Ознакомительный фрагмент книги. Полная версия доступна на ЛитРес.
Лорелея (сборник) (fb2) - Лорелея (сборник) (пер. Коллектив авторов) (Шедевры мировой поэзии) 3037K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Генрих Гейне
Генрих Гейне Лорелея (сборник)
© Р. Грищенков, состав, подготовка текста, 2012
© ЗАО «Олма Медиа Групп», 2013
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( )
…Над страшной …Над страшной высотою Девушка дивной красы Одеждой горит золотою, Играет златом косы…Из ранних стихотворений (1816–1827)
Излейся, сердце Излейся, сердце больное, Томленье пылкой души, Той песней, что давно я Таю от мира в тиши!«Когда подступает волшебный миг…» Перевод В. Зоргенфрея
Когда подступает волшебный миг И ширится грудь, вдохновенья родник, Берусь за перо я, поспешен и дик, — И образ чудесный из слова возник!«Весь день о ней я тосковал…» Перевод В. Зоргенфрея
Весь день о ней я тосковал, Полночи был во власти грез, И тяжкий сон меня сковал И к ней мгновенно перенес. Как роза юная, она Цветет, спокойна и светла. Ягнят на глади полотна Выводит тонкая игла. Так кроток взор, – ей не понять, Что я поник, душой скорбя. «Ты бледен, Генрих, как узнать, Что огорчило так тебя?» Так кроток взор, – и странно ей, Что горько плачу я, любя. «Ты плачешь, расскажи скорей, Мой друг, кто огорчил тебя?» Так кроток нежный взор, а я Готов в стенаньях изойти. «Виною ты, любовь моя, Что эта боль вот здесь, в груди». Она встает, душой светла, И руку мне на грудь кладет; И разом боль моя прошла; И ясен утра был восход.«Мне в лес бы зеленый!..» Перевод В. Зоргенфрея
Мне в лес бы зеленый! Как дивно там Цветы цветут, распевают птицы! Умру, и тьма могильной ночи Землей забьет мне слух и очи, — И не цвести для меня цветам, И звонким щебетом мне не упиться.«Когда я с милою вдвоем…» Перевод В. Зоргенфрея
Когда я с милою вдвоем, То всё идет на лад, И целый мир мне нипочем, И в мыслях я богат. Но лишь объятия ее Покину – в сердце мрак, Богатство рушится мое, Я снова нищ и наг.«И мнится, несусь я вновь на коне…» Перевод В. Аренс
И мнится, несусь я вновь на коне, Охвачен силой былою. И снова сердце пылает в огне, Несусь я к милой стрелою. И мнится, несусь я вновь на коне, Охвачен силой былою. Лечу я в битву, и гнев во мне, — Противник ждет меня к бою. Несутся, летя, как ветер свистя, Луга, берега, ракиты. Противник мой и ты, дитя, — Вы будете оба разбиты.«Я отодвинул ржавые засовы…» Перевод В. Зоргенфрея
Я отодвинул ржавые засовы У врат, ведущих в смутный мир видений, Сорвал печати с огненно-багровой, Волшебной книги страсти и томлений; И то, что в ней прочел я, вечно новой, Отобразил я в строках песнопений. Пройдут века, забудет мир поэта, — Останется нетленной песня эта.«Излейся, сердце больное…» Перевод В. Зоргенфрея
Излейся, сердце больное, Томленье пылкой души, Той песней, что давно я Таю от мира в тиши! Отныне скорбному звуку Открыты слух и сердца; Тысячелетнюю муку Я заклял заклятьем певца. Рыдают старый и малый И важные господа, Цветок прослезился алый, И плачет в небе звезда. И все эти слезы потоком Единым текут на юг, Чтоб смыть в Иордане глубоком Старинный, тяжкий недуг.«Был месяц март, когда любовь…» Перевод В. Зоргенфрея
Был месяц март, когда любовь Мне мукой взволновала кровь. Но вот зеленый май пришел, И скорби я конец обрел. То было, помню, светлым днем, Мы на скамье сидели вдвоем Под липой, спрятавшись от людей, И там открыл я сердце ей. В саду ароматном, в зеленых ветвях Пел соловей. Но в его словах Мы разбирались тогда едва ли — Мы с нею о важных вещах толковали. Друг другу в верности мы клялись. Закат померк, и часы неслись; Сидели мы долго во тьме, и у нас Жаркие слезы струились из глаз.Воспоминание. Перевод В. Зоргенфрея
Чего ты хочешь, нежное виденье? Ты снова в душу смотришься мою! Твой взор исполнен кроткого томленья; Да, это ты, тебя я узнаю. Я ныне тяжко болен, неудачи Сломили дух, от жизни я устал. Тоска гнетет. А было всё иначе В те дни, когда тебя я повстречал! Покинув дом родной, исполнен пыла, Стремился я за призраком мечты, Презреть готов был землю и светила, Сорвать их с лучезарной высоты. Ты, Франкфурт, полон жуликов, но это Прощаю я: ты дал моей стране Благую власть и лучшего поэта, Ты – город, где она явилась мне. В разгаре были дни торговли шумной, Дни ярмарки, и я в толпе густой Шел по нарядной улице бездумно, Как бы во сне следя за суетой. И вдруг – она! Скользящая походка Мне тайный, сладкий страх вливает в грудь; Блаженный взор светился лаской кроткой, И я в толпе за ней пустился в путь. И так мы шли и в переулок тесный Вступили; замер ярмарочный гул; И тут она, с улыбкою прелестной, Скользнула в дом, и я за ней скользнул. Но алчной здесь была одна лишь тетка, Чьей жертвой стал девичий первый цвет; Мне добровольно отдалась красотка, Не из корысти низменной, о нет! О нет! Не только музы мне знакомы, И личиком меня не проведешь: В продажном сердце нет такой истомы, Так не глядит заученная ложь. Она была прекрасна! Красотою Богини, взмывшей в пене и волнах, Была, быть может, светлою мечтою, Меня томившей в отроческих снах! Я не узнал ее! Я был во власти Тумана, взор заметил колдовство. Быть может, я держал свое же счастье В объятиях – и не узнал его! Еще прекрасней, в горести безбрежной, Была она спустя три долгих дня, Когда мечта от встречи этой нежной Вдаль повлекла по-прежнему меня; Когда она, в отчаянье и муке, С распущенными прядями волос, Упала ниц и заломила руки У ног моих, дрожа от горьких слез! Ей шпоры лоб изранили – о Боже! — Я видел сам, как выступила кровь; И от бедняжки вырвался я всё же, Расстался с ней – и не увидел вновь! Конец мечте старинной, но и ныне Со мной бедняжка всюду и везде. В какой глухой блуждаешь ты пустыне? Тебя я предал боли и нужде!«Не пугайся, дорогая!..» Перевод В. Быкова
Не пугайся, дорогая! Не похитят нас теперь: Твой покой оберегая, На замок я запер дверь. Как бы вихрь ни злился яро, Дверь ему не сокрушить; Но чтоб не было пожара, Лучше лампу затушить… Ах, позволь покрепче шею Мне твою обвить вокруг, Шали нет – так я согрею, Чтоб не зябла ты, мой друг!Рамсгейт. Перевод В. Зоргенфрея
«О поэт, любезный сердцу, Как о нем мы все тоскуем! Как бы нам его хотелось Осчастливить поцелуем!» Так любезно наши дамы О поэте рассуждали, Между тем как на чужбине Изнывал я от печали. Солнце юга не согреет Тех, кого терзает холод. От воздушных поцелуев Не уймется в сердце голод.Отрывок. Перевод В. Зоргенфрея
Блаженный миг – когда устами Бутон трепещущий примят; Не меньше счастья нам дарует Цветущей розы аромат.Из «Книги песен» (1827)
Прими же песнь, что чистым сердцем Прими же песнь, что чистым сердцем спета; Да не пребудет жизнь моя бесследной! Я знак любви тебе оставил бедный, — Когда умру, не забывай поэта!«Я в старом сказочном лесу!..» Перевод А. Блока
Я в старом сказочном лесу! Как пахнет липовым цветом! Чарует месяц душу мне Каким-то странным светом. Иду иду – и с вышины Ко мне несется пенье. То соловей поет любовь, Поет любви мученье. Любовь, мучение любви, В той песне смех и слезы, И радость печальна, и скорбь светла, Проснулись забытые грезы. Иду, иду, – широкий луг Открылся предо мною, И замок высится на нем Огромною стеною. Закрыты окна, и везде Могильное молчанье; Так тихо, будто вселилась смерть В заброшенное зданье. И у ворот разлегся Сфинкс, Смесь вожделенья и гнева, И тело и лапы как у льва, Лицом и грудью – дева. Прекрасный образ! Пламенел Безумьем взор бесцветный; Манил извив застывших губ Улыбкой едва заметной. Пел соловей – и у меня К борьбе не стало силы, И я безвозвратно погиб в тот миг, Целуя образ милый. Холодный мрамор стал живым, Проникся стоном камень, — Он с жадной алчностью впивал Моих лобзаний пламень. Он чуть не выпил душу мне, — Насытясь до предела, Меня он обнял, и когти льва Вонзились в бедное тело. Блаженная пытка и сладкая боль! Та боль, как страсть, беспредельна! Пока в поцелуях блаженствует рот, Те когти изранят смертельно. Пел соловей: «Прекрасный Сфинкс! Любовь! О любовь! За что ты Мешаешь с пыткой огневой Всегда твои щедроты? О, разреши, прекрасный Сфинкс, Мне тайну загадки этой! Я думал много тысяч лет И не нашел ответа».Это все я мог бы очень хорошо рассказать хорошей прозой… Но когда перечитываешь старые стихи, чтобы, по случаю нового их издания, кое-что в них подправить, тобою вдруг, подкравшись невзначай, снова завладевает звонкая привычка к рифме и ритму, и вот стихами начинаю я третье издание «Книги песен». О Феб-Аполлон! Если стихи эти дурны, ты ведь легко простишь меня… Ты же – всеведущий бог, и ты знаешь очень хорошо, почему вот уже столько лет ритм и созвучия слов не могут быть для меня главным занятием… Ты знаешь, почему пламя, когда-то сверкающим фейерверком тешившее мир, пришлось вдруг употребить для более серьезных пожаров… Ты знаешь, почему его безмолвное пылание ныне пожирает мое сердце… Ты понимаешь меня, великий, прекрасный бог, – ты, подобно мне, менявший подчас золотую лиру на тугой лук и смертоносные стрелы… Ты ведь не забыл еще Марсия, с которого заживо содрал кожу? Это случилось уже давно, и опять явилась нужда в подобном примере… Ты улыбаешься, о мой вечный отец!
Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.
Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY
Комментарии к книге «Лорелея (сборник)», Генрих Гейне
Всего 0 комментариев