«Lorelei»

Оскар Шкатов Lorelei

Ich weiß nicht, was soll es bedeuten,

Dass ich so traurig bin;

Ein Märchen aus uralten Zeiten,

Das kommt mir nicht aus dem Sinn…

(Christian Johann Heinrich Heine)

Текут спокойно воды Рейна,

Как два столетия назад,

Когда романтик Генрих Гейне

Писал безрадостный “трактат”.

Он, вообще-то, Хайнрих Хайнэ,

Так по-немецки говорится,

Но мы не будем столь нахальны,

Чтоб осуждать дефекты дикций.

А героиню эпопеи,

Напомню, как бы невзначай,

Зовут совсем не Лорелея,

А по-немецки, Лореляй.

Над Рейном на замшелых скалах

Сидела девица-краса

И громко песни распевала,

Расчесывая волоса.

А те, что мимо проплывали,

В экстазе разевали рот,

И непременно попадали

В неистовый водоворот.

По сути будучи Сиреной,

Душой была она не зла,

Но все-таки в пучине пенной

Людей немало погребла.

На этом месте закрепиться

Давно когда-то ей помог,

Когда пришла она топиться,

Подводный местный Рейнский бог.

Он предложил альтернативу

Не под водой, а на земле.

И дал ей должность с перспективой,

С рабочим местом на скале.

И вот, подобно семафору,

Она определяла путь

Сама, решая жизни споры,

Кто должен плыть, а кто тонуть.

Примерно вот с таким сюжетом

Легенда, песня и стихи.

Но как-то слишком грустно это,

Где свет, где радость, где хи-хи…

Ну, а иначе кто считает,

Так вам позвольте возразить.

Проблем и в жизни нам хватает,

Зачем о прошлом-то грустить.

Пускай в веках живет, как прежде

Эта красивая легенда.

Любовь же, вера и надежда

Потребуют иного тренда.

Итак, назад тому лет тыщу…

Ну… восемьсот, семьсот, шестьсот,

Мы при желании отыщем

Любой к истории подход,

Когда в мозгах бродила смута,

Был нужен для войны предлог.

И вся Европа почему-то

Вдруг устремилась на восток.

Покуда рыцари лихие

Размахивали там мечом,

В их землях правили другие,

Ну, и творили черт-те че.

Пока король, забыв о троне,

Сельджукам христианство нес,

В его туманном Альбионе,

Творился подлинный бесхоз.

Пусть это было не на Рейне,

Но все ж в Европе, суть одна.

Подобной неприятной хрени

Повсюду было до хрена.

К тому ж в лесах тогда водилось

Большое множество бродяг.

Туристам туго приходилось,

Чуть что: – Чувак, гони рюкзак.

Ну вот смотрите, что за сволочь,

Какой он к черту Робин Гуд…

Ну, натуральный Рабинович,

Где деньги, он уж тут как тут…

Но мы забыли о сюжете.

С иною темой связан он.

А аналогии все эти –

Лишь фон тех сказочных времен.

Спокойное теченье Рейна

Нас возвращает в цепь событий.

Ведь в переводе Rein – теченье…

А если глубже, посмотрите –

И чистота, и непорочность,

И вообще, лишь этот край

На свет произвести, уж точно,

Такую мог, как Лореляй.

Девчонка рыженькая Лора

Резвилась, бегала, скакала,

Но годы шли, и очень скоро

Она красавицею стала.

Ее отец, хоть не берусь я

Судить, что был он за чудак,

Но вновь от темы отвлекуся,

В конце концов я сам рыбак.

Когда живешь в прямом соседстве

У моря, озера, реки,

То отрастают прямо с детства,

Как рудименты, плавники.

А, если уж с природой дружен,

И ощущаешь ее власть,

Тогда никто тебе не нужен,

Лишь знай, куда закинуть снасть.

Отец совсем не напрягался,

Он, как достойный рыболов,

За рыбой вовсе не гонялся,

И сам ей мог назначить клев.

А рыба в изобильном Рейне

Стадами тучными бродила.

Из массы пресноводной хрени

Лишь не хватало крокодилов.

Рыбалкой страстно увлеченный,

Не думал папа ни о чем.

Сушеной, вяленой, копченой

Он рыбой завалил весь дом.

В легенде, правда, нет ни слова

По поводу его жены,

Но для крутого рыболова

И вовсе бабы не нужны.

Один воспитывал он дочку,

Но чаще было недосуг.

И Лора больше в одиночку

Распознавала мир вокруг.

Соседи жили небогато,

И составляли их доход

Три минимальные зарплаты:

Рыбалка, скот и огород.

Леса в округе простирались,

Там было множество зверья.

Но браконьерством занимались

Одни бароны да князья.

А Лора с птичками дружила

И с белочками речь вела.

Не с теми. Чтоб понятно было,

Она спиртного не пила.

Лесная дичь ее любила

И, как положено соседям,

Она к ним в гости заходила.

Лишь не ходила на медведя.

Вот, как обычно, летним утром

Она направилась в леса.

Переливаясь перламутром

Сияли сверху небеса,

А снизу шевелились травы,

Репейники и лопухи.

Шумели листьями дубравы,

Гуляй себе, пиши стихи.

Вот Лора так и отдыхала.

И вдруг сквозь утренний туман

Какой-то топот услыхала,

Сперва подумала – кабан…

Но топот, хоть и приближался,

Не слышен был свинячий хрюк.

Так кто тут все же расскакался,

Что за копытное… И вдруг

На белой лошади фырчащей

Слегка на стременах привстав,

Из заповедной дикой чащи

К ней выезжает местный граф.

Он строен был, красив и молод,

И Лора редкой красоты.

И тут же появился повод

Совокупить свои мечты.

Их взгляды встретились в мгновенье…

Порой случается такое.

А после в соприкосновенье

Пришло уже все остальное.

Так каждый день они встречались,

Красавец граф, красотка Лора.

А чем они там занимались…

Ну, ясно, что не разговоры.

Лесная флора расстилала

Ковры из сказочных цветов,

А фауна их охраняла,

Подглядывая из кустов.

Однако, на земле валяться

Уже порядочно устав,

В роскошный замок перебраться

Ей предложил однажды граф.

Конечно, перспектива эта

Устраивала их обоих,

Чтоб жить у теплого клозета

Да в комфортабельных покоях.

Но вот одна беда. По замку,

Как привидение, бродила

Пенсионерка – графа мамка.

Ну, редкостная крокодила.

Бесовка, фурия, скотина,

Мегера, гарпия, змеюка,

Ехидна, стерва, образина,

Зараза, тварь и просто сука.

Кто знает, может быть нормальной

Графиня в юности была,

Да только вот покрыто тайной,

С чего вдруг “крыша потекла”.

Та крокодила всем вредила,

И потому-то, к сожаленью,

Легенда эта получила

Трагическое направленье.

Лишь в замке Лора появилась,

В старухе закипела желчь,

Волною злобной разразилась,

Перерастая в лютый смерч.

Да и была причина стрессу –

Ну, ни фига себе, картинка…

Ведь графу сватали принцессу,

А он привел простолюдинку.

Не говоря уже о Лоре,

Карга сверлила мозг и сыну.

Совместно в графском замке вскоре

Им стало жить невыносимо.

А граф и раньше-то старался

Пореже в замке появляться,

То на охоту отправлялся,

То ездил на турнир подраться.

А тут как раз в другом квартале

Военкомат открылся новый.

И рыцарей там набирали

В очередной поход крестовый.

В плаще с крестом поверх доспехов

Граф, что-то бормоча про мать,

Вскочил на лошадь и поехал

Вдаль приключения искать.

А Лора села дожидаться

Его из дальнего похода.

Хотя, сначала он, признаться,

Сказал, что едет на охоту.

Ждать в замке Лора не хотела.

И так испортила ей кровь

И мозги девичьи проела

Потенциальная свекровь.

Чтоб разумом не помутиться

И не засохнуть от тоски,

Пришлось ей вскоре возвратиться

На берега родной реки.

Однако, там ее не ждали.

Отец разгневан не на шутку;

Соседки громко осуждали:

– Шалава, стерва, проститутка!

Хотя она из-за свекрови

В гражданском браке состояла,

Общественность средневековья

Такого термина не знала.

Ей, не жене и не невесте,

Уж, коль не соблюла традиций

И девичьей лишилась чести,

Одно осталось – утопиться.

И вот тогда-то бог подводный

Ей вариант и предложил,

И, как рукой, волной холодной

Ее на скалы уложил.

Нельзя сказать, чтоб добрым стал он,

Хоть не такой уж и злодей…

Но его в принципе достало

Непослушание людей.

Грешат, не уважают веру,

Погрязли в блуде и разврате…

И вот таким простым манером

Решил бог Рейна наказать их.

И главным пунктом в договоре,

При подписании его,

Поставил он условье Лоре,

Чтоб не жалела никого.

– А испытаешь сожаленье,

Достаточно слезы одной,

И все – расчет и увольненье.

Потом, естественно, на дно.

Так Лора с золотой прической,

Хоть ей и неприятно было,

Сидела на скале с расческой

И пела. И людей топила.

Но годы шли, и завершился

Очередной поход крестовый.

И невредимым возвратился

Граф, возмужавший и суровый.

Освобождая Гроб Господень,

Срубал он головы не наши,

И наслаждался на свободе

Отсутствием своей мамаши.

И, лишь вернувшись с Палестины,

Он с наслаждением узнал,

Что эту редкую скотину

Уже давно сам черт забрал.

Старинный замок в запустенье,

Все слуги вовсе разбежались,

А родовые привиденья

Дематериализовались.

И бросился искать он Лору,

Чтоб наконец на ней жениться.

Граф был не в курсе, что с позору

Она давно ушла топиться.

И он направился, кручинясь,

На берега родной реки.

О том, что с девушкой случилось,

Там доложили рыбаки.

И граф сменил коня на лодку,

А меч фамильный на весло.

Но, только выплыл на середку,

Его на камни понесло.

Вот уже близко замаячил

Разинув пасть, водоворот.

И о своей любви горячей

Запел он песню во весь рот.

А лодку уж несло на скалы,

Как дикий зверь прибой рычал…

Вдруг сверху вроде бэк-вокала

Знакомый голос прозвучал.

Узнала Лора средь пучины

Того, с кем счастлива была.

Но смерть любимого мужчины

Себе простить бы не смогла.

А, если б Лора прослезилась,

То, как в легенде говорится,

И графа лодка бы разбилась,

И ей пришлось бы утопиться.

Но я, как уж понять смогли вы,

Благополучия гарант,

И предлагаю вам счастливый

Альтернативный вариант.

Вдруг звонко рассмеялась Лора,

И бог подводный обалдел.

Ведь в договоре форс-мажора

Он как-то не предусмотрел.

И, осознав, что облажался,

Покинул водоем бог Рейна.

Потом уж, позже, наблюдался

Он в акватории Бахрейна.

Пускай, чуть вышли мы из рамок,

Но граф и Лора обвенчались,

Отреставрировали замок

И больше уж не расставались.

И лишь скульптура на утесе,

Имея, как бы, горький опыт,

В воспоминания уносит,

Но никого уже не топит.