«Послекнижие»

Геннадий Иванович Алексеев Неизвестный Алексеев. Послекнижие

© Алексеев Г. И. (наследники), текст, 1977.

© «Геликон Плюс», макет, 2018.

От составителя

Очередной том серии «Неизвестный Алексеев» по своему содержанию принципиально отличается от предыдущих томов, в которые за редкими исключениями включались только ранее не публиковавшиеся произведения. В этот том, соблюдая волю автора, было решено включить 420 стихотворений, написанных Геннадием Алексеевым в 1973–1977 годах и выбранных им для книги, которую он назвал «Послекнижие». Только четвертая часть этих стихов опубликована, преимущественно в книге «Я и город», вышедшей в 1991 году. Название «Послекнижие» выбрано автором потому, что стихи, написанные до 1973 года, он собрал в сборник, которому дал название «Книга». Часть стихов, вошедших в «Книгу», были опубликованы, а неопубликованные составили основную часть второго тома серии «Неизвестный Алексеев».

Годы 1973–1977 в творчестве Геннадия Алексеева очень важны. В первом номере журнала «Аврора» за 1973 г. наконец был опубликован полный текст поэмы «Жар-птица», написанной еще в 1961 г. и отрывки из которой были опубликованы в газете «Смена» в 1965 г. По этой поэме, которую критик Никита Елисеев назвал одной из двух великих книг про блокаду, в 1975 г. режиссером Владимиром Воробьевым в Ленинградском театре музыкальной комедии был поставлен одноактный спектакль на музыку Александра Колкера, с которого люди выходили со слезами на глазах.

Публикация поэмы в «Авроре» несомненно дала сильный толчок творческой активности автора. В 1973 г. им написано более 200 стихотворений, 169 из них он включил в «Послекнижие». В 1975 г. Геннадий Алексеев был занят работой над музыкальном спектаклем, для которого написал новые стихотворные фрагменты в более строгой форме, и поэтому смог включить в «Послекнижие» только 13 стихотворений и одну короткую поэму.

Большинство стихов «Послекнижия» написано свободным стихом, ставшим более глубоким по содержанию. А в 1977 г. Геннадий Алексеев написал 25 сонетов в самой твердой из сонетных форм – итальянской (ababababcdcdcd), где используются только 4 рифмы. Скорость написания этих сонетов удивительна – первые 10 написаны всего за 9 дней – с 15 по 23 марта, 11 за 12 дней в апреле, 1 в мае и только 3 в августе. Этим он доказал, что выбор формы свободного стиха не вызван нежеланием автора писать проще.

А. М. Ельяшевич

Вместо предисловия

И что-то переменилось в освещении, бесшумные часы много-много-много раз пробили, минули годы, и перекрасил угрюмые декорации невидимый луч… стало тише, а-а-а, исчезли Довлатов, Рубин; Кузьминский прощался в дверях с

Агой и Анной, не было уже и Кондратова, Уфлянда, мирно беседовали лишь Тропов и Гена Алексеев – Гена посмеивался. – Зачем кучковаться и подставляться, собираясь в мишень, по которой органам легче ударить, что им стоит покончить одним ударом с самостийным богемным притоном? – Тропов же сообщал Гене, что на миру и смерть красна, тем паче, это не простой богемный притон, не случайное грязное стойло Пегаса, куда мы эмигрировали из несвободы, а место историческое, вшивая биржа.

Гена? Редкий для «Сайгона» гость, давненько не жаловал.

Соснин даже не сразу его заметил.

Такой же, как прежде. Тёмно-каштановые, с рыжеватым отливом волосы, чёткий профиль, светло-голубые глаза, скупая мимика… даже борода, отпущенная в последние годы, аккуратно росла «по форме» – Гена, казалось, постоянно, и сейчас, когда пил жидкий кофе из цилиндрической чашки с отбитой ручкой, строго следил за собою со стороны.

И нерифмованные, свободные стихи его были сдержанны и точны, внимательны и точны, ироничны и точны; педантичны, как он сам.

Как изысканно он сервировал низкий стеклянный столик, ожидая гостей на свой день рождения, ежегодно, восемнадцатого июня… симметричные символические картины, написанные темперой, – на стенах, густо-красные пионы – в стеклянной вазе; небольшой письменный стол с остро оточенными карандашами в высоком стаканчике, аккуратной стопкой листов бумаги и фотографией Вяльцевой, потусторонней музы.

Выверенно-точно сервированный столик, ни тарелки, ни фужера и на миллиметр нельзя было сдвинуть, не оскорбив строгое чувство прекрасного, которое жило в Гене! И порядок пития был для него не менее важен – сухое вино, водка, коньяк, уже в сумерках белой ночи подавались причудливые коктейли со льдом, которые могли свалить с ног… не раз бывало, что и валили…

Ритм и его стихов неуловим, но если у Кривулина блуждания ритма задаются прежде всего блужданием самой рифмы, то в Гениных верлибрах ритм лишь ощущается в напряжении строк, смысловой заряд с нетерпением ждёт разрядки в последнем слове.

– Его стих – этакое простенькое, с итоговым подвохом, иносказание.

– Обманчиво-простенькое!

– Ну да. И с жёстким каркасом, который обволакивается поэтическим воздухом.

– И он о смерти!

– Самая больная из вечных тем!

– Почему печален даже тогда, когда улыбается, когда смеётся?

– Геннадий Иванович, здрасьте! – не удержалась Милка.

– Почему такой грустный вид? – подключилась Таточка, а Геннадий Иванович, только теперь увидевший весёленькую компанию, признался с беззащитной улыбкой. – Жизнь не удалась.

Тропов захохотал. – Удалась, удалась на славу! Не верьте бытовым самооценкам поэта, отравленного мировой скорбью. Вот, – Тропов лихо взбирался на своего загнанного, с потрёпанной сбруей и оборванными стременами, конька, – вольно пируем в рабочее время за гроши с ослепительными красавицами, в этой ли поднадзорной богемной забегаловке пируем, в стерильных ли «Астории», «Европейской», для нас, прогульщиков социализма, все двери открыты, швейцары кланяются…

– И мы пойдём туда, где можно без труда достать себе и женщин, и вина, – подпел-подыграл Тропову, забарабанив по столу, вернувшийся незаметно Рубин.

– Вот-вот! – радовался Тропов, – только идти никуда не надо, пришли, правда? – выразительно посмотрел на Та-точку.

– Помнишь, Геночка, на твоём дне рождения окосели все от коктейлей?

– На каком дне рождения? – уточнял Геночка.

– Не помнишь? Уходили уже, я в подворотне чуть не свалилась, в ту ночь ноги не слушались, под руки понесли к трамваю.

– Тогда ещё непьющий… ну, Эрька Шмит, с бразильскою балериною заявился, и пьющий… да, да, и смуглянка-бразильянка наклюкалась, как возлюбленные, обнялись втроём и уснули на диване, уместились, потом к ним и Женька Линсбахов захотел четвёртым пристроиться, хотя пузо у него, как на девятом месяце… у Лучанского табак кончился, ты ему своего отсыпал, душистого-душистого, но мимо кисета, а Сашке Житинскому взбрело на ум купить у тебя картину, вы торговались долго, ты не уступал… – и как каждый год у Соснина текли аллергические потоки из ноздрей, глаз… тополиные пушинки залетали из ночи в пепельно-сиреневое окно, глуховато потрескивала пластинка с далёким-далёким звонким голоском Вяльцевой.

– Тогда и Голявкин с Грачёвым поцапались, выясняли, кто гениальнее, Грачёв чуть с подоконника во двор не вывалился.

– Это вспышки памяти, дорогие для нас, но – вспышки на краю ночи, после неё мы уже не проснёмся! Ночь близится, она – бесконечная. Слабый световой след нашего поколения угаснет…

Всё дым, всё развеется?

– Грустить не надо, всякое поколение – потерянное.

Нас ждёт отрада? – Соснину привиделся Франя Флакс, тяжело облокотившийся на материнский рояль.

– Привет! – с кофе, двумя пирожками на тарелке, которую держал в вытянутой руке, подгребал Головчинер; едва услышал про «след», память, утрамбованная цитатами, услужливо предложила поэтическое лекарство от скорби:

Лекарство не врачевало, Геночка, похоже, не на шутку страдал. – Это, Даниил Бенедиктович, лишь зарифмованное заклинание, – сказал он.

– И у Лохвицкой заклинание? – не сдавался упрямец-Головчинер, поглаживая ямку на подбородке, —

– О, она хоть тенью хочет пройти… у поэтов второго ряда особенно велик соблазн громко заявить, что виноград зелен, – криво улыбнулся Бухтин.

– Геночка, я правильно понимаю, что не смерть страшна, а забвение? – Шанский, кажется, угодил в болевую точку.

Гена молчал… застигнутый врасплох, не мог скрыть смущения; наконец, вымолвил. – Я вообще-то тоже писал об этом; и – по совпадению – как раз в связи с Лохвицкой.

Достал из папки листок.

Было тихо-тихо, потом зафыркала кофеварка.

– А что лучше, ранний успех? Как у той же Лохвицкой?

– Ну да, чтобы сразу умереть, на гребне успеха. Или, если смерть не берёт, потом всю жизнь почивать-погибать на сопревших лаврах? – перебирал варианты Шанский.

Геннадий Иванович молчал; только морщился раздражённо – Лейн чересчур уж громко затрубил свою раскатистую поэму.

– Но что же, что толкает, заставляет?

– Художественный инстинкт заставляет карабкаться, карабкаться на вершину.

– И как? Удаётся её достичь?

– Изредка.

– Почему же?

– Смерть обычно ближе, чем вершина.

Александр Товбин

Из романа «Приключения сомнамбулы»

«увидавший меня…»

Тоскуя по недостижимому

Апостол духа

Бывает час

На млечном пути

Стихи о счастье

истина же такова:

мы должны быть несчастны, и мы несчастны.

Мое уединение

Путешественник

Солнечный луч

«я же вам не мешаю…»

«какое-то чувство типа испуга даже ужаса»

Смерть гепатии

Стоящие (диалог)

В области сердца

«вы не вызываете во мне…»

Хищные люди

«рисовальщики…»

«бесконечный…»

«перед вами…»

По-своему (вариация на тему о молчании)

«я люблю тебя…»

«величие дел моих…»

Паганини (вариация на тему об игре)

Каталог ужасов

«все и всех…»

Шкура неубитого медведя

Счастливая звезда

Преображенный

Разговор о мирах

«поглядеть на мир…»

«что прикажете есть…»

Купол Исаакия

На берегу озера

Лицо поэзии

На темы книги Иова

иные принадлежат к врагам света.

в день погибели пощажен бывает злодей.

не попирали ее звери величавые и не ходил по ней лев.

Дмитрий царевич

В порыве отчаянья

Кладбищенские кошки

«их трое…»

«опиши мне меня…»

Воображаемая принцесса

Веселые пьяненькие

Вариация на тему о героизме

Под грохот барабана

Прейскурант

Монолог о смерти

Как я тебя люблю

Знакомство

Недоумевающий

Положение во гроб

Циприану Норвиду

я из отверженных этого мира

как плох сей мир!

Мое появление и кое-что о птицах

Возвращаясь к отчаянью

Взор младенца

Подымающий руки

Беспричинная печаль

Безумный рыцарь (из средневековых стихов)

Стихи о том как моя возлюбленная купается в Черном море

Три страницы из дневника

СТРАНИЦА ПЕРВАЯ

СТРАНИЦА ВТОРАЯ

СТРАНИЦА ТРЕТЬЯ

Диалог о гармонии

Три вечерних стихотворения

(вариация на тему о бессмертии)

2. ОБЫЧНЫЙ ЧАС

(вариация на тему о тишине)

3. ВАРИАЦИЯ НА ТЕМУ О МОЕМ КРЕСТЕ

Девушка и собор

«меня не пригласили…»

Вариация на тему о пустоте

«все в порядке…»

Стихи о том как моя возлюбленная решила выйти замуж

Под звездами

Жующие груши

Навуходоносор

ВАРИАЦИЯ ПЕРВАЯ – ОЖИДАЕМАЯ

ВАРИАЦИЯ ВТОРАЯ – НЕОЖИДАННАЯ

ВАРИАЦИЯ ТРЕТЬЯ – ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНАЯ

Осенний полдень

Созвездие Стрельца

Непонятливость

Конец и начало

На пути из Петербурга в Москву

«вам следует выложиться…»

Вариация на тему о вечности

«наступила ночь…»

Кватроченто

Танцевальные Мотивы

1. Дальняя пляска

(вариация на тему о дали)

2. Полонез

посвящается моей жене посетившей Польшу

3. Свистопляска

«скромный…»

Та женщина

Вариация на тему о зависти

Урок насилия (инвектива)

я всегда был за насилие

Моя голова

Над тем и над этим

Вариация на тему о человеке

Вариация на тему о Голгофе

«сегодня как вчера…»

Вариация на тему о печали

Он (вариация)

«вот жизнь и смерть…»

Неизвестность

Новости (из средневековых стихов)

Многобашенный

«замахнувшийся на святыни…»

Кто мне нужен

«я хочу вам что-то сказать…»

Гуляя по городу

Вариация на тему о времени

В тени обелиска

В золотой карете

«приведя в порядок…»

Вариация на тему об этом

Небольшая коллекция кратких монологов

«возьму скрипку…»

Рижский дождь

Среди колонн

Вариация на тему о простоте

Вариация на тему о боге

В начале весны

Разувшийся

Женихи Пенелопы (из антологии)

Бесследно все, и так легко не быть!

Возвращение в Коринф (из антологии)

Вавилонская башня (вариация)

Вариация на тему о дороге

«ты ли это…»

«подойдите ко мне…»

«когда все вывернутся наизнанку…»

Облака (вариация)

Реальный случай

Проходящий

На острове

«слепой восторг…»

Спотыкаясь о камни

Вопросы и ответы

Курортные развлечения

Я и боги (из антологии)

На рассвете

Переворот в гондурасе

Прогулка под липами

«чего вы меня держите…»

Пегая лошадь (из стихов о лошадях)

Ночной выстрел

Меланхолия

памяти Анны Ахматовой

Скорбь и радость

По мере возможности

«их много…»

Стихи написанные в поезде

«простите дальнего…»

Что остается

«не только Плутарх…»

«случайно оглянулся…»

«оазис воли…»

«оступиться…»

«вижу – говорю…»

будь мудр, иного нет исхода.

Поговорили

«много раз…»

«не тронь меня…»

Голова медузы Горгоны (из антологии)

Без подробностей

Грустная история

Оплошность

Вариация на тему о зависти

Вернувшись к Петрарке

Кое-что о чайнике (поэма)

Прибрежные стихи

Вариация на тему о героизме

«осторожно прохожу через себя…»

Младенческое

Безногая баба

Борьба за одиночество

«я здесь еще…»

Две вариации на тему о душе

Зов пропасти

«подходя к музею…»

«лови себя…»

Спящий мальчик

Павел (поэма)

Беседы с дьяволом

«слушайте…»

Любопытный

Высокие деревья

Прямым путем

«о эти ничтожные…»

«поговорим…»

«шевелится…»

Пьяный человек

«как много вас…»

Солдат (вариация)

Вариация на тему о времени

Беспомощность

Героические стихи (вариация на тему о героизме)

«шел и шел…»

«они оценят…»

«был час веселья…»

Удушение (вариация)

Светлая поляна

Наблюдатель

В Петергофе

«безумно спать…»

Своей дорогой

«и станет вдруг…»

Терпение (диалог)

«в пристанище загадок и задач…»

Время сбора плодов

«погляди на себя…»

«сказали мне…»

На посту (из средневековых стихов)

Вариация на тему о простоте

Без эпитетов

«надо жить размашисто…»

Осторожный

«вдалеке виднеются люди…»

«слегка приподняв голову…»

На бреге бытия

«Подробный перечень…»

Две вариации на тему о свечении

«Вкушают…»

Две вариации на тему о душе

«Его не спросят…»

«Один я во вселенной…»

«Сосредоточишься…»

Ты, твой прирученный дракон и темнота

«В зеленом мире…»

«Я умных не люблю…»

Дамоклов меч

Жужжащие стихи

Каменный человек

Химера (вариация)

Самостоятельный

Решительный

«Губительный сверкающий клинок…»

Палец Ашираты

Когда покажется палец Ашираты, надо это учесть и действовать, как положено.

Кое-что о проблемах современности

«В гробу я видел все эти проблемы, мне бы пожрать».

Смешной сон

«Он свободен…»

Вариация на тему о вселенной

Ваши любимые мертвецы

«Заброшенность…»

«Подстригут все леса…»

Совестливые

«Не спеши – просят…»

«Среди возвышенно-прекрасных отвлеченностей…»

«Все они вместе…»

Старинное оружие

Разрушенный мир

«Уместно было бы…»

Стихи о моем брате

Осень пришла (вариация)

И еще о женщинах

«Во Флоренции…»

«Разбудите спящего…»

Невежество (вариация)

«Вы думаете…»

Тогда и после

«В какие бездны ты глядел…»

Открытая дверь