«Адекватность и связь. Поиск оснований. Часть III»

А. Руснак Адекватность и связь. Поиск оснований. Часть III

1. Та сторона – слабое приближение

Особые путешествия

Почему философы изобретают слова, позволяющие останавливать особые мысли, которые невозможно обнаружить в мире явлений-предметов, или?.. Возможно, «нечто то» вскрывается «там», и для «вызова» его необходимо слово, и призвание его снова возможно только через слово, но только ли, или для этого нужно особое состояние встречи?

Предположительно, дух может научиться путешествовать в «отсутствующие комнаты», может проторить определенные «тропинки», которые позволят ему оказываться в особых состояниях, состояниях перехода, зависания, переотключения. И, возможно, чем дольше ум «туда ходит», тем значительнее подобный опыт, и тем длиннее и извилистее тропинки, шире дорожки, они более быстрые. То есть в результате значительного опыта хождения для перехода будет достаточно незначительного стремления, и …

Скорее всего, обычные философские разговоры, и сами особые путешествия – это различное. Философские беседы позволяют предполагать то, что тропинки наличествуют, и что там, с той стороны, тоже, возможно, нечто присутствует. И предположительно, после погружения будут возникать «разговоры после», которые после будут «разговорами до». Но само погружение в состояние и присутствующий итоговый разговор об этом пройденном – это только «карта местности», а не само путешествие по ней. Карта не тождественна путешествию, которое – это сумма действительных состояний (процесс). Карта – это то, что может возникнуть после, но затем это снова может стать причиной следующего акта. Но что являлось действительной причиной поиска, а после и пути – это возможность, карта, или…?

Можно рассуждать о том, что происходит с путешественником в том гипотетическом путешествии, а после – описывать путешествие, рассказывая что-то о том, что происходит в таком. И такие разговоры – это всегда нечто на грани. И обязательно сумма таких сообщений – это то, что представлено в работах мистиков.

И также всегда можно отрицать этот опыт, его значение, можно также сводить его к нервному расстройству или чему-то похожему. Но, в любом случае, опыт наличествует в качестве чего-то замкнутого и того, что не замечает оценку себя кем-то со стороны.

Происходящее, мертвая сцепка, но и особый знающий о себе акт

Каждый помнит свою историю, историю своего взросления, жизни, переживаний, удач, побед и поражений – всего, что происходит с каждым, и никто не знает этого всего так, как знает участник.

Такой историей можно поделиться, ее можно рассказать. И многое из такого произошедшего станет понятно для тех, кто после будет воспроизводить в себе такой рассказ, что говорит о чем-то неуловимом, но присутствующем в каждом, что позволяет приводить всех к общему знаменателю, а «общий знаменатель» – что это?

И частная история уходит вместе с прибывшим? И разглядывая фотографии тех, кто ушел, или что-то другое, различные указатели, можно предположить историю состоявшегося путешествия. Но уходит ли история путешествия вместе с путешественником, одним из которых являешься и ты сейчас? А если уходит, то куда? И можно ли отделить путешественника от его путешествия и от того, что с ним произошло? И если нет, тот тут могут возникать мысли об особой предопределенности, об особом времени присутствия.

А существует ли где-то то время, та эпоха, те жизненные присутствия, которые когда-то произошли? И если путешественника нельзя отделить от его путешествия, от его включенности в то присутствие, в котором он произошел, тогда все предположения о таком – это только оторванное слабое мышление. То есть действительное происходящее наличествует вне нашего мышления о таком и является чем-то совершенно иным, чем-то особо-сильным или действительной жизнью.

Ощущение конца бытия и связь

И если не существует того, что после смерти, то и смерти как таковой нет, и жизни сейчас в том числе, и тогда это все происходящее – это не жизнь, а это нечто иное. Но что?

Когда присутствует действительное приближение к порогу, возникает определенное ощущение конца бытия, стойкое наличие и наличность ухода – тогда становится действительной особая явственная величина такого ухода. И тут оказывается, что какое-то «там» становится важнее всего, того «что было тут» и происходит сейчас. И то, что тут, уже прошло и уходит… – ощущается как отсутствующее мгновение. И сосредоточение вот на этом понимании ощущения того, что этого «и нет, и не было» – может значительно менять все происходящее для того, кто сосредотачивается на таком понимании отсутствия.

И оказывается, что широкое все, зачем жили, вставали, трудились – бесполезно, это прах, а точнее, оно и не существовало в качестве действительного факта. Особо сильно такое ощущается в точке ухода, при прохождении вех, перед предстоящей встречей с порогом. И если действительное существование никак не связывается с этим мимолетным «тут» – тогда круг размыкается. А происходящее тут утрачивает основания, оно стремительно исчезает и гибнет, так как «переходящее тут» всегда находится в положении – «этого никогда и не было». И когда приближается порог, а связь не установится – тогда всему конец.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY