«На этой маленькой Земле»

Татьяна Высоцкая На этой маленькой Земле

Яблоки падали

«Свет рассеянный, лунный и зыбкий…»

Свет рассеянный, лунный и зыбкий,

Застывает в густой полутьме,

Растворяясь в глазах и в улыбке.

В эту ночь вспоминай обо мне!

Вспоминай угловатые плечи,

Позабытых стихов синеву,

И далёкий сентябрьский вечер,

Рыжей астрой упавший в траву…

«Недопетая печаль…»

Недопетая печаль,

Неисплаканное счастье,

Чьих-то губ холодных сталь

Всколыхнут в душе участье.

Всколыхнут и затаят –

Вдруг нечаянную радость,

Но мне ангелы простят

Эту маленькую слабость…

«Без прощания (или прощенья?)…»

Без прощания (или прощенья?)

Без креста на холодную грудь,

Ухожу я опять в невезенье –

В бесконечно далёкий свой путь.

И никто мне вослед не заплачет,

Не окликнет, не вырвет: «Вернись!»

Будут сплетницы долго судачить,

В голубую бездонную высь.

Только воронов чёрные крылья,

Мне помашут, как белым платком,

И дорога покроется пылью,

И ненужные слёзы тайком

Я смахну, все обиды на волю,

Отпустив, как из клетки скворца,

На бескрайнем и ласковом поле,

Чтоб душа не забыла Творца.

«Счастье зыбко и держится на волоске…»

Счастье зыбко и держится на волоске,

Или на нитях, протянутых к чьей-то руке.

Дождь в этом мире – слёзы небес,

Я знаю давно: не бывает чудес.

Рыбкой качнётся в луже фонарь,

День догорает, спит мой звонарь –

Молчит колокольчик, не слышен набат.

Тише, ах, тише – дремлет Арбат!

«В доме не было света…»

В доме не было света,

И свечек не было тоже.

Июль – макушкою в лето,

Комар – в зудящую кожу –

Впивался, садист, остроносьем.

Сверчки что-то тихо трещали

Расстроенным многоголосьем,

Как будто о чём-то вещали.

«Я о многом передумаю…»

Я о многом передумаю,

Может, многое пойму,

И желание задумаю.

Взяв заплечную суму,

Исхожу дороги дальние,

Истопчу я сапоги,

Лишь глаза твои печальные,

Боже правый, помоги

Не забыть, чтоб помнить ласку,

Помнить губ твоих тепло,

Ну, а серую всю краску –

Вылью в сито-решето.

«Двенадцать месяцев в году…»

Двенадцать месяцев в году,

Тринадцатый – тоска.

Мне ворожили «на беду»

Седые облака,

Но я не верила в туман,

Как верить не хотят,

В случайно выданный обман.

Всё облака летят…

В продрогшей серой тишине

На землю ляжет пух,

И мне напомнит о «вине»

Угрюмый строй старух:

Немы их чёрные уста,

В глазах сквозит укор,

И, будто совесть нечиста,

Ныряю, точно вор,

В спасительный подъезда рот,

И усмиряю дух,

А снег, не знающий забот,

Ложится на старух.

«Мне на плечи сегодня усталость…»

Мне на плечи сегодня усталость

Опустила тяжёлые руки.

Мне немножечко, самую малость,

Не хватило до полной разлуки –

Поезда напророчат прощанье,

Их гудки так тревожно-тоскливы,

Ну а вера – давно на закланье,

И глаза у ней – спелые сливы.

Ароматом угорки щекочет

Вечер звёздный, как будто нарочно,

Всё насыщенней делаясь к ночи,

Но от этого только лишь тошно…

«Льёт в окно мне Большая Медведица…»

Льёт в окно мне Большая Медведица

Из ковша свой серебряный свет.

Там, на Млечном пути, в гололедицу,

Звёзды падают с неба… Эстет

Я ничуть не восторженный, знаю,

И, привыкнув к шедеврам Творца,

Равнодушно на чудо взираю

Взглядом глупого всё ж «мудреца».

«В глазах напротив с поволокой…»

В глазах напротив с поволокой –

Тоска такая, что хоть плачь –

Из глубины голубоокой.

На чёрной ветке – мокрый грач,

И жалюзи дырявых створки –

От мира тоненький заслон,

Казённого лимона корки,

В остывшем чае, и вагон,

Поющий Вечную Дорогу,

Под стук картавящих колёс,

Который к новому порогу

Меня нечаянно увёз…

«Яблоки падали жёлтым дождём…»

Яблоки падали жёлтым дождём,

Падали гулко,

Спелым осенним прохладным дождём,

Там, в переулке,

Где я недолго когда-то жила –

Домик снимала,

Даже счастливой, наверно, была,

Только не знала…

«И в финале стотысячной строчки»

И в финале стотысячной строчки

Вдруг услышу надменный виват,

Чтоб стоять мне в посконной сорочке,

В окружении праздных зевак.

Ни к чему мне их медные трубы –

Вижу отблеск иного вдали.

Оставайся, мир пошлости грубый,

Уплывут за моря корабли!

«Запах мокрого асфальта…»

Запах мокрого асфальта,

Неба серого лоскут…

Той страны давно на карте

Не отыщешь, люди лгут,

Что вернуться, мол, возможно

В юность прежнюю свою.

Беспокойно и тревожно

Мне на сердце: есть в раю,

Или нет покой, не знаю,

Да и где он, этот рай?

Вот моя юдоль земная –

Всё, что хочешь, выбирай:

Счастье, долю и дорогу,

В небе – звонкую звезду,

Чтоб прийти, в итоге, к Богу,

А пока?.. Пока бреду…

«За хмурой голой чащею…»

За хмурой голой чащею,

Где жухлая трава,

Горит звездой пропащею

Златая голова

Малютки одуванчика,

Наверное, не зря,

Как солнышко в стаканчике,

Под небом декабря.

Придёт метель жестокая

И заметёт звезду,

Но в мае, желтоокую,

Я знаю, вновь найду!..

Калёною иглой

«Не ходила с рукою протянутой…»

Не ходила с рукою протянутой,

Не считала полушек во сне

И заезжим гусаром обманутой

Не была по горячей весне.

Не играла на выцветшей скрипке,

Не плясала за ломаный грош,

Под кривые хмельные улыбки.

Не носила отточенный нож

Я разгульною ночкой пугливой.

Золотых не снимала колец,

И не крала коней, торопливо

Уводя от богатых крылец.

Не варила я зелья-отравы,

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY