«На крыльях мужества»

Василий Григорьевич ЯН

НА КРЫЛЬЯХ МУЖЕСТВА

ОГЛАВЛЕНИЕ:

ПРОЛОГ

ТАИНСТВЕННЫЙ КУМГАН

ЧУДЕСНЫЙ ГОСТЬ ИЛИ СОН?

Часть I

МУХАММЕД ШАХ-ИН-ШАХ ХОРЕЗМА

I. СЫН ПАНТЕРЫ

II. ЮНОСТЬ ДЖЕЛАЛЬ-ЭД-ДИНА

III. УДАР СУДЬБЫ

IV. ДОСТАРХАН ОПАЛЬНОГО ПРИНЦА

V. НУБА ИСКЕНДЕРУ ВЕЛИКОМУ

VI. В ЛАГЕРЕ "ПОТРЯСАТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ"

VII. БЕЙСЯ ЗА СВОЕ СЧАСТЬЕ

VIII. ЧИНГИСХАН ДВИНУЛСЯ НА ХОРЕЗМ

IX. ЧТО ПРОИСХОДИЛО В БУХАРЕ

X. МУЖЕСТВЕННЫЙ ТИМУР-МЕЛИК

XI. БУХАРА КЛАДЕТ ГОЛОВУ ПОД МОНГОЛЬСКИЙ МЕЧ

XII. ВСЕ ИМЕЛ - И ВСЕ ПОТЕРЯЛ!

Часть II

ДЖЕЛАЛЬ-ЭД-ДИН НЕУКРОТИМЫЙ

XIII. ПОМНИ УРГЕНЧ!

XIV. ОРЕЛ РАСПРАВЛЯЕТ КРЫЛЬЯ

XV. ГОРОД БЕССМЕРТНЫХ

XVI. НАДО КОВАТЬ ПОБЕДУ

XVII. КАНУН ВЕЛИКОГО ДНЯ

XVIII. ПОД БОЙ БАРАБАНОВ

XIX. СМЕЛОСТЬ ПРОТИВ СИЛЫ

XX. СНОВА ЗАПЫЛАЛ КОСТЕР БОРЬБЫ

XXI. ПЕРВАЯ БИТВА С ИНДУСАМИ

XXII. АЛЕМ-ГИР И ЦАРЬ ИНДУСОВ ИТУЛЬМЫШ

XXIII. СКИТАНИЯ В ПОИСКАХ ЕДИНСТВА

XXIV. ГНЕЗДО БЕРКУТА

НА КРЫЛЬЯХ МУЖЕСТВА

ВОСТОЧНАЯ ПОВЕСТЬ-СКАЗКА

О БЕССТРАШНОМ, ПЛАМЕННОМ,

ДОБЛЕСТНОМ ДЖЕЛАЛЬ ЭД-ДИНЕ МЕНГУ-БЕРТИ,

О ЕГО УПОРНОЙ БОРЬБЕ С БЕСПОЩАДНЫМИ

МОНГОЛЬСКИМИ ВОИНАМИ

ВЕЛИКОГО ИСТРЕБИТЕЛЯ НАРОДОВ

"ПОТРЯСАТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ" КАГАНА ЧИНГИСХАНА,

О НЕОБЫЧАЙНЫХ БИТВАХ, ПОБЕДАХ, СКИТАНЬЯХ

И О НЕОЖИДАННОЙ ТРАГИЧЕСКОЙ ГИБЕЛИ

В КУРДСКИХ ГОРАХ

ЭТОГО УДИВИТЕЛЬНОГО ВИТЯЗЯ,

ПОСЛЕДНЕГО ШАХ-ИН-ШАХА ВЕЛИКОГО ХОРЕЗМА.

ДЖЕЛАЛЬ-ЭД-ДИН НЕУКРОТИМЫЙ*

Рожденный властвовать, средь бурных сеч

Не знающий тревоги и смущенья,

Ты высился как знамя... Пораженья

Не гнули силу непокорных плеч.

Изведал Чингисхан твой светлый меч...

Властитель, он проникся уваженьем

К тебе, грозившему во имя мщенья

За честь отцов войною мир зажечь.

Шатались армии от сильных взмахов

Твоей руки, ты повергал их в прах...

Но Азраилу** повелел аллах,

И в курдской хижине возвел он плаху,

И принял смерть ты, как и жил, без страха,

Джелаль-эд-Дин, последний Хорезм-шах!

_______________

* С о н е т - О. Орловской. Стихотворная обработка песен далее - Н. Н. Ушакова и М. Б. Сандомирского.

** А з р а и л - ангел Смерти.

ПРОЛОГ

ТАИНСТВЕННЫЙ КУМГАН

Пастух Чобан-Коркуд был, пожалуй, самым бедным во всем кочевье Бала-Ишем. Его хижина состояла из нескольких камышовых циновок, подпертых кольями, и все свое имущество - продранный войлок, на котором он спал и совершал священные молитвы, и старый железный кумган без крышки, служивший и для варки и для омовения, и ободранная шуба из облезлого козла, и длинный посох с загнутым концом - все это он мог за один раз легко унести с собой. А весь его скот гордость и богатство кочевника - состоял из большой лохматой собаки, белой, с красными угрюмыми глазами, которая покорно плелась за ним, куда бы, по обязанности пастуха, Чобан-Коркуд ни переходил.

Много лет он пас овец и ягнят во всякое время года, являясь на ночевку из одной юрты в другую, где его кормили. А старый пес его Акбай равнодушно и гордо следовал за ним, и все собаки узнавали его: обнюхавшись, они расходились без обычной драки. Когда же неопытные щенки пробовали задеть его, то разъяренный Акбай давал им поучительную трепку и спокойно, виляя хвостом, возвращался к ногам хозяина.

И с Чобан-Коркудом произошло необычайное дело. Однажды он лег на свой войлок возле входа в старый шалаш и лежал без движенья на боку, подпирая седую голову костлявым, огрубевшим кулаком. Все из кочевья приходили смотреть на Чобан-Коркуда и говорили, что в старого пастуха вселился безумный джинн. А Чобан-Коркуд отвечал, что он и мог бы продолжать свою обычную работу, но он не будет больше пасти овец:

- Пусть это делают более молодые пастухи. Я же буду смотреть днем на плывущие облака, а ночью - на сверкающие слезами звезды, на дорогу вечности (Млечный Путь) и на улыбку месяца...

Кочевники предложили старому Чобану увеличить вдвое назначенную ему оплату - не две, а четыре овцы в год и даже пять... Но он от всего твердо отказывался, и кочевники уходили прочь, удивленно покачивая головами.

Несколько дней спустя к Чобан-Коркуду приплелась через пески его сестра, очень бедно одетая - в заплатанную, полинялую, когда-то бывшую малиновой, рубашку до пят. Она принесла на руках плачущую, исхудавшую, как лягушонок, маленькую девочку. У этой девочки большая головка еще плохо держалась на плечах. Старушка Айдын обходила юрты кочевья, говорила, что она сестра Чобан-Коркуда, и просила молока для найденной ею в песках сиротки. И она затем приносила брату и лепешки, и сушеный творог, и молоко, собранное в разных юртах в большую глиняную миску.

- Это мое счастье, найденыш Гюль-Джамал, - говорил любопытным Чобан-Коркуд. - Она прокормит и себя, и бабушку, и меня...

Шестнадцать лет продолжалось "счастье" старого пастуха. У него появилась задымленная войлочная юрта, увешанная внутри бархатными ковровыми чувалами, над костром повис на цепи чугунный котел; у входа в юрту лежали ожидавшие милости хозяина две рыжие собаки, а рядом на приколе дремала белая ослица, и возле нее резвился черный пушистый осленок.

А счастье у Чобан-Коркуда появилось так - об этом рассказывал сам Коркуд... А верно ли это или не верно - знает лишь аллах великий и всеведущий, и он ему судья!

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY