«Мои любимые»

Александр Коробов Мои любимые

Судьба поэта

Их кто-то выделяет средь людей,

И явит в свет их «белою вороной»,

Я не о тех, кто с рифмою своей

Проползал век и сделался иконой.

Я ненавижу их фальшивых лир,

Я речь свою веду о тех прозорых,

Которые способны видеть мир

Глазами как бы внутреннего взора.

Духовное тут зрение нужно,

Чтобы увидеть то, что за «фасадом»,-

Для этого поэту еще надо,

Как раз, вот то, что «массам» не дано.

Чтобы картину мира описать

Нужна любовь безумная, без края,

Как первое свидание – живая,-

Одним умом ее не рассказать.

Чтобы неслась, как колокольный звон,

Взрывалась, чтоб подобно стае, рою:

Поэта долг – быть в мире камертон,

С извечно кровоточащей душою.

Только тогда он сможет слышать Глас,

Что Небом посылается для нас.

Ну, вот и все, что у поэта

Являет сущность всю его

Он в облаках витает где-то,

Для строк творенья своего.

Но вот загадка – кто диктует

Ему стихи, там, в вышине?

Кто вдохновение дарует,

А душу губит и ревнует:

Кто выбрал жертву на Земле?!

Кому обязан, кто взыскует

Кредиты по такой цене:

Он – Богу или сатане?

01.01.2015г., А.Коробов, г. Ярославль

Памяти В.С. Высоцкого

Не ставьте камень мне на грудь,

Не надо – камень.

Мне тесно тут, хочу вздохнуть,

А он ведь давит.

Вы не толпитесь надо мной,

Не кайте вы погосты:

"И над нейтральной стороной

Сгорают звезды".

Ты мать моя сошла с ума,

Толпа привычки воспитала…

Вдруг побелевшая струна,

На полуслове стала.

Не смог я выплеснуться весь,

Хоть был певцом,поэтом,бардом,

И половины нету здесь,

И не оставлено назавтра.

Зря воспаленный мозг мечтал,

Ведь истина всегда раздета,

До сорок двух – не досчитал,

И это много для поэта.

То солнце,как всегда взошло,

Но мыслью я одной казнился,

Что время Киплинга прошло,

А Дон Кихот – не появился.

Земля моя,прими меня,

Я не пророк – я твой глашатай!

Квадратный метр, оградой сжатый,

И мертвая гитара на стене.

Не ставьте камень мне на грудь,

Не надо – камень.

Мне тесно тут, хочу вздохнуть.

А он ведь давит.

ноябрь 1980г.,г.Москва

Краткая история написания стихотворения "Памяти В.С. Высоцкого.

В конце ноября 1980 года я приехал в Москву на зимнюю сессию (учился заочно в Московском гидромелиоративном институте). В день приезда поехал на Ваганьковское

кладбище,меня поразило то,что хотя после его смерти прошло немало времени, более 4-х месяцев, а могила выглядела свежо, было много живых цветов, еловых веток. Могила была огорожена металлическими секциями переносного заборчика,внутри оградки расчищала снег мама В.С. Высоцкого. Я взял у нее лопату и помог очистить могилу от снега. Она стояла рядом со мной, и сказала,что на будущий год хочет поставить ему мраморный памятник и все будет выглядеть иначе. Мы немного поговорили, я по молодости лет возразил ей: Зачем мраморный памятник, тут все итак хорошо, свежо,как будто вчера положили, еще поговорили, она мне подарила фото Владимира Семеновича. Я уехал в квартиру, где жил во время сессии, но слова мамы о мраморном памятнике мне не давала покоя, это не вязалось с моими чувствами к нему, с моими представлениями о нем. Написал стихотворение, на следующий день поехал снова на Ваганьковское кладбище, прочитал его на могиле в присутствии других людей,которые там были.

Русское небо

Я благодарен бесконечно Провиденью,

Что не француз, не немец и не грек -

А русский есть я по происхожденью,

Крещенный в православье человек.

Что здесь у нас не тявканье Востока,

Не англиканский песий «лай» и «рык»,

А тешит слух певучий и глубокий,

Наш русский ангельский язык.

За то, что здесь бескрайность нам открылась,

В за горизонт манящем – далеке,

Что где-то там Россия с Небом слилась,

Общаясь с ним на общем языке.

О, Боже мой, какое наслажденье

Стихи писать, витая в небесах,

На землю опускаться – без сомненья,

Что строки здесь найдут свой адресат.

Возрадуемся ж, братья, родным слогом,

Поймут нас в нашем вечном «Далеке»-

Ведь говорить мы будем перед Богом,

С Ним на одном, на русском языке.

Но главное нам выйти на дорогу,

Где слилась с небом русская земля.

Ведет дорога эта к Правде Бога,

Хоть тропка к ней у каждого своя.

Она трудна,извилиста, без меры-

Нет к Правде Божьей ровного пути:

Не перепутать с Правдою химеры,

Соблазнов паутины обойти.

Но знаю я, народу все – по силе,

Вновь загорится пламя в маяке:

Придет в мир Правда снова из России,

И прозвучит на русском языке.

09 февраля 2017 г. А.Коробов г. Ярославль

Песнь о Ярославле

Что молчишь, Ярославль, и сквозь тучи глядишь,

Что ты зришь в начертанье небесном?

Ты твердыней стоишь, Русь святую хранишь,

Как маяк в океане безбрежном.

На плечах у тебя спрессовались века,

Эту мощь не подмять, не осилить,

И живою водой Волга-матерь река

Тыщу лет придает тебе силы.

Ярославль, Ярославль с той дремучей дали

Ты, как промысел тайный Мессии:

Собираешь ты дух со всей русской земли,

Из забытых окраин России.

Я не знаю другой, нет на свете земли,

Чтоб так русскостью насквозь пропахла,

Купола и кресты, и погостов холмы,

И скупая крестьянская пашня.

О Россия моя, ты и сказка и явь,-

Кто ж тебя, простодушную, судит?

Снова ждешь ты как встарь, что седой Ярославль

Сотрясет наши души, разбудит.

Слово молвь, Ярославль, вновь вещают нам крах,

Русь святая к тебе призывает:

«Тупики в вожаках, тупики в головах,-

У народа-ж тупик – не бывает»!

Люд очнется когда, не поверит глазам,-

Раздробленный в миру чужеродном.

И, поняв, что таким, он не может быть там,-

Вновь сольется и станет народом.

Все преграды падут, тупики пропадут

И Россия вперед зашагает:

И тогда вожаки словно с неба сойдут,-

Ведь народ – без вождя не бывает.

Что молчишь, Ярославль, и сквозь тучи глядишь,

Что ты зришь в начертанье небесном?

Ты твердыней стоишь, Русь святую хранишь,

Как маяк в океане безбрежном.

08.12.2010г., А.Коробов, г. Ярославль.

О Ярославнах

(частушки)

Земля наша обильна и богата,

Здесь все растет, что нам для жизни надо;

Леса чаруют, Волга вдаль спешит-

Бери, казалось, оды ей пиши.

Но что-то душу тяготит мою,

Когда о ярославщине пою.

Причина есть, она видна отчасти,-

Не блещет генофонд по женской части:

Хоть на земле той всякое взрастает,

Но вот красивых женщин не рождает.

Нельзя сказать, что здесь красавиц нету:

На общей серости их лик, как лучик света,

Они, как на витрине украшенье…

Но это путь не вводит в заблужденье:

Здесь все, что эстетично и красиво,

Оно, увы, не местного разлива.

Античастушки

(или решение проблемы)

Ну, вот и стал врагом я лютым

У Ярославен – знаю сам.

Ведь правду женщины не любят,

Когда касается их впрямь.

Могу сказать как в утешенье,-

И здесь нас Запад обошел:

Их женский пол на вырожденье

Уже давным – давно, пошел.

Что пол? Сам этнос доживает.

И поделом! Его потом

Судьба Содома ожидает

Как по Писанью, пред Концом.

Но нам-то что на них равняться?

Начнем-ка жить умом своим:

Нельзя нам братцы замыкаться,

Мы так проблему не решим.

Наш этнос молод и со сцены

Сойти, конечно, не грозит

И лишь по нашей русской лени

«Котел» наш тлеет – не горит!

Откроем окна ж все и двери,

И свежий ветер впустим в дом;

Ответ, чем проще, тем мудрее,

Ведь истина всегда в простом.

Вот это ключ задач серьезных,

Как с генофондом достичь цель:

Решенье – в браках перекрестных

С славянами других земель.

Но, чтобы топка запылала

В «котле этническом» у нас,

Одних славян тут будет мало,-

Лев Гумилев писал не раз.

Ведь наша цель, во всяком разе,-

Породу не перевести:

Тут надо б на научной базе

Перерождение вести.

Добавим тюрок, только в меру,

Кавказской крови – керосин;

Еще, желательно, для дела,

Первопроходцев – угро-фин.

И в три-четыре поколенья,

(Нет ни малейшего сомненья!)

Я верю: розы расцветут,

И сплошь красавицы взойдут;

А ум и блеск уделом станут.

Частушки ж эти в Лету канут,

Под спуд истории уйдут.

15.08.2015 г., А.Коробов, г.Ярославль

Детские впечатления от расчистки городского парка

Рубят, валят,

Костры палят,

Им, видно, стало

Места мало.

Каштаны, клены,

Как обездолены,

А сосны, ели,-

Совсем поседели.

Пеньки-калеки

Просят копейки.

И дятел тупо,

Клюет лесоруба.

У дуба ветки поднялись дыбом:

Не пахнет елью, а пахнет дымом!

Весна 1959г., А.Коробов,

г.Гоща, Ровенской обл., Украина

Матушке Мариамне

(Саницкой Ларисе Михайловне) посвящается

Слезами эти строки здесь писались.

Молитвами твоими род храним

Господь и мне подал таланта малость,-

Быть, видно мне поэтом родовым.

Ушла от нас молитвенница наша,

Оставив нас наедине с судьбой.

Сестричка, ты была годком постарше,-

Вот и открыт счет нашей ветки родовой.

Да, нелегки, видать, за нас молитвы.

Что ж делать, коль неверие – вина.

Хотя в душе у нас проходят битвы,

Но, все же побеждает сатана.

Неужто прав, сказавший эту небыль,

Что мир потонет в сатанинском зле:

«Бог есть, конечно, только он на небе,

Ну, а Россия, как известно на земле».

Ты, уж прости за эти речи срамны,

Что я их тут озвучиваю вслух:

Но, чересчур вселился в божьи храмы

Коммерческий земной конторский дух.

И счет мне дали, видимо, в подмогу,

Что будут отпевать сестру мою-

Кому ж, коль что не так, неужто Богу

Я этот счет церковный предъявлю?

Ты скажешь, что в миру нельзя иначе,

Что сам Спаситель говорил о том.

Иль Божье попустительство – то значит…

Давай, сестричка, лучше о другом.

Ты помнишь, как приехала когда-то

Одетая монашкою простой;

Сейчас уже я не припомню даты,

Но было то начальною зимой.

Стоял декабрь, но календарный только,

От фонарей блистал порошей луч;

Луна плыла, как мандарины долька,

Проскальзывая рты голодных туч.

Сказала, что уже ты не Лариса,

А – Мариамна, матушка сан твой.

Ты удивила нас тогда сестрица,

Ну, не вязалось все это с тобой.

Я не нашел тут и следа преемства-

Что это ты, сестреночка моя,

Лариса, заводила та из детства,

И вот ты матушка теперь монастыря.

Не мог представить, а точней – не в силе,

И папа был твой рьяный атеист,

Хотя тогда все в церковь зачастили,

Сжег партбилет и главный коммунист.

Нет, могут быть крутые перемены,

Когда идею вдруг у масс отнять.

И русские затребовали гены

У Бога единение искать.

Пошел возврат к проторенной дороге,

С той, параллельной, по которой шли:

Жить, видно, Русь способна только в Боге,

А вот без Бога, божий смысл – не донесли.

«Бог шельму метит,– то Петрово слово,-

Сказала ты, но кто у нас восстал,

Когда послал нам дьявол Горбачева,

Чтоб болтовней идею заболтал?

Конечно, они приняли все меры,-

Ты продолжала веско, не спеша,-

Но не учли иуды, что без веры

Ни дня не может русская душа.

Открою тебе тайну свою, даже,

Ее Великий пастырь в сердце влил;

С тех пор молюсь, чтоб православье наше

И коммунизм Господь соединил.

Они ведь не враги – две половинки,

Они единородные тела,

Они одной медали две картинки-

Мощь духа и практичности дела.

Когда случится единенье это –

Того я здесь и за него молюсь,-

И озарится Русь небесным светом,

Непобедимым будет тот союз.

Мой папа тоже к Богу возвратился,

Неверие свое он искупил.

Он собственною кровью окрестился

В боях за Русь, и Бог его простил».

Твой монолог был на одном дыханьи;

Но, видно, пожалела за него:

Я уловил, что ты при всем стараньи

Скрыть не смогла смущенья своего.

Хрустели под ногами луж криталлы,

Срывался ветер в подворотнях в вой.

Мне многое тогда понятно стало,

Ты знаешь, восхищался я тобой.

И все в тебе как будто бы сходилось,

Что было – до, одна, пожалуй, суть,

В той ипостаси, что ты объявилась,

И был в ней твой, судьбой заказан путь.

Прошли года, а время поспешало.

В цейтноте вечном жизнь тебя неся,-

Ты в Ярославль, хоть изредка, бывало,

Но заезжала, по России колеся.

Монашка ты была – вся деловая.

Встречал тебя, поднявшись на перрон:

Продвинутая матушка такая-

Под мышкой ноутбук, в руке – смартфон.

Но мостик был, я слышал то и дело,

Он словно луч незримый пролегал:

Молилась ты совсем в других пределах –

Я здесь твои молитвы ощущал.

И пусть бы шло, пока нельзя иначе.

Но, что ж «мобилка» взвилася моя!

Понадобилась Господу ты, значит…

А, как же мы теперь? А как же я?!

Но жизнь есть жизнь, ее баланса чаща

Плескается,– и вновь в свои круги…

Ушла от нас молитвенница наша,

Кто ж отмолит теперь мои грехи?

12 октября 2014 г., г.Ярославль