересным с точки зрения языка и образности сочинением является его «Псалмодия Польская», написанная поэтической, «библийной» прозой. Многое из сочинений Коховского использовал в своих исторических романах Г. Сенкевич.

Станислав Гераклиуш Любомирский (1642–1702). — Происходил из знатного магнатского рода, был весьма образованным человеком, много путешествовал по Европе, занимал в Речи Посполитой высокие государственные должности. Он писал комедии, стихами перелагал отдельные книги Библии, сочинял (по-польски и по-латыни) трактаты философского, политического и филологического содержания. В лирике его (при жизни не публиковавшейся) использование античных и библейских мотивов соединяется с размышлениями о жизни и о человеке. Примером могут служить два первых из приведенных здесь стихов, входящие в цикл «Стихи по случаю святого поста».

Франсиско Родригес Лобо (1580–1622). — Воспитанник Коимбрского университета, юрист; священник; обладая независимым состоянием, всю жизнь провел в родном городке Лейриа. Студентом издал «Романсы» (1596), почти все на испанском языке, в которых видно влияние Гонгоры. Славу ему принесла пасторальная трилогия: «Весна» (1601), «Пастух-странник» (1608), «Разочарованный» (1614). Сюжетное движение ее, как часто в пастушьей новелле, скорее лишь оправа лирическим стихотворениям, которым присуще свойственное португальской лирике Возрождения взаимопроникновение мифологии и литературной условности — и точнейшей предметности наблюдения; обыденной простоты пейзажа и ситуации — и замкнутости всех персонажей в мире возвышающей любовной страсти. Сходны с трилогией по моральной сосредоточенности, унаследованной Лобо от Миранды, его дидактические «Эклоги» (1605). Скучны и монотонны эпическая поэма Лобо «Коннетабль Португальский» (1610) и его испанские романсы, сухо описывающие придворные празднества в честь посещения Португалии испанским королем Филиппом III (1623). Выдающимся мастером прозы выказал себя Лобо в «Деревенской ассамблее, или Зимних вечерах» (1619), собрании бесед нескольких образованных людей, по примеру «Придворного» Б. Кастильоне обсуждающих, каким должен быть образцовый царедворец.

Франсиско Мануэл де Мело (1608–1666). — Знатный дворянин, Мело получил достойное своего звания и состояния воспитание; воинские труды, высокая политика и неустанные занятия словесностью сочетались в его неспокойной жизни неразрывно. Он воевал на суше и на море, о турками и протестантами. Принимал участие, как дипломат и политик, в междоусобицах Габсбургской империи, в борьбе за восстановление независимой Португалии, был с посольствами во многих европейских столицах. Несколько раз оказывался в тюрьме по политическим мотивам; в 1652 г. Мело был приговорен к пожизненному изгнанию в Бразилию. Однако уже в 1659 г. он вернулся на родину и снова стал блистательным царедворцем. Писал Мело по-португальски и по-испански; огромное количество его произведений не издано или утрачено. Материалом для его многочисленных исторических сочинений послужили прежде всего личные воспоминания: Мело — классик португальской мемуаристики. Значительная часть наследия Мело — произведения на религиозные и моральные темы: книги о блаженном Августине (1648) и святом Франциске Ассизском (1647); весьма любопытное «Послание в наставление супругам», содержащее колоритные отступления. Крупнейший памятник эпистолярного жанра в Португалии — «Домашние письма» Мело (1664). Высшим достижением Мело-прозаика считаются «Диалогические апологи» (посмертно, 1721), барочные «разговоры вещей». Мело — автор лучшей (или, как часто говорят, единственной достойной упоминания) португальской комедии XVII в. — «Фидалго-ученик» (написана до 1644 г., издана в 1671 г.), возможно оказавшей влияние на замысел мольеровского «Мещанина во дворянстве». Поэзия Мело — вершина португальского барокко. Поэт сам собрал свои «Стихотворные сочинения» (1665; в 1649 г. была издана первая часть их, заключавшая в себе одни испаноязычные пьесы), расположив их в девяти разделах — по числу муз; только вторая часть, посвященная Каллиопе, Евтерпе и Талии, написана по-португальски.

Жеронимо Байя (1643–1688). — Придворный проповедник и поэт. Его стиль, сложившийся под определяющим влиянием гонгоризма (см. о Гонгоре в испанском разделе), отличается прихотливой и вызывающей замысловатостью. Тематика произведений этого монаха — придворная злоба дня, любовь и прелести дам, радости жизни. Писал он и на мифологические сюжеты: «Полифем и Галатея», «Дидона и Эней». В творчестве Баии сильна также бурлескная струя.

Виоланте до Сеу (1601–1693). — Поэтессе не было еще восемнадцати лет, когда к ней пришел первый литературный успех; ее комедия о св. Евгении была сыграна перед королем. В 1630 г. она приняла монашеский постриг, но и в монастыре прилежно занималась поэзией и музыкой (сестра Виоланте была знаменитой арфисткой); ее чествовали многие академии, ей благоволил двор. Писала поэтесса по-португальски и по-испански. Кроме упомянутой, она оставила еще две комедии: «Сын, Жених и Брат» и «Победа Крестом». При жизни поэтессы вышло несколько ее стихотворных сборников — «Разные ритмы…» (1646), «Романс к Христу Распятому», «Солилоквии к причастию и по причастии» (1668), «Размышления о мессе и сердечные приуготовления благочестивой души» (1693) и др. Посмертно, в 1773 г. было издано собрание ее поэзии (содержавшее и произведения на испанском): «Лузитанский Парнас божественных и человеческих стихотворений».

Бернардо Виейра Раваско (1617–1697). — Брат Антонио Виейры, знаменитого иезуита-проповедника, классика португальской прозы. Жил в Бразилии. Проявил отвагу в многочисленных схватках с голландцами, совершавшими постоянные набеги на португальскую колонию. Его произведения — описание Бразилии, трактаты на современные политические темы и четырехтомные «Португальские и кастильские стихотворения» — остались и рукописи; часть из них утрачена.

Грегорио де Матос Герра (1633–1696). — Изучал право, служил на государственной службе в Португалии. Но в 1681 г. вернулся навсегда в Бразилию. Первые годы на родине были благоприятны поэту: он получил назначения на доходные церковные должности; но принять сан он отказался и остался не удел. Богемный образ жизни, задиристость и не знавшая удержу страсть к сатирическому слову создали поэту самую дурную репутацию; он был замешан в преступлении, не однажды скрывался бегством от гнева властей и оскорбленных его жгучими стихами лиц; в 1694 г. был выслан в Анголу и только через год получил свободу. Умер в Пернамбуко, где его принял под свое покровительство тамошний губернатор — с одним условием: не писать стихов. До XIX в. все произведения Матоса, прозванного «адской пастью», оставались неизданными, в том числе и любовная и религиозная лирика; но в рукописном виде они имели самое широкое хождение (и поныне не напечатаны, за их непристойностью, многочисленные эротические стихотворения поэта). Определяющее влияние на Матоса оказали Гонгора и Кеведо (см. испанский раздел наст. тома). Его творчество с равным правом можно рассматривать как в рамках истории португальской литературы, так и бразильской.

Мануэл Ботельо де Оливейра (1636–1711). — Бразилец по рождению; учился в Коимбре вместе с Г. де Матосом (см. выше). Всю жизнь занимался юридической практикой, давал деньги в рост. Писал на испанском, португальском, латинском и итальянском. Первый из бразильских поэтов, выпустивший прижизненную книгу стихов — «Парнасская музыка», 1705. Его поэзия отмечена сильным влиянием европейских образцов, в первую очередь, Гонгоры.

Франсуа де Малерб (1555–1628). — Родился в г. Кане (Нормандия). В надежде сделать карьеру военного отправился в Прованс ко двору герцога Генриха Ангулемского, но, прослужив до 1586 г. секретарем герцога, так и не узнал военной славы. Зато слава Малерба-поэта, автора поэмы «Слезы святого Петра» (1587, поэма написана в подражание итальянскому поэту-маньеристу XVI в. Л. Тансилло) и особенно стансов «Утешение господину „Дюперье“ (1598), оды „Королеве Марии Медичи“ (1600), достигает Парижа и привлекает внимание приближенных короля Генриха IV. В 1605 г. поэт переезжает в Париж. Стансы „Молитва за короля, отбывающего в Лимузен“ (1605) снискали ему расположение монарха. По его протекции поэт поселяется в доме герцога Бельгарда. В скором времени Малерб завоевывает признание как реформатор французской поэзии и глава классицистической школы. Именно такую оценку дал его деятельности теоретик классицизма Н. Буало в своем „Поэтическом искусстве“:

Онора де Бюэй, маркиз де Ракан (1589–1670). — Родился в Турени в семье королевского военачальника. Рано потеряв родителей, был взят на воспитание герцогом Бельгардом, который добился в 1605 г. для Ракана должности королевского пажа. В доме Бельгарда Ракан познакомился с Малербом и стал одним из любимых его учеников. Молодой поэт участвовал во многих военных походах Людовика XIII. В 1628 г. вышел в отставку и вернулся в Турень. Ракан был одним из первых членов Французской академии, основанной кардиналом Ришелье в 1635 г. Поэтическое творчество Ракана весьма разнообразно. Им написаны драматическая пастораль „Артениса“ (более позднее название — „Пастушеские сцены“; поставлена в 1618 г., издана в 1625 г.), многочисленные оды, стансы, псалмы, сонеты и эпиграммы, печатавшиеся в коллективных поэтических сборниках XVII в., а также воспоминания о жизни его учителя Малерба (изданы в 1672 г.). Сборник его „Последних произведений и христианских стихов“ вышел в 1660 г.

Франсуа де Менар (1582–1646). — Уроженец Тулузы. В молодости был секретарем Маргариты Валуа; в 1634 г. в свите герцога Ноайльского отправился в Италию. Ссора с герцогом навлекла на Менара немилость кардинала Ришелье. Поэт был вынужден покинуть Париж и жить в изгнании. Возвращение Менара в 1642 г. в Париж было непродолжительным, так как, вопреки своим ожиданиям, поэт уже не смог вернуть себе того влияния в литературных кругах, которым он пользовался до изгнания. Менар был, как и Ракан, членом Французской академии. Его многочисленные стихотворения (среди них значительную часть составляют эпиграммы) составили изданное им в последний год жизни отдельное „Собрание сочинений“. По словам Малерба, Менар виртуозно владел поэтической техникой, но уступал в силе лирического чувства Ракану. „Из них двоих можно было бы составить одного великого поэта“, — заключал Малерб.

Матюрен Ренье (1573–1613). — Родился в Шартре. Еще в ранней юности Ренье принял духовный сан. Это, однако, не мешало ему вести жизнь далеко не примерную и приобрести известность одного из самых смелых и язвительных поэтов-сатириков своего времени. Матюрен Ренье несколько лет прожил в Риме. С 1609 г. был настоятелем Шартрского собора.

Поэтические вкусы Ренье складывались под влиянием его дяди, крупного поэта конца XVI в. Филиппа Депорта (1546–1606). Многие стихи Ренье вошли в вольнодумно-эротический коллективный сборник „Сатирический кабинет“ (1618). Но важнейшее место в его творчестве принадлежит сатирам, первый сборник которых появился в 1608 г. В дальнейшем поэт неоднократно переиздавал его с исправлениями и дополнениями.

Пьер Мотен (1566(?)–1610). — О жизни поэта почти ничего не известно. Он принадлежал к многочисленной группе представителей поэтического либертинажа, подражавших Матюрену Ренье и печатавшихся вместе с ним в сборниках „Сатирический кабинет“, „Сатирический Парнас“ и других собраниях вольнодумно-эротической поэзии. Мотен писал и одухотворенные любовные и религиозные стихи, меткие эпиграммы. Многие стихотворения Мотена получили одобрение Малерба и Ренье.

Жан Оврэ (1590(?)–1622). — Родился в Нормандии, был адвокатом, участвовал в состязаниях поэтов в Руане. Как отмечают исследователи (Ф. Лашевр, М. Аллем), атрибуция некоторых произведений, обычно приписываемых Оврэ, вызывает сомнения, поскольку в первой половине XVII в. в Нормандии были и другие поэты, носившие то же имя.

Этьен Дюран (1585–1618). — Родился в Париже. Мария Медичи сделала его своим придворным поэтом и поручала ему постановку дворцовых балетов. Дюран оказался замешанным в заговоре, инспирированном сторонниками Марии Медичи, и издал памфлет, содержание которого было оскорбительным для особы короля. Заговор был раскрыт, и Этьена Дюрана арестовали. Он был сожжен в Париже на Гревской площади.

Дюран — автор прециозного романа „Тернии любви“ (1604) и стихотворных сборников „Книга любви“ и „Размышления“, посвященных его кузине Марии де Фурси.

Теофиль де Вио (1590–1626). — Глава французского либертинажа начала XVII в. Родился в Аженэ, в семье мелкого провинциального дворянина-гугенота. Приехав в 1610 г. в Париж, нашел себе покровителя в лице герцога Монморанси. Вольнодумные убеждения и богемный образ жизни молодого поэта стали причиной немилости к нему короля. В 1619 г. Теофиль де Вио был выслан из Франции и некоторое время прожил в Англии. По возвращении на родину принял католичество; однако в 1622 г. иезуиты организовали жестокую травлю поэта и добились его ареста, приписав ему переиздание сборника „Сатирический Парнас“, хотя в нем содержались и стихи других поэтов-вольнодумцев. По обвинению в безнравственности и неверии в бога Теофиля де Вио приговаривают к публичному покаянию и сожжению. Еще два года он томился в тюрьме Консьержери в ожидании окончательного приговора, который был вынесен в 1625 г. и заменял смертную казнь вечной ссылкой. Преследования и тюрьма подорвали силы поэта. Он умер через год после своего освобождения.

Эстетическая программа Теофиля де Вио, не признававшего классицистической доктрины Малерба, изложена в стихотворении „Элегия одной даме“ (1618) и в вводной главе „Фрагментов комической повести“ (1623). Им созданы также „Трактат о бессмертии души“ и трагедия „Пирам и Фисба“ (1621). Однако полнее всего смелая мысль и яркий талант Теофиля де Вио проявились в его лирике.

Антуан де Сент-Аман (1594–1661). — Родился в Руане. Поэт много путешествовал, сопровождая своих покровителей герцога Реца и графа д'Аркур в их военных походах и дипломатических миссиях. Гугенот от рождения, Сент-Аман в 1624 г. перешел в католичество. Живя в Париже, поэт одновременно посещал и аристократический литературный салон маркизы Рамбуйе, и вращался в кругу литературной богемы. В 50-е годы стал вести уединенную жизнь и обратился к религии.

Наиболее самобытна в художественном отношении лирика Сент-Амана 20-х годов (ода «Уединение», гимн «Виноградная лоза», сонеты, воспевающие жизнь богемы, каприччо «Видения»). Им создано также несколько бурлескных поэм. Написанная под влиянием Марино героическая идиллия «Спасенный Моисей» (1653) успеха не имела и вызвала критику со стороны Н. Буало.

Шарль-Вион д'Алибре (1600(?) — 1650(?). — Родился в Париже. В молодости был военным; оставив службу, занялся литературой и стал одним из убежденных приверженцев либертинажа. Вращаясь в богемной среде, сдружился с Сент-Аманом. На склоне лет в творчестве д'Алибре появляются назидательные и религиозные мотивы.

Клод де Бло (Клод де Шувиньи, барон де Бло л'Эглиз), (1605(?) — 1655). — Родился в Оверни. Был приближенным герцога Гастона Орлеанского, пользовался расположением Мазарини. Вел богемный образ жизни. Современники (Скаррон, г-жа де Севинье) дали этому поэту-вольнодумцу прозвище «Бло-острослов» («Бло — л’Эспри»).

Жан-Оже де Гомбо (1570(?) — 1666). — Сын обедневшего провинциального дворянина-гугенота, Гомбо сумел сделать карьеру при дворе, пользуясь покровительством Марии Медичи, Анны Австрийской и самого Ришелье. Плодовитый стихотворец (ему принадлежат прециозный роман «Эндимион», различные пьесы для сцены, лирические сборники «Гимны», «Нравственные послания», множество сонетов и эпиграмм), ученик Малерба, Гомбо был завсегдатаем салона маркизы Рамбуйе и одним из активных членов Французской академии.

Жак Валле де Барро (1599–1673). — Родился на Луаре, в местечке Шатонеф. В 1625 г. получил в Париже судейскую должность, но, не имея склонности к юриспруденции, вскоре оставил службу и разделил о представителями парижской богемы их богатое приключениями существование. Стихотворения Барро (элегии, стансы, сонеты) в большинстве своем посвящены его возлюбленной — знаменитой красавице Марион Делорм. Значительное место в его творчестве занимает и философская лирика. В конце жизни де Барро вернулся в провинцию и раскаялся в своем либертинаже.

Франсуа-Тристан Лермит (1601(?) — 1655). — Происходил из старинного дворянского рода. Некоторое время состоял пажом при Генрихе IV, но из-за дуэли был изгнан из Парижа. Юность Лермита, описанная им в романе «Опальный паж» (1643), прошла в скитаниях. Нигде подолгу не уживаясь из-за своего необузданного и независимого нрава, поэт побывал в Англии, в Шотландии, в Норвегии, жил в разных уголках Франции. Был ранен при осаде гугенотской крепости Ла-Рошель. В 1621 г. Лермит заслужил благосклонность Людовика XIII, написав оду в его честь, и вернулся в Париж. С этого времени, находясь на службе у близких королевскому дому особ, но по-прежнему дорожа своей духовной независимостью, Тристан Лермит много сил отдает литературе и становится одним из лучших лирических поэтов своей эпохи (сб. «Любовь Тристана», 1638; «Лира Тристана», 1641; «Героические стихи Тристана», 1648). Лермит много писал и для театра. Огромный успех, сравнимый лишь с успехом корнелевского «Сида», имела поставленная в 1637 г. трагедия «Марианна». В 1649 г. поэт был избран в Академию.

Гийом Кольте (1598–1659). — Родился и жил в Париже. В молодости служил в суде. Пользовался протекцией Ришелье, который включил Кольте в число «пятерки авторов», сочинявших стихи для драматургических набросков кардинала. В 1653 г. стал членом Академии. Кольте много писал по истории французской поэзии (его «Жизнь французских поэтов» содержит большой биографический материал о поэтах Плеяды) и по теории стихотворных жанров («Трактат о сонете» и другие исследования этого рода вошли в изданную в 1658 г. книгу Кольте «Поэтическое искусство»). Как поэт Кольте прославился своими сонетами и эпиграммами (сб. «Эпиграммы», 1653; «Различные стихи», 1656).

Венсан Вуатюр (1597–1648). — Сын зажиточного виноторговца из Амьена, он благодаря своим связям был представлен маркизе Рамбуйе и вскоре покорил посетителей ее салона любезным обхождением, остроумием, изяществом своих стихов. Вуатюр многие годы пользовался непререкаемым авторитетом среди законодателей аристократической литературы. Ловкий придворный, он умело пользовался расположением многих могущественных особ, получая от них завидные должности. В 1650 г. племянник поэта издал собрание его произведений. Особую известность в аристократической среде получили письма Вуатюра, предназначавшиеся им, согласно литературной моде того времени, для публичного чтения.

Адан Бийо (или мэтр Адан) (1602(?) — 1662). — Родился в Невере, в семье ремесленника. Был столяром, читать и писать выучился сам. Стихи Бийо — эпиграммы, вакхические песни, стансы — нравились современникам, у поэта-самоучки появились знатные покровители. Сам кардинал Ришелье отнесся к Бийо благосклонно и назначил ему пособие. Однако Бийо не прижился в Париже, чувствуя себя чужим в аристократической литературной среде, давшей ему прозвище «Вергилий с рубанком». Он вернулся в свой Невер и до самой смерти не оставлял ремесла столяра. Стихотворения Бийо объединены в сборники «Затычки» (1644) и «Коловорот» (вышел посмертно, в 1663 г.). Ему принадлежит также памфлет «Колотушка Фронды» (1651), направленный против Мазарини. «Вакхическая песня» Бийо (в русском переводе В. Курочкина — «Истинный пьяница», 1866) стала во Франции народной песней.

Жан-Савиньен де Сирано де Бержерак (1620–1655). — Один из крупнейших представителей вольномыслия периода Фронды. Родился в Перигоре, в небогатой дворянской семье. В 1639–1641 гг. состоял на военной службе, был ранен. Уйдя в отставку, сблизился с богемой. Сирано — мастер бурлеска (к этому жанру близок стихотворный памфлет «Министр державы погорелой», высмеивающий кардинала Мазарини). Но наибольшую славу принесли ему романы «Иной свет, или Государства и империи Луны» (1649–1650, изд. в 1669 г. См. 40-й т. БВЛ). Им написаны также комедия «Одураченный педант» (1647), главы неоконченного романа «Комическая история государств и империй Солнца» (опубл. в 1662 г.), трагедия «Смерть Агриппины» (опубл. в 1654 г.). Обстоятельства ранней смерти Сирано плохо известны. Яркий образ Сирано создан в трагикомедии Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак» (1898).

Поль Скаррон (1610–1660). — Родился в Париже, в семье чиновника. В юности вел светский образ жизни, вращался в литературных кругах, но в 1633 г. покинул Париж, чтобы получить место каноника в небольшом городке Ле-Мане. В возрасте двадцати восьми лет жизнерадостный, любящий повеселиться аббат внезапно заболевает и превращается в разбитого параличом калеку. Тяжкий недуг не сломил, однако, его духа. Скаррон переезжает в Париж и с увлечением берется за литературный труд. Его дом становится блестящим литературным салоном, а в годы Фронды в нем собираются противники Мазарини и королевской власти. В 1652 г. Скаррон женится на внучке французского поэта-гугенота Агриппы д'Обинье.

Поэмы «Тифон, или Гигантомахия» (1647) и «Вергилий наизнанку» (1648–1652), стихотворный памфлет «Мазаринада» (1649) и книга стихов, вышедшая в 1643 г., закрепили за Скарроном славу непревзойденного мастера бурлескной поэзии. Скаррон был также автором реально-бытового «Комического романа» (две его части вышли в 1651 и 1657 гг.), «Трагикомических новелл» (изд. в 1661 г.), нескольких фарсов и комедий.

Клод Ле Пти (1638(?) — 1662). — Родился в Нормандии. Учился в иезуитском коллеже, но, не кончив его, отправился в Париж. Поссорившись по дороге с одним монахом и убив его, бежал из Франции, долго странствовал по Италии и Испании. Затем возвратился в Париж и стал зарабатывать себе на жизнь литературным трудом. Он много писал в разных жанрах. Главное его произведение — поэма «Смешной Париж», отразившая вольнодумные взгляды поэта и распространявшаяся в рукописных копиях. По доносу Клод Ле Пти был арестован, обвинен в сочинении стихов, оскорбляющих нравственность, и сожжен публично на Гревской площади.

Пьер Корнель (1606–1684). — Сын адвоката из Руана. Изучал право и сам был принят в руанскую корпорацию адвокатов. Первые его литературные опыты — галантные стихотворения, позднее вошедшие в сборник «Поэтическая смесь» (1632). В 1629 г., еще живя в Руане, Корнель обращается к театру. О его драматургии, ставшей одной из вершин французской литературы XVII в., подробнее см. в томе БВЛ: «Театр французского классицизма». В стихотворное наследие Корнеля входят, помимо стансов и сонетов светского содержания, религиозные гимны, псалмы, переводы христианских сочинений анонимных латинских авторов. Большинство этих произведений написано в 50-е годы, когда в творчестве Корнеля-драматурга наступил многолетний перерыв после провала трагедии «Пертарит» (1651, изд. в 1653 г.).

В 1647 г. Корнель стал членом Французской академии. Умер в Париже, в большой бедности, почти забытым.

Жан-Батист Поклен (1622–1673), взявший себе в 1643 г. псевдоним Мольер . — Родился и умер в Париже. Отец его, королевский обойщик и поставщик мебели, дал сыну хорошее образование. Вся жизнь Мольера связана с театром (см. 44-й т. БВЛ). Поэтическое творчество Мольера невелико. Известно, что Мольер переводил поэму Лукреция «О природе вещей», но этот перевод в настоящее время утрачен.

Жан де Лафонтен (1621–1695). — Родился в городке Шато-Тьерри в Шампани, в семье чиновника. По смерти отца Лафонтен унаследовал его должность «смотрителя вод и лесов». В 1657 г. Лафонтен, к тому времени уже автор имевшей успех переработки комедии Теренция «Евнух» (1654), поселяется в Париже. Ему покровительствует министр финансов Фуке. Лафонтен работает над прециозными поэмами «Адонис» (1658), «Сон в Во» (1658–1661), пишет эклогу «Климена», сочиняет мадригалы и баллады в галантном стиле, Элегия «К нимфам в Во» (1662) и ода «Королю в защиту Фуке» (1663), в которых выразилось сочувствие Лафонтена своему покровителю, арестованному Людовиком XIV, навлекли на поэта немилость короля и Кольбера. Лафонтен, высланный в Лимож после суда над Фуке, многие годы страдал от недоброжелательного отношения к нему монарха. Так, последний всячески препятствовал избранию Лафонтена в Академию. Поэт стал членом Академии лишь в 1684 г.

В Лиможе Лафонтен создает «Сказки и рассказы в стихах» (первые пять частей печатались в 1665–1685 гг. частично во Франции, частично в Голландии, так как Кольбер в 1674 г. запретил издание), повесть в стихах и прозе «Любовь Психеи и Купидона» (1669). В 1668, 1678 и 1694 гг. выходят двенадцать книг его «Басен», принесших Лафонтену мировую славу. В 60–80-е годы, уступая вкусам своих знатных покровителей (среди которых были сохранившие верность идеалам Фронды аристократки — герцогини Бульонская и Орлеанская и связанная с религиозной сектой янсенистов г-жа де ла Саблиер), Лафонтен пишет поэму «Святой Малх в плену» (1673), сочиняет стихи благочестивого содержания («Собрание христианских стихотворений», 1671). Из-под его пера выходят поэмы «Хина» (1682), «Филемон и Бавкида» (1685), немало эпиграмм и стихотворных посланий, среди которых представляет особую ценность «Послание епископу Суассонскому» (1687); в нем сформулирована позиция Лафонтена в разгоревшемся в 80-е годы споре «древних» и «новых» об отношении к традициям античной литературы.

Жан Расин (1639–1699). — Родился в городке Ферте-Милон в Шампани, в семье судейского чиновника. Воспитанием его руководили янсенисты — последователи секты, требовавшей реформировать официальную католическую церковь. Подобно Корнелю и Мольеру, Расин посвятил всю свою жизнь театру. Об этой, главной стороне его творчества см. том БВЛ: «Театр французского классицизма». Но перу великого драматурга принадлежат также примечательные лирические стихотворения. Раннее лирическое творчество Расина представлено стихами о старинном аббатстве Пор-Рояль, в котором воспитывался юный поэт («Пейзаж»), переводами раннехристианских гимнов, «Стансами Партенизе», несколькими одами «на случай» («Нимфа Сены», «На выздоровление короля», «Воззвание к музам» и др.). На склоне лет Расин создает цикл из четырех гимнов благочестивого содержания — «Духовные гимны», предназначенные для воспитанниц благородного пансиона Сен-Сир. Современники Расина хорошо знали и язвительные эпиграммы, при помощи которых Расин расправлялся со своими недоброжелателями, пытавшимися воспрепятствовать успеху его трагедий.

Никола Буало-Депрео (1636–1711). — Родился в Париже. Сын судейского чиновника, Буало до 1657 г. служил в суде адвокатом. Бросив после смерти отца свою должность, Буало на некоторое время подпадает под влияние вольнодумцев, вращается среди представителей богемы. В начало 60-х годов он сближается с Мольером, Расином и Лафонтеном. С 1660 г. начинают распространяться в списках сатиры Буало; в 1666 г. выходят отдельным изданием девять созданных им в эти годы сатир. В пародийном диалоге «Герои романов» (1665, изд. в 1701 г.) Буало выступает. в роли литературного критика; он пишет стихотворные послания нравоучительного содержания, сочиняет ирои-комическую поэму «Налой» (1674–1683). Главное из произведений Буало — стихотворный трактат «Поэтическое искусство» — выходит в 1674 г.

В 1677 г. Буало получает при дворе должность королевского историографа. Литературная деятельность его возобновляется лишь в 90-е годы, когда Буало вступает в спор «древних» и «новых» на стороне защитников превосходства античных писателей над новейшими («Рассуждение об оде», 1693; «Критические размышления по поводу некоторых мест у ритора Лонгина», 1694). В 90-е годы создаются также новые сатиры. Первое полное собранно сочинений Буало вышло в свет в 1701 г.

Антуанетта Дезульер (1638(?) — 1664). — Антуанетта дю Лижье де ла Гард родилась в Париже. Дочь королевского дворецкого, она выросла в придворной среде, где выделялась незаурядной образованностью, остроумием, изящным вкусом. Вместе со своим мужем, полковником Дезульером, который был участником Фронды, бежала из Франции и возвратилась на родину лишь после объявления амнистии фрондистам-эмигрантам. Как поэтесса Антуанетта Дезульер имела большой успех при дворе и в аристократических литературных салонах. Писала в традиционных для прециозной поэзии жанрах: ею созданы пасторали, идиллии, аллегории, эклоги, рондо. Из-под ее пера вышли также две трагедии.

Этьен Павийон (1632–1705). — Родился в Париже, в буржуазной семье. Поначалу готовился к духовной карьере и изучал теологию, но оставил ученье, получив место адвоката в Меце. В 1691 г. был избран во Французскую академию, позднее стал также членом Академии Надписей. Пользовался милостями Людовика XIV. Автор изящных, остроумных, хотя и неглубоких стихов, Павийон имел много почитателей. В нем видели второго Вуатюра. Стихотворения Павийона были изданы отдельным сборником в 1705 г., уже после его смерти.

Шарль-Огюст, маркиз де Ла Фар (1644–1712). — Начал свою карьеру при дворе; стал военным и участвовал в сражениях, но не добился высоких чинов и в возрасте тридцати трех лет подал в отставку. С этого момента жизнь его протекала в полной праздности, в игре и удовольствиях. Писать де Ла Фар начал довольно поздно, главным образом под влиянием своего друга, поэта Шолье. Де Ла Фар оставил несколько од (одной из них поэт дал красноречивое заглавие «Ода к лени»), мадригалов, посланий, лирическую трагедию «Пантея» и книгу «Воспоминаний», которая является лучшим его произведением.

Гийом Амфри де Шолье (1639–1720). — Сын нормандского дворянина, был аббатом. Шолье имел знатных покровителей, был богат и не отказывал себе в светских развлечениях. Его ближайшим другом стал де Ла Фар, эпикурейский образ жизни которого весьма импонировал аббату Шолье. Творчество Шолье и Ла Фара свидетельствует о появлении во французской поэзии конца века элементов рококо.

Шарль Перро (1628–1703). — Происходил из среды зажиточных парижских буржуа. Был адвокатом; в качестве чиновника строительного ведомства принимал участие в организации работ по отделке Версальского дворца. В юности вместе со своим братом Клодом Перро предпринял переработку шестой книги «Энеиды» в бурлескном духе («Стены Трои», 1653). В 1671 г. по протекции Кольбера стал членом Академии. В 1687 г. Шарль Перро прочитал на заседании Академии свою поэму «Век Людовика XIV», которая и побудила Н. Буало вступить в спор с Перро относительно значения античного литературного наследия. Полемику с Буало в вопросе о «древних» и «новых» Перро продолжил в диалогах «Параллели между древними и новыми» (1688–1697) и в стихотворной сатире «Апология женщин» (1694). Перро был плодовитым поэтом. Он автор многих од, поэм, посланий. Главное же его произведение — сборник «Сказки моей матушки Гусыни» (1697); при переиздании его к восьми вошедшим в его состав прозаическим сказкам Перро добавил три стихотворных.

Шимон Ломницкий из Будчи (1552–1623). — По происхождению крепостной, сын старосты в имении Рожемберков; получив образование, был служащим в имении, затем учительствовал, содержал заезжий двор; участвовал в антигабсбургском восстании, после его поражения у Белой горы впал в немилость у властей; умер в нищете.

Плодовитый и разносторонний поэт и прозаик, Ломпицкий был автором двух сборников духовных песен, из которых один — «Новые песни» (1580) явился первым чешским католическим «канционалом» XVI в.; писал также драмы, много переводил. Способствовал жанровому и тематическому углублению чешской литературы своего времени.

Микулаш Дачицкий из Геслова (1555–1626). — Богатый мещанин, получивший образование; знал латынь. В легендах, распространяемых вплоть до наших дней (был снят фильм о его жизни), Дачицкий выступает как человек без определенных занятий, авантюрист и дуэлянт. Но по его произведениям об авторе складывается впечатление как о человеке серьезном, горячем патриоте. Он написал «Дневник», где использовал записи семейной хроники, а в 1619–1620 гг. — сочинение в стихах под названием «Простоправда», имея в виду безыскусную, чисто житейскую точку зрения на жизнь; в «Простоправде» (откуда взято стихотворение «О Богемия!») сильны выпады против католической церкви и мещанства. Произведения поэта были опубликованы лишь после его смерти.

Ян Амос Коменский (1592–1670). — Выдающийся чешский мыслитель, писатель, основатель современной педагогики, последний епископ общины «чешских братьев». В 1628 г., после белогорских событий, эмигрировал в Польшу, затем скитался по разным странам Европы, последние годы жизни провел в Амстердаме.

Наиболее значительные сочинения в области поэзии — духовные песни, перевод «Песни Песней» и псалмов, а также теоретическая работа «О чешской поэзии» (1620). Труды Коменского в области философии и педагогики, а также наиболее значительное произведение чешской художественной литературы XVII в. — «Лабиринт света и рай сердца» (1623) написаны на латыни. Стихи Коменский писал по-чешски.

Адам Вацлав Михна из Отрадовиц (ок. 1600 — ок. 1676). — Происходил из небогатой шляхетской семьи, органист, учитель пения и музыки в иезуитском колледже в Индржиховом Градце.

В своих стихах Михна опирался на добелогорские гуманистические культурные традиции; в то же время в его творчестве нашли отражение модные тогда увлечения идилликой, свойственной барокко.

Основные его сочинения — сборник «Чешская музыка, радостная и печальная, в честь Богородицы» (1647), «Лютня чешская» (1633), «Рождественская музыка» (1661). Образная выразительность языка (см., напр., «Майскую песню» — пейзажная зарисовка расцветающей природы и др.), близость его поэзии фольклору способствовали тому, что многие песни Михны стали народными (напр., колыбельная «Убаюкивая…»).

Вацлав Франтишек Коцманек (1607–1679). — Мещанин, получил университетское образование, учительствовал в провинции, затем в Праге, где был также регентом ряда католических храмов.

Коцманек сочинял пьесы, которые разыгрывались учениками на рождество и на масленицу, коляды, стихи на исторические темы. Произведения Коцманека интересны прежде всего как свидетельство современника о событиях того времени, они проникнуты сочувствием к угнетенным крестьянам, бедному люду. Язык произведений Коцманека насыщен элементами, свойственными народной поэзии, — сравнениями, поговорками, шутками.

Ему принадлежит первый известный так называемый чешский «сельский отче наш» — парафраза молитвы «Отче наш», позже довольно распространенная форма стихотворения, в котором строки молитвы перемежаются со стихами критического содержания; поэт рисует произвол солдат, разорявших страну в период Тридцатилетней войны.

Феликс Кадлинский (1613–1675). — Доктор гуманитарных наук, член иезуитского ордена. Увлекался итальянской и испанской буколической поэзией. По мотивам немецких духовных песен Фридриха Шпее написал сборник духовной лирики «Славящий соловей» (1665) (фрагмент из этой книги см. в наст. томе), где, в отличие от Шпее, мистическое отношение к Христу трактуется как чисто светская эротика. Произведение Кадлинского пользовалось у современников большим успехом и находило подражателей вплоть до конца XVIII в.

Бедржих Бридель (1619–1680). — Наиболее известный представитель духовной контрреформистской поэзии в Чехии XVII в., прозаик, переводчик, миссионер.

В конце 50-х годов XVII в. издал сочинения в прозе и стихах о жизни св. Ивана (1657) и св. Прокопа (1662), сборник идиллических стихов — колядных песен «Ясли» (1658); тогда же создал наиболее интересное свое произведение, поэму «Что есть Бог? Что есть Человек?» (фрагмент из которой см. в томе), изданную анонимно в 1658 г.; в поэме отразилось типичное для поэзии барокко противопоставление величия бога и ничтожности человека. Поэма написана в традициях поэзии XVI века, ясным, близким народному языком.

Вацлав Ян Роса (ок. 1620–1689). — Доктор прав, адвокат, затем государственный чиновник — советник апелляционного суда; за заслуги на этом поприще был посвящен в рыцарство. Известен трудами в области филологии (грамматика чешского языка, словарь, работа о стихосложении). Его «Беседа пастухов о рождении Христа» — существенный вклад в достижения чешской поэзии XVII в. Публикуемый в наст. томе фрагмент из поэмы Вацлава Росы «Повествование Липирона, сиречь печального кавалера, de amore, или О любви» (1651) — образец модной галантной поэзии того времени.

Элиаш Лани (1570–1618). — Епископ евангелической церкви в Северной Словакии; один из наиболее тонких лириков в словацкой литературе той поры. Поэзия Э. Лани проникнута мистикой, фатализмом, но вся система строфики — глубоко народная, из народной поэзии он черпал и темы, образы. Как и другие словацкие авторы, представленные в томе, Э. Лани писал, пользуясь чешской графикой (словацкий литературный язык сложился лишь в XIX в.) и под влиянием чешского языка.

До нас стихи Лани дошли в сб., изданном Д. Прибишем, вместе с «Катехизисом» Лютера в 1634 г.

Петер Беницкий (ок. 1603–1664). — Дворянин; служил в армии. Беницкий писал по-словацки — подготовленный им в 1652 г. сб. «Словацкие стихи» при жизни не публиковался, — и по-венгерски «Magyar rithmusok» («Венгерские стихи», 1664), — это была одна из наиболее читаемых книг (до XIX в. выдержала двадцать изданий).

Оба цикла созвучны, хотя и представляют собой разные сочинения; это стихи о жизни общества того времени, сентенции, почерпнутые из античных авторов, нравоучения, сатирические заметки и т. п.; в «Словацких стихах» ярко выражено критическое отношение к богатому дворянству, его привилегиям, и, с другой стороны, — сочувствие к крепостным. Публикуемые в наст. томе БВЛ стихотворения П. Беницкого взяты из его «Словацких стихов».

Штефан Пиларик (1615–1693). — Евангелический священник. Автор ряда религиозных и автобиографических сочинений. Наиболее популярное произведение поэта — реалистическая поэма о злоключениях в татаро-турецком плену и о счастливом освобождении — «Sors Pilarikiana. Судьба Пиларика Штефана, слуги господа» (1666), написанная на сильно словакизированном чешском языке. Спасаясь от религиозных преследований, Ш. Пиларик эмигрировал в Саксонию, где и умер.

Даниэль Горчичка-Синапиус (1640–1688). — Учитель, евангелический священник, проповедник; провел несколько лет в эмиграции в Польше. Талантливый поэт, филолог, призывавший словацких авторов «писать, как говорим», то есть по-словацки. Занимался исследованиями в области словацкого стиха, в своих собственных поэтических сочинениях придавал большое значение эвфонии, аллитерациям, словесной игре — подбирал этимологически близкие и созвучные слова.

В подготовленное им и дополненное издание протестантских духовных песен «Cithara Sanctorum» («Цитра святых», 1684) Горчичка включил около восьмидесяти своих песен и переводов; стихи Горчички публиковались также в сб. «Hortulus Animae piae» («Вертоград души набожной», Дрезден, 1676), откуда и взяты оба стихотворения, публикуемые в наст. томе.

Георг Шернйельм (1598–1672). — «Отец шведской поэзии», Шернйельм был истинно ренессансной личностью. Он учился в Голландии и Германии, по образованию был философ и астроном, литературную деятельность начал как придворный поэт — писал тексты к балетам; занимал различные должности; изучал историю шведского языка — он автор незавершенного словаря «Кладовая древнего шведского и готского языка». С Шернйельмом в Швеции появилось новое отношение к профессии поэта и писание стихов перестало приравниваться к попрошайничеству. Благодаря Шернйельму в шведской поэзии появились новые формы (напр., сонет), размеры (гекзаметр, александрийский стих). Шернйельм писал лирические стихи, идиллии, эпиграммы; язык его изящен (и лишен при этом барочной вычурности), порою крепок, выразителен, свеж и близок к народному языку. Главное произведение Георга Шернйельма — поэма «Геркулес». Под античным облачением в поэме легко просматривается ее современное содержание. Геракл — молодой шведский дворянин XVII в., с типичным для этого рода людей мировоззрением и ходом мыслей. Он колеблется между двумя путями жизни, увлекаемый, с одной стороны, Удовольствием, с другой — Добродетелью. Добродетель же олицетворяет все лучшее, что было в старой Швеции, она указывает герою, что свои дарования и силы он должен поставить на службу стране. Идеал аскетизма был чужд Шернйельму: он призывал своего героя к такой деятельности, которая обогатила бы и других людей, и его самого как личность.

Ларс Виваллиус (1605–1669). — Сын крестьянина. Учился в Уппсальском университете, но законченного образования не получил и не имел постоянного занятия. Вел бродяжническую жизнь и в конце концов вернулся в усадьбу своих предков — на хутор Вивалла.

Творчество Виваллиуса относится к первой половине века. Это — первый настоящий лирический поэт Швеции. Его стихам присущи непосредственность выражения чувств, естественность и простота. Особенно это относится к его стихам о природе, которую он умел увидеть по-своему и изобразить также по-своему, совершенно минуя те общие места, без которых не обходятся его стихи на другие темы. Стихи Виваллиуса о природе, о крестьянской жизни образовали целое направление в шведской поэзии, представленное в новое время такими поэтами, как Хейденстам, Фрёдинг, Карлфельдт.

Лассе Лусидор (псевдоним; наст. имя — Ларс Юханссон; 1638–1674). — Лусидор подхватил тему бражничества и бродяжничества у Виваллиуса, еще довольно неопределенную у этого последнего, и развил ее и как тему стихов, и как стиль жизни. От Лусидора она вошла как самостоятельная тема в шведскую поэзию, достигла зенита столетие спустя в творчестве Беллмана, получила развитие также в творчестве поэтов XIX в. Фрёдинга и Карлфельдта и поэтов XX в. Нильса Ферлина и Дана Андерсона (см. соответственно тома БВЛ «Европейская поэзия XIX века» и «Западноевропейская поэзия XX века»). Творчество Лусидора весьма разнообразно; кроме шведского, он писал стихи на латыни, французском и английском языках; его перу принадлежат эпитафии, стихи свадебные, любовные, религиозные. Его застольные песни, которые сохранились в небольшом количестве, — своего рода шедевры шведской лирики. Язык его естествен и свободен, близок к повседневному. Стихотворения Лассе Лусидора были опубликованы посмертно в сб. «Цветы Геликона» (1689).

Самуэль Колумбус (1642–1697). — Ученик и друг Шернйельма (см. выше), под чьим влиянием написано его произведение «Odae Sveticae» («Шведские оды», 1674). Творчество Колумбуса разносторонне: кроме этих од, представляющих собой размышления в стихах, он писал свадебные стихи, эпитафии, создал стихотворный цикл «Библейский мир», издал в 1676 г. сб. стихов на разных языках.

В поэзии Колумбуса преобладают созерцательное отношение к жизни, элегические настроения, умиротворенность. От стихов современников стихи Колумбуса отличает стремление к благозвучию, к единству ритмической, образной и идейной сторон стиха.

Скугечер Бергбу. — Поэт, скрывавшийся под этим псевдонимом, до сих пор с точностью не определен. Основные произведения Бергбу — «Жалобы шведского языка» (опубликовано в 1658 г.), цикл сонетов «К Венерид» (1680) и «Сорок маленьких песенок» (1682). Два последние произведения появились в печати спустя тридцать лет после их написания.

Скугечер Бергбу — один из первых поэтов Швеции, обладавших ярко выраженным чувством формы. Новым было также и то, что с Бергбу в шведской поэзии проявилось влияние итальянской и отчасти античной лирики, выразившееся, среди прочего, в стремлении поэта создать особый пасторально-мифический мир. Новым было и отношение Бергбу к языку: он заговорил о том, что язык не просто средство общения, которое может рассматриваться лишь практически, но и источник красоты, что любовь к родному языку — свидетельство патриотизма и национального самосознания.

Сонеты Бергбу написаны под влиянием итальянских поэтов, в особенности — Петрарки. Есть предположение, что это самые первые сонеты на шведском языке; во всяком случае, это — первый цикл сонетов в шведской литературе. В этих сонетах любовь предстает по-новому: она резко индивидуализирована, свободна от ограничений протестантской морали. Сонеты, конечно, далеки от психологической поэзии в современном нам понимании, но в них впервые в шведской поэзии уже проявляется психология отдельного человека. Почти все сто сонетов, входящих в цикл, — любовные, и хотя в них не отражены события из жизни автора — такой подход был еще не свойствен поэзии того времени, — все же в них отчетливо просматриваются черты, детали и ситуации реальной жизни.

Гунно Дальшерна (1661–1709). — Первая значительная литературная работа поэта — перевод итальянской драмы Гуарини «Верный пастух» (1696). В 1697 г. Дальшерна опубликовал поэму-плач «Королевский скальд» — на смерть Карла XI, отрывок из которой мы помещаем в томе. Поэма написана октавами, с тех пор распространившимися в шведской поэзии.

Юхан Руниус (1679–1713). — Творчество писателя было тесно связано с изменениями, происходившими в шведском обществе на рубеже XVII и XVIII вв., в том числе с ростом средних классов. Руниус — прежде всего поэт этих классов, представитель буржуазии в шведской поэзии. Герои его стихов — стокгольмцы самых разных профессий. В его стихах впервые стала описываться жизнь этих людей, их вкусы, нравы, быт. «Поездка Руниуса и Фриска в первый день пасхи 1712 года» — типичный образец такого рода поэзии. Это стихотворение, которое мы помещаем не полностью, а также «О тщете мира» — наиболее известные произведения поэта.