«Та еще злючка »

Та еще злючка Мария Зайцева

Короткий любовный роман

Цикл: Практика любви

В тексте есть: брутальный герой, неунывающая героиня, от ненависти до любви

— Не торопись, малышка.

Высокий черноволосый мужчина с хищным изгибом сексуальных губ придержал за руку испуганную девушку, рывком развернул к себе и впечатал ее в свою широкую мощную грудь.

— Что вам надо? — с отчаянием спросила она, пытаясь вырваться, но безрезультатно. Жесткие татуированные пальцы сомкнулись на хрупком запястье, словно оковы.

— Тебя, крошка. Твой папаша мне должен.

— Нет! — она опять отчаянно дернулась, уже со слезами изучая надменное лицо своего мучителя, — нет! Он не мог, не мог, не мог…

Последнее слово ей не удалось договорить. Мужчина наклонился и впился в ее губы властным поцелуем. Ноги девушки подкосились, и она…

Властные брюнеты с хищным изгибом сексуальных губ и среда их обитания

— Не торопись, малышка.

Высокий черноволосый мужчина с хищным изгибом сексуальных губ придержал за руку испуганную девушку, рывком развернул к себе и впечатал ее в свою широкую мощную грудь.

— Что вам надо? — с отчаянием спросила она, пытаясь вырваться, но безрезультатно. Жесткие татуированные пальцы сомкнулись на хрупком запястье, словно оковы.

— Тебя, крошка. Твой папаша мне должен.

Мужчина смотрел хищно, в его дьявольских глазах загорелось предвкушение удовольствия, а дыхание стало частым и глубоким.

— Нет! — она опять отчаянно дернулась, уже со слезами изучая надменное лицо своего мучителя, — нет! Он не мог, не мог, не мог…

Последнее слово ей не удалось договорить. Мужчина наклонился и впился в ее губы властным поцелуем. Ноги девушки подкосились, и она…

ЭТО ЧТО ТАКОЕ???

Это я что такое сейчас прочитала?

Я, не веря, перечитываю абзац книги, которую, похоже, читает Натусик.

Нет, все на месте.

Властный брюнет с хищным изгибом сексуальных губ. Невысокая нежная героиня. Страстная сцена первого поцелуя.

А, да, и сумасшествие моей племяшки, читающей романы о любви вместо книг по повышению квалификации, тоже. На месте.

Я откладываю планшет с книгой.

— Натик, — надо этот момент сразу прояснить, потому что, если ее опять лишат надбавок и понизят коэффициент, я не собираюсь свободной жилеткой выступать. У меня своих дел по горло. — А иди сюда?

— Ну чего ты, подождать не можешь? — ворчит племяшка, неся из кухни поднос с чаем и печеньками, — можно подумать, голодная…

— Да нет… — я задумчиво изучаю ее невинную физиономию, — не голодная… Поела в обед. Сегодня были макароны с сосисками.

— Фу, гадость, — кривится Натик, — как ты можешь это есть?

— На мой оклад не разгуляешься, сама понимаешь, так что макароны с сосиской — это вкусно.

— Давно говорила, бросай свою шарагу, пошли к нам. Нервов меньше.

Она ставит поднос на стол, потом замечает горящий экран планшета и краснеет. Густо так, словно ей двенадцать, и мама застала ее за чтением порно-романа.

— Кто бы про нервы… — бормочу я, не сводя с нее пристального взгляда.

Это мой профессиональный прием, очень помогает, когда требуется, чтоб все замолчали и дали мне уже спокойно работать. Ну и, обычно, как раз с таким взглядом хорошо беседы проводить с учениками и их бесноватыми родителями.

— Ну и что тут такого? — Натик вызывающе трясет блеклой гривой, — мне нравится! Не все же классику читать твою заумную.

— Она — не заумная! — отрезаю я, но не позволяю увлечь себя любимым коньком, нет уж! — А ты — можешь читать все, что тебе захочется! Но, помнится, у тебя квалификационные тренинги скоро?

— Я там все знаю! — Натик гордо задирает подбородок, — а книги — отвлекают, дают голове немного отдохнуть. И вообще, хоть в книгах про любовь нормальную почитаю, раз в жизни не получается!

Она садится и, отвернувшись от меня, смотрит в окно.

Господи, прямо классическая сцена!

— Нат… — я присаживаюсь на диван рядом с племяшкой, обнимаю, — ну ты чего? Ну какие твои годы? Еще встретишь хорошего парня, полюбишь.

Она молчит, скорбно поджав губы.

Ей двадцать пять, у нас разница в три года, и я на правах старшей, умудренной опытом родственницы могу давать умные советы.

И контролировать, что читает ребенок на досуге.

Но сейчас я понимаю, что у нее и без того плохое настроение, а тут еще и я приперлась, и решаю не грузить дополнительно нотациями.

Кладу голову на плечо, прижимаюсь и добавляю заговорщицки:

— И у него обязательно будут темные волосы и хищный изгиб сексуальных губ…

— Зараза ты, Верка! — племяшка не выдерживает нужного для драмы пафоса, прыскает по-девчоночьи и неожиданно валит меня на диван, щекоча, — прочитала все же!

— Ну конечно, а ты как думала? И вот как мне теперь про это забыть?

Отсмеявшись, мы пьем чай, едим бутерброды и печеньки, Натик рассказывает, что нового у нее на работе (ничего), я рассказываю, что у меня нового (ничего). Про всякие там романтические истории, которые, по-хорошему, должны бы намечаться, бурлить или уже входить в мирное русло у довольно-таки молодых женщин(хотя мы искренне считаем, что уже не очень молодые), не говорим. Не потому что скрываем, а потому что нечего говорить.

Нет ни у меня, ни у Натика никаких романтических историй.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY