«Том 4. Тетрадь Вероники»

Геннадий Айги Собрание сочинений в 7 томах (2009) Том 4. Тетрадь Вероники

Выражаем искреннюю благодарность Германскому ПЕН-Центру, Творческой программе ДААД (Германия), Шведской Королевской Академии и всем, кто принял участие в финансировании настоящего издания

Составление Галины Айги и Александра Макарова-Кроткова

Художник Андрей Бондаренко

На фронтисписе — портрет Геннадия Айги работы Николая Дронникова

© Галина Айги, 2009

© Вступительная статья. Владимир Новиков, 2009

© Графика. Николай Дронников, 2009

© Оформление. Андрей Бондаренко, 2009

тетрадь вероники 1957–1988

Впервые эта книга была опубликована в 1984 году: двуязычное ее издание (на французском в переводе Леона Робеля и на русском) появилось в парижском издательстве «Нуво Коммерс» с цветными рисунками Владимира Яковлева.

Подробнее о «Тетради» я написал в предисловии к английскому изданию. Книгу продолжают переводить в европейских странах (есть и повторные издания — в Германии и Польше), отдельные стихотворения появились на иврите, японском и персидском.

В России «Тетрадь Вероники» публикуется впервые, к тому же это — наиболее полное из всех изданий.

|14 января 1996|

к англоязычному читателю

Он не мог видеть ее личико

затуманенным.

Моя дочь сейчас в деревне. Я пишу — и слышу ее далекий, давний голос (ночь, мы едем в поезде, дочери не спится, ей уже четыре года, глядя в окно, она тихо напевает импровизированную песенку: «Луна — моя мама, я лечу на небо, она меня накормит»).

И странно говорить мне сейчас не о ней, а «по ее поводу». Странно переключиться «в писательство», я делаю это, постепенно настраиваясь — прежде всего — на читателей страны, давшей человечеству, любовью Диккенса, целый «дочерний» мир.

Я всегда хотел иметь дочь. «Она, будущая», мерещилась мне даже в юном возрасте. Думаю, что это лишь отчасти объясняется бессознательным бунтом против «культа сыновей» в народе, в котором я вырос, — с детства отталкивало меня мужланство (скажем, хемингуэйистского типа) и тянула к себе неопределимо-«священная» женственность… — может быть, это и было моим первым восприятием некой «природной поэзии».

Мое поколение выросло без отцов. Достаточно сказать, что в деревне, в которой я рос, было 200 дворов, а с войны не вернулось более двухсот мужчин (часть вернувшихся стала ядром, — я это свидетельствую, — колхозной и сельсоветовской мафии, — их насилие и жестокость совершались именно по отношению к бедной женственности, теплившейся — словно уже в далекой истории).

Появление дочери было для меня, прежде всего, обновлением женскости и женственности в моем роду (и случилось это, когда родовые корни, — словно все еще, где-то, огненно-горящие, — все более воспламенялись во мне самом).

Скажу еще более определенно. Рождение дочери я воспринял как возвращение, воскресение моей матери. Моя мать, умершая рано, до сих пор видится мне как некое святое свечение, видится в жизни, которая, страшною мощью огромного Антиподного Народоподобия, была превращена чуть ли не в «естественный» ад.

Для меня и «народ» — это просто моя мать и ее страдания. И этот «другой народ» (истинный, а не антиподный) остался, в конце концов, лишь в снах-как-в-снегах («Все дальше в снега»… — это название моей последней книги).

И еще, — я давно задумывался над тем, почему в мировом искусстве существуют даже каноны материнства, а чувство отцовства в литературе означает, как правило, лишь «отцовский инстинкт».

И в «Тетради» моей дочери я попытался утвердить принципиальное «патеринство» (есть в европейской поэзии немного произведений, где выражено «патеринское» чувство, но — увы — как посмертное оплакивание… — одно из самых ранних из них, пожалуй, — это цикл «Тренов» — «Плачей» польского поэта XVI века Яна Кохановского, посвященных памяти его дочери Урсулы).

В этой английской книге впервые публикуется небольшая группа стихотворений, не успевших войти в первое издание «Тетради».

Это — стихи о «периоде сходств». Я убежден (есть такое мое небольшое «открытие»), что дети, начиная с первых недель жизни и приблизительно до трех лет, переживают, претерпевают, переносят в себе и на себе моменты, дни и недели их сходства и сходств с «сонмом» живых и «ушедших» родственников. Младенцы (вернее, какие-то «силы» в них) как бы мучительно ищут и — в конце концов — находят именно свой «постоянный», — на будущее, — облик.

Там, где люди не уважают людей, они вполне любят детей (эти «цветы жизни», — по Максиму Горькому). Уважение же к детям, сознательное уважение к ним, обязательно требует определенного духовно-религиозного уровня (говорю это без каких-либо объяснительных оговорок).

Сознание этого я тоже хотел выразить в «Тетради Вероники». Кое-где в этой книге сказалось мое памятование об одном из «пунктов» учения Сведенборга о человеке, который сотворен «незаконченным» и «несовершенным» для того, чтобы над ним, в дальнейшем, могло работать То, о Чем лучше молчать (особенно в наше, столь разумное время).

Наблюдая детей в возрасте моей дочери из ее «Тетради», я удивляюсь теперь, как я мог увидеть столь многое за первые шесть месяцев жизни Вероники.

Однако это было. И ныне, когда существует уже десяток переводов «Тетради», я снова благодарю мою дочь за ее и «мою» книгу — самую счастливую во всей моей «творческой жизни».

|14 июля 1989|

посвящение

|14 ноября 1983|

вместо предисловия

Ты еще не говоришь словами. Ты выражаешься — лицом, улыбкой, лепетом, «новорождающимися» (еще не заученными) движениями, — и это часто напоминает предрабочее состояние в занятиях поэзией (многим известна эта «содержащая нечто» тишина и некий «гул», их неоформленность в интонации и собственная ищущая сила; пробелы в ритме и напряженность пауз, более содержательных, чем некоторый «смысл»), — словом, ты — творишь, не «договаривая»… — и я, по мере возможности, старался записать из этого «недоговоренного» кое-что, подсказанное, в сущности, тобой.

И книжечка эта сознательно посвящена твоему «бессловесному» (но — творящему, — как я уже сказал) периоду.

Потом — поговорим словами (но это уже будет иное).

Тебе — дарят. Любовь. Игрушки. Мою любовь — ты знаешь. «Игрушки»? В их качестве, включаю в твою книжечку несколько давних моих багателей.

Иногда я пою тебе (плохо). Как спели бы тебе твои прабабки и прадеды с отцовской стороны. Пусть дойдут до тебя некоторые из их песен — в вариациях твоего отца. Включаю в книжечку и две мои юношеские сказки. Мог ли я тогда вообразить, что, через четверть века, у меня родится — такая дочь.

|14 июля 1983|

два эпиграфа

пролог: пение-патерия

Если мы это нарушим, пусть

в Волге утонет хмель,

а железо всплывет.

|1983–1984|

Москва — Каунас

в день первой встречи

|18 января 1983|

первая неделя дочери

|22 января 1983|

небо-проигрыватель

|1983, февраль|

или — кто же мне любит

|4 марта 1983|

появление в улыбке

|4 марта 1983|

в дни болезни

|11–12 марта 1983|

начало «периода сходств»

|1983, март|

и: не прикасаясь

|22 апреля 1983|

продолжение «периода сходств»

|1983, апрель|

спокойствие гласного

|21 февраля 1982|

|2 апреля 1983|

снова — улыбка

светится — безвозрастная — душа человечества: очищенная — сердцем дитяти («трудом» — и его! — а вернее: трудом за него — неизвестным) — до света проявленная — незримо-«понятного»: ах-что-и-сказать! — до такого истока: названье его — пребывает-он-только-единственный! — а что же — сейчас — происходит? — смотрю — забываю — смотрю… — забывая смотренье

|1983, апрель|

|1983, апрель|

укладывают спать

|1983, май|

уршуля и шиповник

[двухлетней дочери моего друга —

литовского поэта сигитаса гяды]

|1983, май|

затерянная страница (или: снег в саду)

в месяце четвертом: пробы — напева

|12 мая 1983|

с. Демидово

Тверской области

песенка времен твоих прадедов (вариация на тему чувашской народной песни)

…пить не из стакана, а из чистого источника.

|1957–1959|

и: в пять месяцев

|6 июня 1983|

маленькая татарская песня

чайная роза одна на округу

|26 июня 1983|

Одесса, пос. Черноморка

запись — после укачивания

[и.-с. б.]

|27 июня 1983|

Одесса, пос. Черноморка

сказка о шлагбауме и о сторожевой будке

чище слезы

|1983, июнь|

розы трехлетней этери

узнавание имени

|1983, июнь|

сказка о постаревшем арлекине

|20 октября 1958|

Подмосковье, пос. Красная Пахра, дача В. Р.

улыбка (выражая «любимый»)

|25 июня 1983|

Одесса, площадь Ришелье

|18 ноября 1982|

снова: укачивание тебя

|1983, июнь|

вершины берез — с детства и до сих пор

|1983, июнь|

снова — что-то от «периода сходств»

|1983, июль|

и: спящая (в коляске) у моря

|28 июня 1983|

Одесса, пос. Черноморка, порт

песня звуков

|6 июля 1983|

в дни болезни — образ во сне

|1983, июль|

чувашская песенка для твоей сверстницы

[венгерской девочке аги абель]

вспоминая все тот же храм

долгая прогулка

|1983, июль|

Одесса, пос. Черноморка

и: где-то спит — мальчик

[твоему сербскому сверстнику —

мите бадняревичу]

ви́денье: девочка-подросток

|3 июля 1983|

флоксы в городе

|13 июля 1983|

колыбельная? эта — твоя

|19 июля 1983|

экслибрис — тебе — в стихах

|1983, июль|

немного — еще об одном мальчике (надпись к фотографии)

|1974–1983|

твое первое море со мной

|1983, июль|

Одесса, пос. Черноморка

снова — ловя выражения

|1983, июнь|

песенка для тебя — об отце

записанное сидя с тобой на балконе

|12 июля 1983|

пауза в «тетради»

|1983, июль|

часто подходит к нам пятилетняя ася

|1983, июль|

сон в поле

Бо́болинк — Океан.

|1983, июль|

Москва, Орехово-Борисово, поле

продолжение

играя «в пальчики»

Мизинец же воскликнул: «А я вообще,

ничего не сказав, удеру!»

|13 июля 1983|

и: цветет овес — за лугом

[завершая книжку, тебе —

из моего детства]

|1983, июль|

пение и тишина

снова: третий кузнечик (теперь — тебе)

|1983, июль|

другу — вместо письма

|31 мая 1984|

Москва, метро

первые слова

вновь — соседство роз

|1983, июль|

ви́денье: юная девушка

снова — спящая

|1983, июль|

|7 июля 1984|

Литва, Довайнонис (малинник в лесу)

драгоценность

|1983, июль|

и: первое полугодие

|14 июля 1983|

дитя-и-роза

|7 июля 1984|

Довайнонис

эпилог: колыбельная-сувалкия

|14 июля 1984|

Сувалкия (южная область Литвы)

еще от автора

Моя дочь Вероника (мой шестой ребенок) родилась 14 января 1983 года.

Стихи к этой книжке, в основном, сочинены в часы непосредственных общений с дочерью: во время прогулок с ней, укачивания в коляске и проч. Отсюда — миниатюрность ряда стихотворений и некая форма «записей» наблюдательного характера.

|21 августа 1983|

примечания автора

Небо-Проигрыватель. Unvollendete (немецк.) — «Неоконченная»

(симфония Шуберта).

Эпилог: Колыбельная-Сувалкия. В «Колы бель ной» использованы припевы из литовских дайн.

от составителей

Далее следуют пять стихотворений, также посвященные дочери, но не включенные автором в книгу «Тетрадь Вероники».

листопад и молчание

прогулка с дочерью: город

снег в полдень

[дочери — в день ее трехлетия]

осенняя прогулка дочери

дар — роща берез

поклон — пению 1988–2000

…закончив, они смотрели на меня,

охваченные своей песней.

сто вариаций на темы народных песен поволжья

посвящается

дочери моей веронике

тридцать шесть вариаций на темы чувашских и татарских народных песен 1988–1991

тридцать шесть вариаций на темы чувашских и марийских народных песен 1998–1999

Я пришел в себя

и в ответ на их поклон,

проникнутый и сам

приветом, уважением

и признательностью,

поклонился им.

двадцать восемь вариаций на темы чувашских и удмуртских народных песен 1999–2000

И, заколдованный песней,

я видел теперь то,

что скрыто от смертных.