• Читалка
  • приложение для iOs
Download on the App Store
  • Читалка
  • приложение для Android
Get it on Google Play

«Силуэты. Стихи»

1372

Описание

В стихах представлены зарисовки, подчас эскизные, восприятия творчества А. Пушкина, К. Батюшкова, О. Хайяма, А. Ахматовой и др. поэтов, композиторов М. Глинки, К. Кавоса, скульпторов; образы классиков и современников, размышления о их творчестве и судьбах отечественной культуры. Передано живое дыхание ушедшей эпохи и нашего времени. Стихи навеяны образами музыкальных и литературных произведений и фактами жизни творцов.

Купить книгу на ЛитРес

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Настроики
A

Фон текста:

  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Текст

Шрифты

  • Аа

    Roboto

  • Аа

    Garamond

  • Аа

    Fira Sans

  • Аа

    Times

  • Аа

    Iowan

  • Аа

    San Francisco

  • Аа

    SF Serif

  • Аа

    New York

  • Аа

    Helvetica Neue

  • Аа

    Arial

  • Аа

    Georgia

  • Аа

    Times New Roman

  • Аа

    Courier

  • Аа

    Courier New

  • Аа

    Menlo

  • Аа

    SF Mono

Ознакомительный фрагмент книги. Полная версия доступна на ЛитРес.

Силуэты. Стихи (fb2) - Силуэты. Стихи 232K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Лаэрт Олимпович Добровольский

Лаэрт Добровольский Силуэты

© Добровольский Л. О. Стихотворения, 2016.

© О. С. Дмитриева, обложка

Силуэты

Черная речка

Чёрная речка речит невинной овечкой, Чёрной строкой обрывая историю солнца России, Здесь изнемогшего в думах о воле, о счастье, о вечной Доли поэта – певца и пророка, раба и мессии. Чёрное горе – пороха чёрная осыпь С полок сполохов на снежное ложе синеющей тропки; Медленно ключ подбирали к судьбе прошлогодняя осень. Горечь обиды и ревность – настойчиво и не торопко. Чёрная зависть – смерти искусная завязь Острых шипов, напоённых отравой, вонзиться готовых В душу и сердце, подобно клещам, проникать и, буравясь. Жертву терзать, отпускать, изводить её в приступах новых. Чёрные мысли бурного моря валами Дикой стремнины с собой увлекают в слепую кручину; Чайка отчаянья кличет под пологом туч, над волнами, Будто бы в поисках выхода камнем срываясь в пучину. Чёрному слову черни из высшего света Струйка дымка над холодным стволом пистолета – уздечка. Это по горькому праву последнего шага поэта Русской словесности чёрная речка – Чёрная речка.

Мойка, 12

Под Зимние мосты, под мостик Эрмитажный За солнечным лучом, бегущим но волне. Взлетают льдины, так убийственно отважны. Как в рукопашный бой выходят на войне. Как будто в их судьбе сейчас решится что-то. Их не остановить и не вернуть назад. Сомнения и страх крутого поворота Остались позади, а здесь царит азарт. О розовый гранит обламывая кромки. Вставая на дыбы в критический момент. Теснятся льдины, и шуршания негромкий Гудит в прозрачной сини аккомпанемент. А там, наискосок, левее поворота. Где аркой скрыта дверь, не видная с реки, К стеклу прижавшись лбом, ждет женщина кого-то, И чьи-то на столе молчат черновики.

Константин Батюшков

1.
Была душа томления полна… Всё в этом мире свет неверный излучало. Захватывала времени волна — Отбрасывала прочь и вновь влекла в начало. Когда же словно отблеск заревой Сверкал кровавый Марс, готовя к новой сече, Ввергал азарт в борьбу, и горевой Маячил огонёк мечты о дальней встрече. Но – умолкал насытившийся фронт И в ножнах засыпал походный меч Ахилла, К себе сзывал друзей Анакреонт На празднество ума, к экспромту шутки милой. Нет, не в холодном северном краю — Поэту должно быть под пиний легкой сенью. Где вольно пел Торквато жизнь свою. Где каждый камень свят его великой тенью. Где, как исход мятущейся души. Сползает в лоно волн дымящаяся лава — Так гения, забытого в глуши. Настигнув вдруг, сожжёт нечаянная слава. Душа – дальтоник в лаве чёрных дней. Разбит рассудок в кровь на остриях безумий… Герань в окне и лёгкий тюль над ней, А мнится – в Вологде заговорил Везувий…
2.
Что за странная птица – строка легкокрылая эта? — С апеннинских отрогов опять прилетает ко мне, Чтоб с оливковой ветвью – с приветом поэту поэта Трепет знойного юга моей передать стороне? Зеркалами озёр и бескрайних заоблачных высей — Отраженья и отзвуки канувших в Лету времён — Всё вбирает зрачков этой птицы недремлющий бисер, Где непраздный о жизни и смерти вопрос затаён. С приближеньем всеведущей, всё за меня говорящей — Только створку открыть, только лист на столе положить И, душой уловив тонкозвучие рифмы парящей. Ритмы сердцебиенья строки самому пережить. Не ревнующий, ведаю: стоит несчастью случиться, — Впрочем, что за несчастье – предстать перед Высшим Судом — Эта птица в другое – в чужое – окно постучится. Чтобы строчкой моей освятился неведомый дом.
3.
Башня в Пизе
Твоя усталость – в сетке трещин Напоминанием морщин, Что так губительны для женщин, Парящих в обществе мужчин. Что за судьба – стоять внаклонку Перед создавшими тебя И облакам свой взор вдогонку Бросать, былинки теребя. Твоя покорность показная — Сродни смиренности святой Бунтовщика, и кто не знает Всю цену жертвенности той. Увы, известности и славы Твоей не завиден исток; Как дети смотрят на забавы. Так ловят Запад и Восток Тот миг, когда под силой властной Твоя устойчивость уйдёт И тело грузное опасно Внезапно лёгкость обретёт, И кокаин свободы страшной Тебя – свободную – скуёт И вздрогнут площади и пашни И вспять светило поплывёт… Нет!.. Вопреки предначертаньям Который век всё так же бьёшь В колокола живым преданьем — И всё никак не упадёшь.

Подражания Хайяму

* * *
Печальна ты. Печаль твоя светла. Воспоминаний острая игла Терзает сердце болью безысходной. Но как бы ты без сердца жить могла?
* * *
Играй, рубаб, печальней звуков нет: Большой любви летит прощальный свет Как свет звезды угасшей он несётся. Ему лететь ещё десятки лет.
* * *
Сердце моё – неприкаянный дервиш в ночи, Хочешь кричать на пустынной дороге — молчи. Сколько ещё километров брести одиноко Тяжкую ношу горьких страданий влачи.
* * *
Локонов шёлковых кудри – в темницу чадры. Коконы бабочек мыслей – в темницу чадры. Слов безутешных печальные птицы – на волю. Взоры очей потускневших – в темницу чадры.
* * *
Когда б я жизни подводил итог, Сказал бы я, что Бог без меры строг. Нет Высшей Справедливости на свете Сказать бы я с уверенностью мог.
* * *
Когда бы облака, посланцы буйных гроз, И ветры дальних стран, творцы печальных грёз Могли вобрать в себя всю горечь мира — Иссяк бы ключ души без горьких слёз.
* * *
Родник с вином любви ты сотворил. Отец, Из праха и воды ты создал нас. Творец. На праздник бытия детей своих сзывая. Зачем даёшь понять, что близок наш конец?
* * *
Эта нежная роза – невольница в грубом стакане, Жизнь её – как скакун, продолжающий бег на аркане: Пыль столбом и горячая горечь полыни… Красота убивает, когда приближается к грани.
* * *
О, виночерпий, наполнивший кубки вином! Всё измеряешь ты выпитым нами вином. Радость – мираж, уплывающий в мареве горя. Горе и радость твоим заливаем вином.

Читая Бунина (по мотивам рассказа «Суходол»)

Было ли, милый?.. Милый мой, было!.. Сердце в тоске и обиде изныло; Как я хотела забыть – не забыла… Горше тебя – никого не любила. Помнишь ли, милый, старую ригу — Не воротиться сладкому мигу. Не возвратиться тайному зову. Не повториться прошлому снова. Быть бы хотела зелёной травою. Во поле чистом шептаться с тобою. Быть бы хотела я гривой коня. Чтобы ты ласково гладил меня. Падают ягоды спелой малины. Нет мне покоя вечером длинным — Ждать – не дождаться тёплого слова… Милый, придётся ли свидеться снова? Было ли, милый?.. Милый мой, было. Словно во сне я с тобой говорила. Словно во сне быть счастливой могла: Пропасть меж нами навек пролегла…

Николаи Гумилев

1.
Клубится пыль под сапогами И под копытами копей, Чтоб выпадать потом веками Осадком окаянных дней. Ни звонкой сабли злобный высверк, Как в камне блёстками слюда, Ни одиночный ночью выстрел — Ничто не канет без следа. Мир искушён в преображенье. Но, жизни будущей пролог. Строка поэта – продолженье В пыли оставленных дорог.
2.
Словно Ромул и Рем припадаем к «Бродячей собаке», В вечной жажде признанья терзая сухие соски. За клыкастостью строк – нещенячья готовность к атаке От избытка ли чувств или от безысходной тоски… Скороцветия уз и союзов поспешных распады… Отражением взглядов бездонностью душ говорим, в огнедышащих горнах скандалов кипят эскапады И за каждой из них – каждый спорящий строит свой Рим. Над плебейством строки проступают патриции духа — Луноходы земных и пустынники лунных дорог; На вселенскую музыку держит настроенным ухо Всяк вошедший под своды «Собаки» пророк.

Анна Ахматова

В белом камне гордый лик Остриём резца очерчен, Но – и в камне – лик не вечен, Как не вечен света блик: Миг меняет блика лик… Ждать ли отклика без клика От изменчивого блика Света, павшего на лик?.. Подползает к лику мох Опрокинутых величий Эхом дольних пограничий — К лику таинства эпох.

Ольга Берггольц

Когда и я бывал за гранью света И замерзал в полярной полумгле, Стихи Берггольц накладывали вето На тень минутной слабости во мне. И снова голос музы Ленинграда Звучал во мне как строгий метроном И строк Берггольц щемящая отрада Вновь согревала искристым вином. Проходит всё… И слово горькой тризны В небытиё уйдёт в урочный час: Вновь муза Ленинграда – муза Жизни Победным словом осеняет нас!

Михаил Дудин

Бронзовея, прямые, как совесть.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Комментарии к книге «Силуэты. Стихи», Лаэрт Олимпович Добровольский

Всего 0 комментариев

Комментариев к этой книге пока нет, будьте первым!

РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ

Популярные и начинающие авторы, крупнейшие и нишевые издательства