«Долговременная огневая… Стихотворения»

Долговременная огневая… Стихотворения (fb2) - Долговременная огневая… Стихотворения 266K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Лаэрт Олимпович Добровольский

Лаэрт Олимпович Добровольский Долговременная огневая

© Л. О. Добровольский, стихи, 2015 г.

© О. С. Дмитриева, обложка

…Правда, что полегли миллионы. Но в статистике правда не вся. Рассыпаются в прах медальоны. Наши правды в песок унося… Крест немецкий и орден советский Вот и всё, что осталось от нас… Откопали и нас… Наконец-то… Кем мы станем сегодня для вас?..

«Начинаю как будто с нуля…»

Начинаю как будто с нуля. Как костёр новый стих разжигая Неустойчива дыма струя: То слабеет, почти пропадая. То взлетает с огнём пополам. Слов незначащих стружку сырую Обвивая, к опорным словам Подбираясь наощупь, вслепую. Животворного ветра порыв Никогда не бывает в излишке И словам, обещающим взрыв, И под лапником зреющей вспышке. Рухнет мир… Новоявленный Ной — Словознатец пытливый, отыщет Слов останки под толщей земной На оставленном мной костровище.

«Есть веко у каждого века…»

Есть веко у каждого века. Что в свой поднимается час И смотрит век на человека. На каждого смотрит из нас. Глядит неподкупное око. Свой взор отводить не спеша, И чья-то в смятенье глубоком Испуганно смотрит душа Встревоженной выстрелом птицей. Понять не успевшей ещё. Что, может быть, дней вереницы Внезапно предел сокращён; Но чудо бывает, бывает: И листьев шуршат кружева, И к пирсу волна прибывает. Как прежде, и птица жива. Но всё-таки был не напрасен Ударивший в сердце испуг: Дороже – размыт или ясен — Становится солнечный круг. И как от утраты случайно Спасённый, глядит человек А око, исполнено тайны. Скрывается веком навек.

Долговременная огневая

«Придёт взрывник… Всему свой срок…»

Придёт взрывник… Всему свой срок.. Разрушен Колизей… Бетона серого кусок — Цемент, щебёнка и песок — Я отнесу в музей. Дорог и судеб грозных дней Немой конгломерат Напомнит ярче и полней Святую родственность корней: Блокада – Ленинград. Бульдозер нож опустит свой, И канет в вечность тот Когда-то бывший огневой И грозной точкой над Невой В селе Рыбацком ДОТ.

«Долговременная точка…»

Долговременная точка… Точку зрения огня Защищает оболочка Из бетона и броня. Пробуй с фронта, пробуй с тыла В точку зрения попасть — И доныне не остыла Жажда высказаться всласть: – С точкой зрения Природы Согласуется закон: Ослеплённые народы — Огнедышащий дракон. Где лавиной вал давилен Захлестнёт земную твердь — В каждой клеточке извилин Ноосферы зреет смерть, Беспощадной жизни проза Попирает все права; Там огонь огню угроза.  Где не действуют слова. Страшен самопостиженьем Загоняемый в загон. Кончит век самосожженьем Огнедышащий дракон… Точку зрения приемлю Зажигающую свет И вгоняющую в землю Нож, заточку и кастет.

«Я, огневая точка…»

Я, огневая точка, — Как вечный часовой; Не вылиняла строчка. Простроченная мной. Меня, из сотен тысяч Не предавших земли. Ни подавить, ни выжечь. Ни выжать не смогли. Не зарастает метка — Попал осколок в бровь; Прочна грудная клетка. Но что-то ноет вновь. И чудится порою: Вновь, словно на войне. Идут солдаты строем В полночной тишине. Идут незримым строем. Един порыв: – вперёд! Труба вослед героям Прощальный марш поёт. Застава у Славянки Уходит за спиной — И встанут спозаранку Лицом к лицу с войной; К сражению готовы. Не ведая о том, В чьём доме вскрикнут вдовы И замолчат потом. Узка моя бойница. Но кругозор – широк… Не кончена страница, Ещё идёт урок… Но в празднике народном Дороже всех наград — Оставшийся свободным Блокадный Ленинград.

«Сердце очередью прострочено…»

Сердце очередью прострочено… Замерла на бегу река… Возвращенье домой отсрочено Не на день, не на год – на века. Я вернусь в обновлённом времени, Я прорвусь сквозь завалы лжи, А пока что крёстным знамением Тень берёзы на мне лежит. А пока что мои мгновения Истекают на серый мох. Отправляюсь для пополнения Испустивших последний вздох. От меня не дождутся весточки — Всё, конечно, поймут и так. Расплывается зелень веточки. Словно тронутый ржой пятак. Для кого теперь это облако В ярком блеске весёлых спиц? — То ли где-то вдали, то ль около Шум прибоя и пенье птиц.

Дом истории

Дому Истории ветхость прилична; к лицу Букли седой бересты и бумажные свитки. Чтобы стремились забвения травы к крыльцу Мягким надбровьем надгробий и каменной плитки. Значили что эти стёршиеся словеса Призрачной тенью от тени минувшей эпохи? — Словно в пустынных покоях слышны голоса Прежних владельцев – их тихие речи и вздохи. Что исповедовал череп смеющийся сей. Так ли был весел и так ли он был беззаботен. Как на Сенной беспробудно весёлый Евсей — Шут площадной – безобеден и век безработен. Солнечный ветер и тонкая звёздная пыль Лики явлений стирают, не глядя на личность; В доме Истории с мифами прыгает быль, В диких прыжках попадая во внеисторичность. Где ты. История, очи разверзни свои. Внемлешь ли толпам людским: их в расщелинах разум Не принимает на веру уроки твои — С материками спускается он к дикобразу.

Невский пятачок

Берега Невы

В потёмках до утра Мерещится подвох: Вот взмоет ввысь «Ура!..», Вот гаркнет «Hande Hoch!» И содрогнётся твердь В который раз уже, И понесётся смерть В слепящем кураже. Страшнее во сто крат Летящего свинца Поднявший руку брат На брата-близнеца. Сурова память-нить В суровые века. Ничто соединить Не в силах берега — Ни новые мосты. Гуманности полны. Ни новые кресты На нивах той войны.

«Здесь слова замирают в теплынь на лету…»

Здесь слова замирают в теплынь на лету. Здесь Нева замедляет движение. Усмиряя свободной волны маету И брожение. Как враги друг на друга глядят берега, В каждом взгляде – достоинство племени… Расцепляет двух братцев сестрица-река Столько времени… Вот бы звон колокольный над гладью речной Пробудил в берегах покаяние. Но чека поржавевшей гранаты ручной Вся – внимание. Отойти бы гранате на вечный покой… Жизнь – в бессмертии многообразия; Не предложит гранате сапёр над рекой Эвтаназии. И лежать ей занозой в подкорке земной. Всею мощью своей нерастраченной До последнего слова, до встречи – со мной Предназначенной…

«Откопали и нас… Наконец-то…»

Откопали и нас… Наконец-то… Словно выпал счастливый билет: Перебраться на должное место На ближайшую тысячу лет. Нам не верится, что откопали; Вздёрнут дёрн, перевёрнут пейзаж.. Распознают ли только? – едва ли Тайну выдаст разбитый блиндаж. Правда, что полегли миллионы. Но в статистике правда не вся. Рассыпаются в прах медальоны. Наши правды в песок унося… Крест немецкий и орден советский Вот и всё, что осталось от нас… Откопали и нас… Наконец-то… Кем мы станем сегодня для вас?..

«Я замёрз… Не могу отогреться…»

Я замёрз… Не могу отогреться… Я прогреться никак не могу… Холодами блокадного детства Я оставлен на том берегу. Где метели, по-прежнему воя. Обречённую жертву ведут На голодную смерть – без конвоя. Обходя за редутом редут. Я на том берегу, на блокадном. Где по-прежнему лютый мороз… На пространстве пустом, неоглядном Льдом и инеем город оброс. Я на том берегу, на котором По живому метель голосит И угаснувшей жизни повтором Ни в аду, ни в раю не грозит. Я замёрз… Не могу отогреться. Хоть тепло и листва молода… Ледниковым периодом сердца Отзываются те холода.

Ледоход на Неве

Ледовый панцирь сбрасывает Ладога — В который раз пора оледенения С её лица опять уходит надолго В гремящей суете отъединения. Где было поле ровное, единое. Имперское, державно-монолитное — Сообщество разноголосно-льдинное В разорванности уз слезопролитное. От каждой льдины слышно: – Будь по-моему!. И каждая ведёт себя по-разному… Что б им вглядеться в новую промоину. Где бездна неизведанности празднует: Её безмолвье злобное, утробное — Не вяжется с мальчишеским речением, И каждая из льдин – плита надгробная. Губительным подхвачена течением. Теснясь и споря, входят в русло невское. Под ними дно останками усеяно — А сколько их и чьи они – известно нам. Глядящим в небо разными Расеями. Толкутся льдины – плиты наднемецкие, Надрусские, надшведские, надобщие, Надкраснозвёздные и надсоветские. Уготовляя души к разнородщине. Как люди – льдины. Каждая – в отдельности. И жизнь любой – Вселенная безбрежная. Пустынница безликой беспредельности… Из праха – прах. Из капли – капля прежняя.

«Не бродить по травам росным…»

Не бродить по травам росным. Не плутать по их коврам — Пестроцветным, медоносным. Полевым, тонкоколосным. По приземистым и рослым И прохладным по утрам… Не читать на небе синем Тайных писем облаков. Их над нами проносили Ветры с севера России… Мы месили-колесили Грязь окопами веков… Не стучаться в дом родимый Ночью зимней, летним днём — Здесь, где месяц нелюдимый Ходит целый, невредимый — В три наката в пласт единый Уложило нас огнём…

«Истекающий кровью глядит в облака кучевые…»

Истекающий кровью глядит в облака кучевые; Затухающим взором что ищет он за облаками?.. Истекающий речью всё ищет слова ключевые — Уходящую жизнь заключить ключевыми словами. Истекающий верой – гнездо потерявшая птица На излёте закатного часа нелётной порою Тоже ищет, к чему бы душой прислониться. Но лететь невозможно, а солнце уже за горою. Истекающий мыслью, свободный от веры и речи. Ищет синее небо – как в детстве далёком, такое. Где бы облако с солнцем без противоречий, И вокруг – тишина, и сознанье покоя – в покое.

«Ни тебя, ни меня не отыщет…»

Ни тебя, ни меня не отыщет Ни один поисковый отряд… Старых сосен крепки корневища И стволы красной медью горят. Волей случая спаяны тем мы. Что сроднил нас сраженья порыв; Давят нас корневые системы Всею мощью, как медленный взрыв: Обвивая, как щупальцы спрута. Наши соки безжалостно пьют… Что там кроны о вспышках салюта? — Не совместны война и салют. Наших судеб слепые осколки В купола поднебесья стучат. От осколков и сосны, и ёлки Чудодейственно смолоточат И, о чудо, как в кинокартине. Где за титрами близок конец. Мы – противники – вечно едины И единый над всеми Творец.

«На розовом носу – очки того же цвета…»

На розовом носу – очки того же цвета: Оправа и винты, и дужки, и стекло; На всём печать решений Розового Света — Быть розовым во всём, пока не истекло Быть розовым во всём отмеренное время; Взор розовую розу в ризе криза зрит И розоватость визы визави – не бремя. Но ризеншнауцер так розово грозит. Кто розов – резов тот. Визира зев изрезан. За розовым штрихом – лишь розовый исход. На розовом лугу гоняет Гитлер с Крезом Песочные часы под розовый восход.

Победа KNAUF

До недавнего времени существовал в Колпино комбинат, выпускавший строительные материалы. Носил комбинат гордое и великое имя «Победа» и успешной работой вполне оправдывал его.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Купить на ЛитРес →

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY