«Зона сияния»

Зона сияния (fb2) - Зона сияния (Стихи, поэмы) 132K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Светлана Васильевна Кекова

Светлана Кекова ЗОНА СИЯНИЯ

* * *

Р.

Смутный сон про Робинзона Крузо вплыл в меня, как в гавань корабли… Тень чужого брачного союза медленно касается земли. И уже любви запретной зона тянется по скошенной траве — клинопись на крыльях махаона, иероглиф «ци» на рукаве. Волны, камни в разноцветном гроте, облачные горы вдалеке, рыбы в море, ласточки в полёте говорят на странном языке. Помнишь, мы читали Гумилёва, умирали от сердечных ран, но не знали, что такое Слово, о котором пишет Иоанн. И когда в июле сквозь окошко в дом рвалась июльская гроза, и когда египетская кошка щурила китайские глаза, мы не знали, что созвездий пятна нам твердят, что смертен человек, но непоправимо, невозвратно мы с тобою связаны навек. Как нам научиться ладить с горем, делать бусы из застывших слёз, нам — поэтам, странникам, изгоям, грустным повелителям стрекоз?

* * *

Нам шьёт зима одежды брачные, сквозные, белые, непрочные… Снег завалил дома невзрачные — кирпичные и крупноблочные. А улицы гремят трамваями, гудят машинами заморскими, и голуби гуляют стаями с замашками консерваторскими. Пространство сыто снежным творогом, а время — сахарною пудрою. Но чёрный ворон смотрит ворогом, ища себе подругу мудрую. Он ей сошьёт фату из инея, из снега — платье подвенечное и улетит с ней в небо синее, в пространство канет бесконечное!

Памяти Анатолия Соколова

Смотри, как улетают птицы…

А. Соколов

1

Две птицы — Блаженство и Ужас — летят, опереньем горя. Купаются голуби в лужах в последние дни октября. В печальные дни листопада душе утешения нет, но грешникам, жаждущим ада, дарован особенный свет: он страждущим листьям осенним несёт долгожданную весть о том, что чревата спасеньем тоска, пережитая здесь, что станут иконою Спаса осенней листвы вороха, что тайною смертного часа очищена бездна греха.

2

Ты плачешь слезами сухими, с собой расстаёшься навек, когда превращается в имя знакомый тебе человек. Шепчу, содрогаясь от боли: Вальхалла, Аид и Шеол… Куда же ты спрятался, Толя? Куда и зачем ты ушёл? Звездою серебряно-плоской украшен под вечер погост, и плачет в одежде сиротской по Толе Спартаковский мост. А он в неземной атмосфере с нездешнею скрипкой в руках, как Моцарт, простивший Сальери, в блаженных плывёт облаках.

3

Когда нам сказали: пространство открыто, мы двинулись молча сквозь лес алфавита, сквозь дебри согласных — шипящих, сонорных, сквозь заросли знаков — то белых, то чёрных. Мы двинулись молча сквозь облако гласных, парящих над миром в одеждах атласных. Сквозь все языки, диалекты, наречья прошла говорящая плоть человечья. Зачем? Чтоб изведать молчанья законы. Зачем? Чтоб увидеть слова, как иконы, чтоб вещи увидеть знакомые — им бы пришлись по душе их словесные нимбы, увидеть, как голуби на колокольнях клюют наше прошлое в рифмах глагольных, увидеть страданье как зону сиянья, а смерть — как загадочный знак препинанья.

* * *

Не знаю я, какими сводками уже заполнено пространство… Сквозит нездешний свет над сопками, смиряя ветра вольтерьянство. И вдохновению грошовому я путь открою без утайки — к хребту отправлюсь Камышовому на крыльях ошалевшей чайки. Войдя во время, Богом данное, я каждой клеткой тела вспомню простую церковь деревянную, тюрьму, кирпичную часовню, «Маяк» и улицу Советскую, послевоенный запах водки. И всю мою блаженно-детскую жизнь в Александровской Слободке. Сейчас сосна стоит апостолом напротив городского сквера, клубятся облака над островом, летят над бухтой Жонкиера. Но мне спросить о детстве некого, и я без боли и без страха иду туда, где помнят Чехова Три кровных Брата, три монаха…

Насекомые призрачных мест

1

Племя слов меня больше не радует. Племя рыб исчезает во мгле. Мотыльки то взлетают, то падают. Скарабеи ползут по земле. Но когда богомолы бесстыжие вновь ведут меж собою бои, и когда насекомые рыжие покидают казармы свои, и когда исполняют кузнечики погребальные гимны для ос и снуют водомерки-разведчики, — у меня возникает вопрос: как они появились и выросли и на прошлом поставили крест — эти грёзы, фантазии, вымыслы, насекомые призрачных мест? Как они мою муку бесплотную превратили в горячую кровь и убили твою мимолётную, как крыло махаона, любовь?

2

Вспомни осени платье сиротское, дальних сопок предзимний наряд и ревущее море Охотское — страшный сон нереид и наяд. Вспомни детские наши скитания, дай ответ потрясённой душе, посвяти ей роман воспитания в духе Гофмана и Бомарше. Видишь — вновь муравьиною ротою в словаре маршируют слова, поживиться ночною охотою хочет птица Афины — сова. Только спряталась жалкая литера — буква тайная тайных имён, жалят грешников пчёлы Юпитера и преследует их Махаон. Сколько тайны любви ни разгадывай, не уйдёшь от страданий и слёз… И поэтому спи, не разглядывай крылья бабочек, птиц и стрекоз.

Оглавление

* * *

* * *

Памяти Анатолия Соколова

* * *

Насекомые призрачных мест Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg