Разыскания в области исторической семасиологии русского языка (установление и обоснование семантического развития слова на примере вост.-слав. диал. волога)
В качестве исходных данных для воссоздания семантического развития упомянутого слова волога выступают факты из русских и белорусских диалектов (в литературных языках слово, как известно, отсутствует), из памятников письменности (старорусской, древнерусской и русско-церковнославянской), из родственных славянских языков (в нашем случае из словенского языка) и из других индоевропейских языков, т. е. применительно к слову волога из балтийских языков. Ср. рус. диал. волога со значениями: ‛влага, вода, жидкость; масло, сало, жир, сдобное’, волог. ‛скоромное, жидкое съестное, похлебка, варево, но не питье’, арханг., костр. ‛привар, подболтка, овощ’, волог., нижегор., псков. ‛скоромная приправа, особенно коровье масло, подмазка на блины’ (Даль² I, 234). В Словаре русских народных говоров дается еще больше значений для этого слова, но все они относятся к одной и той же области мягких, жирных (иногда жидких) видов пищи, к приправам, к тому, что едят к хлебу (Филин 5, 46—47).
Сдержанность И. И. Срезневского в отношении смысловой трактовки древнерусского слова имела, как мы уже видели, некоторое основание. В самом деле, определить точно значение слова волога в древнерусских памятниках не так уж просто. Ср., например, такие контексты:
1 … за кормъ, и за вологу, и за мяса, и за рыбы 7 кунъ на неделю (Правда Русская по 1‑му Синодальному списку 1282 г.) (СлРЯ XI—XVII вв. 2, 317).
3 … а былъ (князь Михаило Киевский) въ Новѣгородѣ 4 мѣсяцы и 8 днеи, а Новугороду было истомно силно кормы и вологою и великими дарми (Псковская 1‑я летопись 1471 г.) (Срезневский I, 290).
4 … азъ царевна … повестую: на вашем честноприяти, и на вашем хлѣбе и на вологѣ и на вине и на меду кланяюся… (Псковская 3‑я летопись 1473 г.) (Картотека Псковского областного словаря).
В одном месте в Домострое волога выступало, по всей вероятности, в значении ‛овощи; приправа ко щам’ (СлРЯ XI—XVII вв. 2, 317).
‛влага, что-то влажное’ } → ‛влажная, мягкая, жидкая (жирная) пища’ } → ‛пища, кушанье вообще’
Полное отражение данной модели смыслового развития находим в литовском языке (здесь налицо все звенья семантического развития, включая среднее, переходное звено) и в древнепрусском языке (здесь отсутствует среднее звено семантического развития, что не удивительно, если учитывать фрагментарную засвидетельствованность этого западно-балтийского языка). В русских, белорусских диалектах и в древне‑ и старорусском, а также в словенском и в латышском языках данная модель (или данный семантический переход) осуществлена только частично, т. е. развитие как бы обрывается на втором (среднем) звене. Исходя из этого, мы установили, кроме того, эксклюзивное семантическое соответствие между балтийскими и славянскими языками, наряду с формальными соответствиями типа лит. диал. valgà: праслав. *volga; лит. válgyti: рус. диал. воложить и т. д.
Из литовского языка привожу два примера: (1) Neėsk vieną раvilgą, paskuo sausą duoną grauši (LKŽ IX, 695). ‛Не ешь одну вологу, потом грызешь сухой хлеб’; (2) Pagnybom gyvulėlį, ir turėsim pavilgalo — nebereiks sausa duona gyventi (LKŽ IX, 695). ‛Мы закололи (зарезали) скотину и будет у нас волога — не нужно будет нам жить сухим хлебом’.
Замечательно еще то, что описанная оппозиция ‛твердая, сухая пища’ : ‛мягкая, влажная пища’ (‛нежирная пища’ : ‛жирная пища’; ‛растительная пища’ : ‛мясная пища’; ‛хлеб’ : ‛нехлеб’) находит отражение не только в контекстах, где слова хлеб и волога встречаются в свободном употреблении, но и в устойчивых единицах, во фразеологизмах. Это еще один аргумент в пользу нашего предположения о том, что упомянутое противопоставление нужно рассматривать как твердо установившуюся семиотическую структуру. В недавно написанной нами заметке, посвященной русским фразеологизмам с компонентом волога (Russische Phraseologismen mit der Komponente vologa), исследуется 11 пословиц и один номинативный фразеологизм. Среди них есть единицы, в которых отражается рассмотренная выше оппозиция ‛твердая, сухая пища’ : ‛мягкая, влажная, жидкая пища’. Ср.: (1) Воло́га хлебу помо́га (Даль² I, 234) и (2) Солоно, воложно — за то жену не бить, а хлеба не станет — мужа не бранить (Картотека СРНГ). Ср. еще следующую цитату из Даля: Заяц сухоядец, а лиса воложница (Даль² I, 234).
Примечания
Комментарии к книге «Разыскания в области исторической семасиологии русского языка (установление и обоснование семантического развития слова на примере вост.-слав. диал. волога)», Райнер Эккерт
Всего 0 комментариев