«Дорога, которой нет»

Дорога, которой нет (fb2) - Дорога, которой нет 545K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Татьяна Юрьевна Щербинина

Татьяна Щербинина Дорога, которой нет

Берег

Смотрю на горячие травы и глаз не могу отвести, мой берег заброшенный, правый, –                               высокий, до неба почти, как песня старинная, длинный (Россия –                               судьба набекрень!), лишь брёвна, да ржавая глина,                               да тени родных деревень. От светлого хочется плакать                               (Кого ж тут спасёт красота?), но красный ободранный бакен плывёт,                               не покинув поста. Стою на последнем пароме, смотрю на далёкий угор, где мамин зелёненький домик, и ласточки                               режут простор. Я знаю: мгновенье – и снова огромный                               потянет магнит, песчаною низкой подковой обхватит,                               сожмёт, полонит тот, левый, – большая дорога, зудящая масса людей, там тоже живётся убого, но чуточку всё ж веселей. На палубе ветер противный, коричнево волны кипят, смотрю и смотрю неотрывно, пока ещё можно, назад. Штыками оставшихся елей небес охраняя гранит, мой правый, не сдавшийся, берег, как Брестская крепость, стоит.

Два прадеда

История – тёмное дело. По воле судьбы у меня Два прадеда – «красный» и «белый», Два сердца, два грозных огня. Один – голоштанный Петруха, Мечтатель, подвешен язык. Плевались по Тойме старухи Вослед: «Сотона, большевик!» Смотрел он сурово и жёстко, Но совесть, как видно, была: Ушёл, не стерпев продразвёрстки, На фронт из родного села И сгинул в кипящем пространстве, Оставив детей и жену, «От голода и от тиранства» У белополяков в плену. Второй не рассказывал байки. С холодным азартом в глазах Лупил комиссаров нагайкой Упрямый уральский казак И также безвременно сгинул В степи, посреди ковыля, Прадедушка Фёдор Щербинин – За веру, за Русь, за царя. Не знаю я, кто из них прав был. Теперь до скончания дней Два прадеда – «белый» и «красный» – Отчаянно спорят во мне. Свинцом да железом калёным История нам воздаёт. Свеча у разбитой иконы. Россия. Семнадцатый год…

По дороге в Тойму

Кусочек лакомый – земля лежит на блюде. Не плачь о брошенных полях, поплачь о людях. Не одолела их война, жизнь не сломила. Остались только имена: Иван, Людмила. В траве осевшие кресты без всякой веры, ушедший в землю монастырь, высокий берег. А мне всё блазнится: форсист, душа наружу, в деревне русской гармонист поёт «Катюшу».

Время песка

Это время песка, изумрудных больших стрекоз, время нежного ветра и лютиков золотых. С вечернего неба белый капает воск – или просто бабочки у воды? Голос кукушки – чётко, издалека, спокойный, сладкий, словно небытиё. Слишком быстро мелеет эта река, а с нею – сердце твоё. Всё громче стрекочут в полдень цветы, вышивают ромашки скромный узор. Здесь страдали предки, но хочешь ты быть счастливой – наперекор. И пока заката горит стрела, идёшь по песку в купальнике чуть сыром. Зеленоглазый овод вьётся вокруг бедра, опьянённый твоим теплом…

«На берегу медлительной реки…»

На берегу медлительной реки Ловлю мгновенья северного лета. Стрекочет полдень. Травы высоки. А завтра день – такой же, как и этот. На берегу медлительной реки Застывшие, как бронзовые Будды, Два местных Чингачгука – рыбаки, Забывшие о времени как будто. На берегу медлительной реки Скользят стрекозы у моей руки. Течёт в прохладном зеркале молчанье. Спят облака, упавшие на дно. Повсюду и во всём растворено Свободы равнодушное дыханье.

Вечер коня золотого купает…

Вечер коня золотого купает, Ласковый слышится плеск. Берег высокий. Вода голубая. Белые камни небес. Тёплая темень укутала ручей. Ветер уткнулся в траву. Мягкими иглами трогая тучи, Древние пихты живут. Мне б искупаться в ромашковом море, Ясной умыться росой. Снова стоит на знакомом угоре Девочка с рыжей косой. Детство моё где-то рядышком ходит, Память – черёмухи вкус. Дедушкин домик. Забытый колодец. Чёрной смородины куст. Кто же тихонько меня окликает? Ягоды тают в руке. Вечер коня золотого купает В светлой небесной реке.

Дядя Саша

Там, за тёмной лесною гривой – Позабытый «банный проспект», И лихачит, грохочет «Нива» На дороге, которой нет. На совхозных лугах усердно Дядя Саша ставит стога, Деревенский последний фермер, Сын солдата, фронтовика. Лето с каждым июлем жарче! Дядя Саша к жаре привык. Старый конь по имени Мальчик, Два телёнка, корова, бык – Больше нечем вроде бы хвастать. А в округе дома пусты. Незабудковой свежей краской Скромно выкрашены кресты. Над крестами шумят деревья, И совсем не пугает смерть. Чисто выкошена деревня – Любо-дорого посмотреть! Постояло бы только сухо, Только б дождики не пошли… Раскрасавица дочь Надюха Укатила в Северодвинск. Одинокий моргает бакен, А моторки не тарахтят. Здесь нельзя завести собаку – Непременно волки съедят. Здесь зимою тоскливо, скверно… В непроглядную смотрит тьму Дядя Саша – последний фермер. Дай-то Бог здоровья ему.

Дикие девяностые

Память крючьями острыми Тащит в объятия тьмы. В дикие девяностые Лиха хлебнули мы. Речи лились заманчиво, Крылья росли дерзки. Но уходили мальчики После Чечни в братки. Ваши «морали» – мелочи. Бизнес доступен всем! Стройные интердевочки – Члены ВЛКСМ. Мельницы били крыльями В наглой своей красе. Разом деревни вымерли. Встали заводы все. Ваучеры песочные, Громкие имена. Сумочки-то челночные Помнишь, моя страна? Верить – совсем не главное, Главное – видеть суть. Водку нальют халявную, Только проголосуй! Выдюжили? Нет, выжили! Видно, крепка кишка. Эх, олигарху рыжему Черти намнут бока! Что ж тут творилось, Господи? Боль, беспредел, беда. Дикие девяностые, огненная вода.

Мальчики

Сидят они, прижавшись скромно к стене, планшетики, джинсы, китайские свитерки, по-щенячьи тычутся в кабинет, спрашивают: «Надо снимать носки?» А в перекур гогочут дружной толпой, трясётся деревянный военкомат… Год рождения – 97-й, эти цифры что-нибудь говорят? Статистика – куда уж там веселей! Из черепков не сложишь новой страны, единственные дети из неполных семей, мама с папой давно уж разведены. «Отношение к спиртному?» –                        «Нормально!» (такая жизнь) «Куришь?.. Хватает на день?.. Как наркота?» Но на вопрос: «Хотите ли вы служить?» – большинство отвечает: «Да». Старый психиатр, служака, исподтишка в седые усы усмехается всякий раз, когда на вопрос: «В какие хочешь войска?» – какой-нибудь тощий очкарик твердит: «В спецназ»; мол, лопату – в зубы, на шкуре своей сполна прочувствуешь армейское бытиё… Гопники, отчаянная шпана, надежда России, будущее её, слава и гордость… Так что же не по себе? Смотрю им в глаза –                   а в горле стоит комок. Едва темнеет пух на верхней губе, мальчики, дорогие… …храни вас Бог! 19.01.14.

Зеркало

Это всё моё, отвергнутое моё, сильнее, чем резус – упрямый огонь в крови. В зеркале – взгляда угрюмое остриё: «Разберусь сам!», «Подальше!» и «Отвали!» Горькая грубость без удержи – по щеке! В упор не узнаю свой автопортрет. Неуклюжий вызов в каждой строке всему миру сразу – в 17 лет разве можно быть мрачным, несчастным, злым, когда кипит капелью музыка крыш? Можно. Только я помню тебя другим, солнечный ёжик, ласковый мой малыш! Какой же магией пройду сквозь стену твою? Обнять крепко-крепко, горячие слезы вмиг: «Понимаю… принимаю тебя, люблю!» Подхожу и вместо этого говорю: «Ты опять на проверку сегодня не сдал дневник».

Капля за каплей

Ты пойдёшь рубить лес,

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Купить на ЛитРес →

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY