«Любовь, граничащая с безумием»

Он - граф с идеальной родословной. Она - рабыня, без семьи, свободы и средств. Узнай отец о ее существовании, убил бы еще в утробе матери. Эта тайна ценою в жизнь, которую она не может открыть даже ради избавления от домогательств хозяина и отца в одном лице. У нее не остается выхода, кроме как бежать. Но и побег не становится спасением. Отныне судьба девушки в руках могущественного безумца, чьи страсть и жестокость сулят погибель… А все, о чем мечтает невольница, - это свобода вдали от страшных тайн и интриг.

ЖЕСТОКОСТЬ. СТРАСТЬ. ЛЮБОВЬ. БЕЗУМИЕ.

Любовь, граничащая с безумием

Оксана Ильина

За двадцать лет до событий, описывающихся в книге.

Эдит Дельмас с улыбкой смотрела на внука, который вновь засиделся с ней в библиотеке. И теперь она провожала его по темному коридору в комнату. Несколько раз графиня просила малыша не шуметь, дабы не потревожить родителей. Но что мог понять двухлетний ребенок?

Миновав покои дочери, Эдит замерла. Из-за двери донесся крик ее девочки и тут же утих. Немедля графиня поспешила к двери, подумав, что, возможно, что-то случилось с ребенком, которого Габриэль носила уже почти пять месяцев.

Женщина толкнула дверь и замерла, проглотив возглас ужаса. Ее бедная дочь лежала на постели полностью обнаженная. А ее супруг навис над ней, сжимая в руках кинжал. Тело Габриэль было покрыто кровоточащими порезами, а лицо перекошено от боли.

Время словно остановилось. Эдит, задыхаясь от страха, смотрела, как острое лезвие приближается к округлому животу дочери. Опомнившись, графиня воскликнула:

- Остановись, там же твое дитя! - ее голос эхом отразился от каменных стен замка и раскатом вернулся назад.

Четыре пары глаз устремились на графиню. Одни - полные страха и слез, другие - сверкающие безумием. Тело женщины оцепенело, а сердце билось так, словно пыталось порвать корсаж. Эдит увидела, как дочь произнесла без звука одними губами:

- Уведи сына.

Обернувшись, графиня посмотрела на внука с побелевшим от страха лицом. Схватив Мишеля, женщина прижала дрожащее тело мальчика к себе и помчалась прочь. Крупные слезы градом катились по пылающим щекам. Она не могла полностью осознать того, что увидела. Поспешно вручив малыша няньке, графиня покинула детскую. Эдит, не помня себя, шагала по коридору, судорожно думая, как помочь Габриэль. Но новый крик дочери заставил действовать, не раздумывая. Схватив подсвечник со стены, графиня ворвалась в комнату и ударила им зятя по голове. Джозеф, не издав ни звука, мешком повалился на постель, а белые простыни мгновенно окрасились алым.

Эдит прижала плачущую дочь к себе и мутными глазами посмотрела на зятя, подумав, что если он мертв - это его наказание.

- Ты убила его, мама? - всхлипнула Габриэль и попятилась к изголовью кровати.

- Даже если так, - без капли сожаления произнесла графиня, - это твое избавление.

- Он безумен, мама, - в ужасе прошептала девушка, прижимая белую сорочку к кровоточащим ранам на своем теле. - Что же теперь будет?

- Ничего! - уверенно заявила Эдит. - Он упал, ударившись головой о подсвечник…

Опустив голову, белокурая девушка сосредоточенно изучала перепачканный подол своего серого шерстяного платья. Она остро чувствовала, как в нее вонзаются, словно колючие шипы, десятки изучающих глаз. Эти наглые и высокомерные взгляды скользили по волосам, лицу и телу. Даже наличие одежды не спасало от их похотливого любопытства. Ссутулившись, Кэтрин перевела внимание с выцветшей ткани на грязные босые ступни. Только бы не глядеть на толпу, собравшуюся перед невольниками. Ее щеки пылали, и даже то, что она уже давно привыкла к унижениям, не спасало от мерзкого ощущения. Сердце колотилось, в панике напоминая, что свобода все дальше и дальше от нее. Единственная надежда оставалась на то, что девушку не заметят и вскоре ей удастся бежать. И, желая стать как можно меньше, Кэтрин втянула шею в плечи, почти перестав дышать.

- Эта! - из толпы донесся хрипловатый женский голос, а потом ударом в спину Кэтрин вытолкнули вперед.

Девушка невольно подняла взгляд и встретилась с серыми, выцветшими глазами. Пожилая женщина внимательно изучала ее лицо. А потом морщинистые губы старухи искривились в довольной ухмылке. Она отличалась от присутствующих: гордо вскинутая голова и прямая осанка говорили о знатном происхождении. А ее дорогое черное платье, сшитое по последней моде, «кричало» еще и о достатке. Странно, насколько было известно Кэтрин, господа никогда не занимались покупкой прислуги, это слишком низко для их достоинства. Но пожилая дама сама лично выбрала девушку и теперь терпеливо ожидала, когда к ней подведут новую «покупку».

- Покажи зубы, - брезгливо произнес сопровождающий той женщины, и в ответ Кэт небрежно оскалилась. Ее все же выбрали. Да и на что она надеялась, когда юная девушка явно выделялась среди этого грязного отребья?!

- Сколько хочешь за нее? - обратилась старуха к торговцу. Тот назвал цену, которая явно была завышена. Однако пожилая дама не стала торговаться, а швырнула ему кошелек, который торговец даже не удосужился поймать. Озираясь по сторонам, этот мерзкий тип упал на колени и двумя руками вцепился в свою ценность. Сжав грязными пальцами кошелек, он потряс им, проверяя тяжесть, и ощерился, оголяя гнилые зубы. Да, вряд ли ему удалось бы столько заработать, продай он сегодня всех рабов.

Кэтрин, видимо, отличалась от остальных невольников юным возрастом, свежим цветом лица и не совсем поношенной одеждой. Как девушка оказалась среди них? Уж точно не по своей воле. Сбегая из поместья, в котором родилась и работала все свои восемнадцать лет, она не учла, что далеко без бумаги, подтверждающей свободу, ей не уйти. Так и случилось. В первый же день после побега на пути Кэт повстречались торговцы людьми. Негодяи тут же заприметили девушку и не поверили ее рассказам о том, что она якобы гостила у сестры, а теперь возвращается домой. В ответ они потребовали назвать фамилию хозяина, которому та принадлежит, но девушка не могла этого сказать. И впрямь Кэтрин не знала, что ее больше пугает, - оказаться невольницей среди рабов или же в постели графа Даррелла. До недавнего времени девушка прислуживала в поместье, не гнушаясь тяжелой работы. Но все изменилось, когда граф обратил на нее внимание. Да, старый кобель не упускал возможности увлечь в свою постель очередную молоденькую горничную, и об этом знали все. Впервые Кэт услышала о пристрастиях хозяина от матери в тот же момент, когда узнала, что он – ее отец. Мама девушки открыла страшную тайну, лишь находясь на смертном одре, строго наказав ни одной живой душе не рассказывать об этом. Граф не только не любил детей, но и не удосужился обзавестись наследниками с покойной женой. И в придачу жестоко истреблял внебрачных. Стоило ему заподозрить, что одна из его любовниц беременна, он тут же отправлял ее к повитухам. А некоторые, зная об отсутствии наследника, пытались навязать ему своих чад в надежде на лучшую жизнь. Только Даррелл заявлял, что ублюдки ему не нужны, и с детьми странным образом случались несчастья. Матери Кэтрин удалось чудом уберечь дитя. Женщина до последнего скрывала о своей беременности, а затем придумала легенду о том, что «понесла» от кузнеца из соседней деревни. Она не претендовала на титул и наследство, хотела лишь, чтоб дочь жила. Но девочка росла и становилась на редкость красивой, что было некстати рядом с похотливым господином. Как и подозревала мать, граф обратил внимание на Кэтрин, только матери уже не было на белом свете. Да если и была бы, вряд ли смогла защитить бедную дочь. С того дня девушка только и думала о том, как избежать домогательств отца. И это ей удавалось до тех пор, пока Дарреллу не надоели игры. Одним осенним вечером он приказал Кэтрин незамедлительно явиться в его покои. И она не могла не подчиниться, зная, что за непослушанием последует жестокое наказание.

Кэт прекрасно помнила, как тогда граф разорвал лиф ее платья, пыхтя от нетерпения. Опуская веки, она все еще видела его черные глаза, сверкающие похотью. И тогда, в отчаянии, с ее уст чуть не сорвалось: «Пустите, я ваша дочь». Чудом ей удалось умолчать, до крови прикусив язык, а в голове эхом звучал голос матери: «Он никогда не должен знать, кем ты ему приходишься. Поклянись, дочка». Она поклялась, не зная, каким тяжелым грузом станет для нее эта тайна. И в один момент, не смея ее раскрыть, Кэтрин подпишет себе смертный приговор.

Вырываясь из объятий Даррелла, Кэт схватила попавшуюся под руки вазу и со всего размаха ударила его по голове. Он осел, но отключился не сразу, по виску покатилась тоненькая струйка крови. Метнув на девушку свирепый взгляд, мужчина прорычал:

- Я убью тебя, сука.

Тем же вечером Кэтрин бежала без оглядки. Страх, что граф в любую секунду придет в себя, не позволил задержаться, даже чтобы взять вещи.

Девушка никогда не покидала пределов поместья, лишь изредка ходила в деревню неподалеку. Она не знала, какая жизнь протекает за пределами дома, не понимала, какие трудности ее ждут. Продрогшая, она бродила всю ночь по темному лесу, сходя с ума от страха и слыша вой волков. И лишь к утру смогла найти тропу, но и здесь Кэтрин поджидали неприятности.

- Идем, - небрежно бросила пожилая дама и, больше не глядя на девушку, прошествовала сквозь расступающуюся толпу. Кэт последовала за новой госпожой, мысленно гадая, что ее ждет. Она озиралась по сторонам, ища лазейку, но народ провожал их внимательными взглядами.

Дама гордой походкой направлялась к карете, на двери которой красовался герб. Кэтрин, немного отстав, следовала за ней, подавляя желание разрыдаться. Девушка за последние сутки так размечталась о свободе, что даже чувствовала, как у нее за спиной выросли крылья. А теперь эта свобода на тех же крыльях упорхала далеко-далеко.

Слуга открыл дверцу кареты и, согнувшись в неуклюжем поклоне, протянул руку пожилой женщине со словами:

- Ваша светлость.

Не удостоив мужчину и малейшим взглядом, дама, облокотившись на его руку, исчезла в экипаже. А сопровождающий указал рукой Кэтрин, чтобы та следовала за хозяйкой. Оказавшись внутри, девушка на секунду залюбовалась. Ей никогда раньше не приходилось ездить в каретах, тем более в таких шикарных. Все стены там были обиты алым бархатом, а на окнах висели тяжелые занавески в цвет. И сиденье казалось таким мягким и удобным, что Кэт захотелось закрыть глаза и насладиться приятной атмосферой. Последние сутки ей не удавалось посидеть ни на чем, мягче земли, и теперь тело девушки непроизвольно расслабилось. И лишь толчок, оповещающий о том, что карета сдвинулась с места, вернул Кэтрин к реальности.

- Я графиня Эдит Дельмас, - представилась сухо старуха, чего точно от нее не ожидала Кэт. - С этого дня ты будешь служить в моем доме.

Девушка махнула головой, пытаясь не обращать внимания на высокомерный тон женщины и интерес, с которым та принялась снова изучать Кэтрин.

- Как твое имя, дитя?

- Кэт... Кэтрин, - растерянно ответила девушка, смутившись от такого внимания.

- И сколько тебе лет, Кэтрин? - продолжала любопытствовать графиня.

- Восемнадцать, - почти шепотом выдавила Кэт, сосредоточив взгляд на худых пальцах госпожи, мирно покоящихся на коленях и украшенных увесистыми перстнями.

- Прекрасно, - произнесла Эдит Дельмас. - А теперь слушай меня внимательно.

Кэтрин напряглась и на секунду подняла глаза, не решаясь смотреть графине в лицо.

- В моем доме есть свод правил, - начала женщина, сощурив глаза, и в их уголках собрались глубокие морщины. - Беспрекословное подчинение не обсуждается. Помимо этого, тебе никогда и ни при каких обстоятельствах не позволено покидать замок. И все, что ты увидишь и услышишь в его стенах, строго запрещается обсуждать с кем-либо. Запомни это хорошо, - в ее голосе прозвучала жестокость. - Я знаю обо всем, что происходит в моем доме. И строго наказываю за непослушание!

Кэт посмотрела на графиню и почувствовала, как по спине побежали мурашки. Женщина смотрела на девушку не моргая, и взгляд этих тусклых холодных глаз пугал Кэтрин не меньше темного леса, по которому она, сходя с ума от ужаса, бродила пару дней назад.

Вымотанная тряской, Кэтрин прикрыла глаза и задремала. Она и не подозревала, насколько устала за последние дни, находясь вне дома. Да и было ли поместье Дарреллгтон ее домом? Девушка родилась и выросла в тех краях, с младенчества приучена к различной работе. Но чувствовала себя там своей, лишь когда была жива мать. А после смерти той поместье стало для нее чужим и полным опасностей.

Недолгий сон выдался тревожным. И, разлепив тяжелые веки, туманный взор Кэт не сразу сосредоточился на обстановке. Тело ныло, а напряженные мышцы болели, и тряска превращала поездку в пытку. Она из-под ресниц посмотрела на графиню, а та величественно откинулась на подушки и, посапывая, дремала. Ее массивная шляпа покоилась рядом на сиденье, а большое пушистое перо на ней развевалось в ритм едущей карете. Теперь Кэтрин видела полностью седые волосы дамы, по-простому зачесанные назад. Прическа госпожи явно не соответствовала положению, но, возможно, это можно списать на преклонный возраст.

Даже спящей эта чопорная женщина пугала девушку. Бледная кожа графини казалась неестественно белой, словно та никогда не бывала на солнце. А черный наряд придавал ей холодную серость. И если бы Кэт не знала наверняка, что Эдит Дельмас жива, подумала бы, что с новой хозяйкой произошло несчастье. Подстегнутая дурными мыслями, девушка затаилась и прислушалась, но между ритмичными постукиваниями колес она лишь слышала тихое дыхание дамы.

Стараясь больше не подглядывать за спящей графиней и не гадать о своем туманном будущем, Кэтрин попыталась задремать. Она опустила голову на спинку с мягкой обивкой, но заснуть так и не смогла. Глаза слипались, а мысли бежали вперед экипажа. Девушка осторожно приоткрыла штору и посмотрела на пожелтевшие бескрайние поля. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в розово-фиолетовые оттенки, но тяжелые тучи быстро заволокли яркие краски. И теперь все казалось серым, так напоминающим лицо хозяйки. Задернув штору, чтобы больше не взирать на угнетающую картину, Кэт снова прикрыла глаза.

Гул голосов ворвался в сновидения Кэтрин, и она медленно пробудилась, чувствуя болезненную пульсацию в затылке. Первое, на что наткнулся ее взгляд, - это сверкающие в темноте глаза графини. И, охваченная инстинктивным порывом, девушка неосознанно вжалась в сиденье.

Но пугающее уединение тут же нарушила раскрывшаяся дверь кареты, и в нее проник оранжевый свет лампы. В дверном проеме появился слуга и с превентивной улыбкой произнес:

- Приехали, ваша светлость.

Он подал графине руку, и, тяжело облокотившись на нее, дама покинула экипаж. Следом за ней выскользнула Кэтрин, присутствия которой никто и не заметил. Но Эдит Дельмас не забыла о новой прислуге и, не оборачиваясь, усталым голосом произнесла:

- Эйбут, устрой новую служанку, а завтра дай распоряжения.

Сразу же рядом с девушкой возник невысокий старичок и с любопытством посмотрел на Кэт. После внимательного изучения ее внешности он невнятно пробубнил:

Следуя за мужчиной, Кэтрин отметила, что графиню ждали, несмотря на позднее время. От парадного выхода до кареты выстроилась прислуга, освещая путь лампами, от которых в прохладном осеннем воздухе витал запах гари. «Да, - подумала девушка, - здесь явно не экономят на освещении», чего нельзя было сказать о поместье Дарреллгтон. Там такое количество лам зажигали лишь по великим праздникам, а сами праздники хозяин не любил, поэтому это происходило очень и очень редко. Да и сам замок приятно удивил Кэтрин. Внутри было на редкость тепло и не пахло сыростью. Похоже, и на отоплении здесь не экономят. На каменных стенах, увешанных гобеленами, повсюду висели зажженные лампы, освещая коридоры. И, несмотря на ночь, в замке было достаточно светло. Даже полы были устланы идеально чистыми коврами, а на каждом шагу стояли тумбы с живыми цветами. Мебель же казалась ухоженной и совершенно новой. Все убранство замка говорило о немалом состоянии владельцев. Даже цветы в нынешнее время были роскошью. С приходом ранней осени все растения увяли.

Мысленно Кэт понадеялась, что и крыло прислуги будет не хуже. Увлеченная обстановкой, девушка не обратила внимания на пристальные взгляды, которые на нее бросают слуги, встречающиеся на пути. А когда заметила, то сразу возжелала поскорее оказаться в той комнате, которую ей отвели.

Крыло для прислуги, конечно же, проще, но там было чисто и на удивление светло. Несколько ламп освещали длинный коридор, в котором оказалось немного прохладней, чем в остальной части замка. Но Кэтрин это не смутило, ибо она не привыкла к теплу. Граф Даррелл вообще не беспокоился об удобстве прислуги, и в отведенной им комнате постоянно царил дикий холод и веяло сыростью.

Пожилой слуга остановился и толкнул массивную дверь. Та со скрипом раскрылась. Комната была достаточно просторной. Вдоль стен стояло пять кроватей, а застелена была одна, но и она пустовала. На стареньком столе виднелась лампа, которую старик, не теряя времени, зажег.

- Выбирай кровать, - произнес мужчина. - Свободны все, кроме той. Я скажу Клейм, она принесет тебе постель.

- Спасибо, - поблагодарила девушка и присела на твердый матрас, подумав, что все лучше, чем солома.

Оставшись в одиночестве, Кэтрин посмотрела на тусклые блики лампы, скользящие желтоватым светом по серой стене, словно тени невидимых привидений, вылезших из укрытий в ночи. «Возможно, здесь не так и плохо, - подумала с грустью Кэт. - И пропади пропадом свобода, неизвестно как там все могло обернуться». А здесь она под крышей, да и с голоду не помрет. Невольно взгляд упал на рваное грязное платье, и с тоской девушка вспомнила, что все вещи оставила в поместье. И среди тех вещей остались дорогие ее сердцу: вышивки мамы и куклы, которые та мастерила для дочери. Слезы подступили к глазам, но, зажмурившись, Кэтрин прогнала их, не позволив пролиться. Она сильная, справится, не время горевать о былом, главное - выжить сейчас.

В ответ ее мыслям со скрежетом распахнулась дверь, и в комнате появился некто, чье лицо Кэт не смогла разглядеть за огромной грудой белья в руках. Вошедшая взгромоздила подушку и одеяло рядом с Кэтрин и, выдохнув, произнесла:

- Велели принести тебе. Я – Клейм.

- Кэтрин, можешь называть Кэт, - улыбнувшись, ответила девушка. - Спасибо.

- Не за что, - отмахнулась Клейм и села на единственную застеленную кровать. - Будем соседями.

- Угу, - пробубнила Кэт и поинтересовалась: - А почему ты здесь одна? В доме мало прислуги?

- Нет, - помахала головой соседка. - Прислуги невпроворот, просто все комнаты заняты, и меня пришлось поселить одну. Но это и к лучшему, тишина, да и я сама себе хозяйка хоть по вечерам.

- Но теперь твое уединение нарушила я, - произнесла Кэтрин, изучая лицо девушки. Довольно красивая, только широкий шрам, пересекающий щеку, немного портит внешний вид.

- Ну, выбирать не приходится, надеюсь, поладим, - ответила собеседница и принялась раздеваться. - Как попала сюда? Сама устроилась?

- Нет, - тихо бросила Кэтрин. - Меня купили.

- Неудивительно, меня тоже.

- У меня нет никаких вещей, Клейм, да и помыться бы не мешало, - грустно пробубнила Кэт.

- Платье прислуги выдадут завтра, а ночнушку могу пока одолжить свою, - улыбнулась соседка, но улыбка казалась неживой, потому что изуродованная сторона лица словно не шевелилась. - Вот с тем, чтобы помыться, будет сложнее. В конце коридора купальня для прислуги, но там вряд ли сейчас есть теплая вода.

- Спасибо, - ответила Кэтрин, испытывая зарождающуюся симпатию к девушке. - Я чувствую себя такой грязной, что и холодная вода - спасение.

Кэтрин распахнула глаза, ощущая себя отдохнувшей, как никогда прежде. Через маленькое окошко у потолка пробивались первые лучи солнца. Сладко потянувшись, девушка осмотрелась и заметила Клейм, полностью одетую.

- Поднимайся, сонная принцесса, я тебе платье принесла, - произнесла та и указала на стул возле кровати.

- Благодарю, - ответила Кэт, нехотя выскользнув из-под тяжелого одеяла. И от прохладного воздуха по коже сразу же побежали мурашки, уж очень она облюбовала теплую постель. И теперь замерзла.

Боясь опоздать, Кэтрин торопливо натянула платье, которое оказалось ей слишком велико и ко всему коротко. Но выбирать не приходилось. Подумав, что позже сможет его ушить, если, конечно, найдет нити, девушка туго подпоясалась передником, тем самым, немного скрыв лишнюю ткань.

У двери Кэт помедлила, дожидаясь соседку, и когда та поравнялась с ней, девушка удержала ее за руку:

- Клейм, подскажи, как мне лучше себя вести?

- Думаю, старая графиня тебе все уже рассказала, - почти шепотом ответила Клейм. - Не суй нос не в свои дела и поменьше разговаривай.

Девушка отвечала нехотя, и Кэтрин, пожав плечами, собиралась уйти, но соседка задержала ее и, наклонившись к самому уху, прошептала:

- Я все же дам тебе совет - не высовывайся, а еще лучше - не попадайся на глаза младшему внуку госпожи.

С самого утра из головы Кэт не выходили слова соседки. Она хотела спросить ее, почему ей стоит избегать внука графини, но не успела. Клейм быстро ушла.

Девушке в первый день поручили непыльную работу - управляющий велел следить за чистотой в парадном холле. Но там и без Кэтрин царила чистота. Поэтому полдня она усердно делала вид, что смахивает несуществующую пыль. А потом натирала до блеска и без того идеально чистый камин.

В замке стояла тишина, даже разговоров прислуги не было слышно. Они напоминали мышек, боящихся высунуться из нор. Все строго занимались своими делами, и лишь изредка слышался голос Эйбута, отдающего распоряжения.

К концу дня Кэт заскучала, подумав, что на новом месте не так плохо, как она думала, но все же девушка привыкла к труду. И от безделья Кэтрин находила себе любую возможную работу, даже не поленилась вычистить камин, снова запачкав его сажей. Да и сама измазалась вся.

Она стояла на коленях, тщательно оттирая пятна с белого мрамора, оставшиеся от ее рук. И, услышав тяжелые шаги у входа, вздрогнула. За ее спиной раздался гул мужских голосов:

- Эйбут, где бабушка?

Кэтрин поддело любопытство, и она украдкой повернула голову, тут же отругав себя за глупость, потому что ее глаза наткнулись на любопытный взгляд незнакомца. Молодой человек, облаченный в дорогие одеяния, заметил присутствие Кэт и теперь задумчиво рассматривал ее. Он был высок и хорошо сложен, а лицо... Девушка подумала, что никогда не видела настолько привлекательных людей. И, залюбовавшись незнакомцем, вздрогнула, услышав:

- Кажется, у нас новенькая.

И только теперь Кэтрин заметила рядом с незнакомцем еще одного мужчину. Тот был выше и коренастей. Он скользнул по Кэт небрежным взглядом и направился к лестнице, по которой уже величественно спускалась графиня. Лицо старой дамы сияло, а наряд, как и прежде, оставался кипельно-черным. Она протянула худые руки к мужчине и произнесла:

- Мишель, мальчик мой, как я рада тебя видеть.

Тот поклонился графине и, поцеловав ее руку, удалился. А лицо парня, который продолжал сверлить глазами Кэтрин, расплылось в улыбке, и он немедля двинулся навстречу Эдит Дельмас.

- Бабушка, - произнес молодой человек, обнимая старуху, - я так скучал.

- Габриель, - ответила с улыбкой графиня и исчезла в объятиях внука.

Кэт, украдкой наблюдавшая за этой сценой, подумала, что это, видимо, и есть внуки госпожи. Но какой из них младший? Кому стоит не попадаться на глаза? Габриэль? Да, парень ниже ростом и худее, только разве это показатель? Невольно Кэтрин отметила, что братья совсем между собой не похожи. Правда, Мишеля ей не удалось рассмотреть, но даже то, что тот брюнет, а Габриэль блондин, говорило о различиях.

Решив больше не таращиться на семейное воссоединение, девушка с еще большим усилием принялась натирать камин. Но краем уха все же прислушивалась к разговору за спиной:

- Надеюсь, вы с Мишелем задержитесь? - с хрипотцой спросила графиня.

- Я думаю, задержусь дома на пару месяцев, - ответил бархатным голосом Габриэль, и Кэтрин с трудом поборола неожиданный порыв обернуться. - А Мишель уедет через пару дней.

- Неудивительно, - вздохнула угнетенно старуха, - у него вечно дела.

Кэт возвращалась в свою комнату около полуночи. Ноги девушки еле плелись. Тяжелая работа не утомляла так, как ее отсутствие. Сил не оставалось даже на то, чтобы раздеться, поэтому Кэтрин рухнула на кровать в платье. А утром, когда проснулась, почувствовала, что вовсе не отдохнула.

Сегодня девушку отправили на кухню. И эта работа ей нравилась больше. Беспрекословно Кэтрин выполняла указания кухарки и не замечала, как быстро течет время за готовкой. В просторной комнате витал пряный аромат жаркого, а также можно было насладиться сладким запахом сдобы, которую пышнотелая женщина выпекала с особой тщательностью. К основной работе кухарка с забавным именем Кайша не подпускала Кэт. Давала девушке лишь мелкие поручения: нарезать овощи, принести воды, помешать суп. И даже за выполнением этих, не столь ответственных заданий следила со всей строгостью. Но Кэтрин не обижалась, наоборот, это ее веселило. Кайша - добродушная женщина, и как бы ни хотела важничать, выглядела лишь забавно. А позже, когда кухарка достала из печи ароматную выпечку, Кэт почувствовала, как засосало под ложечкой. И женщина взяла пышную, румяную булочку и, разломив пополам, протянула девушке со словами:

- Угощайся.

Наслаждаясь сладкой сдобой, Кэтрин чуть не замурлыкала от удовольствия. Давно она не пробовала ничего подобного, нежная мякоть прямо-таки таяла во рту. От смакования булки девушку отвлек недовольный голос Кайши:

- Ступай, девочка, на конюшню и поищи там Шерилин. Скоро кушанья подавать, а она пошла выносить помои и пропала. Опять, поди, на лошадей залюбовалась.

Кэтрин, проглотив последний кусочек, поспешила выполнить поручение. Она не знала, где находится конюшня, ей вообще не приходилось бывать во дворе. Но долго искать не пришлось - девушка спросила у работника, сгребающего сено на заднем дворе. Подойдя ближе, Кэт услышала ржание лошадей и восхитилась размерами конюшни. Она была огромная, а загон рядом, казалось, не имел конца и края. Кэтрин невольно засмотрелась на маленьких коняшек, резво прыгающих на лугу. Но, быстро себя одернув, вошла в ворота и, дождавшись, когда глаза привыкнут к мраку, крикнула:

- Шерилин.

Ответом ей была тишина, а потом из другого конца послышался звук возни. И Кэт показалось, что она услышала всхлип. Сделав несколько неуверенных шагов вперед, девушка снова позвала:

- Шерилин, ты здесь? Тебя требуют на кухню.

И действительно, навстречу ей выскочила девочка, глаза которой даже в темноте блестели от слез. Всхлипнув теперь уже громче, она промчалась мимо Кэтрин, совершенно не посмотрев на нее. А сама Кэт застыла столбом, не понимая, что происходит. И поняла лишь тогда, когда перед ней возник взъерошенный Габриэль. От неожиданности девушка попятилась назад и, оступившись, чуть не упала. И чем ближе она подходила к выходу, тем сильнее свет падал на лицо парня. И теперь Кэтрин видела, что его голубые глаза сверкают от злости, а губы скривились в ухмылке.

- Простите... я... я не знала, - промямлила девушка, пытаясь оправдаться, и только она хотела убежать, как Габриэль схватил ее за руку.

- И чего же ты не знала? - спросил он, всматриваясь ей в лицо.

- Что вы здесь... - выдавила растерянно Кэт и почувствовала, как его пальцы до боли сжали локоть.

- И что бы изменилось, если знала?

- Я... я... не знаю, мне пора, - прошептала она, пытаясь освободить руку.

- Нет, дорогуша, ты явилась как нельзя вовремя, - одним рывком он дернул Кэтрин к себе, и она чуть не разбила нос, впечатавшись лицом в его каменную грудь.

- Пустите, - промямлила Кэт, чувствуя страх, нарастающий внутри.

- Отпущу, когда сочту нужным, - прошипел хрипло Габриэль.

- Габриэль, ты там? - с улицы донесся мужской голос. И Кэтрин, воспользовавшись заминкой, вырвала руку и помчалась прочь. Яркий свет во дворе ослепил, и девушка даже не заметила человека, в которого врезалась плечом, и, лишь вздрогнув, со всех ног побежала дальше.

    После происшествия в конюшне Кэтрин ходила и постоянно оглядывалась. Она озиралась по сторонам в темных, безлюдных коридорах замка. Ей казалось, будто за ней кто-то следует по пятам, и стоит расслабиться, как она тут же угодит в капкан.

    Тем же вечером Кэт пыталась расспросить Клейм и узнать побольше о Габриэле, но та, шикнув на нее, наотрез отказалась отвечать. Лишь шепотом предупредила, чтобы держалась от него как можно дальше. Именно это и делала Кэтрин последние несколько дней. Она намеренно просилась работать на кухне, стараясь не выходить оттуда без особой надобности. Еще помощницей там была Шерилин. Правда, девочка всячески избегала Кэт, даже когда они оставались одни, она то и дело отводила взгляд или вовсе сбегала.

    От кухарки Кэтрин узнала, что Шери (так ее называла женщина), всего четырнадцать лет и она сирота. Мать девочки померла несколько лет назад от чахотки, а отца и вовсе не было. Кэт сразу же почувствовала симпатию к Шерилин, и сочувствие к ней сливалось с ее собственной скорбью. Она прекрасно понимала, что испытывает та, оставшись сиротой, ведь примерно в таком же возрасте и она сама лишилась матери. Но как бы девушка ни пыталась найти подход к Шери, девочка всячески старалась держаться от нее подальше. И Кэт все гадала, почему?,Ведь она не сделала ей ничего плохого.

    Рок настиг Кэтрин уже следующим вечером. И наверное, последующие события станут для девушки действительно судьбоносными, потому что отныне ее жизнь в корне изменится. И пусть она еще не знала, что ждет ее впереди, но сразу же почувствовала нехорошее, услышав, как управляющий ледяным голосом произнес:

- Кэтрин, ступай немедленно в покои господина Габриэля и наведи там чистоту.

    Руки девушки тут же замерли, и она чуть не выронила блюдце, которое только что с таким усердием вытирала. Кэтрин подняла глаза и вздрогнула, неожиданно наткнувшись на взгляд Шерилин, полный ужаса. Девочка таращилась на нее не моргая и внутри у Кэт зародился невольный страх.

- Но у меня еще гора немытой посуды,- возразила девушка дрожащим голосом, пытаясь спастись,- Возможно кто-то из прислуги менее занят...

- Ты глухая?- недовольно пробубнил Эйбут.

- Нет, - виновато опустив глаза ответила Кэтрин.

- Ты получила распоряжение?

- Д-д-да,- сквозь зубы выдавали Кэт.

- Так выполняй, да поживей,- рявкнул управляющий, собираясь, уходить.

- Но я даже не знаю, где находятся покои господина,- жалобно пропищала девушка. И в эту минуту совсем некстати распахнулась дверь кухни, на пороге которой появилась Клейм.

- Клейм тебя проводит,- бросил ей вслед Эйбут и немедля зашагал прочь.

В голове Кэтрин крутились самые дурные мысли. Она медленно, на ватных ногах, поднималась по лестнице, следуя за провожатой. Та же молчала, нахмурившись, совершенно не обращая внимания на свою спутницу. И лишь в темном коридоре, там, куда не падал свет от ламп, она остановилась и резко обернулась к Кэтрин. После чего схватила девушку за плечи и с невероятной силой прижала к стене.

- Слушай меня внимательно,- прошептала Клейм, тяжело дыша Клейм, а ее глаза блестели, как у безумной.- Что бы там ни произошло, молчи и терпи. И во что бы то ни стало не подавай никаких эмоций.

- О чем ты?- дрожа от страха, промямлила Кэтрин.

- Запомни хорошенько: не сопротивляйся и не кричи. Ради всего святого, только не провоцируй его.

    Широко открыв рот, Кэтрин смотрела на Клейм и не узнавала ее. Лицо девушки в темноте казалось пепельно- белым, а руки, сжимающие плечи Кэт, обладали отнюдь не девичьей силой. Девушка хотела спросить, что все это значит, но соседка резко убрала руки, и Кэтрин чуть было не упала. Опомнившись, она подняла голову, а Клейм уже успела отойти на несколько шагов.

    Соседка оставила Кэтрин у огромных двустворчатых дверей. Не проронив больше ни слова, Клейм посмотрела внимательно в глаза Кэт и удалилась. И теперь девушка переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти. Она не чувствовала себя настолько обреченной даже тогда, когда ее выставляли с остальными невольниками на площади для продажи. Казалось, что стоит войти и выхода назад уже не будет. Дрожащими руками девушка сжала тряпицу, которую захватила с собой для уборки, и, тяжело вздохнув, все же заставила себя войти. И тут же отступила назад и вжалась спиной в закрытые двери.

- Стучать не учили?- недовольно бросил Габриэль, еще мгновение назад стоявший у распахнутого окна, а теперь внимательно разглядывающий невольницу. Парень был без рубашки, хотя в комнате царила прохлада, и Кэтрин могла лицезреть выпуклые мышцы под загорелой кожей. Она невольно покраснела, отметив, что Габриэль довольно неплохо сложен, а бронзовая кожа — большая редкость для человека его положения.

- Простите. Я не знала, что вы здесь,- произнесла Кэт, чувствуя, как пересыхает в горле. - Мне велели навести  у вас порядок.

- Что ж, раз велели, наводи,- не отрывая от девушки любопытных глаз, ответил господин.

Кэтрин нерешительно прошла вглубь комнаты и бросилась протирать пыль и раскладывать вещи по своим местам. Однако уборка не ладилась, ибо девушка постоянно чувствовала на себе пристальный мужской взгляд. Спустя некоторое время Кэт заметила, что комната заполнилась полумраком, и, обернувшись к хозяину, произнесла, не поднимая глаз:

- Уже слишком темно, я доделаю работу завтра утром, если вы, конечно, не возражаете.

- Возражаю,- ответил Габриэль, и девушка увидела, как в темноте блеснули его белые зубы. - Мне нужна твоя помощь.

- Что от меня требуется?- машинально протараторила она.

- Помоги мне снять сапоги.

Кэтрин хотела было возразить, но, не посмев, подошла к господину, восседавшему на кровати, и опустилась перед ним на колени. Он вытянул свои длинные, стройные ноги, позволяя девушке стащить с них обувь. Выполнив прихоть хозяина , Кэт резко поднялась, собираясь уйти, но ее кисть сжали горячие пальцы Габриэля.

- Послушная девочка,- похвалил парень с полуулыбкой. -  Тебе не говорили, что ты совсем не похожа на прислугу?

- Отчего же? - проглотив комок, появившийся в горле, выдавила Кэтрин.

- Слишком хороша для уборки...

- Выбирать не приходится,- промямлила девушка, дернув руку, чтобы освободиться. - Простите, мне пора.

- Я тебя еще не отпускал,- недовольно прошипел Габриэль, и теперь его глаза странно заблестели.

Не дав Кэтрин опомниться, парень резко бросил ее на кровать и мгновенно навис над ее телом.

- Красивая,- произнес он, прочертив костяшками пальцев по гладкой щеке. Кэт застыла, боясь сделать вдох, а сердце в груди выбивало колокольную трель.

Расширенными от ужаса глазами девушка смотрела, как Габриель в один прыжок оседлал ее и уперся руками в подушку по обе стороны от Кэтрин.

- Поиграем?- охрипшим голосом произнес парень. И Кэт  хотела было закричать, чтобы он ее немедленно отпустил, но тут же в памяти всплыли слова Клейм: «Молчи и терпи». И пока ее мозг судорожно искал какие-либо пути к спасению, рука Габриэля смяла платье на груди девушки и одним резким движением разорвала его.

Кэтрин, обуреваемая паникой, смотрела, как Габриэль растерзал лиф ее платья, оголяя грудь. Перед глазами вспыхнула картина того дня, когда отец так же пытался надругаться над ней.

— Пустите, умоляю, я не хочу! — прокричала в отчаянии девушка, понимая, что ей не одолеть столь крепко сложенного парня.

— Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь, — прорычал Габриэль, и его лицо исказила злость.

Кэт не соображала, все предостережения Клейм в момент вылетели из головы. Как осатаневшая она начала сопротивляться, молотя кулаками по телу парня, и пытаясь когтями вцепиться ему в лицо. Человек, обезумевший от страха, не всегда способен себя контролировать. И Кэтрин, страстно жаждущая освободиться из рук мучителя, обрела небывалую силу. Но звонкая пощечина быстро охладила ее пыл. Застыв, девушка почувствовала, как от боли сводит челюсти, а рот наполняется кровью.

Кэт в отчаянии взирала на господина, последняя капля надежды растворилась у нее в душе. Но ему была безразлична ее немая мольба, он не замечал ничего в попытке получить желаемое. Большая, влажная ладонь накрыла ее грудь и до боли сжала. Вскрикнув, Кэтрин увидела, как из ниоткуда в свободной руке Габриэля появился кинжал. Заворожено Кэт уставилась на серебряное лезвие, переливающееся в пламени свечи. И мозг, скованный ужасом, не сразу просигналил об опасности.

Громко закричав, девушка почувствовала, как по ее ребрам полоснул холодный металл. И боль вспышкой пронзила тело, обжигая кожу горячей влагой.

Слезы катились по щекам, а взгляд, полный страха и муки, искал спасения. Габриэль, словно в не себе, смотрел на рану, которую нанес. А потом прижал ладонь к порезу и, подняв руку, поднес окровавленные пальцы к своему лицу.

Кэтрин вжалась в подушку, глядя, с каким безумным удовольствием парень слизывает кровь с пальцев. Он походил на сумасшедшего, лоб блестел от пота, а зрачки, сверкающие страшным пламенем, были расширены.

Теперь с лицом, перепачканным кровью, он напоминал Кэтрин монстра из самых страшных кошмаров. Негодяй наслаждался зрелищем, словно впитывал боль, которую причинял девушке. Кэт рыдала в голос, но никто не спешил ей на помощь. Тело, онемевшее от ужаса, ослабло и не хотело подчиняться. Она сделала еще несколько ничтожных попыток скинуть Габриэля с себя. И это не увенчалось успехом, а, наоборот, лишь поддело мерзавца. Схватив Кэтрин за горло, он принялся расстегивать свои штаны, и, оголившись, задрал юбку девушки.

Габриэль навалился на Кэт, разводя коленом ее трясущиеся ноги. Почувствовав, как его твердый орган уперся ей в бедро, Кэтрин осознала, что он пытается сделать. И всей душой не желая, чтобы над ней надругались, девушка призвала все свои силы на помощь. Извиваясь во все стороны, она кричала, плакала и молила не трогать. Взбесившись, Габриэль попытался урезонить Кэт, но новый удар по ее лицу ничего не изменил. Девушка лишь стала елозить пуще прежнего, и парню не удавалось скрутить ей руки.

Поглощенная борьбой, Кэтрин не сразу заметила, как в руках Габриэля снова появился кинжал. И только когда острие мимолетно коснулось ее груди, взбрыкнула и, заорав, сбросила негодяя с себя.

Наполнив пылающие легкие воздухом, девушка немедля вскочила на ноги и помчалась к двери. Но взявшись за ручку, остановилась. Обернувшись, она заметила, что Габриэль не шевелится. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в пол. Подождав немного в надежде, что парень очнется, Кэтрин на цыпочках направилась к неподвижному телу.

Опасаясь подойти ближе, девушка негромко окликнула:

— Габриэль.

Но тот продолжал лежать, не подавая признаков жизни. Тогда, прижав руки к колотящемуся в груди сердцу, Кэт опустилась на колени рядом с ним. И несмело толкнула дрожащей кистью. И снова ничего, он словно не дышал. Обуреваемая тревогой, девушка попыталась поднять его, и ее пальцы вляпались во что-то липкое и теплое. Перестав дышать, Кэтрин приподняла, насколько это было возможно, Габриэля и обнаружила под ним медленно расползающуюся лужу крови.

Закричав, Кэт отскочила от парня и бросилась к выходу с гортанным ревом:

— На помощь, господин ранен!

Спотыкаясь, девушка распахнула двери и, оказавшись в ярко освещенном коридоре, зажмурилась, снова позвав на помощь. Тут же в другом конце возникло черное пятно, но мутным взором Кэтрин не могла разобрать, кто направляется к ней. Из ниоткуда рядом возник Эйбут и недовольно забухтел:

— Что натворила, дура?

Следом за ним Кэт вернулась в покои Габриэля и, рыдая, указала на тело:

— Он не шевелится, там кровь.

Управляющий бросился было к парню, но его оттолкнула графиня, вихрем ворвавшаяся в комнату.

— Мой мальчик, — завыла утробным воем старуха, упав на колени рядом с внуком.

— Что ты наделала? — зарычал Эйбут, ударив Кэтрин кулаком по лицу, и, не устояв на ногах, девушка упала.

— Это случайность, — заливаясь слезами, плакала она. — Я... Я не хотела.

— Я выбью из тебя всю дурь, — заорал Эйбут, снова замахнувшись.

— Помоги мне поднять его, идиот, — остановила его хриплым криком графиня.

И забыв о Кэтрин, управляющий поспешил на помощь госпоже. А девушка, продолжая повторять «Я не виновата, это случайность», отползла к стене.

Захлебываясь слезами, Кэт не замечала ничего вокруг, и не обратила внимания на Клейм, опустившуюся рядом с ней.

— Что случилось? — шепотом спросила соседка.

Резко обернувшись, Кэтрин вцепилась дрожащими пальцами в руку Клейм. И, всхлипывая, замотала головой:

— Это случайность, я не хотела.

— Уберите эту тварь отсюда, — эхом по комнате разнесся голос Эдит Дельмас. — Запри в подвале, я собственноручно ее прикончу.

— Сию минуту, ваша светлость, — отозвалась Клейм, за локоть поднимая Кэтрин.

Рыдая и пошатываясь, Кэт позволила соседке увести себя. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги не держали и подгибались. В глазах рябил красный ковер, превращаясь на их пути в лужу крови.

Только девушки ступили на лестницу, как до них донесся душераздирающий крик. Кэтрин, всхлипнув, замерла, чувствуя спазмы тошноты, подступающие к горлу. Но Клейм с силой сжала руку спутницы и потащила ту за собой.

Гобелены на стенах сменяли серые камни, и свет от ламп стал тускнеть. Лестница за лестницей, коридор за коридором, шаг за шагом они опустились в холодный и сырой подвал.

Запихнув Кэтрин за дверь темницы, Клейм вошла следом и поставила на неровный каменный пол тускло мигающую лампу.

— Кэтрин, что произошло? — с тревогой спросила девушка.

— У него был нож, Клейм, — осев, прошептала Кэт. — Он порезал меня и, кажется, хотел убить. Я так испугалась, что скинула его с себя. Он упал на пол и больше не поднялся.

— Ох, я же просила тебя терпеть, — Клейм опустилась рядом с дрожащей девушкой.

— Я не могла, это было ужасно. Мне так жаль, так жаль...

— А мне нисколько не жалко этого ублюдка, — со злостью прошипела Клейм. — Мне жалко тебя, девочка.

— Ты знала, что он безумец? — спросила Кэт, подняв на соседку глаза, полные слез и отчаяния.

— Знала... — вздохнув, опустила взгляд та. — Об этом знают все. Только графиня заставила нас молчать. Именно для его безумных утех здесь появились мы с тобой, да и с десяток других девиц. Меня в свое время никто не предупредил, — вздрогнув, Клейм коснулась своей щеки. — И это лишь малая часть того, что он со мной сделал. Ублюдок искромсал моё тело так, что мне самой противно на него смотреть. А ведь я тогда была влюблена, мы собирались с Ошли обвенчаться… Но я так и не посмела изуродованной показаться пред ним.

— И почему Габриэль это делает? — не дыша прошептала Кэтрин.

— Не знаю, никто не знает. Он монстр, а графиня потакает его дьявольскому пороку, заставляя нас молчать, и приводя новых девочек, — ответила задумчиво Клейм. — Тебе больно? Рана кровоточит?

— Мне страшно, Клейм... Господи, мне так страшно, — всхлипнула Кэтрин, прижав к груди разорванные клочья платья.

    Тьма порой вгоняет в ужас даже тех, кто, казалось бы, уже давно привык к ее различным проявлениям. Особенно тогда, когда этот мрак нескончаемый, и кажется, что в воздухе, наполненном густой чернотой, таятся страшные привидения.

    Кэтрин не знала наверняка, отчего у нее внутри появился дикий ужас, разрывающий грудную клетку на части. От страха ли, от холода… А может быть, всему причиной нарывающая рана после воспалившегося пореза? Она не знала и того, сколько времени провела в холодном, сыром подвале. Но чувствовала, будто целую вечность. Из-за запертой двери не доносилось ни звука, лишь скрежет и писк крыс нарушали тишину. И эта тишина, и темнота доводили девушку до безумия. Кэт пыталась разглядеть хоть что-нибудь во мраке, но сколько бы ни напрягала зрение, не видела даже собственной руки, вытянутой вперед. Уже достаточно давно голод терзал желудок жуткими спазмами. И, сидя на ледяном, каменном полу, Кэт со стоном раскачивалась из стороны в сторону. От удушающей безысходности ей хотелось драть на себе кожу и лезть на стену, что она и дела, совсем недавно. Тяжело дыша, девушка ощупывала камни в надежде отыскать какие-либо лазейки, ибо из удивительных историй о замках она помнила, что старинные строения скрывают множество потайных ходов. Однако Кэтрин, прилагая неимоверные усилия, лишь расцарапала себе руки, но так ничего и не обнаружила.

    Чем дольше Кэт находилась взаперти, тем больше мечтала о смерти. И голод непременно завершит свое дело, если только графиня не объявиться раньше. Но возможно, воспаление, охватившее рану, опередит всех. Дикий озноб мучил ослабевшее тело девушки, переходя в нестерпимый жар. В полуобморочном состоянии Кэтрин дрожала, лежа на полу. В какой-то момент, слез не осталось, и она уже не могла проклинать свою судьбу. Кэт всегда считала себя смелой и сильной, до тех пор пока захватившие ее в плен мрак, голод и болезнь не сломили бунтарский дух.

    Когда девушка уже не могла поднять головы, неожиданно раздался скрип двери, но у нее не хватило сил посмотреть, кто явился. Кэтрин не шевелилась и лишь краем глаза видела, как рыжий свет от лампы пляшет по каменному полу, отражая тенью силуэт вошедшего.

    - Поднимайся, - брезгливо скомандовал мужской голос.

Но девушка не смогла ему ответить, а лишь мотнула в ответ головой. Тогда мужчина, выругавшись, наклонился к ней и рывком поставил на ноги. И не удержавшись на месте, Кэтрин снова осела.

    - Рано помирать, - усмехнулся незнакомец, лицо которого Кэт не могла разглядеть из-за помутившегося взгляда. - Главное веселье еще впереди. Стой ровно, если не хочешь получить затрещину.

    Девушка выпрямилась и, призвав на помощь все свои силы смогла с трудом устоять. Нет, она не испугалась угрозы, звучавшей в словах этого человека, просто хотела поскорее прекратить свои мучения.

    Каждый шаг болезненной резью отзывался во всем теле, и даже тусклый свет лампы выжигал глаза, привыкшие за время заточения к темноте. Мужчина, не церемонясь, тащил Кэтрин за шиворот, но ей до этого не было никакого дела. Липкое, грязное платье льнуло к телу, а когда ткань натягивалась, девушка чувствовала, как та прилипла к ране и отрывалась вместе с кожей. Боль новой вспышкой пронзила мозг, но сил на стоны и крики не осталось; она лишь кусала губы, еле переводя дыхание.

    Мужчина выволок Кэт на улицу, и девушка зажмурилась, ослепленная ярким солнечным светом. Оставшись без поддержки, пусть даже и грубой, но все же необходимой в ее измученном состоянии, она повалилась на влажную землю. Свежий, прохладный воздух щипал ноздри, наполняя легкие жизнью. Но, несмотря на то что голова немного просветлела, глаза все еще не желали видеть. Зато уши прекрасно слышали голоса людей. Разлепив опухшие веки, Кэтрин попыталась рассмотреть происходящее, но, кроме расплывчатых силуэтов, не смогла ничего определить.

    - Сегодня эта тварь, - раздался громкий голос Эйбута, - последует за господином, жизнь которого отняла.

    Осознав всю суть сказанного, Кэтрин сжалась. Она хотела было крикнуть, что это неправда, что произошедшее случайность, но пересохшее горло издало лишь жалобный хрип.

    - Но прежде дрянь прочувствует ту боль, которая ей и не снилась, - снова трезвонил управляющий. И Кэт уловила в его тоне нотки удовольствия. Мерзавец явно наслаждался происходящим.

    - Поднять ее, - разнесся хриплый голос графини, напоминающий карканье вороны.

    Кэтрин тут же поставили на ноги. Глаза, немного привыкшие к свету, теперь могли различать силуэты людей. Перестав дышать, Кэт увидела, как к ней приближается черное пятно. И ей не нужно было четко видеть женщину, ведь она всем своим существом знала, что это – Эдит Дельмас.

    Графиня остановилась напротив пленницы, и откинув черную вуаль с лица, с презрением прошипела:

    -  Безродная тварь, ты отняла у меня самое дорогое – моего мальчика, мою жизнь, мой смысл. Ты сдохнешь в муках, но даже этого для тебя слишком мало. Твое ничтожное существование ничто по сравнению с его жизнью! Но не надейся, даже на том свете ты не сможешь найти покоя – в скором времени я отыщу тебя и там.

    Прозвучала громкая пощечина, и Кэтрин устояла на ногах лишь благодаря рукам, крепко сжимающим ткань вместе с волосами на шее.

    - Я собственными руками вытащила кинжал из сердца Габриэля и с огромным удовольствием вонзила бы в твое, но нет, это будет слишком легкой смертью, - голос госпожи дрожал от гнева и ненависти, так что Кэтрин ни на секунду не усомнилась в ее словах.

    - Сто плетей, двести, триста, - прокричала графиня, вновь ударив Кэт по лицу. - Забей мерзавку до смерти, пусть захлебнется собственной кровью, а на ее теле не останется ни одного живого места. Раздеть тварь!

    После этих жутких слов с Кэтрин резко сорвали платье. Девушка застонала, почувствовав, как ткань прилипшая к ране, нанесенной Габриэлем, оторвалась снова заставив порез кровоточить. Но никто больше не услышал этого жалобного, обреченного всхлипа. Собравшиеся крестьяне были слишком захвачены азартным зрелищем. Они кричали, оскорбляли, плевали в приговоренную к смерти девушку и швыряли в нее все, что только им попадалось под руку. Но Кэтрин не ощущала ни боли от камней, врезающихся в кожу, ни стыда от того, что предстала пред этим сбродом полностью обнаженной. Она прощалась с жизнью, отстранившись от происходящего. Преодолевая резь в глазах, Кэт подняла свой невидящий взор к солнцу, понимая, что созерцает его в последний раз.

    Ее потащили в центр кричащей толпы и уложили животом на холодный камень. Мысленно Кэтрин молилась, чтобы это холод заморозил ее сердце, так пылко и отчаянно вырывающееся из груди. Она всей душой сожалела о смерти Габриэля, пусть даже тот ее и заслужил. Девушка совершенно не хотела, чтобы ее руки обагрились его кровью, но и виноватой себя не считала. Произошедшее случайность, жуткое стечение обстоятельств, но этого ей теперь не доказать. Да и вряд ли раньше кто-то стал бы ее слушать?! Таким, как она, не дают слова, они виновны уже самим своим рождением. Особенно она, видимо, от судьбы не убежишь. Напрасно старалась ее покойная мать, скрыть существование дочери, дабы уберечь от жестокой участи. Видимо тому, кому смерть предречена еще до рождения, не суждено жить...

    Не глядя на человека, который туго привязывал руки Кэтрин к крюку, торчащему из земли, девушка устремила взор в небо, что заволокли тяжелые, серые тучи. Мороз, наполнивший осенний воздух, не касался кожи Кэт. Вопреки холоду, ее тело пылало, а душа металась от страха. Еще не полностью осознав весь ужас происходящего, она молила о скорейшем избавлении. И когда плеть с оглушительным свистом опустилась ей на спину, разорвав кожу, Кэт взвыла, позабыв обо всем на свете. Глаза тут же наполнились слезами, но первая капля, скатившаяся по щеке, принадлежала дождю. Небо разразилось ливнем, и прохладные струйки прорисовывали чистые дорожки на запачканном лице. Время словно остановилось, и Кэтрин видела, как крупные капли зависают в воздухе. Даже голоса собравшихся людей на миг утихли. Однако тишину нарушил новый свист плети, сопровождаемый молнией, пронзившей пушистые тучи.

    Кэтрин казалось, что она кричит, разрывая горло и грудную клетку. Но нет, девушка издала лишь жалобный писк, который никто не услышал. Боль раздирала тело, наполняя каждую клетку агонией, слезы бессилия вперемешку с дождем катились по побелевшим щекам, смывая кровь с искусанных губ.

    Палач, видимо ожидающий более эмоциональной реакции, принялся наносить удары чаще и яростнее. А толпа, разочарованная зрелищем, затихла со скучающим видом. Дождь, продолжающий поливать с потемневшего неба, где не виднелось ни единого просвета, вымочил насквозь всех присутствующих. Но без приказа графини никто не смел уйти с места казни.

    Зажмурившись, Кэтрин молила об окончании мук, призывая  смерть. Боль, разъедающая кожу, была просто невыносимой, но сил кричать у девушки совсем не осталось. Лишь холодные капли, беспрерывно усыпающие спину, остужали пылающие раны, стекая по телу красными ручейками. Она не знала, сколько ударов ей уже успели нанести, но чувствовала, что жизнь потихоньку покидает ослабевшее тело. Даже слез в какой-то миг не стало, и, обессилев, девушка разжала искусанную до мяса губу.

    - Что здесь происходит? - раздался властный мужской голос, и плеть, в очередной раз свистнувшая в воздухе, так и не коснулась тела Кэтрин.

    Она хотела было поднять голову, чтобы хотя бы взглядом, поблагодарить появившегося человека за передышку, но не смогла, сознание слишком быстро покидало ее.

    - Мишель, мальчик мой, - прокатился хриплый голос графини. Старая дама помчалась к внуку, увязая в размякшей земле. Шлейф ее черного платья волочился следом, оставляя позади гладкую дорожку из грязи.

    - Что происходит? - снова повторил Мишель, и его голос вибрировал от гнева.

    Толпа расступилась, пропуская молодого графа в гущу событий, взгляд которого был неотрывно прикован к истерзанному телу девушки. И увидев гнев в его глазах, палач выронил из рук плеть и мгновенно осунулся.

    Почти упав, Эдит Дельмас бросилась внуку в ноги, но молодой человек успел ее удержать за руки. Вуаль, прикрывающая лицо старухи, вымокла и бесформенной тряпицей липла к коже. Но под ней графиня скрывала покрасневшие от бесконечных слез глаза и горе, отразившееся на коже глубокими морщинами. Все эти дни она не отходила от тела Габриэля, проклиная себя за то, что не уберегла. Даже когда мальчика закопали на семейном кладбище, рядом с ее горячо любимой дочерью, в честь которой она и назвала внука, дама не обрела покоя. А теперь женщина не знала, как сообщить о трагедии единственному родному человеку, оставшемуся у нее на земле.

    - За что вы истязаете девушку?- спросил молодой граф, откинув черную вуаль с лица бабушки.

    - Эта тварь, - зашипела женщина отрешенно, - убила Габриэля, моего дорогого мальчика...

    - Что ты такое говоришь? - прорычал Мишель, сжав тощие руки старухи.

    - Да, дитя мое, твоего брата больше нет, - простонала, пошатываясь, дама. - Эта, - она качнула головой в сторону распластавшегося на камне тела Кэтрин, - убила его собственными руками. И она ответит за это жизнью!

    - Как такое может быть? - нахмурился парень, не поверив услышанному.

    - Кинжал! Она вонзила кинжал в сердце бедного мальчика, - последние капли самообладания покинули графиню, и теперь Эдит Дельмас не смогла удержаться на ногах. Никогда прежде она бы не позволила себе проявлять слабость перед этой чернью, но теперь горе сломило гордость женщины.

    - Как это произошло?

    - Не спрашивай меня об этом, умоляю...

    - Эйбут, уведи графиню! - скомандовал Мишель, и, несмотря на страшную весть, его голос оставался холодным и твёрдым. - А вы все быстро по домам!

    Эйбут практически на себе потащил старую даму в замок, и толпа послушно растворилась. Лишь один палач стоял, не решаясь двинуться с места, не зная, что делать с девкой.

    Медленными шагами Мишель двинулся в сторону виновницы. Его глаза бродили по хрупкому, изувеченному телу девушки. И мозг отказывался верить, что это слабое существо могло навредить такому крепкому парню, как его брат. Дождь безжалостно хлестал по глубоким ранам, исполосовавшим ее спину, и кровь полотном устилала кожу. Граф не знал, жива ли еще девчонка, не видел лица за растрепавшимися липкими волосами. Но главное – совсем не понимал, чего больше жаждет, – добить ее или освободить. Его разум еще не полностью принял трагедию, и до конца Мишель не верил в происходящее. И, прежде чем приговаривать девку к смерти, он обязан узнать всю правду.

    - Убери ее отсюда, - велел граф мужику, с опаской поглядывающему на хозяина.

    - Куда, мой господин? - промямлил тот, освобождая руки Кэтрин.

    - Куда угодно. Ее судьбу я решу позже, если, конечно, она сама раньше не испустит дух, - отрезал Мишель и услышал, как служанка застонала, когда ее тело небрежно подняли.

    Поздно ночью молодой граф, пошатываясь, спустился в подвал. Лампа в его руках, мигая, раскачивалась, отбрасывая кривые тени на каменные стены. Безуспешно он пытался заглушить горе вином, но оно нисколько не облегчало муку, а лишь разжигало злость. Мишель не смог узнать от бабушки о произошедшем. Та невнятно твердила, что обнаружила Габриэля с ножом в груди, а рядом была эта дрянь. Прислуга тоже упорно отмалчивалась, говоря, что ничего не знает. Тогда граф решил узнать все от самой виновницы. Он упорно пытался сдержать гнев, бушевавший внутри, боясь придушить девчонку, прежде чем та расскажет о случившемся.

    Толкнув дверь, которая оказалась на удивление незапертой, Мишель вошел в темницу, где держали служанку. В темноте он не сразу разглядел силуэт девушки, а заметил ее, лишь когда прошел немного вглубь. Она лежала на каменном полу, прикрытая посеревшей тряпкой, пропитавшейся в области спины кровью.

    Поначалу граф решил, что девица уже мертва, но, когда свет упал на ее грязное лицо, уловил, как дрогнули потрескавшиеся губы.

    На миг Кэтрин показалось, что она умерла, и боль, измучившая тело, дала временную передышку. Даже тот свет, который девушка увидела во тьме, заставил ее подумать о том, что, должно быть, она уже приближается к раю. Но тяжелые шаги выдернули Кэт из забвения, и она снова почувствовала жуткую агонию.

    - Поднимайся, - раздался откуда-то сверху мужской голос. И теперь яркий свет начал досаждать.

    Кэтрин попыталась разлепить отяжелевшие веки, но те словно слиплись и не поддавались. Тогда девушка попробовала пошевелиться и испытала отчаяние, не почувствовав собственного тела.

    Мишеля еще сильнее взбесило то, что девчонка никак не реагирует. Он несколько раз велел ей подняться, но она не слышала или делала вид, что не слышит. Наклонившись, граф решил поднять ее сам, и, грубо потянув за тряпку, услышал жалобный вскрик. Ткань, прилипшая к израненной коже, натянулась и оголила окровавленную спину, причиняя девушки жуткую боль.

Поморщившись от отвращения, Мишель схватил девушку за грязную и липкую руку поднимая. Оказавшись на его уровне служанка обвисла, как тряпичная кукла, тихо застонав.

Глаза Кэтрин пытались привыкнуть к свету, чтобы рассмотреть своего нового мучителя. Что же за нелюди такие, не насладились пыткой и мучением, не хватило ее боли и крови, теперь даже спокойно умереть не дадут.

Граф видел, как красные глаза девки блуждают по стенам, мимолетно задевая его лицо. Он понял она толком ничего не видит, но ярость разъедала душу, и парень грубо тряхнул ее, чтобы собралась. Застонала, еле слышно, и все же попыталась выпрямиться, вглядываясь ему в глаза.

Холод этих синих глаз тут же заморозил душу Кэт. Лучше бы не видела, лучше б не смотрела. Ненависть сквозившая во взгляде, вызвала новую бурю страха и предчувствие. Жуткое предчувствие, что страдания еще не кончины, самое худшее впереди. Выжила, но почему она выжила? Почему даже теперь, Бог не смилостивиться над ней. Видать, действительно виновата, прогневала его, и всевышний считает ее причастной к смерти Габриэля. Правильно, кто она такая, что посмела воспрепятствовать графу, должна была молча терпеть, подчиниться судьбе, и позволить надругаться над собой, тогда бы ничего не произошло. И да, девушка жалела. Пожалела о произошедшем, после пережитого. Боль раздирающая тело, заставляет чувствовать вину, даже невиновного.

- Отвечай!- зарычал Мишель, вжав ее в стену. На что? Она и вопроса то не слышала? Пылающая спина соприкоснувшись с ледяным, влажным камнем, мучительно заныла. Прикрыла глаза, пытаясь свыкнуться с новой вспышкой боли. И благо мучитель крепко держал за плечи, иначе бы снова рухнула на пол.

- Как такое ничтожество могло убить моего брата?- его голос бушевал гневом, она чувствовала это физически, как и боль. Разлепила тяжелые веки и снова посмотрела в синие глаза, ощущая, как замерзает... Замерзает от этой ненависти и отвращения.

- Не убивала,- промямлил сквозь слезы защипавшие глаза.

- Врешь тварь,- не поверил, тряхнул, с силой шмякнув о стену.

Взвыла, почувствовав, как острые камни впиваются в раны, заставляя их сильнее кровоточить.

Отчаянье, горечь вперемешку со злостью захватила разум Кэтрин. Несправедливо! Она не будет молчать! Да и что ей теперь терять, когда жизнь на волоске, который вот-вот лопнет.

- Добейте уже наконец!- воскликнула, выпрямившись,- Добейте, или вам доставляет удовольствие меня мучить.

Отшатнулся, брезгливо скривив гримасу. Видела, что даже близость с ней ему омерзительна. Конечно царь и бог, а она ничтожество приговоренное к смерти. Без возможности защититься, без возможности сказать слова. Не имеет права, потому что никто. Нет, скорее ничто!

- Добью, как только признаешься за что убила брата?- отрезал, схватив дрожащую девушку за шею, отвращение тут же поборол гнев.

- Я уже сказала, что не убивала. Но такой ответ вряд ли вас устроит,- голос такой же тихий, но звучит уже более уверенно. Кэтрин чувствовала, как его сильные пальцы сжимают шею, но пока это не приносило дискомфорт. Да, и какой может быть дискомфорт, когда все тело пылают будто брошенное на раскаленные угли.

- А ты, смотрю слишком дерзкая для смертницы. Не боишься смерти? Отлично!- пальцы Мишеля с силой вцепились в кожу, почувствовал, как бешено под ними пульсирует жилка,- И боли не боишься?

- Хм,- смогла усмехнуться, преодолевая спазмы в горле, - Боль? Вряд ли может быть больнее!

- Ошибаешься,- его лицо приблизилось вплотную, обжигая ноздри девушки едким запахом спиртного,- Знаешь, что такое четвертование? Когда медленно отрывают части тело, одна за другой, одна за другой. Такую пытку не выдерживают даже самые сильные солдаты. А знаешь, как они орут, когда им под ногти засаживают раскаленные иглы? Поверь, плеть покажется тебе цветочками.

- Ууу,- отрицательно мотнула головой, чувствуя, как ужас сковывает сердце,- Вы такой же садист, как и ваш брат!- выплеснула ему в лицо в отчаянье.

- Что ты сказала?- зарычал, как дикий зверь, ударив ее головой о стену.

- Правду... только правду,- всхлипывая простонала Кэт.

- Какую еще правду? За такие слова я собственноручно вырежу твой лживый язык,- снова тряхнул, и ткань которая прикрывала ее обнаженное тело, скользнула к ногам цепляя раны.

Глаза графа потемнели, и теперь так походили на глаза Габриэля в тот роковой день. Ярость, без капли сочувствия бушевала во взгляде, выплескиваясь за его пределы.

- И что же в тебе такого ценного, что ты посчитала это недостойным моего брата?- отступил, продолжая удерживать на расстояние вытянутой руки.

Взгляд Мишеля скользнул по обнаженному телу девушки, мерцающему в рыжем свете лампы. Полная высокая грудь, перепачкана грязью и кровью, плоский, подрагивающий живот. Вздымающиеся ребра, выступающие из-под кожи и по ним длинный не затянувшийся рубец.

- Ничего особенного,- выдал вердикт парень. Да, может и хороша, но ничем не отличается от других. Так за что брат поплатился жизнь?

- Говори! - потребовал он грозно, видимо потеряв терпение,- В последний раз спрашиваю за что ты убила Габриэля?

- Я не убивала!- решительно прокричала в лицо мучителю,- Несчастный случай, самозащита, но не убийство!

- Если не верите, зачем тогда спрашиваете? Иного ответа не будет! - размазав слезы дрожащей рукой, Кэтрин ссутулилась пытаясь скрыть наготу.

- Потому что хочу знать в подробностях, чтобы когда буду сворачивать твою грязную шею, представлять, как ты убивала его,- рука Мишеля демонстративно сдавила ей горло.

- Вы такое же монстр, как и он. Хотите правды? Хорошо, но не уверена, что на вам понравиться,- вздернула голову с вызовом посмотрев ему в глаза. Кэтрин была уверена, что он и так знает правду, но пусть раз так хочет, услышит и от нее:

- Ваш брат безумец! Он на протяжение долгих лет истязал бедных девушек. Тех, которых ваша бабка покупала для него,- эти слова Кэт произносила с презрением, перед ее глазами стояло искалеченное лицо Клейм,- Да, да графиня поощряла его дьявольский порок, заставляя прислугу молчать. В тот день и меня подослали к нему, сославшись на то, что нужно убраться в покоях его светлости. Но там я обнаружила Габриэля. Он силой затащил меня в постель, а когда я посмела сопротивляться, достал нож. Никогда не забуду его глаза, они словно были нечеловеческие, зароки такие огромные, что ввергали в ужас. Я испугалась до смерти! И попыталась освободиться, а когда он полоснул лезвием мне по телу,- она трясущейся рукой коснулась пореза под грудью, - Я и вовсе обезумела от ужаса. Изо всех сил попыталась скинуть его, и когда это удалось, хотела убежать, но заметила, что Габриэль лежит на полу не шевелясь. Падая с кровати он сам напоролся на кинжал, который был в его руках. Я не убивала его! Клянусь, это несчастный случай. Видит бог я не желала ему смерти...

Воспоминания настолько захлестнули девушку, что рассказывая она задыхалась, слезы градом катились по грязным щекам. Мишель выслушал ее не шелохнувшись, лицо парня не отражало никаких эмоций. А в глазах бушевал все тоже холод и недоверие. Конечно, он не поверил ей! И разве могло бы быть иначе?

- Ложь, за которую ты поплатишься жизнью! - выдал граф ледяным голосом, от которого по коже Кэт побежали мурашки.

- Я знала, что это бессмысленно,- всхлипнула девушка обреченно, - Таким как я, никто не врет! Но есть и другие девушки! Поговорите с ним! Осмотрите их изуродованные тела! Посмотрим тогда, что вы скажите!

Мишель разжал пальцы, и услышав, как они захрустели, Кэтрин рухнула на пол, больно ударившись головой. В глазах раздвоилась лампа стоявшая неподалеку, и свет от нее резко замигал по темнице. Еще не придя в себя услышала, как с грохотом закрылась тяжелая дверь. Ушел, девушка вздохнула с облегчением. Но радоваться было нечему, вряд ли передышка будет долгой. А признание Кэт, явно пуще разгневает старую графиню. Считанные часы остались до ее смерти. Чувствовала, что конец не будет легким. И несмотря на жуткую боль терзавшую тело, она ощутила страстное желание жить. Нет, даже не жить, а обрести покой будучи свободной. До отчаяния захотела снова увидеть звездное небо, без сомнения на улице ночь. Прикрыв глаза словно наяву ощутила, как наполняет легкие прохладным, свежим воздухом. И жалобно застонала, обреченная на гибель в затхлой темнице. Но почему? Ведь можно попытаться... Да и что теперь может ее страшить...

Дотянулась дрожащей рукой до ткани и поднявшись на колени укуталась в нее. Единственная надежда была на то, что в спешке, граф не запер дверь. Господи, как же она надеялась на чудо. Поднялась, опираясь о скользкую стену поросшую плесенью. Выпрямилась, остро чувствуя, как кожа на спине натягивается, раскрывая глубокие раны. Но охваченная сумасшедшей надеждой девушка не почувствовала сильной боли.

Добралась до двери и толкнула, та со свистящим скрипом стала медленно открываться. Сердце в предвкушении свободы до боли ударило по ребрам. И унимая жуткий озноб, Кэтрин поплелась к выходу. Она не знала наверняка, как выбраться из жуткого подвала, лишь смутно помнила путь, которым Клейм ее сюда вела. Опираясь о стену девушка двигалась прямо, надеясь, что когда-нибудь эта темнота закончиться. И кажется Господь все же сжалился над ней. В конце бесконечного коридора Кэтрин увидела свет луны исходящий из окна у потолка, и там неподалеку дверь. Ускорившись, девушка бросилась к выходу, надеясь, что он выведет ее на улицу. И снова удача, поднявшись по обшарпанной лестнице, Кэт вышла во двор, где не так давно ее истязали. Полумесяц ярко освещал улицу, которая словно в сказке была покрыта сверкающим инеем. Осень во всю распустила свои крылья, и землю окутали первые заморозки.

Осмотревшись по сторонам Кэтрин выбрала путь по которому сможет сбежать незамеченной. Выходить через главные ворота было бы безумием, да и наверняка они заперты. Но она знала из своих редких прогулок, что за конюшней загон уходит далеко в поле, а за ним лес и возможно там сейчас нет сторожа.

Видимо ночь была глубокой потому что пробираясь к конюшне Кэт не встретила ни единой живой душу. Обходя загон с жеребцами, девушка мысленно шептала - "Только бы не заржали, только бы не заржали". И благородные животные словно почувствовав страх и отчаянье девушки, проводили ее лишь тихим фырканьем. Выдохнув, Кэтрин из последних сил рванул к другому краю загона, придерживая руками ткань развевающуюся на ветру.

Сердце бешено колотилось в груди, еще немного и свобода... Пусть ненадолго, пусть даже на миг. Но она умрет свободной...

Липкие волосы льнули к лицу застилая глаза, но Кэтрин не обращала на них внимания, видя в лунном свете очертания леса в котором хотела укрыться. Еще немного, еще чуть-чуть, и она скроется в вечнозеленой гуще. Но чем меньше становилось расстояние, тем быстрее силы покидали девушку. Голод, и потеря крови давали о себе знать, делая ватными ноги. Большого труда ей стоило перелезть через высокое, деревянное ограждение, а на той стороне и вовсе рухнула на промерзшую землю.

Немного отдышавшись Кэтрин поднялась, казалось до леса можно дотянуться рукой. На бег не осталось сил, и девушка плелась с трудом перебирая ногами. Вымотанная она не сразу заметила, что первые кривые ветки клена цепляют ее за волосы, и единственную одежду. Шаг за шагом становилось темней, огромные сосны все гуще смыкались у неба. Обессилев Кэтрин почувствовала ночной холод, и сильнее укуталась в тонкую ткань, которая пропитавшись кровью и потом вовсе не горела.

Она ступала, чувствуя, как под босыми ступнями трещат ветки и шишки. И с каждым шагом сил оставалось все меньше и меньше. И наконец, когда ноги отказались подчиняться, девушка рухнула на мягкую землю. Подняла усталый взор к небесам, и улыбнулась луне пробивающейся сквозь густые ветки. "Ну что ж прощай золотая"- мысленно произнесла она, нисколько не сожалея, что именно здесь наступит ее конец. Даже если не от бессилия, то замерзнет к утру наверняка. Ничего, вряд ли почувствует боль, разум мутнел и уносил сознание в даль. В последний раз взглянула на небо, и безмятежно прикрыла глаза…

Эдит стояла у камина, совершенно не чувствуя его тепла. Она заставляла слугу снова и снова подкидывать дрова, но устав от его мигания перед глазами, отругала и прогнала. Костлявая рука дамы, коснулась массивного ожерелья на шеи, и женщина тяжело вздохнув, прикрыла глаза. Как же она любила, когда ее прекрасная дочь одевала эти рубины, они так шли к алым губам Габриэлы. А теперь графиня носила их в память о дочери, прекрасно зная, что с ее бледной кожей, ожерелье смотрится вульгарно. Столько лет прошло, а она также тоскует по своей девочке, и вряд ли тоска пройдет пока Эдит жива. А теперь и ее мальчик... Дитя, которому ее дочь даровала жизнь, ценою своей. Она поклялась защищать и оберегать внуков, но не сдержала слово данное Габриэле на смертном одре. Эта тварь, грязная девка, графиня скукожилась чувствуя непреодолимую ненависть, отняла ее горячо любимого внука.

Только старая дама опустилась в мягкое кресло, как услышала шум доносившийся из-за двери. Выглянула и увидела прислугу табуном устремившуюся вниз. Схватив черный халат, графиня последовала за ними, не понимая почему, так поздно никто не спит.

Мишель терпеливо ждал, облокотившись о стену. Он велел Эйбуту собрать в холле всех служанок. Тот удивился столь позднему приказу, но возрождать не посмел. Теперь граф наблюдал, как растрепанные девушки в одних ночнушках спешат выстроиться перед ним.

Когда дворецкий сообщил, что все в сборе, Мишель обвел присутствующих тяжелым взглядом. И боковым зрением заметил на лестнице черное пятно. Обернулся и увидел бабушку, медленно спускающуюся вниз. На ее сморщенном лице отражалась тревога и недоумение. И он понял, что она собирается вмешаться.

- Дражайшая графиня, прошу вас удалиться в свои покои,- произнес Мишель, голосом не терпящим возражений. Он прежде не позволял себе грубость в отношении бабушки, но теперь ситуация вышла из-под контроля. Пожилая дама замерла, будто решая, что ей делать, но встретив злой взгляд внука, развернулась и затрусила прочь, не скрывая глубокой обиды.

- А теперь вы дамы, раздевайтесь!

Девушки растерянно переглядывались друг с другом, не спеша выполнять приказ графа. Даже Эйбут от удивления открыл рот, оголив свои неровные, желтые зубы. Потеряв остатки терпения, Мишель подошел ближе к прислуге сложив руки за спиной.

- Вы плохо слышите?- недовольно бросил мужчина,- Я сказал, раздевайтесь, не заставляйте применять силу!

Одна за другой перепуганные служанки, стали скидывать с себя ночнушку, пытаясь прикрыть наготу дрожащими руками. Когда оголились все, и одежда небрежно покоилась у их ног, Мишель направился вдоль прислуги разглядывая обнаженные тела.

Первые несколько девушек были чисты, их пухлые тела украшали лишь родинки. А следующая стояла дрожа от страха, и ее впалый живот разрисовали длины, кривые шрамы. Заметив, что граф остановился напротив нее внимательно рассматривая, она сильнее прижала руки к груди, глотая беззвучные всхлипы.

- Откуда?- спросил он указав головой на увечья.

- Не-не помню,- потупив взор ответила та.

Тела следующих трех служанок были также исполосованы рубцами, но Мишель прошел мимо них. И остановился лишь напротив единственной, которая посмела смотреть ему в глаза. Ее юное лицо обезображивал грубый шрам, а плечи, грудь и живот, которые она вовсе не прятала, не имели живого места.

- Может ты мне скажешь, кто наградил тебя такой красотой?- спросил граф потемнев от гнева.

- Скажу,- промолвила тихо служанка,- Ваш покойный брат постарался...

- И с остальными?- голос Мишеля охрип.

- И с остальными...

- Клейм заткнись,- вмешался было Эйбут, но господин смерил его убийственным взглядом и тот сжался.

- Пошли все вон,- бросил девушкам Мишель, поспешно направившись к лестнице. И когда его грозный силуэт, скрылся на втором этаже, стены замка сотряс яростный возглас:

- Бабушка!

Эдит Дельмас вздрогнула, услышав голос внука, который казался незнакомым. Она только и успела обернуться, когда двери в ее покои с грохотом раскрылись.

- Ты сейчас же расскажешь мне правду,- зарычал Мишель, сверкая глазами налившимися кровью,- Или я за себя не ручаюсь!

Графиня ждала этот разговор, она поняла, что он неизбежен, когда услышала команду внука "Раздеться" адресованную служанкам. Кто-то проболтался и сомнений, кто именно не было. Проклятая девчонка, мало того забрала жизнь Габриэля, а теперь и память о нем омрачила.

- Говори!- потребовал снова Мишель, встав напротив старой дамы, которая на его фоне казалась иссохшей каргой.

- Твой брат был болен,- выдохнула женщина, спрятав подрагивающие руки в складках платья,- Это ты хочешь услышать?

- Больные такое не вытворяют!- взвыл граф, взъерошивать свои волосы.

- Это проклятие Габриэль унаследовал от вашего отца,- рухнув в кресло промолвила Эдит,- Я так молила бога, чтобы оно обошло вас стороной, но видимо он не внемлил моим молитвам. Я так старалась чтобы ты забыл тот ужас...

- Что ты говоришь?- Мишель не понимал невнятные слова бабушки.

- Ты был крошечным, когда я узнала страшную тайну твоего отца. Я провожала тебя на сон, и мы услышали крик твоей матери. Открывая дверь ее комнаты я и помыслить не могла, какой ужас там увижу. Твой отец с обезумевшим лицом, навис над моей девочкой сжимая кинжал в руках. Ее тело было усыпано порезами, а острое лезвие приближалось к животу, в котором был твой брат. А ты, глупыш последовал за мной и увидел весь ужас. Я так боялась, что твой разум повредиться после произошедшего, и даже подумать не могла, что беда коснется Габриэля... Позже дочь рассказала, что этот недуг мучил твоего отца с детства. Он зверел и творил страшные вещи, а к рассвету просто не помнил о содеянном. Она рассказывала ему в слезах, и он рыдал вместе с ней, вымаливая прощения. Габриэла любила мужа и молча терпела все издевательства. А я любила твоего брата, и не могла отвернуться от него из-за страшного недуга.

- Ты должна была рассказать мне!- воскликнул Мишель, до глубины души поразившись услышанному,- Сколько лет ты покрывала эти издевательства в моем доме?

- А что бы ты сделал, Мишель?- устала промолвила дама,- Посчитал бы его прокаженным и отослал подальше от себя в монастырь?

- Я бы нашел выход, должно существовать излечение!

- Нет, думаешь я не искала,- отмахнулась графиня,- Когда я впервые узнала, что проклятие перешло к моему мальчику, не поверила, списав происшествие на юный возраст. Ведь ему было тогда всего двенадцать, а я так боялась страшного недуга. Он пришел ко мне весь в крови, признавшись, что убил свою любимую кошку. Я спросила за что, а Габриэль, рыдая, ответил не знаю. Но подобного не повторялось... До шестнадцати лет. А потом конюх обвинил мальчика в том, что он чуть не задушил его дочь. Я заставила их молчать, заплатив немалую сумму. И конечно стала искать лечение, но сколько врачей не осматривали внука, сколько целителей не давали своих снадобий, пророча скорое выздоровление, ничего не помогало. Изолировала его, но когда наступали те темные моменты, он крушил все вокруг, начиная вредить себе. Габриэль не виноват, что унаследовал проклятие, думаешь он этого хотел? Разве ты помнишь его жестоким? Или грубым? Вспомни!- утерев слезы потребовала Эдит,- Он всегда был веселым, жизнерадостным мальчиком.

Да, Мишель помнил его именно таким, беззаботным, шебутным младшим братом. Оттого и в слова бабушки было сложно поверить.

- Восемь лет,- опустив голову произнес граф, - Восемь лет ты скрывала правду. Восемь лет, уму непостижимо! Ты превратила родовой замок в пристанище дьявола. Ты поощряла его безумия, приводя к нему новых девушек. Это ты должна быть проклята за содеянное.

- Не говори так!- прокричала графиня,- Я просто боялась, что он навредит себе. Хотела спасти его и защитить! Кто они эти девушки? Рабыни, которые не подбери я их, давно бы сгинули. А здесь они под крышей в тепле и сыты. Габриэль, лишь малая плата за их жизнь.

- Да, ты сама безумна! Брата нужно было защищать от тебя! - прорычал Мишель ей в лицо,- Если бы ты только рассказала, я нашел бы выход, и он был жив! Но нет, ты решила молча потакать пороку, место того, чтобы его искоренить.

- Глупец,- отчаянно выкрикнула старуха,- Ты ничего не знаешь об этом. И благодари бога за то, что проклятие не коснулось тебя. И моли Бога, чтобы оно не передалось твоим сыновьям.

- Вы больны дражайшая графиня! И ваша болезнь сумасшествие,- промолвил брезгливо отшатнувшись Мишель.

- Моя болезнь слепая любовь к детям дочери!

Мишель метался по комнате, не находя себе места. Распахнул окно и впустил внутрь холодный ветер от которого, тут же замаячило пламя в камине. Слова бабушки не выходили у него из головы, он слышал их эхом снова и снова - "Благодари бога за то, что проклятие не коснулось тебя". Но не коснулось ли? Сейчас душу мужчины бередили сомнения. Все услышанное казалось бредом сумасшедшей старухи, и если бы не изуродованные тела служанок, Мишель не поверил бы в это ни за что. Но факты говорили за себя. И теперь граф не знал, как быть с тайной семьи. Не знал, обошло ли его стороной безумие? Нет, он никогда не был жесток с женщинами. Но на войне в жестокости с ним вряд ли кто-то мог сравниться. Мишель впервые задумался, а нормальна ли его кровожадность? Граф сам лично не морщась пытал пленных, и их боль и крики, не вызывали у него никаких эмоций. Он был безжалостен на поле боя и не щадил никого. Но то была война, а в жизни мужчина не проявлял жестокости. Теперь голову бередили жуткие мысли, что если он не уподобился брату, лишь потому что крови ему хватало на войне?

Слова бабушки не давали покоя. Мишель злился на нее и в то же время отчасти понимал. Уйдя в армию он взвалил на плечи старой женщины все хлопоты по управлению замком. Да и воспитанием Габриэля, занималась непосредственно она, в то время, как Мишель рос самостоятельно. Граф не обязан был служить, так как унаследовал титул и огромное состояние, он получил и обязательства, всем этим управлять и думать о продолжение великой династии. Но еще в пятнадцать лет понял, что его прельщает служба. И когда принял окончательное решение, все очень удивились. Бабушка стала отговаривать, но Мишель был непреклонен. На восемь лет его затянула военная жизнь, поле боя стало домом. Да и двор короля принимал, как героя, женщины сами лезли в постель. А мамаши толкали своих юных дочек к нему под ноги, мечтая выдать их за благородного графа, в придачу и обеспеченного. Он наслаждался таким раскладом, и без страха бросался в бой, не боясь получить очередное ранение.

Известие о мирном договоре немало огорчило Мишеля, к тому времени он уже являлся капитаном королевской армии, и приближенным самого короля. Тогда мужчина не сдержался и высказал все, что думает об этом абсурдном договоре на совете.

- С чего они согласились на это сейчас? - недовольно ударил он ладонью по карте,- Когда мы оттеснили их армию за свои границы, и отвоевали часть вражеской территории?- Мишель обвел пальцем недавно завоеванные земли.

- Это решение короля, и не вам его обсуждать капитан,- отрезал генерал нахмурив брови. Он тоже был не в восторге от такого расклада, но и возражать его светлости не посмел.

- Не мне,- согласился Мишель, прекрасно понимая причину мира, королевская казна была пуста, а армия требовала немалого обеспечения,- Но я был там, и знаю, что вражеская армия, как никогда истощена, и сейчас очень уязвима. Нам не составит труда в считанные дни разбить их.

- Капитан Дантон, знайте свое место, и не забывайте, что и наша армия на грани. Люди устали от затянувшейся войны и хотят покоя,- возразил советник короля, поправив напудренный парик. Да, что этот сноб знает об армии, и о самой войне? Можно подумать, совет когда-то интересовал простой люд. Голод, чума, бесчинства свирепствуют за пределами королевского дворца, и кому до этого есть дело?

Возмущению Мишеля не было придела, но он понял, доказывать совету что-то, бесполезно. И обреченно удалился от двора. Вернулся лишь когда король лично, послал за ним гонца с требованием немедленно явиться ко двору. Конечно граф понимал, что это требование не полностью принадлежит его величеству. За те месяцы, что он не появлялся во дворце, получил кучу писем от принцессы Агнес. Мишель часто вспоминал белокурую красавицу, коротая вечера в поместье Дантон, там он теперь и проводил большую часть времени, вдали от бабушки и брата.

Но теперь брата нет, бабушка обезумела от горя. А мысли Мишеля в страшном беспорядке. Почему-то именно сейчас вспомнил день, когда их сопливых солдат привели впервые на пытку. Всех ребят вывернуло, а он смотрел не моргая, именно тогда и получил первую похвалу. А теперь все это казалось странным, не от того ли он был так непроницаем, что жестокость у него в крови. Вспоминая прошлое, Мишель не казался себе больше бесстрашным, наоборот видел себя безумным. Он мог до смерти пытать шпионов, забрызгав свое лицо кровью, и не испытывал никакой жалости, когда те испускали дух. Не ощущал горечи теряя близких соратников на поле боя, считая, что война может отнять все. Впервые узнал боль от потери, когда услышал о смерти брата. Сначала думал это от того, что тот родной и погиб не на войне. Но теперь Мишель был в смятение, вся его жизнь казалась ложью. Словно сейчас глубоко в себе граф почувствовал другого человека. Монстра, которого взращивал на протяжение многих лет, наблюдая за чужой болью. А что если он хуже Габриэля? Что если извращенный войною порок, окажется смертельным для окружающих?

Мишель рухнул в кресло схватившись руками за голову. Все эти жуткие мысли выжигали мозг. Да, еще и алкоголь добавлял пламени. Возможно все это бред, и так влияет на него потеря брата. И он вовсе не безумец! А мужчина закаленный войной!

Лишь под утро, когда солнечный свет проник в окно, и лампы уже давно догорели, Мишель вспомнил об истерзанной девушке запертой в подвале. И осознал, что не знает, что с ней делать. Отпустить он ее не мог, она знает тайну их семьи. А убить тоже рука не поднималась, хотя и считал, что служанка отчасти причастна к гибели брата. Оставить в замке тоже самое, что подписать ей смертный приговор, графиня не упустить шанса избавиться от девчонки. Уповать оставалось лишь на то, что израненная невольница не доживет и до рассвета.

Поздним утром, Мишель решил лично наведаться в подвал, и проверить, как там пленница. Жива ли? И каково же было его удивление, когда он не обнаружил там девчонку. Граф не мог понять, как ей обессиленной и израненной удалось сбежать не замеченной.

- Найти ее!- бушевал Мишель, собрав всех рабочих у ворот замка,- Живой или мертвой, найти!

- Мой господин,- из толпы выступил здоровый, бородатый мужик,- Если волки нашли девку первой, от нее и кости на кости не осталось.

- Значит вы найдете доказательства того, что ее сожрали волки!- гаркнул граф сердито,- Без живой или мертвой не возвращайтесь!

Люди молча рассыпались по двору, кто в лес, кто в поле, а кто в соседние деревни. Мужчина понимал, что служанка не могла уйти далеко, ибо была слишком слаба. Скорее всего действительно ее в лесу разорвали дикие звери. Такой исход вполне устраивал графа, только нужно было удостовериться в этом наверняка.

Пришпорив коня Мишель направил животное к лесу, дабы подозревал, что именно там, укрылась служанка. Внутри него все клокотало от гнева, как она посмела бежать? Да, еще часовой видать уснул на посту, и за это тоже понесет строгое наказание. От капитала Дантона еще не удавалось сбежать ни одному пленному, а посмевшего, ждет неминуемая гибель.

Еще не совсем пробудившись, Кэтрин почувствовала резкий запах сала и трав, щекотавший ее ноздри. Неужели и на том свете присутствуют земные ароматы? Приоткрыв слипающиеся глаза, мутным взором девушка напоролась на плавно мерцающий огонь неподалеку. И чуть пошевелившись, ощутила, как снова заныла спина. Разве мертвые ощущают боль? Или она все же жива? Теперь в смятении Кэт проморгалась, пытаясь лучше разглядеть обстановку. Напротив находилась печь, в которой дымился закоптившийся котелок. Рядом стоял деревянный, покосившийся стол и стул, а она лежала на животе, на твердой кровати. Не понимая где находится, девушка попыталась приподнять на ослабленных руках, но это ей не удалось. И снова рухнув на жесткую постель, Кэтрин почувствовала под собой грубую мешковину.

- Не двигайся, дочка, иначе раны снова разойдутся,- донесся до нее мягкий мужской голос, и Кэт тут же насторожилась. Она снова попыталась обернуться, желая разглядеть говорившего. И взаправду почувствовала рези пронзающие спину. Но все же увидеть человек ей удалось. Бородатый дедушка сидел в углу на соломе, пушистые, седые брови, практически скрывали его маленькие глаза.

- Где я?- тихо прошептала Кэтрин, заметив, что каждое слово дается с трудом.

- В скромном жилище лесника,- ответил поднявшись старичок, и подойдя к печи, принялся помешивать содержимое котелка.

Дедушка был не велик, наверное ниже Кэтрин на полтора головы, и в своих громоздких лохмотьях выглядел довольно забавно. Девушка отметила, что не боится незнакомца, и не чувствует исходящей от него опасности. Возможно готовность встретиться со смертью, приглушила ее инстинкты самосохранения.

- Как я оказалась здесь?- продолжала любопытничать Кэт.

- Анадысь ночью, отбил тебя у волков, намереваясь похоронить по-человечески, - не оборачиваясь молвил старик,- А ты оказалась живехонькой.

- Благодарю,- произнесла Кэтрин не скрывая горечи в голосе,- Но боюсь ваши старания напрасны.

- Уж не знаю я, за что тебя так,- махнул дедушка головой на ее спину, усевшись на стул возле стола, - Но вряд ли ты заслужила, пойти на корм лесному зверью.

- Заслужила не заслужила, кому какая разница,- сложив голову на руки ответила Кэтрин,- А найдут жизни все равно не дадут.

- Ну ты дочка погоди, не гони лошадей, поправляйся, а там видно будет.

- Не хочу я дедушка, чтобы и вас из-за меня покарали,- жалостливо прошептала Кэт, растроганная до глубины души его добротой.

- Не сокрушайся напрасно, никто не знает, где моя хижина. Коли только звери, а они то, тропу не укажут,- отмахнулся старик, и кажется под густыми усами его губ коснулась улыбка.

- Спасибо, добрый вы человек,- поблагодарила девушка, смахнув ресницами слезы застилающие глаза.

- Добрый то добрый, только добро не ценится в народе, вот и живу в лесу. Даже дикие животные пору лучше людей.

Да, в этом Кэтрин не сомневалась, зла от представителей человеческого рода, она хлебнула сполна. Может за это и сжалился над ней наконец Господь, и послал спасителя в лице этого лесника.

- Нужно раны мазью обработать, дочка,- произнес дедушка взяв в руки глиняный горшок,- Жечь будет сильно, но зато кожа быстро зарастет.

- Спасибо, - только и проронила Кэтрин, подумав, что страшнее боли, которую она пережила, уже и быть не может ничего.

Старичок склонился над ней, и осторожно раскрыв спину девушки, принялся толстым слоем наносить мазь на рубцы. И только сейчас Кэт вспомнила о том, что была совершенно обнаженной. Залившись стыдливой краской, она уткнулась лицом в соломенный матрас.

- Не кори себя напрасно, а благодари Бога за то, что жива,- словно услышав ее мысли произнес дед, продолжая теплыми пальцами еле касаясь кожи покрывать спину снадобьем.

Кэтрин всхлипнула, доброта словно невидимыми лучами исходила от этого человека, и проникала в душу и сердце обволакивая их теплом. Наверное это то, чего ей так давно не хватало — покоя и умиротворения. И не важно, что спина пылает огнем, главное на душе сейчас спокойно. А все, что будет впереди, теперь не кажется смертельным.

Мишель вернулся в замок к полуночи. Когда беззвездная ночь окутала просторы, а луна скрылась за темные тучи, словно намеренно не позволяя им продолжить поиски. Ни тела, ни останков, ни следов, они не нашли ничего. Будто девчонка испарилась бесследно. Мужики шептались, осеняя себя крестами, мол ведьма, забрала душу молодого господина и растворилась в ночи. Граф не верил в эти байки, и людям пригрозил, что вырежет языки за богохульство. Но народ есть народ, им где бы не увидеть предзнаменование нечистого. Мишель велел продолжить поиски, как только первые лучи солнца покажутся из-за горизонта. И сам собирался снова присоединиться людям, он не успокоится пока не отыщет тело.

Мишель устало спрыгнул с коня, поиски затянулись на четыре долгих дня, и все еще не были никаких следов. Граф привлек крестьян с соседних деревень, они прочесали значительную часть леса и ничего. Погода изрядно усложняла работу людей. Мороз с каждым днем крепчал, а с неба по утрам сыпала ледяная изморозь. Народ был измучен, и придумывал байки одна страшнее другой. Мишель и сам недоумевал, куда могла испариться девчонка? Отсутствие следов, наводило на мысль, что ей кто-то помог, но кто оставалась загадкой. Теперь он подозревал, что она жива, а значит граф обязан найти ее несмотря ни на что. Тайна его семьи не должна покинуть стены замка.

С бабушкой Мишель так и не обмолвился ни словом. Да и когда? Он возвращался затемно, и уходил на рассвете. Замечал лишь, что та словно тень бродит по темным коридорам. Графиня всегда боготворила Габриэля, даже имя ему дала в честь покойной дочери. И эта потеря была слишком велика для ее измученного сердца. Мишель понимал каково старой женщине, но после того, как узнал тайну, которую она скрывала столько лет, не мог испытывать к ней сочувствия. Возможно так, ко всему на него действовало исчезновение служанки, его постоянно обуревала ярость.

- Если кто-то из вас посмел укрывать убийцу вашего господина,- молвил граф собрав людей на площади в деревне,- Я лично вздерну того на виселице и семью не пощажу! Обыскать каждый дом, каждый угол! Если придется я выжгу все здесь к чертям!

Мишель отправил гонцов во все деревни графства, повелев, обыскать каждую избу и хлев. И строго наказал не останавливаться, пока не найдут девчонку. Сам он тоже без устали скакал по владениям не гнушаясь выведывать информацию у жителей. Поздно вечером, граф направил коня к лесу, усталое животное издавало недовольные фырканья. Но все же мужчина решил, вернуться к замку лесной тропой, хотя и находился далеко от дома.

С той стороны откуда въехал граф, лес напоминал непроходимую чащу. И ему приходилось очищать путь мечом, дабы конь упрямился и не хотел идти дальше. Ветки задевали потную морду, и животное издавало страдальческое ржание. Спрыгнув с лошади Мишель взял ее за уздцы и повел за собой, пытаясь пробить тропу. Вокруг царил полумрак, из-за густых макушек сосен, практически не пробивался свет взошедшей луны.

Граф выругался, когда ветка жестко хлестнула его по лицу, оставив на коже саднящий след. Он безустанно размахивал мечом, очищая себе проход. Двигался Мишель скорее на ощупь, потеряв всякие ориентиры. Мужчина подозревал, что затерялся в темном лесу и мысленно бранил себя за то, что выбрал именно эту дорогу. Казалось, он бродил по гуще бесконечно долго. И в конце концов, признался самому себе, что заблудился. Ему необходимо было отыскать ориентир, но лес словно сильнее смыкался над его головою. Конь уже во всю проявлял свое неудовольствие, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь вырвать поводья из рук Мишеля, но тот сжимал их стальной хваткой.

Остановившись, граф принялся обреченно озираться по сторонам, пытаясь высмотреть среди пушистых веток хотя бы проблеск луны. И увидел, тусклое мерцание света, только он исходил не с небес. Дернув коня, мужчина направился в ту сторону, отстраняя рукою ветви с пути. И уже вскоре, он выбрался на маленькую поляну в центре которой стояла ветхая хижина. Жилище плотным кольцом окружали сосны, смыкая макушки у неба. По дыму, клубами струившемуся из трубы и растворяющемся у верхушек деревьев, Мишель понял, что избушка жилая. И внутри зародились подозрения, кого именно он может обнаружить там.

Только-только Кэтрин пришла в себя. Последние дни она находилась в беспамятстве одолеваемая сильным жаром. Но снадобья лесника сделали свое дело и прогнали хворь. Сегодня девушка почувствовала себя немного лучше, но все еще не могла подняться с постели. Спина стала меньше беспокоить, мазь старика оказалась чудодейственной, и чем чаще тот ее наносил, тем меньше горела кожа. Дедушка пророчил скорее выздоровления, продолжая заставляя Кэтрин, пить травяные настойки, от которых ее желудок начинал протестовать, а ноздри сжимались и щипали. И как бы снадобья не были отвратительны, все же придавали сил.

Утирая ладонью капли пота со лба, девушка лежала на боку и умиротворенно глядела в огонь, на котором варилась похлебка. Она не знала из чего старичок готовил еду, ведь он практически не покидал своего убежища, но выходило довольно вкусно. Кэт чувствовала себя беспомощной, не в состоянии помочь спасителю по хозяйству, хотя тот всяческий и отвергал ее предложения, ей было неловко. Ведь он столько для нее сделал.

Разливая похлебку по глиняным чашкам, дедушка снова рассказывал Кэт необычную историю. Казалось у него их было нескончаемый запас. Даже когда девушка находилась в бреду, слышала его поднимающие дух рассказы. Она прекрасно понимала, почему этот человек уединился в лесу, за свою долгую жизнь он хлебнул горя, куда больше чем Кэтрин. И уже не видел ничего хорошего в людях, но и зла им не желал. Она бы с радостью разделила его судьбу и осталась в этом укромном месте, подальше от человеческой жестокости. Только от чего-то ей казалось это невозможным. Может потому что чувствовала, что ее ищут...

Устроившись поудобнее на боку, Кэтрин с благодарностью приняла из рук старичка чашку с супом. Вдохнув пряный аромат, она почувствовала, что тело словно наполняется жизнью. Но только Кэт поднесла чашу к губам, как дверь в избу со скрипом отворилась. И вскрикнув, девушка выронила посуду из рук, в ужасе уставившись на Мишеля, застывшего в дверном проеме...

Взгляд Мишеля полыхал от ярости, он готов был лишь им испепелить беглянку. Собрав всю волю в кулак, мужчина подавил неистовый порыв придушить девчонку. Она вжалась в постель, глядя на него глазами расширенными от ужаса, ее побелевшие губы дрожали. Но его нисколько это не трогало. Только было граф хотел поднять ее, как заметил в углу старика, схватившегося за деревянный посох. Значит вот кто он, неизвестный спаситель служанки.

Кэтрин испугалась, увидев, куда направил свой взор Мишель. Он с перекошенным от ярости лицом смотрел на лесника. В груди зародилась тревога и девушка, преодолев свой страх, приподнялась, промолвив несмело:

- Гай ни в чем не виноват, я сама сбежала.

- Молчи дитя,- смело произнес старик,- Не девичье это дело, мужчин защищать.

Мишель с любопытством наблюдавший за развернувшейся картиной, наконец решил войти в избу, и покосившаяся дверь за ним со скрипом захлопнулась.

- Мои люди сбились с ног, разыскивая тебя четвертый день подряд,- прорычал граф, проигнорировав старца.

- Явно не для того, чтобы сообщить мне о помиловании,- вздернув подбородок проронила Кэтрин. Откуда-то у нее появились силы и дух, противостоять тюремщику. Возможно, так сильно ее задело пренебрежение графа в отношение добродушного лесника.

- Неужели после побега ты ожидала помилования?- холодно усмехнулся Мишель, прожигая ее взглядом.

- Ожидала? - иронично произнесла Кэт. - Громко сказано, всего лишь молилась о справедливости. Но для нас смертных, это видимо слишком великая милость.

- К твоему прискорбию, милосердие не является чертой моего характера,- бросил граф резко,- Ты сама пойдешь, или тебя силой забрать отсюда?

- Не пущу!- воскликнул лесник, выставив перед собой кривой сук, обороняясь,- Можете отсечь голову своему верному слуге, который знал вас когда-то, добрым и справедливым мальчиком. Но девочку не пущу, она только сегодня переступила грань между жизнью и смертью. Не для того Господь, даровал ей спасение, чтобы снова бросать в пекло.

Мишель задумался, вспоминая этого воинственно настроенного старика. Густая, седая борода, и добрые серые глаза. Такие глаза он видел лишь у одного человека в детстве...

- Староста Госстан? Вы ли? Сколько лет прошло, а мы все гадали, куда вы, исчезли после того пожара,- не веря своим глазам произнес Мишель. Он помнил старика, сильным мужчиной, который умело управлял деревней неподалеку от замка. В детстве граф часто играл там с братом, и восхищался добротой этого человека. Гай исчез после сильного пожара, тогда выгорел склад со всем собранным урожаем, а крестьяне ища виновного, обвинили во всем его. И теперь судьба снова свела его со старостой, только от чего-то таким странным образом.

- Много воды утекло, и вы мальчик мой вижу, повзрослели,- ответил старик, вернув, посох к стене. - Так скажите мне, за какую провинность это дитя заслужило смерти?

- Смерти старик? Отчего же, ее участь еще не предрешена,- ответил Мишель снова устремив взор к девушке, которая дрожащими руками прижимала к груди одеяло.

- Тогда позвольте мне излечить Кэтрин, и приходите, как определитесь с ее участью,- попросил лесник, внимательно вглядываясь в потемневшие глаза графа, словно пытаясь в них что-то разглядеть.

- Не могу, не хочется снова прочесывать лес в ее поисках, - отказал Мишель, намереваясь забрать девчонку.

- Девочку ноги не держат, разве сможет она убежать? Да и одеться ей не во что,- продолжал настаивать старик.

- Ничего, в одеяло завернется, отсюда до замка не так далеко.

- А придется и голой потащите, только бы снова запереть в сыром подвале,- отрезала Кэтрин, понимая, что взывать к его совести бесполезно.

- Не сомневайся потащу,- бросил оскалившись Мишель,- Поднимайся!

- Все хорошо,- прошептала Кэт, коснувшись руки лесника. Она не хотела чтобы старик попал в беду из-за нее, поэтому решила пойти с графом добровольно.

Кэтрин дрожа, попыталась подняться, но слабость в теле словно вжимала ее в постель. Резко дернувшись, девушка вскрикнула, почувствовав, как снова защипала спина. От острой боли потемнело в глазах и они наполнились влагой. Она снова попыталась встать, но сил хватило лишь на то, чтобы сесть оперевшись о стену.

- Хорошо,- выдавил Мишель сквозь зубы,- Лечите ее, но прежде я хочу поговорить с девушкой наедине.

Кэтрин опустила голову, не желая показывать графу слезы. Она знала, что он передумал не из-за доброты душевной, а просто не хочет тащить ее на себе.

- А теперь послушай меня внимательно! - грубо приказал мужчина,- Если только посмеешь сделать шаг из хижины, я не пощажу старика. Так что учти, его смерть будет на твоей совести!

- Я в этом не сомневаюсь,- прошептала Кэт, все же подняв голову,- Даже зверь пытается избежать смерти, но видимо лишь у меня нет выбора.

- Ошибаешься,- отрезал Мишель,- Твоя жизнь зависит лишь от тебя. Будь благоразумна и держи язык за зубами, тогда мне не придется тебя его лишать.

- А дальше что?- воскликнула она, устав от неизвестности,- Все равно вернете в замок, а там мне не избежать гибели!

- Я обдумаю это,- ответил граф отвернувшись к выходу,- Но и ты не забывай мои слова. Иначе ничто тебя не спасет!

Граф вернулся спустя четыре дня, и Кэтрин чувствовала себя уже значительно лучше. Он вошел в хижину, когда лесник отсутствовал, и швырнув рядом с девушкой мешок, приказал:

- Одевайся.

Как только дверь за ним затворилась, Кэт выпотрошила содержимое мешка и обнаружила там одежду. Теплое шерстяное платье и чулки, а также громоздкие черные сапоги принадлежащие явно мужчине. Не спеша Кэтрин оделась, и оценила свой вид: серое платье оказалось коротко, а сапоги велики и неудобно болтались на ноге. Накинув на плечи теплый плащ отделанный мехом, девушка направилась к выходу, подумав, что долго ходить не сможет в столь неудобной обуви. У двери она застыла, и обвела комнату тоскливым взглядом, безмолвно прощаясь. Здесь ей было уютно и спокойно, а теперь снова неизвестность ждала впереди.

Во дворе Кэт обнаружила Мишеля беседующего со старичком, и две запряженные лошади. Видать поездка сулит быть долгой.

- Готова?- спокойно спросил граф, смерив ее хмурым взглядом.

- Вы вернете меня в замок?- вместо ответа поинтересовалась она.

- Раз готова, отправляемся,- бросил он, махнув головой леснику в знак прощания.

Кэтрин взглянула на старика и почувствовала, как больно защемило в груди. Пришло время прощаться, и вряд ли судьба сведет их снова. Девушка медленно подошла к дедушке и склонившись, заключила его в крепкие объятия, прошептав:

- Спасибо вам за все.

- Храни тебя Господь, дочка,- расстроенно ответил тот.

Распрощавшись со спасителем, Кэт направилась к лошади, которая казалась ей слишком высокой. Девушка не успела признаться графу, что совершенно не знает, как управляться с животным. У прислуги нет возможности обучиться верховой езде, это им ни к чему. Но видимо, Мишель и сам заметил ее растерянность, довольно спросив:

- Управляться с кобылой ты похоже не умеешь?

- Не умею,- честно ответила Кэт, и под пристальным взглядом ее щеки запылали.

Спрыгнув со своего коня, мужчина направился к девушке, и в один миг помог ей взобраться на лошадь. Оказавшись в седле, Кэт вопросительно уставилась на графа, не понимая, что делать дальше.

- Держись крепко и постарайся не свалиться, - велел он, снова запрыгнув на своего жеребца.

И в прям делать ей ничего не пришлось, ее кобыла спокойно последовала за конем Мишеля. Оказавшись у окраины поляны, Кэтрин обернулась и в последний раз взглянула на лесника, махнув на прощание ему рукой. Душу раздирала тревога и печаль, и она прикрыла глаза, пытаясь, скрыть слезы. Граф намеренно не ответил куда ее везет, и теперь ей оставалось лишь гадать, отгоняя от себя страшные мысли.

Спустя час путники выбрались из леса. Полевая тропа приветствовала их порывом ледяного ветра. Кэтрин съежилась, пытаясь размять затекшее тело, не привычка сидеть в седле, сказывалась ломотой в костях.

Оказавшись на ровной дороге Мишель ускорил коня, и кабала девушки послушно потрусила за ним. Кэт ухватилась пальцами за седло, пытаясь усидеть ровнее, но это не особо помогло, она продолжала качаться в такт ходу лошади.

Вечернее небо затянули тяжелые тучи, и казалось оно вот-вот разверзнется дождем. Но первые капли упали на лицо Кэтрин уже с сумерками. Промерзшая до корней волос, она плотнее закуталась в плащ. Мишель за время поездки не проронил ни слова, даже ни разу не обернулся к девушке. Словно он прекрасно знал, что та не отставая следует за ним. Конечно так и было, чуть отставши, ее лошадь торопливо догоняла графа, будто бы боялась потерять его из виду.

Когда ночь окутала землю чёрным ковром, Кэтрин почувствовал, что выбилась из сил. Каждая часть ее тела жутко ныла, и вымокшая под мелким дождем, она не переставая дрожала. Зубы девушки непрерывно стучали, а заледеневшие руки уже не могли держаться за седло. И Кэт поняла, что в любую секунду может свалиться на землю.

Мишель вглядывался в даль пытаясь, рассмотреть разбрюзглую дорогу, а позади до него доносилось цоканье копыт и стук зубов. Натянув поводья мужчина замедлил жеребца и обернулся. Девчонка, пошатываясь, дрожала в седле, и казалось что вот-вот упадет. Не удивительно, даже опытному наезднику сложно находиться так долго верхом, да еще и в такую погоду, а что уж говорить о ней.

- Трррр,- шикнул он на коня останавливая, животное послушно замерло, молотя предприми копытами по вязкой земле. Жеребец выдохся, и тоже нуждался в отдыхе, но до постоялого двора оставалось еще несколько часов пути.

Когда кобыла служанки поравнялась с Мишелем, он лишь чудом поймал скользнувшие вниз тело девчонки. Рывком граф пересадил ее к себе, услышав, как та жалобно застонала. "Только бы не разболелась снова"- подумал хмуро мужчина, у него совершенно не было времени и желания возиться с ней. Усадив дрожащую девушку в седло перед собой, Мишель укутал ее своим плащом, пытаясь согреть, и мокрая макушка обессиленно рухнула ему на грудь.

Кэтрин почти лишалась чувств, когда граф перетащил ее на свою лошадь. Его пальцы до боли сжали заледеневшую руку, и девушка не смогла сдержать стон. Оказавшись в седле перед ним, Кэтрин спиной почувствовала крепкое мужское тело, и хотела было возразить, но сил на возражения не осталось. А когда она ощутила теплый кокон из плаща графа и вовсе лишилась чувств, уронив голову ему на грудь. Сознание вернулось довольно быстро, очнулась от того, что ступни горели огнем. Во время дождя, в слишком широкие сапоги попала вода, и теперь из-за ночного мороза она настыла. Пальцы ног онемели, и казалось, потеряли чувствительность, лишь пятки и икры еще чувствовали болезненные рези...

- Жива? - спросил Мишель, наклонившись к ней.

- Кажется я обморозила ноги,- прошептала слабым голосом девушка.

- Этого еще не хватало,- выругался мужчина, остановив лошадь.

Он торопливо спрыгнул с коня, и Кэтрин лишившись его теплого тела почувствовала, что снова замерзает. А граф тем временем не церемонясь стащил с ее ноги сапог и велел из него воду.

- Не удивительно,- проронил Мишель,- Сапоги полны воды, и чулки по колено мокрые.

Не раздумывая мужчина стянул с нее чулки, и Кэт вздрогнула, почувствовав его теплые руки на своей обнаженной коже. Приоткрыв рот она пораженно смотрела, как граф принялся растирать ладонями ее ноги.

- Это лишнее,- прошептала Кэтрин покраснев.

- Да? - вопросительно посмотрел на нее Мишель,- Хочешь лишиться ног? Что ж на войне мне приходилось, проводить ампутацию.

Поджав губы, девушка ничего не ответила, лишь с облегчением почувствовала, как онемевшие пальцы возвращаются к жизни. Когда с растиранием было покончено, граф завернул ее ноги в шерстяные покрывала, которые взял с собой явно не для этой цели. Устроившись снова за спиной девушки, Мишель недовольно пробурчал почти ей в ухо:

- Надеюсь ты больше не доставишь хлопот!

- Спасибо,- в ответ промямлила Кэтрин, вздрогнув.

Кэтрин соскользнула с лошади и ощутила, как онемевшие ноги обдало болью при соприкосновении с заледеневшей землей. Вымокшую почву быстро окутала ледяная кромка, и теперь все вокруг мерцало. Путники остановились у постоялого двора, который походил на заброшенный. Выцветшая вывеска над входом раскачивалась на ветру издавая ужасный скрип, и тусклый свет исходил лишь из маленького оконца. Хозяева видимо не ожидали постояльцев в такую погоду и не спешили навстречу гостям. Мишель сам нетерпеливо постучал кулаком по двери, и спустя время та со скрежетом приоткрылась.

- Мест нет,- послышался каркающий мужской голос, и негостеприимный хозяин поспешил снова затворить дверь. Но граф не позволил, подставив ногу, раскрыл ее сильнее.

- А если я заплачу вдвойне, найдете?

Кэт разглядела в дверях невысокого мужчину в длинной пожелтевшей ночнушки, он задумчиво почесывал бровь, внимательно взирая на гостей.

- Так что?- поторопил его Мишель,- Или мне поискать другое пристанище?

- Есть одна комната на чердаке, но она тесная и не предназначена для постояльцев, да и кровать там одна узкая,- развел руками хозяин пропуская путников в дом.

- Подходит,- согласился не раздумывая граф, и Кэтрин послушна последовала за ним,- Только одеяло и подушку еще принесите. И отужинать мы бы не отказались. Да, и о лошадях позаботьтесь.

- Сейчас разбужу жену, и узнаю, что из еды осталось, она принесет ужин в комнату,- ответил хозяин провожая гостей.

Поднявшись по узкой лестнице на чердак мужчина остановился в темном, тесном коридоре и указал путникам на дверь. Мишель вошел первый, и забрав из рук хозяина лампу поставил ее на стол. Кэтрин тоже не спеша направилась внутрь. Действительно комнатушка оказалась тесной, в ней с трудом помещалась старая одноместная кровать, и небольшой стол со стулом. Сразу же девушка задумалась, как здесь они смогут расположиться вдвоем, и где ей придется спать? Естественно граф на правах знатной особы займет постель, а Кэтрин в распоряжение достанется пыльный, деревянный пол, на который и постелить то нечего.

Вскоре в комнате раздался стук, и девушка скромно устроившаяся на стуле хотела было подняться, чтобы открыть дверь, но Мишель опередил ее громко скомандовав:

- Войдите.

Тут же в комнате появилась полная женщина с подносом в руках, а следом за ней вошел хозяин с постелью. Мужчина торопливо выгрузил одеяло и подушку на кровать и поспешил удалиться. Также поступила и хозяйка, поставив на стол еду.

Взглянув на запеченный картофель и окорок, Кэтрин почувствовала, как от голода свело желудок. Граф молча подошел к столу и взяв пустую тарелку положил в нее добротный кусок мяса, после чего поставил ее перед девушкой, велев есть. Кэт, покраснев, махнула головой, и скромно отщипнула кусочек хрустящего хлеба. Она была голодна, но в присутствие мужчины кусок от чего-то не лез ей в горло. Съев немного мяса и картофеля, девушка вернула тарелку на поднос и поднялась из-за стола. Заметив, что она практически не притронулась к еде, Мишель недовольно произнес:

- Следующий прием пищи будет не скоро, мы уедем на рассвете, и доберемся до места только к вечеру.

- Спасибо я сыта,- ответила Кэтрин, и набравшись смелости спросила,- Так могу я узнать куда вы меня везете?

- Неважно,- бросил мужчина вернувшись к трапезе.

То что они направляются не в замок Кэт поняла давно. Слишком уж долгий путь проделали, а владения графини находились неподалеку от леса, который они миновали после полудня. Но все же девушку очень тревожила неизвестность. Куда везет ее граф? Не решил ли он упечь Кэт в тюрьму за убийство брата? Если так, это сулит ей неизбежную смерть, ведь за убийство знати, виновный сразу же приговаривается к казни. Кэтрин представила, как на ее шею накидывают удавку и вздрогнула, ощутив мурашки ужаса пробежавшие по телу. Прогоняя страшные мысли она схватила одеяло и принялась расстилать его на полу. И только было девушка собиралась лечь, как до нее донесся холодный голос графа:

- Что ты делаешь? Ложись на постель.

- Но вы...- растерянно сконфузилась Кэт.

- Мне не привыкать спать на земле,- бросил Мишель отвернувшись.

- Но и я не приучена к излишествам, - возразила Кэтрин, не понимая зачем ему эта любезность, когда он собирается отправить ее на смерть.

- Если вознамерилась спорить, то напрасно, лучше потрать это время на сон, - отрезал граф поднимаясь из-за стола.

Сполоснув руки в тазике, он выхватил у девушки подушку и швырнул ее на пол. После чего стащил сапоги и улегся на одеяло. Кэт растерянно потопталась на месте и все же смирившись со своею участью устроилась на кровати. Но сон к ней так и не шел. Мысли о будущем вихрем кружились в голове. Она не хотела отвечать жизнью, за то, чего не совершала. Эта несправедливость вызывала волну протеста в душе девушки. От чего Кэтрин по собственной воли должна идти на смерть? А какой у нее выбор? Если бы Мишель не угрожал леснику, возможно тогда она попыталась бы бежать. Но ответственность за добродушного старика вынудила Кэт остаться. А что держит ее теперь? Ничего!

Затаившись девушка прислушалась к звукам в комнате. И уловив ровное дыхание графа решила, что он спит. Мозг Кэтрин судорожно соображал, вырисовывая план побега. Если сейчас ей удастся выбраться из дома незамеченной, то во дворе она сможет отыскать лошадь и на ней скрыться. А когда Мишель на рассвете обнаружит ее исчезновение, Кэтрин будет уже далеко. Возможно это последний шанс на спасение.

Медлить и обдумывать детали у нее не было времени, поэтому не дыша Кэт опустила ноги с кровати. И снова прислушавшись, она не обнаружила никаких изменений в дыхание графа. Тогда собравшись с духом девушка встала, и на цыпочках направилась к выходу, по пути осторожно ухватив свой плащ покоившийся на спинке кровати. Двигалась Кэтрин словно мышка, не издавая ни единого звука, даже деревянные половицы не скрипели под ее ступнями. Расстояние от кровати до постели Мишеля на полу было мизерным, и ей приходилось ступать по одной дощечки. Напряжение достигло предела и девушка слышала биение собственного сердца, боясь, что этот неистовый стук может разбудить графа. И когда она наконец достигла двери, почувствовала немалое облегчение. Но только Кэтрин ухватилась за ручку, как ее щиколотку мертвой хваткой сжала горячая рука, и слух резанул злой голос:

- Только посмей выйти отсюда и это будут последние шаги в твоей жизни!

- Я... я в уборную,- заикаясь промямлила Кэтрин и попыталась освободить ногу из крепких тисков. Но в ответ граф лишь сильнее сжал пальцы, наверняка оставив следы на белой коже.

- Да, неужели?- пробурчал он недоверчиво.

- Вы позволите?- спросила девушка снова дернув ногу. Сердце с гулом врезалось в ребра, заставляя кровь с молниеносной скоростью разносится по телу и пульсировать в висках.

- Придется потерпеть до утра, в исключении побега,- отрезал Мишель все еще не разжимая пальцы.

- Но...- все внутри Кэт оборвалась, последняя надежда на спасение канула во мраке.

- Ложись спать!

- Вы везете меня неизвестно куда, угрожаете, да еще заставляете терпеть естественные нужды,- взорвалась Кэтрин от возмущения,- Вам не кажется, что даже с животными обращаются лучше?

- Мои животные мокнут под дождем,- жестко усмехнулся мужчина,- В то время, как тебе позволено спать в кровати.

- Ооо,- воскликнула девушка с силой рванув ногу, и чуть не упала, ударившись о стену,- Это так благородно с вашей стороны. Теперь я в неоплатном долгу перед вами, Ваша Светлость. Не знаю даже, как благодарить!

- Будь благоразумна и держи свой язык за зубами,- зарычал Мишель вскочив на ноги. Теперь он устрашающей тенью нависал над Кэтрин, но от чего-то злость и негодование не позволяли взять страху верх.

- Иначе что? Снова выпорите меня? Думаете есть пытка страшнее смерти?- Кэтрин вздернула голову заметив, как неистово в темноте сверкают его глаза. "Чего откладывать,- обреченно подумала девушка,- Пусть завершит начатое и собственноручно убьет. Все же лучше, чем смерть на виселице перед толпой разъяренных людей!"

- Думаешь, ты знаешь что-то о смерти? - граф подошел в плотную, и Кэтрин непроизвольно вжалась в стену,- Вам наивным людишкам она кажется мгновением,- его голос звенел словно ледяной металл. - Но ты и понятия не имеешь, что значит молить о смерти, когда все твои внутренности растекаются по земле рядом с тобой. Не знаешь, какая жуткая боль разрывает мозг, когда теряешь все части тела...

- Мне ни к чему это знать! - выкрикнула Кэт, желая зажать уши руками, чтобы не слышать его ужасающие слова.

- Нет уж дорогуша,- стальные пальцы мужчины сжали ее подбородок приподнимая лицо вверх,- Ты так много рассуждаешь о смерти, по сути даже не зная что это. Так запомни, если я решу лишить тебя жизни, твой конец будет адом. Поэтому лучше не зли меня!

- Вы ничем не лучше чем ваш...- в последнюю секунду Кэтрин успела прикусить язык не отдавая отчета своим словам. В глазах стояли слезы, а кожа под его пальцами горела. В следующий миг он сдавил ее челюсть так, что она услышала хруст собственных костей, и жалобно застонала.

- Не лучше чем кто?- ледяной голос мужчины резанул ее слух, а пылающие глаза даже в темноте обжигали яростью.

- Никто, - пискнула девушка, чувствуя, что начинает задыхаться от страха.

- Договаривай! - потребовал Мишель и его рука скользнула к ее шее.

- Пустите,- прошептала девушка в отчаяние, ощущая, как горло сдавило до боли.

- Говори! - продолжал гневно настаивать он, и Кэтрин в ужасе вспомнила, тот роковой момент в комнате Габриэля. Похоже и старший брат сейчас на грани безумия. Страх выворачивал все внутри, заставляя душу метаться в панике, и Кэтрин охваченная ужасом не знала, как спастись.

- Пустите, мне больно! - закричала девушка всхлипнув,- Вы меня пугаете!

Его пальцы резко разжались, и с шумом втянув воздух Кэт осела на пол. Грудная клетка вздымалась так, что казалось сейчас сердце вырвется наружу. А тело пробирала ледяная дрожь.

Выругавшись, граф тяжелыми шагами направилась к двери, и через секунду она с грохотом захлопнулась за ним. До затуманенного сознания Кэтрин, донесся щелчок дверного замка и в глубоком отчаянии, девушка осознала, что ей не удастся вырваться из этой мрачной клетки.

Слезы горячими дорожками обожгли, и без того пылающие щеки. Она прижала дрожащие ладони к лицу, мысленно спрашивая себя - "Что же со мной будет?". Грудь разрывал отчаянный всхлип, а тело сотрясалось от рыданий, страх из-за неопределенного будущего, пугал больше чем смерть. Да и теперь Кэт знала, что даже ее смерть не будет легкой. Стараниями графа, сама жизнь вселяла в девушку дикий ужас.

Она продолжала сидеть прижав колени к груди, с надеждой на то, что рассвет сегодня не наступит. Потому что с восходом солнца, ей снова придется встретиться с Мишель, в жестокости которого девушка не сомневалась. Возможно сейчас он и не определился с ее дальнейшей судьбой, но это нисколько не успокаивало Кэтрин. Потому что нахождение рядом с ним, это сродни того, что сидеть на пороховой бочке, которая в любой момент может взорваться.

Вопреки надеждам Кэт, первые лучи все же пробились сквозь щели в деревянной крыше. И с замиранием сердца она принялась ждать, когда за ней явиться граф. Самой высунуться из комнаты ей не хватало смелости, да и дверь была заперта. Но страх от того, что снова придется находиться с ним наедине в замкнутом пространстве, заставил ее подняться на ноги.

К немалому удивлению Кэтрин замок оказался не запертым, и собрав свои вещи девушка поспешно покинула комнату, с которой у нее не ассоциировалась ничего хорошего. На лестнице она встретила разрумянившуюся хозяйку постоялого двора, та любезно пригласила Кэт на завтрак. В ответ девушка выдавила благодарную улыбку, понимая, что если граф там ей и кусок не полезет в горло. Мишеля вовсе не оказалось в доме, Кэтрин то и дело вертела головой чтобы найти его, но тот так и не объявился.

Сделав несколько глотков теплого молока, Кэт не смогла заставить себя больше ничего съесть. Невзирая на отсутствие графа, аппетит напрочь оставил ее. Решив не испытывать судьбу оттягивая время, девушка поднялась из-за стола и поблагодарив женщину за завтрак направилась на улицу. Она чувствовала жуткую слабость в коленях, ноги словно не желали идти, но все же подавив страх Кэтрин распахнула дверь...

Неподалеку от дома Кэт заметила Мишеля, ощутил болезненный толчок под ребрами. Он запрягать лошадей не обращая никакого внимания на нее. Растерявшись девушка не знала, как ей быть, подойти к нему не хватало смелости. Она сконфуженно переминалась с ноги на ногу, пока граф не взобрался на своего коня. И будто только теперь, мужчина заметил ее присутствие, смерив взглядом, от которого у Кэтрин застыла кровь в венах.

Копыта лошадей в такт стучали по промерзлой земле, и Кэтрин удрученно слушала эти мелодичные звуки. Она чувствовала себя ужасно, бессонная ночь сказалась болезненным пульсированием в голове, а тело гудело и ныло. Мишель словно позабыв про спутницу, гнал своего коня рысцой, и это доставляло девушке истинные мучения. Кэт тряслась в седле тихо постанывая, и мысленно проклинала ненавистную поездку. Граф молчал, не обмолвившись с ней и словом, над ним словно нависла серая, хмурая тень. И Кэтрин физически ощущала напряжение исходящее от мужчины. Она жалела о ночной стычки, ругала себя за то, что совершила глупость, осмелившись на побег, это не спасло ее, а лишь усугубило положение. И теперь будущие пугала больше прежнего.

Кэтрин то и дело смотрела на небо пытаясь определить время, но солнце практически не показывалось из-за туч. Мишель говорил, что до места они доберутся вечером, но "долгожданный" вечер так и не наступал. И к заходу солнца девушка повалилась на гриву лошади, мечтая о том, чтобы ее мучения поскорее прекратилось.

Вздрогнув Кэтрин почувствовала, как кто-то потянул ее за талию, стаскивая с кобылы. Похоже она задремала и не видела остаток пути. Теперь вокруг царила густая ночь, и лишь горящие факелы освещали силуэт незнакомого здания.

- Можешь стоять на ногах?- послышался рядом незнакомый мужской голос. И в ответ она положительно махнула головой, напрягая зрение, чтобы лучше рассмотреть стоящего рядом человека.

- Хорошо, тогда следуй за мной,- произнес молодой мужчина, направляясь к зданию. Он был высокий и коренастый, даже своими внушительными размерами напоминал огромную скалу. Кэтрин молча последовала за незнакомцем, озираясь по сторонам в поисках графа. Но того не оказалось в поле зрения, и его коня девушка тоже не обнаружила. Сразу в душе зародилась тревога, так куда же ее привез Мишель? Поспешно догнав мужчину, Кэтрин тихим голосом поинтересовалась:

- Простите, а мы где?

- Мне не велено с тобой разговаривать, - пожал широкими плечами незнакомец.

Девушка с досадой поджала губы, пытаясь разглядеть место в которое привезли. И к ее облегчение здание не походило на тюрьму, скорее напоминало поместье. Мужчина завел Кэт в дом через крыло для прислуги. В столь позднее время там оказалось очень темно и им не встретилось ни единой живой души. Кэтрин внимательно рассматривала длинный коридор, стараясь, запомнить дорогу.

Она ожидала, что ее снова запрут в подвале, или что-то подобного рода. Но никак не могла предположить, что проводят в просторную, уютную комнату, в которой веяло приятным ароматом еды. Втянув сладкий запах девушка сразу же почувствовала протест взбунтовавшегося желудка, все же она жутко проголодалась и вымоталась за день.

- Доброй ночи, - пожелал мужчина и бросив на нее любопытный взгляд, скрылся за дверью. И Кэтрин вздрогнув, услышала щелчок замка. Значит снова ее заперли. Что ж, по крайней мере в это раз не все так плохо.

Комната оказалась большой и теплой, явно предназначалась не для прислуги. В центре располагалась огромная кровать, на которой казалось бы могут разместиться человек пять. Постель была застелена дорогими шелковыми покрывалами, Кэт с наслаждением провела ладонью по нежной, белой ткани, и со стыдом отдернула грязную руку, побоявшись замарать ее. Она обвела взглядом комнату и чуть не воскликнув от радости, обнаружила ночной горшок и чан с водой. Прислушавшись к звукам за дверью, и убедившись что там тихо, девушка скинула с себя грязную одежду, после чего направилась к умывальне. Взяв большой, душистый кусок мыла она сжала его двумя руками и подняла к носу, втягивая пряный аромат. Подобная роскошь была недоступна для прислуги, поэтому наслаждаясь незнакомыми запахами Кэт даже прикрыла глаза.

Опустив руки в теплую воду девушка тихо замурлыкала от удовольствия. Потемневшие ногти на фоне белого тазик казались до неприличия грязными. Взят щетку, Кэтрин принялась яростно оттирать черноту с тела, и остановилась лишь когда ее кожа начала благоухать. Покраснев, она обнаружила под ногами огромную лужу, и поспешно бросилась ее вытирать, своими же вещами.

Когда с мытьем было покончено, Кэтрин завернувшись в покрывало принялась за еду. Но лишь отведав немного жаркого, девушка почувствовала непомерную усталость и со стоном рухнула на кровать. Приятная нега сразу же растеклась по телу, и млея в мягких перинах, Кэт прикрыла глаза, подумав, что если даже этот день станет последним, она не особо огорчиться.

То ли от усталости, то ли на фоне пережитого, вопреки прекрасной обстановки Кэтрин всю ночь мучили кошмары. Девушка постоянно просыпалась, утирая со лба ледяной пот, и слышала, как неистово в груди колотиться сердца. Эти сны были странными, и словно переплетались с явью. Из темноты до нее доносились голоса, и она отчего-то знала, что они принадлежат Габриэлю, но из мрака появлялся Мишель. И при виде его гневного лица ей хотелось кричать от ужаса...

Пробудилась Кэт от того, что услышала сквозь сон щелчок замка, и приоткрыв глаза увидела, как дверь медленно отворяется. Кэтрин затаила дыхание не зная чего ожидать, но в комнату скользнула невысокая, юная девушка.

- Извините, я вас разбудила,- покраснев промямлила та.

- Вас,- тихо повторила Кэт, не понимая почему к ней так обращаются.

- Я принесла одежду и завтрак,- произнесла незнакомка, словно не заметив удивления Кэтрин.

- Спасибо,- ответила она приподнявшись в постели, и увидев, что вошедшая собирается уходить, окликнула ее спросив: - Скажите где я нахожусь?

Вместо ответа служанка потупила взгляд и поспешно юркнула за дверь, снова заперев ее. Кэт прикоснувшись пальцами к губам задумалась, да, эта комната далеко не тюрьма, но без сомнения Кэтрин в ней пленница. Так от чего же ее поселили в таких условиях, а не определили в подвал? Как и полагалось.

Данные мысли не давали покоя, неосознанно она натянула вещи, принесенные служанкой, и посмотрела на еду, но голода не почувствовала. Тревога напрочь отбила аппетит. Прекрасно понимая, что дверь закрыта, Кэтрин все равно подошла к ней, чтобы проверить. И несмело постучала кулаком, но не услышала ответа.

Остаток дня девушка металась по комнате изучив ее вдоль и поперек. Время тянулось бесконечно долго, а к ней так никто больше и не зашел. Огонь в камине догорел еще утром, и теперь вокруг царила прохлада. Накинув на плечи покрывало, Кэт снова постучала в дверь. Она решительно вознамерилась, потребовать встречи с графом, пусть уж объяснит, что ее ждет, все лучше, чем сводящая с ума неизвестность.

Дверь открылась лишь когда, Кэтрин сбила все кулаки о бездушную деревяшку. И перед ней с недовольным лицом предстал мужчина, который привел ее сюда.

- Чего стучишь?- спросил он раздраженно,- Совсем ополоумела?

- Я хочу поговорить с графом...- девушка растерянно запнулась, осознав, что совсем не знает фамилии Мишеля,- Немедленно!

- Он велел его не тревожить,- отмахнулся незнакомец, собираясь, уходить.

- Тогда будьте добры передать ему, что я не притронусь к еде, до тех пор, пока его светлость не уделит мне время,- немного подумав Кэт с насмешкой добавила. - Хотя это ему будет только на руку.

Ничего не ответив молодой мужчина удалился, а Кэтрин обессиленно рухнула в кресло. Она понимала, что Мишель вряд ли соизволит почтить ее своим визитом. Да, и с угрозой девушка сморозила глупость, какое ему дело до того, что она помрет от голода. Если только будет в угоду, избавиться от ненужного балласта. И это неудивительно, граф не скрывает своей неприязни к убийце брата, пусть даже и косвенно, но он винит Кэт. И она совершенно не понимала почему, Мишель сохранил ей жизнь. Или же все впереди?

Дверной замок скрипнул, когда Кэтрин дремала сидя в кресле, укутавшись в покрывало. Лампы в комнате давно догорели, а камин так никто и не удосужился разжечь. От того вокруг царила темнота, и лишь тусклый свет луны усердно пытался пробиться сквозь заколоченные ставни.

Сначала из-за двери показался мерцающий свет лапты, а следом за ним, девушка сонными глазами разглядела графа. Внутри все всколыхнулось, воскликнув "Пришел", и страх вместе с холодом тут же мурашками пронесся по телу. Вскочив на ноги, Кэтрин испуганно уставилась на Мишеля, и словно защищаясь обняла руками покрывало.

- Ты требовала встречи? - спросил он ровным голосом, водрузив лампу на тумбу,- К чему такая срочность?

Теперь тень окутала мужчину, а Кэт наоборот осветил маячивший свет.

- Меня заперли, не удосужившись объяснить где я нахожусь,- промямлила растерянно девушка, все заготовленные слова вмиг рассеялись.

- А от чего ты считаешь, что кто-то, обязан тебе что-то объяснять?- из темноты донесся насмешливый голос графа. Кэтрин не могла видеть его лица, и это ее напрягало.

- Да, вы правы,- согласилась она не раздумывая,- Но даже человек приговоренный к виселице, знает о своем приговоре. А я понятия не имею какая участь меня ждет.

- Участь?- переспросил Мишель шагнув из тени, и теперь Кэт могла лицезреть часть его лицо, но глаза так и оставались скрытыми,- Отправлять тебя на виселицу я не собираюсь, по крайней мере в ближайшее время, надеюсь это тебя успокоит.

- Не успокоит,- поспешно выдавила девушка,- Ваше решение может быстро измениться, и я должна знать от чего это будет зависеть?

- Только от тебя милочка,- насмешливо бросил граф.

- От меня?- изумленно вскинула брови Кэтрин,- По моему от меня здесь ничего не зависит! Вы узнали правду и все равно вините меня в смерти Габриэля. Изменить это мне не под силу. И дело только времени, когда вы исполните приговор, который уже давно мне вынесли.

- Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? - отрезал Мишель шагнув ближе,- Особенно о том, о чем не стоит.

- Прошу прощения, если моя правда вас задевает, - ответила она и шагнула назад уперевшись ногами в кресло.

- Правда?- холодно усмехнулся граф,- Ты считаешь тебе дозволено рассуждать о правде? Нет девочка, ошибаешься. Ты жива лишь моей милостью. И поверь, такой расклад не очень меня радует. Думаешь твоя невиновность имеет какое-то значение? Тогда ты неисправима глупа. Ты способствовала смерти господина, в то время, когда обязана была всячески этому помешать. Но нет, ты посмела посчитать, что твоя жизнь ценится куда выше чем его, что ж так тому и быть. Только помни, она не будет легкой. Жизнь рабыни никогда не будет ценнее жизни графа. И это ты, поверь, усвоишь.

- Вы ошибаетесь,- вскрикнула она в отчаянье, до глубины души напуганная его словами,- Я не считаю свою жизнь выше! Она не стоит даже ногтя вашей светлости! Но вы правы, никого не волнует моя невиновность, если б я только могла предотвратить случившиеся, сделала бы не раздумывая. Это была случайность, видит Бог, изменить что-то было не в мой власти. И можете не тратить напрасно угрозы, моя жизнь и так никогда не была легкой!

- Не знаю,- произнес граф оказавшись напротив нее,- Откуда в тебе столько дерзости, то ли от того что не боишься смерти, то ли от того что глупая. Только не стоит пустыми словами сотрясать воздух, твое мнение не значит ничего.

- Не сомневаюсь, - выдавила Кэтрин вздернув голову, и их лица оказались в сантиметре друг от друга, - Ваше слово закон, так велите, смерть мне или милость?

- Одно бродит недалеко от другого,- ответил загадкой Мишель,- Поэтому остерегайся, прежде чем выдать из своего маленького рта очередную глупость.

Его взгляд упал на ее губы и Кэт непроизвольно отшатнулась, почувствовав, как сердце пропустило удар. Она хотела было отступить, но позади было кресло, а спереди массивная фигура графа. Страх пульсировал в висках, и с диким шумом гудел в ушах. Девушка почти осела в кресло, но крепкая рука удержавшая ее за локоть, не позволила отдалиться.

- Надеюсь ты усвоила услышанное?- спросил Мишель обжигая ее кожу дыханием.

- Усвоила,- только и выдавила Кэтрин вздрогнув.

- Прекрасно,- кривая улыбка коснулась его губ,- Впредь опасайся прежде чем что-то сделать или сказать.

- Нет,- мотнула она головой, сдерживая подступающие слезы,- Страшнее вашей ненависти нет ничего.

- Не могу не согласиться,- усмехнулся мужчина ей в лицо, - Ненависть губительна во всех смыслах этого слова.

В следующую секунду ее губы накрыл властный рот графа, сминая их жестким поцелуем. В ужасе Кэтрин попыталась вырваться, но сильные руки сжавшие плечи не позволили даже шевельнуться. Ноги девушки онемели от страха, а сердце пробивало сквозь ребра путь к свободе. Губы графа становились жёстче, язык нагло раздвинул зубы Кэт, проникая внутрь. Всхлипнув, она втянула ноздрями воздух, ощущая, что начинает задыхаться, и слезы обожгли побелевшие щеки.

Ее целовали впервые, да, раньше были попытки, но она обрезала их на корню. И поцелуй графа не был похож на то, о чем мечтают несмышленые девушки, в нем напрочь отсутствовала нежность и страсть. Скорее он был пропитан жестокостью и ненавистью, и предназначался лишь для того, чтобы проучить.

Когда его руки освободили плечи Кэтрин, она, вскрикнув, полетела в кресло, ударившись головой о спинку. И вжавшись в обивку, Кэт не смела ни дышать, ни смотреть на графа. Ее губы пылали и саднили, а душа словно в ужасе замерла внутри.

- Здесь слишком холодно, я велю разжечь камин,- бросил Мишель, как ни в чем не бывало, и даже не взглянув на перепуганную до смерти девушку пошел прочь.

Ранним утром в комнату к Кэтрин явилась все та же служанка. Она аккуратно разложила на постели платье и фартук прислуги, а на стол поставила поднос с едой. Кэт смотрела на нее из исподлобья, всё ещё пребывая в угнетенном состоянии после вчерашней стычки с графом. И не сразу опомнилась, чтобы спросить, для чего ей принесли этот наряд. Окликнула ту лишь у двери:

- Простите, мне позволено выйти?

- Велено отнести вам одежду и проводить вас в холл для получения указаний,- торопливо ответила служанка, добавив,- Я подожду за дверью.

- Хорошо,- махнула головой Кэтрин и не притронувшись к еде, поспешила одеться.

Видимо ее решили привлечь к работе по дому, раз велели облачиться в платье служанки. Эта новость успокаивала Кэт, все лучше чем сидеть взаперти, ожидая своей участи. Возможно у слуг она сможет выведать информацию о том, где находиться. И может быть однажды, удача улыбнуться ей, дав шанс сбежать подальше от этой ненормальной семейки.

Собрав волосы в тугой пучок, девушка направилась к выходу, на ходу разглаживая руками складки платья. Внутри колыхалось волнение, мысль о том, что снова придется встретиться с графом неимоверно пугала. Закрывая глаза Кэтрин все еще чувствовала его ненавистный поцелуй, и это вызывало лишь отвращение. Ей хотелось стереть с кожи след жестких губ, выдворить из памяти все воспоминания. Но похоже человеческий мозг устроен так, что надолго запоминает самые неприятные моменты. Да еще постоянно стремиться, напомнить о них, воспроизводя жуткие картины во снах.

Погруженная глубоко в свои мысли Кэтрин следовала за служанкой, которая постоянно спешила куда-то. На языке у девушки крутилось куча вопросов, но она так и не решалась их задать, заранее зная, что вряд ли получит ответы.

В холле их ожидал молодой мужчина, с которым Кэт встретилась еще в день своего приезда, но имя так и не узнала. Он осмотрев Кэтрин с ног до головы, решил наконец представиться:

- Я Томас Питчер, управляющий поместьем. С сегодняшнего дня ты начинаешь заниматься работой по дому. Все распоряжения будешь получать лично от меня. И самое главное покидать поместье тебе строго-настрого запрещено. Ясно?

- Ясно,- буркнула Кэт, нисколько не удивившись последнему требованию. Больше ее поразило если бы разрешили это делать.

- Мэри покажет тебе поместье, и можешь потом отправляться на кухню, там тебе скажут что делать,- продолжал отдавать поручения Томас не сводя с Кэтрин заинтересованного взгляда. И ей совершенно не нравился этот любопытный взор скользящий по ее лицу и телу. Девушке даже хотелось поскорее оказаться вне поле его зрения.

Мэри звали служанку, которая приносила Кэт одежду и еду. Девушка была не очень разговорчивой, и без лишних слов показывала поместье, кратко объясняя что и где.

- А чьё это поместье? - спросила Кэтрин, рассматривая яркие портреты, которыми были увешаны практически все стены коридоров.

- Поместье Дантон, принадлежит графу Дантону, - ответила Мэри взглянув на спутницу, как на умалишенную.

Ничего не ответив Кэт задумалась, значит Мишель привез ее в свое поместье. Да еще пристроил служанкой. "Интересно графиня знает что я жива?"- тут же озадачилась вопросом девушка. Вряд ли, иначе старая дама не позволила бы внуку этого сделать. Наверняка настояла бы на заточение либо на казни. Но отчего же граф поступил именно так? Кэтрин не верила, что в нем взыграла совесть или же жалость. Вспомнив его вчерашние слова, девушка пришла к выводу, что Мишель считает, что жизнь для нее будет страшнее смерти. Да, ей не стоит даже рассчитывать на благие намерения, и лучше лишний раз не высовываться. Кухня будет прекрасной возможностью для Кэтрин, держаться подальше от его светлости.

Не высовываться, не получилось вовсе, вернее неприятности сами нашли девушку. Возвращаясь в свои покои после тяжелого дня, Кэт совершенно не чувствовала ног. Отчего-то вся прислуга восприняла ее присутствие в штыки, а костлявая кухарка с высокомерным лицом, всячески пыталась загрузить Кэтрин тяжелой и грязной работой. Девушка знала, что большую часть заданий, поручаемых ей должны выполнять мужчины, но надеясь расположить кухарку, она молча делала все, что велят. Но к концу дня поняла, что это вряд ли возможно, от женщины прямо так и веяло не дружелюбием.

Кэтрин шла почти облокачиваясь на стену, тело ныло, похоже не совсем оправившись от болезни. Да и расстроенные чувства из-за отношения персонала, еще больше вгоняли в уныние. Девушка решила при любой удачной возможности расспросить Мэри о том, почему к ней такое отношение. И пусть та тоже не светиться симпатией, но больше Кэт никого здесь не знала.

- Кэтрин?- девушка вздрогнула, услышав позади мужской голос. И резко обернувшись, наткнулась на стоящего за спиной Томаса. Мужчина снова не моргая уставился на ее лицо, и его губы исказила странная улыбка.

- Как первый день?- спросил управляющий чуть облокотившись о стену.

- Прекрасно,- соврала Кэтрин не собираясь любезничать с этим неприятным типом. От чего неприятным, она не понимала, но почему-то ее мозг воспринимал его в штыки.

- Выглядишь устало?- продолжал допытываться мужчина.

- Хочу спать, - отрезала девушка, желая поскорее удалиться,- Могу я идти?

- Спешишь?- недовольно спросил Томас, видимо посчитав, что она не оценила его столь ценного внимания.

- Хотелось бы поскорее отдохнуть,- постаралась смягчить голос Кэтрин, решив, что лучше не настраивать этого человека против себя.

- Может быть тогда разрешишь проводить тебя?- с совсем неискренней улыбкой спросил управляющий.

- А вы всех служанок провожаете?- вырвался у Кэтрин неожиданный вопрос.

- Нет, - усмехнулся Томас,- Только тех которые нравятся.

"Так, только этого мне еще не хватало"- произнесла мысленно Кэт, желала, как можно скорее избавиться от навязчивого попутчика.

- Спасибо конечно за внимания,- ответила девушка с натянутой улыбкой,- Но я прекрасно помню дорогу, поэтому думаю не стоит вам тратить на это свое драгоценное время. Доброй ночи.

Томас покраснел, видимо совершенно не ожидая отказа. А Кэтрин торопливо пошла прочь, не желаю продолжать беседу. Внимание управляющего ей было совершенно не нужно, так же как и любого другого. Единственной целью девушки было выжить, а с этим похоже возникнут сложности в этом змеином логове.

Кэтрин проснулась на рассвете, и сполоснув лицо прохладной водой, отправилась на кухню. Девушка решила, предпринять еще одну попытку подружиться со служанками. Но стоило ей отворить дверь, как она поняла, что вряд ли из этого выйдет что-то путное. Девушки секунду назад весело завтракавшие за столом, увидев Кэт замолчали. А когда она получив свою порцию, с милой улыбкой уселась к ним, и вовсе повскакивали со своих мест удалившись в сторону.

Аппетит сразу же покинул Кэтрин, и опустив глаза в тарелку она принялась хмуро ковырять кашу деревянной ложкой. Даже в воздухе витало напряжение, служанки демонстративно сторонились Кэт, причем всячески намекая ей на это. Кэтрин не понимала с чем связано такое отношение, ведь ничего плохого она им не сделала. И услышав фразу брошенную одной из служанок, девушка напряглась:

- Негоже прислуге, сидеть за одним столом с графиней,- слова были произнесены тихо, но так, чтобы Кэт могла их расслышать, и остальные девицы захихикали, поддерживая говорившую.

Не выдержав, Кэтрин резко вскочила из-за стола. Одно дело терпеть насмешки графа, а другое сносить пренебрежение этих девиц. "Пусть выскажут мне в лицо, чем я им так не угодила" - сжав зубы подумала Кэт и вслух произнесла:

- Уж не знаю от чего вы точите на меня зубы, но очень хотелось бы узнать?

Служанки в миг затихли и уставились на Кэтрин. Со стороны выглядело так, словно стая охотничьих собак увидела кролика. Но Кэт им не кролик! И если предаться она тоже может показать зубы. Чего уж ей бояться?

- Простите ваша светлость, если чем обидели,- усмехнулась высокая брюнетка, прожигая Кэтрин презрением.

- Да, да мы не со зла, по глупости своей бестолковой,- поддакнула другая скривив лицо.

- Уж не доносите на нас графу,- вступила в дискуссию третья, и все дружно захихикали.

Кэтрин непонимающе хлопала ресницами во все глаза глядя на этот цирк. Что это все значит? От чего такое высокомерие? Откуда столько ненависти? Девушка даже растерялась, получив немалую порцию презрения от совершенно незнакомых людей. Она открыла было рот, но все слова словно испарились. А по этой кучке девиц было видно, что им лишь дай повод ее покусать.

- Хватит кудахтать, всем быстро работать,- скомандовала кухарка звучным голосом, и недовольно взглянув на Кэт, будто бы она была зачинщицей, добавила,- И ты не стой столбом, а принимайся за дела, их у тебя не мало!

Даже погрузившись полностью в работу, Кэтрин не могла выкинуть из головы утреннюю перепалку. Она пыталась понять чем, настроила прислугу против себя, но так и не смогла найти ответов. Невозможно за пару дней настолько сильно возненавидеть незнакомого человека. Возможно здесь замешан граф? Ведь он обещал, что ее жизнь не будет легкой. В любом случае Кэт решила, всеми возможными способами разгадать эту загадку.

Все попытки заговорить с кухаркой увенчались провалом. Женщина обрывала Кэтрин на полу слове, нагружая новой работой. И в конце концов девушка вымоталась так, что не чувствовала собственных рук. Она осталась одна на кухне после ужина, потому что именно ей велели выдраить там все до блеска, да еще и вычистить печь. Последнее вообще было мужской работой, вряд ли ее сил хватит чтобы полностью очистить гарь. Но выбирать не приходилось, перемыв гору посуды, Кэт присела на секунду, чтобы перевести дыхание.

В поместье царила тишина, время перевалило за полночь, а впереди оставалась еще самая тележная работа. Удрученно вздохнув, Кэтрин взяла щетку из конского волоса и опустились на колени возле печи. Заглянув внутрь она подумала, что ту вообще никогда не чистили, потому что копоть была толщиной в несколько пальцев.

Только девушка принялась за дело, как услышал скрип двери за спиной. Обернувшись она увидела Томаса, управляющий по-хозяйски уселся за стол.

- Не спиться? - спросила Кэт снова вернувшись к работе.

- Да вот решил посмотреть, как у тебя продвигаться дела,- ровным голосом ответил мужчина, сверля глазами ее спину.

- Как видите, продвигаются,- буркнула Кэтрин с большей силой нажав на щетку. Копоть тут же посыпалась ее на руки, окрашивая их в черный. С досадой девушка подумала, что и платье наверняка замарает, а другой одежды у нее нет.

- Не подашь ли мне воды?- спросил управляющий, но в голосе проскальзывал приказ.

Не сразу отложив щетку, Кэт поднялась и как есть, грязными руками наполнила бокал водой, поставив перед Томасом на стол. И не успела она убрать руку, как тут же ее кисть сжали липкие пальцы мужчины.

- Благо я не брезгливый,- выдавил он, внимательно рассматривая перепачканную ладонь девушки,- Иначе хорошенько бы наказал тебя, за неуважение.

- Простите, я не подумала,- выдавила Кэтрин, пытаясь вырвать руку.

- На первый раз прощаю,- высокомерно улыбнулся управляющий,- Но впредь будь учтивей.

Махнув в знак согласия головой, девушка ожидала, что сейчас он наконец выпустить ее кисть из своих ледяных пальцев. Но вопреки ожиданиям, Томас рывком усадил Кэтрин к себе на колени.

- Пустите! - испуганно потребовала она, пытаясь подняться.

- Не ерепенься,- промурлыкал мужчина уткнувшись носом в ее шею. И Кэт вздрогнула, ощутив приступ дикого отвращения. Его руки немедля принялись, шарить по телу девушки, грубо сминая все выпуклые места.

- Что вы себе позволяете!- вскрикнула Кэтрин, прекрасно принимая, что именно нужно этому негодяю. И из-за всех сил начала вырываться.

Но подонку словно нравилось ее сопротивление, он с неистовой силой принялся задирать ее юбки, пытаясь коснуться обложной плоти. С трудом оттолкнув его руку, Кэтрин удалось увернуться и со всего размаху заехать кулаком по наглой морде. Томас от неожиданности взвыл, а девушка соскочила с колен мужчины, схватив со стола бокал и выплеснула его содержимое в лицо управляющего, яростно пригрозив:

- Еще раз посмеете ко мне прикоснуться, эта посудина прилетит вам в голову!

- Ах ты дрянь,- зашипел Томас, пытаясь, подняться. Но пока он опомнился, девушка уже успела улизнуть.

Со всех ног несясь в свою комнату Кэт понимала, что теперь вряд ли управляющий оставит ее в покое. Его мужская гордость не позволить спустить ей подобную дерзость. И впредь Кэтрин придется остерегаться вдвойне.

Следующий день у Кэтрин не заладился с самого утра. Не успела она открыть дверь кухни, как услышала в свой адрес тысячу ругательств. Кухарка не унимаясь бранила ее за то, что та не вычистила печь, и оставила после себя на полу кучу сажи. Да, у Кэт были на то веские причины, только девушка не могла рассказать о них никому. Поэтому она молчала, выслушала обвинения и оскорбления, пообещав сегодня же все убрать. Но это мало успокаивало разгневанную женщину, которая продолжала называть Кэтрин безрукой и бессовестной. Даже с десяток извинений, нисколько не смягчали кухарку, казалась та, завелась на целый день.

Но и на этом приключения девушки не закончились. Только она притронулась к своей каше, как обнаружила в ней яичную скорлупу. Причем не одну или две крошки попавших туда случайно, а горсть, которую наверняка высыпали намерено.

Изумленно Кэт уставилась на кухарку, а та развела непонимающе руками, пообещав наказать гадину, посмевшую испортить еду. Но от чего-то девушка знала, что это наказание так и останется лишь на словах, вряд ли из-за нее кто-то будет разбираться.

В перерыве между завтраком и обедом, Кэтрин все же заставили вычищать печь, и никого не остановило то, что от нее еще полыхает жаром. Сжав со злостью зубы, она принялась оттирать нагар, остро чувствуя, как пылает лицо. Сажа отлетающая от стен усыпала ее руки обжигая кожу, и оставляя на ней ожоги. Кэт жутко хотелось бросить это неблагодарное дело, и опустить припухшие кисти в холодную воду. Но за спиной, как тюремный надзиратель бухтела кухарка, то и дело подгоняя девушку.

- Все, - сообщила Кэтрин, поднимаясь на ноги и вытирая руки о передник.

- Наконец-то, - ответила кухарка с недовольством осматривая выполненную ей работу,- А теперь ступай во двор и выстирай все, что замарала.

- Можно хотя бы нагреть воды?- спросила девушка прекрасно зная, что на улице крепчает мороз.

- Можно было бы, если б ты вчера, как следует выполнила свою работу,- отрезала женщина разводя в печи огонь,- А теперь я из-за тебя и так опаздываю с обедом. А его светлость не будет ждать!

Поджав губы, Кэт собрала перепачканные полотенца и пошла во двор, услышав позади бухтящий голос кухарки:

- И давай поживее.

- Как скажите,- выдавила она сквозь зубы.

Натаскав воды из колодца, Кэтрин взялась за стирку, наслаждаясь тем, как прохладная жидкость холодит обожженную кожу. Но уже скоро, пальцы девушки покраснели, а кроя корыта поросли льдом. Кэт принялась оттирать сажу в два раза усердней, надеясь хоть немного согреться, но это не помогало, ноги и руки замерзли настолько, что даже одеревенели.

Забросив стирку, Кэтрин прижала кисти к груди пытаясь согреть их своим дыханием. Она выдыхала клубы пара, которые окутывали ее словно туман. Во дворе практически никого не было, лишь несколько рабочих суетились у конюшни, и те не обращали на нее внимания. От чего девушка решила не торопиться. Но ее планы быстро разрушила Мэри, появившаяся в дверях входа для прислуги.

- Тамила велела тебя поторопить,- крикнула служанка даже не удосужившись подойти.

- Стараюсь изо всех сил,- ответила Кэтрин, и чуть не застонала снова опустив руки в ледяную воду. И тут же вспомнив, что хотела поговорить с девушкой окликнула ее:

- Мэри можно с тобой поговорить?

Та нехотя осмотрелась по сторонам и все же направилась к Кэт. Оказавшись рядом с Кэтрин служанка произнесла, стараясь лишний раз не смотреть на нее:

- Только быстрее я тороплюсь.

- Постараюсь,- махнула Кэтрин головой и пытаясь поймать взгляд собеседницы, произнесла,- Кроме тебя можно сказать я здесь никого не знаю. И думаю это не удивительно, потому что остальные шарахаются от меня как от прокаженной. Скажи, пожалуйста, ты не знаешь в чем причина?

- Не знаю,- отрицательно махнула головой служанка.

- А мне кажется знаешь,- настаивала Кэт одарив девушку дружелюбной улыбкой,- Я даже уверена, что в курсе все, кроме меня.

- Мне ничего не известно, - пожала плечами Мэри продолжая отпираться.

- Мэри, пожалуйста, помоги мне разобраться в этом недоразумение,- взмолилась Кэтрин, посмотрев на собеседницу глазами полными надежды,- Мне и вправду больше не к кому обратиться.

- Хорошо, - вздохнула служанка, наконец сдавшись, - Только обещай, что никому не обмолвишься, о том, что это я, тебе все рассказала.

- Девочки сторонятся тебя, потому что считают любовницей графа,- выпалила Мэри густо покраснев.

- Что? - воскликнула Кэт округлив глаза,- Вздор!

- Правда? Тогда объясни почему тебя поселили в гостевой комнате, вместо крыла для прислуги?- спросила недоверчиво нахмурившись Мэри.

- Возможно потому что изначально я не должна была здесь задержаться надолго,- выдала Кэтрин первое, что пришло на ум, честно говоря она и сама не знала ответа на этот вопрос.

- От чего же тогда сейчас не переселили?

- Я не знаю,- искрении ответила Кэт, растерянно пожав плечами.

- Иного ответа я не ожидала,- вздернув голову отрезала Мэри.

- Ну сама подумай,- разозлившись бросила Кэтрин,- Разве не нашлось бы моим руками другого применения, будь я любовницей графа,- демонстративно она потрясла перед служанкой красными от мороза и сморщенными от воды руками.

- Одна из девушек слышала, как позапрошлой ночью ты ссорилась с графом, вот он и отправил тебя работать в наказание,- выдала очередную догадку Мэри.

- Да уж,- усмехнулась Кэт,- Как у вас все складно да ладно. Удивительно, я здесь и трех суток не правила, а вам известно про меня, больше чем мне самой.

- А чего ты хотела?- вскинула скептически бровь девушка,- Слухи быстро расползаются.

- Оно и видно,- сквозь зубы выдавила Кэтрин,- Только будь они правдивы и разговора бы не было. А так только бред сивой кобылы!

- Девочки у нас дружелюбные, только вот не любят зазнавак, поэтому думай сама. Что знаю я тебе сказала,- произнесла Мэри и поспешила к дому. А Кэт жутко захотелось, крикнуть ей вслед "Можно подумать это я зазнаюсь! Не меня ли скорлупой хотели накормить сегодня?"

Кэтрин ворочалась в кроватке, обдумывая разговор с Мэри. Ей бы и дела не было до того, что говорят у нее за спиной, если бы это не касалось ее физически. На что способны служанки объявившие Кэт врагом, оставалось только гадать, и вряд ли они ограничатся скорлупой в каше. Но и как им доказать свою невиновность девушка не знала, никто не поверит ей пока она живет здесь. Необходимо поговорить с управляющим и попросить его переселить Кэтрин в общую комнату. Но от мысли о новой встречи с Томасом девушку пробирала нервная дрожь. Ей не то, чтобы разговаривать не хотелось с мужчиной, она не хотела видеть его на расстояние пушечного выстрела. Но снова у Кэт не остается выбора. Ей придется переступить через себя, для того чтобы наладить отношения с остальным персоналом. Конечно можно было бы обратиться сразу к графу, но лишь стоило ей представить лицо Мишеля, как у девушки сводило живот. Если выбирать тогда уж меньшее из зол. Управляющий пусть и мерзкий тип, но ему Кэтрин хотя бы может дать достойный отпор, не ограничивая себя рамками происхождения.

Обдумывая предстоящий разговор с Томасом девушка задремала, но быстро пробудилась, услышав, как скрипнула дверь. Она замерла, пытаясь разглядеть в темноте незваного гостя. Но ночь густой тьмой окутывала комнату, и рассмотреть визитера было невозможно. Кэтрин лишь слышала тихие шаги, приближающиеся к кровати.

- Кто здесь?- воскликнула девушка, вскочив в постели.

- Кэтрин, успокойся это Томас,- послышался голос управляющего.

- Что вам здесь нужно? - настороженно зашипела Кэтрин.

- Хотел узнать все ли у тебя в порядке?- ответил Томас, продолжая, наступать,- Слышал об утреннем инциденте на кухне, девицы устроили тебе бойкот.

- И для этого нужно было ночью врываться в мою комнату? - недоверчиво бросила Кэт.

- Я просто хотел проверить не выкинули ли они еще чего, - произнес не особо искренни мужчина, и Кэтрин совершенно не поверила его словам.

- Все в порядке, уходите! - потребовала она соскочив с постели, когда увидела его громоздкий силуэт рядом с кроватью.

- Я мог бы помочь наладить отношения со служанками,- предложил Томас застыв на месте.

- Думаю будет благоразумней поговорить об этом завтра,- ответила девушка, пытаясь, найти рукою халат, который выдали ей вместе с остальными вещами еще утром.

- Завтра я могу передумать,- бросил управляющий и в его голосе промелькнула злость. - Ты испытываешь моё терпение, а оно и так на пределе, после оскорбления которое ты нанесла мне вчера.

- Что вам от меня надо? - выкрикнула Кэтрин отскочив, когда он попытался поймать ее обогнув кровать.

- Всего лишь немного твоего внимания,- жестко усмехнулся мужчина, и даже в темноте она представила, как в мерзкой ухмылки загнулись его тонкие губы.

- Моего внимания вы получили сполна, а теперь уходите пока я не позвала на помощь,- угрожающе зарычала девушка.

- Вряд ли тебя кто-то услышит, да и поможет, - отрезал Томас снова метнувшись к ней. В это раз Кэт тоже удалось увернуться, но в следующую секунду она споткнулась о ночной горшок и полетела на пол. Управляющий услышав грохот не заставил себя ждать, и в один момент навис над нею.

Кэтрин закричала, пытаясь скинуть с себя громадную тушу, но подстегнутый азартом мужчина, не обращал никакого внимания на ее сопротивление. Его мокрый рот попытался завладеть губами девушки, но тут же получил отпор в виде острых зубов. Она со всей силы вцепилась в нижнюю губу управляющего, почувствовав привкус его крови у себя во рту. Томас взвыл, отстранившись, и следом ударил Кэтрин по лицу.

- Дрянь, - зарычал он вытирая рукой окровавленный рот, а потом одним рывком разорвал у нее на груди ночнушку. Все, что защищало дрожащее тело девушки от грубых домогательств это тоненькая ткань, которая под напором трещала по швам.

- Умоляю пустите,- прошептала Кэт проглотив комок застрявший в горле.

- Сама виновата надо было по-хорошему,- рычал ей в ухо управляющий, стаскивая с себя штаны,- Или добровольно ты раздвигаешь ноги только перед графом?

Ощутив, как его холодные бедра пытаются протиснуться между ее сжатых ног, Кэтрин взвыла, и принялась, как обезумевшая молотить руками по крепкому телу мужчины. Но он тут же обездвижил их поймав за кисти.

Ужас завладел разумом девушки, и в отчаяние она поняла, что если сейчас не найдет лазейку для спасения, вряд ли потом сможет остановить негодяя. Расслабив дрожащие тело, Кэт чуть развела ноги, и почувствовала рвотные позывы, когда мужская плоть коснулась ее бедра. Томас сопел от напряжения, пот с его лица капал на кожу Кэтрин, и заметив капитуляцию девушки он довольно застонал. И конечно же обезумев от возбуждения управляющий совершенно не ожидал подвоха. Резко дернувшись, Кэтрин согнула свободное колено и со всех сил ударила подонку промеж ног. Тот взвыл нечеловеческим воем, и слетел с нее повалившись на бок. А девушка не теряя времени вскочила на ноги и понеслась прочь.

Она выскочила из комнаты, на ходу прислушиваясь к тому, что происходит за спиной. Но кроме ругательств и болезненных стонов мужчины не услышала больше ничего. Кэт со всех ног неслась сама не зная куда. Сердце девушки вырывалось из груди, а воздух застревал в горле. Боясь обернуться, она выскочила во двор, сразу же ощутив, как обнаженную кожу коснулся ночной мороз. Разодрана, ночнушка с трудом скрывала ее наготу, а взлохмаченные волосы липли к мокрому лицу. Услышав за спиной резкий звук, девушка снова рванула со всех ног, чувствуя, как ступни щиплет иней покрывший землю.

В ужасе девушка услышала приближающиеся шаги за спиной, и на секунду обернувшись, увидела силуэт мужчины. Паника колотилась внутри разрывая душу в клочья, а страх делала ноги ватными. Но Кэт продолжала бежать из последних сил, зная, что если негодяй сейчас ее настигнет, ей не поможет даже чудо...

Мишель спрыгнул с коня и взял его за узды. Очередная бессонная ночь давала о себе знать, и мужчина устало посмотрел на почти полностью округлившийся месяц, ярко освещающий двор. Конюх не вышел к хозяину, чтобы забрать лошадь, видимо слишком поздно и он где-нибудь прикорнул. Вздохнув, граф принялся распрягать жеребца, и посмотрев на дом, подумал, что и там тоже уже все спят. Лишь он не находит себе места после возвращения, из-за мыслей разъедающих душу. Только было Мишель хотел отвести глаза от строения, как заметил, что у входа для прислуги что-то мелькнуло. Сначала мужчина решил, что померещилось, а потом приглядевшись все же заметил макушку человека отливающую золотом в лунном свете. И этот человек был явно девушкой... Которую граф угадал даже издали. Бросив коня, он поспешил к беглянке, но та услышав его тележную поступь рванула прочь.

- Стой! - выкрикнул мужчина нагоняя служанку, а она продолжала бежать словно обезумевшая.

Сердце Кэтрин в панике долбило по рёбрам, причиняя ей тем самым немалую боль. Томас нагонял девушку, и казалось, как бы быстро она не бежала, все равно не удастся от него убежать. Кэт будто за спиной слышала тяжелое дыхание управляющего. А прикрывая глаза, чтобы смахнуть застилающие их слезы, видела, словно наяву видела, как под огромными ногами мужчины проминается почва.

Крик застревал в горле, не позволяя ей дышать и дрожащее тело выбилось из сил. Но негодяй не отставал, и еще через миг, он набросился на нее сзади.

Сбитая с ног Кэтрин полетела на землю, оглушая пустое поле отчаянным вскриком. Тяжелое тело придавило девушку к промерзшей, скошенной траве, которая, как шипы, впивалась в кожу сквозь тонкую ткань ночнушки. Резко развернув Кэт к себе, негодяй попытался заглянуть ей в глаза. Но она отчаянно принялась молотить по нему кулаками. Выругавшись, мужчина отстранился, и одним рывком поставил кричащую девушку на ноги.

- Да успокойся же ты,- властно потребовал ледяной голос. И отшатнувшись Кэтрин снова повалилась на землю, во все глаза глядя на мужчину, скалой нависшего над ней.

- Вы,- пропищала Кэт задыхаясь.

- Я, но ты видимо ожидала увидеть самого дьявола,- усмехнулся граф протягивая ей руку, которую девушка не спешила принять, подумав, что дьявол и он в принципе одно и тоже.

- Снова собиралась бежать? - спросил Мишель, внимательно рассматривая девушку.

Она, дрожа, сидела ни земле, прижимая к груди разорванные клочья ночной рубахи. Но это нисколько не скрывало обнаженные выпуклости мерцающие в лунном свете. Тонкая ткань просвечивалась, прорисовывая стройное тело служанки. А волосы, позолоченные ярким месяцем будто бы светились. Даже ее бледная кожа, словно зеркало отражала свет луны. И глаза полные слез, сверкали, как два чистейших изумруда. Граф сам того не понимая, залюбовался открывшейся картиной, подумав, что сейчас она похожа на лесную нимфу. Мужчина сжал пальцы в кулак, поборов неожиданный порыв убрать с ее щеки прилипший локон, и даже испуганно отступил назад. Наверняка это чертово полнолуние, творит с ним странные вещи, выдавая за действительность то, чего нет. Мишель видел девчонку много раз, даже лицезрел ее обнаженной, но никогда не замечал, что та красива. Нет, она обычная, как и остальные служанки. Только от чего сейчас эти изумрудные глаза, взирающие на него с таким отчаянием, отравляют душу ядом?

- Капитан,- из мыслей его вырвал раздавшийся за спиной голос управляющего.

- Томас,- ответил граф все еще не в состоянии оторвать взгляд от девчонки, которая увидев Томаса словно уменьшилась в размерах.

"Вряд ли она собиралась бежать в одной разорванной ночнушки, прекрасно понимая, что вокруг зверствует ночной мороз. Да и синяк на ее бледной щеке, явно говорит о чем-то другом"- пришел к неожиданному выводу Мишель, и велел девушке подняться.

Кэтрин послушно поднялась, стараясь лишний раз не высовываться из-за широкой спины графа. Душа девушки еще не вернулась на место, после того, как она заметила с каким интересом Мишель рассматривает ее. Его всегда холодные глаза, казались черными, и сосредоточенными, будто бы в них происходила борьба. И внутри у нее сразу же зародился страх, а еще непонятно откуда Кэт поняла, что он не причинит ей сейчас вреда. Но всю странность момента разрушило появление Томаса, и Кэтрин снова поучаствовала дикий ужас. И холод, который будто до этого обходил ее стороной, теперь окутал с двойной силой.

- Почему у тебя прислуга разгуливает ночью почти голышом? - обратился граф к управляющему. И Кэт залилась краской, вспомнив о своем неприличном одеянии.

- Она... она,- запнулся Томас, прожигая девушку ненавистным взглядом,- Она хотела сбежать, и я попытался ее остановить. Но девка огрела меня чем-то по голове.

- Ложь! - воскликнула Кэтрин, поразившись такому бессовестному обману,- Он ворвался в мою комнату и хотел...

- Ах ты дрянь, еще смеешь клеветать на меня? - зарычал управляющий, метнувшись, было к девушке. Но строгий взгляд графа приковал его к месту.

- Бить женщин, это не похоже на тебя,- произнес недовольно Мишель, махнув головой на лицо Кэтрин.

- Чистая случайность, капитан, она накинулась на меня, как бешеная кошка, - с напущенной стыдливостью протараторил Томас. - Вот и пришлось ее таким способом урезонивать.

- Неправда! - отчаянно замотала головой Кэтрин, прекрасно понимая, что слушать ее никто не станет, и как всегда сделают крайней.

Граф хмуро взглянул на девушку, будто бы решая кому стоит верить, а кому нет. И Кэт высоко вздернула голову, посчитав, что защищаться напрасно. Ей все равно никто не поверит!

- Капитан Дантон, хозяин, еще раньше я хотел обратиться к вам с просьбой, и надеюсь это недоразумение не повлияет на ваш ответ,- Мишель снова перевел взгляд на управляющего, пылко бросающего речь.

- Я внимательно слушаю тебя Томас,- холодной ответил граф.

- Позвольте мне взять в жены Кэтрин? А я уж обещаю вам, что больше не спущу с нее глаз, - выдал Томас обращаясь к графу, но его насмешливый взгляд неотрывно был прикован к Кэтрин. У которой от услышанного пропал дар речи и округлость глаза.

- Ни за что! - воскликнула Кэтрин, остро чувствуя, как ступни примерзают к земле,- Я никогда не дам своего согласия.

- Ступай в дом! - властно скомандовал граф, даже не взглянув на девушку.

- Я... - открыла она было рот, чтобы возразить, но приказ прозвучавший ледяным голосом заставил ее замолчать:

- Я сказал в дом!

Поджав дрожащие губы, Кэт рванула к поместью, морщась от боли обдавшей ноги, или же от слез режущих глаза. Ей жутко хотелось остаться и подслушать разговор мужчин. Ведь наверняка, там сейчас решаешься дальнейшая судьба бедолаги. И сомнение не было в том, что именно ответить граф. Конечно ему не терпится поскорее спихнуть нерадивую служанку.

Ворвавшись в свою комнату Кэтрин рухнула на кровать, давая волю слезам. Впервые за последнее время она почувствовала себя невыносимо усталой. Впервые пропало все желание бороться. Да и как? Когда не единому ее слову не верят. Когда отнимают последний выбор, и не дают воли. А место в котором ей предстоит жить, опаснее леса кишащего бандитами и диким зверьем. Как тут жить, когда и дышать то не хочется? Сплошная обреченность без малейшего просвета.

Никогда Кэтрин не гневила Бога, сетуя на свою судьбу. Лишь принимала все как данность. Сносила трудности, и старалось всеми силами их преодолеть. Разве о многом она мечтала? Да и мечтала ли вообще? Все чего хотела девушка, это крыши над головой и покоя. И возможно свободы совсем чуть-чуть, но ни тому, ни другому не суждено сбыться. Она в плену из которого вряд ли удастся выбраться.

Высморкавшись, Кэт поднялась с постели. Наконец осознав, что всех слез ей не выплакать, да и эта теплая влага не принесет покой. Раз уготовлены для нее дни, один страшнее другого, что ж она встретит их с высоко поднятой головой. И пусть не по статусу девушке задирать голову, пусть не в ее интересах неволится судьбе. Но Кэт так легко не сдаться, несомненно найдет силы и даст этому мерзавцу Томасу отпор. Удумал жениться на ней? Пусть только попробует!

Прежде чем отправиться ко сну, Кэтрин предусмотрительно задвинула дверь в комнату сундуком. Конечно провозилась с ним она долго, на зато уснула со спокойной душой. Но с рассветом девушка ощутила, что ночной, воинственный настрой, не сулит ей спокойного будущего.

Войдя на кухню, Кэт намеренно необратима внимания на девиц, оживившихся с ее появлением. Она краем уха слышала, что снова ей промывают косточки, но решила не реагировать на глупые пересуды. А служанок видимо лишь задело ее равнодушие, и они стали нападать в открытую. Одна пышнотелая барышня с выцветшими и явно давно нечесаными волосами, специально задела Кэтрин локтем в бок. Да с такой силой что, девушка выронила кувшин и вскрикнула от боли.

- Я понимаю твои формы дают тебе преимущество,- с трудом отдышавшись, зашипела Кэт,- Но можно быть и по аккуратнее!

- Это ты мне пиявка тощезадая?- оскалила желтые зубы девица.

- Ой у тебя и со слухом видимо плохо, - огрызнулась Кэтрин, все еще пребывая в ярости от выходки служанки.

- Да я тебя придушу подстилка хозяйская,- завизжала та жутко покраснев.

- Не захлебнись от зависти, - усмехнулась Кэт предусмотрительно попятившись назад. - Тебе то явно ей не быть!

- Тварь, - заорала девица бросившись к Кэтрин.

Но девушка ловко увернулась, и противница размахивая руками в попытках задеть Кэт, смела со стола муку и яйца, приготовленные кухаркой для пирога.

- Ополоумели!- воскликнула гневно женщина,- Немедленно прекратить!

- Она первая начала,- быстро ретировалась зачинщица, свалив всю вину на Кэтрин.

- Ну конечно я, мне же жить надоело,- отозвалась Кэт соскребая рассыпанную муку в чашу.

- Замолчали обе! Ты Клай пошла быстро отсюда. А ты,- кухарка недовольно стрельнула глазами в Кэтрин,- Чтобы сейчас же здесь все убрала!

И без ее приказа девушка уже приступила к уборке, заранее зная, что ей и придется это делать. Ведь, как всегда, именно она осталась крайней. "Нет с этим нужно что-то решать" - ухмыльнувшись подумала Кэт, пока в следующий раз ей в спину не прилетел кинжал.

Весь остаток дня Кэтрин раздумывала о том, как она может повлиять на сложившуюся ситуацию. И первым вариантом в ее списке стало переселение в крыло прислуги. Хотя и это немало пугало, там девушка окажется лицом к лицу с невзлюбившими ее девицами. Но выхода нет, если ей и дальше придется здесь работать. Теперь Кэт думала к кому обратиться с этой просьбой. И Томас отпадал сам собой. Хотя она и видела сегодня днем несколько раз управляющего. Тот словно намеренно маячил у неё перед глазами . Да, еще с таким выражением на своем конопатом лице, что девушке становилось даже тошно. Негодяй смотрел на нее так, будто она уже принадлежит ему, и дело только времени когда, он сможет полностью ей обладать. И чем наглее становился его взгляд, тем селенье Кэтрин воротило от этой мысли. Она лучше умрет, чем позволит мерзавцу до себя докоснуться.

Засыпая Кэт решительно вознамерилась поутру отправиться к графу и потребовать у него переселение в общие комнаты. И в этот раз она точно не сдаться, пока не добьется своего. А отделаться от нее он сможет лишь выгнав силой!

Почти крадучись, Кэтрин подбиралась к кабинету хозяина. Теперь идея поговорить с ним о переселение не казалась ей такой разумной. Девушка волновалась, и побаивалась новой встречи с графом. Вряд ли он будет рад ее визиту, скорее сочтет его наглостью. Тяжело вздохнув, Кэт остановилась у огромных черных дверей и протянула руку, чтобы постучать. Но костяшки пальцев не сразу коснулись дерева, сначала она проморгалась пытаясь, побороть нервный тик. А потом еще раз глубоко вздохнув, тихонечко постучала. Почти сразу из-за двери донесся до мурашек знакомый голос Мишеля пригласивший войти.

И еще раз усомнившись в правильности своего поступка, Кэтрин несмело толкнула дверь. Оказавшись внутри девушка опустила голову не смея смотреть на господина. Не потому что сочла себя недостойной этого, а потому что чувствовала, как его тяжелый взгляд врезается в нее словно проникая под кожу.

Подняв голову Мишель посмотрел на визитера, от чего-то заранее решив, что явился Томас. Парень торопил графа с ответом, который тот не спешил давать. Лишь сегодня на рассвете он принял окончательное решение.

Девушка вплыла в кабинет словно видение из ночных кошмаров, которые мучили Мишеля несколько последних дней. Прежде мужчина не был склонен к сновидениям. Но после того, как увидел девицу полуобнаженной в лунном свете, не мог избавиться от наваждения. Эти сны противоречили действительности, потому что в жизни, граф никогда бы не позволил себе, прикоснуться к служанке от части повинной в смерти брата. А там словно возвращался в том ночной момент и повалив её на промерзлую землю начинал ласкать. Она дрожала и стонала отзываясь на его ласки, и они сливались в страстном вихре воедино. Но тут же он вскакивал обливаясь холодным потом, от того, что словно со стороны видел, как их обнаженные тела поглощает багряная кровь, и почва вокруг превращается в кровавую лужу. Граф был не из впечатлительных, но чары Морфея казались настолько реальными, что просыпаясь, он чувствовал запах крови, а уж с ним Мишель хорошо знаком. Ведьма не иначе, проникла в его мозг и завладела сновидениями, подумал бы мужчина, если б только верил в суеверия. А так он не знал, как найти избавление от девчонки отравившей его сны.

- Я слушаю тебя,- холодно произнес граф и Кэтрин вздрогнула, подняв на него свой взор.

Мишель откинувшись на спинку кресла наблюдал за девушкой до странности потемневшими глазами. И этот взгляд сразу же не понравился Кэт, ибо не сулил ничего хорошего. Пытаясь собраться с мыслями она осмотрелась по сторонам. Кабинет графа напоминал больше склад и был завален грудами различных книг, карт и макетами оружия. На полу стояли несколько огромных глобусов, которые Кэт приходилось видеть впервые. А также в центре располагался круглый стол на котором покоились фигурки солдатиков и кораблей. На стенах висели чертежи напоминающие военные планы, но Кэтрин мало в этом понимала. Но все же пришла к выводу, что здесь не мешало бы прибраться.

- Я хотела бы обратиться к вам с просьбой,- наконец начала девушка, отыскав подходящие слова.

- Я весь во внимании,- ответил Мишель пристально глядя на Кэт.

- Не могли бы вы распорядиться, чтобы меня переселили в крыло для прислуги,- выпалила она на одном дыхание.

- В этом нет необходимости.

- Вы ошибаетесь есть!- заявила девушка, твердо решив не отступать.

- От чего же?- ухмыльнувшись, поинтересовался граф.

- От того что, из-за этого остальная прислуга воспринимает меня в штыки,- отрезала Кэт и вздрогнула, встретившись взглядом с ледяными глазами мужчины.

- И что с того? - спросил Мишель вскинув черную бровь.

- Да то, что все считают меня вашей любовницей! - воскликнула Кэтрин потеряв всяческое терпение.

- Даже так,- усмехнулся с безразличием граф,- Что ж скоро у них не будет повода так думать.

- И почему же? - спросила она с недовольной гримасой. - Вы разрешите мне переселиться?

- Отчасти,- произнес мужчина сощурив глаза,- Ты переселишься, только не в крыло для прислуги.

- А куда же? - настороженно промямлила Кэтрин.

- В дом своего мужа.

- Кого? - воскликнула девушка округлив глаза.

- Мужа, я решил благословить ваш с Томасом союз,- ошарашил он Кэт.

- Нет,- отрицательно покачала она головой,- Я не дам своего согласия!

- Думаешь твоё согласие имеет значение? - уголки его губ пренебрежительно дрогнули в ухмылке.

- Для вас может и нет. Но священник вряд ли согласится проводить церемонию если я откажусь! - заявила уверенно Кэтрин.

- Поверь я найду способ заставить тебя согласиться,- брови мужчины сошлись на переносице.

- Если только вырежите мне язык, как и обещали не раз!

- Прекрасная мысль, и хороший подарок для Томаса, - жестко усмехнулся Мишель,- В таком случае ты наверняка не сможешь ему больше перечить.

- Прекрасно! - воскликнула она дрожащими губами,- Тогда отрубите мне еще ноги, чтобы я не могла сбежать, и руки чтоб уж наверняка не сопротивлялась!

- Я обязательно подумаю над этим.

- Лучше сразу убейте, я все равно не выйду за Томаса! - воскликнула девушка, стыдясь, слез застилающих глаза.

- И чем же он тебе не угодил? - равнодушно поинтересовался граф.

- Тем, что ваш управляющий жесткий негодяй, не гнушающийся насилия,- воскликнула она готовая вот-вот разрыдаться, - Он ворвался ночью в мою комнату и пытался надругаться, когда получил отказ,- неосознанно Кэтрин коснулась огромного синяка на щеке,- И как видите дело не обошлось без кулаков! Вас устраивает такой ответ?

- Возможно Томас и переборщил, я поговорю с ним об этом. Но он неплохой человек, парень слывет храбрым солдатам, да и в роли управляющего не подвел,- ответил граф заступаясь за работника, - Тебе не кажется, что дело скорее в тебе. Раз все мужчины относятся к тебе с такой агрессией?

- Ну конечно во мне! - усмехнулась девушка сквозь слезы,- Мужчины вашего положения считают, что могут получить все, что хотят, даже вопреки воле других. А тот, кто смеет дать отпор, становиться виновным во всех смертных грехах. Ваша семья давно приговорила меня. И решение выдать за Томаса лишь подтверждает это! Но я не стану добровольно его женой, уж лучше наложу на себя руки!

- Что ж твоё право,- отрезал граф поднимаясь из-за стола,- Каждый выбирает то, что считает для себя лучшем.

- У меня нет выбора! - прокричала она, окропляя пылающие щеки горячими слезами,- И не было по праву рождения. Но вы пытаетесь лишить меня даже воли. Только к чему такие усердия, не проще ли сразу убить?

- Иди,- гаркнул граф указав рукой на дверь,- Не испытывай моего терпения.

- Ну уж простите ваша светлость, за то, что посмела, досаждать своим присутствием, - бросила девушка утирая слезы тыльной стороной ладони.

- Готовься лучше к свадьбе, церемония пройдет в середине декабря.

- Как прикажете,- отозвалась Кэт, послушно склонив голову и ватными ногами пошла прочь из кабинета.

Мишель сообщил Томасу о принятом решение, и управляющий выглядел очень даже довольно. Почему он дал согласия на союз, против воли девушки? Потому что его нисколько не волновало ее мнение. И от чего она вообще возомнила, что может что-то решать? В светском обществе у юных особ нет права выбора, они беспрекословно подчиняются воле семьи. Да, конечно у крестьян все проще, они вольны сами выбирать с кем связывать свою судьбу. Для них не играет роли происхождение и состояние, главное чтоб человек был рукаст и не глуп. Так почему граф не дал выбора служанки? Да, потому что эта девица жутко надоела ему. Была бы его воля, он давно бы справил ее куда-нибудь подальше, но не мог, так как она знала слишком много лишнего. А Томас прекрасный выход, парень усмирит девчонку, да и приглядит за ней. Мишель знал, управляющего достаточно давно. Когда-то они сражались плечом к плечу. Но когда король заключил мирный договор и распустил их отряд, Томасу оказалось некуда идти. Тогда граф и предложил ему место управляющего в своем поместье. С чем крепкий солдат прекрасно справился. Будучи его супругой служанка будет всегда под присмотром, да и останется в поместье надолго, возможно и навсегда, так как у управляющего нет собственного дома. А также граф сделает обязательным условием то, что она не должна никогда покидать это место. Таким образом он сможет сохранить тайну своей семьи, хотя проще было бы вырезать ей язык.

Последние дни Кэтрин упорно строила смиренный вид. Даже заставила себя несколько раз улыбнуться Томасу при встрече. Тот вообще походил на делового петуха, и естественно рассказал всем о предстоящей свадьбе. После чего служанки стали обходить Кэт стороной. Что было девушке на руку, теперь она могла спокойно вынашивать план побега. Конечно Кэтрин не смирилась с уготовленой судьбой, а лишь пыталась усыпить бдительность окружающих. В то время, как в голове у нее днем и ночью засадили мысли о побеге. И благо, что у девушки еще было время в запасе, потому что удачный момент никак не подворачивался. Да и вообще время года не совсем подходящее для путешествия. Вряд ли девушке удастся далеко уйти пешком. В итоге Кэтрин пришла к выводу, что ей нужен помощник. Только кто бы мог согласиться на такую авантюру?

Однако Кэт заметила, как поникла Мери после известия об их с Томасом свадьбе. Тогда она решила присмотреться к служанке, и от ее острого взора не укрылись томные взгляды, которые девица украдкой бросала на управляющего. Ответ вырисовывался сам собой, Мэри тайно влюблена в этого неотесанного болвана. И конечно предстоящая свадьба ей комом в горле. Возможно служанка захочет избавиться от соперницы? И согласиться помочь Кэтрин с побегом? Конечно, с ее стороны будет не совсем честно использовать девушку играя на чувствах той, но у Кэт нет другого выхода. Вряд ли с Томасом у нее будет спокойная и счастливая жизнь. Что и подтвердила следующая встреча с управляющим.

Тот поджидал девушку у дверей в ее комнату поздно вечером. Издали заприметив его Кэтрин сразу же насторожилась. Вряд ли парень явился, чтобы сообщить об отмене церемонии.

- Я уже заждался тебя,- облокотившись о стену пробурчал Томас.

- Работа,- ответила, как можно спокойней Кэт.

- Бестолковые курицы, я же велел поменьше нагружать мою невесту работой,- выругался управляющий покраснев от гнева.

- А я то думаю, чего это меня не трогают,- ухмыльнулась она.

- За это можешь благодарить меня,- довольно заявил парень, и взяв руку девушки принялся недвусмысленно поглаживать ее ладонь.

Кэтрин поборов тошнотный порыв, заставила себя терпеть неприятные прикосновения. Тело девушки словно покрылось острыми иглами, противясь близости Томаса. А тот в свою очередь продолжал, прожигать Кэт голодным взглядом, усиливая напор. Теперь она не выдержала и вырвав руку, сглотнула ком омерзения вставший в горле.

- Я не имею ничего против работы, - ответила Кэтрин вытирая руку, которую он только что трогал о подол платья.

- Но мне не нужна замученная жена в первую брачную ночь, - с хитрой улыбкой произнес управляющий,- Кстати я собираюсь обратиться к графу, с просьбой перенести церемонию на более близкую дату.

- Какое счастье, - без единой эмоции выдавила Кэт, в то время, как внутри нарастала тревога. Если Мишель согласиться на это, тогда у нее совсем не останется времени для приготовлений к побегу. Необходимо будет действовать, как можно быстрее.

- Я счастлив, что это тебя радует, - заявил Томас прижав девушку к стене. Парень попытался поцеловать невесту, но она активно мотала головой не позволяя ему этого сделать. А потом уперлась руками в его широкую грудь, пытаясь, оттолкнуть.

- Недолго тебе осталось сопротивляться,- зарычал недовольно управляющий,- скоро ты будешь у меня по струнке ходить и раздвигать ноги по малейшему требованию. Уж я научу тебя быть послушной женой, выбью из тебя всю дерзость.

- Жду не дождусь, - отрезала Кэтрин, увернувшись из его цепких рук и метнулась к двери в комнату.

- А уж как я жду,- рявкнул ей в след управляющий.

Оказавшись одна, девушка обреченно рухнула в кресло обхватив ладонями голову. У нее остается совсем мало времени, она не спешила тщательно размышляя над планом побега. А теперь необходимо срочно действовать. И первым делом нужно уговорить Мэри помочь ей, если та откажется Кэтрин пропала. Она рассчитывала на то, что служанка поможет выкрасть лошадь, а бежать пешком полное безумие. Потому что ночные морозы не позволят девушке далеко уйти. Возможно замерзнуть насмерть было бы лучшим выходом, чем выйти за Томаса, но Кэт уже пробовала и это ей не удалось.

Кэтрин буквально следовала по пятам за Мэри, за тем, чтобы выхватить удачный момент для разговора. И такой подвернулся не сразу. Лишь когда служанка вышла во двор, развешивать постиранное белье. Убедившись, что поблизости никого нет, Кэт подкралась к ней, и скрывшись среди развевающихся на ветру простыней произнесла:

- Мэри, мне нужно с тобой поговорить.

- Ты? - та вздрогнула от неожиданности, хмуро уставившись на Кэтрин,- Что еще тебе от меня надо?

- Это очень важно,- произнесла девушка, ощущая кожей также явно, как и мороз, призрение собеседницы,- От твоего решения зависит жизнь...

- И чья же жизнь? - с безразличием спросила Мэри.

- Тогда мне плевать! Оставь меня в покое,- прошипела служанка и принялась снова развешивать белье.

- Возможно не только моя,- продолжал настаивать Кэтрин,- Но и Томаса, да отчасти и твоя. Я же вижу, что ты неравнодушна к управляющему.

- А это здесь не причем! - прошептала она резко обернувшись к Кэт. - Ты станешь его женой, мне нет до этого дела!

- А если не стану? - спросила Кэт приподняв одну бровь, и сразу же заметила, как в глазах служанки блеснула надежда.

- И каким же образом? Только не говори, что ради моих чувств откажешься от свадьбы,- усмехнулась недоверчиво Мэри.

- Скажу больше я даже не соглашалась на нее,- ответила Кэтрин со всей искренностью.

- Это как?

- Так, мне не дали выбора. Я не могу тебе всего рассказать, но поверь, к свадьбе с Томасом меня принудили! - она взяла служанку за руку и посмотрела ей в глаза с отчаяньем и надеждой,- Но я готова на все, чтобы ее избежать. И возможно ты, единственный человек на земле, который может мне с этим помочь.

- Да, я то, что могу? - растерялась Мэри неуклюже отдернув руку.

- Ты можешь помочь мне сбежать незамеченной,- прошептала Кэтрин оглядываясь по сторонам.

- С ума сошла? - также тихо воскликнула изумленная служанка.

- Да! Сошла от отчаяния и страха,- произнесла девушка дрогнувшим голосом,- Думаешь Томас жениться на мне из-за глубоких чувств? Нет, он делает это назло, чтобы сломать меня и угодить графу. И моя жизнь с ним будет ничем иным, как адом.

- Глупости, ты плохо знаешь его, Томас хороший человек, - пылко возразила Мэри, защищая своего возлюбленного.

- Возможно не знаю, так хорошо, как ты, но то, что успела узнать, внушает мне страх и опасения, - призналась Кэтрин, все еще надеясь пробудить в собеседнице сострадание, или же взыграть на ее ревности. - Поэтому и прошу тебя помочь мне. Даже не ради меня, а ради своих чувств к Томасу.

- Ты понимаешь о чем просишь? - вытаращила глаза служанка,- Да с меня шкуру живьем сдерут, если узнают, что я тебе помогла.

- Не узнают, - пообещала Кэтрин, хотя сама полностью не была в этом уверена,- Мы обставим все так, будто я сама убежала, без какой-либо помощи.

- Ничего не выйдет, мы лишь нарвемся на неприятности, - отмахнулась она, встряхнув посиневшими от холода руками мокрое покрывало.

- Все выйдет если действовать осторожно, - не унималась Кэт пытаясь убедить служанку, но в какой-то момент ей показалось все напрасным. - У меня нет выхода, я в любом случае попробую бежать, с тобой или без тебя. Но с тобой у меня больше шансов.

- Хорошо, хорошо, - вдруг прошептала девушка, - Я помогу тебе, будь ты неладна. Но если что-то случиться, это будет на твоей совести!

- А неимоверно благодарна тебе, все будет хорошо, нужно надеяться только на лучшее,- пылко произнесла девушка, - Приходи после полуночи ко мне в комнату обсудим детали.

- Хорошо,- махнула служанка головой.

Кэтрин вернулась в дом почти порхая. Согласие Мэри придало ей сил, и теперь она была уверена в успехе. Сегодня ночью Кэт рассчитывала обговорить план, а завтра воплотить его в реальность. Больше оттягивать не было смысла, неизвестно когда граф назначит церемонию. И лучше к этому времени ей быть подальше отсюда.

Как и было обговорено Мэри бесшумно вошла в комнату Кэтрин после полуночи. И девушка уже с нетерпением ждавшая ее, сразу же спросила:

- Тебя никто не видел?

- Думаю нет, - ответила та, неторопливо сев на край кровати,- Я шла в темноте без лампы.

- Хорошо, - вздохнула Кэт, усевшись рядом со служанкой.

- Так что от меня требуется? - спросила взволнованно Мэри.

- Будет замечательно, если ты сможешь раздобыть мне теплую одежду,- начала Кэтрин не с самого сложного, чтобы сходу не пугать помощницу.

- Думаю это будет не самое сложное из отведенной мне работы,- словно прочитав ее мысли произнесла служанка.

- Да это так, еще я очень надеюсь, что ты поможешь мне выкрасть лошадь.

- Я? Как? - изумленно округлила глаза Мэри.

- Ну на днях я случайно заметила, как ты общалась с конюхом, и по моему он к тебе неравнодушен, - поделилась девушка своими подозрениями.

- Глупости,- сначала отмахнулась служанка, но немного обдумав услышанное все же согласилась,- Даже если и так, как нам это поможет?

- Ты могла бы попросить его покатать тебя на лошадях, а потом сославшись на то, что передумала или испугалась, отвлечь,- озвучила Кэтрин свой план, - А я тем временем умыкну запряженную лошадь.

- Но в случай чего конюх сразу же меня сдаст,- возразила испуганно Мэри.

- Не сдаст, - уверенно заявила Кэт,- Потому что тогда и он сам получит за невнимательность. Думаю ты легко сможешь убедить его молчать ссылаясь на то, что лошадь сама убежала и вы здесь вовсе не причем.

- Я конечно попробую, но...

- Мэри я прекрасно понимаю, что тебе будет сложно из-за чувств к Томасу. Но все это ты же делаешь ради него. И то будет лишь для отвлечения, не взаправду,- попыталась ее поддержать Кэт, заметив растерянный вид собеседницы.

- Я понимаю, - тяжело вздохнув, пожала плечами та,- Когда ты думаешь бежать?

- Завтра после полуночи.

- Уже завтра? - удивилась служанка сдвинув брови.

- Да, у меня нет больше времени ждать.

За ночь Кэтрин не удалось сомкнуть глаз, хотя она и понимала, что необходимо отдохнуть, потому что вряд ли в ближайшие дни ей удастся поспать. Но сон так и не приходил, а мысли о предстоящем побеге бередили мозг и терзали душу сомнениями. Девушка вглядывалась в темноту пытаясь найти успокоение, но лишь сильнее бередила тревогу. Теперь ее жизнь в руках Мэри, и если та решит доложить обо всем девушке несдобровать. Кэт хотела бы доверять служанке, но полностью довериться не могла, потому что та никогда особо не проявляла дружелюбия.

Кэтрин поднялась с кровати задолго до рассвета, она не могла больше лежать в теплой постели, которая словно была пронизана тысячами игл. И солнце не спешило вставать из-за горизонта, увеличивая нервное состояние девушки. Впереди целый день, а ее уже пробивала дрожь и страх кружили голову. Кэт пыталась, заставить себя думать о хорошем, но все мысли возвращались к Мэри. Моментами она корила себя за то, что доверилась практически незнакомому человеку, сейчас, когда на кону стоит все. Ее свобода, ее жизнь, ее невинностью. То единственное чем дорожит Кэтрин. И то, что легко отнимут если девушка задержится в поместье дольше.

Лишь дождавшись первых лучей солнца, которые слабо пробивались сквозь щели в закрытых ставнях, Кэт поспешила вниз, надеясь немного отвлечься за работой. В коридорах еще царил мрак, вечерние лампы давно догорели, а по-новому никто не успел еще разжечь. Напряжение словно окутало девушку густой вуалью. Оно читалось в ее движениях, в дыхание, в торопливой поступи. Но более всего в рассеянности. Ибо Кэтрин даже не заметила темную фигуру перед собой и влетела в нее больно ударившись носом.

- Осторожней, не мудрено так и голову свернуть, - упрекнул холодный, но до мурашек знакомый голос.

Испуганно девушка подняла глаза, всем своим существом желая превратиться в мышку и немедля сгинуть в какой-нибудь щели между каменных стен. Только его ей сейчас не хватало, и без того страх и тревога сводит с ума. Благо в темноте граф не мог разглядеть растерянность и нервозность без сомнения отражающиеся на ее лице.

- Простите, - слишком тихо произнесла Кэт, боясь что голос может выдать ее. Но между тем сердце, которое чуть не выпрыгнуло из груди при столкновении с мужчиной, барабанило по ребрам так, что казалось звук неистовых ударов, эхом разноситься по пустым коридорам.

- И куда же ты спешишь в такую рань? - спросил Мишель довольно спокойной.

И в миг надежды Кэтрин на то, что он не узнал ее рухнули, без следа испарившись. И почему-то девушке казалось, что граф читает все мысли отражающие у нее в глазах. Только стоило об этом подумать, в голове у Кэт промелькнул скорый побег. И испугавшись, что он может догадаться о ее намерениях, девушка торопливо произнесла:

- Понятное дело работать, - но тут же вопреки ее воли, рот Кэт изрек,- А вам чего не спится?

- Демоны прошлого не дают покоя, - ответил усмехнувшись граф. И она так и не поняла то ли он пошутил, то ли взаправду.

- От чего бы вам с ними не договориться по-родственному,- снова сморозила глупость девушка. От чего-то ноги словно приросли к полу, в то время, как разум кричал - "Уходи отсюда".

- Потому что тогда, - его холодные пальцы сомкнулись на подбородке Кэтрин и потянули лицо вверх, так высоко, что она почувствовала, как натянулись все жилы на шее. - Мне придется кого-то убить в угоду им.

Он резко отдернул руку, и голова Кэтрин упала словно лишившись поддержки. А по телу пробежал холодок, который на своем пути превращал кожу в мурашки. И остановился лишь где-то у копчика, наполняя девушку изнутри страхом.

- Видимо сложный выбор, - прошептала Кэт будто в онемение, неотрывно взирая на графа.

- Ты даже не представляешь себе какой,- бросил неспешно он, голос мужчины звучал ровно и спокойно, но Кэт почему-то улавливала в нем угрозу.

И только теперь инстинкт самосохранения, верещавший уже давно без умолку, смог докричаться до девушки.

- Не представляю, - в темноте она махнула отрицательно головой,- Но надеюсь он будет правильный. Я могу идти?

- Иди,- только и проронил Мишель не двигаясь с места.

- Хорошего дня, - выдавила Кэтрин и обойдя графа почти бегом бросилась наутек.

Добравшись до кухни очень быстро, девушка никак не могла унять разбушевавшиеся не на шутку сердце. Впереди еще целый день, а ее нервы слишком сильно разыгрались. Ненароком так и оплошность какую можно совершить. Только в этом случае ошибка будет катастрофической.

Весь оставшийся день Кэтрин была на взводе. И ее неоднозначное состояние влияло на работу. То она что-то разливала, то роняла, и следом рассыпала. Кухарка хотя и старалась лишний раз не отчитывать невесту управляющего, в итоге все же сорвалась:

- Овца безрукая. Замуж еще не вышла, а уже расколотила мне пол кухни. Иди отсюда пока осталось хоть что-то целое.

И Кэт пошла, тем более время уже склонялось к вечеру. Несмотря на бессонную ночь, она нисколько не ощущала усталость, даже чувствовала себя бодрой. Видимо предстоящий побег придавал ей сил.

Войдя в свою комнату, Кэтрин обнаружила на кровати гору незнакомых вещей. И настороженно оглядев кучу, заметила в ней теплые чулки и шерстяное платье, потертый, но теплый плащ с глубоким капюшоном. Рухнув на постель рядом с одеждой Кэт мысленно поблагодарила Мэри. Подумав, что та не подвела, а значит она зря накручивала себя весь день.

Долгожданное время наступило в одночасье. И стало давить на девушку, словно сжимая сам воздух. Весь день Кэтрин с нетерпением и тревогой ждала приближающейся ночи, а с ее наступлением ей стало казаться, что она не успевает. Кэт надела теплые вещи, и через миг почувствовала, что задыхается в них. Сердце в груди словно скакало галопом, вселяя страх в беглянку. И тщательно продуманный план, теперь не казался столь блестящим. Завернув в шерстяное покрывало теплый плащ и немного еды, которой девушке удалось умыкнуть с кухни, она направилась к двери. Маслинно взывая к Богу чтобы он смилостивился и позволил ей сбежать. А также она возлагала большие надежды на Мэри, которая в тот самый момент должна была отвлекать конюха.

Двигаясь по коридору Кэтрин почти не дышала, прижимаясь к холодной стене. Она ступала на цыпочках, предусмотрительно не обув сапоги, чтобы ненароком никто не услышал шаги. Провизию и обувь девушка сжимала в дрожащих руках. Казалось стоит услышать ей какой-либо шорох, и сердце выпрыгнет из груди. Но благо, Господь внемлил ее молитва, и из дома Кэт выбралась незамеченной. Оставалось совсем немного: преодолеть двор и добраться до конюшни.

Прижавшись к стене девушка поспешила в нужном направлении. Ее глаза постоянно метались по улице, а слух словно стал настолько острее, что улавливал даже самые малейшие шорохи. Добежав до конюшни, Кэтрин спряталась за приоткрытыми воротами, и принялась искать взглядом лошадь. Но та сама сообщила о своем местоположение громко заржав. Вздохнув с облегчением Кэт мысленно поблагодарила Мэри, и направилась к животному. Заметив ее приближение лошадь беспокойно зафыркала, и девушка протянула руку поглаживая навострившую уши морду. Сначала кобыла воспринимала Кэтрин настороженно, но потом все же поддалась ласке, и довольно заурчала. Не теряя времени она взяла лошадь за уздцы и повела за собой. И тут же остановилась, перестав дышать.

Совсем рядом послышался мужской голос и она в ужасе уставилась на вход в конюшню. Говоривший явно находился там, и казалось вот-вот предстанет перед похитительницей. Но следом раздался женский смех, принадлежащий никому иному, как Мэри. И служанка громко позвала мужчину за собой, уводя его вглубь конюшни. Все это время Кэт не дышала, даже сердце замерло впечатавшись где-то между ребер. Втянув медленно воздух она почувствовала, как болезненно сжались легкие, и убедившись, что поблизости нет никого, снова потянула за собой лошадь.

Самое сложное было позади, оставалось отвести лошадь подальше от поместья, одеть теплые вещи и отправиться в путь. Но и Кэтрин не исключала, что в любой момент что-то может пойти не так. Напряжение девушки достигло предела, она даже не чувствовала, как босые ноги то и дела пристывают к промерзлой земле. Все ее внимание сосредоточилось на окружающем пространстве, единственным звуком в котором было тихое цоканье копыт.

Даже оставив поместье позади, девушка все еще никак не решалась сесть на лошадь. И чем дальше она отдалялась, тем сильнее ее окутывал холод. Остановилась Кэтрин лишь когда уже не чувствовала своих ног, да и зубы заскрипели от холода. Поспешно натянув сапоги, Кэт развязала узелок и извлекла из него плащ, с наслаждением укутавшись в него. Шерсть приятно покалывала обледеневшую кожу сквозь настывшую ткань платья, а с дыханием из ноздрей выходили клубы пара. Мимолетно взглянув назад, девушка с трудом взобралась на лошадь. Та видимо только и ждала когда ее наконец оседлают, и довольно заржав, потрусила вперед.

Кэтрин не знала здешних мест, да и вряд ли были такие которые она знала, по этому ехала лишь вперед, доверив выбор дороги кобыле. Теперь когда побег удался, во что она до сих пор не могла поверить, девушка задумалась куда ей отправиться. У нее не было родственников и друзей, которые могли бы ее приютить. Все кого она знала, служили в поместье графа Даррелла, и лишь там люди относились к ней с добром. Но после того, что произошло, возвращаться туда было самоубийством. И больше ей некуда податься. А что если броситься хозяину в ноги и рассказав ему об их родстве, умолять о пощаде? Возможно отец сжалится над дочерью и сохранит ей жизнь? А возможно закончит мучения? Чтобы то не было, выбирать не приходилось, наверняка Мишель отправить за ней погоню. И не остановиться пока не найдет. В этом Кэтрин уже убедилась. Единственная надежда оставалась на то, что ей удастся укрыться в поместье отца, возможно в тайне от него самого.

Ближе к рассвету Кэт выбилась из сил. Бессонные ночи так не вовремя дали о себе знать, настойчиво пытаясь смотреть девушку. Но она не позволяла себе расслабляться, опасаясь что ее могут нагнать. Девушка берегла лошадь не пуская животное галопом, да и вряд ли бы смогла, потому что подобный опыт у нее полностью отсутствовал. На ходу перекусив черным хлебом, Кэтрин почувствовала себя немного бодрее, но в голове все еще продолжало гудеть. Она намеревалась устроить привал лишь когда отыщет дорогу к поместью Даррелл. И Кэтрин понятия не имела где оно находиться. Путь девушка собиралась узнать в ближайшей встречной деревне.

От дома Мишеля ее отделяла практически ночь езды, но все равно Кэт до конца не верилось, что все удалось. Возможно впереди ждет участь страшнее той, от которой она бежала. Может быть путь ее окажется намного короче чем можно было бы предположить. И все же Кэтрин нисколько не жалела о своем решение. Пусть даже мнимый, но это был глоток свободы. Она скакала по полям подгоняемая ветром, наполняла полную грудь морозным воздухом, любовалась бескрайними просторами. Что может быть прекрасней? Пусть даже на миг, пусть даже если останется мгновение. Кэт уже не раз прощалась с жизнью, и от этого, каждый момент был ценнее.

Солнце уже взобралось высоко на небо, и ярко освещало широкие, серые просторы. Но как бы ослепительно оно не сверкало, его лучи не грели. И сколько бы Кэтрин не протягивала замерзшие руки, не чувствовала тепла исходящего от светила. Девушка продрогла и вымоталась, а на пути все еще не встретилось ни одной деревне. Она не знала куда держит путь, лошадь понуро брела вперед, и казалось путь перед путниками до самого горизонта нескончаемый.

Лишь к вечеру кобыла во главе с обессиленной Кэтрин забрела в село. Еще издали девушка услышала звон колоколов разносящийся от маленькой церквушки. Но не сразу смогла разглядеть нужное направление. Ее тело жутко болело, а перед глазами от усталости стоял туман, и сколько бы она не моргала, не удавалось разогнать плену.

В селение Кэт намеревалась лишь узнать дорогу, ибо денег на пополнение провизии у нее не было. Так же как и на постоялый двор. А на человеческую доброту и вовсе рассчитывать глупо. Доброта у людей страдающих от мирских невзгод, появляться только со звоном монет. Последнее девушка не держала в руках сколько себя помнила.

Решив не показываться лишний раз среди крестьян, Кэтрин направила лошадь прямиком к церкви, которая располагалось на краю села. На пороге деревянного строение она заметила священника, провожающего прихожан после вечерней службы. Тот тоже увидев ее, но не подал виду. И обернулся к ней лишь когда последний человек скрылся из виду.

- Доброго пути, путник,- обратился к девушке священнослужитель, но тут же осекся, заметив, что перед ним девушка, - Путница.

- Доброго вечера, отец, - ответила Кэтрин преклонив голову,- Я немного заплутала, не могли бы вы мне подсказать дорогу?

- И далеко ли держишь путь дитя? - поинтересовался священник почесывая седую бороду.

- Поместье графа Даррелла,- отозвалась девушка вибрирующим от усталости голосом.

- Ни то ли, что недалеко от аббатства Альбэт?

Кэт задумалась, действительно она слышала, что в полудне пути от поместья отца находится аббатство. Но название девушка не знала, как и его местонахождения.

- Думаю да,- немного растерянно пожала она плечами, и ссутулилась, ощутив непомерную тяжесть от усталости на своем промерзшем теле.

- Так это два дня пути отсюда,- указал он рукой в нужную сторону, - Смотрю ты уже вымоталась дочка, не мешало бы отдохнуть.

- Благодарю батюшка, но у меня нет времени на отдых,- отмахнулась девушка, страстно мечтая перевести дыхание.

- Ну хотя бы не откажи, разделить со мной трапезу, да и животное немного передохнет,- предложил священнослужитель.

- Я буду очень благодарна, если у вас найдется для меня лишняя тарелка супа,- выдавила Кэтрин измученную улыбку и с трудом соскользнула с лошади.

- Найдется, найдется, - ответил священник направляясь к девушке и забрал из ее рук поводья.

- Спасибо, - только и промямлила Кэт, чувствуя как подгибаются ноги ступая по твердой земле.

Спустя миг Кэт уже сидела за добротным, деревянным столом и вкушала постную похлебку, ощущая радостные спазмы в животе. Священник тоже не спеша ужинал, украдкой поглядывая на путницу. И когда ее тарелка опустела, осторожно спросил:

- Не опасно ли дочка, путешествовать одной в столь неспокойное время?

- У меня нет ничего, что можно забрать, да и сопровождать некому,- честно призналась девушка, не желая лгать божьему служителю. Хотя она и заготовила заранее историю о том, что спешит к тяжелобольному родственнику, но язык не повернулся произнести подобного.

- Да дитя, времена сейчас тяжелые, непогода сгубила весь урожай, да и чума свирепствует повсюду. Людям лишь и остается уповать на милость божью и снисхождение короля, - священник возвел глаза к потолку и прошептал короткую молитву.

- Аминь, - в один голос с ним произнесла Кэтрин,- Благодарю вас за доброту, но мне нужно спешить.

- Хорошо, я провожу тебя, - святой отец отодвинул свою тарелку и поднялся из-за стола,- Раз ты не хочешь отдохнуть перед долгой дорогой.

Кет еще раз махнула в знак благодарности головой и последовала за добродушным хозяином. Ей было неловко, девушка не привыкла к людской доброте. И воспринимала ее всяческие проявления с опаской. Но от отдыха она отказывалась по другой причине. Наверняка ее исчезновение давно обнаружили, а граф отправил людей за ней. Пусть у Кэтрин и была фора, но последнюю половину дня путница передвигалась слишком медленно. По этому беглянку вполне могут нагнать.

Но все же Кет переоценила свои силы, ибо даже на лошадь взобраться она не смогла. И несколько следующих попыток не увенчались успехом. Прижав ослабевшую голову к шее кабалы девушка тяжело вздохнула, словно пытаясь перенять сил от животного.

- Ну куда же ты в таком состояние собралась на ночь глядя,- попытался вмешаться священник,- Ненароком заплутаешь где, или того хуже упадешь с лошади. Отдохни, а на рассвете поезжай с Богом.

Кэтрин ответила не сразу. Сначала взвесила все за и против, и в итоге решила, что служитель прав. В таком состоянии вряд ли она далеко уедет, лишь сильнее выбьется из сил. Да, еще неизвестно какие трудности ее поджидают на пути.

- Буду очень признательна, если у вас найдется какой-нибудь уголок для меня,- произнесла она с трудом оторвавшись от лошади.

- Не волнуйся, дитя, найдется. Ступай за мной, а о лошади твоей я позабочусь позже,- тяжелой поступью девушка последовала за священником и рухнула почти без сил на отведенную ей кровать.

Несмотря на усталость уснуть Кэтрин удалось не сразу. Все ее тело настолько сильно ныло, что эта боль не позволяла расслабиться. Но все же после долгих мучений сон сморил ее. И очнулась она словно спустя миг, в темноте оглушенная собственным криком...

Страх словно лиана с острыми шипами сковал тело девушки. Она не различала, где действительность, а где фантазия жутких снов. Там в плену Морфея она ясно видела графа Дантона, и остро чувствовала, как он с силой тащит ее за волосы. Тело Кэтрин скользило по холодной земле, которая раздирала ее кожу до глубоких ссадин. Кэт кричала и вырывалась, но все было напрасно, Мишель продолжал волочить девушку к цели. А его целью была виселица видневшаяся вдали. Она умоляла, задыхаясь и захлебываясь слезами, но чудовище представшее в человеческом обличье лишь сверкало на нее черными, как смола глазами.

Снова вскрикнула, беспомощно бултыхая в воздухе руками. И вот чьи-то теплые ладони сжали ее влажные от пота кисти, и тихий голос прошептал:

- Успокойся дитя, это всего лишь сон.

"Сон"- отозвалось у нее голове наполненной страхом. "Сон" - мысленно повторила девушка, вглядываясь в угольные глаза. И теперь они не казались столь пугающими, да и хватка мужчины ослабла, а образ стал мутным.

"Сон"- уже вслух прошептала Кэтрин и распахнула глаза полные слез.

Над ней с мигающей свечой в руках навис священник. Его взор был полон тревоги, и уста торопливо нашептывали молитву, пытаясь отогнать от девушки призраков ночи.

- Все позади,- произнес священнослужитель, утирая ее влажный лоб тыльной стороной ладони,- Это только сон.

- Сон,- отозвалась Кэт все еще дрожащим голосом, и мысленно попросила Господа, чтобы привидевшееся никогда не стало реальностью.

Старая церквушка осталась позади лишь солнце показалось из-за горизонта, окрашивая стеклянный небосвод желто-оранжевыми красками. Утро выдалось холодным, встречный ветер леденил лицо Кэтрин, заставляя кожу пылать, как от кипятка. Добрый священник провожая ее в дорогу, как смог, объяснил ей путь. А еще снабдил припасами, за что путница была глубоко благодарна ему. Из слова божьего служителя она поняла, что путь предстоит опасный. В скором времени ее дорога проследует через лес. А о нем ходят не лучшие слухи. Поговаривают зеленая чаща кишит бандитами, не щадящими ни женщин, ни детей. Даже несмотря на то, что брать у Кэтрин не чего, девушка озаботилась не на шутки. Однажды она уже повстречала подобную шайку торговцев, после чего оказалась в замке Дантон. Но больше так рисковать Кэт не могла, поэтому решила быть очень осторожной.

Леса Кэтрин достигла к сумеркам. Еще издали девушка заметила темный ореол густых сосен. Эта зеленая мощь разбросала черные тени огромным кольцом вокруг себя. Чуть расступившись деревья приоткрыли перед путницей узкую тропу, которая уже через несколько метров уходила во тьму. Натянув поводья, Кэт остановила лошадь, опасаясь, вступать в лес в столь позднее время. Кобыла тоже настороженно заржала, ударив копытами о твердую землю. Девушка осмотрелась по сторонам в поисках привала. Но быстро сочла остановку возле леса опасной. Выбора не оставалось, сворачивать назад было нельзя, чтобы не поджидало впереди.

Не смело Кэт направила лошадь в лес. Животное воспротивилась недовольно завертев мордой. Да и внутри у девушки, все протестовало против выбранного направления, но другого пути не было. Чем дальше они входили в чащу, тем плотнее темнота окружала их. Кэтрин словно слышала, как мрачную тишину нарушает стук ее сердца. Вскоре мрак настолько сгустился, что стало невозможно разглядеть дорогу. Лишь изредка тусклый свет луны пробивался сквозь густые ветки над головами. Девушка то и дело прислушивалась, пытаясь уловить сторонние звуки, но кроме тихого похрустывания веток и редких вскриков зверей не слышала ничего. Но отчего-то даже тишина настораживала ее. Пустив лошадь чуть быстрее, Кэт услышала странный свист позади, и ощутила, как леденеет кровь в венах. Сердце с глухим стоном впечаталась в ребра, заставляя девушку дрожать от страха. Свист повторился, но теперь ближе и громче. Проглотив возглас ужаса, Кэтрин рванула поводья пуская кобылу галопом. Она хотела верить, что пугающий звук также принадлежит животным, но предчувствие верещало об обратном. Вскоре до ее слуха донесся стук копыт, и он принадлежал явно не одной лошади. Сжимая дрожащими руками поводья до посинения, девушка осознала, что ее преследуют. Возможно это люди Мишеля, а возможно и разбойники темного леса. Те и, те для нее губительны, кто опасение Кэт не знала.

- Милая, давай быстрее, умоляю,- дрогнувшим голосом Кэтрин обратилась к кобыле, с трудом сдерживая слезы. Животное в ответ навострило уши, и ускорило бег. Умница тоже почуяла погоню, и пыталась, как можно скорее укрыться от опасности.

От ужаса перед глазами Кэтрин деревья и тропа сливались в единое мигающие полотно. Возгласы рыдания разрывали грудную клетку, но так и замерили в онемевшем горле. Дрожащими устами она шептала молитву, прося Бога уберечь ее от беды. Неужели проделав такой сложный путь, ей сужденное снова так легко попасться...

- Стоять! - раздался хриплый крик позади, и от неожиданности девушка выронила поводья. А лошадь громко заржав, свернула с дороги в чащу леса. Тут же Кэтрин почувствовала, как колючие ветки беспощадно захлестали по лицу. И лишь в последний момент она успела пригнуться, заметив перед собой толстый сук дерева. Плотно прижавшись к шее кобылы, Кэт ухватилась покрепче за седло. Перепуганное животное словно обезумев неслась куда глаза глядят, не обращая внимания на густые кусты на пути. Все, что оставалось Кэтрин это не упасть с лошади, ибо остановить ту было не в ее власти. Благо позади больше не слышались голоса и поступь копыт, видимо преследовавшие потеряли их из виду.

Когда кобыла наконец остановилась, шерстяной плащ девушки превратился в клочья, а кожа рук и ног покрылась глубокими царапинами. Да и лицо было в кровоточащих ссадинах. Чудо, что еще глаза уцелели.

Немного отдышавшись, Кэтрин осмотрелась по сторонам, и погладила взмокшую гриву лошади, та тоже запыхавшись громко сопела. Путники все еще находились в лесу, только теперь пушистые сосны значительно поредели и луна достаточно ярко освещала округу. Поблагодарив Господа за то, что им удалось скрыться от преследователей, Кэт принялась выбирать дальнейший путь. Она понимала, что все ориентиры потеряны, и теперь придется следовать полагаясь собственному чутью. Но девушка даже не знала, как далеко ее завела лошадь и в какую сторону теперь направляться.

Кровь из глубоких ссадин застыла, и превратилась в корку. При каждом движение Кэтрин ощущала, как до боли натягивается сжатая кожа. Конечно двигалась она редко и с большим усилием, ибо изнеможенное тело практически не слушалось хозяйку. Остаток ночи Кэтрин пыталась найти выход из леса, со своей единственной спутницей, которой дала кличку "Удача". Только отчего-то последняя совсем не благоволила путникам. Обессилев девушка рухнула на шею кобыле и прикрыла глаза, полностью вверив себя животному. Сил держаться в седле не осталось, так же как и думать. Она отчаянно нуждалась в передышке.

Глубокий сон сразу же сковал измученный разум Кэтрин, даже тревожные сновидения не посмели нарушать ее покой. Пробудилась девушка лишь, когда яркий свет стал настойчиво досаждать глазам. И распахнув их, туманным взором она заметила широкие поля и ясное, синее небо. Тут же встрепенувшись, Кэт обернулась назад и обнаружила позади широкий горизонт леса. Радостно чмокнув Удачу в шею, Кэтрин нежно произнесла:

- Умница ты моя, все таки вывела нас из темной чащи.

Кобыла будто распознав в словах хозяйки похвалу довольно заржала в ответ. Теперь оставалось правильно выбрать направление к поместью Даррелл. И снова посмотрев назад, девушка решила, что из леса они вышли с правильной стороны, возможно и сошли с нужной дороги, но следовать необходимо вперед, до первой деревне, как объяснял священник.

И действительно после полудня путники достигли деревни. Кэтрин промерзнув до костей закуталась в шерстяное покрывало, а припасы завернула в изувеченный плащ, чтобы еда не превратилась в лед. Кобыла тоже от усталости и голода еле передвигала ногами, изредка издавая измученное фырканье. Девушка до глубин души чувствовала вину за мучения животного, но никак не могла облегчить страдания той. Она понимала, что лошадь не сможет преодолеть остаток пути, и если не принять мер Удача испустит дух. От этого Кэт была в отчаяние, на пути не встречалось водоемов и на полях напрочь отсутствовала трава, а та что встречалась почернела и покрылась льдом. Глубоко в душе у Кэтрин тлела надежда на то, что в деревне найдется добрый человек, который не пожалеет корма для лошади. Но от чего-то такие мысли казались безнадежными.

Войдя в деревню девушка сразу же насторожилась. Ни единой живой души не находилось на улице, несмотря на то, что солнце еще высоко. Странная тишина с запахом гари наполняла воздух в округе. Но более подозрительным являлось отсутствие дыма исходящего из изб Казалось, все селение погрузилось в какой-то ледяной сон. Остановившись посередине улицы, Кэтрин стала прислушиваться, надеясь уловить хоть какой-то звук. И беглым взглядом осмотрев дома чуть не вскрикнула от ужаса. На каждой двери ярким пятном красовался красный крест. Перестав дышать, девушка уставилась на символ, она никогда прежде не видела подобного знамения, но знала, что так помечают дома больных чумой. Об этом знал каждый с рождения. Перед глазами у Кэт все поплыло, красные полосы сейчас казались нарисованными густой кровью, и от них вниз по потемневшему дереву бежали тонкие алые реки. Зажав рот рукой она поборола жуткий приступ тошноты, и попыталась обратиться с молитвой к Богу. Но в голове все мысли кружились в беспорядке. И ее парализовало от ужаса, лишь стоило подумать о том, что за этими дверями все мертвы, или же еще живы и нуждаются в помощи. А она никому не может помочь, ибо в дом помеченный таким крестом никто не может заходить, так же как и выходить. И почувствовав себя ничтожно трусливой, Кэтрин поняла, что не вошла туда если бы даже было можно. Девушка слышала столько ужасов об этой страшной болезни, что несмотря на отсутствие страха перед смертью не хотела, умирать в тяжелых мучениях.

Собравшись с силами Кэт, развернула лошадь, которая тоже явно нервничала учуяв болезнь. И тут же вскрикнув, натянула поводья останавливая животное. Всего в нескольких шагах от морды кобыла стояла маленькая, босая девочка в одной потрепанной ночнушке. Волосы малышки были растрепаны, а глаза покраснели от слез. В груди у Кэтрин все до боли сжалось, и она соскользнула с кобылы, не обратив внимание на то, как Удача навострила уши и забила копытом.

- Ты одна здесь? - тихо спросила Кэт, боясь, напугать ребенка.

- Моя мама там,- пролепетала девочка осипшим голосом, и указала на приоткрытую дверь помеченную крестом.

- Там? - повторила Кэтрин дрогнувшим голосом, и почувствовала как подгибаются ноги.

- Она не просыпается, - всхлипнула малышка, прижав грязные ручки к груди.

Больших усилий Кэт стоило устоять и не осесть на землю. Перед глазами вспышкой предстали воспоминания минувших дней, когда она отчаянно кричала, пыталась разбудить мертвую мать. Она так отчетливо видела в этой девочке себя, только Кэтрин тогда была намного старше. А босой сиротке по виду не больше шести. Не раздумывая девушка шагнула к ребенку, отчаянно желая прижать малышку к груди и успокоить. Но замерла, услышав позади строгий голос:

- Не подходи к ней!

Резко обернувшись, Кэт увидела за спиной паломника, он сжимая в руках библию хмуро смотрел на нее.

- Она же ребенок, - выдавило Кэтрин не замечая слезы побежавшие по щекам.

- Ребенок, - отозвался незнакомец, и указав на девочку произнес,- Но на ее шее волдыри, и думаю ты знаешь что это значит.

Словно в тумане девушка перевела взгляд на малышку, и только сейчас заметила на ее коже черные, вздувшиеся бубоны. Всхлипнув, Кэтрин ощутила, как ноги врастают в землю не позволяя ей шевельнуться. Она смотрела во все глаза на девочку и видела страх на лице той, но также чувствовала непреодолимый ужас в отношение ребенка.

- Идем, ты не можешь ничем ей помочь, - паломник окликнул Кэт, но заметив, что та не шевельнулась, добавил. - Я помолюсь за ее душу.

- Душу,- одними губами повторила Кэтрин, и вздрогнула, почувствовав, как оцепенение отпускает ее. И тут же внутри поднялась буря протеста, вот так люди бояться болезни, что готовы бросить беззащитного ребенка на смерть. Устыдившись саму себя, Кэт обратилась к священнослужителю:

- Неужели ваша вера, позволяет вам бросить ребенка одного, без попыток помочь?

- Ох, - тяжело вздохнул паломник,- Если б только это было в моей власти. Но здесь никто не может помочь. Все мы бессильны перед чумой. Вся деревня вымерла, а нас с братьями отправили молиться за души усопших.

- И все? - воскликнула девушка, не желая мириться со страшной реальностью. Видя отчаянье в глазах несчастной малышки, Кэтрин посчитала все свои беды лишь хмурым днем. Ее душа разрывалась от жалости и боли, а страх продолжал ледяной рукой держать за горло.

- Это все на что способна могущественная церковь? Помолиться за души и пометить двери красным крестом? - слезы душили не позволяя внятно говорить.

- Не богохульствуй дитя, мы делаем все, что в наших силах, - сильнее сжав библию побелевшем руками ответил паломник.

- В ваших силах бросить девочку одну здесь? - снова воспротивилась девушка. Она разумом понимал, что священник прав, и они ничем не могут помочь ребенку. Но всем своим существом, Кэт не хотела этого признавать. Не хотела оборачиваться к малышке спиной, не могла видеть глаза наполненные мольбой и пониманием. Ведь это крошечное дитя уже знала, что ее ждет. Поэтому она молча стояла, не смея просить взрослых о помощи, не смея попусту даже надеяться...

- Мне страшно, - дрогнул детский голосок, а глаза мерцающие от слез не моргая впечатались в Кэтрин.

"Мне тоже" - мысленно ответила девушка, и забыв обо всем на свете шагнула к ребенку. Но тяжелая рука опустившаяся на ее плече заставила вздрогнуть и пригвоздила к месту. Каждый стук сердца глухим уханьем отзывался в ушах, и Кэт словно лишилась дара речи. Глазами расширенными от ужаса и отчаяния она взирала на малышку, и не могла заставить онемевшие ноги сделать шаг.

- Не бойся дитя, - где-то над ухом прозвучал уверенный голос паломника,- Скоро прибудут солдаты короля и позаботятся о тебе.

Девочка не ответила, перебирая маленькими пальчиками подол своей потрепанной ночнушки, она продолжала с мольбой глядеть на Кэтрин. Малышка не смотрела на священника даже когда тот говорил, возможно от того что не видела в его глазах сострадания. В то время как взгляд Кэтрин светился сожалением и болью. Она мысленно просил Господа дать ей сил, и послать ребенку спасения. Но от чего-то, казалось что Бог сейчас нем к ее просьбам, и между ней и небом образовалась непреодолимая стена.

- Идем дочь моя, идем, - паломник взял Кэт за локоть и потянул за собой,- В скором времени прибудут солдаты и они никому не позволят выйти из деревни кроме священнослужителей,- добавил он заметив, что девушка не поддаётся. И ее ноги против воли подчинились, в то время, как глаза продолжали смотреть на девочку. И чем дальше отходили взрослые тем сильнее мрачнело лицо ребенка, Кэтрин видела, что бледные губы малышки дрожат, а по щеке скатилась одинокая слеза. Все внутри девушки сжималось от жалости, душа металась в панике страстно желая помочь. Но разум словно дал беспрекословную команду не вмешиваться.

- Вы сказали правду о том, что солдаты помогут ей? - замедлив шаг спросила Кэтрин, не замечая что рыдает.

- Помогут справиться с чумой... - ответил не сразу тот, - К вечеру должны прибыть.

Тяжело всхлипнув, Кэт снова обернулась к девочке и увидела, что та продолжает неподвижно стоять глядя им вслед. Снова в сердце больно екнуло, оставляя малышку одну, она словно вырывала часть своей души. Пусть даже Кэтрин и твердила себе, что солдаты помогут, спокойней ей от этого не становилось.

Когда паломник подвел ее к окраине деревни остановился и спросил:

- Куда ты держишь путь дитя?

- В поместья графа Даррелла, - не своим голосом ответила девушка, размазывая ладонью мокрые дорожки на щеках.

- Путь не близкий. Вон там видишь дым? - он указал туда, где поле окутал серый туман,- Там у нас привал, ты можешь передохнуть и подкрепиться перед дорогой. А у меня еще здесь есть работа.

Вручив Кэтрин поводья ее лошади, священнослужитель удалился, а она на ватных ногах последовала в нужном направлении. Перед глазами продолжало стоять лицо малышки, девушка даже представить не могла, как страшно ребенку, оставшемуся наедине с мертвыми сельчанами. Все ее мысли были обращены к девочке, и Кэт понимала, что ужас который испытывает она, ничто по сравнению с тем, что чувствует сиротка. Никогда еще она не ощущала себя настолько беспомощной. Никогда так сильно не корила судьбу. Происходящее казалось ужасной несправедливостью. За какие грехи страдает ребенок? Чума считалась в народе наказанием за злые деяния, но чем провинились безвинные дети? В душе у Кэтрин все это вызывало оглушающей протест. Ей хотелось упасть на колени, и кричать пытаясь докричаться до Бога. Умолять его сжалиться над девочкой и послать ей благословение. Но она продолжала идти глядя, как клубы дыма устремляются к небу и рассеиваются на полпути.

Паломники встретили Кэтрин дружелюбно, даже накормили ее лошадь. Сама девушка отказалась от еды, кусок не лез в пересохшее горло. Она уселась на землю подстелив покрывало и облокотившись о повозку божьих служителей, устремила взор к деревне. Кэт решила, что отправится в путь, как только прибудут солдаты короля. Тогда она сможет убедиться в том, что девочке помогут.

Сумерки ледяной тенью спустились на землю укрыв от глаз девушки селение. И прикрыв их, чтобы дать секунду передохнуть, измученная переживаниями Кэтрин задремала.

Очнувшись первое, что увидела Кэт это зарево из рыжего пламени. Протерев глаза девушка снова посмотрела на деревню и задохнувшись от ужаса, поняла что та обаять огнем.

- Пожар, - закричала она заикаясь, и обернулась к паломникам спокойно выседающим на повозке,- Им нужна помощь, там пожар,- сдавленно пропищала Кэтрин заметив, что на ее мольбу никто не обращает внимания.

- Успокойся девочка, пламя очистит землю от чумы,- из ниоткуда рядом вырос паломник, который пообещал что солдаты помогут ребенку.

- Очистят? - эхом отозвалась Кэт, - Там же ребенок, живой ребенок!

- Нет там уже живых, забудь, - строго произнес священнослужитель.

- И это вы говорите мне! - закричала она задыхаясь от отчаяния, даже не замечая того, что тот держит ее за руку не позволяя броситься в пылающую деревню. - Вы глядя малышке в глаза говорили, что ей помогут... Солгали пред лицом Бога... Она же там в огне...

- Я даровал успокоение, солдаты помогут избавиться от страшной болезни...

- Это убийство, вы убили их! Их всех! - осев на колени закричала Кэтрин прижимая руки к пылающему горлу.

- Там все уже и так мертвы, - снова повторил паломник, будто заученную фразу.

- Нет, нет, нет,- в отчаянии она замахала головой, не веря в человеческую жестокость. Не веря, что люди могут вот так выжечь целое селение, не дав даже шанса народу на спасение.

- Братья мои, давайте же помолимся за души усопших, - раздался за ее спиной голос одного из паломников. И рыдание девушки заглушило мелодичное пение. Но Кэтрин не слышала молитвы, до нее доносились лишь крики солдат из горящей деревни. И громче всего в ушах Кэт звучал крик ребенка. Она не знала был ли он настоящим, либо вымыслом ее помутневшего разума. Но она слышала и видела перед собой девочку с большими глазами полными ужаса и слез. И спустя миг эту крошечную малышку охватило красное пламя, пожирая одежду на ее теле, пробегая по волосам словно по пороху, и в итоге полностью поглотив в свои объятия...

- Нет!!! - разнесся по просторам утробный крик девушки. И захлебываясь слезами, она чувствовала, как будто сгорает заживо рядом с ребенком которого бросила. Ее разум пылал обжигая лицо горячими слезами, а легкие сжимались словно переполненные дымом. Боль пронзила тело исходя из самого сердце, а картина горящей девочки не давала вздохнуть. Не выдержав Кэтрин снова закричала, но это был поселений ее душераздирающий крик, ибо следом она лишилась чувств...

Оглушительный стук проникал сквозь темную пелену окутавшую разум Кэтрин. Постепенно беспамятство отпускало ее измученный мозг, и приходя в себя, девушка поняла, что этот стук исходит от ее головы бьющейся о что-то твердое. Разлепив опухшие веки она обнаружила себя лежащей на дне повозки. Отвернувшись от края Кэт потерла лоб на котором образовалась большая шишка. И посмотрев на паломников спокойно сидевших у изголовья повозки, начала вспоминать последние события... Горькие слезы в миг окропили холодные щеки, и внутри жалобно заскулила душа. Свернувшись в кольцо, Кэтрин снова отчетливо вспомнила лицо малышки, которой уже наверняка не было в живых. И не болезнь отняла ее жизнь, а люди которые оказались не в состоянии справиться со страхами.

Сердце в груди девушки замедлено выжималось в ребра обливаясь густой кровью. И сколько бы Кэт не пыталась, отогнать страшные мысли, они словно проникли глубоко в нее, неустанно напоминая о том, что она тоже причастна к этому ужасу. Но что могла сделать Кэтрин? Как могла помочь ребенку? Останься она там, разделила бы участь больных. И вряд ли бы это что-то изменило. Никому бы точно не спасло жизнь. Но подобные убеждения нисколько не уменьшали чувство вины, и эта вина разрасталась, разрушая девушку изнутри. Она задыхалась, чувствуя всю тяжесть злодеяний участницей и свидетельницей которых стала. Это сводило с ума, превращая все органы в пепел. Закрывая глаза девушка видела людей сгорающих заживо, и вдыхая холодный воздух, ощущала, как ноздри обжигает запах гари и обгоревшей кожи.

Чуть оторвавшись от дна повозки, где она лежала подрагивая неизвестно сколько, Кэтрин обратилась к паломникам осипшим голосом спросив:

- Куда мы едем?

- Мы держим путь в аббатство Альбэт,- ответил священнослужитель, который вместе с ней бросил девочку на смерть,- Не беспокойся дитя, мы завезем тебя в поместье Даррелл, нам как раз по пути.

- Где моя лошадь? - тут же встревожилась девушка, не заметив кобылу возле повозки.

- Ее забрали солдаты, - спокойно ответил паломник,- Им животное оказалось нужней.

- Забрали? - воскликнула было Кэтрин, но голос быстро превратился в жалкое хрипение.

- Да, лошадь одного из солдат постигла беда, поэтому им понадобилась другая.

- Прекрасно! - себе под нос возмутилась Кэт, теперь ее лишили и Удачи.

Казалось, что у нее не просто отняли лошадь, а будто забрали единственного родного человека. И она даже не смогла этому помешать. Не смогла, ибо утопала в отчаянной истерики из-за скорби и собственной никчемности. А теперь эти люди, которых, как и себя Кэтрин винила в смерти сельчан, доставят ее в поместье отца. И о том, что ее ждет там лучше даже не думать. Но вряд ли судьба уготовленная ей, будет ужаснее, участи которая постигла маленькую, беззащитную девочку. Мысли сами по себе возвращались к минувшему вечеру, и вглядываясь в звездное небо девушка видела лишь пламя уносящие жизни. Тяжело закашлявшись, Кэт остро ощутила запах жженой плоти, и желудок дрогнул от рвотного позыва. Блага она давно не употребляла пищи, и ее чудом не вывернуло на дно телеги.

Утерев селены озябшими руками Кэтрин плотнее укуталась в плащ. Но от чего-то девушка не чувствовала холод, хотя и понимала, что ее конечности заледенели. Она безустанно вглядывалась в небо, ища там в бесконечных, темных высотах ответы. Петляла глазами среди медленно угасающих звезд, но так и не находила успокоения. С детства Кэт считала, что там за синим небосводом от людей скрывается сам Бог, и возводя глаза к небу всегда думала, что всевышний ее видит. Но отныне в небесах девушка лицезрела лишь пустоту, ту же что поспешно разрасталась у нее внутри.

Кэтрин понимала, что после того, как собственными глазами увидела всю сущность жестокости и несправедливости, больше никогда не будет прежней. Никогда она не сможет простить себе, что посмела дать ложные надежды больному ребенку. Никогда не забудет глаза малышки, ибо страх девочки навсегда отпечатался в ней самой.

Ночное небо постепенно окрашивалось голубыми прожилками, и где-то впереди путников встречал разноцветный восход. Но все, что видела девушка это землю мигающую между деревянных щелей в повозки. Кто-то из паломников сообщил, что скоро они прибудут в поместье графа Даррелла, но и к этому Кэтрин осталась равнодушной. Ее тело и разум словно сковало странное оцепенение, и отчаявшись в попытках заглушить боль, девушку окутала отрешённость. Она лишь смотрела немигающим взором на черную землю под колесами, и видела сплошную темноту.

- Вставай дитя, мы прибыли,- кто-то осторожно тронул ее плечо. Открыв глаза, Кэтрин посмотрела с безразличием на паломника, и с трудом поднявшись, выбралась из повозки. Ничего не сказав напоследок девушка направилась к поместью, при виде которого еще сутки назад ее душа ушла бы в пятки. Но теперь ей было все равно на то, чтобы не поджидало в родных стенах. Услышав, как за спиной заскрипела удаляющаяся повозка, Кэт даже не обернулась. Она винила паломников в обмане, винила всех на белом свете и особенно себя...

Обогнув старое посеревшее строение девушка направилась к входу для прислуги. Она не чувствовала своих ног, то ли от того что они онемели от холода, толи от неудобного положения. Кэтрин ступала по земле на которой не так давно играла, но теперь те времена казались слишком далекими и нереальными. Будто за эти месяцы вдали, Кэт стала совсем другим человеком. Она не чувствовала радости от возвращения, и не из-за того, что предстояла встреча с отцом, а потому что все человеческие чувства в ней словно сгорели в страшном пожаре вместе с девочкой.

Открыв посеревшей от холода рукой дверь девушка ступила в темную кухню. И глазами не привыкшими к мраку не сразу заметила женщину издавшую изумленный вскрик. В миг ноги Кэтрин подкосились и оседая на пол она почувствовала теплые ладони на своих плечах.

- Девочка моя где же ты так долго пропадала, - раздался до боли знакомый голос у ее лица. Но эта боль от встречи словно затерялась где-то глубоко внутри, и Кэт лишь эхом слышала ее отголоски.

- Тетя Мередит,- прошептала, всхлипнув Кэтрин и утонула в объятиях подруги матери. Тепло от пышного тела женщины словно медленным потоком хлынуло к девушке обдавая замерзшую кожу жаром. И не справившись с переизбытком чувств, Кэт снова полетела в беспамятство, только теперь пропасть в которую она падала, была бездонной и черной. И за секунду до того, как полностью потерять сознание Кэтрин подумала, что оттуда ей уже не выбраться...

Мередит утерла лоб Кэтрин тканью смоченной в прохладной воде с уксусом. Девушку изводил сильный жар, и женщина не отводила тревожного взгляда от измученного лица крестницы. Бог не дал ей своих детей, как бы не мечтала, она не смогла познать всю радость материнства. Но дочь подруги отчасти стала и ее ребенком. С рождения Мередит заботилась о Кэт, вместе с покойной матерью храня тайну ее происхождения. И ужасно переживала, когда девочка исчезла. Несмотря на то, что понимала с чем именно связано ее пропажа. Да, видимо иного выхода у Кэтрин не было, хозяин являющийся ее отцом, изводил девушку своим похотливым вниманием. И она не могла рассказать ему правду, опасаясь за свою жизнь. Мередит знала, что в скором времени до Даррелла дойдет известие о возвращение беглянки, и тогда он не оставит живого места от нее. После побега Кэт, хозяин бушевал от ярости, а когда ту не нашли, срывал злобу на всех без исключения. И что будет теперь женщина боялась даже представить. Словно в подтверждение ее мыслей девушка вздрогнула и жалобно застонала. Сердце женщины свернулось от жалости, уже сутки крестница не приходила в себя и Мередит не могла позвать лекаря, ибо боялась привлечь внимание. Но тревога за здоровье девочки с каждым мигом усиливалась. Она бредила, заливалась слезами в беспамятстве, и просила прощения у какого-то непонятного ребенка. А моментами Кэтрин кричала так, словно ее сжигают заживо, и кожа девушки покрывалась испариной и мурашками. В эти часы душа женщины сворачивалась от ужаса, и она зажимала полотенцем рот крестницы чтобы ее истошный вой не взбудоражил все поместье. Мередит и представить не могла с чем настолько жутким пришлось столкнуться девочке, чтобы теперь так страдать. Куда завела ее судьба?

Что не говори, а дворянская кровь с рождения давала о себе знать. Кэтрин даже несмотря на условия и низкое положение росла строптивой и гордой. Из-за чего очень переживала ее покойная мать. Да и Мередит понимала, что это лишь усложнить жизнь крестницы. Но видимо происхождение проявилось не только в характере, женщина задумчиво посмотрела на родимое пятно в виде треугольника на плече девушки. Точно такое же она не раз видела на плече графа. Возможно именно это станет спасением для Кэтрин. Даррелл всегда свято чтил свое происхождение, и родословная для него была превыше всего. Поэтому мужчина не признал ни одного из внебрачных детей, и как поговаривали не медля устремлялся избавляться от выродков. Но ни один из них не обладал родинкой передающейся из поколения в поколение в роду Даррелла. Кэт была исключением, возможно единственным живым ребенком графа. И Мередит надеялась, что пятно смягчит того, и уж раз Господь отметил девушку родовым знаком, значит неспроста.

Как и подозревала женщина, появление графа не заставило себя ждать. Она услышала его еще за дверью, по коридору раскатом вибрировал злобный голос Даррелла. Мередит встрепенулась, сразу же ощутив, как страх изнутри наполняет каждую клетку тела. Взглянув на бледную девушку, она прикрыла ту покрывалом понимая, что прятать ее бессмысленно. А уже спустя миг дверь с грохотом отворилась и перед ней предстал раскрасневшийся от бешенства хозяин. Сразу же его прищуренные глаза заскользили по темной комнате и когда уловили то, что искали, он в ярости заорал:

- Как ты посмела укрывать эту дрянь здесь, без моего ведома?

- Ваша светлость, девочка больна, ей больше некуда пойти,- взмолила Мередит заслоняя своим телом крестницу.

- Мне плевать! - бушевал граф метая молнии, - Немедленно выбросите ее отсюда и заприте в хлеву!

- Сжальтесь господин, - женщина в отчаянье бросилась ему в ноги,- Она не выживет без должного ухода, позвольте поднять девочку на ноги.

- Рано или поздно она все равно сдохнет, а выживет я своими руками придушу суку,- отталкивая цепкие руки служанки зарычал мужчина.

- Не будьте так жестоки, вы ведь не знаете всего...

- Эта тварь пыталась меня убить! - еще громче заорал Даррелл.

- Нет, не пыталась, - отрицательно замотала головой женщина смахивая подступившие слезы, - Вы не знаете всего, ей пришлось это сделать...

- Ничто не изменит моего решения...

- Кэтрин ваша дочь,- выпалила Мередит задыхаясь, и отпрянула, заметив недоверчивый и злобный взгляд хозяина.

- Дочь? - спросил он усмехнувшись,- Думаешь это меня проймет? Таких дочерей может быть половина графства.

- Посмотрите сюда,- дрожащими руками она ухватилась за простынь и оголила плечо Кэтрин.

Нахмурившись граф смотрел на родинку, форма которой несомненно была ему хорошо знакома. Словно не поверив своим глазам мужчина проморгался и наклонился ближе, а потом толстым пальцем потер кожу девушки, будто пытаясь стереть родовой знак. Когда он отнял руку вокруг родинки все побагровело, но она также выделялась на красном фоне.

- Настоящая,- выдавил поморщившись Даррелл, - Как такое возможно?

- Мы скрыли ее происхождение опасаясь за жизнь ребенка. Только на смертном одре мать рассказала ей правду, - не дыша объясняла женщина,- Теперь понимаете почему у девочки не было выхода, кроме как бежать?

Граф молчал с задумчивым видом, похоже тщательно взвешивал услышанное. Мередит тоже замолкла, боясь разгневать хозяина еще больше своей болтовнёй. Женщина почти не дыша, ждала решения господина, она прекрасно понимала, что от этого зависит жизнь девушке.

- Мередит ты достаточно долго служишь в моем доме, и неужели все еще думаешь, что кровная связь с выродками для меня что-то значит? - его голос звучал более спокойно, а внимательный взгляд был прикован к лицу Кэтрин, словно мужчина искал сходство.

- Ваша светлость, эта девушка особенная, Господь не только одарил ее вашим родовым знаком, но еще она унаследовала ваш характер,- при упоминании Бога граф немного дернулся, все древние династие Даррелл было набожным и суеверныи. Хотя на первый взгляд и казалось, что это не коснулось последнего представителя рода. Но за долгие годы Мередит успела изучить графа, и отлично знала, что несмотря на свою жестокость и похоть, он довольно набожен. Недаром часовня в его владениях была самым ухоженным местом. Возможно так он пытался искупить свои грехи.

- Пощадите бедную девочку, - не выдержав долгого молчания снова начала женщина,- Если Господу угодно прибрать ее бедную душу, так он не позволит ей выкарабкаться. А если угодно, пошлет благодать.

- Хорошо, - недовольно выдавил граф, так словно давал согласие на что-то постыдное и омерзительное,- Если выживет, решу, что с ней дальше делать, а если нет на все высшая воля.

Граф Даррелл сидя в своем кабинете перебирал отчеты. Он был не в восторге от того, что приходится заниматься счетами лично, но бухгалтера ему пришлось уволить. Последнее время все сложнее удавалось сводить концы с концами, долги росли, и то, что кредиторы пока еще не стучались к нему в дверь, являлось заслугой его знатного происхождения. Но и это дело времени, скоро все поймут, что граф не в состоянии расплатиться по счетам, и начнут атаковать его со всех сторон. Еще эта дочь так не вовремя свалилась ему на голову. Он даже думать не хотел, что будет делать с той, когда она очнется, ибо возлагал большие надежды на то, что этого не произойдет. Была бы девчонка законным ребенком другое дело, возможно тогда Даррелл нашел бы ей применение, выдал бы удачно замуж к примеру. А так толку от нее ноль, лишь будет мозолить глаза напоминая о его не благочестивости.

Не в первые перед графом появлялись якобы его дети, но он быстро отсылал таких куда подальше, ибо не собирался смешивать свою кровь с отребьем. Да, и Кэтрин не станет исключением, даже несмотря на родинку схожую с его. Даррелл не позволит девчонке трепаться об их родстве, если та не испустит дух, он найдет способ закрыть ей рот.

Граф оторвал взор от мигающих в глазах строчек лишь когда в дверь кабинета постучали. И недовольно осознал, что за это немалое время так ничего и не сделала. Мысли о детях увели его далеко от нужного направления.

- Войдите, - как всегда повелительным тоном скомандовал Даррелл. И в дверь нерешительно вошел дворецкий, об увольнение которого тоже в последнее время стал часто задумываться граф.

- Простите ваша светлость, за то, что смею отвлекать, но к вам посетитель.

- Посетитель? - мужчина удивленно вскинул густую бровь с проседью. Он никого не ждал, да и вообще в последние годы у него не бывало гостей.

- Да господин, гость просил представить его как граф Дантон,- скомкано сообщил дворецкий, видимо он тоже был удивлен столь позднему визиту.

- Дантон, - задумчиво повторил Даррелл, воскрешая в памяти знакомую фамилию. Да, и действительно мужчина слышал о богатом, высокопочтенном роде прежде, но сам лично никогда не водил знакомства с этой семьей. Так что Дантону могла понадобиться от него? Уж не от лица одного из его кредиторов он пожаловал?

От последнего предположения под ребрами графа неприятно защемило. Ему жутко не хотелось унижаться перед этим незнакомым человеком, особенно зная, что тот приближенный самого короля. И невесть какой слух могут разнести о его скромной персоне при дворе.

Мишель нетерпеливо расхаживал по темному холлу поместья Даррелл. Он проделал немалый путь без остановки, и теперь его снова заставляли ждать. Нервы графа достигли предела, и он был готов самолично перевернуть здешние имение в поисках своей сбежавшей служанки. Долгие дни Дантон следовал по ее следам, но никак не мог нагнать беглянку. Пока в одной из деревенских церквушек не узнал от священника о том, что тот видел похожую девицу и она направлялась именно сюда. Но большей неожиданностью для графа стало когда у одного из солдат королевского отряда, повстречавшегося ему по пути, он увидел свою украденную лошадь. Именно ту на которой укрылась Кэтрин. Солдаты сразу же сообщили, что забрали кобылу у паломников отпевавших в деревне неподалеку скончавшихся от чумы. На вопрос была ли с ними девушка, граф услышал уверенное "Нет". Тогда зародилась предположение, что девчонка подхватила заразу и отправилась в мир иной, но прочесав округу Мишель так и не нашел ее следов. И узнав, что паломники последовали в аббатство Альбэт, граф помчался прямиком туда. В итоге там он узнал, что служанка жива и была доставлена в поместье Даррелл.

О том, что почувствовал граф узнав о побеге Кэтрин, лучше умолчать. Ибо мужчина впал в такую ярость которую не знавал прежде. С десяток раз он пообещал себе, что, как только найдет девчонку, собственноручно свернет ей шею. После такой наглости и дерзости не оставалось для нее других вариантов. Она ослушалась хозяина и должна ответить за это жизнью. Теперь когда Мишель наконец нашел девчонку, он не мог дать точного описания своим ощущениям, от части граф был доволен, что больше не придется носиться в такую погоду по стране, но и также чувствовал растерянность. С той самой минуты, когда мужчина увидел ее полуобнаженной в свете луны, девчонка ни на миг не покидала его сновидения. Она изводила, являясь к нему во снах в различных облачениях, и страсть с которой они бросались друг к другу в объятия, Мишель ощущал даже пробудившись. Он понимал, что пора с этим покончить, сначала граф рассчитывал на то, что когда служанка будет принадлежать Томасу, сможет выкинуть ее из головы. Но видимо от наваждения его сможет избавить лишь смерть девушки.

- Добрый вечер, - низкий мужской голос отвлек Мишеля от размышлений,- Чем обязан столь позднему визиту?

- Вечер добрый,- торопливо отозвался Дантон, совершенно не разделяя произнесенного, его вечер не был добрым, как день и утро, - Не буду ходить вокруг да около, и отнимать ваше время. Я прибыл сюда за сбежавшей служанкой.

- Простите молодой человек, но какое отношение к этому имею я? - спросил граф Даррелл не скрывая своего удивления.

- Прямое господин, мне сообщили, что девушку доставили в ваши владения,- бросил Мишель, начиная, выходить из себя.

- И кто же сообщил вам столь абсурдную информацию?

- Священники из аббатства Альбэт, - повысив голос ответил граф и заметил, как лицо собеседника скривилось.

- И как же зовут вашу беглянку? - поинтересовался мужчина, решив больше не спорить.

- Кэтрин...

- Кэтрин? - в изумлении приоткрыл рот Даррелл.

- Да именно Кэтрин, - подойдя ближе к хозяину поместья произнес Мишель,- Вы знаете ее? Где девчонка? Я намерен забрать ее немедленно!

- Нет, - отрицательно покачал головой тот, - Вы ошибаетесь, Кэтрин с рождения принадлежит мне, как и ее покойная мать.

- Вы не так меня поняли уважаемый, я не спрашиваю кому принадлежит девчонка. Я собираюсь ее забрать, - угрожающе прошипел Дантон, - И будьте любезны не испытывать моего терпения.

- Что вы себе позволяете милорд? - взвизгнул Даррелл, оскорбленный высокомерным тоном визитера,- Прошу покинуть мой дом, Кэтрин останется здесь, потому что я имею на нее все права.

- Хорошо, - граф с шумом втянул воздух,- Сколько вы хотите? Назовите достойную сумму, я не намерен торговаться!

- Подобным предложением вы наносите мне оскорбление. Девушка не продается, - скрепя сердце ответил Даррелл. На самом деле он бы не раздумывая продал любую из принадлежащих ему служанок, возможно это хотя бы как-то пополнело его пустые карманы. Но не Кэтрин, не теперь, когда узнал о том кем является девчонка. Может быть граф обдумал это, если бы она сама не знала правды, а теперь мужчина не мог позволить ей распустить слухи.

- От чего же? Я вам предлагаю достойное вознаграждения, хотя могу забрать девчонку так, - спрятав за спиной руки сжавшиеся в кулаки отреза Дантон.

- И каким образом? - возмущенно воскликнул Даррелл.

- Дело в том, что мне известно о вашем финансовом положение, и усугубить его для меня не составит труда, - продолжал наседать Мишель, - Пойти мне навстречу в ваших же интересах.

- Девчонка не продается! И во что бы то ни стало останется здесь, - густо покраснев отрезал мужчина чуть притопнув ногой.

- И почему же? В чем ее ценность? - жестко усмехнулся Дантон.

- Она моя дочь!

- Дочь? - Дантон вопросительно вскинул бровь, не скрывая любопытства и удивления.

- Кхм, - Даррелл растерянно закашлялся, поздно осознав, какую глупость допустил, произнося роковые слова вслух. Мужчина не понимал, как вообще мог подобное выдать. Возможно наглость гостя вогнала графа в тупик и он промолвил первое, что пришло в голову. А теперь глупо кашлял не зная, как исправить ситуацию:

- Могла бы быть дочерью, - пожал он подрагивающими плечами,- Если бы была законной.

- То есть вы хотите сказать, что девчонка ваша внебрачная дочь? - продолжал настойчиво выведывать информацию Мишель.

- Возможно, у меня, как и у многих господ есть бастарды. Что вас так удивляет молодой человек? Поговаривают, что даже у самого короля их несколько, - выдал Даррелл лелея надежду сменить тему.

Дантон задумался, устремив взор сквозь собеседника. Он и сам был прекрасно осведомлен о внебрачных детях короля. И хотел бы чтобы их действительно было несколько. Его величество славился своей любвеобильностью, и зачастую не скрывал свои связи на стороне, даже от покладистой супруги, которая подарила ему всего лишь одну дочь. Значит и Кэтрин является незаконнорожденной дочерью графа, что объясняет ее строптивый характер и гордость. Но что это дает ему? Как теперь поступить с девчонкой? Неожиданно Мишеля осенила совершенно абсурдная мысль, и от чего-то она казалась единственным правильным вариантом. Он сможет закрыть девушке рот, навсегда привязав ту к себе. И для него самого это прекрасный выход... Граф догадывался, что король желает его в мужья своей младшей сестре, и возможно согласился бы на это раньше. Но не теперь, когда знает о страшном пороке семьи. Может быть сейчас болезнь никак не проявлялась, но Мишель не был уверен в том, что этого никогда не произойдет. Поэтому мужчина не мог жениться на благородной даме, опасаясь, что страшная тайна однажды выйдет наружу. Мало того, граф не собирался плодить наследников заранее зная, что обрекает их на страшные мучения. Он вдоль и поперёк изучил родословную своей семьи, откопал все сохранившиеся записи, и из них узнал, что практически каждый потомок его рода страдал от неизвестной болезни. Это не обошло брата Мишеля и отца, и Дантон не мог быть уверенным в том, что проклятие не перекинется на его детей. Граф последний в роду, и возможно на нем династия Дантон закончиться. Он понимал этот мучительный факт и не находил себе покоя, остро чувствуя тяжесть вины за каждое принятое решение.

Что касается Кэтрин, женись на ней, Мишель бы мог урезонить короля и его сестру. Ибо вряд ли кто-то посмеет намекнуть на развод. Да и в плане детей он мог бы не беспокоиться, потому что никогда не сможет прикоснуться к этой девчонке. Да и ее мнение на этот счет его совершенно не волновало. Таким образом Дантон убьет всех зайцев сразу: закроет рот беглянке, привяжет ее к себе, отделается от сестры короля и других охотниц за мужьями, и главное получит жену, которую никогда не возжелает...

- Я так понимаю разговор закончен? - снова вернул его к реальности тонкий голос Даррелла.

- Отнюдь...

- И что же вы еще от меня хотите? - недовольно спросил мужчина.

- Чтобы вы признали Кэтрин.

- Вы в своем уме! - воскликнул граф подскочив на месте.

- Как никогда, - спокойно ответил Мишель не отрывая пристального взгляда от собеседника.

- Этому никогда не бывать! - негодовал Даррелл, разгневанный абсурдным предложением,- Да я, лучше живьем ее закопаю, чем напущу на себя такой позор!

- Позор? От чего же? Вы же сами сказали она ваша дочь, возможно единственная, насколько мне известно других наследников у вас нет, - ухмыльнувшись заявил Дантон.

- Нет, но и ублюдков мне в наследники не надо,- визжал мужчина раскрасневшись еще пуще. На секунду Мишелю даже показалось, что того сейчас хватит удар.

- А если приданое, которое вы можете получить за этих ублюдков, обеспечит вам достойную старость? - усмехнувшись поддел граф.

- Ничто на свете, не заставит меня, опуститься так низко!

- Значит плодить безродных детей вы не считаете низким? - раздраженно возразил Дантон.

- Это не ваше дело! Займитесь лучше собой, - взвизгнул Даррелл, встряхнув руками словно смахивая с них пыль.

- Не мое, - согласился он, брезгливо ухмыльнувшись, - Но все же мне вас жаль. Одинокая старость в нищете не лучшая участь для графа.

- Уж переживу без ваших сожалений. Надеюсь разговор закрыт? - глубоко вздохнув, спросил мужчина.

- Все же вы вынуждаете меня настаивать, - отрезал Мишель, машинально положив руку на рукоять кинжала.

- Боюсь ничего нового вы не услышите, не тратьте даром свое время, - ответил Даррелл на секунду залюбовавшись драгоценными, разноцветными камнями на золотой рукоятке кинжала гостя.

- Да, вы действительно тратите мое время на бессмысленные пререкания. Потому что так или иначе вам придется согласиться,- прорычал граф теряя терпение.

- И как же вы меня заставите? - нахмурился хозяин поместья.

- Допустим, я выкуплю все ваши долги, а их насколько мне известно накопилось не мало. И поверьте я не буду щепетильным кредитором, потребую закрыть все немедленно. А когда вы не найдете средств, отниму ваше родовое поместье и оставлю без штанов на улице. Не одна знатная особа не протянет вам руку помощи, уж поверьте об этом я позабочусь,- глядя прямо в глаза собеседнику Мишель угрожающе расписал ему не радужное будущее. Но сразу же решил, предложить еще альтернативный вариант:

- Либо я так же выкуплю ваши долги, и подарю их вам в качестве приданного, и плюсом ко всему, добавлю значительную сумму на безбедную старость.

- К чему такие сложности и затраты? - настороженно спросил Даррелл,- Зачем вам жениться на девке, когда вы можете легко сделать ее своей любовницей. И поверьте я нисколько не буду этому противостоять.

- А вот это не ваше дело! - гаркнул Мишель, и усмехнувшись заметил, как тот вздрогнул, - На раздумья даю вам время до рассвета. И надеюсь вы будите гостеприимным хозяином и предложите мне ночлег.

- Сейчас велю приготовить вам покои, - тихо отозвался мужчина, видимо уже раздумывая над предложением, и тут же опомнившись, добавил, - Знаете молодой человек не все здесь зависит от меня. Допустим даже если я соглашусь признать девчонку, вряд ли это спасет ее от болезни...

- Что это значит? - недовольно спросил Мишель, вспомнив свои предположения о том, что девчонка могла заразиться чумой.

- С самого возвращения Кэтрин находиться при смерти, и я бы не питал больших надежд на то, что она выкарабкается, - спокойно сообщил Даррелл, демонстрируя свое явное равнодушие.

- И какая же причина болезни? - настороженно поинтересовался Дантон.

- Не могу сказать точно, ею занимается одна из моих кухарок, - пожал плечами тот с безразличием.

- Я хочу увидеть ее.

- Думаю в этом нет смысла, девушка без сознания...

- Давайте я буду решать это сам, - рыкнул раздраженно граф.

- Хорошо, как пожелаете, сейчас велю дворецкому проводить вас, - тут же согласился хозяин притупив взгляд.

Немного помешкав Мишель толкнул старую дверь, которая с жутким скрипом начала медленно отворятся. Внутри граф обнаружил женщину, стоявшую на коленях и склонившуюся над низкой кроватью в окружение мигающих свечей. Она даже не обернулась на громкий звук открывшейся двери, видимо была слишком сосредоточена на больной. Сделав несколько шагов, мужчина оказался возле постели и теперь его взору было доступно бледное лицо девушки. И бледное это мало сказать. Кожа Кэтрин казалась полностью белой на фоне пожелтевших простыней окружающих ее. И лишь темные круги, затаившиеся под глазами, отличали служанку от мраморный статуи.

- Кто вы? - неожиданно спросила женщина, все же заметив присутствие Мишеля.

- Хозяин этой девушки, - поразмыслив, ответил Дантон, все еще не отрывая взор от Кэтрин.

- Я прекрасно знаю, кто является хозяином моей крестницы, и вы явно не он, - возразила служанка, подняв на него красные от усталости и возможно слез глаза.

- Это не важно, - отрезал хмуро мужчина, - Что с ней?

- Если бы я только знала, - обреченно развела руками та.

- Что говорит лекарь? Не может же болезнь быть беспричинной, - продолжал настаивать Мишель, заметив, что собеседница отвечает ему нехотя.

- Лекарь? Он сказал, что лечит тело, а не душу. А у нашей девочке словно разум и душа в огне, - промокнув тряпкой капли пота, выступившие на лице Кэтрин, сообщила кухарка, - Несколько дней бедняжка не приходит в себя, сильный жар порой отступает, но тогда девочка начинает бредить и кричать. Уж и не знаю, как облегчить ее страдания.

Мишель молчал, завороженно разглядывая рыжие тени от свечей, будто в диком танце скользящие по коже девушки. Он изучил каждый открытый миллиметр ее тела, и не обнаружив волдырей и воспалений с облегчением подумал, что это наверняка не чума. А с остальным вполне можно справиться главное знать, как лечить. И от чего-то первым на ум пришел лесник, которому уже однажды удавалось выходить девчонку. Возможно и в этот раз ему удастся справиться, раз местный лекарь не может ей помочь.

- Приготовьте ее к дороге, на рассвете мы отбываем, - скомандовал граф, заметив, как женщина вздрогнула.

- Вы в своем уме? - забыв о своем положение воскликнула женщина,- Девочка больна! Вы хотите ее совсем загубить?

- Отнюдь, загубите вы ее здесь, а я собираюсь помочь! - отрезал Мишель направляюсь к двери.

- Я все сказал!

Граф Даррелл резко вскочил на ноги, когда в его кабинет без предупреждения ворвался гость. Растерявшись он задел рукавом бокал вина, каждой каплей которого еще миг назад мужчина неторопливо наслаждался. А теперь жидкость, что была с недавних пор ему не по карману растекалась красным пятном на белых бумагах.

- Что вам потребовалось в столь поздний час? От чего-то не спиться? - нахмурившись спросил хозяин, мысленно сетуя о загубленном вине.

- Мне нужен экипаж,- без лишних словно ответил Мишель.

- Экипаж? - удивленно повторил Даррелл, - Для чего вам экипаж? На сколько мне известно вы прибыли верхом.

- Вы прекрасно осведомлены, - усмехнулся жестко Дантон,- Мне нужен экипаж для того, чтобы доставить вашу больную дочь в нужное место.

- Вы хотите увезти Кэтрин? - насторожился мужчина, не спеша снова опускаться в кресло.

- А вы имеете что-то против? - с вызовом спросил граф.

- Нет, но девчонка больна...

- Давайте вы не будите строить из себя заботливого отца, и говорить, что печетесь о ее благополучие,- Мишель грубо остановил собеседника не позволив договорить. - Уверен, что вы возлагаете большие надежды на то, что она не выкарабкается. Но хочу огорчить вас, Кэтрин поправится и в скором времени вам все же придется признать ее.

- Я еще не дал своего согласия! - сузив глаза воскликнул Даррелл, сжав побелевшей рукой пустой бокал.

- Думаю вы уже успели заметить, что оно мне не нужно,- не церемонясь Дантон поставил графа на место, - Вы не в том положении, чтобы выбирать. Давайте не будем тратить время на пустые разговоры, я хочу отдохнуть перед дорогой. Так что с экипажем?

- У меня имеется лишь один экипаж во владение,- произнес раскрасневшийся мужчина.

- Прекрасно, велите приготовить его к рассвету, - бросил граф поспешно направившись к двери.

- Не волнуйтесь его вернут в целости и сохранности!

Мишель так и не смог сомкнуть глаз, усталость терзала его, превращая тело в ватное, но рассвет слишком скоро заглянул в окно. Не удосужившись даже раздеться, он долго лежал глядя в темный, отсыревший потолок. Но не успели воспеть первые петухи, как граф уже был на ногах. Сполоснув лицо холодной водой, Дантон поспешил вниз, надеясь, что экипаж уже готов.

Выйдя во двор Мишель и действительно обнаружил там карету. Только состояние той не внушило ему доверия, казалась экипаж на столько рыхлый, что и не выедет за пределы поместья. Но выбирать не приходилось, и убедившись в том, что приготовления идут полным ходом он отправился за девушкой.

Кэтрин находилась все так же без сознания. Служанка с взволнованным видом торопливо хлопотала вокруг нее. Похоже женщина надела на подопечную все теплые вещи которые только нашлись в доме, и помимо того закутала ее в плотное шерстяное одеяло. Наблюдая за сборами, Дантон отметил, что лицо девушки немного порозовело, возможно от того что ей под кучей барахла было слишком душно. Но кухарка тут же развеяла его предположения:

- Пожалуйста следите за ней. Ночью у девочки снова был сильный жар, а под утро начало жутко знобить.

- Хорошо, - ответил Мишель оторвав взгляд от девушки.

- Я хотела бы отправиться с вами, но хозяин не позволил, - пожаловалась дрожащим голосом женщина, - Сердце кровью обливается от одной мысли, как она перенесет дорогу.

- Все будет хорошо, - пообещал мужчина сам полностью не веря в это.

- Сейчас придут мужики и отнесут ее в карету,- сообщила кухарка снова коснувшись лба Кэтрин.

- В этом нет необходимости, я понесу ее сам.

Мишель придвинулся ближе к Кэтрин и встряхнул онемевшую руку. По его требование в повозке соорудили своеобразное ложе, уложив ровные доски на противоположные сидения. Таким образом девушка могла лежать и находиться в покое. Только похоже покой в этой развалюхе им мог только снится, ибо трясло путников так, что мозги обещали превратиться в кашу. По этой причине графу приходилось постоянно придерживать голову девчонки, которая так и не приходила в сознание. Он то и дело прислушивался к ее дыханию, когда оно становилось еле ощутимым, и проверял не поднялся ли снова жар. Мишель смотрел на бледную кожу служанки, и она отчего-то теперь казалось ему немыслимо хрупкой. Но Дантон понимал, что это предположение обманчиво, ведь эта самая девица сбегала от него несколько раз и в одиночку преодолела огромное, опасное расстояние. Чем не всегда могли похвастаться даже торговцы с вооруженной охраной. Поморщившись Мишель вспомнил о том, что еще она скинула с кровати сильного парня, его брата, чем подписала себе приговор. И если бы граф не явился вовремя, остановив казнь, девушка вряд ли была бы сейчас жива. Он понимал, что Кэтрин не намерено способствовала гибели Габриэля, но все равно не мог этого забыть. Навсегда девчонка останется для него связанной со смертью брата. И она должна понести за это наказание.. Или возможно уже понесла?

Дантон не чувствовал к Кэтрин жалости. Он смотрел на ее потрескавшиеся губы, слышал, как на сильных кочках она издает тихие стоны, и вздрагивает корчась от боли. И не испытывал ни капли сострадания. Возможно если бы отныне девушка не была связана с его планами, Мишель не раздумывая прикатил бы ее мучения. Но теперь она должна стать для него избавлением, своего рода щитом от навязчивых невест. Да, конечно он мог бы продолжать избегать двор, и уклончиво отвечать на письма короля. Но недолог час, когда его величество посчитает такое отношение пренебрежением, и возможно тогда двор будет для Мишеля навсегда закрыт. Дантон конечно смог бы это пережить, без каких либо потерь. Но все же он надеялся на то, что однажды мирному договору придет конец, и король снова призовет его на службу. А на что еще ему оставалось надеяться? Когда-то пускаясь галопом в бой, Мишель представлял, как однажды война закончится, они разобьют врагов, и тогда вернувшись домой он наконец выполнит свое предназначение. Обзаведется семьей, продолжив свой род, как и требует от него положение. Граф был так наивен, что смел мечтать о том, что однажды научит своего сына всему, что знает сам. Представлял, как будет сражаться с ребенком на деревянных мечах. Но этому не суждено сбыться и теперь у него осталось лишь одно предназначение — война. Он прекрасно знал, что мир не продлиться слишком долго, весь этот договор лишь ширма для врага, которому необходимо было время, чтобы набраться сил. Скоро они ударят снова. И король вряд ли призовет Дантона, если затаит на него обиду. А уж о том насколько обидчив монарх было известно всем придворным. И если уж тот посчитает, что его величественной персоной пренебрегают, Мишеля не спасут от изгнания, даже средства, которые он вкладывает в содержание армии. По этой причине Дантон не мог отказать королю прямо, для любого мужчины в стране огромная честь породниться с королевской семьей. И Мишель не был исключением, отказ нанесет глубокое оскорбление его светлости. И граф не сможет внятно объяснить причину этого, тем самым навсегда себя отдалив. Да, и предстоящую женитьбу его величество вряд ли одобрит, но здесь мужчина всегда сможет сослаться на любовь. И кто, как не король, воспевающий баллады этому волшебному, по его мнению чувству, сможет понять своего верного капитана.

Граф продумал практически все, но для осуществления его планов девчонка непременно должна очнуться. Он знал, что она вряд ли добровольно согласиться стать его женой, и спрашивать ее согласия не собирался. У Кэтрин нет выбора, девчонка и так полностью принадлежит ему. И ни один человек на земле не сможет этого изменить, даже на тот свет он не отпустит ее без своего на то согласия.

Погрузившись глубоко в раздумья, Дантон даже не заметил, как сильно дрожит девушка. Ее тело буквально выгибалось, корчась на импровизированной постели. Оторопев, мужчина уставился на спутницу, недоумевая, что необходимо сначала предпринять. Опустив ладонь на мокрый лоб, Мишель почувствовал, как сильно ее кожа пылает. Снова начался жар. Быстро отыскав кувшин с водой, которую им в дорогу приготовила кухарка, он выплеснул содержимое на ткань и обтер лицо девушки. Кэтрин прерывисто застонала, а после истошно закричал, тем самым вогнав мужчину в ступор. Дантон прижимал холодную тряпку ко лбу девушки, глядя, как ее трясущиеся руки пытаются содрать одежду. Она извивалась словно в судорогах, казалась вещи одетые на нее раскалены и обжигают тело девушки, тем самым причиняя ей страшную боль. И действительно, когда Мишелю с немалым трудом удалось, поймать ее трясущиеся руки, он услышал, как со стоном она прошептала:

- Пустите, мне горячо...

Слезы быстрыми ручьями катились по ее щекам, а дыхание то замедлялось, то учащалось. Она задыхалась, всхлипывая и пытаясь вырваться, на миг падая без сил, и возобновляя попытки освободиться снова.

- Кэтрин все хорошо, ты в безопасности,- произнес Мишель, пытаясь, привести ее в чувства. На секунду девушка широко распахнула глаза, но ее взор был направлен сквозь мужчину. И в блестящих зрачках он ясно уловил отражение дикого ужаса. Похоже и вправду, разум Кэтрин терзают кошмары, она словно застряла в их плену.

В следующий момент, когда девушку снова начало трясти, Дантон вместе с одеялом сгреб ее в охапку и притянув к себе на колени, с силой сжал в объятиях. Сначала дрожь ее тела вибрациями передавалось ему, но вскоре словно почувствовав его силу девушка немного успокоилась. А когда рука мужчины, поглаживая, опустилась на ее влажные волосы и вовсе затихла.

Мишель откинувшись на жесткую, обшарпанную спинку сидения вытянул длинные ноги внимательно посматривая на притихшую Кэтрин. Ее спокойный вид и еле уловимое дыхание не вселяло спокойствия. Порою графу казалось, что девушка отправилась в мир иной. Тогда резко опустившись к ней, он сжимал хрупкие плечи, и с облегчением слышал, как она издает тихий стон. В неудобной, ветхой повозке дорога походила на пытку, и не раз Дантон порывался оседлать своего коня, который послушно трусил рядом с каретой. Но оставить больную девушку без присмотра так и не решился.

Ближе к рассвету извозчик сообщил, что они приближаются к лесу, и выглянув в окно Мишель увидел знакомые просторы залитые рыжими отблесками восходящего солнца. В этом зрелище было что-то родное, мимолетные воспоминания сразу же проникли в голову мужчины. Когда-то еще детьми, они с братом изучали эти места верхом на лошадях, вопреки запретам бабушки. Стоило объехать лес и взору открылись бы острые своды замка. Но так близко граф не намерен был приближаться, все, что  ему необходимо, это отыскать хижину лесника, и вылечить девчонку. От части мужчина помнил тот путь по которому не так давно набрел на скрытую поляну. Но на повозке продолжить дорогу было невозможным. Тогда переместившись на своего коня, Мишель принял из рук кучера обмякшее тело Кэтрин, и устроив ее как можно удобнее в седле перед собой тронулся с места.

Быстро лес встретивший их размашистыми просторами, сомкнулся непроходимой чащей и с каждым шагом пробираться вперед становилось все сложней. В итоге графу пришлось спуститься с коня и привязав недовольно фыркающие животное к одному из деревьев, отправиться дальше пешком. Девушка укутанная в шерстяное одеяло мирно покоилась у него на руках, лишь изредка он чувствовал, как ее тело напрягается, и немного подрагивает. Ноша не казалась ему тяжелой, на войне не раз Дантону приходилось на себе вытаскивать раненых соратников с поля боя. А девица по сравнению с теми была пушинкой. Доставляло неудобство лишь то, что он не мог защититься от веток, то и дело безжалостно хлеставших его по лицу. И концу тропы, когда путнику наконец удалось пробраться к поляне, его бровь пересекал глубокий, кровоточащий рубец, а щеки поросший щетиной украшали ссадины. Одинокая, неприметная избушка стоявшая посередине пустой поляны казалась безлюдной, даже не было видно дыма исходящего из трубы. Подойдя к двери Мишель несколько раз постучал, но ответом ему была лишь тишина переплетающаяся с ритмичным поскрипыванием деревьев. Окончательно убедившись в том, что дома никого нет,  граф по-хозяйски толкнул дверь, которая тут же поддалась печально засвистев. В избе царил холод и темнота, похоже хозяин отсутствовал уже несколько дней. Выгрузив свою ношу на заправленную постель, Дантон поспешил развести огонь в печи, закинув в нее несколько поленьев, которые обнаружил неподалёку. Сухие дрова тут же заискрились мелодично похрустывая под напором пламени и по комнате заплясали разноцветные огоньки.

Мимолетно взглянув на девушку, Мишель заметил, что ее лицо снова пепельно белое даже в ярком, рыжем свете исходящем из печи. А кожа словно сверкала покрывшись мелкими бусинами пота. Подойдя к больной мужчина коснулся ее руки, и тут же напрягся, почувствовав как она дрожит. Снова возвращался жар, похоже дорога окончательно вымотала Кэтрин. Закутав ее полетное в одеяло, Дантон отправится на поиски воды, заодно решив посмотреть нет ли хозяина хижины поблизости. Последнего он так и не обнаружил, но зато нашел ведро с холодной, кристально чистой водой, которую тут же плеснул в лохань, и оторвав клочок ткани от покрывала принялся протирать лоб девицы. Похоже его решение привезти служанку сюда было опрометчивым. Он рассчитывал, что старик снова сможет ее выходить, и ни в коем разе не ожидал остаться наедине с больной. Мишель знал, как ухаживать за ранеными, легко мог прижечь дыру от стрелы, или же не морщась зашить порез от меча. Но совершенно не имел понятия, как избавиться от болезни причина которой ему не известна. Сколько бы он не обтирал мокрое лицо девушки, она лишь сильнее начинала дрожать, скоро пот крупным градом покатился по ее коже. Отшвырнув тяжелое одеяло, мужчина обнаружил, что под ним платье служанки полностью мокрое. Не долго думая Мишель избавил Кэтрин от одежды, и оставшись в одной тонкой сорочке девушка еще сильнее задрожала, хотя и по комнате уже ощутимо расплылось тепло от огня. Немного помешкав, граф скинул с себя верхнюю одежду и избавившись от рубахи обнажил торс, после чего скользнул к девушке в постель. Он помнил, как на войне солдаты льнули друг к другу пытаясь согреться холодными ночами, и из того знал, что ничто не греет лучше человеческого тела. Натянув сверху тяжелое одеяло, мужчина прижал дрожащую девушку к себе, и сразу же обнаженной кожей ощутил жар ее мокрого тела. Моментально организм Мишеля отреагировал на это соприкосновения, и недовольно поморщившись, тот мысленно выругался. И хотел было отстраниться, как с досадой заметил, что служанка наконец затихла и перестала трястись. Дантон недоумевал для чего такая поза была большей пыткой, для разума ли, корившего хозяина за слабость, либо же для плоти истосковавшейся по ласке. Но одно мужчина знал наверняка, он лучше умрет чем прикоснется к этой девице, ибо даже за этот предательский порыв собственного тела, ненавидел себя еще больше. Мишель пытался думать о чем-то отстраненном, пуская мысли далеко-далеко, вспоминал страшные моменты на поле боя, все то, что вызывало в нем отчуждение. Но казалось теперь даже его ноздри сговорились против него самого, потому что они отчетливо улавливали женский аромат пропитанный запахам трав. Попытавшись снова отстраниться граф почувствовал, как девушка напряглась, но тут же обмякла полностью навалившись на него. В мгновение все мышцы в теле мужчины свело узлом, зарычав он сжал зубы, остро ощутив, как упругая женская грудь прижалась к его ребрам. Ее кожа сквозь тонкую ткань сорочки словно раскаленные угли жгла торс Мишель. Больше всего на свете в этот миг он желал оттолкнуть ненавистную девчонку... Даже больше, собственноручно придушить за то, что заставила почувствовать это предательски омерзительно возбуждение. И чем дольше Дантон лежал неподвижно, тем сильнее в нем нарастала ярость, и откуда-то из глубин подсознания выскользнуло неистовое желание причинить служанке боль. За что? Он не мог ответить однозначно, хотя бы за то, что плотью возжелал виновную в смерти своего же брата...

Мишель наполнил легкие свежим, морозным воздухом и тут же с шумом выдохнул. Широкая, обнаженная грудь мужчины то и дело тяжело вздымалась, а взгляд был устремлен высоко вверх. Там сквозь вечно зеленые макушки деревьев пробивались пушистые хлопья первого снега, и медленно кружась, опускались к земле. В золотистом свете луны зрелище казалось завораживающе волшебным, только разум графа был взволнован другим. Тяжело дыша, он пытался отогнать наваждения, все дальше и дальше ступая босыми ногами от хижины. Снежинки словно играючи касались его кожи и моментально таяли, оставляя после себя влажный след.

Дантон не обращал никакого внимания на мороз настырно пощипывающий кожу, наоборот его тело пылало, и он жаждал его остудить.

Мишель оставил девушку, как только ее дыхание восстановилось, и выскочил на улицу словно ошпаренный. Но даже ночная прохлада царившая в лесу не приносила мужчине успокоения. Он все еще чувствовал на своей коже тепло от тела Кэтрин, и ноздри до сих пор щекотал ее запах... Едкий запах трав, который не мог вытеснить даже аромат хвои.

Еще несколько тяжелых шагов прочь от хижины, и разрывающие желание оседлать коня и как можно скорее умчаться в даль. Оставить позади сумасшедшую идею женитьбы и проклятую девчонку. И пусть даже если она сгинет одна в этом Богом забытом лесу. Кому от этого будет хуже? Вряд ли ему? И действительно Дантон колебался, мысль бросить служанку была невыносима велика, но и непонятные сомнения бередили разум. Ему вовсе не понравились чувства которое девица пробудила в нем. И дело было не только в плотском желание, а в злости которая словно вырвалась из глубин его души. На какой-то миг граф забылся и потерял контроль, и видит Бог каких нечеловеческих усилий ему стоило не шевелясь лежать рядом с ней, в то время когда кисти до посинения сжались в кулаки. Такое ощущение для мужчины было ново, и сколько бы не думал, он не мог найти ему объяснение. А теперь, когда мозг немного просветлел, отрезвленный морозным воздухом, Мишель ужаснувшись, вспомнил про семейное проклятие. Не это ли его проявления? Не от того ли неконтролируемая ярость?

Остановившись посреди поляны, он снова устремил растерянный взор ввысь. Последнее предположение словно удар молотом по голове, вывело графа из равновесия. За последние время он свыкся с мыслью о том, что где-то внутри него может прятаться неконтролируемое безумия, погубившее брата. Но встретиться с этим лицом к лицу он был не готов. И снова эта дрянная девчонка. Именно из-за нее в нем появилась эта незнакомая прежде ярость. Возможно она и есть его проклятие... В таком случае он обязательно станет проклятьем для нее...

- Не боишься ли простудиться сын мой? - словно извне в затуманенное сознание Мишеля проник знакомый, старческий голос.

- Этого я боюсь меньше всего,- не спеша обернувшись, ответил Дантон.

- А я то думаю, кто же там облюбовал мою хижину, - произнес лесник облокотив деревянный посох о стену, - Не ожидал увидеть тебя снова. Не беда ли какая привела ко мне?

- Можно и так сказать, старик, - произнес Мишель вздернув плечами, словно только теперь заметив мороз царившей вокруг, - Кэтрин, она снова больна и нуждается в твоей помощи.

- Кэтрин? - повторил старик нахмурив седые брови,- И что за болезнь такая? С которой не смогли справиться ваши лекари.

- Если бы я знал, тогда бы не был здесь, - бросил граф, поспешно направившись к хижине.

- Я осмотрю ее,- настороженно произнес старик с подозрением поглядывая на гостя, - А ты поведай, что знаешь?

- Да ничего я не знаю, - нехотя отозвался Дантон. - Лекарь сказал, что физически признаков болезни нет, и он не знает что за недуг ее терзает, считает будто бы разум девушки не может справиться с чем-то ужасным.

- Да, на долю девочки выпало немало, - тяжело вздохнув заявил лесник, снова укоризненно взглянув на графа,- Не мудрено, что силы покинули ее.

Мишель не ответил, хотя и уловил намек брошенный стариком. Ему не было дело до того, что на этот счет думает лесник, да и своей вины перед девчонкой не чувствовал, она сама виновата во всех бедах. Будь служанка более покладистой, то не посмела бы бежать, и уже давно стала бы супругой управляющего. Но нет она посмела воспротивиться, осмелилась пойти против слова хозяина, и вот теперь пожинает плоды.

Следом за стариком Дантон вошел в хижину, и против воли его взгляд сразу же устремился к девушке. Ее лицо оставалось таким же бледным, а влажные слипшиеся волосы разметались по подушке словно золотой ореол. Похоже в его отсвете у служанки снова начался жар, и ее состояние значительно ухудшилось.

- Ее постоянно лихорадит, и еще порою она кричит что-то неразборчивое, - сообщил Мишель старику не отрывая глаз от девушки.

- Сейчас посмотрим, - тихо ответил лесник, и сполоснув руки направился к Кэтрин.

После долгого и внимательного изучения больной, старик обратился к графу с взволнованным лицом:

- Мне приходилось лечить тело не раз, но разум и душа вряд ли поддаются лечению. Мне не известны травы и снадобья способные исцелить мозг и выгнать из мыслей все плохое. Но я сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы помочь бедной девушки, и вряд ли это будет быстро.

- Делайте то, что считаете нужным, - отозвался Мишель внимательно рассматривая пламя в печи, еще недавно ему казалось, что внутри свирепствует такой же уничтожающий пожар способный выжечь все органы.

- Тебе нет необходимости оставаться здесь сын мой,- произнес старик раскладывая на столе пучки с разнообразными травами,- Возвращайся в замок и приходи через несколько дней.

Окинув лесника хмурым взглядом Дантон задумался. И спустя мгновения пришел к выводу, что и вправду здесь ему делать нечего. В лечение толку от него будет мало, да и служанка в таком состоянии вряд ли сможет сбежать. Да и рядом с ней находиться Мишелю совершенно не хотелось, ибо тогда в нем затевали борьбу два желания: придушить девчонку, либо отослать с глаз долой. И какое одержит верх он не знал, в любом случае оба варианта угрожали разрушать все его планы.

- Хорошо я вернусь через пару дней,- согласился граф, торопливо поднявшись с ветхой, покосившейся табуретки.

- Это верное решение, но я жду тебя через два дня, ибо мне необходимо будет отлучиться по своим делам. А ты в моё отсутствие приглядишь за девушкой, - сообщил старик внимательно вглядываясь в глаза графа.

- Хорошо,- буркнул себе под нос Дантон, не особо обрадованный такой новостью.

По возвращению в родовой замок Дантон не узнал его. Казалось, здание погрузилось во мрак, и все присутствующие вымерли. Дворецкий появился лишь после того, как граф громко заявил о своем появлении. Эйбут сразу же поведал хозяину об обстановке царившей в доме. Как оказалось графиня закрылась в своих покоях и покидает их только, для того чтобы посетить могилы дочери и сына. Прислуга стала суеверно перешептываться, а при виде старой дамы и вовсе шарахаться словно от приведения осеняя себя крестом. Да и действительно за последнее время Эдит Дельмас стала походить больше на мумию, а ее извечно черные одеяния теперь весели на женщине мешком. Она больше не собирала длинную копну полностью седых волос в пучок, а лишь скрывала их под черной вуалью, чем еще больше вселяла страх в присутствующих. Поговаривали, что темными ночами по холодным коридорам замка, эхом проносится истошный женский крик. И у тех, кому не повезло его услышать в венах застывала кровь.

Мишель отмахнулся от суеверных слухов, повелев прислуги не распускать по напрасно языки. А дворецкого отправил к бабушке сообщить о его приезде. И когда графиня впервые не явилась встретить внука, мужчина насторожился.

- Ее светлость пропустила известие мимо ушей, не удостоив меня даже взгляда. Она неизменно изо дня в день сидит в кресле возле камина и смотрит в него будто там пылает огонь. Но никому не позволяет разжечь поленья, хотя в комнате уже достаточно холодно,- сообщил Эйбут не смея смотреть хозяину в глаза.

- Хорошо, я сам поднимусь к ней,- произнес Дантон, поспешно направившись к лестнице.

Спустя несколько мгновений он уже стучал в массивную дверь покоев графини. Но простояв достаточно долго так и не дождался ответа. Постучав снова еще более громко, Мишель решил войти без приглашения. В комнате висела удушающая темнота и лишь одинокая свеча жалобно мигала на столике возле завешенного зеркала. А бабушка, как и говорил дворецкий сидела неподвижно в кресле.

- Бабушка, доброй ночи, - достаточно громко поприветствовал ее Мишель, но женщина даже не шелохнулась. Подойдя к креслу Дантон на мгновение замер, ему померещилось что графиня не дышит. Коснувшись ледяной руки женщины, Дантон заметил, как веки бабушки тяжело опустились, а губы дрогнули.

- Как вы себя чувствуете? Может стоит послать за лекарем? - с тревогой спросил Мишель сжав тонкие пальцы старухи.

- Ты виделся с Габриэлем? - неожиданно произнесла графиня тихим, скрипучим голосом.

- Бабушка Габриэля нет, он...

- Не смей! - воскликнула графиня пронзив внука ледяным взглядом,- Не произноси этого вслух. По твоему я совсем из ума выжила? И забыла почему у меня в душе пожар, такой уничтожающий, что я даже не чувствую этого холода вокруг. Мой мальчик лежит в земле неотомщенный, виновная в его смерти не наказана, и в этом повинны мы!

- Графиня, - тон Мишеля стал более официальном, он понял, что женщина в здравом уме, и далека от той какой ее описывала прислуга. - Мы с вами прекрасно знаем, что произошедшее с Габриэлем несчастный случай.

- Несчастный случай говоришь? - зашипела пожилая дама трясясь от гнева, - Эта тварь столкнула мальчика с кровати и он напоролся на нож. Это ее рук дело, она виновата в его смерти. Ничтожная дрянь убила моего внука и исчезла без наказана. Она должна была заплатить за содеянное жизнью! И как я могу теперь ходить на его могилу, зная что он не отомщен. А ты Мишель? Что сделал ты, чтобы наказать виновных? Счел что девка мертва, даже не увидев тела, свернул поиски? Неужели твоя совесть перед братом чиста?

- Бабушка, - сквозь зубы прорычал Дантон, - Я поступил так, как посчитал нужным, мы прочесали все вокруг и не нашли следов, люди вымотались и находились на гране. И почему же совесть должна меня мучить? Не от того ли, что вы пытаетесь перекинуть свою вину на меня?

- И в чем же моя вина? - снова осипшим голосом воскликнула старуха,- В том, что я как могла, пыталась защитить свое дитя? Да, и этого оказалось мало, я не уберегла внука. Сына доверенного мне покойной дочерью...

- Нет ваша светлость, вы виноваты в том, что потакали его демонам утаив все от меня. Уверен, что узнай я об этом раньше, все бы обернулось по другому,- возразил Мишель, все еще считая бабушку виноватой в гибели брата не меньше Кэтрин. Он утаил от старухи правду о том, что нашел служанку, заранее знаю, графиня потребует ее смерти. И даже если бы Дантон отказал, вряд ли бы старая дама не нашла лазеек. Тогда он сообщил ей что девчонка скорее всего мертва, так как они не нашли никаких следов. И надеялся, что так успокоит старую даму, но нет, та отказалась верить в это не увидев собственными глазами тело и потребовала продолжить поиски. В чем Мишель ей отказал. Граф не стыдился своей лжи, не чувствовал вины за то, что обманывает женщину вырастившую их с братом. Нет, он злился на нее, за то, что и она много лет скрывала от него страшную правду.

- Я говорила тебе, что ты ничего бы не смог изменить, - устало ответила Эдит Дельмас. - Я перепробовала все возможное, но безрезультатно. Узнай ты все раньше, стало бы только хуже. А теперь тайну нашей семьи знает эта проклятая девчонка, и не известно кому она ее поведает!

- Почему вы думаете что она все еще жива? - как можно убедительный поинтересовался Дантон, подумав в тот же момент, о том, что бабушка никогда не должна узнать о предстоящей свадьбе. Иначе на его голову обрушатся небеса.

- Я чувствую это, - тяжело вздохнув, ответила графиня, - Если бы девка сдохла я бы наверняка обрела покой, даже не знай точно об этом. А так не будет мне успокоение до тех пор пока тварь дышит.

- Вздор! Вы боитесь принять правду, от того и ищите виновных. Даже я в ваших глазах виноват! Потому что остановил тогда казнь. Потому что не нашел девчонку. Потому что жив, а брат нет... Вижу этот молчаливый упрек в вашем взгляде и не утверждайте обратное, - взорвался мужчина отступив от кресла старухи, - Я скорблю о брате не меньше вас, графиня. Но делаю это по своему. И сколько бы вы не сокрушались на весь мир, сколько бы голов не снесли, это не вернет Габриэля. Уж поверьте мне, я видел немало смертей, и в итоге все они слились воедино.

- Не верну, - отозвалась пожилая дама снова устремив взор в давно погасший камин, - Я потеряла моего мальчика так же как и когда-то мою горячо любимую дочь. Но она вернулась ко мне вместе с Габриэлем, он так был похож на нее... Что даже порою я смела забыть о своей невыносимой утрате. Но теперь и его нет, и тоска стала вдвойне сильнее. Ты никогда не сможешь меня понять, ибо тебе не приходилось хоронить детей. И не смей мне говорить о том, что я ищу виновных. Да, я ищу их! И я готова выжечь даже стены этого проклятого замка потому что они стали свидетелями стольких трагедий.

Мишель не отвечал, хмуро посматривая на неподвижное изваяние истощенной женщины. Он понимал, что доказывать ей что-то и объяснять бесполезно. Она жаждет наказать виновных в надежде хоть немного таким образом заглушить свою боль. И что он мог сказать ей зная об этом? То, что собирается жениться на девушке которую бабушка ненавидит больше всего? И пусть этот союз не принесет той счастья, скорее наоборот станет пыткой, вряд ли это утешит старуху.

- О Господи, почему ты все еще наказываешь меня детьми, за содеянное столько лет назад, - сдавленно произнесла графиня словно забыв о присутствие внука,- Не смогла видимо я вымолить прощение за все эти долгие годы. Не смилостивился ты надо мной зная даже то, что я защищала свое дитя. Тяжко покарал меня за убийство зятя...

Мишель остолбенел. Далеко не сразу до него дошёл смысл сказанного старухой. Ее голос в такт биению его сердца звенел  в ушах графа безустанно повторяя - "Убийство зятя… Убийство зятя…"

У Эдит Дельмас была одна единственная дочь — Габриэла Дельмас, позже ставшая графиней Дантон, а значит зять у женщины так же один. Отец Мишеля… Но Дантон знал, что смерть того была несчастным случаем. Или же нет?

- О чем вы молвите графиня? - не своим голосом произнёс мужчина, тут же заметив, как старая дама подпрыгнула в кресле.

Она действительно забыла о его присутствии и теперь смотрела на внука испуганными глазами. Но как не сожалей о сказанном, слова назад не вернешь. Да и жалела разве Эдит Дельмас об этом? Вряд ли. Смерть Габриэля, напрочь лишила ее всех чувств, за исключением удушающей скорби. Смерив Мишеля тяжелым взглядом, женщина снова устремила взор в камин, не удостоив его ответа.

-- О каком зяте вы говорите бабушка? - настаивал мужчина, желая немедленно получить ответ.

- Какой бред только не скажет человек, обезумевший от горя, - тихим голосом ответила та, - Всему ли стоит верить?

- Нет уж, будьте добры объясниться ваша свелось! - потребовал Дантон, отбросив жалкую попытку бабушки оправдаться. - Вы, как никто другой бабушка, далеки от безумия.

- Как смеешь ты, допытывать меня? - возразила оскорбленно старая дама, - Смею напомнить тебе внук мой, что я воспитывала вас с братом отдав всю душу.

- Я всего лишь пытаюсь получить объяснение, высказыванию столь неосторожно брошенным вами, - парировал мужчина пропустив упрёки бабушки мимо ушей, - И достаточно лжи графиня, снизойдите наконец до правды!

- Хорошо, мальчик мой, я поведаю тебе правду, пусть даже если после ты возненавидишь меня, - и немного подумав, словно в оправдание старая дама добавила. - Ибо мне нечего стыдиться, я защищала своё дитя.

- Я готов услышать любую правду, - с чрезмерным равнодушием отозвался Дантон, не подозревая, что в скором времени услышанное надолго выбьет его из колеи, спровоцировав ненужные воспоминания.

- Я однажды уже говорила тебе, что твой отец впадал в безумие, - начала Эдит Дельмас, погрузившись глубоко в воспоминания, - Даже спустя много лет, воспоминания той жуткой ночи, мне даются с трудом… Но последующие события куда больнее… Ты был тогда совсем ребенком, а твоя мама была на сносях. И я старалась всячески подбадривать тебя, боясь что в столь юном возрасте ты можешь почувствовать себя одиноким. Тем вечером мы с тобой снова засиделись допоздна и следуя по коридору замка, - графиня мимолетное подняла бледную, иссохшую кисть указав на дверь,- Услышали крик доносящийся из покоев твоей мамы. Тогда первой мыслью было, что что-то случилось с ребёнком. Но ворвавшись в комнату я обомлела, увиденное просто повергло меня в шок. Картина представшая пред нами до сих пор мучает меня в кошмарах. Благо ты был ребёнком и забыл тот ужас. Твой отец с кинжалом в руках, склонившись над телом обнаженной матери истязал ее. Словно наяву, все еще вижу яркий блеск лезвия, приближающегося к круглому животу Габриэлы. Ужас от увиденного парализовал меня не давая соображать, но призыв дочери полный мольбы тут же вернул к реальности. Все о чем просила моя девочка это увести тебя… Отдав тебе няньки я поспешила вернуться. Единственной мыслью было помочь твоей маме, спасти ее из рук безумца. На раздумья не оставалось времени, а в глаза так и стояло исполосованное в кровь тело моей девочки. И инстинктивно схватив со стены подсвечник я снова ворвалась в ее комнату. Ни на миг я не забывала безумные глаза зятя, они были настолько жуткими, что вселяли непомерный страх... Один удар по голове и он мешком рухнул на постель, а алое пятно растеклось по простыням. Габриэла перепугалась до смерти, и позабыв о своих увечьях и о ребёнке, которого носила под сердцем, впала в истерику. С трудом убедив ее списать произошедшее на несчастный случай, я уложила дочку в постель. Но в тот миг я и подумать не могла, что удар стал для графа смертельным. Видимо сама судьба покарала его за жестокие деяния… Но все же расплата коснулась и меня. Габриэла любила мужа и поэтому умалчивала обо всех издевательствах, скрывая шрамы под одеждами. И его смерть стала для неё настоящим ударом. А для меня болезнь дочери была сущим наказанием. Не успев разрешиться твоим братом моя девочка обессилевшая от горя, поспешила за супругом на тот свет, но прежде взяла с меня обещание заботиться о детях. Но разве без этого обещания я не позаботилась бы о вас?

- Вы убили отца? - выдавил Мишель, до конца не веря в услышанное. - И столько лет выдавали содеянное за несчастный случай?

- Это была случайность, я защищала свою дочь, - голосом наполненным отчаянием почти простонала старуха.

- Господи сколько лжи! - воскликнул мужчина всплеснув руками,- Из ваших уст вытекает лишь ложь. Всю жизнь вы, растили нас в обмане, строя из себя благородную родительницу, в то время, как на самом деле являетесь убийцей. Да что же вы за чудовище такое?

- Это все,  что ты услышал из моего рассказа? Повторяю я защищала дочь и не родившегося внука,- воскликнула женщина негодуя от гнева.

-И где же сейчас они? Где моя мать, где брат? Вашей милостью отправлены на тот свет! Если бы не эта ложь, не ваши ужасные поступки все могло бы сложиться иначе, - произнося каждое слово, Дантон отступал на шаг, почувствовав, как вблизи бабушки начинает задыхаться, - Вы рассказываете мне о каком-то проклятии, в то время, как сами стали проклятием нашей семьи. Не эти ли истории,  вы так усердно вливали брату в уши, сделав из него монстра?

- Не смей так говорить, я любила Габриэля больше жизни! - охрипшим голосом взвизгнула графиня.

- От чего же ваша любовь довела ее обладателей до могилы?

- Легко осуждать сын мой, вместо того чтобы понять…

-О каком понимании вы толкуете графиня? - взорвался Мишель не выдержав больше лживых речей старухи, - Не вы ли совсем недавно привязали беззащитную девушку на площади, приговоров к смерти по сути за то же, что сделали сами когда-то. Где же было ваше понимание? От чего не посочувствовали девице, как и вы защищающей свою жизнь?

- Не сравнивай глупец, жизнь этой дряни ничто по сравнению с жизнями моих детей! Это ничтожество рождено было, чтобы прислуживать, и отдать не только что жизнь, но даже душу если того потребуют хозяин!

- Ваша жестокость порождает. Только вот кровь бабушка у всех одного цвета, будь то прислуга, рабыня либо господа. Она у всех красная, каких бы голубых кровей вы не были. А вот отвечать перед Богом за содеянное придётся всем одинаково. И молитесь графиня чтобы вам этого делать больше не пришлось! Ибо вряд ли он будет к вам снисходителен. - бросив последние слова, тяжелым шагом Дантон направился к двери, услышав за спиной скрипучий голос бабушки:

- Куда ты мальчик мой? Это все, что ты можешь сказать женщине, которая вырастила тебя?

- Подальше от этого проклятого дома вместе со всеми его обитателями. И да, мне больше нечего сказать. Как и видеть я вас больше не желаю.

Покидая родовой замок Дантон даже не оглянулся. Это место никогда не было для него настоящим домом. Да и был ли у него вообще дом? Изначально унаследованный им замок облюбовала графиня Дельмас. И Мишель не претендовал на него в угоду бабушки. Да и к чему? Когда всю юность он провёл в армии и на поле брани, а там его домом были военные палатки и шатры. И потом по возвращению и вовсе, не смог обвыкнуться в месте пестрящем дорогими убранствами, и переполненном прислугой. Вся эта роскошь стала ему чужда, ибо за долгие годы службы он привык обходиться тем, что было под руками. Порою отстаивая осажденный город, солдаты долгими месяцами сидели на хлебе и воде. И даже хлеб бывало являлся неведомой роскошью. Он повидал многое: холод, жару, голод, болезни, смерти. И теперь все богатства мирской жизни ему казались излишеством. Но и отказаться от них не мог, так как все это принадлежало Дантону по праву рождения. Да и титул обязывал вести соответствующий образ жизни. А также призывал к продолжению знатного рода, о чем отныне Мишель и думать не желал. Мужчина не мог рисковать, обрекая своих потомков на болезнь от которой не знает спасения. Да и возможно безумие передается в его семье не только по отцовской линии, Эдит Дельмас тоже находилась отнюдь не в здравом уме. Женщина словно была одержима безумной любовью к дочери и внуку, и сделала из себя жертву этих чувств. Она столько лет скрывала страшную правду, окутав всех своей ложью. Мишель всегда замечал с каким трепетом бабушка относилась к Габриэлю. И сколько бы раз графиня не утверждала, что ее сердце разделено для них поровну, он прекрасно знал, что большая часть отведена брату. В детстве стоило ему одному затеять шалость, как он отделывался лишь укоризненным взглядом старухи. Но если Дантон увлекал за собой Габриэля гремел скандал. Перепуганная до смерти бабушка, побелевшими губами отчитывала его за то, что Мишель подвергает младшего брата опасности. Сколько он себя помнил, она окутывала младшего Дантона чрезмерной заботой, обрекая старшего наблюдать за этим со стороны. Но и ему было не до этого, уже в то время Мишель грезил армией. И не обращал внимания на странное поведение старухи. Возможно если бы он тогда заметил это ее сумасшедшее стремление потакать всем прихотям брата, все могло бы сложиться иначе. Теперь Дантон жалел, что позволил бабушке отговорить Габриэля, когда тот собирался отправиться на службу в след за братом. Может быть там он смог бы найти применение своим демонам. Но пусто сетовать на прошлое, ибо теперь его не изменить, и никогда не узнать о его другом исходе.

Конь Мишеля выбивался из сил, но он все равно погонял его галопом. Мужчине хотелось оказаться, как можно дальше от замка много веков назад именованного его фамилией, и в частности от бабушки. Почему-то ему верилось, что если он будет держать от того места подальше, то проклятие его никогда не настигнет. Будто бы болезнь не передается по крови из поколения в поколения, а просыпается лишь там, где покоятся предки. Дантону казалось, что стоит обернуться и он увидеть над острыми сводами замка, черные тучи наполненные тьмой. Видимо мужчина все еще находился под впечатлением от тайны, которую раскрыла ему бабушка... Да и бабушкой больше не поворачивался язык ее величать. Словно один проступок женщины, перечеркнул годы жизни, которые она посвятила внукам. Он даже не хотел думать об этом, потому что тогда появлялось слишком много противоречий и вопросов. Мишель злился на старую даму за то, что отняла у них отца, от этого внутри бушевала буря. Но тут же задавался вопросом, как бы поступил на ее месте сам? И самым мучительным было то, что он не знал на него ответа...

Вырваться из омута мыслей Дантону удалось лишь когда когтистые ветви деревьев стали цепляться за его сюртук. Очнувшись он обнаружил себя на полпути к лесничьей хижине. Сам не понимая, как там оказался, он натянул поводья останавливая лошадь. В ответ жеребец обиженно заржал и дернул мордой, показывая свое неудовольствие туго натянутыми поводьями. Мишель заметив это ослабил напор и потрепал животное по гриве в знак примирения. А после осмотрел темный лес. Что привело его сюда? Он сам неосознанно направил лошадь? Или же конь запомнил дорогу? И куда ему теперь податься? Возвращаться в поместье слишком долго, да и смысла не было, учитывая, что старик велел ему приехать через пару дней. Обдумав это Дантон решил проведать больную, а после найти пристанище у крестьян в деревне. Наверняка кто-то из них согласится приютить хозяина.

Привязав лошадь к дереву, Мишель продолжил путь пешком, раздвигая руками ветки яростно пытающиеся вцепиться ему в глаза, словно так хотят прогнать незваного гостя. Добравшись до хижины, мужчина постучал в ветхую дверь, и не дожидаясь ответа вошел. С порогу ноздри кольнул терпкий аромат трав и какого-то неизвестного варева. Внутри витало тепло, и рыжий свет исходящий из печи, заполнял пространство и плясал разными бликами на лице девушки. От чего-то первым делом взгляд графа выцепил ее, а не хозяина избушки.

- Что-то ты рано сын мой? - донесся голос старика с настила по другую сторону комнаты. Похоже лесник уже приготовился ко сну.- Я ожидал тебя гораздо позже.

- Решил проверить как она, - сорвал Мишель указав головой в сторону Кэтрин.

- Лучше, - тихо ответил лесник, усевшись поудобнее в своей импровизированной постели, - А через пару деньков думаю вовсе придет в себя.

- Прекрасно, - отозвался Дантон,  снова взглянув на служанку. И действительно мужчина отметил, что цвет ее лица стал значительно лучше, словно к нему возвращалась жизнь прогоняя недавнюю бледность. - Тогда не буду больше задерживаться.

- Отправишься снова в замок? - поинтересовался старик внимательно разглядывая позднего визитёра, да так, будто заметил в его поведении что-то неладное.

- Нет, - буркнул граф не желая отвечать.

- А куда же ты держишь путь в столь позднее время? - продолжал допытываться лесник.

- Найду приют в деревне, - пожал плечами мужчина и направился к выходу.

- Стой сынок, - остановил его старик с трудом поднявшись на ноги, - Что же я буду за хозяин, если не предложу тебе остаться?

Вместо ответа Дантон обвел взглядом тесную комнатушку и скривил уголок губ. Но хозяин избы заметил взгляд гостя и быстро нашелся:

- Конечно кровать тебе не предложу, как видишь она занята. Но на полу места предостаточно, да и мешок с соломой у меня имеется лишний. Правда если тебе не претит столь ненадлежащее гостеприимство?

- Я провел на земле не меньше твоего, старик, - парировал граф уловив в словах старика вызов. Только вот он давно не ребенок и научился не реагировать на подобные высказывания.

- Тогда хорошо, пойду во двор принесу мешок, пока его не завалило снегом...

- Не стоит утруждаться, я все же отправлюсь в деревню, не буду вам мешать, - как можно вежливей отказался Дантон.

- Не выдумывай, нас ты не стеснишь, а бродить ночью по лесу крайне необдуманно и опасно. Да и вряд ли в деревне кто-то откроет тебе в столь поздний час. Люди наслышаны о чуме и разбойниках, поэтому еще затемно запираются в домах, - разъяснил лесник и прошмыгнув мимо графа вышел во двор.

Все же Дантон решил остаться и теперь наблюдал за стариком с усердием готовящим постель гостю. На вид тот казался ветхим и слабым, но двигался довольно шустро. Сколько еще скрывается под видом седого старца? О его целительных способностях Мишелю было уже известно, как и о прошлом этого человека. Но что ныне он таит в себе?

Устроившись поудобнее на колючим, соломенном настиле граф прикрыл глаза. Он чувствовал непомерную усталость, но в голове кружились тяжелые мысли не давая уснуть. Дантон всегда считал, что хорошо знает свою бабушку и может заранее угадать ее поведение. Но как оказалось, совсем не знал. Женщина,  которой мужчина был благодарен за заботу и воспитание, открылась для него с другой стороны, и он просто не знал, как теперь к ней относиться. Но даже услышав признание из уст Эдит Дельмас, он все равно не мог представить ее в роли убийцы. Да, она была строгой, чопорной старухой, много лет носящей траур по покойной дочери, и все же она всячески старалась заменить им мать.

Тягостные мысли сморили графа, уступив место беспокойным снам. Но и они не были долгими, Мишель вскочил как ошпаренный услышав отдаленный женский крик:

- Что вы делаете? Пожалуйста, не надо! Она же там сгорит заживо... Умоляю не надо...

Как и когда-то на войне просыпаясь по тревоге, первым делом Дантон попытался рукой нащупать меч. Но опомнившись оставил эту затею, и в темноте попытался разглядеть девушку горько рыдающую в беспамятстве.

Вырвавшись из лап кошмара, Кэтрин не сразу смогла отличить реальность, от жутких видений, мучивших ее казалось бы целую бесконечность. Первое, что открылось ее пылающим глазам это мутный образ графа Дантона. Похоже она не совсем еще пришла в себя, и снова бредит. Только теперь разум затеял с ней новую шутку и воспроизвел другой ненавистный образ. Зажмурившись Кэтрин застонала, и произнесла сама не осознавая, что говорит вслух:

- Неужели и на том свете вы не дадите мне покоя?

- Будем надеяться, что на тот свет ты отправишься не скоро, - тронул ее слух довольно реалистичный голос. До жути знакомый, полный сарказма и высокомерия.

Снова приподняв веки, она попыталась лучше разглядеть человека нависшего над ней. В глазах еще рябило, а мысли то и дело ускользали в неизвестность и все это сопровождалось жуткой головной болью. Но все же Кэтрин смогла распознать, что человек представший перед ней,  как никогда реальной.

- Где я? - слабым голосом спросила девушка, до конца не помня последние события.

- Думаю ты и сама должна хорошо помнить это место? - выпрямившись, ответил граф Дантон.

Осмотрев помещение туманным взором, она все же смогла вспомнить комнату. И облегченно выдохнула убедившись, что находится не в его замке.

- Что произошло? Как… как я здесь оказалась? - в изумлении спросила Кэт, и тут же испуганно добавила, - Как вы нашли меня? Где старец?

- Оказалась здесь ты благодаря мне. А леснику понадобилось отлучиться и он поручил тебя моей заботе. Остальное не столь важно, - равнодушно ответил мужчина. - Лучше уж ты мне расскажи, что же такое жуткое ты увидела, от чего даже потеряла рассудок?

Девушка задумалась. Разве она потеряла рассудок? Как вообще она здесь оказалась? Что происходит? Пробудившись Кэтрин подумала, что слишком долго проспала и ей приснились кошмары. Но теперь выходит иначе... Вздрогнув она вспомнила свой побег и в ужасе уставилась на графа. Постепенно мысли начали приходить в порядок, вызывая в желудке тошноту. А последняя картина, всплывшая в памяти и вовсе заставила ее дрожать, затаив дыхание…

- Так ты расскажешь или нет? - напирал Дантон, словно не замечая расстроенного состояния служанки.

- Какое вам до этого дело? - сдерживая слезы отрезала девушка, - С каких пор вашу светлость заботит судьба простолюдин?

Влага резала глаза, а сердце с тревогой колотилось по ребрам. Отвернувшись и плотно сжав побелевшие губы ей удалось сдержать рыдания разрывающие грудную клетку.

- Отчего же простолюдин? Ты разве являешься таковой? - внимательно наблюдая за девушкой парировал Мишель.

- Что вы имеете в виду? - ещё больше растерявшись, прошептала девушка с опаской поглядывая на хозяина.

- Разве ты не незаконнорожденная дочь графа? - изогнув губы в холодной усмешке выдал Дантон шокируя служанку, - Которую спешу сообщить, он в скором времени признает.

- Вы видимо бредите? - горько усмехнулась Кэтрин, не понимая откуда он мог узнать ее сокровенную тайну.

- Отнюдь, дорогая. Скоро ты станешь законной дочерью графа Даррелла, - словно издеваясь произнес Мишель.

- Конечно, - махнула она головой соглашаясь, и тут же почувствовала, как темнеет в глаза,- А я то думала, что это я спятила. Но похоже вы не в здравом уме.

- Это ты так выражаешь радость? - ухмыльнувшись спросил граф, - Что ж, если не веришь мне, скоро сможешь сама услышать приятное известие лично  отца.

- Я скорее поверю, что он собственноручно меня придушил, а вы видение измывающиеся надо мной даже на том свете! - устало ответила девушка и на миг прикрыла глаза, пытаясь,  прогнать подступающий ужас, - Этого просто не может быть! Скорее мир перевернется. Но зачем вы придумали эти игры? Хотите посмотреть на мою реакции при упоминании отца? Так ее нет и быть не может! У меня нет отца! Как и сил выслушивать эти бредни! Да и с чего вы вообще взяли, что Даррелл является моим отцом?

- Он лично мне об этом поведал. Да и то, что я сказал ранее правда. Даррелл признает тебя, - слишком уверенно заявил граф, что у девушки даже не осталось сомнений.

- Но даже если так, зачем ему это? - почти не дыша спросила Кэтрин. Неужели действительно Даррелл узнал о ней? Какова была реакция? Как сильно разозлился? И самое главное, кто раскрыл ему тайну?

- Поверь я умею убеждать...

- Но вам то это зачем? - нахмурившись воскликнула Кэт, и тут же ощутила жуткую слабость. Голова еще туго соображала, а от переизбытка информации и вовсе шла кругом.

- Дело в том, что мне понадобилась супруга, и ты прекрасно подходишь на эту роль, - с издевкой произнес Мишель, пристально глядя в глаза служанки.

Сначала Кэтрин подумала, что ослышалась, списав это на недавнюю болезнь. Ну не может человек в здравом уме принять подобное за действительность. Но испытывающий взгляд графа говорил об обратном. Эти его синие глаза всегда напоминали ей лед, за толщей которого нельзя было ничего разглядеть, кроме насмешки и высокомерия. И теперь вглядываясь в них, она видела, как там глубоко в синеве светятся голубые прожилки, но так и не смогла понять шутит ли он или говорит взаправду.

- На какую роль я подхожу? - затаив дыхание спросила девушка.

- На роль моей жены, - скривив рот в усмешке ответил Дантон.

- Вы видимо шутите? - промямлила Кэтрин, растянув дрогнувшие губы в подобие улыбке.

- Ни сколько,- и глазом не моргнув бросил мужчина.

- Как такое возможно? - растерянно выдохнула девушка, казалось от перенапряжения комната вокруг нее начинает кружиться.

- Что именно?

- Как я, безродная рабыня могу стать вашей женой? Нет, нет, - замотала она головой словно прогоняя бредовые мысли, - Вы наверняка насмехаетесь надо мной! Бросьте ваша светлость, я не в том состояние, чтобы разгадывать эти игры. Неужели совесть позволяет вам издеваться над слабым человеком?

- Вот именно дорогуша, я не издеваюсь, и чем быстрее ты это усвоишь тем лучше! - нахмурив свои густые брови произнес Мишель, - И раз ты идешь на поправку, думаю завтра на рассвете мы двинемся в путь.

- Какой путь? - только и смогла заикаясь выдавить Кэтрин. Ее воспаленный разум напрочь отказывался верить в услышанное. И поэтому она полностью не воспринимала его слова всерьез. Конечно он не может на ней жениться, иначе будет скандал.

- В последний, - усмехнулся Мишель, но его глаза по-прежнему оставались непроницаемо холодными.

- Что это значит? - чуть не поперхнувшись от изумления прошептала девушка.

- А то, что для тебя это путешествие будет последним, ибо будучи моей женой ты больше непокинешь поместье Дантон, - холодно заявил он, и следом словно гром прогремело: - Никогда!

- Никогда, - тут же подхватила Кэтрин, и громко, с уверенностью произнесла,- Я не стану вашей женой!

- Ошибаешься, - глядя ей в глаза зарычал Дантон,- Как видишь я не спрашиваю твоего согласия, все уже решено.

- И кто это решил? - воскликнула девушка вскочив на постели, и тут же пожалев об этом облокотилась о стену. В глазах все почернело и голова пошла кругом.

- Я решил! - гаркнул раздраженно граф.

- Не пойму вы что царь и бог? Вы не можете за меня решать! Я ни за что не соглашусь на этот абсурд! -возмутилась она немного отдышавшись.

- Запомни, - бросил мужчина приблизившись к девушке и взяв ее за подбородок, - Для тебя я именно царь и бог. Ибо только я решаю, что с тобой будет и сколько ты проживешь.

- Нет! - сквозь зубы выдавила Кэтрин, его силуэт расплывался перед глазами, но она все равно успела заметить, как потемнел взор графа, - Вы не можете заставить меня жить! Так же, как и дышать! Потому что я лучше наложу на себя руки, чем выйду за вас!

- Глупая, - пальцы до боли впились в кожу, - Лучше бы радовалась, вместо того чтобы ерепениться.

- Простите ваша светлость, свою бестолковую рабыню, но она не испытывает радости от того, чему не суждено сбыться! Чтобы вы там не задумали, и почему, я не позволю этому совершиться! - его жесткая хватка причиняла ей боль и слезы щекотали глаза, но из последних сил она пыталась их сдержать.

- Я все ломал голову, откуда эта гордость в глазах рабыни, но ты оказалась не так проста, в твоих венах течет кровь знатного рода, пусть и разбавленная, - он говорил четко, проговаривая каждое слово, а лицо мужчины приблизилось и замерло в сантиметрах от ее. - Запомни, несмотря на это ты как и прежде принадлежишь мне, и в каком статусе это продолжиться так же буду решать только я. Тем более твой отец дал на то согласие, - последнее Мишель подчеркнул, словно пытаясь уязвить ее этим.

- И какими же угрозами вы заставили его это сделать? - вжавшись в стену спросила Кэтрин, - Я имею в виду признать? В стольном Дарреллу плевать на меня, как и на всех незаконнорожденных детей, а их поговаривают у него не мало.

- Деньги всегда делают свое дело, особенно учитывая то, что в последнее время граф значительно обнищал,- отстранившись сообщил Мишель и не торопясь убрал руку.

- Значит вот в чем дело? Он продал вам меня, ту даже мысль о которой презирает, - печально усмехнулась девушка, тронув подбородок горевший после его крепкой хватки. - Забавно, что моей судьбой распоряжаются все кому не попадя. Но никто не может заставить меня говорить. И будьте уверены, я ни за что не произнесу лживую клятву перед лицом Бога!

- Не будь так уверена в том, что тебе неподвластно!

- И как же вы сможете меня заставить? Убьете? Что ж все в ваших руках! За последнее время я уже не раз себя хоронила, когда-нибудь это должно произойти, - Кэтрин дрожала, то ли от негодования, то ли снова возвращался жар. Но она не обращала внимания на недомогание, ей было до смерти обидно из-за этой нечеловеческой несправедливости. А еще девушка боялась того, что задумал граф? Зачем ему жениться на нищей оборванке? Какие цели он преследует? Что ее ждет?

- Не знаю, как тебе удалось уговорить Мэри помочь с побегом, но прежде служанка не проявляла непокорности, - неожиданно мужчина переменил тему,- Как видишь она попалась и призналась во всем. Как думаешь какое наказание ее ожидает?

- Не знаю, - растеряно пожала плечами Кэт, - Но видимо меня наказать вы решились женившись на мне?

- На твоем месте я бы воспринимал это как благословение судьбы. Но свое наказание ты непременно получишь позже, - усмехнувшись бросил мужчина,- Но сейчас не об этом. Так вот наказание для твоей подруги я еще не выбрал, но подразумеваю за такой проступок ей грозит смерть. Ты довольна? Ее кровь будет на твоей совести. Что же ты пообещала девушке за такой риск? Надеюсь цена того стоила.

Кэтрин замерла, в груди словно что-то зашевелилось больно ковыряя плоть. Она использовала Мэри прекрасно понимая это. Сыграла на ее чувствах к дворецкому, даровав той надежду на возможность их союза. И теперь служанка поплатится жизнью из-за ошибки Кэт. Как и та крошечная девочка, которую она бросила пообещав помощь. А на самом деле из-за страха перед болезнью даже не попыталась ничего сделать. Прикрыв веки девушка словно наяву увидела детские глазки полные слез и страха. И пламя пожирающее все живое вокруг ребенка. Согнувшись пополам Кэтрин закашлялась, словно вдохнув густой дым. А в голове продолжала стоять картина обугленных тел и испепеленной деревни. Все черное. Такое же черное, как глаза графа с любопытством наблюдающего за ней. Их будто бы заволокло тьмой и не осталось даже синевы, теперь они словно принадлежали другому человеку. Зачем она сопротивляется его воле? Что пытается спасти? Свое тело? Душу? Свободу? Из последнего у нее больше не осталось ничего. Свобода была лишь мимолетным ветром нежно коснувшемся ее кожи. А душа? Ее девушка похоронила на пепелище вместе с невинным ребенком. Да и тело не принадлежит ей, ноги не вольны идти туда куда желают. Уста не могут произнести все то, что вертится на языке. Чего ей еще бояться? Гнева Дантона, способного отнять у нее жизнь? Но она ей и не дорожит. Теперь когда лишают даже воли.

- Вы угрожаете мне ваша светлость? - собравшись смыслами с презрением произнесла Кэтрин. Она выскажет все, что думает по этому поводу, пусть даже если это будут последние слова.

- Скорее предлагаю подарок. Ты так или иначе станешь моей женой, если приодеться я без чувств приволоку тебя к алтарю. Но смиренной и послушной невесте я готов сделать свадебный подарок в качестве жизни ее верной служанки, - договорив Мишель внимательно посмотрел на девушку словно ожидая ответа, в правильности которого он не сомневался.

- Я стану вашей женой, пусть даже если это будет для меня равносильно смерти, - промолвила девушка на миг сомкнув дрожащие ресницы, - Но разве ваша бабушка одобрит данный союз? Позволит вам взять в жены убийцу брата? Да и как вы сами обвиняя меня в его смерти, можете пойти на это? Не придаете ли вы так, светлую память о нем?

- Похоже твоё смирение мне может лишь мерещиться, - снова приблизившись к ней произнес граф сдвинув брови на переносице, - Ничего я научу тебя относиться уважительно к хозяину. Что касаемо памяти брата? Я с большим удовольствием свернул бы твою шею, - его длинные пальцы прочертили линию от ее ключицы до подбородка. Кэтрин вздрогнула ощутив это еле уловимое прикосновение.

- Но как видишь я нашел тебе другое применение, - продолжил мужчина неотрывно глядя ей в глаза. - И даже не надейся, что ты сможешь стать счастливой в этом браке!

- Надеяться? - горько усмехнувшись, взорвалась девушка,- Мне больше не на что надеяться! Последний огонек надежды угас, стоило попасть в вашу ненормальную семейку! Вы стали моим проклятием! Превратили жизнь в сущий кошмар! Замучили настолько, что я даже молила о смерти. За какие такие провинность на долю простой девушки выпало столько несчастий? Все потому что ваша сумасшедшая бабка, потакала омерзительным пристрастиями безумного внука! Я лишь пыталась спасти свою жизнь, которую ценю не меньше чем жизнь больного негодяя. Не знаю, какой нормальный человек, будет молча сносить подобные истязания? Разве не так? Что делали бы вы на моем месте?

- Закрой рот! - злобно зашипел Дантон, с каждым ее словом его глаза становились темнее.

- Нет, не закрою ваша светлость. Не закрою! - воскликнула Кэтрин, пошатываясь вскочив на колени, - Вы услышите меня, пусть даже если потом вырвите мой язык! Вы цените благополучие своей семьи выше остальных. А жизнь брата, важнее толпы искалеченных девиц. Боже и представить страшно сколько их могло быть! Возможно его гибель была расплатой, за все те страшные деяния, что он совершил. Но нет, вы же так не считаете, потому что сами не лучше его… - тут же замолчав, девушка поняла, что последние слова были ошибкой. Ошибкой которую ей вряд ли простят. И действительно красивое лицо графа исказилось от гнева. А глаза… Они больше не походили на человеческие. Впервые лед в них треснул, но тьма выползающая из этих трещин заставила Кэтрин содрогнуться.

- Я… я не это имела в виду, - попыталась оправдаться девушка, перепуганная изменениями в мужчине.

- Запомни, - его кисть кольцом сомкнулась вокруг ее шеи, не давая воздуху проникать в легкие, - Я хуже чем мой брат. То, что ты еще жива лишь моя прихоть. Он мог тебя покалечить, так вот, я могу убить! А ты видимо только этого и добиваешься. Усвой возможно я однажды сжалюсь и подарю тебе такую милость. Но сначала ты узнаешь, что такое на самом деле желать смерти.

- Вы чудовище, - прошептала ему в лицо задыхаясь, - Монстр… Никогда за вас не выйду, лучше убейте сейчас!

- Быстро ты однако сдалась, слишком рано начинаешь просить о смерти. Но увы не могу выполнить твоё желание сейчас, ибо ты еще не выполнила своё предназначение, - он говорил спокойно не повышая тон, но его голос был словно пропитан ядом. Он проникал ей под кожу, наполнял вены, заставляя кровь полыхать.

- Ненавижу! Ненавижу! - прокричала девушка подавляя отчаянный всхлип, - Ненавижу вашу безумную семью. Будьте вы прокляты…

Металлические пальцы сомкнулись на ее лице вдавливая щеки в зубы. Вскрикнула, задыхаясь от боли и ощутила привкус крови на языке.

- Мы уже прокляты, дура! Неужели ты не заметила? Но не беспокойся и ты получишь долю своего же проклятия. Я об этом позабочусь, - холодно усмехнулся Мишель, сильнее испугав Кэт.

- Думаете это меня страшит? - ухмыльнулась она и мотнув головой отбросила его руку. Наверняка он лишь позволил это сделать, но ей было не до того. - Вы для меня хуже любого кошмара. Но смею вас разочаровать, вряд ли что-то может пугать человека не побоявшегося смерти. Можете запугивать, обвинять не в весь в чем, делать больно, приговаривать к смерти, угрозами заставить выйти за вас. Но больнее первых ударов плетью мне уже не будет! И страшнее чем при встрече с вашим братом тоже. И я не боюсь вас, не утруждайтесь угрозами! - Лгала, пусть голос и звучал уверенно. Боялась до тряски. Боялась до глубины своей израненной души. Ещё слишком свежи были в памяти воспоминания об окровавленном теле Габриэля, об остром кинжале в его руках, о безумной тьме в глазах. Такую же тьму она видела сейчас и в глазах Мишеля. Только этот мрак еще напитан ненавистью и расчетливостью. И как бы сильно Кэтрин не убеждала себя не бояться. Как бы не старалась соскрести рассыпавшиеся внутри остатки смелости, все было тщетно. Девушка ощущала, как от непомерного ужаса отнимаются ноги. Как тело пробивает ледяная дрожь…

- Не боишься, говоришь? - холодно усмехнулся ей в лицо. - Только мне открывается иная картина. От тебя так и веет страхом, - наклонившись ближе к ее шее, Дантон втянул с шумом воздух, - Я чую запах твоего ужаса.

- Вы сумасшедший, - промямлила Кэтрин побелевшими губами, - Все, что вы можете чуять это только свое высокомерие!

- Ошибаешься девочка, выражение твоего лица мне хорошо знакомо, подобное отражается на лицах людей перед смертью, - мрачным голосом произнес граф,- Ты не просто боишься, ты в ужасе!

- Мне нечего бояться, - пыталась она отстоять свою гордость. - Вы ничего не можете сделать, что меня испугает!

- Ошибаешься, - со смехом леденящим душу издал мужчина.

И в следующий миг опрокинул девушку на кровать. От неожиданности Кэтрин закричала так громко, как только была способна, наверняка у графа зазвенело в ушах.

- У меня возникла мысль, приблизить нашу первую ночь, - заявил Дантон шокируя Кэт. В подтверждение словам его руки скользнули по ее ногам задирая ночную рубашку. Расширенными от ужаса глазами, девушка смотрела на Мишеля не в состоянии даже шевельнуться. Она остро чувствовала, как его горячие ладони касаются тела обжигая. Буря мурашек табуном понеслась по коже до боли сжимая ее.

Он смотрел на неё выжидая. Будто бы ожидал реакции. Руки мужчины замерли на бедрах чуть сдавив их, а глаза неотрывно сверлили лицо.

Немного собравшись с духом, Кэтрин попыталась заставить, работать онемевший язык.

- Надеюсь поблизости не окажется кинжала, - выдавила девушка первое, что пришло на ум, быстро пожалев о сказанном. Словно бесы разжигали ее противоречить графу. Она никогда не отличалась болтливостью, и теперь не узнавала себя. Да, Кэт винила его семью в произошедших с ней бедах. Девушка ведь даже толком не смогла справиться с пережитым. Лишь за чередою последующих событий, спрятала все чувства глубоко в себе. Но та боль все еще была сильна и не позволяла затянуться душевным ранам, постоянно бередя мучительные воспоминания.

- Разве нам нужен кинжал? Я вполне справлюсь и без него, - его рука скользнула выше очерчивая тонкую талию. Пробежалась по выпуклым рёбрам и достигла вздымающуюся грудь. Кэтрин содрогнулась, грубые прикосновения словно вспышка молнии пронзали тело. Впервые в жизни девушка почувствовала нечто странное. Незнакомое ощущение, которому она не могла дать описания. Словно внутри зародилось что-то новое, и трепетало в предвкушении неизвестности.

Кэтрин была слишком напугана, чтобы разбираться в себе. И взволнована новыми ощущениями. Ее сердце безумными толчками колотилось по ребрам словно ощущая ладонь нависшую над ним. Дантон сжал грудь и она вскрикнула, почувствовав острую боль вперемешку со странным томлением. И этот крик словно оборвал все преграды, заставив мужчину действовать…

Мишель будто потерял контроль, когда девчонка прогнулась под ним закричав. Он видел, как в темноте ее глаза блестят от страха, а губы подрагивают. Граф не собирался заходить далеко, хотел лишь припугнуть девку. Но ощутив теплое, стройное тело под собой в какой-то момент потерял контроль. Он забыл на миг, кто рядом с ним, забыл чья упругая грудь так сладко вжимается в ладонь. Словно яркая вспышка ослепила, отключив разум и высвободив первобытные инстинкты. Ранее Дантон тоже был зол, но контролировал себя немалым усилием воли. Эта дрянь взбесила его не на шутку. Руки сами тянулись свернуть ей шею. А теперь он желал другого... Того, чего в здравом уме никогда бы не смог допустить…

Сильные ноги бесцеремонно раздвинули бедра девушки. Она не успела среагировать и воспротивиться. Лишь когда властные губы впились ей в рот, Кэтрин попыталась освободиться. Разум словно заволокло пеленой и он напрочь отказался подчиняться. А нахлынувшая паника призывала действовать незамедлительно. Только губы Дантона оторвались от неё, Кэтрин задыхаясь попыталась вырваться. Но он словно ополоумев не замечал ее слабые толчки. Руки Мишеля нагло металась по телу девушки, а глаза сверкали в темноте.

Отчаянно почувствовав приближение неизбежного, Кэт жалобно всхлипнула и прошептала:

- Умоляю не надо.

Граф замер будто только теперь осознал что творит. Мгновение удушающий тишины, и жесткий голос мужчины произнес:

- Надеюсь ты усвоишь урок, и впредь не будешь играть с огнём. В следующий раз я могу не остановиться.

Кэтрин не дыша наблюдала за тем, как Мишель поднялся. Чуть не поперхнувшись она подавила всхлип облегчения и дрожащим голосом прошептала ему в спину:

- Теперь я понимаю какую игру вы затеяли. Вы женитесь на мне, лишь для того, чтобы издеваться. Знаете, что у меня нет защиты, и будете мучить до последнего вздоха! Вот так вы решили меня наказать.

Приподнявшись она забилась в угол, ощущая, как горячие слезы бегут по щекам. Мысленно усмехнувшись, девушка ясно осознала, граф жениться на ней только для того, чтобы превратить ее жизнь в ад. Таким образом он спросит с неё за смерть брата. И найдет применение своему безумию. Несомненно он болен, как и Габриэль, его взгляд не давал сомневаться в этом.

- Будь готова, на рассвете мы отправимся в путь, - бросил мужчина, пропустив слова Кэтрин мимо ушей, и поспешно вышел прочь.

Кэтрин испытывала дежавю. Совсем недавно она также следовала с графом по этому же пути. Как и тогда впереди ее ожидала неизвестность. Только теперь ей не нашлось лошади, и девушка устроилась рядом с Дантоном на его коне. Хотя мужчина и пообещал раздобыть для нее кобылу и тёплую одежду в ближайшем постоялом дворе. Но когда это произойдет Кэт не знала, и поэтому помалкивала, ощущая за спиной крепкое тело Мишеля.

Как он и предупреждал они выехали на рассвете. Девушка просила его позволить дождаться лесника, но тот напрочь отказался. Она как могла, пыталась оттянуть время, понимая, что назад пути уже не будет. В мыслях то и дело всплывали слова графа - "Для тебя этот путь будет последним". Видимо тому суждено сбыться, свобода теперь от неё слишком далеко.

С утра Дантон вел себя сдержанно, словно и не было вчерашней ссоры. Кэтрин тоже всячески старалась игнорировать мужчину. Но это довелось с трудом учитывая, что он сидел совсем вплотную и дышал ей в затылок.

Девушке казалось, будто она выпала из жизни на целую вечность. Ибо когда она в последний раз видела природу к завершению приближались осень. А теперь, земля была укрыта полотном пушистого снега. Полностью голые деревья тянули к небу свои запорошенные инеем ветви. И все это мерцало в лучах утреннего солнца словно драгоценные камни. Прежде Кэтрин не приходилось лицезреть подобную красоту. Зима для неё ассоциировалась лишь с диким холодом. Ведь в это время года в поместье Даррелл становилось невыносимо, особенно для прислуги. Люди практически выживали, сетуя на нескончаемые морозные дни и ночи. В своей комнате для прислуги они с девочками ложились в постель по двое чтобы хоть как-то согреться. Но все же не всем удавалось пережить зиму, кого-то сводила в могилу болезнь, кто-то обмораживал конечности и становился непригодным для работы. Все это она прекрасно помнила и кроме грязного снега под ногами и угрюмых лиц людей,  больше тогда не замечала ничего. Но теперь перед ней открывалась иная картина. Белоснежные поля уходи за небосвод, а он чистейшей голубизной словно парил над головами. Все виделось слишком сказочным, нереальным. Чистым и нетронутым людьми. Даже следы оставленные их лошадью казались до безобразия неправильными. Этот мир был хрупок, пусть снег и холодил кожу, но быстрее он таил соприкасаясь с ней. Природа безграничная мощь, обладающая невиданными силами, но все же беззащитна и уязвима перед человеком. Так же как и Кэтрин перед графом. Как же ей хотелось, спрыгнуть с коня и босиком устремиться вдаль по мягкому снегу. Ощутить за спиной холод, а не теплое мужское тело. От этих вынужденных прикосновения, словно снова засаднили рубцы. Ужасные шрамы, после жестокой пытки. Возможно она внушила это себе, но будто наяву ее кожа горела, несмотря на, то что сама девушка продрогла. Кэт не понимала почему Дантон настоял на том, чтобы она ехала спереди. Теперь она хмуро наблюдала, как его крепкие руки по обе стороны от неё ловко управляются с поводьями. И старалась сидеть так, чтобы меньше касаться их.

- Не устала? - внезапно прозвучало рядом с ее ухом, и девушка от неожиданности вздрогнула.

- Не-ет, - солгала, устыдившись признаться. На самом деле Кэтрин жутко устала. Тело затекло и ныло, от старательных попыток сидеть прямо,  не касаясь графа. Порою она была готова позабыть все обиды и устроиться поудобнее облокотившись на широкую мужскую грудь. Но скрепя зубами запрещала себе это делать.

- К вечеру доберемся до постоялого двора, - сообщил Мишель видимо заподозрив обман.

- Я никуда не спешу, - на этот раз искренне ответила девушка, хотя и хотела застонать от того, что еще так долго придется находиться в седле. Но она действительно не спешила… Не спешила становиться пленницей в поместье графа, скованная брачными клятвами. Если бы это было только в ее власти,  она бы оттянула тот момент как можно дальше. Так далеко, чтобы он никогда не наступал…

Мишель помог девушке спуститься с лошади и она не сдержавшись застонала, когда онемевшие ноги обожгло при соприкосновении с землей. Ухватившись за седло Кэтрин с трудом устояла. Как и обещал Дантон к ночи они достигли постоялый двор. Вокруг царила темнота, и Кэт приходилось напрягать глаза чтобы хоть что-то разглядеть.

- Жди здесь, - скомандовал граф, и двинулся вперед.

- Что-то не так? - настороженно спросила девушка, все же последовав за ним.

- Ты вообще не слышишь, что тебе говорят? - резко обернулся мужчина и она оказалась с ним лицом к лицу, благо Мишель был ее намного выше.

- Вы не ответили на мой вопрос, - в свое оправдание заявила Кэтрин, - А приказываете оставаться здесь в темноте.

- Я не обязан отвечать.

- А я не обязана подчиняться вам без беспрекословно, - вздернув подбородок возразила Кэт.

- Хорошо, нет времени на споры, - развел руками Дантон, - Слишком тихо, и свет который хозяева оставляют для ночных спутников не горит. Да и ржание лошадей не слышно, наверняка постояльцы должны быть. Ведь это единственный постоялый двор на всю округу.

- Может быть в лампе закончилось масло? - предположила Кэтрин немного испугавшись, - И путешественников мало в такое время года, вот и тихо.

- Нет, здесь явно что-то не то, будто все вымерли, - отмахнулся Дантон, и в доказательство подергал массивный замок на двери к которой они подошли.

- Заперто, - выдала девушка и без того известный факт, - Но почему?

- Не знаю, - пожал плечами Мишель, - Идем, поищем ночлег в деревне, она недалеко. И заодно узнаем что к чему.

Деревня тоже казалось подозрительно тихой. Ни из одного окна не сочился свет, да и дым из труб не было видно. Чем дальше они углублялись в селение, тем сильнее Кэтрин вжималась в грудь графа. В памяти всплывали картины  минувших дней, но засевшие в голове намертво. Словно вчера она также верхом въехала в безлюдную деревню, а от дальнейших воспоминаний ей хотелось кричать. Всхлип раздирал горло болезненными спазмами, и глаза застилали слезы. Кэт сама не заметила, как начала дрожать.

- Что вы здесь ищите? - раздался незнакомый голос из темноты, и девушка подпрыгнув в седле прижалась к Мишелю.

- Прежде чем спрашивать, покажись, - ответил властным тоном Дантон.

Спустя миг перед ними возник коренастый мужик. И у него в руках раскачивалась огромная дубина.

- Разбойники уже в открытую бродят по деревням? - усмехнувшись спросил Мишель, тем самым показывая, что нисколько не боится незнакомца. Но предусмотрительно рука графа все же опустилась на кинжал.

- Я смотритель, охраняю деревню от незваных гостей, - гордо представился крестьянин.

- Мы всего лишь путники, ищем ночлег и еду, - ответил Дантон более сдержанно, - И можем хорошо за это заплатить.

- Вряд ли вам здесь кто-то откроет дверь. Большая часть сельчан покинула деревню прознав про чума, а оставшиеся в страхе не выходят из домов, - ответил мужчина, собираясь, уходить.

- У вас тоже наверняка есть жилище, мы не претендуем на мягкую постель, достаточно будет теплого угла и еды, - настаивал граф, удерживая лошадь на месте, - Да и деньги вам лишними не будут, в столь смутное время.

- Хорошо я устрою вас, - согласился наконец смотритель, и Кэтрин мысленно выдохнула. Она совершенно не в состоянии продолжать путь.

- А почему вы остались в деревне? - поинтересовался Дантон следуя за крестьянином. Он спрыгнул с лошади и взяв животное за уздцы повёл за собой. Лишившись теплой опоры в виде широкой груди графа, Кэтрин ощутила себя беззащитной. Хотя и понимала, что защищаться ей необходимо именно от него.

- Нам некуда отправляться, - спокойно ответил мужчина, - Да и не дело это бросать свой дом.

В дверях небольшой избы,  гостей встретила хозяйка и сразу же предложила отужинать. Кэт очень проголодалась, она даже не помнила когда в последний раз ела. Но кусок все равно не полез в горло. Девушка чувствовала себя угнетенно, воспоминания о сожженной деревни терзали мозг и душу, вызывая тошноту.

- Ваша спутница выглядит устало, позволите я провожу ее? - спросила женщина с состраданием взглянув на Кэтрин.

- Благодарю, - ответил Дантон поднявшись из-за стола, - Это будет кстати.

Девушка следовала за хозяйкой по узкому коридору, а Мишель держался позади. Все чего хотела Кэт это скорее сомкнуть глаза и отдавшись чарам морфея, отогнать плохие воспоминания. Женщина подвела их к деревянной лестнице с тонкими перекладинами в виде ступеней.

- Мы постели вам на чердаке, - сообщила она указав на потолок, - Не волнуйтесь там тепло и чисто.

- Спасибо, - промямлила Кэтрин и взявшись за поручень полезла наверх.

На чердаке царил мрак, лишь в глубине на невысоком ящике мигала одинокая свеча. Выпрямившись в полный рост девушка замерла. Привыкшие к темноте  глаза заметили девочку. Вспышка ужасна мигом ослепила разум, и ее ноги подкосились против воли. Маленькая девочка с серьезным лицом взирала на Кэтрин. В огромных, сверкающих глазах светилось любопытство. Ей мерещится! Или же ее преследуют призраки прошлого? Скорее она просто сошла с ума, и видит то, чего не существует. Пока девушка судорожно пыталась понять что видит, покрываясь холодным потом, малышка протянула ей руку. Вскрикнув, Кэтрин отскочила назад, и впечаталась спиной в Мишеля. Благо, что он успел подняться вовремя, иначе бы она рухнула вниз, ему на голову.

Сильные руки мужчины опустились ей на плечи и сжали подавляя дрожь. Кэт сама не осознавала, что трясется, как лист на осеннем ветру. Ее глаза  не моргая смотрели на девочку, образ которой почему-то никуда не исчезал.

- Здесь ребёнок, - за спиной кому-то крикнул Дантон. И Кэтрин вздрогнув, попыталась собраться с мыслями.

- Одет, негодница, ты опять тайком пробралась туда, - прозвучал строгий голос хозяйки, - Спускайся немедленно, не пугай гостей!

Малышка тут же обогнула Кэтрин и юркнула вниз. Ещё мгновение граф продолжал держать ее за плечи, а потом его руки опустились, и девушке показалось, что она теряет равновесие.

- Не думал, что ты настолько боишься детей, - бросил граф проследовав вглубь чердака.

Промолчав, Кэт опустилась на настил и свернувшись в клубок повернулась к нему спиной. Она не хотела отвечать, у неё не было сил отбивать его нападки. Наверняка Дантон интересовался лишь, для того чтобы задеть и ему глубоко плевать на ее чувства. А чувствовала она себя разбитой, душа металась в смятение. Кэтрин знала, что те жуткие события навсегда отпечатаются в памяти, и изменять её безвозвратно. Разум девушки словно был повреждён, а внутри образовалась огромная рана. И она понятия не имела, как с этим справиться.

Кэтрин провела ладонью по нежному, серебристому шёлку. Покрывало заменили после ее последнего пребывания здесь. Но в целом комната осталась без изменений, а она хорошо изучила здесь все, коротая долгие часы в одиночестве. Когда поздно ночью они с графом достигли поместье, встретить их никто не соблаговолил. Поместье словно провалилось в сон.  Тогда Дантон лично проводил девушку в отведенную ей спальню. И она даже обрадовалась, что это оказалась прежняя комната.

С их приезда миновало два дня, но Кэт ни разу не покидала своих покоев. Она добровольно заточила себя и мучилась сходя с ума от скуки. Но наедине с собой остается много времени на размышления. И девушка думала и думала, пытаясь представить свою новую жизнь. Но, как бы она не старалась смириться, задуманное графом казалось абсурдом. И Кэтрин совершенно не могла поверить в то, что происходящие реально.

Шли дни, но девушку никто не тревожит. Лишь постоянно меняющиеся прислуга приносила еду и наводила порядок, даже не смея смотреть на неё. В какой-то момент Кэтрин подумала, что Дантон забыл о ней, и готова была выдохнуть. Но тут в ее комнату стали приносить всевозможные вещи. То это были сундуки доверху набитые одеждой, то невероятной красоты украшения или же разнообразные туалетные принадлежности. Очень быстро комната наполнилась различными ароматными, которые исходили из множества стеклянных флаконов,  украшенных всяческими золотыми цветами и разноцветными камнями. С осторожностью взяв один из них, Кэтрин откупорила серебряный колпачок и поднесла флакон с розовой жидкостью к носу. Чуть не закатив глаза от удовольствия, девушка вздохнула нежнейший аромат. Прикрыв веки она представила, что лежит на зелёной, пушистой поляне, наслаждаясь сладчайшим благоуханием цветов. Ее пальцы перебирают тонкие травинки, иногда задевая мягкую землю, а взгляд устремлен в яркое голубое небо, чистоту которого разбавляют лишь золотые лучи припекающего солнца. Кэтрин так сильно углубилась в несбыточную фантазию, что даже ощутила лёгкое дуновение ветра. Но распахнув глаза, вздрогнула, перед ней в дверном проеме застыла Мэри.

Кэт сразу же заметила на ее лице огромный желающий синяк, да и выглядела служанка довольно растерянно.

- Господи, мне так жаль Мэри, - поспешила она к ней, - Прости, пожалуйста, я не ожидала что так получится!

Конечно ожидала. Только спасая себя,  Кэтрин совершенно не подумала о других. Не подумала о последствиях которые последуют. Девушка так яро желала убежать, что убедила бы самого дьявола помочь. И теперь за ее поступки поплатился невинный человек.

- Я так виновата перед тобой, - руки Кэтрин тронули поникшие плечи Мэри, - Заботясь о своём спасении, я позабыла обо всем. Все мои надежды были лишь на то, что тебя не заподозрят. Бедняжка, - ее ладонь коснулась синяка на лице служанки, - Я знала, что граф жесток, но и предположить не могла насколько.

- При чем здесь граф? - горько улыбнувшись спросила Мэри.

- Разве это не он…

- Ууу, - девушка отрицательно покачала головой, - О Кэтрин, ты была так права! - всхлипнула служанка упав к ногам Кэт.

- Будет тебе, - Кэтрин тут же бросилась ее поднимать, и осторожно повела  к кровати.

- Почему я не послушала тебя? - смахивая слезы промямлила служанка, - Томас и вправду оказался чудовищем... Когда ты сбежала, он так разозлилась… Так разозлился…

- Что этот мерзавец сделал с тобой? - затаив дыхание спросила Кэт.

- Я думала он убьет меня… Ему все было мало… Я дура даже в страхе призналась Томасу в своих чувствах… Но он только рассмеялся мне в лицо. А потом сказал, что вместо тебя спросит с меня втройне…- лицо Мэри перекосило от ужаса и отвращения.

- Он надругался над тобой? - похолодев выдавила Кэтрин.

- Я хочу это забыть, - отрешенно прошептала служанка прижав руки к груди, - Умоляю не спрашивай ни о чем.

- О Боже, девочка моя, - она крепко обняла дрожащую девушку. Та почувствовав поддержку громко разрыдалась.

- Кажется я никогда не смогу забыть тот ужас, - заикаясь все же поделилась Мэри, - Стоит закрыть глаза и я снова все вижу. Он делал такие мерзости…

- Забудешь, обязательно забудешь, - твердила Кэтрин то ли ей, то ли себе, раскачиваясь вместе со служанкой, и не замечая,  как собственные слезы обжигают лицо. Вина перед несчастной была настолько сильна, что девушка чувствовала, как внутри пылает душа. Ей безумно хотелось отмотать время вспять и не совершать бесполезный побег. Мэри пострадала из-за неё, то от чего бежала Кэтрин, обрушилась на служанку. Ей было жутко даже думать о том, что перенесла девочка. Хотелось рвать на себе волосы и выть волком от сокрушительной несправедливости.

- Прости меня, пожалуйста, прости, прости, - вторила Кэтрин сжимая дрожащие плечи служанки, - Мне так жаль, так жаль…

- Ничего, все прошло, я справлюсь, - махнула головой Мэри и вытерла мокрые щеки. - Главное мы спасли тебя от этого монстра. Я уверена граф Дантон не такой…

- Не такой, - грустно улыбнулась Кэтрин, и мысленно добавила "Возможно на много хуже".

- Сложно поверить в то, что он выбрал тебя, видимо это и вправду любовь, - воскликнула служанка и на печальном лице отразилась надежда.

- Не хочу тебя огорчать, но любовью здесь и не пахнет, - пожала плечами Кэт.

- А в чем же тогда дело?

- Ах, если бы я только знала! - тяжело вздохнула девушка, - Знаю наверняка лишь одно, этот брак не сулит мне ничего хорошего.…

- Но почему? Почему ты так думаешь? - с сомнением спросила Мэри.

- Прости, я не могу тебе всего рассказать, есть вещи о которых лучше никогда не знать, - отчаяние проскальзывало в дрожащем голосе Кэт, - Но к моему несчастью я узнала, и теперь меня просто так не отпустят.

- Ты напугана, - отметила служанка внимательно посмотрев ей в лицо.

- Я бы хотел смириться, но не могу. - промямлила, опустив глаза Кэтрин, - Не могу добровольно подписать себе приговор. Но и сделать уже ничего нельзя.

- Сбежать точно не удастся, - подтвердила ее догадки служанка, но она и так не собиралась бежать, теперь, когда знает о возможных последствиях. Больше никогда Кэтрин не позволит никому отвечать за свои ошибки.

- После того, как граф велел готовиться к церемонии, приказал всем не спускать с тебя глаз, иначе полетят головы, - продолжила Мэри с сожалением поглядывая на собеседницу.

- Значит он все же объявил о свадьбе, - лишившись последней надежды промямлила Кэт. Невзирая на заверения графа, девушка все же смела надеяться, что это неправда. В ее голове все ещё не укладывалось, как такое может быть.

- Объявил, ошарашив нас всех. Видела бы ты лицо Томаса, - ухмыльнулась ненавистно служанка.

- Меня это ошарашило не меньше, - уныло бросила Кэтрин немного ссутулившись.

- Я бы так хотела тебе помочь, но ума не приложу, как, - Мэри растерянно развела руками, - Знаю точно, что убежать не получиться.

- Я знаю и даже не думаю об этом. Попытаюсь смириться и принять свою судьбу, какой бы она не было. Ибо отменить свадьбу мне не подвластно, - с трудом сдерживая слезы прошептала Кэтрин, надеясь хоть как-то приободрить себя. Но в тот момент когда совсем не осталось надежды, неожиданно ей пришла безумная мысль:

- Мне не подвластно, - оживленно воскликнула девушка, - Но я знаю кому это под силу!

- И кому? - округлив заплаканные глаза, поинтересовалась Мэри.

- Графине Дельмас, бабушке Мишеля, - сообщила Кэт воодушевленно, - Она ненавидит меня всей душой и ни за что не позволит внуку на мне жениться. Только вот как ей сообщить… - снова сникнув, задумалась Кэтрин.

- Возможно с этим я смогу помочь, - предложила Мэри.

- Нет, даже не думай!

- Сначала выслушай, это не так рискованно, - настояла служанка, - Граф велел приготовить провизию для отправки в графство Дантон. Там пропала большая часть урожая и люди голодают. Так вот можно попробовать договориться с извозчиком, чтобы он разнес слух о скорой женитьбе хозяина.

- Думаешь это возможно? - встрепенулась Кэтрин. Встреча с Эдит Дельмас пугала ее не меньше чем замужество с Мишелем, но приходилось выбирать меньшее из зол. А какое меньше девушка не знала наверняка...

- Не знаю, в любом случае стоит попробовать.

Кэтрин ждала. Мэри действительно удалось договориться с извозчиком. Только он потребовал плату. А так, как денег у девушки не была, она схватила первое попавшееся украшение, из шкатулки с драгоценностями, которая появилась у неё в комнате на ряду с другими вещами. Сунув массивное кольцо с красным камнем в руку служанки, Кэтрин даже не подумала о его настоящем ценности.

- Отнести ему немедля, времени остается все меньше, - поторопила она Мэри, с которой они успели стать подругами. Пусть Кэтрин и сама не поняла, как именно это произошло и когда, но то было и не важно. Видимо беда действительно объединяет.

- Ты уверена? - засомневалась служанка, внимательно рассматривая красивое украшение, - Оно куда дороже, цены, которую запросил этот скряга.

- Уверена, - не раздумывая ответила Кэт, - Мне не нужны его драгоценности. И вообще не понимаю зачем это все!

- Ты станешь женой графа и должен соответствовать, - произнесла Мэри, все еще не решаясь уйти со столь ценной ношей.

- Не должна! - раздраженно заявила Кэт, - Ибо делается это против моей воли.

- Да, но об этом знаем только мы, а другие думают иначе, - возразила подруга, более здраво оценивая ситуацию. В то время как Кэтрин с каждым днём все больше не находила себе места.

- Не важно, что думают другие, - отмахнулась она, не желая заводить бесполезный разговор. Мэри всячески пыталась убедить ее облачиться в дорогие наряды подаренные графом, а не носить платье служанки. Но Кэт категорически отказывалась одевать то, что не соответствует ее статусу. Она родилась прислугой, и ничто не изменит ее положения. Ни дорогие наряды, ни драгоценные украшения, ни новый хозяин, пусть он и будет теперь в роли мужа. Все равно никто не станет воспринимать ее всерьёз, она никогда не будет с ними на равных. Возможно отвергая приобретенные графом вещи, девушка неосознанно пыталась отсрочить предстоящую церемонию. Или же таким образом хотела огородить себя от нового мира, в котором ей в скором времени придется существовать.

- Ну ступай же, ступай. Не дай Бог, извозчик отбудет не дождавшись своего вознаграждения, - снова поторопила она.

Получив драгоценность извозчик поспешил покинуть поместье, опасаясь, что женщина передумает и отнимет кольцо сулившие ему невиданное богатство.

Теперь Кэтрин оставалось лишь ждать. Но ожидание с каждым днем становилось пыткой. Дни шли слишком быстро. Ещё никогда она не желала чтобы время тянулись медленнее. Хотя и не знала чем себя занять, короткая сутки напролет в своей комнате. Мэри успокаивала девушку говоря, что нужно еще немного подождать, дорога от поместья до графства дальняя. Да, и Кэтрин пыталась себя приободрить, мысленно твердя, что графиня Дельмас вот-вот явиться. Но этого не происходило. И в какой-то момент она просто начала задыхаться. Словно сами стены неимоверно давили на неё. Не выдержала, вышла на улицу, не обращая внимания на косые и завистливые взгляды прислуги. Но и там девушке не хватало воздуха, хотелось умчаться подальше от серых стен поместья. Вопреки желаниям, все, что она могла себе позволить это стоять в заснеженном дворе. Кэтрин смотрела на небо, завороженно любуясь безупречным танцем снежинок. Закрывала глаза, когда пушистые хлопья касались ресниц. И наслаждалась прохладой, наполняя ноздри самым сладким ароматом морозного воздуха. Не даром говорят, перед смертью не надышишься. Вот и она, не могла полностью насытиться, пусть и малой, но все же свободой.

- Она не приедет! - воскликнула Кэтрин перебирая похолодевшие пальцы.

- Ты действительно думаешь, что графиня позволит состояться этой свадьбе? - взглянула на неё нахмурившись Мэри, когда она наконец прекратила свое нервное метание по комнате.

- Не знаю, - всплеснула обессиленно руками, дрожащий голос выдавал всё напряжение девушки, - Возможно она все ещё в глубоком трауре. И ей нет больше дела ни до чего. А может быть извозчик обманул нас, и присвоил кольцо незаслуженно.

- Я не подумала об этом, - поникла служанка понимая, что на самом деле такое может быть.

- А я только об этом и думаю, и уверена, что так и есть, - простонала Кэтрин, угнетенно рухнув на постель. В который раз за день ее взгляд против воли скользнул по белоснежному платью. Одеяние невиданной красоты перенесли в ее покои рано утром, и сразу же предложили примерить. Но Кэт наотрез отказалась, все еще надеясь, что Эдит Дельмас успеет прибыть вовремя. И вот день подошел к своему завершению, а пожилой дамы так и не было на горизонте.

- Не приедет, - произнесла она сама себе то, что слишком долго вертелось на языке. Прежде девушка не решалась проронить это в слух, боясь оборвать единственную ниточку к свободе. Но теперь все было потеряно. Ещё до полудня завтрашнего дня, она станет его женой. И от понимания этой простой истины ей хотелось рыдать. Отчаяние было на сколько сильно, что не умещалось внутри распирая грудную клетку.

- Что теперь ты будешь делать? - спросила Мэри с сочувствием. Кэтрин услышала вопрос, но ответила не сразу. Ком в горле заглушал все слова, а слезы яро пробивали себе путь к свободе. Но она не позволяла им пробиться, ибо все уже было напрасно.

- А что я могу? - прозвучал голос полный горечи, - Приму навязанную мне судьбу...

- А может быть все не так плохо? - попыталась воодушевить ее подруга, - Возможно граф станет тебе хорошим мужем.

- Не станет, - мотнула отрицательно головой, - Он женится на мне не для того, чтобы сделать счастливой.

- Это ты так решила, но кто знает, как сложится жизнь? - настаивала Мэри, после всего произошедшего, все ещё наивно веря в любовь, - Нужно надеяться на лучшее.

- Все мои надежды оборачиваются против меня, - обреченно бросила девушка, - Я уже не смею надеяться, боясь сделать только хуже.

- Не смей так говорить! - строго произнесла служанка, - Никогда нельзя терять веру. Никогда слышишь!

- Если бы ты знала то, что знаю я, тогда поняла, что здесь нет места ни надежде, ни вере, - склонив голову возразила Кэтрин, и неожиданно внутри все забурлило от негодования и возмущения. - Но я могу попробовать сама все изменить, а не ожидать от кого-то милости.

- Что ты задумала? - с тревогой спросила Мэри.

- Я пойду к графу и потребую оставить меня в покое!

Вопреки уговорам Мэри, Кэтрин все же отправилась к графу. Девушка уверенно шествовала по тёмному коридору, отчётливо слыша звук собственных шагов. Последние дни были сплошным напряжением. Тревога и смятения не покидали ее ни на миг. Только ради чего все эти переживания и бессонные ночи? Когда итог все равно один! Нет, она больше не будет себя мучить, боясь до тряски неизвестности. Немедленно потребует от графа объяснений. Пусть скажет зачем жениться на ней, навлекая на семью позор. Наверняка должны быть этому причины. Не может же он ради мести обречь своих потомков на вечное изгнание. Ведь их дети никогда не будут приняты обществом. Да и весь их союз полнейший абсурд.

Остановилась у двери в его покои, а сердце все равно в груди тревожно сжалось, поколебав решительный настрой.

Отдышалась, сверля глазами массивные двери чёрного цвета, и мысленно подметила, что словно врата в ад. Подняла было руку сжав пальцы в кулак, а она будто против воли опустилась так и не дав постучать. Но обругав себя за трусость, в один миг собравшись с духом, Кэтрин все же постучала. И этот звук получился слишком громкий, словно кто-то ломится в закрытую дверь. И та отворилась слишком быстро, Кэт даже не успела собраться с мыслями и определиться с тем, что будет говорить. Да и внешний вид в котором предстал Дантон, заставил ее густо покраснеть.

- Не терпится поскорее выскочить замуж? - насмешливо поинтересовался Мишель.

- Ууу, - мотнула она отрицательно головой, и устыдившись, оторвала взор от его обнаженного торса.

- Тогда что тебя привело сюда в столь поздний час? - вопросительно приподнять бровь мужчина.

- Мне нужно с вами поговорить… - промямлила Кэтрин смущённо.

- Неужели это не терпит до завтра?

- Не терпит, - более уверенно заявила она.

- Хорошо входи, - согласился он,  шире распахнув перед ней дверь.

Замешкавшись, Кэтрин сначала заглянула внутрь, и убедившись, что там не так темно, как ей показалось сперва, вошла при этом задев плечом голую грудь графа. И чуть не отпрыгнула в противоположную сторону.

-- Неужели ты меня так боишься? - скривив рот спросил Дантон.

- Не боюсь, - отозвалась она не столь уверена, - Вы не могли бы одеться? - протараторила сама не ожидая от себя такую дерзость.

- Привыкай дорогая, завтра ты станешь моей женой, - он словно насмехался над ней заметив, как ее смущает его нагота. И в подтверждение догадкам девушки, Мишель подошёл к высокому комоду на котором стояла лампа и облокотился спиной о него демонстрируя выпуклые мышцы. Теперь яркий свет ещё более четко обрисовывал торс, рыжие отблески плясали по его коже словно лаская ее. На миг Кэтрин непроизвольно залюбовалась бронзовым телом отливающим золотом. Широкая грудь мужчины словно был высечена из камня, а отчетливо очерченные кубики на животе приковывали взгляд. Мысленно отчитав себя за чрезмерное любопытство, Кэт с трудом оторвала глаза от созерцания графа. Она видела не так много обнаженных мужчин, среди них были лишь рабочие трудящиеся в жару без рубах во дворе поместья Даррелл, но никто из них не мог похвастаться телосложением графа. Кэтрин впервые видела такое идеальное тело, и ей было жутко стыдно за свой непонятный интерес.

- Я не могу стать вашей женой! - наконец выпалила посмотрев ему в глаза.

- И почему же? - спросил он заморозив ее одним лишь взглядом.

- Разве вы не понимаете, это абсурд, - сцепила она дрожащие руки, - Я не подхожу вам. Сколько бы не признавал меня отец, сколько нарядов вы бы не прислали, это не изменит моего происхождения. Я родилась служанкой, без воли, без права на свободу, без соответствующих манер.

- Это все? Тогда ничего нового для меня ты не открыла, - бросил Дантон и оттолкнувшись от комода зашагал по комнате.

- Зачем вам это все? - воскликнула Кэтрин внимательно отслеживая его перемещения, - Наверняка слухи о том, кто я, облетят округу быстрее чем новость о свадьбе. Общество не примет ваш выбор. Это противоречит устоям. Если этого для вас мало, тогда подумайте на что вы обрекаете будущих детей, продолжение своего могущественного рода? Они будут обречены с самого своего рождения. Высший свет никогда не примет их!

- Это меня мало заботит, - произнёс равнодушно мужчина.

- И почему же? - искренне удивилась девушка.

- Допустим потому что я не хочу детей, - холодно бросил Мишель.

- Вы ставите крест на будущем рода, ведь вы последний в семье насколько я понимаю? - Кэтрин округлила изумленно глаза.

- Тебя это должно волновать меньше всего, - отрезал Дантон, давая понять что разговор закончен, но немного подумав добавил тоном не терпящим возражений. - Церемония состояться и ничто не может этому помешать. А теперь иди и потрать лучше эту ночь на сон.

Кэтрин открыла было рот, чтобы возразить, но слава так и замерли на языке. Граф был непреклонен, она видела решимость в его глазах и немалое раздражение. Медленно повернувшись к двери, девушка почувствовала, как сердце сжавшись от отчаяния пропустило удар.

- Ах да, и еще, - послышался голос мужчины за спиной. Застыла, на миг позабыв о необходимости дышать, - До меня дошло то, что ты отказываешься надевать новую одежду. Так вот впредь будь добра выглядеть соответствующе.

- Иначе что? - резко обернулась и с вызовом посмотрела ему в глаза, не стыдясь слез готовых вот-вот пролиться.

- Если я ещё раз увижу тебя в этом, - он указал рукой на ее поношенное, шерстяное платье, - Заставлю ходить голышом.

- Как вам угодно, ваша светлость, - Кэтрин демонстративно склонилась в слишком низком поклоне, - Но и вы не забывайте о том, что ваша избранница простолюдинка и не обладает должными манерами. Да и положенного воспитания не имеет. Не приведи Господь по незнанию посрамит вас перед людьми.

- Ничего переживу, - бросил мужчина усмехнувшись, и с ехидной улыбкой добавил, - Кстати я пригласил твоего отца, нужно же кому-то вести тебя под венец. Надеюсь ты рада...

- Не описуемо, - выдавала девушка, намеренно скрыв свой шок, - Доброй ночи, - произнесла она и не найдя колючих слов  поспешила к двери.

Дантон хмуро посмотрел на  захлопнувшуюся с грохотом дверь. Последние дни его изводили сомнения. Но взглянув на письмо лежавшее на столе он в очередной раз убедился в правильности своего решения. Король снова приглашал Мишеля ко двору, но теперь это было не просто приглашение, между строк читался приказ не терпящий отказ. А также его величество не забыло упомянуть и о сестре - "Наша дорогая сестра и ваш близкий друг принцесса Агнес, сильно расстроена тем, что вы не соизволили ответить ни на одно из ее писем. Это весьма печально. Своим неоднозначным поведением наш дорогой друг, вы ставите ее в двусмысленное положение. Смею напомнить, что мы имеем виды относительно вашего с ней будущего. Насколько нам известно вы никогда не выказывали возрождение поэтому поводу. Тем самым дав нам надежду и мы надеемся вы нас не разочаруете. Ваш друг и король".

- Конечно не разочарую, - пробурчал себе под нос Мишель и швырнул письмо в камин. Пламя моментально охватило бумагу превращая ее в черный, сморщенный кусок. Дантон сколько угодно мог сжигать письма, но это не изменит сути. Король ждал, что он жениться на принцессе Агнес, и теперь говорил об этом в открытую. Хотя раньше и обходился лишь намеками. В скором времени до него дойдёт известие о женитьбе, и монарх придёт в ярость. И стоило признать, что Мишель не знал каким образом сможет усмирить короля. Наверняка придётся пожертвовать немалую сумму на благополучие короны. Возможно это немного смягчит короля, вот только Агнес наверняка будет в бешенстве.

Кэтрин не сомкнула глаз. Девушка намеренно не позволяла себе спать, наслаждаясь последним глотком свободы. Завтра она навеки потеряет себя, безвозвратно и окончательно. Как бы сильно Кэт не желала отсрочить этот день, он все же наступил слишком быстро.

Лежа в постели, Кэтрин всю ночь смотрела в приоткрытое окно, прощаясь со звёздами, встречала свой последний рассвет. Ей казалось, что завтра совершиться не свадьба, а ее похороны. От части так и было, теперь она будет полностью принадлежать графу. Против воли отдав всю себя...

Рано утром двери в комнату  распахнулись и к Кэтрин ворвались несколько незнакомых женщин, заявив, что они подготовят ее к церемонии. Следом два мужчины внесли огромное зеркало. С немалым усилием проводив всех, девушка позвала Мэри.

Торопливо расхаживая по комнате, Кэт остановилась вдруг у зеркала. Застыв, она уставилась на свое отражение так, будто видела себя впервые. Да, действительно такого четкого отражения девушка никогда не видела. В поместье Даррелл было лишь одно зеркало и то маленькое, потрескавшиеся от времени и мутное. Кэтрин и не подозревала насколько исхудала, или же такой была всегда? На маленьком овальном лице с небольшим, вздернутым носом, зеленые глаза казались слишком большим. Благо еще губы были пухлые и не терялись на фоне глаз.

- Что-то случилось Кэт? - в отражение Кэтрин увидела позади себя запыхавшуюся Мэри.

- Мне нужна твоя помощь, я не смогу надеть его сама,- она указала на пышное, белое платье.

- Тогда зачем ты прогнала камеристок, которых граф специально нанял в помощь тебе? - удивленно спросила подруга.

- Не хочу чтобы они распускали слухи…

- Какие еще слухи? - усмехнулась Мэри, - Взгляни на себя, ты прекрасна! Эти старые клячи могут только что завидовать тебе. Даже я признаться, в тайне завидую и восхищаюсь твоими золотыми волосами и чистой кожей.

- Чистой? - печально улыбнулась Кэтрин, и сбросила халат, прикрыв руками груди. Реакция Мэри не заставила себя ждать, Кэт заметила, как на ее лице отразился ужас.

- Господи за что тебе так? Что за изверги постарались? - раскрыла в изумлении рот служанка и осторожно коснулась пальцами ее спины.

Поежившись, Кэтрин посмотрела на себя в зеркало. Стройное тело, высокая грудь, длинные, прямые ноги, но все это меркло на фоне широкого, фиолетового шрама под рёбрами. Габриэль умер, а напоминание о нем навсегда осталось с ней. Рубец хоть и затянулся, но нисколько не посветлел, оставаясь по-прежнему выпуклым и очень заметным. Будто намеренно напоминая ей о произошедшем.

- Возможно когда-нибудь я смогу тебя рассказать, - ответила спустя время Кэт, - Но сейчас мне и без того очень тяжко.

Она повернулась боком и попыталась разглядеть в отражение спину, надеясь, что там дела обстоят куда лучше. Но снова разочаровалась, еще больше помрачнев. Не удивительно почему Мэри так ужаснулась. Вся ее спина была исполосована длинными, неровными рубцами. В некоторых местах они напоминали раскаты молнии. Один шрам переходил в другой. Действительно зрелище не из приятных, девушка, вообще пожалела о том, что посмотрела. Лучше бы вовсе не знала о своем уродстве.

- Страшно представить, как ты смогла это пережить? - сдавлена проронила Мэри, стоя неподвижно за ее спиной.

- Я не желала этого переживать, - проглотив комок вставший в горле ответила девушка, - Я молила о смерти, но Всевышний не сжалился надо мной тогда, в принципе как и теперь…

- Не говори так, не гневи Бога! - всхлипнув, воскликнула подруга, - Ты жива и это главное, остальное мелочи. Поглядим, еще все образуется. А твоя красота перевешивает остальные изъяны!

- Да какая там красота, - отмахнулась девушка устало, - Я ничем не отличаюсь от остальных.

- Нет уж милая, ты явно недооцениваешь себя. Говорю же не просто так граф вздумал на тебе жениться, - продолжала настаивать служанка.

- Конечно неспроста,- печально согласилась Кэтрин, - И давай уже наденем это проклятое платье.

Спустя час из зеркала на Кэтрин смотрела совершенно незнакомая девушка. А рядом расправляя складки на ее многочисленных юбках, хлопотала восторженная Мэри. После того, как они одели свадебные платье, служанка позвала камеристку, которая уложила ей волосы в высокую причёску. Теперь золотые локонами обрамляли лицо девушки, еще больше подчеркивая его худобу, а основную шевелюру скрывала белая вуаль. Сейчас Кэтрин могла согласиться с подругой, она была действительно красива. Только вот разве это все еще она? Напудренная кожа мерцала выделяя огромные, изумрудный глаза, в цвет камней на ее шее. Новое колье принесли утром и вручили ей со словами "подарок от графа, он велел это надеть". Первым желанием девушки было швырнуть бархатную коробочку в стену, но все же с трудом Кэт поборола возмущенный порыв.

- Ты неповторимая, - тараторила Мэри, разглядывая ее в зеркале, - Такая воздушная, сказочная. Ни одна королева не сравнится с тобой.

- Не преувеличивай Мэри, - отмахнулась девушка, строго взглянув на служанку, - Это та женщина постаралась.

- Глупости! Ты и без того красавица, она лишь подчеркнула твои достоинства, - настаивала служанка недовольно нахмурившись, а потом резко развернула Кэтрин к себе и пылко воскликнула, - Не уверена, что будет еще возможность поэтому поздравлю сейчас. Что бы ты не говорила, как бы не думала, я желаю вам с графом счастья. Пусть он окажется не тем, кем ты его считаешь. Пусть вы полюбите друг друга больше жизни и будете бесконечно счастливы. И все плохое останется позади.

- Спасибо, - прослезившись, прошептала Кэтрин и крепко обняла подругу не боясь помять идеально выглаженное платье.

- Полно, полно, - промолвила та отстранив Кэт, - Пора идти, внизу уже ждет твой отец…

Девушка замерла и глубоко вздохнув, попыталась собраться с духом. Присутствие графа Даррелла лишь увеличивало ее тревогу. Она не хотела встречаться с ним, не желала смотреть ему в глаза. Потому что наверняка увидит в них только ненависть.

Спускаясь , Кэтрин смотрела лишь на лестницу перед собой, ибо боялась даже поднять глаза. Длинный шлейф платья мелодично шуршал скользя следом по ступенькам. А ее сердце билось так неистово, что-то казалось вот-вот вырвется из груди и рухнет к ногам недругов. Скоро лестница закончилась и взор девушки скользнул по начищенному до блеска полу. А глаза сразу же наткнулись на Даррелла. Застыла не решаясь спуститься с последней ступеньки, а в следующий миг вздрогнула словно от удара плети. В холл ворвалась графиня Дельмас с почерневшим от гнева лицом…

- Ах ты мерзавка, - эхом пронеслось по холлу, и Эдит Делмас с диким воплем - "Убью" бросилась к Кэтрин. Она почувствовала, как дрожат ноги и чуть не осела на ступени. Устоять прямо было сродни пытки. Очень быстро пожилая дама настигла девушку, и сразу же замахнулась, чтобы ударить ее по лицу. Но Кэт была выше и ловко смогла увернуться, а в следующий раз и вовсе отразила удар, поймав руку графини.

- Что ты сделала тварь? - взвыла женщина, отмахнувшись от дворецкого подоспевшего на помощь, - Как заставила его жениться на тебя? Ведьма, я собственноручно сожгу тебя на костре!

- Ничего я не дела, - ответила наконец-то Кэтрин, призвав на помощь всю свою отвагу. Эта седая, тощая дама пугала ее не меньше чем граф. Девушка так долго ждала появления графини, но все равно не была к нему готова. Слова словно испарились, уступив место страху и жутким воспоминанием. Ненависть в глазах Эдит Дельмас сулила испепелить девушку.

- Не делала? Не делала? - кричала дама задыхаясь, а ее бледная кожа покрылась красными пятнами, - Ты отняла жизнь моего драгоценного внука, а теперь хочешь присвоить второго. Ни за что! Только через мой труп!

- Я не убивала вашего внука, это случайность и кому как не вам, этого не знать! - поборов оцепенение возразила Кэтрин, - И присваивать я тоже никого не собираюсь. Это происходит против моей воли. Я не сумасшедшая, чтобы связать свою жизнь с безумцем.

- С безумцем, - остолбенев повторила старуха.

- Именно так, он недалеко ушел от брата, - выпалила девушка сгоряча, и тут же прикусила язык.

- Что ты знаешь об этом ничтожество? - взвизгнула женщина мотнув головой и ее черная шляпа слетела на бок.

- Я знаю то, что видела, а этого вполне достаточно, - заявила Кэтрин попятившись назад, - Так отмените же свадьбу, ради Бога! Я уверена вам это под силу. Не обрекайте свою семью на позор. А меня на мучения. Я уже расплатилась сполна за то, чего не совершала.

Графиня ухватилась за перила и ничего не ответив, устремила взгляд сквозь Кэтрин. Женщина молчала будто обдумывая что-то важное, а потом ледяным голосом, эхо от которого потом долго еще гремело в стенах замка и в голове девушки, произнесла:

- Ступай, не заставляй жениха ждать!

Кэт замерла, не веря своим ушам. Неужто она ослышалась? Разве могла такое выдать графиня?

- Вы позволите этому случиться? - почти шепотом спросила Кэтрин.

- Мой внук знает, что делает, - ответила Эдит Дельмас не скрывая признания, - А я вижу твой страх, ты боишься Мишеля, и неспроста. А значит знаешь, что этот брак станет для тебя концом. Что ж, это меня вполне устраивает, - гордо выпрямившись, дама пошла прочь, но девушка тоже успела заметить смятение и страх в глазах женщины.

Еще долго Кэт стояла не шелохнувшись, пока ее не окликнул знакомый голос:

- Пора идти, нас ждут, - и только теперь Кэтрин обратила внимание на отца, о присутствии которого и вовсе позабыла. Мужчина стоял неподалеку и даже не смотрел на дочь. Он стал свидетелем перепалки, но не счел нужным вмешаться. Да и зачем, когда и сам презирает ее не меньше графини Дельмас.

Собравшись с духом, Кэт наконец то сделала шаг, и этот шаг казался ей прыжком в пропасть, а не спуском с последней ступени. Она ощущала будто падает, летит с неимоверной скоростью вниз, а платье путами опоясывает тело, руки, ноги. Вуаль заворачивается вокруг лица и не дает дышать. И все! Больше нет ее. Убили, уничтожили, сгубили. Безвинно… Безнаказанно… Бесчестно...

Прошла мимо новоиспеченного отца, даже не удостоив его взгляда. Не заметила, как кто-то раскрыл перед нею дверь, и девушка вышла на улицы. Все вокруг словно в сказке усыпано снегом. В воздухе кружились огромные снежинки и раскачиваясь опускаются на землю. Поток ветра поднял вуаль, и прозрачная ткань упала на лицо девушки. Не убрала снова назад, оставила, скрывая от мира под нею все свои несчастия.

До часовни было рукою подать, но Кэтрин шла, как можно медленнее. Она чувствовала, как бархатные туфли утопают в снегу, и холод касается кожи. Девушка мечтала чтобы вместе с ногами он заморозил и ее душу.

Взгляд Кэт был прикован к небольшой часовни, все четче вырисовывающийся на горизонте с их приближением. Вскоре, она увидела массивные, деревянные двери готовые вот-вот распахнуться перед ней. А за ними ее ждет… Что-то ждёт наверняка, но что она ещё не знала.

И вот она уже поднимается по лестнице, нехотя преодолевая последние расстояние,  разделяющее ее с графом. Остановилась, не торопясь войти, глядя, как снежинки ложатся на прозрачную ткань вуали и тая, скатываются вниз в такт ее слезам.

Проигнорировала протянутую отцом руку, и не ответила на сказанное им - "Так положено". Не положено! Не заставят! Она и так держится из последних сил. Двери распахнулись и Кэтрин пошатнувшись, устремила взгляд по длинному коридору. В конце которого ждал граф. Девушка не могла видеть его лица с такого расстояния, но это было и ни к чему. Она и без того прекрасно знала, что нем как всегда отражается лишь высокомерие и спесь.

Стоило шагнуть внутрь, как до ушей Кэтрин донеслись перешептывания. Девушка отчество слышала, что присутствующие обсуждают ее.

Свои дрожащие руки Кэт спрятала в складках платья, подальше от отца идущего с ней плечом к плечу. Ах, если бы девушка не была так растеряна и напугана, она непременно бы спросила у Даррелла, каким образом его заставили присутствовать здесь. Но ей было совершенно не до этого, у неё внутри словно сгорала душа, и сердце со скрипом вжималось в ребра. Еще несколько шагов и она у алтаря, двери захлопнуты, пути назад не будет. Чем ближе девушка подходила к будущему мужу, тем сильнее пространство плыло перед глазами. Еще миг и Кэтрин напротив Мишеля, а сама не понимает, как там оказалась.

Слух девушки коснулся голос священника, и сознание устремилось вдаль. Она дрожала, но никто не мог этого заметить, ибо хрупкое тело девушки скрывало пышное платье и фата. Никто не мог заметить красные глаза и дорожки от слез под вуалью. Да и на слабый, сдавленный голос повторяющий за священнослужителем клятвы никто не обращал внимания. Для присутствующих все происходящее было зрелищем. Редкое, из ряда вон выходящее. Вряд ли кому-то из них приходилось лицезреть свадьбу графа и простолюдинки. И пусть отец признал ее, но для всех навеки она останется именно такой.

- Обменяйтесь кольцами, - донесся до Кэтрин голос, пробив ее мнимую защиту из фатины. Как бы сильно она не желала таким образом отгородиться от всего мира, это было невозможно.

Следом ледяная рука девушки, оказалась в теплой ладони графа и он немедля надел на ее палец кольцо. Как же Кэт хотелось закричать - "Прекратите весь этот фарс". Ее будоражило неистовое желание швырнуть кольцо ему в лицо и убеждать. Но вместо этого дрожащей рукой она нащупала кольцо на подносе и сильно зажмурившись, снова распахнула глаза, пытаясь разглядеть мигающим взором пальцы Дантона.

Приподняв вуаль посмотрел ей в глаза. Заплаканные. Сверкают ярче самых чистейших изумрудов. А на напудренных щеках тонкие дорожки от слез. Чуть не надела кольцо не на тот палец… Намеренно или волнуется? В этих белых, воздушных одеяниях она казалась ему ангельски чистой. Почему раньше не замечал, что девушка так красива? Возможно от того, что для него это не имело никакого значения. Дантон никогда не был падок на женские прелести, больше его привлекало остроумие. Он всегда знал, что никогда не жениться на одной из придворных барышень, которые кроме того, как найти себе знатного жениха, больше ни о чем не думают.

О чем же думает Кэтрин? Теперь когда стала его женой? Стоило ей услышать, как священник велел поцеловать невесту, она пошатнулась и побледнела пуще прежнего. А взор полный страха не смеет смотреть ему в глаза. Мимолетно коснулся мягких губ, которые от неожиданности приоткрылись. И резко отстранился, пораженный собственной реакции, внутри словно закипела кровь. А взгляд против воли наткнулся на бабушку. От неожиданного появления которой все еще пылала его щека.

Налетела на Мишеля, когда он собирался входить в часовню, и благо что в тот момент мужчина был один.

- Предатель! - завопила пожилая графиня, отвесив внуку пощёчину, - Ты обманул меня! Сохранил жизнь этой шлюхи! А теперь вздумал на ней жениться! На зло мне? Твои родители в гробу перевернуться.

- Родители? - изогнул вопросительно бровь Мишель, - Кто из них? Отец, которого ты убила? Или мать, которая не смогла пережить его потерю?

- Твой брат, которого убила эта тварь! - заорала женщина покраснев, - Я знаю почему ты так поступаешь, но это не оправдывает тебя! Ты должен был ее уничтожить!

- Не вам мне говорить о том, что я должен, - холодно отрезал Дантон. - Это мой выбор и будьте добры принять его!

- Приму, - злобно усмехнулась старуха, - Но лишь с одной мыслью, что однажды в безумном порыве ты придушишь ее.

- Не говорите глупостей мадам, я в здравом уме, и не страдаю от недугов. - бросил Дантон не желая продолжать бессмысленный разговор.

- На столько в здравом, что отказался от союза с принцессой Агнес? - растянув тонкие губы в ехидной улыбке изрекла Элит Дельмас, - Видишь ли сестра короля написала мне лично, выказывая волнения по поводу твоего молчания. Всем в королевстве известно про желание монарха поженить вас. Да и ты мальчик мой никогда не был против. А теперь пренебрег такой возможностью ради того, чтобы жениться на служанки. Ооо дитя, неужели ты думаешь я настолько глупа. Вижу, ты чувствуешь внутри необузданную ярость и боишься навредить принцессе. Потому что знаешь, Агнес не из тех, кто будет молча сносить жестокость и грубость, не то что твоя бедная матушка. Я не осуждаю это решение, не стоит раскрывать тайну семьи. Но ты мог выбрать другую на роль жены!

- Я не собираюсь с вами это обсуждать, - отрезал Мишель взявшись за ручку двери, - И да, я не возражаю против вашего присутствия на церемонии, но и отъезд ваш меня нисколько не огорчит.

Дантон не понимал зачем бабушка осталась, ну что ж раз на то ее воля, так тому и быть. Снова взглянул на Кэтрин, продолжает также стоять не моргая с приоткрытым ртом. Вернул на место вуаль, скрывая зареванное лицо, и развернулся к гостям жестом позволяя присутствующим поздравить новобрачных.

Неискренние поздравления, незнакомых ей людей. Один человек сменял другого, а Кэтрин с немалым усилием кивала в знак благодарности головой. Она все ещё не смогла прийти в себя, происходящие казалось страшным сном. Девушка отводила глаза, глядя на расписной потолок и ей мерещилось, что ангелы сошли с него и кружиться над их головами. А яркие образы святых на стенах будто бы оживают.

Вскоре приглашенные покинули часовню, отправившись в поместье для праздничной трапезы. А перед алтарем в гнетущем молчание остались лишь жених с невестой и их родственники. Но напряжения тишина длилась недолго, Мишель снова поразил Кэтрин, заявив:

- Что ж дражайший тесть, поздравите же свою дочь.

Даррелл почернел, его крошечные глаза заскользили по помещению словно в поисках спасения. "Да,- подумал Дантон, - дочь явен не похожа на отца."

Девушка не шевелясь наблюдала за тем, как граф Даррелл с обреченным лицом направляется к ней. Остановившись напротив Кэт, он опустил глаза и даже не взглянув на неё, пробурчал:

- Мои поздравления.

- Простите, что? - снова вмешался Дантон, - Я не расслышал, что вы сказали. Если не ошибаюсь графиня Дантон примите мои глубочайшие поздравления?

Кэтрин желала провалиться сквозь землю. Даже на площади, когда ее обнаженную хлестали плетью она не чувствовала себя настолько униженной. Мишель намеренно насмехался над ней, заставляя отца против воли произносить поздравления. Ради чего? Хочет повеселиться? Или же больнее задеть девушку?

Только было, Кэт хотела крикнуть не надо этого фарса, как Даррелл опередил, громко произнеся:

- Графиня Дантон примите мои глубочайшие поздравления, - и развернувшись быстрым шагом направился к выходу.

Кэтрин сжав зубы, приняла протянутую мужем руку и последовала за ним. Они не спеша миновали Эдит Дельмас, которая походила на статую.

- Как тебе церемония женушка? - наигранно вежливо спросил Мишель.

- Я вас ненавижу, - выдохнула девушка. И опомнившись, остановилась, словно позабыв что-то сделать.

- Позвольте ваше свелось, - произнесла она чересчур приторным голосом, - Я поблагодарю вашу бабушку за благословение.

И пока никто не успел опомниться, Кэт вырвала руку и поспешила к графини Дельмас. Настигнув ее, Кэтрин заключила женщину в крепкие объятия подавляя все попытки той вырваться, и зашипела ей в ухо:

- Вы снова приговорили меня. Вновь намеренно обрекли. Но запомните ваша светлость, я никому не позволю себя погубить, как это было уже однажды. Обещаю, сделаю все, чтобы выжить. И даже больше, я буду щедра и подарю вам внуков, и вы будете всегда помнить, чья кровь в них течет, - графиня не дышала, слушая ненавистные слова девушки, вряд ли стены часовни когда-либо слышали подобное.

- Нет, - громче произнесла девушка, - Я не позволю вашему проклятому роду продолжится. Сделаю все, чтобы прекратить его существование. А вам неприметно быть тому свидетелем. И вы не забывайте дорогая бабушка, что все это будет с вашей подачи. Вы могли бы одним словом отменить свадьбу, но нет, решили меня погубить. Так знайте же, не вы моё наказание, а я стану вашим неизбежным, необратимым проклятием!

Отпустив старуху, Кэтрин с нездоровым удовольствием наблюдала, как та оседает на скамью. А потом посмотрела на священника, вновь появившегося в часовни, и подумала хорошо, что он ее не слышал, иначе бы обвинил в Богохульстве.

Стол расположенный в центре просторного зала, пестрит разнообразием яств. Дантон занял место во главе, а Кэтрин разместили по левую сторону от него. Присутствующие вкушали угощения, вели разнообразные беседы, поднимали бокалы за молодых, и украдкой поглядывали на молодую графиню. А девушка лишь хмуро наблюдала за ними. Она не притронулась к еде, не потому что, была не голодна, а потому что не знала, как пользоваться приборами разложенными перед ней. Кэтрин не вписывалась в окружение высокомерной знати, ощущала себя совершенно чужой. И видимо не только одна она, была не знакома с этикетом, некоторые подвыпившие мужчины вели себя хуже свиней. А дамы, закатывая глаза демонстративно вздыхали глядя на них.

- Ты не голодна? - вдруг прозвучало у ее уха. И девушка вздрогнув, повернулась к Мишелю. Муж наклонился, и теперь его лицо находилось в сантиметрах от ее.

- Очень, - тут же ответила она подстегнутая дикой идеей. И протянув руку к блюду из окорока оторвала большой кусок. Кэт помнила, что таким жестом непременно шокирует гостей. Но ее цель заключалась в другом. Кэтрин предупреждала Дантона о том, что не обучена надлежащим манерам, и невзначай может посрамить его. На что тот ответил - "Ничего переживу". Ну что ж, ей представилась прекрасная возможность показать себя и посмотреть, как отреагирует муж. Она поднесла ломоть мяса к губам и откусила кусок, который едва поместился во рту. А после того, как с трудом справилась с ним, облизала пальцы перепачканные соусом. Прежде чем повторить, Кэтрин оценила результат, все, кто заметил ее манипуляцию, раскрыли рты от изумления, а у отца так и вовсе отвисла челюсть. Лишь один граф наблюдал за ней с интересом, нисколько не выказывая злости. Тогда она решила попытаться снова, и откусывая окорок чувствовала, как ворсинки мяса скользят по подбородку несомненно оставляя жирный след. Проследив за ее движением Дантон произнес с еле заметной улыбкой:

- У тебя отменный аппетит дорога, только не подавись ради Бога.

- Кхм, - поперхнулась, не зная что делать с комом вставшим поперёк горла, выплюнуть было бы слишком, а проглотить она не могла.

Дантона забавляли ее выходки, вместо того чтобы разозлить. Она вовсе не на это рассчитывала. Кэтрин так надеялась, что после такого позора он оставит ее или же отошлет куда подальше. Но он не воспринял это всерьез. И теперь из-за собственной глупости девушка сидела с набитым ртом, не зная куда деться.

- Может выплюнешь? - предложил Мишель снова наклонившись к ней.

- Ммм, - Кэтрин отрицательно покачала головой, понимая, что половина взглядов присутствующих устремлены к ней. И только в тот момент, Кэт полностью осознала, какую ошибку сотворила. Дантону совершенно плевать на мнение окружающих, иначе бы он не спустил ей подобную вольность.

- Прошу прощения, - граф поднялся из-за стола перетягивая на себя внимание собравшихся и немало удивив Кэтрин, - Графине Дантон нездоровится, поэтому надеюсь вас не оскорбить если мы удалимся на отдых. А вы продолжайте праздновать без нас.

Муж протянул ей руку и помог подняться, Кэтрин ответила ему в благодарность лишь улыбкой, ибо говорить она не могла. Стоило им покинуть зал, как Мишель снова с насмешкой произнёс:

- Да выплюнь же ты, иначе мне придется тебя приводить в чувство.

На этот раз девушка послушалась, и отвернувшись, сплюнула мясо в руку, мысленно ругая себя за глупость. Следом ступив на лестницу, Кэт замерла. Только теперь она подумала о том, что будет дальше. Что ждет ее этой ночью? От подобных мыслей внутри все перевернулось, и в груди больно закололо. Кэтрин словно кожей ощущала за спиной близость Мишеля, он стоял совсем рядом.

- Ты хочешь вернуться? - спросил он, коснувшись пальцами ее шеи.

- Нет, - поспешно выдавила она остолбенев. Неужели Дантон отправился с ней лишь с одной целью… Мысли о первой брачной ночи вызывали у Кэтрин панику. Она даже думать о подобном не могла. И теперь судорожно искала выход. Если Мишень страдает безумием, как и его брат, ей не пережить этой ночи. Не даром же графиня Дельмас, не стала препятствовать их союзу. Что теперь ее ждет? Как избежать страшной участи?

Резко развернувшись к нему, Кэт сразу же пожалела об этом. Муж стоял ниже нее на ступени, и его лицо оказалось напротив груди девушки.

- Могу ли я отправиться в свою комнату? - спросила дрогнувшим голосом.

- Так быстро? - приподнял он вопросительно бровь.

- Вы же сами сказали, что мне нездоровится, - напомнила она.

- А что я, по-твоему, должен был сказать? - прищурился мужчина, - То,  что моя жена вот-вот подавиться мясом? Или же я хочу воспользоваться своим правом на первую брачную ночь?

- Эээ, - растерялась Кэтрин не зная, что ответить.

- Так что ты предпочитаешь женушка? - изогнув уголок губ в полуулыбке спросил Мишель.

- Я… я хотела бы отдохнуть, - пробурчала девушку покраснев.

- Думаю мы с тобою сможем прекрасно отдохнуть, - усмехнулся Дантон и жестом руки велел ей подниматься наверх.

Кэтрин шла словно на каторгу, сердце в груди билось через раз, а ладошки вспотели. Ноги сделались ватными и не слушались, приходилось прилагать немалые усилия для того, чтобы сделать шаг.

Поднявшись наверх, Кэтрин застыла в коридоре не зная куда дальше идти. Но Мишель поравнявшись с ней, быстро развеял все сомнения:

- Неужто забыла дорогу в мои покои?

"Ах, если бы" - мысленно отвела девушка, и попыталась заставить себя идти за ним. Перед глазами снова появилась пелена, а стены с каждым шагом стали сужаться. Ей страстно хотелось развернуться и убежать, закрыться в своей комнате. Но этим она лишь отсрочит не неизбежное… Или же спасёт себе жизнь?

Неожиданно вспышкой ослепили воспоминания: девушка лежит на кроватке Габриеля, а в его руках кинжал. Ледяные мурашки вихрем пронеслись по телу, заставляя ее дрожать.

- Я...я… мне,- затараторила Кэтрин остановившись, - Мне нужно в свою комнату… Необходимо взять сорочку, - попыталась она оттянуть нежеланный момент.

- Это не к чему, я одолжу тебе свою рубаху, - бросил мужчина даже не сбавив шаг.

Возразить больше было нечего, склонив голову она поплелась за ним. Ноги становились все тяжелее и тяжелее будто врастали в каменный пол. А у дверей в комнату Мишеля, девушка и вовсе чуть не осела. Войдя внутрь она застыла не дыша, страх разрывал грудную клетку, заставляя сердце колотиться чаще. Жуткий озноб вибрациями прошёл по всему телу. Позабыв о необходимости дышать, Кэт уставилась на графа, который принялся растягивать свой сюртук. Ощутила, как пересыхает в горле, а колени пробила дрожь.

Чем больше тело Дантона обнажалось, тем сильнее становилось смятение девушки. А потом он и вовсе лишил Кэтрин возможности соображать, повелев ей раздеться…

- Раздевайся же, - повторил Мишель, внимательно отслеживая ее реакцию. Не шевельнулась, спрятав руки в пышных складках платья. А глаза в панике ищут спасение. Метнулась было к двери произнеся:

- Я не смогу снять платье сама, позову Мэри на помощь.

Остановил, поймав за руку и попытался, заглянуть ей в лицо. Сжалась и отвела взгляд, готовая вот-вот разрыдаться.

- Не беспокойся, я помогу тебе, есть в этом небольшой опыт, - произнёс он и усмехнулся, заметив, как округлились ее глаза.

- Не надо, - возразила Кэтрин, попытавшись отнять свою руку.

- Это было не предложение, - бросил мужчина и рывком протянул ее к себе.

Посмотрел ей в глаза, длинные ресницы дрожат, а чистейшие изумруды в них помутнели. Невероятный цвет, ему прежде не доводилось видеть такого … Воспротивилась, делая слабую попытку освободиться, и обмякла осознав, что это вряд ли получится.

- Умоляю не надо, - прошептала еле слыша и практически повисла на его руках. Подумал, что лишилась чувств, но заглянув ей в лицо понял, что все еще в сознании. Рывков развернул девушку спиной к себе и улыбнулся когда она вскрикнула.

- Чего не надо? - спросил он, не спеша, переместив длинные локоны со спины на плечи.

- Помогать мне не надо, - промямлила вздрогнув, - Я хочу уйти…

- Уйдешь, завтра утром или вечером, как сама того пожелаешь, - пальцы графа аккуратно принялись расшнуровывать корсет.

- Я хочу сейчас…

- Смею тебя расстроить, но я хочу совсем другого, - ответил наклонившись к ее уху.

Вздрогнула, почувствовав, как дыхание мужа обжигает ее кожу. Позади шуршала шнуровка беспрепятственно поддаваясь его рукам. Кэтрин каким-то чудом оставалась в сознания и удерживалась на ногах. Тем временем руки мужчины опускались ниже и ниже. Внутри все разрывалось от паники, гнусный страх делал тело ватным. Желание вырваться, было сильнее чем необходимость дышать, а ноги словно приросли к полу.

Кроя платья разошлись оголяя тело жены. Такого Мишель не ожидал, думая, что под ним на ней сорочка. Словно сам черт дернул его схватиться за рукава и содрать лиф, обнажая плечи и спину. Застыл, глядя на рукотворные узоры на коже. Рубцы затянулись, но все еще были слишком видны. Вся спина расчерчена широкими линиями. Могла бы быть идеальной если бы не это безобразие. Коснулся одного из шрамов, и почувствовал, как она вздрогнула. Всхлипнула, сотрясая хрупкими плечами по которым словно паутиной рассыпались золотые волосы. Хотел было отойти, но взгляд не отрывался от рубцов. Невообразимо, как такая слабая девушка, смогла перенести подобное и выжить? Очередное доказательство того, что внешность обманчива, под ангельским обликом скрывается далеко не ангел. Развернул снова к себе и отметил насколько несчастно ее лицо. Будто бы невзгоды всего мира в одночасье обрушились на нее. Подняла огромные глаза, полные слез и медленно моргнула, крупная бусинка скатилась по пылающей щеке. Словно дурак, коснулся большим пальцем ее лица, растирая влажный след по коже.

- Ты напрасно так трясешься, - произнёс мужчина заметив, как от ее ключиц к плечам побежали мурашки, - Я не причиню тебе вреда.

- Я...я не трясусь, - осевшим голосом ответила Кэтрин.

- Я вижу,- ухмыльнулся мужчина.

- Здесь просто холодно, - соврала, надеясь хоть как-то спасти свою гордость.

- А слезы тоже из-за холода?

- Просто что-то…

- Попало в глаз, - перебил он, закончив за нее фразу, - Я так и понял. Там рубаха, - Дантон указал на кресло, следом скомандовал, - Переодевайся и ложись спать.

Кэтрин в изумлении уставилась на мужа, не веря своим ушам. Мишель повернулся спиной и направился к камину. Она не решаясь двинуться с места, наблюдала за тем, как он подкинул несколько поленьев в топку, а потом уселся в кресло напротив огня.

- Тебе помочь? - донеслось с его стороны, и девушка подпрыгнула на месте.

- Я сама, - откликнулась, поспешно схватив рубашку. И не отводя взгляда от спинки кресла, скинула свое платье быстро переодевшись. Снова в нерешительности замерла, не зная куда деться. А напряженные руки, натягивали ниже рубаху, которая и без того доходила до колен.

- Готова? - спросил муж.

- Д-да, - протараторила нервно переступая на месте. Мишель поднялся и повернувшись, окинул девушку мимолетным взглядом, а потом подошёл к столу и наполнил вином свой бокал.

- Ложись,  не мерзни, - снова скомандовал Дантон и вернулся в кресло.

Послушавшись, Кэтрин направилась к кровати, и откинув тяжёлое покрывало улеглась на край. Прижав руки к груди в которой неистово билось сердце, она стала ждать, прислушиваясь к каждому шороху. Но в комнате царила тишина, лишь изредка потрескивали дрова в камине. Казалось, что муж незаметно испарился, но в тоже время девушка остро ощущала его присутствие. В воздухе витал мужской аромат, даже постельное белье пропиталось терпким мускусом. И она словно лежала не в кровати, а находилась в цепких руках Дантона. Впрочем так и было. Скоро он допьет свое вино и наверняка займется ею. Снова от неприятных мыслей пробила ледяная дрожь, и Кэтрин плотнее закуталась в одеяло. Усталость давила прижимая ее к мягкой перине, глаза слипались вопреки гулу в голове. Но девушка не могла позволить себе уснуть. По крайней мере пока рядом Мишель. Кэт совершенно не знала, что от него ждать, да и боялась неимоверно. Оставалось только гадать чего от нее хочет новоиспеченный муж. Вскоре бессонница вымотала Кэтрин настолько, что она больше не могла отличать тишину в комнате от шума в ушах. Челюсти сводило от неконтролируемого желания зевнуть, но она запрещала себе это делать, боясь, что выйдет слишком громко. А желание закрыть глаза было самым сильным. Кэтрин старалась даже не моргать, ибо назад уже веки не поднималась. В какой-то миг сердце девушки устало биться в бешеном ритме, и дыхание стало ровнее. Сама того не осознавая Кэт провалилась в глубокий, беспокойный сон.

Не было ни конца ни края зловещим снам, мучившим Кэтрин на протяжении всей долгой ночи. Они были такие реалистичные, что даже там, в плену Морфея девушка напоминала себе о том, что это всего лишь сновидения. Но сколько бы она не призывала себя проснуться, этого ей не удавалось. Пробудившись, девушка все еще слышала жуткий смех звенящий в ушах, который вгонял в ужас до мурашек на коже. Кэтрин лежала с закрытыми глазами осмысливая увиденное. Как такое могло привидеться? Будто бы она вышла замуж за Дантона, а его бабушка даже дала свое благословение. И вот он тащит Кэт по тёмному коридору замка, звук от скрежета ее ног о каменный пол, переплетается с гортанным смехом графини Дельмас. Повсюду ее хриплый шепот "Ты ответишь за все". И Мишель почему-то с лицом Габриэля, швыряет девушку на постель, после чего она больше ничего не помнит. Поскольку Кэтрин охватил непередаваемый ужас, от которого она все еще не могла отойти.

Постель под ней взмокла, рубашка сделалась влажной от пота, волосы сосульками разметались по подушкам, а тело пробивала ледяная дрожь. Открыв глаза девушка не сразу поняла где находится. Внутри все оборвалось, когда она осознала, что привидевшееся ей реальность, а вовсе не сновидения. Подскочив в кровати, Кэтрин торопливо осмотрела комнату, в поисках мужа. И немного успокоилась не обнаружив его. Даже постель на противоположной стороне была не тронута, и это означало, что он не ложился. Тогда зачем же Мишель привел ее сюда? Снова его непредсказуемые игры?

Опустив онемевшие ноги с кровати, девушка ощутила, как обнаженной кожи коснулся холодок. В камине обреченно тлели последние угли, а яркие лучи утреннего солнца настырно пытались протиснуться между щелей в шторах. Выпрямившись, Кэтрин неохотно потянулась и не спеша направилась к окну. Распахнув занавески она обнаружила светило высоко в небе. Похоже уже далеко не утро, видимо она проспала пол дня. Снова растерянно оглядевшись девушка попыталась отыскать свое платье. Но вместо него на кресле покоился длинный, льняной халат. Схватив его, Кэтрин быстро натянула одеяние поверх рубахи мужа и поспешила к двери.

В спальне Кэт уже поджидала Мэри, служанка не спеша наполняла лохань для купания горячей водой. Заметив хозяйку, девушка встрепенулась и уставилась на нее не скрывая чрезмерного любопытства.

- Все в порядке? Как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросила подруга.

- Я в порядке, - отозвалась Кэтрин и уселась на кровать.

- Слава богу, - воскликнула с облегчением Мэри, - Видишь все оказалось не так ужасно, как ты думала. Граф не причинил тебе вреда?

- Не причинил, - подтвердила молодая графиня, - Он даже не коснулся меня.

- Не коснулся? - удивленно подняла брови служанка, - Но ты провела у него целую ночь?

- Говорю же ничего не было, - развела руками девушка, - Он привел меня в комнату и вел ложиться спать.

- Странно, - промолвила задумчиво Мэри, и прищурившись посмотрела на подругу спросив, - Тебя это огорчает?

- О чем ты? Нет, конечно нет, - отмахнулась Кэтрин, - Все это лишь еще больше настораживает. Я не понимаю зачем граф пугал меня разговорами о первой брачной ночи, когда на самом деле не собирался меня трогать? Что он снова задумал?

- Когда утром господин велел тебя не беспокоить, пока сама не проснешься, я решила, что ты утомилась после бурной ночи. А его повеление приготовить тебе ванну и вовсе подтвердило мои подозрения. Но выходит все не так. Похоже Дантон хочет чтобы все выглядело так, будто первая ночь состоялась. Думаю и тебе стоит умолчать о том, что это не так.

- Зачем мне с кем то такое обсуждать? - округлила глаза графиня, - Если кому-то станет известно, что муж сторониться меня, боюсь это только усугубит мое положение.

- Согласна, все должно остаться между нами, не дай Бог кто-то прознает, - согласилась служанка попробовав рукой приготовленную для купания воду, - Не желаете омыться госпожа? - следом улыбнулась девица.

- Почему бы и нет, - тут же согласилась Кэтрин. Ее кожа была все ещё липким после ночных кошмаров заставивших ее попотеть. Освободившись от одежд, девушка неспешно опустилась в лохань наполненную горячей, ароматной водой. Сначала она не шевелилась, давая телу свыкнуться с непривычно высокими температурами. Но спустя миг расслабилась, почувствовав, как тепло плавно растекается под кожей.

Мэри тщательно выпала длинные волосы молодой госпожи, и помогла ей выбраться из лохани подав полотенце. Кэтрин сразу ощутила себя обновлённой, прежде ей не приходилось мыться в столь теплой воде. И теперь девушка поняла какое это блаженство.

- Грейся, а я позову слуг вынести лохань, - скомандовала служанка совершенно позабыв, кто из них является хозяйкой.

Стащив с головы полотенце, Кэтрин взглянула на себя в зеркало, мокрые волосы словно извивающиеся змеи рассыпались по плечам. Вроде бы она проспала как никогда долго, но все равно выглядела усталый. Наверное так сказалось напряжение минувших дней. И теперь тёмные круги под потухшими глазами ее вечные спутники. Только было девушка протянула руку к гребню, как дверь в комнату резко отворилась. В проеме застыла Мэри и на ней не было лица.

- Что случилось? - взволнованно поинтересовалась Кэтрин.

- Граф собирает всех внизу, - выпалила на одном дыхании, - И велел позвать тебя.

- Меня? - удивилась Кэтрин.

- Кажется надвигается что-то не хорошие, вся прислуга взвинчена, - всплеснула руками Мэри.

- Подожди я оденусь, - ответила девушка, бросившись, было к шкафу.

- Стой, не надо, надень халат, хозяин наказал спускаться немедля, - остановила служанка, - Поторопимся же Кэтрин.

Позабыв о мокрых волосах, графиня Дантон закуталась в тёплый халат и поспешила за подругой. Сердце в ее быстро вздымающейся груди металось предчувствуя не хорошее. Второпях она перепрыгнула несколько ступенек чуть не полетев вниз. А когда заметила в холле выстроенную в ряд прислугу едва не повернула назад. В стороне стоял сам граф с неизменно холодным лицом. Заметив супругу, он окинул ее равнодушным взглядом и снова переключил внимание на переминающихся с ноги на ногу рабочих. Навряд ли хотя бы один мужчина на земле мог превзойти Дантона в высокомерье. Нет, он не был без надобности груб с людьми, или же заносчив. Но всё же от него таки и веяло превосходством. Кэтрин хотелось уменьшить в размерах рядом с ним. Он походил на волка в стаде овец. Уверенный, сильный, грациозный. Всегда гордо поднят, властный подбородок, и ледяной, проницательный взгляд будто видит всех насквозь. За версту девушка чувствовала исходящую от него мощь, казалось даже воздух сжимается в его присутствие. И если бы она не боялась Дантона столь сильно, сочла бы супруга привлекательным. А ведь и вправду Кэт не испытывала к нему отвращения… Несомненно неконтролируемый, дикий страх. От которого ее тело против воли тряслось. Но не омерзение, как то было с Габриэлем, прикосновения которого были ей до боли неприятны. А когда ее касался муж… Что она чувствовала? Девушка не знала, ибо в те моменты все чувства затмевал ужас.

Эти странные мысли еще более смутили Кэтрин. Она должна ненавидеть Мишеля, хотя бы за то, что против воли вынудил ее выйти за него. А не размышлять о его внешности, и своих чувствах к нему!

От чего-то неожиданно вспомнился их свадебный поцелуй, и Кэт споткнулась на последней ступеньке. Подняла глаза, а муж с ухмылкой наблюдает за ней. Да с таким выражением словно видит ее мысли. Густо покраснев, отвела взгляд, и замерла не зная что ей дальше делать.

Будто только ее и дожидаясь Дантон произнёс, сложив руки за спиной:

- Мне стало известно о том, что кто-то из вас доносит о происходящем в поместье графини Эдит Дельмас.

Кэтрин остолбенела, даже сердце до того неистово бившееся в груди замерло. А дыхание сперло. И лишь глаза медленно повернулись в сторону Мэри. Та от шока раскрыла рот и побелела как полотно.

- Возможно кто-то желает сознаться? - осмотрев присутствующих спросил Мишель, но так и не дождавшись ответа, холодно произнёс, - Что ж, в таком случае мне придётся попрощаться со всеми. Мы не потерпим в нашем доме перебежчиков. Не правда ли женушка? - Дантон пристально посмотрел на Кэтрин.

Девушка в растерянности не смогла даже сразу ответить. Неужели муж подозревает что за этим стоит она?

- Вам виднее ваша светлость, - выдавила Кэт старательно делая голос беспристрастным, в то время, как ее просто колотило изнутри.

- Виднее, - усмехнулся он, - Вы все вольные, а значит ответственности за вас мы не несем. Так вот чтобы к ночи никого из вас здесь не было.

Кэтрин металась по комнате не находя себе места. Перед глазами стояло бледное лицо Мэри. Служанка чуть было не лишилась чувств, когда Дантон велел всем убираться прочь. Кэт видела, как у нее раскрылся рот в попытке произнести что-то невнятно, но разборчивые слова, так и не слетели с ее уст. Она хотела подойти, успокоить подругу, но граф скомандовал всем расходиться. Не посмела, ослушаться, за что и корила себя теперь. Но ещё больше Кэтрин чувствовала свою вину перед людьми. Их всех выгоняют из-за того, что она не осмелилась сознаться. Ей было совершенно не жалко тех девиц что когда-то докучали ей на кухне. Графиня замечала взгляды служанок и теперь. Пусть многие и отводили глаза при встрече с ней, но свою ненависть скрывать не считали нужным. Больше всего она переживала за Мэри, ее потерянный вид очень взволновал Кэт. Она не могла потерять единственную подругу. Необходимо поскорее поговорить с графом и попросить его не выгонять служанку. Но что ему сказать? Признаться в содеянном? Кэтрин была готова на этому, если так сможет спасти подругу.

Решительно девушка метнулась к двери. И не успела она коснуться ручки, как та раскрылась. В комнате словно вихрь ворвалась растрепанная Мэри.

- Умоляю тебя, - прохрипела девица всхлипнув, - Сделай что-нибудь, не позволяй выгнать меня на улицу, - служанка обреченно осела на холодный пол, - У меня нет дома. Мне некуда идти, я сирота, и просить помощи не у кого.

- Прошу тебя успокойся,- воскликнула она, пытаясь, поднять подругу,- Все будет хорошо, я незамедлительно поговорю с графом.

- Правда? - девушка подняла заплаканные глаза, - Ты сделаешь это ради меня?

- Конечно, не раздумывая, - уверенно заявила Кэтрин, усадив подавшуюся Мэри на постель, - Жди здесь я скоро.

- Ты уверена? - схватив ее за руку усомнилась служанка.

- Не волнуйся все будет хорошо, - отозвалась она высвободившись из дрожащих пальцев подруги. Нет, Кэтрин не была уверена. Девушка знала только ли то, что должна помочь Мэри, ведь пострадала та из-за нее.

Покинув свою комнату Кэтрин направилась прямиком в кабинет графа, решив, что в такое раннее время вряд ли застанет мужа в его покоях. Спускаясь по лестнице Кэт не обратила внимания на переполох. Прислуга с растерянным видом слонялась из стороны в сторону. Девушка торопливо прошмыгнула мимо них, надеясь остаться незамеченной. Кэтрин совершенно позабыла про свой внешний вид. Переволновавшись она так и не удосужилась переодеть халат, а не чесаные волосы высохли и висели сосульками. Не лучший видок для переговоров с мужем. Но и времени на приведение себя в порядок у нее не было.

Остановившись у дверей кабинета, Кэтрин перевела дух. Девушка очень торопилась и не успела обдумать то, что будет говорить. И теперь мысленно подыскивала нужные слова. Но в голову так и не пришло ничего стоящего. Тогда она решила, будь что будет и громко постучала в дверь.

- Войдите, - голос Дантона молниеносно резанул слух, и вибрациями принеся по телу.

Спешилась, снова утратив всю уверенность. Но все же заставила себя войти.

- Неужто соскучилась, дорогая? - спросил граф ехидно усмехнувшись.

- Мне нужно серьезно с вами поговорить, - смущенно ответила девушка и чуть было не прижала холодные ладони к пылающим щекам.

- Серьёзно? - не скрывая иронии переспросил он, - Кто бы сомневался.

Кэтрин стояла неподвижно, пытаясь выдержать насмешливый взгляд мужа, которым он окинул ее с ног до головы. Вспомнив о своем непристойным виде, покраснела еще гуще. Но тут же одернула себя, напомнив о главной цели своего визита.

- Ваша светлость, - начала она деловым тоном, что совершенно не вязалось с ее халатом и спутанными волосами, - Я прошу вас не выгонять Мэри.

- С чего вдруг? - Мишель вскинул бровь с наигранным любопытством.

- Мне без неё не справиться, я привыкла к ней, - пылко выпалила девушка.

- Боюсь это вряд ли может меня убедить, - бросил Дантон вернувшись к просмотру каких-то бумаг.

- Я доверяю ей, и не хочу терять столь преданную… - запнулась, хотела сказать подругу, но быстро прикусила язык решив, что это будет неуместно, - служанку.

- И кому же она предана интересно мне знать? - устремив на нее взор спросил граф.

- Вам и вашему дому, конечно же, - соврала и глазом не моргнув, да еще вложив в слова всю свою уверенность.

- Увы, но я не заметил этой преданности, - произнес так будто знает наверняка о предательстве служанки, и в глазах серебряный лед словно порос колючим инеем.

- - Достаточно, мое решение неизменно, - отрезал мужчина и вновь занялся своими делами больше не обращая внимания на нее.

- Я прошу вас… - голос дрогнул, а слезы подступили к глазам, но она не могла отступить, - Будьте милосердны, девочка сирота и ей некуда податься. Она давно служит в вашем доме…

- Давно, - подтвердил Мишель перебив супругу, - И не имела прежде нареканий, но знакомство с тобой видимо плохо на нее повлияло.

- В этом нет ее вины, Мэри все лишь хороший человек и добрый друг, - воскликнула Кэтрин не теряя надежды достучаться до мужа.

- Чья то вина должна быть…

- Моя! - вздернув голову заявила молодая графиня, - Накажите меня.

- За что же? - спросил Дантон изогнув рот в ухмылке.

- За то в чем вините Мэри.

- Нет, драгоценная женушка, ты графиня, и отношение к тебе будет соответствующее, - произнес он выпрямившись в кресле. - Когда я пожелаю наказать тебя, сделаю это так, чтобы ты запомнила на всю жизнь.

- Но несправедливо наказать из-за меня неповинных людей, - воскликнула девушка дрожа от негодования.

- Справедливость милая, недоступная роскошь для простолюдин, - промолвил Мишель спокойно, и следом добавил с издевкой, - Какому как тебе об этом не знать.

Катрина дернулась словно от пощечины, слезы неприятно жгли глаза, а глотку разрывал всхлип. Сдержалась, с шумом втянув воздух, и не свои голосом произнесла:

- Знаю, не понаслышке. И шрамы на спине вряд ли когда-нибудь дадут забыть! Да и ваше присутствие напоминает о моей беспомощности. Я шла сюда с надеждой на вашу милость, но увы, вы не ведаете что это такое!

- Поверь Кэтрин, - ее имя из его уст звучало словно оскорбление, - Я слишком милостив с тобой. Лишь благодаря моей милости ты все ещё дышишь.

- Вы так уверены, что мне нужна такая милость? - воскликнула, сама не ожидая от себя столь воинственного порыва, - Я разве просила вас об этом? Мечтала о том, чтобы стать вашей женой? Нет, больше я желала смерти! Чтоб больше никогда не видеть ваше лицо!

- И чем же тебе не угодило мое лицо? - холодно усмехнулся мужчина, в голосе сквозила злость.

- Тем что ваши глаза вселяют в меня ужас, я вижу вас в страшных снах, - проговорилась того не желая, но то была правда, она до мурашек боялась мужа, как и все что было с ним связано.

- Ооо, ты льстишь мне дорогая, неужто я настолько ужасен? - Кэтрин и моргнуть не успела, как муж поднялся, и обогнув стол оказался возле нее.

- Я… - раскрыла рот подавившись словами, он был так близко, что казалось, воздух испарился испугавшись его присутствия.

- Ты? - повторил Дантон приподняв густую бровь. Лицо мужа находилось в сантиметрах от нее. Она могла ясно видеть гладко выбритую кожу усеянную мелкими шарами. Внезапно ощутила неведомое ранее желание коснуться его щеки. Провести пальцами по светлым рубцам, узнать откуда они взялись. Почувствовала, как защекотала ладонь словно порываясь против воли тронуть мужа. Осознала, что совершенно ничего не знает про него… Откуда у графа может быть столько шрамов?

- Язык проглотила? - вернул ее на землю супруг, и девушка устыдилась за подобные мысли

- Мне нечего вам ответить, - промямли, попятившись назад.

- А мне кажется тебя так и распирает что-то мне ответить, - его пристальный, ледяной взгляд проникла в саму душу замораживая изнутри.

- Именно, - как можно спокойнее произнесла Кэт, еле шевеля онемевшим языком, - Вам кажется. Разве я посмею перечить своему господину? Особенно после его угроз…

- Не посмеешь, - усмехнулся ей в лицо, а его дыхание обожгло кожу, - Запомни девочка я не угрожаю, а предупреждаю, во благо тебе.

- Я неописуемо благодарна вам за заботу, - подняла голову с вызовом глядя ему в глаза, и пожалела, ее губы оказались в миллиметрах от его подбородка. Стоит ему наклониться и их губы соприкоснуться. Эта близость подействовала на девушку опьяняюще. Здравый смысл кричал "отстранить", а тело словно парализовало.

- Я дал клятву заботиться о тебе, - напомнил он слишком беспечно.

- До смерти,- подтвердила она.

- Именно, - улыбнулся Мишель слишком неожиданно, и Кэтрин почувствовала, как от этой улыбки сперло дыхание. На миг он показался ей совершенно другим человеком: юным, красивым, искренним.

- И это зависит от вас, - прошептала еле слышно, словно околдованная невидимыми чарами мешающими говорить.

- Что именно? - расслышав, переспросил мужчина.

- Как долго я проживу…

- Не беспокойся, - произнес он и как ни в чем не бывало убрал с ее лица прядь волос, - Твоя смерть не в моих интересах.

- Какое облегчение, - сыронизировала Кэтрин вернувшись на землю и от чего-то ощутила обиду.

- Вот и прекрасно, можешь возвращаться к себе со спокойной душой.

- Нет трать зря время, - отрезал Мишель и его лицо снова стало холодным. Или же таким и было? Возможно улыбка и вовсе померещилось ей? - Мое решение не изменится.

- Разве я когда-нибудь вас о чем-то просила? - воскликнула девушка отступив на шаг назад, - Конечно, кто-то я чтобы что-то у вас просить! Я не имею на это права! Вы женились на мне, сделали графиней, но в ваших глазах я навсегда останусь рабыней. Без воли и без прав!

- Сдалась тебе эта служанка, завтра наберёшь новых, - отмахнулся граф направившись к столу.

- Сдалась, - пылко возразила Кэтрин, - Я доверила ей то, что больше никому не смогу доверить. Я знаю, что дамы имею личных камеристок, умоляю позвольте ей стать моей… И я никогда вас больше ни о чем не попрошу!

- Хорошо, будь, по-твоему, - наконец согласился Дантон, - Считай это свадебным подарком.

- Благодарю, - воскликнула девушка почувствовав, как в груди радостно застучало сердце.

- Ах да, у меня есть для тебя еще один подарок, - Мишель взяв что-то со стола снова направился к ней.

Оказавшись рядом мужчина схватил ее руку и вложил в ладонь что-то холодное. Разжав пальцы Кэтрин увидела кольцо и вздрогнула пошатнувшись. Это было то самое украшение которым она велела Мэри расплатиться с извозчиком. Значит муж знал! И намеренно играл с ней!

- Будь добра больше не терять то, что я тебе даю, - произнес Дантон угрожающе, - Ибо я не всегда будет столь щедр.

Новую прислугу набрали очень быстро. Дантон велел заняться этим Кэтрин, но по сути все хлопоты легли на плечи Мэри. Поскольку молодая графиня не имела ни малейшего опыта в подобных делах. Она лишь молча наблюдала за тем, как расцветает подруга взяв на себя большую часть ее обязанностей. И тихонечко молилась о том, чтобы та позабыла все свои невзгоды. И вправду Кэт больше не замечала затравленного взгляда девушки, наоборот она гордо несла свой новый статус личной камеристки хозяйки поместья. Лишь иногда Кэтрин замечала, как при встрече с Томасом Мэри отводила испуганные глаза. И в те минуты, молодая графиня страстно желала придушить управляющего.

Кэтрин и самой не на что было жаловаться. Все оказалось куда лучше, чем она рассчитывала. Новая прислуга относилась к ней с уважением и старалась во всем угодить. С мужем она встречалась крайне редко, исключительно за трапезным столом. И даже в те нечастые моменты они ограничивались лишь приветствием. Это вполне устраивало девушку.

Шло время, холодные зимние дни не спеша сменила ранняя весна. И мир вокруг словно преобразился. Когда снег полностью сошел уступив место первым росткам пробивающимся сквозь холодную землю к солнцу, Кэтрин отважилась на прогулки. Она просила конюха приготовить для нее лошадь, но никогда не садилась на нее, а лишь вела рядом за уздцы. Уходя подальше от поместья, Кэтрин опускалась на землю и любовалась природой. Девушка очень полюбила утренние пение птиц, прохладный ветерок ласкающий кожу, и шелест зеленеющей травы. Порою подставляя лицо теплым лучам солнца,  она чувствовала себя счастливой, на миг забывая о поместье темным пятном видневшимся на горизонте. Эти моменты счастья были также невесомы, как паутинки долетающие до нее с ветром. Но Кэтрин решила, наслаждаться каждым моментом свободы, ибо она никогда не забывала о том, что могла умереть.

Постепенно спокойное, размеренное течение дней сложилось в привычку. Неизменные утренние прогулки с каждой неделей становились приятнее, ибо весна входила в полную силу. Приятные вечерние посиделки с подругой и все такие же редкие встречи с мужем. Последнее нисколько не волновало ее до недавнего времени…

- Наверняка у него кто-то есть, - между делом заметила Мэри, отвлекая Кэтрин от разглядывания пламени в камине, - Мужчина просто не может так долго обходиться без женщины. А раз в твоей постели он не бывает, значит бывает в чьей-то еще.

- Зачем ты говоришь мне это, Мэри? - нахмурилась графиня посмотрев на подругу. У них были доверительные отношения, они могли болтать о чем угодно, но Кэт всячески старалась избегать разговоров о графе, которые от чего-то волновали служанку.

- За тем, что я волнуюсь за тебя, - искренне ответила девица. - Только не говори мне, что тебя не тревожит холодность графа! И ты не задаешься вопросом почему он на тебя женился, раз до сих пор не сделал настоящей женой.

- Нисколько! - поспешно отмахнулась девушка словно от чего постыдного, - С чего это должно меня волновать? Мне прекрасно известно, что Дантон взял меня в жены не из-за пылких чувств, кокковых и я к нему не испытываю. А до его личной жизни мне дела нет, пусть посетит хоть в десяток кроватей, только меня не трогает.

- Это все конечно хорошо, но что будет если вдруг одна из его девиц понесет? Не решит ли он тогда избавиться от тебя? - серьезно спросила Мэри.

- На сколько мне известно граф не желает детей, - спокойно ответила Кэтрин, но внутри что-то напряглось.

- Ну-ну, - бросила недовольно служанка.

Оставшись наедине с собой Кэт и вправду задумалась. И от чего-то подобные размышления были ей неприятны. То, что у мужа кто-то есть не вызывало сомнений. Не зря ведь тот сторонился ее. Но тогда почему он не женился на той к кому у него чувства? Это было странно и очень настораживало девушку. Сама мысль о том, что у Мишеля была другая женщина не особо ее тревожило. Да, и с чего вдруг? Когда она изначально знала каков будет их брак. Но все же, хотя Кэтрин и не признавалась себе, где-то глубоко внутри остался неприятный осадок…

Кэтрин подставила лицо лучам утреннего солнца. Эта процедура стала ее ежедневным ритуалом. И девушка замечала, как постепенно кожа приобретает золотистый оттенок, а на носу появляются крохотные веснушки. Мэри отчитывала ее как ребенка, бесконечно твердя, что даме не под стать имеет загар рабыни, и эти жуткие веснушки необходимо срочно запудрить. Кэтрин смеялась отвечая подруге, что она обычная девушка, а никакая не дама. Может быть подруга и была права, но кому какое дело до цвета ее ножи. Да, и вряд ли она когда-нибудь покинет поместье.

Вчерашний разговор с Мэри оставил свой отпечаток, теперь у нее из головы не выходили слова служанки - "Не решит ли он избавиться от тебя". А что если это действительно так? Вдруг он женился на ней с определённой целью…

Припекающие солнце спряталось за тучи и Кэт распахнула глаза, чуть не подскочив на месте от неожиданности. Оказывается светило загородили вовсе не тучи, а ее супруг верхом на своем черном коне.

- Не холодно сидеть на земле? - вместо приветствия спросил мужчина.

- Неужели вас волнует мое здоровье? - ответила вопросом на вопрос девушка, припоминая когда последний раз видела графа.

- Не хочется что бы ты раньше времени отправилась в мир иной из-за лихорадки, - парировал Дантон спрыгнув с лошади.

- Ооо ваше беспокойство обескураживает, - ответила Кэтрин приняв протянутую им руку. Поднявшись, она с интересом посмотрела на мужа, - Я думала вас нет в поместье?

- От чего же? - заинтересованно приподнял он брови.

- Давно вас не встречала, - девушка равнодушно пожала плечами, в то время как внутри у нее творилось что-то неладное.

- Был немного занят, - спокойно ответил мужчина, внимательно рассматривая ее лицо, - Неужели ты тосковала по моей компании за обеденным столом,

- От чего же? - натянуто улыбнулась Кэтрин, - Я по-прежнему принимаю пищу в тишине.

- Вот и прекрасно, тишина зачастую бывает полезное слов, - бросил Мишель направившись к лошади.

- Могу я задать вам вопрос? - поддавшись неосознанному порыву окликнула его девушка.

Он остановился и немного подумав ответил:

- Задавай.

- Зачем вы на мне женились? Я не поверю в то, что не нашлось другого кандидатуры.

- Я так захотел, большего тебе не нужно знать, - бросил он быстро запрыгнув на лошадь и помчался прочь.

Кэтрин неподвижно смотрела ему вслед. Зачем она его об этом спросила? Неужели надеялась услышать правдивый ответ? Сколько бы она не ломала голову ответ сам собой пришел тем же вечером. И принесла его Мэри, возбужденное ворвавшись к ней в комнату.

- Мне велено подготовить тебя к ужину, у нас гости, - торопливо сообщила подруга.

- Какие гости? - нахмурившись спросила молодая графиня.

- Высокородные, - рассекла руками воздух служанка, - Представляешь, пожаловала сама принцесса Агнес...

- Давай переоденем платье, - застонала Кэтрин, глядя на свое отражение в золотых шелках, - Я в этом наряде свечусь как масляная лампа.

- Не выдумывай ты прекрасна, сама королева могла бы позавидовать тебе, чего уж говорить о принцессе, - довольно заявила Мэри, любуясь своим творением.

- Нет,  я не могу пойти в этом, чувствую себя ужасно, - снова закапризничала молодая графиня. Корсет платья делал ее и без того тонкую талию еще тоньше и не давал дышать. А глубокое декольте прямо-таки выставляло грудь напоказ. Она была не привычны к столь откровенным нарядам, и чувствовала себя почти обнаженной.

- Такое сейчас носят во всем высшем обществе, твоё платье под стать моде, - поправляя без конца выбивающиеся из прически локоны, произнесла служанка.

- Давно ли ты стала знатоком моды, Мэри? - поддела ее Кэтрин.

- Я видела во что, была одета принцесса, и поверь твоё платье куда более скромное, - ответила подруга пропустив колкость мимо ушей, - Тем более тебе уже пора.

Кэтрин совершенно не хотелось спускаться в трапезный зал. И более того встречаться с принцессой Агнес. Зачем Мишель приказал ей явиться? Желает позабавить гостю, продемонстрировав свою неуклюжую жену? И вообще зачем это особа пожаловала в поместье?

Спустившись на первый этаж, девушка нерешительно направилась в зал. Грудную клетку распирало от напряжения, а ладони вспотели и дрожали.

Войдя в распахнутые двери, Кэтрин обнаружила мужа и принцессу за столом, сервированным на три персоны. Графиня склонив голову сделала реверанс, который перед ее выходом из комнаты она отрепетировала с Мэри.

- Прошу прощения за опоздание, - сдавленно пробубнила девушка, и с натянутой улыбкой произнесла, заранее заученную фразу:

- Я рада приветствовать вас, ваша светлость в нашем поместье.

- Благодарю, - ответила принцесса чуть склонив горделивую голову.

Словно только очухавшись, Дантон поднялся из-за стола и последовал супруге навстречу, приглашая ее сесть.

-  Прекрасно выглядишь, - прошептал он ей на ухо. И Кэтрин вздрогнула, совершенно не ожидая комплимента, и следом списала его на демонстративную любезность в присутствие принцессы.

- Теперь я могу понять ваше столь скоре желание женится, друг мой, - промолвила Агнес переведя взгляд с Кэтрин на Мишеля, - Ваша супруга прекрасна, - похвала явно не являлась тем,  чем должна была быть, в голосе принцессы четко звучали ревностные нотки.

Дантон тоже внимательно смотрел на жену. Он даже не сразу узнал Кэтрин, когда та вошла. Девушка походила на яркий луч солнца. Золотистая кожа прекрасно сочеталась с платьем и светло-русыми волосами. А веснушки,  которые не смог скрыть даже толстый слой пудры, добавляли ее облику непорочности. Непроизвольно взгляд графа опустился на декольте, и ему захотелось натянуть платье повыше. Грудь жены была почти наполовину приоткрыта и напоминала две спелые вишни, которые так и манили их съесть. Чуть не выругавшись, почувствовал, как заныло в чреслах. Воздержание давало о себе знать. Неподалёку восседала принцесса с ещё более откровенным декольте, но в отношении нее мужчина не испытал никакой реакции. От чего то он находил Кэтрин гораздо привлекательней. Только вот почему? Возможно потому что супруга казалась свежим глотком воздуха, рядом с высокомерной Агнес, которая окрестила свой внезапный приезд  дружеским визитом. Но Дантон знал, как есть на самом деле. Он видел, что глаза принцессы метают молнии, а пальцы побелели, сжимая нож. Это был вовсе не дружеский визит, ее высочество примчалась сразу же, как до двора дошли слухи о его женитьбе, и еле сдерживалась чтобы не закатить скандал. Кэтрин видимо тоже заподозрила неладное, сидела прямо, гордо вскинув голову, и даже не притронулась к еде. Что не укрылось и от Агнес:

- Вы не голодны графиня Дантон? - спросила принцесса прищурив свои небольшие глаза, - Или же в моем присутствии у вас пропал аппетит?

- Я не голодна, - спокойно ответила Кэтрин, призывая свой желудок не выдать об обратном. Конечно девушка была голодна, наблюдая за тем, как изящно принцесса поглощает пищу, используя все приборы по назначению, не могла посрамиться перед ней. Мишелю было прекрасно известно о том, что она не владеет этикетом и все равно он велел ей присутствовать. Неужели не боится, что она его опозорит? Или только этого и ждет?

- Напрасно дорогая, - произнесла принцесса ядовитым голосом, - Баранина изумительная. Не отказывайте себе в таком удовольствие.

- Благодарю, - снова отказалась девушка. Похоже Агнес надеялась увидеть насколько несуразна супруга Дантона. От Кэтрин не укрылось, как ее светлость стреляла глазками в Мишеля. Ооо, несомненно женщина пыталась показать свое превосходство, перед простолюдинкой, пусть и с графским титулом.

- Весь двор был очень поражен скорой свадьбой графа, - заявила Принцесса сделав акцент на последнем слове, м снова окинула Мишеля пристальным взглядом, - Особенно мой брат, наш добрый король, он непомерно огорчен тем, что вы не удосужились сообщить ему о своем столь неожиданном решении. Признаться и я обескуражена, особенно учитывая то, что вы не ответили ни на одно из моих писем.

Кэтрин ясно видела, как принцесса флиртует с мужем томно хлопая ресницами. Неужели Агнес и есть та таинственная любовница графа?

- Не обессудьте ваша светлость, я был немного занят, - равнодушно ответил Дантон.

- Ооо, мы понимаем, до нас дошло известие о кончине вашего брата, - придав лицу скорбный вид, изрекла принцесса, - Мы выражаем вам глубочайшие соболезнования. Я писала об этом в одном из своих писем, но теперь не уверена, что вы их читали…

- Благодарю, - склонив голову выразил признательность Мишель.

- Его высочество огорчен тем, что не удалось поприсутствовать на церемонии. Откровенно говоря ваш выбор поразил нас всех, - в голосе Агнес сквозил упрек. Пусть не в открытую, но все же она намекала на неблагородное происхождение Кэтрин. И делала это так будто девушки вовсе не было рядом. Принцесса полностью игнорировала графиню, в упор глядя на графа.

- Я счел, что наш король слишком занят, до столь незначительных дел, - на первый взгляд могло показаться,  что Дантон пытается оправдаться. Но нет, на его лице читалось полнейшее безразличие.

- О, что вы, разве у его величества не нашлось бы времени для своих верных друзей, - ощерившись принцесса оголила свои ровные,  белые зубы, - Мой дражайший брат, возложил на меня ответственность пригласить вас ко двору.

- Боюсь в ближайшее время мы не собираемся покидать поместье, - поспешно отказался Мишель.

- Нет друг мой, вы не поняли, - язвительно заявила Агнес, - Король не потерпит отказа. Он настаивает на ваше прибытие во дворцу.

- Хорошо я в ближайшее время навещу его величество, - согласился Дантон нахмурив брови.

- Прекрасно, но его величество также страждет познакомиться с вашей прекрасной графиней, - пренебрежительный взгляд женщины скользнул по Кэтрин.

- Это исключено! Графиня Дантон не покидает поместье, поскольку не переносит долгой дороги, - отрезал Мишель, холодно взглянув на принцессу.

- Это не беда, у меня прекрасный экипаж в нем совершенно не чувствуется дорога. Надеюсь вы не откажетесь составить мне компанию? - Агнес выжидающе уставилась на Кэтрин, а девушка в растерянности не знала что и ответь.

- Я не… - хотела было она отказаться, но муж тут же вмешался перебив ее:

- В этом нет необходимости, мой экипаж нисколько не уступает вашему. Мы прибудем ко двору в скором времени.

Кэтрин хотела было возразить, но не посмела, увидев жесткий взгляд мужа. Зачем он согласился? Разве не понимает, что наверняка среди холеной знати она станет посмешищем! Нет, Кэт ни за что не согласится на это! Не будет тешить самолюбие принцессы. Которая с довольным лицом,  без малейшей скромности, пожирала глазами ее мужа.

- Прошу прощения, - резко поднявшись из-за стола, произнесла Кэтрин, - Мне нездоровится, я вернусь в свои покои.

И не дожидаясь разрешения, девушка поспешила вон. Внутри все полыхало от негодования, она чувствовала себя шутом в этом золотом платье. А теперь муж хочет отвезти ее на потеху двора. Слезы предательски щекотали глаза, и девушка еле сдерживалась чтобы не разрыдаться. Ворвавшись в свою комнату, Кэтрин рухнула на кровать, даже не взглянув на Мэри дремавшую на софе.

- Что случилось? - встревоженно подскочила к ней подруга.

- Все прекрасно, - оторвав лицо от подушки, пробурчала графиня, - Я чувствую себя пугалом выставленным на всеобщее посмешище.

- Эта высокомерная принцесса обидела тебя? - угрожающие воскликнула служанка.

- Нет, она лишь недвусмысленно намекнула на моё происхождение. Но да Бог с этим, я не стыжусь того, кем являюсь. Ты же знаешь Мэри, я не требую к себе особого отношения. Только унижать себя намеренно никому не позволю!

- Да что там стряслось объяснить? - не разобрав бесконечного потока несвязанных слов, взвыла Мэри.

- Мы едем во дворец, - на одном дыхании выпалила Кэтрин.

- Во дворец? - изумленно округлила глаза служанка.

- Ты представляешь меня при дворе короля? - горько воскликнула графиня, - Я понятия не имею, как себя вести, что говорить… Как бы я не старалась строить из себя благородную даму, это все тщетно. Я всю жизнь была служанкой и этого не отнять!

- Я не понимаю,  как граф согласился на такое? - всплеснула руками Мэри, - Знатные мамаши с рождения готовят своих дочерей к тому, чтобы представить их ко двору. Тебя тоже необходимо было подготовить к этому событию, а не ставить в неловкое положение.

- Ты даже не представляешь,  как мне было неловко за ужином, - пожаловалась девушка, - Я не притронулась к еде, потому что без понятия, как пользоваться столовыми приборами. Мало того принцесса не оставила это без внимания.

- Возможно граф откажется, осознав какую оплошность совершил?

- Окажется, - уверенно заявила Кэтрин, - Я потребую чтобы отказался!

Поднявшись с постели девушка устремилась к двери, а служанка поспешила за ней крикнув:

- Что ты задумала?

- Хочу поговорить с мужем.

- Подожди до утра, не пори горячку,- попыталась отговорить ее подруга.

- Не могу я ждать Мэри, не могу, - отмахнулась графиня и выйдя в коридор, резко заскочила обратно.

- Что, что ты там увидела? - взбудоражено спросила служанка, столкнувшись с Кэтрин.

- Принцессу Агнесс, - отстраненно ответила девушка, - Она вышла из комнаты Мишеля.

Дождавшись, когда звук шагов за дверью стихает, Кэтрин вышла из комнаты. Несмотря на уговоры Мэри, она была настроена все также решительно. Не теряя времени на сомнения, девушка направилась в другой конец коридора. Оказавшись у двери в покои мужа, Кэт громко постучала. И не дожидаясь разрешения вошла.

- Агнес мне кажется я все тебе сказал, - жестко бросил Дантон, стоя лицом к камину в одних штанах. Он даже не удосужился обернуться, настолько был уверен в том, что это снова вернулась принцесса.

- За ужином ваши речи были куда более официальны, - громко заявила молодая графиня, - Быстро однако ж вы перешли на ты.

Резко обернувшись, Мишель внимательно посмотрел на супругу, а потом холодно спросил:

- Ты зачем пожаловала?

- Конечно вы ждали не меня, - недовольно ответила Кэтрин, - Надеюсь я не помешала вашим планам?

- Как видишь я полностью свободен и если ты не намерена разделить со мной постель, говори что надо и уходи, - мужчина был крайне раздражен, казалось само присутствие Кэтрин выводит его из себя.

- Уверена у вас найдётся другая компания на сегодняшнюю ночь, - пробубнила девушка с чрезмерной пылкостью, она сама не понимала почему ее так гневит мысль о близости мужа и принцессы, - Постараюсь не отнимать у вас слишком много времени. Я пришла лишь сообщить о том, что не поеду во дворец.

- А с чего ты взяла что, что-то можешь решать? - гаркнул Дантон метая глазами молнии.

- Не могу, но думаю насильно вы меня не потащите, представляю какое будет зрелище, - горько усмехнулась девушка, - Вы ведь этого и хотите?

- Чего я хочу? - переспросил граф нахмурившись.

- Потешить двор, продемонстрировав свою невоспитанную и неотесанную жену! - Кэтрин изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, но удавалось ей это с трудом. - Я не позволю вам делать из меня посмешище!

- Что за бред ты себе придумала? - прорычал граф, вцепившись пальцами в спинку кресла, - Что вообще у тебя в голове?

- Это видимо вы ударились головой, раз на такое согласились, - воскликнула отчаянно девушка, - Как вы вообще себе представляете меня во дворце? Я даже говорить подобающе не умею! Что уж  какие-то манеры манеры! О чем вы думали?

- Тебе достаточно уметь делать реверанс и иногда кивать головой. Все остальные на себя возьму я, - отчеканил недовольно Мишель.

- О прекрасно, это меня успокаивает, - развела руками Кэтрин, - Кормить за столом видимо тоже меня вы сами будете?

- Вполне возможно, - усмехнулся мужчина, - Все? Я могу ложиться спать? Или все же составишь компанию?

- Благодарю, но я воздержусь, - отказалась девушка, и ее внимание привлек голый торс мужа. В золотом свете ламп его кожа казалась высеченной из бронзы. Широкая грудь тяжело вздымалась, а выпуклой пресс опускался до линии штанов. Вздрогнула, ощутив, как внутри нарастает непреодолимое желание коснуться его кожи. Словно в один миг все мышцы в ее теле свело узлом.

- Тебе плохо дорогая? - притворно вежливо поинтересовался Мишель, подойдя к ней ближе.

- Нет, - резко отрезала Кэтрин, и попятилась назад, глубоко вдохнув, - Я пожалуй пойду к себе…

- Я ещё тебя не отпускал, - буркнул Мишель, шустро схватив ее за руку. Глаза графа против воли, заметили, как высоко вздымается грудь девушки. Еще немного и выскочит из лифта…

- А я и не спрашивала разрешения, - промямлила Кэтрин, испуганно взглянув на руку мужа, сжавшию ее кисть.

- Тебе не кажется женушка, что ты себе позволяешь слишком много? - дернув ее к себе спросил Дантон.

Впечатавшись в его обнаженный торс, девушка вскрикнула, ее словно обдало кипятком. Волны жара пронеслись по всему телу.

- Боишься? - голос мужчины внезапно сделался хриплым.

- Нет, - заикаясь соврала Кэтрин, подняв на мужа затравленный взор. Он был чрезвычайно близко, настолько, что графиня непроизвольно начала дрожать. Дыхание мужчины обжигало кожу, а его аромат проникал в ноздри, переполняя лёгкие. На мгновение ей показалось, что задыхается и снова дернулась, пытаясь вырваться.

- Врешь, я вижу, - усмехнулся, втянув воздух у ее виска, и крепкие пальцы сдавили девичью талию.

Мишель толком не осознавал, что происходит. Он так долго противостоял вожделению, так упорно терпел... И теперь животные инстинкты взяли верх. Как ему удержаться, когда жена сама приходит в его покои? Да ещё в таком откровенном наряде. Все внутри сжималось до боли, одно прикосновение к ней, и мужчина готов был взорваться. Руки инстинктивно поползли к шнуровке на корсете. Дантон чувствовал, как сильно дрожит девушка, но ничто уже его не могло остановить…

Кэтрин в панике уперлась ладонями в грудь мужа. Но оттолкнуть того было невозможно. Он походил на скалу, которую не сдвинуть с места. Крепкие пальцы ловко справились со шнуровкой, и скользнули по обнаженной коже. Вздрогнула, словно от удара молнии, и почувствовал, как свело мышцы внизу живота.

- Посмотри на меня? - потребовал, лаская ее спину, - Посмотри на меня…

Подняла мутный взгляд, пытаясь сосредоточиться на лице мужа, но то было напрасным… В следующий миг, губы мужчины накрыли ее рот. Перестала дышать,  сильнее упершись в его грудь руками, и снова безуспешно. Язык графа напористо скользнул между ее сомкнутых зубов сливаясь с ней воедино.

Он знал, что делал, умело ломал сопротивление девушки. Страстным поцелуем терзал ее рот, в то время, как пальцы разминали спину и шею. Вскоре руки Кэтрин ослабели, и теперь горячие ладони прожигали мужскую грудь, возбуждая еще сильнее.

Кэт не заметила, как руки Дантона переместились к ней на плечи, и не спеша стали стаскивать лиф вниз. Очухалась лишь когда обнаженная грудь соприкоснулась с его кожей, и застонала от переизбытка чувств.

Ее стон подтолкнуть его действовать быстрее. Мишель нащупал упругую грудь и получая неимоверное удовольствие сжал. Он готов был уже от этого взорваться. Терпение достигло предела. Освободив жену от платья, торопливо увлек ее к постели.

Кэтрин больше не сопротивлялась, словно окутанная незнакомой магией. Каждая частичка ее тела трепетала, предвкушая неведомое ранее удовольствие. Все внутри отзывалось на прикосновения мужа, она словно только этого и ждала. Когда его ладонь накрыла грудь девушки, волны блаженства молниеносно пронеслись по телу. Это было нереально, ни что иное, как колдовство... В здравом уме, Кэтрин никогда бы не подалась графу. А теперь податливо, позволяла утянуть себя в кровь. Да, разумом здесь и не пахло, мозг полностью отключился, смакуя подаренное мужчиной удовольствие.

Мишель уложил жену на постель, и выпрямился,  разглядывая стройное тело. Она дрожала в какой-то миг попытавшись прикрыться, но он не позволил нависнув над ней. Мимолётно их глаза встретились, и ни от одного из них не укрылось пылающие в их пламя.

Кэтрин трепетала в предвкушении чего-то неизвестного: такого пугающего, волнительного, сводящего с ума. Она будто бы потеряла себя уступив место инстинктам. Девушка и помыслить не могла что ее тело может так пылко отзываться на мужские прикосновения. Понятия не имела, что они могут быть настолько сладкими…

Дантон наклонился к ее шее и его горячие, влажные губы прильнули к ложбинке возле ключицы. Вскрикнула, остро ощущая, как до боли натягиваются все жилы, готов вот-вот лопнуть. Но это было лишь началом жуткой пытки…

Губы Мишеля опускались ниже, медленно приближаясь к пылающей груди. И когда его рот накрыл сосок, Кэтрин прогнулась словно в судорогах. Ее пальцы невольно вцепились в плечи мужа, сжав их так,  будто бы она боится упасть…

Дантон смаковал затвердевший сосок, то облизывая языком, то чуть прижимая зубами. Он сходил с ума ощущая, как под ним дрожит девушка, и взахлеб ловил ее стоны. Кэтрин оказалась неожиданно пылкой. Тело девушки словно сухая почва, впитывало его прикосновения, и вознаграждало ответной страстью. Она была неловкой, неумело отвечала на поцелуи, и с опаской касалась его тела. Но он видел даже затуманенным взором, как жена пылает, пусть даже в огромных глаз и светился страх. Дантон и сам испытывал немалое удовольствие лаская девушку. Ее  нежная кожа пропиталась сладким ароматом. А стройная фигура могла свести любого с ума. И непроизвольно граф задался вопросом сколько у не было мужчин…

Ладонь мужа скользнула к животу, оставив грудь в покое, и Кэтрин обрадовалась возможности передохнуть, но не там то было. Очертив пупок его рука опустилась ниже, проникая между механически сжавшихся бёдер. Застонала, перепуганная диким спазмом, встрепенувшимся внизу живота. В паху словно зародилось нечто живое, незнакомое и нетерпимое. Это что-то заставляло тело девушки извиваться и прогибаться навстречу мужской руке.

Тем временем губы Дантона нашли ее рот заглушая отчаянные крики, а пальцы проскользнули между потаенных складочек. Никогда ещё в жизни Кэтрин не испытывала ничего подобного. От невыносимого блаженства казалось можно умереть…

Мишель нащупал напряженный бугорок и помассировал его большим пальцем, с упоением отметив, как девушка взорвалась. Закричала, прикрываясь испаренной.

- Не спеши, - прошептал, предвидя скорый конец и облизал ее пересохшие губы.

Он сам не мог больше ждать, бушевавшее внутри пламя грозило вот-вот разорвать его на куски. Но сдерживал себя нечеловеческим усилием воли, желая довести девушку до пика. Ощутив теплую влагу между ног, Мишель запустил два пальца в лоно. И чуть не задохнулся, словно от удара в грудь. "О, как же там узко" - то ли подумал, то ли прошептала, сам не осознавал, поглощенный непередаваемыми ощущениями. Девушка пульсировала изнутри, судорожно сжимая его пальцы, которым было слишком тесно там. Осторожно он вдавил их глубже и застыл, услышав громкий крик…

- Сколько у тебя было мужчин? - спросил практически лишившись дара речи, заранее предчувствуя ответ.

- Нисколько, - прошептала почти рыдая.

Дантон отстранился, так не вовремя напомнив себе с какой целью на ней женился. Втянул с шумом воздух зажмурившись. Возможно ли было остановиться, когда она инстинктивно дернулась ему навстречу выбирая пальцы глубже. Застонал, посмотрев на растерянное лицо жены, на щеках блестели слезы. Она прерывисто дыша, кусала припухшие губы. Наклонился к ней прижимаясь губами к губам и медленно задвигал пальцами внутри нее.

Кэтрин чувствовала, что ее разрывает, вихрь внутри набирал обороты. Рука мужа творила чудеса не спеша двигаясь между ног. Ощущениям, что испытывала она не находилось описания. Сладкая боль приносящая блаженство. Большой палец мужчины надавил на чувствительную точку, запуская два других глубже, и девушка поплыла. Ей хотелось вырваться, прекратить эту мучительную пытку. Казалось она умирает, чтобы вновь возвратиться. Всхлипнула перепуганная до смерти, незнакомыми ощущениями. И закричала, вцепившись ногтями в спину мужа. Яркая вспышка ослепила ее разум, солнечные лучи разлились от лона по всему телу испепеляя без остатка… Дышала ли? Или в этот безумный момент воздух был не нужно? Не знала, ибо стонала содрогаясь от переполняющего удовольствия…

Мишель со странным удовлетворением наблюдал за оргазмом жены, готовый и сам в любой момент излиться. В паху все горело огнем. Но блаженство отражающиеся на лице девушки вставляло не меньше. Ее волосы словно пылали разметавшись по подушкам, а глаза ярко блестели от непролитых слез. Скатился с нее, давая, вздохнуть полной грудью и заметил, как она дернулась…

Лишившись теплого покрывала из тела мужа, Кэтрин вдруг осенило… Понимание нахлынуло с потоком холодного воздуха. Дернулась, пытаясь подняться, но онемевшее тело не поддалась. Внутри все еще расстилалась сладкая нега, а усталость словно вдавливала в перину…

Мишель сидя в кресле смотрел на тонкий силуэт вырисовывающийся из-под одеяла. Дантон поднялся, когда прерывистое дыхание девушки стало ровным. Она очень быстро уснула в его постели. И находится с ней рядом казалось для него пыткой. А уснуть было просто невозможным. Все его мышцы болели словно он несколько дней скакал галопом. Мужчина не получил долгожданную разрядку и теперь будет мучиться еще сильнее. Мишель не ожидал, что так легко может потерять контроль. Не был готов к тому, что девчонка разбудить в нем столь необузданную страсть. Видит Бог, ему стоило невероятных усилий, удержаться, чтобы не наброситься на жену прямо сейчас. Сжимая бокал с крепчайшим вином он чувствовал, как скрипит стекло под напором пальцев. А внутри бушевал пожар, казалось он вздыхает само пламя. Нет, так дальше не пойдет, необходимо держаться от этой девчонки подальше, и как можно быстрее получить разрядку...

Ещё не успев открыть глаза, Кэтрин почувствовала жуткий стыд. Стыд из-за нападков которого ей не хотелось даже просыпаться. Графиня отчаянно надеялась, что случившееся всего лишь сон, и распахнув веки она окажется в своей комнате. Медленно приоткрыв один глаз, девушка чуть ли не взвыла. Все оказалось явью, она позволила мужу трогать себя там, где сама не смела.

- О, Господи, - простонала схватившись за голову, и тут же вскочила на кровати, вспомнив про Мишеля. Осмотрела взволнованно комнату, и с облегченно громко вздохнула. Дантона снова не было. Упав на подушки, Кэтрин запустила пальцы в липкие волосы. Перед глазами ясно оживали образы минувшей ночи. И от них она готова была скулить. Вот девушка дрожит в руках Мишеля, вот изгибается и стонет корчась в конвульсиях удовольствия. Да, после такого,  Кэт больше никогда не сможет смотреть ему в глаза. От стыда хотелось умереть. Неужели она настолько испорчена? Прежде мысли о близости с мужчиной вызывали лишь омерзение. Что изменилось теперь? Неужели дело в муже? Все эти думы сводили с ума ее и без того воспаленный мозг. Но воспоминания продолжали настырно лезть в голову, и в ответ на них кожа покрылась мурашками. Зачем Мишель это затеял? Ей не верилось в то, что он хотел просто доставить ей удовольствие. Она замечала, как и он дрожал. Так почему муж опять не тронул? Это вопрос был как кость поперёк горла, и ответа на него она не знала.

Добежав на цыпочках до своей комнаты, Кэтрин ворвалась в нее с грохотом хлопнув дверью. Мэри тут же вскочила на ноги с любопытством посмотрев на госпожу.

- Только не говори, что и теперь ничего не было, - упрекнула обиженно служанка, - Я прождала тебя всю ночь!

- Не говорю, но и было не то, о чем ты думаешь, - ответила Кэтрин стаскивая второпях надетое платье.

- Ну конечно твои глаза светятся ярче звёзд.

- Не выдумывай Мэри, лучше вели принести воды я хочу помыться, - строго взглянула на подругу графиня.

- Может сначала расскажешь мне что произошло? Я сгораю от любопытства, - воскликнула Мэри в нетерпении.

- Нечего особо рассказывать, да и говорить мне об этом как-то неловко, - отмахнулась Кэтрин.

- Ты же знаешь, что можешь делиться со мной чем угодно, - нахмурилась служанка, - Или все еще не доверяешь?

- Не говори глупости, конечно доверяю, но есть вещи за которые даже перед собой стыдно, - грустно улыбнувшись, отозвалась молодая графиня.

- Значит я права, все свершилось? - мотнув головой служанка скривила губы в довольной ухмылке.

- Не совсем, - пожала плечами девушка, и осознав, что ей не спастись от допросов подруги, сдалась, - Он не тронул меня… Не позволил себе лишнего, лишь ласкал руками…

- Не тронул? Опять? - удивилась Мэри, и следом серьёзно произнесла, - Не позволил лишнего? Рядом с такой красавицей? Боже, все хуже, чем я думала!

- Не пугая меня Мэри, - Кэтрин настороженно посмотрела на девушку.

-  Кэтрин пойми, - воскликнула Мэри, - Он не трогает тебя потому что хочет расторгнуть ваш брак. Я столько дней ломала голову, а оказывается все так просто.

- С чего ты это взяла? - прищурив глаза спросила графиня.

- Все ясно как белый день, - уверенно заявила служанка. - Какой мужчина сможет устоять,  находясь в одной постеле с женщиной? Никакой, если у него нет иной цели. Он не трогает тебя, чтобы потом в случай чего, доказать церкви, что ваш брак не настоящий.

- Глупости, духовенство не приемлет таких вещей, - нехотя отмахнулась графиня.

- Не приемлет, но только в том случае, если брак вступил в силу. А ваш нет, и граф легко это докажет, - разъяснила Мэри.

- Но зачем ему это? - встревожилась Кэтрин.

- А зачем он женился на служанке, если у него к ней не было даже чувства? - ответила вопросом на вопрос подруга, - Я знаю ты не хочешь рассказать о том, что было у вас с Дантоном до того, как он привёз тебя сюда. Но возможно в этом и кроется вся суть?

Кэтрин задумалась, совершенно позабыв о подруге. Конечно все происходящее с ней сейчас, напрямую связано с прошлым. Разве могла она подумать при первой встречи с графом о том, что станет его женой. Тогда он не удостоил ее даже взгляда, в отличие от брата… И как обернулось все потом. Воспоминания для Кэтрин словно кинжал в сердце. Слишком много произошло плохого, того с чем она не смогла еще справиться…

- Нам нужно это предотвратить, - не дождавшись протараторила Мэри.

- Что предотвратить? - отстраненно переспросила молодая графиня.

- Крушение вашего брака.

- Как ты себе это представляешь? - поинтересовалась Кэтрин, возвращаясь к реальности.

- Необходимо сделать вас по-настоящему мужем и женой, - заявила служанка.

- Как? - усмехнулась графиня, - Предлагаешь умолять его переспать со мной?

- Ну не так конечно, но хотя бы можешь попытаться его соблазнить.

- Брось Мэри, к чему это все? - вскинула бровь девушка, - Ну и откажется он от меня, что с того? Я и замуж то за не него выходить не хотела.

- Что с того? - вскинула служанка взглянув на хозяйку, как на умалишенную, - Опомнись Кэтрин! Куда ты пойдешь, когда окажешься на улице? Не одна благородная семья, не возьмёт тебя в услужение. Ни один мужчина больше не посмотрит. Это позор для женщины! Если графу есть за что тебе мстить, то это отличный способ. Он разрушит твою жизнь...

- Почему у тебя все так сложно? - спросила Кэтрин,

глядя на взволнованную подругу, - Не проще тогда было бы сразу меня убить?

- Многие считают смерть лишь избавлением, - ответила служанка, - Не думаешь о себе, подумай что будет со мной!

- Так ты переживаешь видимо только за себя, - угрюмо бросила Кэт.

- За тебя, но и о себе не забываю, - искренне призналась Мэри, - Я последую за тобой, какими бы тяжелым не был бы твой путь. Но все же сначала хочу его облегчить.

- Спасибо, - дрогнувшим голосом произнесла графиня и обняла подругу, - Обещаю, я обдумаю все.

Рассветы сменяли закаты, и Кэтрин потеряла счет дням. За окнами все заиграло зелёными красками, а в саду на яблонях распускались  первые цветы. Но отчего-то ей все опостыло. Внутри появилась пустота. За это время девушка так не разу и не встретилась с мужем. Он словно испарился, но от служанок она знала, что граф в поместье. Дантон избегал ее, и это были не домыслы. Мужчина завтракал за долго до нее, и обедал позже, чтобы ненароком не столкнуться. Кэтрин и сама после произошедшего между ними не горела желанием с ним встречаться. Но и почему-то такое поведение мужа было ей не приятно. Она долго думала о том разговоре с Мэри, и задавалась вопросом хочется ли ей,  чтобы Мишель разорвал их союз. Но так и не находила ответа. Та ночь что-то изменила, и хотя она еще не понимала что именно, чувствовала будто ее телу чего-то не хватает. Словно оно засыхало не получая достаточно влаги. Устав от этих бесконечных сомнений, одним из вечеров, Кэтрин решила подкараулить Мишеля в коридоре. И поговорить с ним обо всем. Она прождала очень долго, супруг вернулся лишь к полуночи. И увидев его силуэт в темноте, девушка растерялась и убежала в свою комнату. Сердце в груди стучало так неистово, что казалось вот-вот выпрыгнет. А огромные мурашки табуном пронеслись по телу. Еще больше взволновавшись странной реакцией, графиня списала все на волнения, но следом последовали сны… В них каждую ночь к ней приходил Дантон и они сливались в вихре необузданной страсти…

После очередной порции волнительных сновидений,  Кэтрин встретила утро совершенно разбитой. А влетевшая в комнату Мэри со словами "На рассвете ты отправляешься ко двору" окончательно ее добила.

Кэтрин смотрела в окно, облокотившись о мягкую обивку в карате. Как и сказала Мэри они выехали на рассвете, и уже к следующему утру преодолели полпути. Служанка тоже отправилась с ними, но очень быстро ту укачало в дороге, и ей сделалось плохо. Пришлось оставить Мэри в ближайшей деревни. Что не мало огорчило Кэтрин, с подругой она чувствовала хоть какую-то поддержку. А теперь девушке казалось, что ее везут на каторгу. Мишель предпочел путешествовать верхом, и давным-давно пропал из виду. Сидя в полном одиночестве в без конца трясущемся экипаже, Кэт страдала от жуткой скуки. А к вечеру и вовсе начался сильный дождик. Девушка почти задремала, когда ощутила резкий толчок и до нее донесся громкий звук скрежета. Спустя мгновение в карету заглянул кучер и угрюмо сообщил о том, что сломалось колесо.

- Что же делать? - встревоженно спросила молодая графиня.

- Я бы мог поискать поблизости деревню, но тогда мне придется оставить вас одну, - ответил мужчина смахнув с лица струйки от дождя, - Но боюсь граф этого не одобрит.

- Если бы его светлость, держалась рядом с нами, подобный вопрос не возник, - пробубнила девушку недовольно, - И теперь, не всю же ночь нам здесь торчать. Ступай, поищи помощь, и не волнуйся за меня.

- Вы точно не побоитесь остаться? - засомневался кучер,- Может лучше вам пойти со мной?

- Нет уж, спасибо, - отказалась девушка, - Здесь по крайней мере сухо, а от страха думаю ещё никто не умирал.

Но оставшись в одиночестве, Кэтрин быстро почувствовала беспокойство. Она попыталась уснуть, устроившись по удобнее, но барабанящий по крыше дождь то и дело ее отвлекал. А потом и вовсе, девушке начали мерещиться шорохи. Стало казаться, что кто-то шныряет возле кареты. Графиня успокаивала себя, напоминая о том, что и не в таких переделках бывала. Но спокойней ей не становилось, а лишь ещё больше нагнетала себя. Вскоре она, дрожа, забилась в угол кареты, и слушала биение своего же сердца в унисон с дождём. Но быстро поняла, что страх которого ты не видишь хуже всего. И глубоко вздохнув, произнесла короткую молитву, после чего толкнула дверь кареты. Выглянув на улицу, Кэтрин не увидела там ничего ужасного. Лишь непроглядную стену дождя и завывающий ветер. А кругом сплошная тьма. Ни одной звезды не светило на небосводе. Где-то вдалеке вскрикнула птица, и девушка испугавшись, заскочила обратно в экипаж.

Время шло, а кучер все не возвращался. Да и дождь стал сильнее. Скоро масляная лампа догорела и в карете воцарилась темнота. А с нею внутрь стал проникать холод. Оставаться в экипаже стало просто невыносимо, Кэтрин казалось, что она задыхается. Ей чудилось будто бы мрак сделался осязаемым, и тяжелым грузом осел на коже. Не выдержала и вылезла из кареты, сразу же попав под шквал проливного дождя.

- Бррр, - пропищала девушка, обняв себя руками. И осмотревшись по сторонам, медленно пошла по вязкой дороге. Ноги Кэтрин утопали в про брюзглой земле, а промокшее платье стало тяжким бременем. С усилием сделав ещё несколько шагов, она поняла, что покинуть экипаж было большой ошибкой. И девушка повернула обратно. С трудом добравшись до кареты, Кэтрин обессиленно рухнула на пол. Мокрое, холодное платье липло к телу превращая кожу в лед. Забравшись на сиденье она протянула к груди ноги  пытаясь хоть как-то согреться. Но вскоре начала стучать зубами. В отчаянии девушка готова была разрыдаться, и лишь понимание того, что это никак ей не поможет, удерживало от слез. Кэт осознавала, что если кучер в скором времени не появиться, ей будет худо.

Она сидела неподвижно, промерзнув до костей. Даже дрожать ей было больно, от любого колыхания воздуха кожа сжималась и покрывалась мурашками. Позабыв обо всех страхах, Кэтрин мечтала лишь о том, чтобы согреться. Но немного погодя снова напряглась. До нее донеслось странное постукивание, напоминающее топот копыт. Затаив дыхание девушка прислушалась, брюзжание становилось все ближе и ближе, но вскоре стихло. Вновь наступила тишина, лишь стук дождя и скрежет ветра доносились снаружи. Немного расслабившись,  она выдохнула, но не успев опомниться, закричала от ужаса… Внезапно дверь кареты со скрипом отворилась и в проеме появился черный силуэт. Потеряв дар речи от испуга, Кэтрин защищаясь вытянула вперед дрожащую руку. И ещё громче закричала, когда на ее кисти сомкнулись ледяные пальцы.

- Успокойся это я, - до оторопевшего разума донесся знакомый голос.

- Ме-ше-ль? - заикаясь выдавила она, сама не осознавая, что назвала его по имени.

- Нет, сам сатана явился по твою душу, - насмешливый голос мужа подействовал отрезвляюще, и она почувствовала, как в горле нарастает ком, - Что произошло? Почему ты одна?

- Колесо... - произнесла, стараясь, заставить зубы не стучать, - Сломалось колесо. Кучер отправился за помощью.

- Я с него шкуру спущу! - гаркнул Дантон.

- За что? Я сама на этом настояла, - быстро протараторила девушка, испугавшись за благополучие ни в чем не повинного человека.

- Хм, а чего в темноте сидишь? - перевел тему граф

- Лампа погасла, - пожала плечами Кэтрин, пытаясь во мраке разглядеть мужа.

- Сейчас, - буркнул Мишель и исчез из поля зрения, но спустя мгновения появился с тускло мигающей лампой в руках. Осветив экипаж он пристально посмотрел на Кэтрин. Граф тоже вымок до нитки, его волосы спадали на лоб мокрыми сосульками. Но казалось это его нисколько не волнует в отличие от неистово дрожащей девушки.

- Почему ты вся мокрая? - недовольно спросил мужчина.

- На улице дождь, - как ни в чем не бывало ответила Кэт.

- Какой черт тебя дернул туда высовываться? - пробурчал Мишель, и следом велел, - Снимай платье, я принесу покрывало.

Немного посомневавшись, девушка все же приняла решение избавиться от мокрой одежды. Но развязать скользкую шнуровку трясущимися руками ей не удалось. Вернувшись, Дантон смерил ее сердитым взглядом, и проворчал:

- И? Решила умереть от холода? Или нравится трястись?

- У меня не получается развязать шнуровку, - раздосадовано пожаловалась девушка.

- Давай я, - заявил он, и не получив согласия дернул жену к себе развернув спиной. Но и ему не удалось сразу справиться со шнуровкой, впрочем, это его не остановило. Не долго думая, граф одним рывком разорвал платье пополам. Кэтрин вскрикнула, материал больно резанул по коже.

- Прости, - послышалось из-за спины и девушка застыла. От чего-то ей вспомнились слова Мэри "Попробуй его соблазнить". Но разве она этого хочет? Готова ли по по-настоящему стать его женой? Да и что ей известно о соблазнении?

Граф застыл позади. Кэтрин словно чувствовала его обжигающий взгляд на своей коже.

- Ужасно? - невзначай спросила девушка, имея в виду свою изувеченную спину.

- Вряд ли это может меня ужаснуть, - спокойно ответил Мишель, - На войне я видел и не такое. Со временем шрамы затянутся и будут не так заметны.

- Разве это что-то изменить? Мне нет до них дела, - соврала Кэтрин, практически уже смирившись с тем, что ее тело навсегда останется изуродованным.

Ничего не ответив Дантон накинул ей на плечи покрывало и девушка с удовольствием закуталась в него.

- Попробуй отдохнуть, - предложил Мишель, собираясь уходить.

- Но вы тоже весь мокрый, и снова собрались под дождь? - встревоженно спросила Кэтрин.

"Лучше уж там, чем рядом с тобой, да ещё и в таком виде" - мысленно ответил мужчина. Даже ледяная одежда не могла остудить пламя внутри него. Стоило увидеть обнаженное тело жены, как у него в паху сразу все заныло…

- Попробую отыскать помощь, - пробурчал хмуро граф.

- Вы оставите меня одну? - напряглась девушка.

- Не на долго, - нехотя произнёс Мишель.

- Но что вы сможете найти ночь, да и в такой дождь? - настаивала Кэтрин, не желая признаваться в том, что теперь боится оставаться одна, - Думаю если поблизости была деревня, то кучер уже бы вернулся с помощью.

Она была права. Даже если и найдётся деревня, вряд ли кто-то согласится выйти на улицу в такой ливень. Но и оставаться рядом с ней Дантон не мог, как и не хотелось еще больше вымокнуть. Озадаченно мужчина замер в проеме, решая как поступить, но жена снова вмешалась:

- Вам тоже не помешает обсохнуть. Нам здесь и на двоих места хватит.

- Хорошо, - все же согласился граф, и забравшись в экипаж скинул промокший до нитки плащ. Усевшись напротив Кэтрин, он откинулся на спинку сиденья и вытянул длинные ноги.

Укутавшись поплотнее в покрывало, девушка украдкой посмотрела на мужа. Его глаза были прикрыты, и ресницы отбрасывали тёмную тень на щеки. От чего он казался весьма усталым. Золотой свет от лампы плавно плясал на загорелой коже, делая ее очень смуглой. Даже вот такой мокрый и вымотанный, мужчина был все равно невероятно красив. И сколько бы Кэтрин не отрицала этого, супруг ей казался привлекательным… Невольно посмотрела на его рот, плотно сомкнутые губы словно манили их коснуться…. Зажмурилась, мысленно обругав себя, и ощутила, как по телу разливается напряженный трепет. Больше не смела глядеть на супруга, слишком уж он был притягательный, особенно теперь, когда она так продрогла. Не в состоянии согреться, Кэтрин снова начала дрожать, а следом и стучать зубами…

Не прекращающееся щелканье ее зубов, неимоверно раздражало графа. Как и само присутствие жены. Ему с большим трудом, удавалось сохранить спокойный вид в то время, когда внутри все разрывалось. А она ещё словно намеренно елозила с места на место.

- Все ещё холодно? - раздраженно спросил Мишель, выпрямившись.

- Угу, - буркнула девушка, - А вы разве не замерзли?

- Замёрз, но я могу легко сносить столь незначительное неудобство, - ответил мужчина и пересел к ней притянув в свои объятия, - Так лучше?

От неожиданности Кэтрин не смогла ничего произнести. Но действительно, так стало гораздо лучше. От его тела исходил жар не меньшей силы чем от камина. Немного согревшись, девушка непроизвольно опустила голову на широкую грудь мужа. И со странным удовлетворением прислушалась к биению его сердца.

- Ты спишь? - спустя некоторое время спросил Дантон, прерывисто дыша.

- Нет, - тихо отозвалась графиня, расслабившись в теплых объятиях.

- И почему теперь тебе не спится? - поинтересовался Мишель с упреком в голосе. Он отметил, что жена обмякла и перестала трястись. Но от этого ему не становилось легче. Наоборот близость девушки жгла кожу. Казалось, на том месте, где мирно покоиться ее голова появляется ожог. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не оттолкнуть девушку.

- Слушаю ваше сердцебиение, - произнесла, как само собой разумеющееся, а граф замер. Внутри словно все разорвало.

Не выдержав взял жену за плечи и осторожно отстранил. Посмотрела растерянно, даже в тусклом свете заметил в ее глазах страх. Отдернул от нее руки словно от раскаленных углей, и задел покрывало, которое тут же соскользнуло вниз оголив грудь. Мишель втянул с шумом воздух, не отрывая взора от съежившегося соска. Опомнившись, Кэтрин быстро натянула покрывала, и краснея от смущения посмотрела на мужа. Его глаза сделались черными, и в них бушевало пламя. Испугавшись, девушка попятилась назад. Но он не позволил, схватив за бедра усадил себе на колени. И не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, распахнул покрывало.

Словно обезумев, граф пожирал девушку взглядом, а горячие ладони опустились на талию. Следом влажный рот накрыл грудь, и втянул, облизывая затвердевшую бусины…

Кэтрин вскрикнула и изогнулась, вцепившись в крепкие плечи мужа. В глазах рассыпались сотни звёзд. Моментально холод отошёл на второй план, и жар разнесся по телу. Пальцы мужчины до боли впивались в кожу, но она не замечала этого. От его натиска, в груди бушевал ураган, и Кэтрин чуть ли не задыхалась. Ее организм слишком быстро откликнулся на ласку супруга. Девушке казалось, что вот-вот она лишиться разума. Дрожа, Кэт отчаянно цеплялась за влажную рубаху Мишеля.

- Иди сюда, - прошептал охрипшим голосом Дантон и приподняв жену усадил верхом на себя.

Его трясло, так и хотелось живьем проглотить девчонку. Стройное, обнаженное тело жалость к нему и даже сквозь мокрую ткань это было невыносимо. Схватив Кэтрин за ягодицы, мужчина вдавил ее в свой окаменевший пах. И чуть не заурчал от удовольствия. Несмелые руки девушки обняли его за шею, и в ответ он припал к ее губам.

Кэтрин трепетала в руках мужа. Она как могла, старалась поспеть за настырным языком изучающим ее рот. Его умелые губы доставляли ей неимоверно приятные ощущения. Девушке хотелось, чтоб этот поцелуй никогда не заканчивался. Рядом с Мишелем в ней словно просыпалась другая,  незнакомая женщина, готовая без остатка раствориться в мужских объятиях... И он не сбавлял напор, тёплые ладони торопливо скользили по ее телу, пробуждая в нем еще больший вихрь желания. Кэтрин казалось, что она вот-вот лопнет от нетерпения. Ей было мало прикосновений, поцелуев, девушка жаждала его всего. Непроизвольно застонав, Кэт заерзала на коленях мужа, на что он ответил более жестким поцелуем. И опустил руку между ее ног…

Дантон чуть не свихнулся, почувствовав пальцами ее теплую влагу. Тело жены отвечала ему взаимностью, и уже готово было принять. Пропустив пальцы между горячих складок, он медленно задвигал ими вверх и вниз. Девушка изогнулась, инстинктивно прижимаясь плотнее к его руке. Мишелю нравилась ее пылкость, она словно была создана для удовольствия. Её тело отзывалось на прикосновения не замечательно.

Каждое движение умелых пальцев, поднимало ее на вершину удовольствия. Между ног нарастал ураган готовый в любой миг разорваться. Запрокинув голову, девушка почувствовала,  как язык мужа заскользил по шее опускаясь к груди. И когда нащупал сосок, Кэтрин громко закричала, вцепившись ему в волосы. В крепких руках мужа она словно рассыпалась на тысячу кусочков, а каждую клеточку ее раскаленного организма пронзило молнией…

Мишель вдавил в себя бьющиеся в агонии удовольствия тело жены. И почувствовал, как член прижавшись между ее ног содрогнулся. Дантон застонал, исторгаясь горячей влагой прямиком в свои кальсоны, и испытывая долгожданное облегчение…

Кучер явился с подмогой на рассвете. К тому времени, Кэтрин успела переодеться в сухое платье, которое Мишель достал из дорожного сундука. О прошедшей ночи девушка не хотела даже думать, ибо сразу возникло желание, биться головой о стену. Она не могла объяснить того, что произошло. Кэтрин будто наблюдала за всем со стороны, и сгорала от стыда. Казалось, в тот миг, они с мужем были как никогда близки, а после даже не смотрели друг другу в глаза. Он покинул экипаж практически сразу, оставив мокрую от пота девушку в полном одиночестве. Смятение моментально обрушилось на нее словно шквал ледяного дождя. В растерянности, Кэт даже не думала о том, куда ушёл Мишель, и где провёл остаток ночи. Она пыталась справиться со своими бесами, о существовании которых даже не подозревала. Они будто пробуждались только в присутствии графа. И как их контролировать девушка не знала…

Мишель пустил коня галопом, но этого все равно было мало. Он то и дело погонял лошадь, даже не думая о том, что может загнать животное. Внутри него все бушевало, и ветер хлещущий по лицу не мог остудить эту ярость. Как он должен придерживаться намеченного плана, когда каждый раз теряет голову рядом с девчонкой? Граф постоянно напоминал себе о том, зачем на ней женился, но стоило коснуться ее, все моментально отходило на задний план. А теперь ещё как сопливый мальчишка, кончил от одного прикосновения. Конечно Дантон понимал, что это издержки воздержания, но все же злился на себя. И на нее, за то, что не давала покоя. Прижимаясь к девушке, в его голове появлялась лишь одна мысль: сделать ее по-настоящему своей женой, и брать когда будет угодно, и как угодно. Только вот не для этого он на ней женился. Мужчина не рассчитывал на то, что супруга разбудит в нем желание. Должно было быть, как раз наоборот...

Поглощенная нехорошими мыслями, Кэтрин не обращала внимания на пейзаж простирающийся за окном кареты. После проливного дождя небо сделалось невероятно чистым, голубая гладь простиралась от горизонта до горизонта. И солнце, словно стряхнув с себя холодные капли, пробудилось от спячки распустив свои радостные, пушистые лучи. Действительно такое зрелище было бы любо любому взору, зелёные поля и луга залитые ярким солнечным светом, деревья с обновлённой листвой. И воздух невероятно свежий...

Вскоре копыта лошади громко застучали по вымощенным камнем улочкам городка. А солнце загородили серые крыши высоких домов. Путники въехали в столицу государства, и это был поистине прекрасный город. Первое, что бросалось в глаза, это отсутствие грязи и зловонного запаха, что было постоянным спутником больших селений. Король Генрих слыл своим честолюбием. И большого труда ему стоило, добиться этого от подданных. Но жестокими наказаниями и пытками он со временем добился своего. Нюртэн процветал, в то время, как вся страна утопала в грязи и нищете.

На протяжении всего оставшегося пути Кэтрин думала, думала и думала... Она пыталась найти ответ лишь на один простой вопрос: почему ее тело отвечает графу, когда у нее нет к нему чувств? Или же она что-то не понимает? Девушка вспоминала женщин в поместье отца, которые в открытую вмешались на мужчин. Неужели и она такая же распущенная? Кэтрин не могла в это поверить, но и найти объяснение своему поведению тоже…

Она смотрела в окно, но ничего за ним не видела. Ее взгляд словно проскальзывал сквозь серые стены и уносился в никуда. Девушка не замечала людей с недовольными лицами расступающихся перед богатым экипажем. Не замечала полукруглые мостовые вымощенные разноцветными камнями. Все было для нее ново, но Кэтрин стало не до этого.

Карета наконец остановилась, и следом незнакомый мужчина в красивом наряде распахнул дверь. Графиня Дантон зажмурилась, защищая ладонью глаза от яркого солнца, и несмело приняла за протянутую ей руку. Когда её ноги коснулись земли, Кэтрин подняла веки и чуть не ахнула, увидев королевский дворец. Это было белое чудо плескающиеся в пушистых облаках. Огромные золотые колонны словно держали на себе весь небосвод. Ничего подобного девушке не приходилось видеть, даже в самых сказочных снах. И всю эту красоту окружали цветущие деревья, словно маленькие тучки зависнувшие над землей. От такого величия перехватывало дыхание и рябило в глазах.

- Госпожа Дантон позвольте я провожу вас в ваши покои, - откуда не возьмись, появилась высокая, стройная женщина в сером платье с кристально белым передником и воротником.

- Да, конечно, - растерянно отозвалась девушка и последовала за незнакомой.

Кэтрин постоянно отставала, завороженно озираясь по сторонам. Красота открывшаяся взору пленила все внимание. Ей хотелось прогуляться по цветущему саду, вдохнуть сладкий аромат с примесью пыльцы. Повнимательнее разглядеть мраморные скульптуры. Понаблюдать за разноцветными рыбками в пруду… Поставить руку под брызги разлетающиеся от фонтана в виде ангела. Возможно позже ей и представиться такая возможность, но сейчас она не смела отставать, боясь потеряться.

Войдя в огромные двери с золотыми узорами и гравировками, Кэтрин и вовсе лишилась дара речи. Внутри все сверкало. Пол начищенный до блеска казался зеркальным, и девушкам даже с опаской ступала по нему. Стены украшали разнообразные орнаменты, отделанные сверкающими камнями. А с потолка свисала огромная мерцающая люстра усыпанная свечами, и повсюду стояли золоченые канделябры.

- Графиня Дантон, - звонкий голос отвлек ее от созерцания обстановки, - Мы счастливы приветствовать вас во дворец.

- Принцесса, - ответила Кэтрин присев в глубоком реверансе.

- А мы подумали, что вы не удостоили нас своим визитом, когда граф Дантон явился один, - Агнес растянула тонкие губы в подобие улыбки.

- Он предпочел путешествовать верхом, - спокойно ответила девушка, в то время, как при упоминании мужа внутри все напряглось.

- Ооо конечно же, - уверенно заявила принцесса, - В этом и есть весь Мишель… Не буду вас утомлять пустыми разговорами. Лучше потратьте время на отдых, вечером вам предстоит аудиенция с королём. А потом если пожелаете, я покажу вам дворец.

- Благодарю, - ответила Кэтрин склонив голову и последовала за провожатым.

Вскоре перед ней распахнулись массивные двери, приглашая в просторную, светлую комнату. Да, она думала, что ее покои в поместье Дантон слишком шикарны. Но то, что открылось ей теперь, было просто волшебством. Огромная кровать с балдахином устланная пестрым покрывалом с золотой вышивкой, а на полу покоился ковер из шкуры неизвестного ей животного.

- Располагайтесь, - произнесла любезно женщина, - Меня зовут Арлетт, я буду вашей камеристкой.

- Спасибо, - устало поблагодарила Кэтрин, и пройдя вглубь комнаты неуверенно спросила, - А вы не знаете, где мой супруг?

- Думаю отдыхает в соседней комнате, - ответила служанка указав рукой на дверь сбоку от входа. И заметив удивление госпожи сообщила, - У вас смежные комнаты, как и полагается.

- Да-да, - растерянно подтвердила она, стараясь скрыть свое удивление.

- Ваши вещи скоро принесут, пока я могу приготовить для вас ванну? - поинтересовалась Арлетт.

- Да, спасибо… - согласилась Кэтрин, глядя вслед удаляющейся женщине.

Сев на кровать, девушка посмотрела на дверь в покои мужа, и задумалась о том, чем он сейчас там занимается. Отдыхает после дороги? Или же принимает ванну? После последней мысли перед глазами возник образ обнаженного мужа. И по телу сразу же понеслась ледяная дрожь. Он был так близко, девушку словно манила эта деревянная дверь. Кэтрин хотелось распахнуть ее и посмотреть на графа. Она не понимала почему теперь постоянно думает о Мишели. Он словно засел у нее в голове…

Кэтрин попросила модистку удалиться, после того как та приготовила ванну. Женщина молча приняла ее просьбу, но не смогла скрыть удивления, когда графиня отказалась от предложения помочь снять ей платья.

- Благодарю, но я справлюсь сама, - поспешно отчеканила девушка.

С трудом справившись со шнуровкой, Кэтрин избавилась от платья и не спеша опустилась в ванну, здесь она была огромной, девушка поместилась туда почти во весь рост.

И только графиня расслабилась, полностью погрузившись в горячую воду, как дверь в соседнюю комнату распахнулась. А в проеме застыл граф в белой льняной рубахе, расстегнутой на груди. На мгновение на его лице отразилось замешательство, но очень быстро на свое место вернулась непроницаемость. Мужчина по-хозяйски вошёл в комнату и спокойно произнес:

- Прошу прощения, я не подумал, что ты можешь принимать ванну.

- Хм, - только и выдавила девушка растерянно глядя на мужа.

- Впрочем, я пришел сообщить, - он подошёл к ней вплотную и его пальцы скользнули по гладкой поверхности воды. Внутри у Кэтрин все сжалось. Она застыла, не решаясь даже дышать, - Что вечер нас ждет аудиенция у короля.

- Я знаю, - выдохнула девушка, и снова затаила дыхание. Ее тело напряглось словно в ожидании чего-то…

- Прекрасно, - бросил Дантон, застыв позади нее. Кэтрин каждым волоском на своем теле ощущала его присутствие. Несмотря на горячую воду ее все же пробила дрожь. А потом руки мужа опустили ей на шею нежно массируя. Кэтрин дернулась от неожиданности, чуть не вскрикнув. Казалось его пальцы нашпигованы иглами, которые вонзаются в ее кожу. Мишель наклонился ниже и девушка ощутила, как его дыхание холодит мокрое плечо. Она будто таяла от этой близости превращаясь в тягучую патоку. Его дыхание становилось все громче и ближе, и Кэтрин наполнила легкие воздухом так и не выдохнув. От напряжения шумело в ушах и плыло перед глазами. И только его губы обожгли ее кожу чуть не испепелив, дверь распахнулась и в проходе застыла Арлетт с подносом в руках…

- Ооо, прошу прощения, я не знала что вы здесь, - смущённо протараторила камеристка.

И Мишель резко выпрямившись вышел вон, захлопнув за собой дверь...

Руки Кэтрин непрерывно дрожали, даже несмотря на то, что одну из них крепко сжимали пальцы Мишеля. От него не укрылось взволнованное состояние девушки, и подбадривая он взял ее за кисть. Но ничего не помогало ей унять панику с каждым шагом нарастающую внутри. Графине казалось, что все не так: шёлковое платье с открытыми плечами и отдельное многочисленным венецианским кружевом, слишком тяжелое и откровенное. А пышная прическа напоминала лохматого барашка. Кэтрин чувствовала себя огородным пугалом, над которым даже вороны будут насмехаться. Ей хотелось повыше натянуть лиф, и пригладить волосы, но больше всего она желала убежать. Разве могла когда-нибудь, девушка подумать о том,  что однажды увидеть самого короля. Нет, для смертных это казалось нереальным. Даже в те дни, когда монарх прикосновением исцеляет золотуху, попасть могли не все больные, что уж говорить о здоровых. Кэтрин не мечтала о встречи с королем. До недавнего времени она жила своей практически спокойной жизнью. В которой была лишь одна проблема – избежать домогательств отца, понятия не имевшего, что она его дочь. Все, что тогда от нее требовалось это хорошо исполнять свои обязанности, и девушка их прекрасно знала. Но что от нее требуется теперь и понятия не имела.

Кэтрин следовала рядом с мужем стараясь держать спину прямо, и высоко подняв голову, как делала это графиня Дельмас. Больше девушке не с кого было брать пример, благородных дам она видела не часто, можно сказать вообще не видела. Ибо в поместье отца светские приемы никогда не устраивались, и помимо прислуги,  женщин больше там не было. Поэтому ее познания о светском обществе были слишком мизерны. Конечно Мэри поделилась с ней тем, что знала, но к сожалению подруга и сама обладала информацией лишь с чьих то слов.

Супруги вошли в распахнутые двери тронного зала и звук их шагов потерялся в мягкой ковровой дорожке, которая красной тропой простиралась до самого трона. Пробежав по ней взглядом, Кэтрин подняла глаза и увидев короля чуть не споткнулась. Монарх вальяжно восседал на своём троне,  лениво наблюдая за приближением поданных. Девушка не могла рассмотреть его издали, но хорошо видела образ женщины гордо стоящей рядом с ним. Ее волосы цвета вороньего крыла сразу бросились в глаза. Никогда Кэтрин не видела таких чёрных волос, они казались ненастоящими.

Лишь подойдя ближе,  девушка смогла хорошо рассмотреть лицо женщины, она была поистине красива. Алые, пухлые губы, и темные, сверкающие глаза, потрясающе сочетались со смуглой кожей и синим платьем нежным облаком обрамляющим ее хрупкое тело. Видимо отследив заинтересованный взгляд супруги, граф Дантон наклонившись к ее уху  произнес:

- Фаворитка короля.

- А где же королева? - изумленно вскинула брови графиня Дантон.

- Отбыла в загородное поместье, ей тяжело дается вторая беременность, поговаривают у короля наконец-то появиться наследник, - пояснил Дантон совершенно спокойно. Его видимо совершенно не тревожила официальная аудиенция, он был как всегда уверен и невозмутим. В то время,  когда напряжение Кэтрин достигло предела. Ей казалось, что она вот-вот лишится чувств и рухнет замертво. Но вскоре они предстали перед его величеством, и как полагается, девушка сделала глубокий реверанс. Генрих не сводил с нее своего хмурого взгляда. Он нагло рассматривал ее с ног до головы. Кэтрин заметив его интерес, густо покраснела не решаясь поднять глаза.

- Дорогой друг мы счастливы, что вы наконец снизошли до того, чтобы почтить своим визитом нашу скромную персону, - начал король тоненьким голоском. Если бы Кэт не знала наверняка, что говорит  мужчина, сочла бы что голос принадлежит женщине.

- Конечно мы не ожидали увидеть вас с супругой, - продолжил Генрих с упреком, - Весть о вашем браке стала для нас полной неожиданностью, но как мужчина мы можем понять ваш выбор. Ваша супруга – графиня Дантон прекрасна, как глоток свежего воздуха в нашем пыльном дворце, - король неизменно был щедр на комплименты, - Но, как правитель, заботящийся в первую очередь о благе страны осуждаем. Ибо прежде чем сделать столь серьёзный шаг, вы должны были обсудить это с нами! Думаю лучше мы поговорим наедине, надеюсь прекрасные дамы не сочтут за грубость, просьбу оставить нас одних.

Взглянув украдкой на мужа,  Кэтрин получила его одобрение и хотела было направиться к выходу, но тут ее догнала фаворитка короля.

- Графиня Дантон не откажите ли мне в любезности и не присоединитесь к нам за чаепитием.

И не успела Кэтрин опомниться, чтобы ответить, как откуда не возьмись, появилась принцесса Агнесс и сделала это за нее:

- Прости Констанция, но я обещала показать нашей гостье дворец, - в ее тоне сквозило высокомерие и даже на лице читалась неприязнь. - Думаю это будет куда интересней чем ваша пустая болтовня…

- Вы действительно желаете осмотреть дворец? - спросила Констанция полностью игнорируя принцессу.

- Да… наверное, - растерялась Кэтрин заметив взволнованный взгляд фаворитки.

- Хорошо, но если надоест всегда можешь присоединиться к нам, - предложила женщин и шурша юбками направилась к выходу из зала.

- Идемте Кэтрин, - натянуто улыбнулась Агнес, - Надеюсь вы не против что я обращаюсь к вам по имени?

- Нет, - ответила графиня собираясь с мыслями. Эта странная сцена насторожила её, между женщинами явно была неприкрытая вражда. Задумавшись, Кэтрин не заметила, как они оказались в коридоре и резко остановившись Агнес обернулась к ней.

- Кэтрин хотите увидеть дворец изнутри? То что я вам покажу не покажет больше никто.

И не дожидаясь ответа принцесса схватила графиню за локоть и потащила за собой к стене. И ту же надавив на один из торчащих камней, отодвинула ее, открывая темный, потайной ход. Сняв со стены лампу Агнес с хитрой улыбкой произнесла:

Неуверенно заглянув внутрь, Кэтрин сделала шаг и вздрогнула, когда стена за ее спиной со скрипом задвинулась.

- Где мы?- с опаской спросила графиня Дантон.

- Эти проходы построили мои предки, один коридор позволяет за мгновение прийти большую часть дворца, - объяснила Агнес и подойдя к стене указала на еле заметное отверстие из которого сочился тусклый свет, - Смотрите, именно там проходит скучнейшее чаепитием куда вас и приглашала Герцогиня де Руан.

Кэтрин не спеша посмотрела в глазок и действительно увидела восседающих на диванах дам. Кто-то из них занимался вышивкой, кто-то поглаживал довольно урчащего кота, а кто-то просто пил чай.

- А дальше тронный зал, - прошептала принцесса продолжив путь, - В детстве я любила подсматривать за собраниями совета, меня всегда интересовала политика, - Агнес прислонилась лицом к стене уперевшись в нее руками. - Будучи живым, отец часто говорил, что родись я мальчиком, из меня бы вышел хороший правитель. Но увы женщинам подобные вещи недоступны, да и к моему негодованию я оказалась младшей,  - выпрямившись, она жестом пригласила Кэтрин.

Девушка несмело припала к стене и замерла взглянув в отверстие. До нее донесся громкий голос короля пропитанный недовольством:

- Мы глубоко разочарованы вами капитан, - Мишель стоял неподвижно скрестив руки на груди, его лицо не попадало в поле зрения. - Как вы могли не осведомив нас жениться на этой простолюдинки!

Внутри у Кэтрин все оборвалось, сердце словно споткнувшись пропустило удар. Девушка затаила дыхание прислушиваясь.

- Одно дело сделать ее своей любовницей, другое своей женой, - негодовал монарх вскочив на ноги, - Понимаем девка хороша, но не настолько чтобы ради нее идти против правил. Вам было прекрасно известно о нашем желание видеть вас мужем нашей прекрасной сестры Агнес. Но вы пренебрегли оказанным вам доверием!

Графиня почти не дышала, ладони даже прижатые к холодному камню вспотели, а ноги готовы были вот-вот подогнутся. Скрепя сердце она ждала ответа Мишель, но тот упорно продолжал хранить молчание.

- Боюсь я не достоин руки принцессы, - наконец прогремел до боли знакомый голос, и кожа Кэтрин проросла мурашками, - Во мне нет королевской крови.

- Что же там такое? - потеснила вдруг ее Агнес тоже прислушиваясь к разговору, - Почему вы так напряглись?

Девушка не в состоянии была ответить, она лишь прижалась пылающей щекой к шершавому камню, уступая место спутнице.

- Какое это имеет значение, когда на то была наша воля, - всплеснул руками Генрих, - Вы наплевали на своего короля, пустили наши планы под откос! Кто вам дал на то позволение?

Как вы могли разбить сердце нашей дорогой сестре?

- Так сложились обстоятельства, - нехотя ответил граф.

- Ты обрюхатил служанку? - взвизгнул король топнув ногой, - Это не повод на ней жениться!

- Не в этом дело…

- Не важно! - перебил его монарх, - Мы все исправим… Избавимся от девчонки...

Кэтрин почувствовала, как сползает вниз, холодная стена царапала кожу, а перед глазами все поплыло.

- Мы опасаемся, что даже нам, церковь не даст согласие на расторжение брака, - рассуждал Генрих, звук его шагов больно резал слух девушки, - Но мы найдем другой выход… Несчастный случай… Гениально… Устроим падение с лошади со смертельным исходом. Вы овдовеете, как положено переждете траур и женитесь на Агнес, - голос короля звучал очень довольно. Кэтрин уже не видела его, но казалось, расслышала даже хлопок в ладоши. Ужас от услышанного огнём растекся по телу сжигая все внутри. Обреченно вздохнув, Кэт снова прислушалась, надеясь услышать ответ мужа. Нет, девушка не просто надеялась, она страстно желала услышать отказ. Но из-за каменной стены доносилось лишь уничтожающие молчание.

- Дорогая поднимайтесь, - Агнес потянула ее за руку, графиня и не заметила, что осела на корточки. - Мне так жаль что вы это услышали.

Поднявшись на дрожащих ногах, Кэтрин не сразу позволила принцессе себя увести. В груди все еще тлела надежда на то, что муж возразит.

- Кэтрин, Кэтрин вы меня слышите, - отстраненно девушка посмотрела на Агнес, - Сказанное королем поистине ужасно… Я понимаю вам шок… Но не сердитесь на супруга вряд ли он смог бы что-то возразить моему брату. Если Генриху что-то взбредет в голову,  он непременно это совершит.

Кэтрин облокотилась о стену не в состоянии долго держаться на ногах, ей казалось, что вокруг все рушится превращаясь в руины.

- Да известие о вашей свадьбе шокировало нас всех… Но я смирилась с выбором Мишеля… Несмотря на то, что мы давно любили друг друга… - добивала принцесса пристально глядя на графиню, - Видимо король не смирился… Поверьте Кэтрин я не хочу чтобы вы пострадали из-за меня… Я никому не желаю зла. Но находясь здесь вы подвергаете себя смертельной опасности, брата теперь ничего не остановит. И Дантон вряд ли сможет что-то изменить. Кэтрин вам нужно бежать и как можно скорее!

- Бежать… - мёртвым голосом повторила графиня, - Мне некуда бежать…

- Не волнуйтесь я что-нибудь придумаю, - пообещала принцесса, - Я не позволю вам из-за меня пострадать!

- Ваше величество! - голос Мишель гремел от ярости, - Стоит хоть одному волоску упасть с головы моей жены, и гнев мой будет несокрушим.

- Вы смеете угрожать нам? - Генрих побагровел от бешенства.

- А вы считаете достойным вашего трона, вот так хладнокровно планировать убийство ваших верных подданных? - кулаки графа машинально сжимались и разжимались, большого труда ему стоило не вмять корону короля в его высокородный череп.

- Мы в первую очередь думаем о благополучии наших подданных, - истерично оскалился монарх.

- Я прекрасно знаю о чем вы думаете. Но запомните ваше превосходство, если кто-то посмеет навредить графине Дантон, я собственноручно вырежу его чёрное сердце. А ваша казна навсегда лишится моих пожертвований!

Кэтрин дрожа металась по комнате. Пламя в камине никак не могло согреть озябшее тело. И в спальне вроде бы было довольно тепло, но озноб огромнейшими мурашками вальсировал по ее коже. Ей хотелось рыдать и в то же время смеяться. Наконец картина стала ясна. Так неожиданно она прозрела. Вернее ей помогли прозреть... Он любил принцессу! Девушка рухнула на постель и взявшись за голову истерично рассмеялась. Мишель любит Агнес! Но считает себя недостойным ее. А ещё возможно, боится ей навредить, опасаясь семейного безумия. Все ясно как белый день. Поэтому мужчина и не притрагивался к Кэтрин. Лишь поэтому так и не сделал настоящей женой. Дантон любил другую! А она только прикрытие…

Девушка смахнула слезы,  выступившие на глазах из-за непрерывного смеха. И следом горько разрыдалась. Нет, она не тешила себя иллюзиями о счастливой семейной жизни. Не мечтала о великой любви. Но все же чувствовала будто ее предали. От части так и было, своим молчанием граф подписал ей смертный приговор… За что? За какую провинность? Только потому что так кому захотелось? Потому что стала неугодной?

Выплеснув наконец все свое негодование в подушку, Кэтрин поднялась. И сполоснув холодной водой лицо подошла к зеркалу. Дорогое,  помятое платье, модная, взъерошенная прическа не делали ее истиной графине. Девушка навсегда останется служанкой, которую можно легко убрать с пути. Но нет, она не позволит! Внутри снова забурлил протест. И так вовремя она услышала, как в соседней комнате хлопнула дверь.

Собрав всю волю в кулак, Кэтрин без стука ворвалась в комнату мужа и замерла лишившись дара речи. Мишель стоял лицом к ней в одних кальсонах. Мышцы под загорелой кожей то и дело напряженно подрагивали, а волосы влажными сосульками спадали на лоб. Девушка была не готова к такому зрелищу, словно от удара в грудь у нее сперло дыхание.

Дантон терпеливо наблюдал за женой, но все же не выдержал, и вопросительно вскинув бровь спросил:

- Ты что-то хотела?

- Да… - резко махнула головой, пытаясь прийти в себя. И прежде чем ответить вспомнила наказ принцессы "Ни в коем случае не говори графу о том, что слышала, иначе даже я буду не в силах тебе помочь".

- Я хочу знать, как долго придется здесь находиться? - с трудом удержавшись от брани соврала девушка.

- Думаю еще пару дней, - пожал плечами Дантон и натянул чистую рубаху.

- Вы снова уходите? - насторожилась девушка.

- Да, король созывает совет.

- О чем вы говорили с его величеством оставшись одни? - спросила в лоб с замиранием сердца.

- О политических делах, думаю тебе будет не интересно, - произнёс он и внимательно посмотрел на супругу, - С чего вдруг тебя это интересует?

- Не интересует, - слишком пылко воскликнула Кэтрин, - Просто спросила и все!

- Ты плакала? У тебя красные глаза? - напрягся Мишель сделав шаг к ней, - Тебя обидели?

- Нет, устала с дороги, хочу спать,  вот и все, - снова солгала, чувствуя, как голос вот-вот дрогнет.

- Можешь отдыхать тебя никто не потревожит, - бросил Дантон, потянувшись за камзолом.

- Хорошего вечера, - с трудом выдавила девушка и развернулась собираясь уходить.

- Кэтрин, - окликнул граф, и Кэтрин застыла от звучания ее имени в груди все сжалось, - Точно все хорошо?

Обернулась не спеша и посмотрела на мужа словно видит в последний раз. Видимо так и было. Она намеревалась бежать, если конечно принцесса ей поможет. Внутри, что-то тяжелым грузом, давило на легкие, делая дыхание прерывистым. А в глазах предательски щипало. Ещё ночью,  Мишель ласкал, доводя до безумия, а уже к вечеру сговорился о ее убийстве.

- Лучше некуда,- улыбнулась дрожащими губами и выпалив - "Доброй ночи" скрылась за дверью.

Заперев дверь на щеколду, девушка осела на пол обхватив себя руками. Ей до боли в замирающей груди, хотелось раствориться… Исчезнуть, не быть мишенью, не испытывать это гадкое чувство… Она смотрела в глаза мужчине, который насильно сделал ее своей женой, и теперь приговорил к смерти. И Кэтрин не увидела в них ничего большего, лишь неизменно ледяное равнодушие без капли сожаления…

Немигающим взором, девушка смотрела в одну точку, глаза резало, но слезы так и не пролились. К чему себя жалеть? Все закономерно, такая участь и была уготована ей. Возможно это высшая справедливость, так господь наказывает ее за то, что не помешала убийству ребёнка. И спустя столько времени воспоминания о той девочки не угасали. А порой, были невыносимы, и даже в те моменты,  когда Кэтрин отвлекалась, тень малышки все равно была рядом с ней. Девушка свыклась с тем, что навсегда перед ее глазами останется образ безвинно убитого дитя. Он впился в ее сердце, впитался в кожу и пророс в голове… И вина... От нее невозможно было никуда деться, негде укрыться. Она выгрызала изнутри, и не довела надежды на счастье. Но не отнимала жизнь! Пусть и превращала ее в существование. И Кэтрин никому не позволит лишить себя жизни. Как и раньше,  будет бороться до последнего. Пока не останется сил.

Недолго Кэтрин пришлось смаковать свою несчастную участь, вскоре в дверь постучали. И вскочив на ноги, девушка настороженно спорила:

Дверь тут же раскрылась, и в проеме показалась голова принцессы. Графиня Дантон вздохнула с облегчением, и жестом пригласила её войти. Та торопливо вошла и быстро осмотрелась, после чего обратилась к Кэтрин:

- Я всё продумала, но медлить нельзя,- Агнес нетерпеливо посмотрела на собеседницу, - Сейчас граф с королём обсуждают вашу гибель. Если вы сегодня же не сбежите, потом будете поздно. Поверьте мне…

- Но куда? Куда мне бежать? - растерянно спросила девушка.

- Я помогу вам, как и обещала, - произнесла принцесса сбавив голос, - В двух днях езды на север живет моя старшая сестра принцесса Аделаида. Она давным-давно покинула двор и обосновалась в своем Амисинском замке. Так вот, сестрица с распростертыми объятиями принимает дам пострадавших от жестокости судьбы. Она без раздумий предоставит вам укрытия, да и искать вас там думаю никто не будет. Аделаида добрая и сострадательная женщина, ей можно довериться.

- Вы уверены что она меня примет? И как мне туда добраться? - ещё больше разволновалась графиня.

- Я все подготовила, - успокоила ее Агнес, - у тайного входа вас ждет экипаж. Но нужно спешить, не приведи Господь Дантон вернётся... Вы готовы?

- Наверное, - ответила Кэтрин, бегло осмотрев комнату, - Что мне взять?

- Ничего, на сборы нет времени, - поспешно промолвила принцесса, - Всё, что необходимо, вам предоставит моя сестра. Оденьте, - Агнес протянула ей черный плащ, и сама укуталась в такой же.

Озираясь по сторонам девушки покинули комнату. Совершенно не вовремя ноги, Кэтрин сделались ватными и отказывались,  подчиняться просьбам принцессы поторопиться. Да и вообще, внутри у графини царило полнейшее смятение. Она не была  уверена в том, что поступает правильно. Если бы собственными ушами не услышали разговор, ни за что бы не поверила. Пусть Мишель и не стал ей настоящим мужем, но близкую кончину ей не сулил. Наоборот по своему заботился о благополучии Кэтрин, и как-то даже заикнулся, что ее смерть не в его интересах. Но какие бы сомнения у нее не возникали, она слышала и видела все сама. Возможно порою слух и может подвести, но зрение вряд ли. Если бы только у Кэт была возможность сбежать самостоятельно, тогда бы девушка никогда не доверилась Агнесс. Ибо принцесса с первой их встречи вызывала у графини  противоречивые чувства, и явно не казалась милосердной. Наверняка, Агнес преследовала свои цели, только какие именно, Кэтрин не могла понять, да и времени на это не было. Единственным желанием девушки было отказаться, как можно дальше от дворца. И каким образом это произойдёт на тот момент ее совершенно не волновало…

Облокотившись о спинку сиденья старенького, но крепкого экипажа, Кэтрин внимательно рассматривала сверток с именной печатью принцессы. На сургучном отсеке четко выделялось две узорчатые буквы "А" и цветок напоминающий лилию. Что означают буквы графиня знала, одна из них принадлежала имени, вторая обозначала фамилию великой королевской династии — Аренделл. А лилией украшались все королевские гербы и знамя. Агнес вручила ей письмо сразу же, как девушка села в карету и настоятельно просила не вскрывать печать. Объяснив это тем, что вскрытое послание не имеет былой силы. И принцесса Аделаида в таком случае может заподозрить обман. Впрочем, Кэтрин и не собиралась вскрывать чужие письма, особенно когда они должны обеспечить ее благополучие. Агнес объяснила,  что в послании просит сестру оказать всевозможную помощь и защиту ее подруге. И вкратце изложила сложившуюся ситуацию. Прощаясь, графиня сердечно поблагодарила принцесса за оказанную помощь, и пообещала при каждой возможности молиться за нее. От чего та с натянутой улыбкой отмахнулась.

Несмотря на угнетенное состояние, Кэтрин проспала всю ночь. Но вот с рассветом пришёл ад. Стоило подумать о Мишели, как голова пошла кругом. Обнаружил ли тот ее исчезновение? В мыслях то и дело мелькали новые вопросы: что муж почувствовал не найдя ее в комнате? Злость? Или же облегчение, избавившись от обузы? Бросился на поиски? Либо махнул на нее рукой? Вскоре ей стал мерещиться приближающийся топом копыт. Но выглядывая в окно, она не видела ничего, кроме клубов пыли позади экипажа. В итоге путников так никто и не нагнал, ни к вечеру, ни к утру, а полудню они уже достигли границ Амисина. Владения старшей принцессы Аренделл, простирались от подножия горы Амисин. А сам замок располагался на ее вершине. Поговаривали, что его построили предки королевской династии много веков назад на месте гибели своего монарха и ознаменовали в его честь. Амис Аренделл являлся прямым потомком нынешнего короля, и прослыл великим полководцем. Легенда гласит, что он принял смерть на этой горе вместе со своими ста войнами. Враги оттеснили их на вершину, но и там не смогли взять засев в засаде. В ожидании подкрепления король не собирался сдаваться врагам, невзирая на голод и холод. Ждать пришлось слишком долго. Пусть и с опозданием, войско все же подоспело, но на месте обнаружило лишь замерзшие тела. После чего принцесса Амисина, сестра близнец короля, стала регентом государства, до совершеннолетия младшего брата. Именно она и приказала построить замок на горе, хотя многие архитекторы считали это невозможным, крепость все равно возвели и она прослыла, как самая неприступная в королевстве. После десятилетнего правления Амисина сложила обязанности регента, и отправились в Амесинский замок, где и провела остаток жизни. Многими слухами обросла древняя история, кто-то говорил, что гору принцесса назвала в честь себя, а не покойного брата. Также поговаривали о том, что между ними была любовная связь, и она похоронила короля в этих самых местах, а на официальную похоронную церемонию отправила тело одного из солдат. Легенд ходило много и по сей день, но правдивой было наверняка то, что по завету Амисины Мудрой, так прозвали в народе принцессу, ее замок передается из поколения в поколение лишь самой старшей дочери в королевской семье. Каковой и являлась принцесса Аделаида. Это рассказ Кэтрин поведал пожилой извозчик, также он добавил, что места здесь люто холодные и не каждый добровольно сюда сунется. А что уж сподвигло старшую принцессу, мужчина и вовсе не знал.

Графиня поняла почему это место обходят стороной путники, лишь когда экипаж тронулся по узкой скалистой тропе. Взглянув вниз девушка испытала ужас, обрыв затянутый туманом был бесконечным. Казалось, стоит карете немного съехать с калии и они сорвутся вниз. Предусмотрительно Кэтрин от села на другую сторону и прижалась к стене. Сердце в груди стучало в такт колесам, и страх словно ядовитый плющ обвинил тело. Но благо тропа оказалась недлинной, и вскоре извозчик сообщил о том, что они прибыли к замку.

Несмотря на раннее время ворота были закрыты, видимо здесь не жаловали гостей. Не дождавшись стражу кучер громко крикнул:

- Откройте ворота!

- Кто такие? Чего надо? - тут же в деревянной двери открылось небольшое ответвление.

- Мы с посланием от принцессы Агнес!

- Ждите, - послышался недовольный голос и квадратное отверстие со скрежетом закрылась. После довольно долго ожидания ворота наконец отворились и стражник жестом велел проезжать. Не успела Кэтрин выбраться из кареты, как перед ней возник мужчина, который без всякого приветствия грубо произнёс:

- Давайте послание!

- Я хотела бы передать его личным, - возразила графиня сжав крепче сверток.

- Сначала послание, а после принцесса Аделаида примет вас, таков ее приказ, - настаивал стражник выказывая нетерпение.

Кэтрин молча протянула послание, и тот, моментально его выхватил, буркнув на ходу:

- Следуйте за мной!

Амисинский замок очень напоминал поместье графа Даррелла, такой же тёмный, холодный и сырой. Серые обветшалые стены, грязный каменный пол, отсутствие ламп и свечей прямо-таки кричали о бедности владельца. Похоже принцесса испытывает финансовые трудности, в то время, как во дворце ее брата живут на широкую ногу.

- Ждите здесь, - от созерцания обстановки ее отвлек басовый голос стражника, и он скрылся за обшарпанной дверью.

Кэтрин нервно зашагала по холлу. Единственный свет в помещение попадал через небольшое окошко затянутое звериной шкурой. Да, видимо дела здесь обстояли куда хуже, чем она могла бы себе представить.

Аделаида рассмеялась, в глазах рябили строчки написанные размашистым почерком сестры. Неужели эта дрянь надеяться на помощь, после того, как жестоко ее предела!

- Мерзавка! - выкинула принцесса и с комков письмо швырнула в камин. Лист тут же свирепо заплясал пожираемый пламенем. Зажмурилась все ещё видя послание: ни приветствия, ни извинений, а только приказ "Избавься от этой твари, а я взамен помогу тебе вернуться ко двору". Руки Аделаиды дрожали от злости, она и понять не могла откуда столько наглости и мерзости в человеке, который с ней одной крови. Нет и принцесса не была ангелом, но и своей семье никогда не вредила.

- Чем же ей насолила девица? - рассуждала в слух принцесса, после чего обратилась к стражнику, - Как говоришь ее зовут?

- Графиня Дантон, так ее представил извозчик, - ответил мужчина неподвижно стоя у дверей.

- Дантон, Дантон, - задумчиво повторила Аделаида, - А случайно она не имеет никакого отношения к нашему смелому капитану Дантону? Им же сестрица несколько лет грезит… Давай, иди, пригласи ее, - велела женщина довольно прикусив нижнюю губу.

- Ее величество приглашает вас в себе, - стражник раскрыл перед Кэтрин дверь и она неуверенно прошла в зал. Принцесса сидела в большом кресле с драпировкой из красного бархата, и золотой узорчатой отделкой. Наверное это была единственная вещь в зале говорящая о происхождении женщины, гордо восседающей в нем. Все остальное не отличалось от серого холла, не считая разожженный камин. Старая мебель казалось вот-вот испустит дух, а стены и потолок покрывала плесень и копотью, где-то даже виднелся ледяной налёт. А вот Аделаида хотя и выглядела старше своей сестры, но была куда ее красивей. Светлые волосы собраны в тугой пучок, алое платье подчеркивало бледность кожи.

- Графиня Дантон, мы рады приветствовать вас в нашей скромной обители, - широко улыбнулась принцесса.

- Благодарю вас за то, что приняли, - графиня опустилась в реверансе.

- Бросьте, - отмахнулась Аделаида, - Присаживайтесь рядом, вы наверняка устали с дороги и замерли, - женщина указала на табурет возле ее кресла.

- Благодарю ваше величество, - скромно улыбнулась девушка.

- Как ваше имя прекрасное создание? Что вас привело к нам?

- Кэтрин, - ответила графиня, опустившись на табуретку, - Принцесса Агнес сказала, что изложила ситуацию в письме...

- Ооо, сказала? - принцесса скривила губы в ухмылке, - Боюсь, объяснения никогда не были сильной страной Агнес. В любом случае я желаю услышать обо всем от вас. Кем вы приходитесь капитану Дантону?

- Женой, - девушка виновато опустила глаза, - Именно это и вынудило меня бежать… Я услышала, как мой супруг с королём обсуждали моё убийство…

- Боже, дорогая какой ужас! - Аделаида возмущенно всплеснула руками, - Как, как такое могло произойти? За что? Почему?

- Король желает видеть Мишеля мужем принцессы Агнес, - с неожиданной болью в голосе произнесла Кэтрин, - А я тому помеха, от которой его величество хочет избавиться.

- И Дантон согласился на такое? - округлила глаза принцесса.

- Он промолчал, и я не смогла больше ничего услышать так, как принцесса меня увела...

- Правильно понимаю, именно она организовала ваш побег? - женщина вопросительно вскинула бровь.

- Верно, благородя принцессе Агнес мне удалось спастись, - подтвердила Кэтрин.

- Какое неожиданное милосердие с ее стороны, - пробурчала Аделаида себе под нос.

- Что простите? - не расслышала графиня.

- Ничего, я сама с собой, - улыбнулась женщина, разгладив несуществующие складки на своем платье, - Мне очень жаль, что такие ужасные обстоятельства вынудили вас проделать этот нелёгкий путь. Но в свою очередь, мы окажем вам всевозможную поддержку. Я немедленно велю приготовить комнату.

- Я глубоко признательна вам, - поднялась Кэтрин, снова сделав глубокий реверанс.

- Бросьте, вы нас не стесните, как видите места здесь много. Конечно условия далеко не лучшие, но что поделать, содержания нам едва хватает на еду и дрова, - пожала принцесса плечами, - Да, нижними этажами замка мы не пользуемся, ибо здесь сейчас слишком холодно. Весна здесь поздняя, но поверьте, когда она наступит, места красивее и во всем королевстве не сыщите. Так пищу в основном принимаем в своих покоях, либо все фрейлины собираются у меня. Там же и проводим досуг.

- Хорошо я поняла, - улыбнулась Кэтрин.

- Помимо меня здесь еще семь дам, все мои фрейлины, была восьмая, но она не выдержала здешний климат, как раз вы сможете занять ее место.

- Благодарю…

- Прекращайте меня благодарить, - отчитала ее Аделаида, - И ещё, за то долгое время пока я нахожусь вне двора, уже изрядно отвыкла от светских бесед и всяческих формальностей. Надеюсь вас не смутит если я буду обращаться к вам по имени?

- Нисколько, - тут же ответила девушка.

- Вот и прекрасно, идем подыщем тебе достойные покои.

Кэтрин провела в замке около недели и совершенно не чувствовала себя спасенной. Наоборот, ей казалось, что она находится в заточения. Порою даже не хватало воздуха. И мысли постоянно возвращались к Мишелю. Образ мужа то и дело возникал в голове и воплощался во снах. Только теперь, девушка видела, как он идет с Агнес под венец. И громкий смех принцессы, ещё долго потом звенел в ушах. А в груди, словно разрасталось пламя. Кэтрин убеждала себя в том, что придумала все это от безделья. Ведь большую часть времени, она проводила в своей комнате одна. В первый же день принцесса, познакомилась ее с всеми фрейлинами. Аделаида провела графиню в свои покои пока для нее готовили комнату. И Кэтрин была глубоко удивлена атмосферой. Женщины, отбросив все формальности, общались между собой как близкие подруги или же сестра. Они были равны, даже к принцессе обращались по имени. И ее Аделаида просила оставить официальности и без стеснения перейти с ней на ты. Кэт было приятно, она не чувствовала себя посторонней, а тем более не равной остальным. Девушке нравилось проводить время в их компании, но собирались они вместе не часто. Замок напоминал ледяную пещеру, и его жители не особо, желали покидать свои комнаты. Большинство фрейлин жили по двое, объясняя это тем, что так теплее и веселее. Да и меньше дров уходит на отопление. Даже сама Аделаида делила комнату с девушкой по имени Дейла. Кэтрин, она велела обращаться к ней с любым вопросом, но графиня не хотела навязываться. Кэт и без того считала, что злоупотребляет гостеприимством. Она видела с каким трудом принцесса сводит концы с концами, и стыдилась, потому что стала ещё одной нахлебницей. Графиня много думала, находясь долгое время наедине с собой. Думала о том, как может помочь Аделаиде, искала возможность отблагодарить ее. А также очень переживала за Мэри. И соединив все мысли воедино, у девушки появилась сумасшедшая идея. Кэтрин очень хотела, чтобы подруга была рядом. И если бы та выдержала долгую дорогу, действительно смогла бы присоединиться к ней, заодно прихватив с собой драгоценности подаренные ей Дантон. Да, Кэт никогда не была воровкой! И теперь не считала это воровством, скорее своеобразная компенсация за предательство мужа, от которого все ещё щемило где-то под рёбрами... Обдумав все, Кэтрин решила озвучить свой план принцессе. И узнать, если у той возможность отправить послание в поместье Дантон.

Время было уже позднее, но Кэтрин не могла усидеть на месте переполненная предвкушением от задуманного. С надеждой на то, что Аделаида еще не спит, девушка закуталась в шерстяное покрывало и вышла из комнаты. Коридор встретил ее не только темнотой, но и еще шквалом морозного воздуха. Поежившись, графиня пошла вперед, и заметила вдали тусклый свет исходящий из комнаты принцессы. Обрадовавшись, что та не спит девушка пошла смелее. И в нескольких шагах от ее покоев услышала голоса и смех. Преодолев оставшееся расстояние, Кэтрин заглянула в открытую настежь дверь. И остолбенела, ошарашенная происходящим внутри. Это было дико для ее невинного разума. В комнате развернулась настоящая вакханалия. Обнаженные мужчины и женщины совокуплялись не стыдясь друг друга. И не только противоположные пола, но и девушки между собой. Графиня угадала среди всех Аделаиду. Принцесса стонала лежа на подушках и запрокинув голову, в то время, как старшая фаворитка старательно сосал ей грудь, а другая устроилась между ее ног и ртом ласкала пах. Но больше все Кэтрин поразило другое... Корнелия, так звали одну из приближенных дам госпожи, стегала хлыстом парня, связанного по рукам и ногам. Он рычал, получая удар за ударом кожным орудием, которое оставляло на коже кровавые полосы. Перед глазами у Кэтрин все поплыл, в мыслях появились болезненные воспоминания, сначала Габриэль наносящий ей порез кинжалом, потом ее публичная порка. И все это сопровождалось доносившимися из комнаты стонами, смехом, криками и шлепками. Отшатнувшись, девушка попятилась назад и сильно ударилась о стену. Громкий звук от удара привлек внимание Аделаиды, нехотя оторвавшись от подушек, сверкающими глазами принцесса посмотрела на гостью. И встретившись с нею взглядами, Кэтрин испуганно бросилась в свою комнату.

Запершись изнутри, графиня Дантон опустилась на постель. Ее потряхивало, и явно не от холода заполнившего пространство. Увиденное миг назад разрывала мозг, не подаваясь никам объяснениям. Конечно, среди простого люда ходила молва о развращённом королевском дворе. Но то, что открылось ей, вызывало ужас и отвращение. Аделаида не так набожна,  как говорят слухи. Скорее совершенно наоборот…

Свернувшись калачиком на постели, Кэтрин уставилась в одну точку, боясь закрыть глаза. Ибо тогда перед ними возникали жуткие образы, а звук соприкасающихся тел все ещё звенел в ушах.

С рассветом девушка начала жалеть о том, что сюда приехала. Возможно здесь ее поджидает больше опасностей чем рядом с мужем. Бессонная ночь и пережитое напряжение сказалось жуткой головной болью. Поэтому когда постучали в дверь она не сразу услышала, списав звук на гудение в ушах. А разобрав, поняла, что совершенно не желает открывать. Но загнав в угол смятение, Кэтрин все же отворила дверь.

- Доброе утро, - в коридоре стояла Корнелия, увидев ее графиня моментально испытала приступ тошноты, - Аделаида приглашает тебя позавтракать с нами.

- Благодарю, - натянуто улыбнулась графиня, - Передайте, пожалуйста, ей мои извинения. Кажется я поступилась и не хочу заразить ее высочество.

- Ооо, бедняжка ты наша, - сострадательно улыбнулась фрейлина, - Конечно передам, и велю кухарке приготовить целебный отвар.

- Благодарю, - ответила Кэтрин, и поспешно закрыла дверь. Она понимала, что это лишь временная передышка, и в любом случае ей придется встретиться с принцессой. Только вот как при встрече она будет смотреть ей в глаза понятия не имела...

После обеда в дверь снова постучали. Тяжело вздохнув, Кэтрин обреченно пошла открывать. На этот раз пожаловала служанка. Осмотрев графиню, та поспешно произнесла:

- Ее высочество принцесса Аделаида, приглашает вас присоединиться к ней в купальне.

- Но я простыла, - растерялась Кэтрин, - Я просила Карелию передать ей об этом.

- Миледи, мне об этом ничего неизвестно, я лишь выполняю приказ, - ответила девица покраснев, и на ее пухлом лице сильнее прорисовались следы от ветряной оспы.

- Хорошо, - согласилась графиня, понимая, что избегать принцессу бесполезно и глупо, - Куда идти?

- Я провожу вас.

Изнывая от волнения, Кэтрин следовала за служанкой. Видимо принцесса не поверила в отговорку про болезнь, раз пригласила ее в купальню. Девушка не знала что сказать той. Как объяснить вчерашний визит если Аделаида спросит. После увиденного, она резко передумала привозить сюда Мэри, ибо теперь понятия не имела, как сложится ее собственное существование здесь.

Служанка распахнула перед Кэтрин двустворчатые двери. И ноздри девушки тут же наполнил тёплый пряный воздух. В полу посередине просторного помещения находилась купальня доверху наполненная водой, а от нее исходил пар. Кэтрин впервые видела подобное сооружение, в поместьях где ей удалось побывать, люди обходились большой лоханью. А здесь была обустроена целая комната для купания. Повсюду стояли свечи, их золотые блики ребристыми волнами отражались в зеркальной жидкости. А в центре овального бассейна нежилась принцесса.

Заметив Кэтрин, женщина с улыбкой произнесла:

- Мне доложили что тебе нездоровится. Видимо все же тебя подкосил наш суровый климат. Но ничего я знаю прекрасную панацею. Присоединяйся, - принцесса прочертила ладонью по воде.

- Эээ, - Кэтрин растерялась, такого странного предложения она точно не ожидала. Да и представить не могла, как обнажиться перед посторонними людьми. Нет, к этому Кэт была явно не готова.

- Простите, - виновато промямлила девушка, - Я не могу…

- Почему? Что тебе мешает? - удивилась Аделаида, и посмотрев на служанку жестом велела ей выйти.

- Мне неловко…- Кэтрин смущённо пожала плечами.

- Брось эти глупости, - отмахнулась принцесса, - Здоровье важнее всяких предрассудков. Природные горячие источники лучшее лекарство от всех болезней. Недаром замок построили именно здесь.

- Я слышала другую легенду о замке…

- Конечно, люди болтают все,  что взбредёт им в головы. Наверное тебе рассказали, что слезы, которые принцесса Амисина проливала по погибшему брату, растопить лед на горе и превратились в огненное озеро?

- Не совсем, - ответила девушка, не припомнив чтобы подобную историю ей рассказал извозчик, - Лишь о том, что она велела построить замок в его честь.

- Можно и так сказать, - согласилась принцесса, - В одном из древних манускриптов упоминается о том, что войско прибывшее на подмогу королю обнаружило кипящее озеро. И рядом с ним обнаженные, заледеневшие тела. Войны настолько ослабли от голода, что покинув вода, в которой спасались от холода, не смогли даже одеться. Хватит о прошлом. Скидывай платье, и спускайся, дай возможность телу прогреться.

- Мне правда неудобно, - снова попыталась отказаться.

- Глупости все, раздевайся я отвернусь, - и не дожидаясь ответа Аделаида отвернулась.

Кэтрин принялась снимать платье, понимая, что теперь ей не отвертеться. Оголившись,  девушка быстро юркнула в воду, и вскрикнула, от резкого перепада температуры.

- Глупышка, куда же ты спешишь? - обернулась к ней принцесса со снисходительной улыбкой. - Необходимо постепенно дать телу привыкнуть.

- Я не ожидала, что вода настолько горячая, - призналась графиня, привыкая к теплу.

- Это моя вина, я не предупредила.

- Ничего, я уже привыкла, - ответила Кэтрин, стараясь держаться в стороне от принцессы.

- Вот и прекрасно, - произнесла та пристально взглянув на девушку, - Я видела тебя вчера вечером, - Кэт застыла, настороженно посмотрев на собеседницу, - Тебя наверное очень напугали наши развлечения?

- Я...я не знаю, что вам ответить, - промямлила графиня решив не признаваться.

- Снова ты мне выкаешь, я же говорила, что здесь все равны, - отчитала ее принцесса. - С каждой из нас жизнь обошлась не лучшим образом, так сказать подруги по несчастью. И ты равная нам, прими уже это.

- Прости...те просто язык не поворачивается назвать вас… Тебя по имени, - честно ответила Кэтрин.

- Я понимаю, со временем привыкнешь, - улыбнулась женщина, и сразу же серьезно произнесла,- Вернемся к вчерашнему... Понимаешь, здесь в глуши мы лишены всяческого веселья. Поначалу мне казалось, что сойду с ума от тоски. Около года мы с Дейлой были в замке вдвоём, не считая прислуги. Остальные девушки присоединились к нам лишь потом, и все это время мы жутко тосковали. Пока не начали развлекать себя сами… Так и появились наши маленькие шалости... Все добровольно, каждая выбирает то,  что ей нравится… Возможно если однажды ты присоединишься к нам, поймёшь все сама…

- Простите, но такое мне чуждо, - быстро ответила Кэтрин, даже мысль о подобном была ей до тошноты противна.

- Не зарекайся дорогая, лишать себя удовольствия большая глупость, - взяв подобие щётки Аделаида скользнула к графине, - Она собрана из горных трав, укрепляет тело и дух.

Кэтрин не успела даже опомниться, как принцесса оказалась рядом и сразу же принялась растирать ее плечи.

- Не стоит, - несмело возразила девушка, - Позвольте я сама.

- Брось, мне не в тягость, - руки женщины переместились на ее спину, и Кэт заметила, что та замерла, - Боже, милая кто же тебя так? Неужели Дантон такой изверг?

- Нет, это не он! - пылко промолвила Кэтрин, сама не понимая почему обвинения принцессы ее так задели, - До того, как я стала его женой, на мою долю выпало не мало.

- Бедняжка, страшно представить, как ты такое пережила, - неожиданно щётка исчезла из рук Аделаиды, а ее ладони скользнули по животу Кэт, - Не бойся, - прошептал она, когда Кэтрин дёрнулась, - Я не причиню тебе вреда. А лишь покажу, что удовольствие могут доставлять не только мужчины.

Горячий рот принцессы прижился к ее плечу, а рука скользнула между ног. Графиня отскочила, пораженно глядя на женщину. Внутри нее странным образом одновременно встрепенулось омерзение и предвкушение. Нет, она не желала это чувствовать, не хотела чтоб к ней прикасался кто-то кроме Мишеля... Последнее было как удар. Не ожидание осознание, на которое в тот момент у нее просто не было времени. Все, о чем Кэтрин думали это, как поскорее сбежать.

- Прости, что напугала, - иронично улыбнулась Аделаида, - Скажи, ты все ещё девственница?

Вместо ответа, девушки нахмурилась, приоткрыв рот от удивления. Напор принцессы был ошеломляющим, Кэт с трудом заставляла себя оставаться на месте.

- С ума сойти! - воскликнула женщина прихлопнув в ладоши, - Дантон видимо не нормальный, раз оставил такой лакомый кусочек нетронутым. Когда я впервые тебя увидела, сразу же поняла, почему он предпочёл тебя Агнес. Моя сестричка  не сравниться с тобой в красоте. Но вот его холодность меня поражает. Неужели капитан предпочитает мужчин? Это многое бы объяснило.

- Нет же, - снова вступилась Кэтрин, и с досадой в голосе произнесла, - Я думаю он просто любит вашу сестру…

- Любит Агнес? - усмехнулась Аделаида, так словно ту нельзя любить, - Тогда почему женился на тебе?

- Этого я не знаю, как вы заметили мы с ним не особо близки, - ответила графиня, посчитав лишним,  делиться с принцессой своими догадками.

- Все довольно странно, - выдвинула вердикт женщина, - Ты его любишь?

- Нет! - воскликнула Кэтрин слишком быстро, будто испугавшись этого вопроса, - Позвольте вернуться в комнату, мне снова нездоровится...

Первым неудержимым желанием было нестись из замка сломя голову. Но здравый смысл все же взял верх. Кэтрин рассудила так, если исключить странные пристрастия принцессы и ее окружения, то в целом ей здесь ничего не угрожает. Пусть и происходящие противоречило устоям девушки.

К окончанию очередной бессонной ночи, Кэт подумала, что уж лучше бы Мишель ее нашел. Ибо, как старательно она не пыталась обвыкнуться, находиться в этих стенах ей было в тягость. Да, и рядом с мужем, девушку ждет не лучшая участь. Но возможно у нее есть шанс его убедить? Ну не зверь же он в конце концов? Разве можно убивать из-за своей прихоти? Кэтрин готова была умолять Дантона сохранить ей жизнь. А вместо смерти отправить в какую-нибудь далекий монастырь, объявив всем о ее гибели. Кэт не знала своего мужа, даже предположить не могла, что у него в голове. Но отчаянно не хотела верить в то, что он монстр. Ну не мог человек, который совсем недавно так страстно ласкал ее, в один миг возжелать ей смерти. Не мог! Она не желала об этом думать, потому что тогда мучительно жгло в груди. И Кэтрин не знала, откуда появляются эти саднящие ощущения в грудной клетке. Не знала почему при воспоминании о Мишели мурашками покрывается спина. Не знала, но была уверена в том, что хочет жить…

Утро началось не с завтрака, как бывало во все предыдущие дни. Место служанки с подносом в руках в комнату ворвалась фрейлина:

- Твой му-му-ж… - заикаясь простонала она, - Твой муж здесь!

Мишель нетерпеливо мерил шагами холл. Ожидание довольно сильно выводило из себя. Сначала стража не желала открывать ворота, а теперь принцесса Аделаида не спешила его принимать. Терпение мужчины почти иссякло, когда наконец отворились двери. Быстрым шагом, Дантон направился в зал, из которого торопливо выскочила фрейлина.

- Где моя жена? - без лишних предисловий спросил граф.

- Милорд, - холодно произнесла принцесса, - Я понимаю, меня при дворе не жалуют, очернив до невозможного. Но это не позволяет вам, вести себя подобным образом в моем присутствие! Я принцесса по рождению и этого никто не сможет отнять, как далеко бы меня не посылали!

- Не сочтите за дерзость ваше высочество, я проделал долгий путь верхом в поисках своей супруги и мне не терпится ее увидеть, - Мишель попытался умерить пыл.

- А вы уверены, что она желает вас видеть? - спросила Аделаида прищурив глаза.

- Это я лично спрошу у нее, - снова его голос дрогнул от злости, Дантон с трудом сдерживал гнев. Когда он узнал, где Кэтрин чуть не взорвался от бешенства. Какой черта ее потащило в этот вертеп? О репутации принцессы было известно всему двору. А ее странные пристрастия и вовсе вызывали отвращение.

- Ваша супруга просила у меня защиты, и без позволения Кэтрин я не покажу ее вам, - заявила женщина нервно елозя в кресле.

- Мне не нужно ничье позволение! - вышел из себя мужчина, - Либо меня отведете к ней, либо я сам ее найду!

- Не горячитесь капитан, я нисколько не запрещаю вам увидеться с женой, - чуть мягче промолвила Аделаида, - Но увезти не позволю если, она сама того не пожелает!

- Не позволите? Увезти собственную жену? - Дантон громко расхохотался, - У вас для этого нет ни прав, ни возможностей! Проводите меня к графине Дантон немедленно!

Кэтрин тряслась, натягивая второпях платье. Мишель нашел ее! Как? Зачем? Почему? Что он сделает с ней теперь? Моментально в душе зародился страх, хотя еще на рассвете, она думала о том, что лучше уж бы муж нашел ее. Но девушка не была готова к встрече. Боялась посмотреть ему в глаза, не хотела видеть в них безразличие. Не желала столкнуться с равнодушием, с которым он отправил ее на смерть. Долго размышляя о том его разговоре с королём, Кэтрин поняла, что совсем не хочет знать его ответ. Только к лучшему, что она больше ничего не услышала. Потому что тогда бы Дантон навсегда остался для нее врагом. А так, как говориться не пойман – не вор. И она все ещё могла лелеять слабую надежду, на то что он ответил отказом. Для чего? Кэтрин сама не знала ответ…

Дверь с грохотом раскрылась и в проеме застыл Мишель. Сердце в груди напоролось на ребра и в тесном платье стало трудно дышать.

- Мы возвращаемся домой, - после угнетающего молчания заявил граф.

- Зачем? - спросила девушка попятившись назад.

- Затем, что ты моя жена и должна быть рядом со мной? - гаркнул мужчина захлопнув за собой дверь.

- Жена, которую вы собирались убить? - горько усмехнулась Кэтрин.

- Что за бредни ты несёшь? - Дантон гневно нахмурился.

- Я слышала ваш разговор с королём! - призналась, на мгновение сомкнув глаза, и за этот короткий промежуток времени почувствовала, как внутри все напряглось.

- И что ты слышала? - и глазом не моргнув спросил Мишель.

- Все! - голос дрогнул, а слезы резанули глаза, - Как вы сговаривались меня убить…

- Каким образом ты могла это слышать? - усомнился мужчина.

- Агнес провела меня потайным ходом…

- Ясно, если ты все слышала, тогда почему убежала? - вскинул он вопросительно бровь.

- Правда? Почему я убежала? - истерически усмехнулась, обескураженная его хладнокровием, - Наверное потому что хотела спасти свою жить!

- А теперь поподробнее о том, что последним ты слышала?

- Вот именно ничего! - воскликнула, горячо желая обвинить его в предательстве. Но не смогла, ибо изначально он ничего ей не обещал. - Вы не ответили ничего, приговорив меня своим молчанием… - прошептала девушка почти не дыша.

- А дальше после моего молчания? - настаивал граф.

- Агнес увела меня, слава Богу, - взмахнула руками Кэтрин.

- Твой побег был большой ошибкой, за которую я непременно спрошу с тебя, - зарычал Мишель, - Но для начала усвой, если бы я хотел убить тебя, сделал бы это давно. А если бы счел нужным избавиться, выбрал бы более гуманный способ. Например, отправил в какой-нибудь монастырь на краю света, и о тебе бы больше никто никогда не услышал.

- Почему я должна вам верить? - упрямо сложила руки на груди.

- Не должна и этого не требуется, ты так или иначе поедешь со мной, - всем своим суровым видом мужчина показывал, что не потерпит возражений. Но Кэтрин все же посмела воспротивиться:

- А если нет вы потащите меня насильно?

- А думаешь мне кто-то сможет помешать? - вопросом на вопрос, не скрывая своего раздражения.

- Вы один, а в замке полно стражи, - Кэтрин понимала, что это не спасёт, но попытаться стоило. Да она и не собиралась сопротивляться, так же как и сдаваться так легко. Он снова ставил перед фактом, без каких либо объяснений. А девушка все же хотела знать, что муж ответил тогда королю…

- Мне стоит испугаться? - холодно усмехнулся мужчина.

- Нет, иметь в виду…

- Собирайся, я и так потерял много времени, нет желания находить здесь еще дольше, - поторопил граф.

- И чем же вам так не угодило это место? - девушка вопросительно вскинула брови.

- Чем? - губы мужчины изогнулась в ухмылке,- Да ты, милая, куда наивней чем я думал. Думаешь ты спасла себя укрывшись здесь? Одним только своим нахождением рядом с принцессой Аделаидой ты ставишь крест на своей репутации.

- От чего же? - насторожилась Кэтрин.

- Лучше тебе этого не знать! Собирайся я жду тебя в коридоре, - бросил мужчина направившись к выходу, но не успел взяться за ручку двери, как та раскрылась.

- Прошу прощения, - виновато потупила взор служанка, - Ее высочество принцесса Аделаида, приглашает вас позавтракать с ней.

- Передайте принцессе наши глубочайшие извинения, мы очень торопимся, - тут же отказался граф.

- Она настаивает, - покраснев произнесла женщина, - Боюсь вас не выпустят, если вы не выполните ее маленькую просьбу.

- Хорошо, подождите нас за дверью, - нехотя согласился Дантон.

Кэтрин внимательно наблюдала за реакцией мужа, его кулаки сжались, и желваки на скалах напились. Мишель с большим усилием выдавил из себя согласие, ему претило находиться в замке. И это удивляло, учитывая равнодушие, с которым он относился ко всему.

Впервые за все время, которое Кэт находилась в замке, стол накрыли в трапезной. Но когда они спустились помещение оказалось пустым. Тогда служанка сопровождавшая их, мягко сообщила, что принцесса желает поговорить с Кэтрин с глазу на глаз.

Естественно Мишель был против, но Кэтрин настояла не желая усугублять ситуацию. Мужчина и без того был на взводе, она никогда не видела его таким.

- Вы хотели поговорить со мной? - осторожно начала графиня, войдя в просторный кабинет.

- Снова на "вы"? - мимолётно улыбнулась принцесса поднявшись из-за стола, - Ну хорошо, - махнула она рукой, решив на этом не заострять внимание. - Я хотела убедиться, что с тобою все в порядке? Слава богу ты цела...

- Я в порядке, - неуверенно ответила Кэтрин, сама не понимая, почему голос подвёл.

- Дантон вознамерился забрать тебя… Ты хочешь этого? - спросила в лоб Аделаида.

- А у меня есть выбор? - девушка не желая сознаваться ей в том, что боится ехать с мужем, но и здесь оставаться не желает.

- Выбор есть всегда, дорогая. И прежде чем ты его сделаешь, я хочу кое-что тебе поведать, - женщина оперлась на стол, внимательно взглянув на собеседницу, - В послание, которое ты привезла с собой от Агнес, не говорилось ни слова о том, чтобы тебе помочь. Оно звучало коротко " Избавься от этой твари, и я помогу вернуться тебе ко двору". Моей ошибкой было в ярости сжечь письмо, но я запомнила каждое слово из него …

- Я не понимаю… - растерялась графиня, - Почему тогда она мне помогла?

- Она помогала лишь себе, расчетливо устранив соперницу. Уверена, разговор, который ты подслушала, не был тем, чем показался. Агнес давно пытается затащить Дантона под венец и вряд ли ее что-то остановит.

- Но почему вы мне помогли? - спросила девушка еще не придя в себя от услышанного.

- Я не ненавижу ее всем своим существом. И не верю ни единому слову. Как можно доверять человеку, который и глазом не моргнув, оклеветал родную сестру? - призналась принцесса, обхватив себя руками, - Агнес с самого начала невзлюбила фаворитку короля. Потому что брат стал к ней прислушиваться. И сестра теряла на него свое влияние. Не знаю почему, брат всегда старался угодить младшей сестре. Подозреваю, таким образом он рассчитывал выслужиться перед отцом, который в ней души ни чаял. Эта мелкая дрянь попыталась отравить Констанцию, которая на тот момент была беременна, и с которой у меня всегда были тёплые отношения. А когда это не вышло, она обвинила меня, подбросив в мои покои яд. Брат даже слушать меня не стал, заявив, что сохранит мне жизнь, только потому что во мне течет королевская кровь. Но никогда не позволит вернуться ко двору…

- Мне так жаль, - прошептала Кэтрин, искренне сострадая несчастной женщине.

- Мало того, она распустила слух о том что в своем замке я устраиваю настоящие оргии и преклоняюсь перед сатаной, - воскликнула Аделаида ухватившись побелевшими пальцами за стол, - Да, наши развлечения могут показаться странными… Но если бы эта мерзавка не надоумила брата выдать меня за мерзкого, богатого старика, мне бы не пришлось, заниматься подобным в попытках вытеснить воспоминания о том, что творил со мной этот старый ублюдок. Даже спустя столько лет волосы дыбом. Но я справилась, избавилась от ненавистного муженька и нисколько не жалею об этом!

- Избавились? - округлила глаза Кэтрин.

- Да дорогая, запомни если ты не поможешь себе сама, больше никто не поможет, - голос принцессы сквозил презрением, воспоминания довались ей с трудом, - Только я просчиталась. Место ожиданий стать богатой вдовой, стала содержанкой брата. Потому что мой благоверный завещал все свое состояние казне. И как думаешь с чьей подачи?

- Вашей семьи? - предположила графиня, до глубины души пораженная услышанным.

- Именно, - подтвердила женщина, - И тебя ждет участь не лучше, если вернешься домой с мужем. Поверь, коварность мой сестры не знает границ. Но пока еще ты здесь, я могу помочь.

- Как? - только и смогла выдавить девушка.

- Ты должна выбрать кем хочешь стать, богатейшей вдовой в королевстве, или же телом, гниющим в земле?

- Всего лишь глоток вина, из этого бокала и к закату ты уже будешь вдовой…

Такое заявление выбило Кэтрин из колеи. Напрочь лишившись дара речи, она смотрела на принцессу, тупо хлопая глазами.

- Я понимаю дорогая, ты в ступоре. Но и тебе нужно понять, всем нам приходится делать выбор. Вопрос только в том, в чью пользу мы его сделаем. На благо себе или другим, - Аделаида говорила мягко, тщательно подбирая слова, ее голос действовал дурманяще, - Я уверена, что когда придется выбирать, Дантон сделает выбор не в твою пользу. А какой сделаешь ты?

Женщина взяла ее руки и сжала, пристально посмотрев в глаза:

- Я обещаю поддержать любое твоё решение. У меня в свое время не было выбора, у тебя есть… Поэтому хорошо подумай, - она говорила и говорила, еще больше запутывая Кэтрин, - Не буду лукавить, я преследую и свои цели. Во-первых, отнять у сестры объект воздыхания. Во-вторых, надеюсь, разбогатев, ты не забудешь свою верную подругу, которая так нуждается в финансовой помощи…

- Это не по-божески, - нахмурилась графиня, отшатнувшись.

- Согласна, но скажи, шрамы на твоей спине появились по Божьей воли? - улыбнулась принцесса, успокаивающе поглаживая ее по руке, - А то, что хотят сделать с тобой милосердно? Нет, ты конечно можешь пожертвовать своей жизнью на благо других. Сделать из себя мученицу… Ты этого хочешь? Такой судьбы себе желаешь? Ради этого твоя мать в мучениях привела тебя на этот свет?

- Нет! - упоминание матери задело за живое, встрепетнув болезненные раны. А в душе зародился протест.

- Так что ты выбираешь? Стать очередной жертвой моей сестры? Или вершить свою судьбу самостоятельно? - девушка не отвечала, ее душа была в смятении, она толком не понимала, что от нее хотят, - Обещаю его смерть будет безболезненной и быстрой, яд подействует моментально. Не волнуйся, никто не узнает, как он погиб. Мы под строем так словно граф сорвался в пропасть...

- Я… я не знаю, - промямлила Кэтрин.

- Может ты все же любишь его? - нахмурилась женщина.

- Нет… - буркнула, неуверенно выдавив из себя ответ.

- А жить ты хочешь?

- Вот и решили, - широко улыбнулась Аделаида, - Тебе ничего не придется делать, веди себя как обычно. Я все устрою сама…

Принцесса направилась к дверям, а Кэтрин не могла  сдвинуться с места. Мутными глазами она смотрела женщине вслед, полностью не осознавая на что обрекает мужа.

- Идем же, - поторопила Аделаида, остановившись у выхода, - Соберись. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как все закончится.

Девушка с трудом заставила себя сделать шаг. Казалось, комната наполнена дымом, и она только не видит куда идти. А в голове звучал незнакомый голос, повторяя "Ты или он. Ты или он. Один из вас так или иначе умрёт…"

Пошатнулась, выходя из кабинета и еле устояла, схватившись за перила. Кэтрин не понимала, что с ней происходит, она словно была не в себе. Девушка шла по коридору и он будто раскачивался из стороны в сторону. Еще мгновение и Кэт заходит в трапезный зал, и вот уже сидит за столом рядом с мужем… Смотрит на него, так будто видит в первый раз. Сильный, красивый, гордый… О чем-то беседует с принцессой и украдкой поглядывает на нее. А у Кэтрин, от этого его взгляда, внутри все сжимается узлом. Заметила, как разлили по бокалам вино, и Аделаида произнесла короткое напутствие. Но Кэт не слышала, что та говорит, потому что смотрела лишь на Мишеля. Он приподнял бокал натянуто улыбнувшись, и ее словно осенило… В один миг перед глазами девушки предстала картинка, как муж подносит к губам вино, делает глоток и падает замертво. Крупное, неподвижное тело лежит на холодном камне, а красивое лицо покрывается синевой. Ужас моментально охватил разум, ей хотелось закричать "не надо", но голос куда-то пропал. В груди невыносимо жгло, а тело потряхивало. Нет, она не может этого допустить. Кэтрин не желает мужу смерти. От одной этой мысли ее разрывает и хочется выть…

Увидела, как медленно подносит бокал к губам и вскочив с места, схватила Мишеля за руку. Металлическая посуда полетела на пол со звоном ударившись о камень, и содержимое расползлось красным пятном. И этот звук, вернул Кэтрин к реальности, она обвела присутствующих настороженным взглядом. И остановила взор на оторопевшим муже.

- Мне дурно, - быстро нашлась графиня, - Проводите меня, пожалуйста, в комнату.

Дантон поднялся из-за стола, с трудом отцепив от своей руки ледяные пальцы жены. Она действительно была не в себе, перепуганный взгляд метался по комнате.

- Прошу прощения ваше высочество, но нам придется вас оставить, - не дожидаясь ответа Аделаиды, он взял Кэтрин за локоть и вывел из зала.

Только в ее покоях закрылась за ними дверь, как девушка повернулась к мужу и взволнованно прошептала:

- Нам нужно уезжать немедленно.

- Что случилось? - насторожился граф.

- Я не могу вам сказать, просто поверьте мне, - она нервно металась по комнате в поисках теплого плаща. И найдя его сразу же накинула на плечи.

- Я не двинусь с места, пока не скажешь, что происходит, - заявил Мишель, недовольно наблюдая за женой.

- Вы… вы не понимаете…

- Так объясни! - потребовал, всем своим видом давая понять, что спорить с ним бесполезно.

Перебирая дрожащие пальцы, Кэтрин подошла к нему и не дыша прошептала:

- Она хотела вас отравить…

- Что? - зашипел мужчина.

- В бокале был яд, принцесса хотела вас отравить, - повторила, только теперь полностью осознав  весь ужас происходящего.

- Отравить? - из груди мужчины вырвалось рычание, - Да я собственноручно, сверну ее королевскую шею!

- Тиши прошу, - Кэтрин неосознанно положила ладонь на его грудь, - Уедем пока не поздно!

- Я не спущу ей этого с рук! - прогремел злобный голос.

- Вы не понимаете, здесь полно стражи, вам не справиться одному! Умоляю, давайте уедем сейчас же, - взмолилась графиня, подняв на мужа взор наполненный страхом.

- Хорошо, успокойся, - нехотя согласился Дантон, - Мы уедем.

Аделаида смотрела на исчезающий в далекие силуэт путников. Она злилась, проклинала, ругала себя. И ничего не могла сделать. Когда глупая девчонка струсила, и выбила бокал с ядом из рук мужа, у нее появилась нестерпимое желание похоронить обоих под стенами замка. Но тогда принцесса привлечет к себе много лишнего внимания, а это ей не к чему. Отныне у нее появился новый заклятый враг, помимо брата и сестра. Графиня Дантон предала после того, как Аделаида раскрыла ей душу. Но ничего, к предательству ей не привыкать, придет время и она со всеми поквитаться!

Кэтрин сидела у костра, протянув к огню озябшие руки. Она смотрела на пламя пустыми глазами, и казалось, что последние силы вот-вот иссякнут.

- Как ты узнала? - спросил Мишель до этого неподвижно хранивший молчание. Он устроился напротив на упавшем бревне, и делал вид, что ее не замечает.

- О чем? - подняла голову девушка через силу.

- Что в бокале яд? - то и дело вспыхивающие пламя играло хмурыми бликами на его лице.

- Принцесса сказала, - пожала плечами графиня.

- И как она тебе это преподнесла? - голос мужа звучал ровно, но она все равно уловила гневные нотки.

- Сказала либо я стану богатой вдовой, либо погибну… - Кэтрин виновато отвела взор.

- Что почему? - устало переспросила графиня. Дорога неимоверно вымотала, не оставалось сил даже думать. Они преодолели длинный путь на одной лошади. Ее тело затекло и жутко болело, а все конечности окоченели.

- Почему ты помешала это сделать? - его взгляд проникал сквозь костёр и обжигал не меньше пламени.

Отвернулась, посмотрев на коня, жадно щиплющего молодую траву. На мгновение девушка позавидовала ему. Покой и умиротворение, животное не знает людских хлопот, и не может быть обманутым.

- Я не желаю тебе смерти, - спокойной ответила она, и несмело взглянула на мужа.

- Даже если моя смерть сулит тебе богатство? - не поверил мужчина, изогнув губы в ухмылке.

- Даже если…

Он промолчал, отстраненно уставившись на огонь. И Кэтрин, решилась задать ему волнующие ее вопросы:

- Откуда вы узнали где меня искать?

- Я найду тебя везде пора бы уже это усвоить, - пробурчал Мишель холодно.

- Но все же? - настаивала девушка.

- Одна из служанок доложила, что видела тебя с Агнес. А надавив на принцессу я узнал интересную историю о том, как ты умоляла ее помочь сбежать с любимым мужчиной, от ненавистного мужа, - Дантон хмыкнул. - Она сказала, что предоставила тебе лишь экипаж, а куда ты отправилась не знает. Остальное мне рассказал вернувшийся кучер.

- Вы поверили ей? - дрогнувшим голосом спросила графиня.

- Я разве похож на глупца?

- Нет, но все же, моё слово невесомо против ее, - прошептала, посмотрев на свои перепачканные сажей пальцы.

- Полностью я доверяю лишь себе, - бросил невзначай мужчина, и быстро добавил, - Отдыхай, впереди ещё долгий путь.

Ворвавшись в свою комнату, Кэтрин обессиленно рухнула на кровать. Она не чувствовала ни ног, ни рук, словно все онемело. Следом подоспела Мэри и радостно принялась обнимать ватное тело хозяйки.

- Ты вся грязная и мокрая, - верещала подруга, - Нужно переодеться. Я велю принести горячую воду.

- У меня нет сил, ничего не нужно, - послышался слабый голос молодой графини.

- Что случилось? Почему ты в таком виде? - настороженно спросила служанка.

- Потом, все потом, - сонно пробурчала Кэтрин, еле шевельнув рукой.

Уже на рассвете,  Мэри с изумлением слушала о приключениях подруги. На ее лице поочередно отражалось то удивление, то страх. А Кэт, проспав весь вечер и большую часть ночи, чувствовала себя вполне отдохнувшей, пусть тело все еще и ныло. Остаток дороги они проделали без остановок. Мишель загнал коня и к концу пути, животное еле волочило ногами. Кэтрин казалось, что она несколько раз теряла сознание, мучаясь от дикого голода. Теперь жадно уплетая сдобную булочку в прикуску с окороком, девушка никак не могла насытиться едой. Поначалу силы стали возвращаться, но потом от переедания стали тошно. Закончив рассказ, графиня откликнулась на подушки прикрыв глаза, ей все еще не верилось, что она находится дома. В ушах продолжал громыхать звук от стука копыт и свиста ветра. Никогда прежде, дорога не выматывала ее на столько. Кэтрин не решалась попросить мужа о передышки, ибо он был слишком хмур и неразговорчив. А по приезду и вовсе помог ей спуститься с лошади, и не сказав ни слова ушёл. Даже не заметив, что она еле держится на ногах.

- Боже, когда же наконец невзгоды оставят тебя в покое! - недовольно проворчала Мэри, - Это сколько ж должно на твою долю выпасть?

- Я жива и это самое главное, - ответила Кэтрин посмотрев в потолок.

- Конечно, но хватит ли у тебя сил и дольше бороться с несправедливостью?

- Хватит, если приму горячую ванну, - оторвалась она от кровати улыбнувшись.

- Это я смогу устроить, - воодушевилась служанка.

Уже спустя мгновение в комнату внесли лохань, и одно за другим стали мелькать ведра с водой. И когда наконец ванну наполнили до краев, Кэтрин отпустила прислуги. Но Мэри все ещё не объявилась, подруга словно куда-то пропала. Устав ждать, девушка решила помыться самостоятельно. Но не успела она скинуть халат, как та появилась. И по выражению ее лица графиня сразу поняла, что произошло нехорошее.

- Я пришла попрощаться, - прошептала осипшим голосом служанка.

- Что это значит? - напряглась Кэтрин, позабыв о халате который завис на полпути к полу.

- Эмм, - Мэри пожала поникшими плечами не в состоянии ответить. Кэт видела, как сильно дрожат ее губы.

- Мэри прошу, скажи, что стряслось? - девушка подошла к подруге и положила руки ей на плечи. Сердце в груди замерло в предчувствии самого страшного.

- Граф, - ватным голосом начала служанка, - Отправляет меня в замок Дантон.

- Что? - воскликнула Кэтрин не сдерживая возмущения, - Не бывать этому! Я не позволю! - тут же вспомнила, как он обещал, что она ответит за то, что сбежала. - Не волнуйся я все улажу, - бросила девушка впопыхах кутаясь в халат.

- Не нужно Кэтрин, граф настроен решительно, - промямлила та испуганно.

- Нет, Мэри, он через тебя хочет наказать меня, - девушки поспешно направилась к двери, - Я не допущу этого!

Кэтрин не знала, что скажет муж, но была уверена в том, что должна ему помешать. Мишель однажды сказал ей, что за ее ошибки будут расставаться другие. Но разве она виновата в произошедшем? Кэт хотела лишь спасти свою жизнь!

Страх и сомнения волновали кровь, но собравшись с духом Кэтрин постучала. Из-за двери послышался голос графа, и девушка нерешительно вошла. Дантон сидел перед камином и даже не соизволил обернуться в ее сторону. Немного потоптавшись на месте она спросила:

- Что это значит?

- Ты о чем? - наконец-то он повернул голову.

- Почему вы отсылаете Мэри?

- Я должен обсуждать свои решения с тобой? - ее стали жутко раздражать, его ответы, вопросом на вопрос.

- О, что вы, конечно нет, - развела она руками, - Разве с пустым местом советуются? Но смею напомнить, что Мэри моя камеристка! И я не позволю ее выгнать!

- Я не спрашиваю твоего разрешения, - Дантон резко поднялся на ноги.

- За что вы наказываете меня? Какую провинность я совершила? - воскликнула, в отчаянии желая достучаться до супруга.

- Ты видимо забыла о побеге, - холодно усмехнулся мужчина.

- Я просто хотела жить! Неужели я не имею даже на это права? - взорвалась, не в состоянии выносить его жестокость. - Этого бы не произошло, если кто-то не задумал бы от меня избавиться!

- Ты должна была сначала поговорить со мной!

- О чем? Узнать, как именно вы собираетесь меня убить? Серьёзно? Что за вздор? - рассмеялась, с болью в глазах посмотрев на непроницаемое лицо мужа, - Где это видано, чтобы смертник, советовался с палачом?

- Да, никто не собирался тебя убивать! Это глупости, которые ты вбила в свою голову, - зарычал, сделав шаг к ней.

- Откуда мне об этом знать? Я понятия не имею для чего вы на мне женились!

- Я разве причинил тебе вред? - нахмурился Мишель, скрестив руки на груди!

- Нет, но я устала изо дня в день гадать, какая участь мне уготована, - девушка вздернула подбородок.

- И какая, по-твоему?

- Не знаю! Но судя по тому, что вы все ещё не сделали меня настоящей женой, не лучшая! - выдала то, что давно вертелось на языке и не давало покоя.

- Что значит настоящий женой? - Дантон вопросительно приподнял бровь, это сделало его взгляд необыкновенно завораживающим.

- Думаю, вы поняли меня, - покраснела не зная, как правильно подобрать слова.

- Нет, не понял, - настаивал граф с насмешкой на губах.

- Вы снова насмехаетесь надо мной? - насупилась девушка.

- Нет, хочу лишь чтобы ты пояснила? - конечно же он понял, она видела это по его довольному лицу. Но все равно требовал ответ, который дать у нее не поворачивался язык.

- Вы избегаете меня, - только и смогла промямлить Кэтрин.

- Прекратите уже! - воскликнула, не выдержав его издевательств, - Этого не заметит лишь слепой! Мы в браке много месяцев, но вы так и не прикоснулись ко мне…

- Разве, не прикоснулся? - он наблюдал за ее реакцией не отводя глаз, и девушка без объяснений поняла на что, тот намекает.

- Боже, вы неисправимы!

- Просто называй вещи своими именами. Неужели так сложно?

- Хорошо, как пожелаете, - в край разозлилась графиня. - Наша первая ночь так и не состоялась! Довольны? - Мишель не ответил и она продолжила бушевать, - Почему? Да, потому что, таким образом вы планируете признать наш брак недействительным! Зачем? За тем, что вы любите принцессу Агнесс! А женились на мне для того, чтобы насолить ей. Только вот не знаю за что!

- Хм, что у тебя в голове? - хмыкнул мужчина удивленно, - Да от таких мыслей, действительно можно спрятать. Во-первых, я не люблю ни Агнес, и ни кого-либо другого. Во-вторых, не собираюсь разрывать наш союз. Ясно?

- Нет, не ясно! - конечно ей было непонятно, его ответы еще больше запутывали, - Если не собираетесь, тогда почему всячески избегаете меня?

- Тебя это не должно касаться! - гаркнул мужчина резко сменив настрой.

- Не должно? - горько усмехнулась девушка, - Меня не должно касаться собственное будущее! Я должна смириться с тем, что у меня никогда не будет детей?

- Я не хочу детей! - Дантон ещё больше помрачнел, - Я тебе уже об этом говорил.

- А я не хочу умереть старой девой! - вскрикнула первое, что пришло на ум, его ледяные слова проникли в душу и больно обижали ее изнутри.

- Не отчаивайся, как раз в старости все и наверстаешь, - холодно усмехнулся мужчина.

- Кому будет нужна старуха!

- О, поверь богатая, пусть и престарелая вдова, всегда сможет найти себе развлечение, - ответил с издевкой граф.

- Да? Так зачем же ждать старости? Я слышала при дворе считается допустимым заводить себе любовников, - Кэтрин сама поразилась своей наглости, но пренебрежение мужа заставило вскипеть ее кровь, - Видимо, придется и мне попробовать, раз мой дорогой муж, пренебрегает своими обязанностями. Как вы относитесь к бастардам? Думаю неплохо, раз на мне женились!

- Можешь конечно попробовать, - зарычал Мишель изменившись в лице, - Но в таком случае я овдовею первым.

- Вам не кажется это несправедливым! - воскликнула девушка, с трудом сдерживаясь чтобы не топнуть ногой. - Вы намеренно отнимаете у меня возможность стать матерью. Да ещё и лишаете удовольствия, - последнее было произнесено с горяча, она не собиралась этого говорить, как и остальные глупости. Ей было жутко стыдно, но и остановить себя Кэтрин уже не могла.

- Я разве отказываю тебе в удовольствии? - в несколько шагов он преодолел расстояние между ними. И Кэт пошатнувшись, заметила, как распахнулась у него на груди расстегнутая рубаха.

- А если этого мало? - подняла голову с вызовом глядя ему в глаза, а у самой внутри все задрожало. И где-то в глубине, затуманенного злостью и предвкушением разума, промелькнули слова Мэри "Ты должна сделать все, чтобы ваш брак стал настоящим". Но что она может сделать? На что хватит смелости? И готова ли к этому? На последний вопрос тело ответило самостоятельно, стоило мужу потянуть за пояс на ее халате.

- Так попроси, - прошептал, наклонившись к ее уху, - Возможно я смогу дать больше.

Хотела было что-то ответить, но рот лишь приоткрылся не выпустив ни слова. Руки Мишеля тем времени скользнули по обнаженной коже притянув Кэтрин к себе. Он поднял голову, посмотрев на губы девушки, и у нее по коже словно пронесся ураган. А сердце в груди заметалось, в панике безуспешно пытаясь пробиться сквозь ребра. Дыхание мужа обжигало губы, и она в этот миг, не желала ничего сильнее, чем ощутить вкус его поцелуя. И будто угадав ее желание, Мишель еле касаясь провел языком по нижней губе. Графиня задрожала, обмякнув в крепких, мужских руках. И даже сердце в груди застыло с неистовым предвкушением ожидая продолжения. Но в этот момент в дверь громко постучали. Дантон не спешил отвечать, а его пальцы сильнее сдавили ее талию. Но визитер не уходил, стук раздался снова, и снаружи донеслось:

- Милорд, к вам пожаловал Виконт Свит со срочным посланием от короля.

Затаив дыхание, Кэтрин посмотрела на Мишель, его руки тут же оставили ее тело. Схватив сюртук, граф направился к двери, даже не взглянув на жену.

Девушка испуганно смотрела мужу в след. Не по ее ли душе срочное послание? Машинально, Кэтрин последовала за Дантоном, на ходу завязывая халат.

Она не посмела подойти ближе, и затаившись на лестнице, прислушалась к разговору. Но тут же поняла, что совершила ошибку, ибо речь шла совсем не о ней. Стоило уйти, девушка знала, что подслушивать ужасно, но не смогла заставить себя сдвинуться с места.

- Капитан, король просит вас, как можно скорее вернуться на службу, - Мишель видел, что Свит нервничает. Граф помнил парня, они некоторое время служили в одной кавалерии. И тот отличался смелостью и выдержкой. Так что теперь подкосило его боевой дух?

- Что стряслось Свит?

- Туар не сдержал мирный договор, его войско уже захватило западные земли! - пылко доложил парень, - Король был не готов к такому. Его величество распустило большую часть армии. А вражеское войско,  поговаривают не знает счета.

- Король глупец! - жёстко выразил свое недовольство граф, - Его предупреждали, что такой исход неизбежен. Но он разве слушал кого? Желая сэкономить на содержании армии.

- Милорд, я понимаю ваше негодование, но подобные выражения в отношении монарха не допустимы, - Свит понимал, Дантону плевать на то, что допустимо, а что нет. Граф являлся одним из немногих, кто мог высказать свое мнение в открытую. Возможно,  если бы не его состояние, и огромные пожертвования в казну, капитан давным-давно был бы уже отправлен в Бард – самую отвратительную тюрьму королевства. Отчасти, парень мог согласиться с графом, все кому довелось побывать на поле боя, знали, что Тиберийцы согласились на мир неспроста, и видели в этом подвох.

- Недопустимо было садиться с дикарями за стол переговоров! - продолжал бушевать Мишель, - И давать им фору в несколько лет.

- Да, нам наверняка не собрать такое войско, но все же стоит поторопиться, вы с нами капитан? - спросил Свит с надеждой.

- Томас, вели побыстрее собрать наши вещи, мы немедленно выдвигаемся, - скомандовал граф вместо ответа. Конечно, он будет на передовой, война была его стихией. Дантон только и ждал дня, когда его снова призовут.

Кэтрин смотрела на мужа не моргая. При упоминании о войне у нее внутри все сжалось. Она понимала, что нужно уйти, пока он не заметил ее, но не могла и шевельнуться. Казалось  мир вокруг нее медленно рушится. Мишель покидает поместье второпях и неизвестно когда теперь вернётся. Эти мысли отзывались болью в сердце. Графиня чувствовала самую настоящую боль, ей хотелось прижать дрожащие руки к груди чтобы немного ее унять. Граф, как и многие верные своей стране мужчины, уходит на войну. Но почему тогда, Кэтрин это так пугает? Она много слышала о войне с Тиберию, которая тянулась долгие годы. Народ воспевал похвалы воинам вернувшимся живыми, и возносил молитвы о погибших. И все знали, что не вернувшихся было больше чем уцелевших. А что если Мишель не вернётся? От страшного предположения девушка вздрогнула, и с шумом втянув воздух, привлекла к себе внимание мужа. Их взгляды встретились, ее наполненный страхом, и его блестящие от ликования глаза. Она осознала, что Дантон только и ждет того, чтобы броситься в бой, его нисколько не пугает предстоящие. В то время,  как ей хочется броситься к нему, и уговаривать остаться …

Мишель отвернулся, разорвав их визуальную связь, и не сказав ни слова вышел из холла. А Кэтрин,  онемевшими ногами пошлепала в свои покои, где все ещё ее ждала взволнованная Мэри, до которой графу и дела больше не было. Как и да нее самой….

Лето не спеша приближались к своему завершению. А от Мишеля так и не было новостей. Кэтрин казалось, что за это долгое время она смирилась с ожиданием. Девушка надеялась получить хоть как-нибудь известия о муже. Она не знала всё ли с ним в порядке, не знала жив ли он. По округе очень быстро разносилась молва о том, что враг стремительно завоевывает территории Балинии. Народ был напуган, ибо армии никак не удавалось оттеснить недругов.

Сердце графини болело за супруга. Порою она не находила себе места от переживаний. И все чаще, ловила себя на мысли о том, что тоскует по Мишелю. С их первой встречи, Кэтрин никогда еще так долго не оставалась без него. Девушка замечала, что ей не хватает его насмешливой улыбки, ледяного взгляда, их редких встреч за завтраком, и нежности… Хоть последнего и было не так много, но ее тело словно пропитались прикосновениями графа, и теперь изголодалось по ним.

Кэтрин пыталась отвлечься от бесконечных переживаний. Она много времени уделяла прогулкам, приближающаяся осень придавала природе свою особую красоту. Но это ее не трогало, ибо в душе не смолкала тревога. Графиня укрепляя навыки верховой езды, и даже привлекла к этому Мэри. Подругу такая идея ужаснула, по все же после долгих уговоров Кэт, та согласилась. И теперь они встречали рассвет огибая бесконечные просторы владений. Наслаждались нежностью и теплотой восходящего солнца. Любовались тем как оживает природа с его появлением.

Этим утром Кэтрин собиралась на прогулку одна, Мэри увлеклась раздачей распоряжений прислуге.

Не спеша спускаясь, девушка застыла где-то посередине лестницы. Ее пальцы побелели мертвой хваткой вцепившись в перила. А сердце, ухнув, понеслось куда-то вниз к ступенькам. Черный, неподвижный силуэт в холле вызывал непроизвольный страх. Зачем она явилась? Неужели что-то с Мишелем? От последней мысли подкосились ноги и потемнело в глазах. С неимоверным усилием, Кэтрин заставила себя продолжить путь, не обращая внимания на то, что рука с отвратительным лязганьем скользит по периллу. Спустилась, и остолбенела,  глядя на ненавистную женщину. И та сверлила ее глазами полными презрения.

- Ты ещё здесь? - откинула вуаль пожилая дама. Кэтрин показалось, что с их последней встречи графиня высохла окончательно. Теперь она напоминала живой скелет. На сером лице, единственным у чего еще остался цвет, были сверкающие от злости глаза, - Мой внук на войне, а ты хозяйничаешь в его доме?

- Что с Мишелем? - тревога за мужа притупила ненависть к этой жестокой старухи.

- Пришло время избавиться от тебя, ты и так слишком задержалась здесь! - Эдит Дельмас пропустила мимо ушей вопрос невестки, и своим каркающим от презрения голосом вернула Кэтрин к реальности.

- Избавиться от меня? - растянула она губы в улыбке, - Как вы себе это представляете?

- Ты сейчас же соберешь свои вещи и уберешься прочь отсюда! - заявила уверенно пожилая дама.

- Это вряд ли, - сдержанно ответила Кэт, - Я законная жена графа Дантона, и только он, может распоряжаться моей судьбой.

- Наглая девчонка! - взвыла старуха бросившись к ней, - Не хочешь по-хорошему, значит я выброшу твоё мертвое тело.

- Не приближайтесь! - прогремел голос Кэтрин и Эдит удивленно остановилась, - Не тратьте время и силы на угрозы, они не подействуют! Я не ваша прислуга или рабыня, и не собираюсь терпеть подобное обращение!

- Ты дрянь забыла откуда я тебе вытащила? - зашипела женщина все же оставаясь на месте.

- Не забыла! Я знаю, кто я и не стыжусь этого, - девушка пыталась сдержаться и быть терпимей, но старая графиня перешла все границы дозволенного. - Мое изувеченное тело, никогда не даст мне забыть о том, что пришлось мне пережить, но вашей вине. Если вы явились с целью прогнать меня,  это у вас не выйдет, я полноправная хозяйка поместья. А выслушивать ваши угрозы и оскорбления не собираюсь. Желаете стать гостьей нашего дома, я немедленно велю приготовить вам комнату.

- Я лучше сдохну, чем останусь под одной крышей с убийцей моего внука! - взвизгнула старуха и ее бледное лицо покрылось пурпурными пятнами.

- Как пожелаете ваша свелось, - бросила Кэтрин решительно протрусив мимо Эдит Дельмас, - Доброй дороги.

Почти бегом добравшись до конюшни девушка прижалась лицом к прохладной морде приготовленной для нее лошади. Сердце в груди колотилось так, словно пыталось вырваться из липких пут страха. Эта встреча высосала из Кэтрин все силы, ее тело потряхивало. С трудом забравшись на кобылы, она пустила ее галопом. Встречный ветер растрепал волосы и остудил голову, приводя мысли в порядок. Неужели старая графиня действительно думала, что удастся выгнать Кэтрин? Нет, она больше никому не даст себя в обиду!

Эдит Дельмас была не единственной, кто решил навести графиню Дантон в эти дни. О втором госте рано утром ей доложила Мэри:

- Кэтрин с тобой требует встречи солдат.

- Почему солдат? - не поняла девушка поднеся к губам чашку чая.

- Потому что молодой человек  одет в военную форму, - цокнула служанка,  нехотя объясняя и без того понятные по ее мнению вещи.

Рука Кэтрин дрогнула и чай выплеснулся на белую скатерть.

- Ну, ну спокойно, зачем ты сразу думаешь о самом страшном, - Мэри забрала чашку из рук госпожи. Девица видела, как подруга изводит себя переживаниями о муже, и хотела бы ей помочь, только это было ей неподвластно. Ибо она сама не знала,  что с графом. Служанка несколько раз пыталась выведать что-нибудь у стражи, но и те ничего не слышали.

- Нехорошее предчувствие, - промямлила графиня поспешив к двери.

Девушка ещё на лестнице заприметила молодого человека. И его хмурое лицо, отозвалось болезненным покалывание у нее в сердце.

Спустившись,  она направилась к незнакомцу не чувствуя твёрдой опоры под ногами. Застыв напротив него, девушка растерялась не зная что сказать.

- Счастлив приветствовать вас Миледи, - быстро нашелся солдат, - Я приехал сообщить, что ваш муж…

- Мишель? - простонала она оседая на пол. Но крепкая рука удержала за локоть не давая окончательно рухнуть.

- Нет, нет капитан жив, -  поспешил он ее успокоить, - Пока ещё жив..

- Что с ним? - спросила, подняв на незнакомца полные страха глаза.

- Он сильно ранен, - сообщил молодой человек, - Капитан прислал меня за вами. И стоит поспешить, если вы хотите застать его живым.

Ранен? Прислал за ней? В голове у Кэтрин все перемешалось. Нужно спешить если хочет застать его живым? Страх за жизнь мужа словно кинжал полоснул по грудной клетке. Высвободила руку из пальцев солдата, и почувствовала, что снова теряет равновесие. Отвернулась и затопала в никуда, но голос за спиной вернул к реальности:

- Мне велено вас сопровождать, дорога займёт около двух дней.

Обернулась и посмотрела на парня невидящими глазами. А потом крикнула дрожащим голосом дворецкому:

- Велите оседлать мою лошадь.

Она собиралась впопыхах. Сразу же отказавшись от предложения Мэри собрать ей с собой вещи. В узелок девушка сложила лишь теплое покрывало и сменное шерстяное платье. Перекинув через руку плащ Кэтрин поспешила к выходу.

Графиня неслась сломя голову, игнорируя просьбу солдата не загонять лошадь. Она до жути боялась не успеть и нервничала, когда кобыла замедляла ход. Мишель находился при смерти, от понимая этого ее душа обливалась кровью. Ей хотелось двигаться еще быстрее, но это оказалось невозможным, силы и без того были на пределе.

К рассвету, парень большую часть времени державшийся позади нагнал ее и крикнул:

- Необходимо сделать привал, иначе лошади долго не протянут.

Она понимала, что он прав, но так не хотела этого признавать, потому что тогда пришлось бы остановиться. И все же разум взял верх, и скрепя сердце девушка согласилась.

Молодой человек развел костер и обжарил на нем кусок хлеба, после чего предложил ей.

- Спасибо, я не голодна, - отказалась девушка, у нее во рту за сутки не побывало и крошки, но переживания напрочь лишили аппетита.

- На войне мы едим не потому что голодны, а для того чтобы пополнить силы, - произнес парень и разломив пополам хлеб протянул ей. Кэтрин поблагодарила махнув головой.

- Прошу прощения,  второпях совсем забыл представиться Уит Твайнс младший сын барона, и сержант королевской армии, - последнее он произнес с большей гордостью, чем упоминание об отце. Оно и понятно младших дитё не особо жаловали.

- Вы знаете, как ранили моего мужа?

- Копьем в бок, - ответил Уит посмотрев на огонь, - Его слишком поздно извлекли поэтому рана тяжёлая...

- Давайте продолжим путь, - вновь разволновалась девушка, услышав о тяжелом ранении мужа.

- Как пожелаете, - произнес солдат поднимаясь. Его восхитила отвага графиня. Ещё никогда он не видел, чтобы женщина преодолевала такой длинный путь верхом. Да и еще ни разу не пожаловалась на неудобства и усталость. Парень держался позади  зачарованно любуясь ее развевающимися по ветру волосами. И думал о том, как капитану повезло с супругой.

Скатилась с лошади и ноги обдало огнём. Онемевшее тело неприятно покалывало. Ей хотелось застонать с каждым движением преодолевая боль, но Кэтрин держалась пусть это и требовало огромных усилий. К ночи они достигли военного лагеря, и девушка сразу попросила отвезти ее к мужу. У входа в его шатёр Кэт на миг застыла. Страх сдавливал грудную клетку не давая дышать. Но собрав всю волю воедино она вошла, и увидев Мишеля в тусклом свете ламп чуть не закричала. Лицо графа было серым с фиолетовыми прожилками, а пересохшие губы потрескались. Сама не заметив как, Кэтрин преодолела расторжение и опустилась на колени рядом с мужем. И он каким-то чудом почувствовал ее присутствие и приоткрыл глаза.

- Кэтрин, - прошептала еле слышно, - Ты приехала?

- Разве я могла не приехать, - подавив ком в горле ответила она.

Мишель снова прикрыл глаза, и девушка решила, что он впал в забвение. Но нет, через мгновение он посмотрел на нее.

- Кэтрин, - ее имя из его уст звучало, как что-то особенное, ценное. - Я не успел поблагодарить тебя за то, что ты спасла мою жизнь…

- Не говорите ничего, - ответила, дрожащим голосом, - Берегите силы.

- Я должен сказать…

- Скажите все потом, когда поправитесь, - остановила, взяв его за руку.

- Я не поправлюсь Кэтрин, - совершенно спокойно заявил граф, - Началось заражение крови…

- Нет, вы сильный, - возразила она, не желая верить, - Вы сможете выкарабкаться...

- Кэтрин, Кэтрин, - повторил мужчина тяжело вздохнув, и собравшись с силами приподнялся, - После всего, что тебе пришлось пережить по вине моей семьи, ты всё ещё продолжается за меня бороться.

Девушка не смогла ответить, в ее глазах блеснули слезы. Она сама не понимала почему ей так страшно потерять мужа. Кэтрин было не просто страшно, это приносило нестерпимую боль. Возможно, девушка сама не заметила, как привязалась к графу. И у нее возникли к нему чувства. Да, она ещё не могла дать им описание, но то, что они есть, отрицать было бессмысленно. Рядом с ним ее сердце пылало, а от его голоса кожа покрылась мурашками. И теперь она сдерживала  буравящие глаза слезы, только чтобы не расстроить Мишеля.

- Я не хочу чтобы вы умирали, - выдавила, прикусив дрожащую губу.

- Есть вещи, которые не зависят от наших желаний, - его горячая рука коснулась ее щеки, и первые слезинки коснулись ресниц.

- Нужно бороться, я сделаю все, что в моих силах, - всхлипнула, прижавшись сильнее к его ладони.

- Поверь, это не в наших силах, я видел, как солдаты сотнями умирают от заражения крови, и никто не в состоянии им помочь, - тяжело вздохнув, Мишель опустился на подушку, на его лице отразилась гримаса боли.

Немного передохнув мужчина продолжил, - Запомни то, что я скажу тебе сейчас. Когда меня не станет, многие захотят отнять у тебя наследство. Но я все завещаю тебе. Замок в котором живет бабушка также после ее смерти перейдет к тебе. Все прописано в завещание, оно находится у моего нотариуса. Он верный человек, но все же я приготовил и для тебя копию, на тот случай, если оригинал невзначай пропадет...

- Мишель… - хотела она было возразить, но разрывающие горло рыдания не позволили.

Он безмятежно лежал с закрытыми глазами, лишь иногда его лицо подрагивало. И Кэтрин решив, что он уснул не сдержавшись, заплакала.

- Кэтрин, - его голос резанул по сердцу, подняла на мужа взор,  полный отчаяния и надежды, - Забирай сверток и уезжай…

- Нет! - решительно ответила она, - Я вас не оставлю...

- Уезжай, это не обсуждается, - тонн Мишеля стал твёрдым, но тут же он мягче добавил, - Я не хочу чтобы ты запомнила меня таким...

Она не оставила его, как он того хотел. Не оставила и не собиралась сдаваться. Но чем дольше Мишель спал, тем сильнее у нее в душе разрастались сомнения. Стоило доктору зайти в шатер, Кэтрин сразу набросилась на него с вопросами:

- Скажите неужели нет шанса?

- Я делаю все возможное, - ответил седоволосый, полноватый мужчина, разбинтовывая рану. И увидев ее графиня отшатнулась, прижженная красная дыра, а вокруг нее чернела кожа.

- Но наверняка есть выжившие? - настаивала, надеясь получить желаемый ответ.

- Один из пятидесяти, и то при своевременно оказанной помощи, - обработав ранение врач снова забинтовал бледное тело Мишеля, - Поймите Миледи, я не хочу давать вам ложных надежд. Металлический наконечник пробыл в теле непозволительно долго, рана сильно загноилась и пошло заражение. Я могу лишь немного унять боль, очистить кровь мне не под силу. Крепитесь, и проведите последние дни рядом с мужем.

- Сколько ему осталось? - спросила, сама не веря, что произнесла это вслух.

- Молись милая, чтобы господь поскорее избавил его от мучений, - бросил мужчина направившись к выходу.

А Кэтрин хотелось крикнуть ему в след, что он ошибаться. И Мишель обязательно поправиться. Но вместо слов она опустилась на выстеленную шкурами землю и обняла себя руками, судорожно соображая, как она может помочь мужу. И тут девушку осенило. Словно господь послал ей озарение. Лесник! Он столько раз спасал ее жизнь. Непременно и графу поможет! Она отчаянно нуждалась в надежде. В крохотном шансе на спасение.

- Необходимо срочно послать за стариком, - прошептала вскочив на ноги, но тут же остановилась задумавшись. Дорога туда и обратно займёт по-малому четыре дня, Вдруг Мишель столько не протянет?

- Как же быть? - Кэтрин нервно закружилась по помещению, - Нужно отвести Мишеля к старику!

И только она окончательно приняла решение, как в шатёр заглянул Томас. Не раздумывая девушка бросилась к нему:

- Томас нам срочно нужен экипаж.

- Зачем что т… вы задумали? - официально обращаться к графине у него получалось очень натянуто, но все же он соблюдал приличия. Чего признаться, она вовсе не ожидала от него.

- Хочу отвезти Мишеля к лекарю, у нас мало времени, нужно торопиться, - ответила Кэтрин взволнованно.

- Вы сошли с ума? - выразил свое удивление Томас, - Оставьте его в покое, дайте человеку умереть спокойно.

- Нет! - воскликнула слишком громко, и сразу же посмотрела испуганно на мужа. Но тот по-прежнему находился в забвение, - Он не умрёт! Я уверена лекарь поможет, - произнесла с такой уверенностью, что даже свои собственные сомнения развеялись.

- Сейчас времена тяжелые, экипаж просто так не найти, - мужчина не стал больше спорить, - Все, что было в округе передано армии. А если и удастся найти, стоить будет немало.

Кэтрин напряглась, собираясь в дорогу она даже не подумала о деньгах. У нее не было ничего ценного с собой, кроме… Девушка посмотрела на обручальное кольцо и не раздумывая стащила его с пальца.

- Вот, - протянула она драгоценность Томасу, - Этого должно хватать.

- Вы уверены? - снова засомневался тот.

- Умоляю поспеши!

И действительно, Томас не заставил себя ждать. Он явился быстро сообщив, что нашёл повозку. Кэтрин предложила запрячь в телегу и свою лошадь в надежде, что так получится быстрей добраться. И пока мужчина занимался подготовкой экипажа, графиня слушала наставления врача.

К отправлению все было готово, Мишеля осторожно уложили на дно телеги и укутали в покрывало. Но в самый последний момент куда-то затерялся извозчик. Тогда не теряя времени на поиски другого кучера, Томас вызвался помочь. И после того, как он получил разрешение от капитана, они наконец то тронулись в путь.

Все внимание Кэтрин было направлено на Мишеля. Она даже боялась отвести от него взгляд, усердно выполняя все предписания врача. Девушка смачивала водой губы и лицо мужа, понемногу давала ему попить, прижимала к себе пытаясь побороть озноб. Но когда дело дошло до перевязывания раны ей поплохело. И не потому что было противно, а потому что она не боялась причинять ему новую боль.

- Чего ты мнешься? - послышалось недовольное ворчание Томаса, - Добить его решила?

Кэтрин понимала, что нужно собраться с духом и решиться открыть рану, но дрожащие руки не слушались. Да и повозка раскачивалась из стороны в сторону. Но все же отдышавшись, девушка отодвинула одеяло, и столбенея изнутри, убрала пропитавшуюся кровью и гноем ткань. А после обработала средством из флакона, который ей дал доктор. И услышав, как Мишель застонал, всхлипнула.

Кэтрин лежала на дне повозки рядом с мужем, и смотрела на него не моргая. Состояние графа становилось хуже, его то лихорадило и трясло, то он лежал неподвижно и казалось не дыша. В такие моменты ее сердце обливалось кровью. Она аккуратно опускала голову на его грудь и прислушивалась к сердцебиению. Иногда в бреду он произносил ее имя, и девушка замирала, вслушиваясь в каждую букву. Кэтрин неустанно просила Господа, дать Мишелю силы, чтобы добраться до лесника. Она отчаянно верила, что тот поможет. Ей, как воздух была нужна эта надежда. И вот Бог словно услышал ее молитвы, на горизонте показался долгожданный лес. Но тут повозка неожиданно остановилась, Кэтрин встревоженно посмотрела на Томаса.

- Что-то случилось?

- Нужен привал, - бросил тот раздраженно. После того, как они покинули лагерь мужчину будто подменили. Он стал вести себя грубо, намеренно задевая девушку.

- Осталось совсем немного, это не к чему, - возразила девушка сгорая от нетерпения.

- Я два дня в одном положении, нужно размяться и справить нужду, - гаркнул Томас, и не дожидаясь позволения спрыгнул с телеги.

- Пожалуйста поторопись, - крикнула ему вслед Кэтрин, списав злость мужчины на усталость и голод. Ее внимание полностью было приковано к Мишелю, она совершенно не думала о себе. Не обращала внимания на изредка урчащий живот, не замечала боли в теле. Ее волновало только благополучие мужа.

Томас не возвращался и Кэтрин выбралась из повозки, чтобы немного размять ноги. Потоптавшись на месте она облокотилась о край телеги и посмотрела на графа. Дантон казался спокойным и безмятежным. И если бы не болезненная синева кожи, можно было бы подумать, что он спит здоровым сном. Залюбовалась мужем, и почувствовала, как внутри все сжалось. Сейчас он был поистине беззащитным, но по-прежнему от него исходила мужская сила и красота. И ей до жути хотелось увидеть его прежним. Высокомерный взгляд, дерзкую улыбку. Но больше всего она желала разделить его боль...

Закинула ногу, чтобы забраться в повозку, но за спиной кто-то резко дернул ее назад. Вскрикнула, больно приземлившись на землю, и подняла испуганный взгляд. Томас с перекошенным от злости лицом навис над ней загораживая восходящее солнце.

- Что ты делаешь? - спросила Кэтрин, попытавшись подняться.

- Беру то, что давно должно было принадлежать мне, - гаркнул, снова толкнув ее на землю.

- Мишель, ему нужна наша помощь, - напомнила девушка в ужасе отползая назад.

- Ему уже не помочь, - уверенно усмехнулся ей в лицо.

- Он жив! - воскликнула, задыхаясь от возмущения, - Мы проделали долгий путь не напрасно, лекарь обязательно его вылечит!

- Дура, все что ты себе напридумывала вздор, - Томас приблизился к ней, - Он уже покойник. Закончу с тобой, потом и его избавлю от мучений.

- Как ты так можешь, он же твой друг? - закричала Кэтрин, отскочив дальше.

- Друг? - усмехнулся мужчина, как медведь наступая на свою жертву, - У таких, как он нет друзей, мы для него всего-навсего лакеи, не достойные и рядом сесть.

- Томас одумайся, умоляю, - прошептала дрожащим от ужаса голосом, - Я жена твоего господина!

- Если бы он не забрал тебя себе, ты давно бы ублажала меня, - сплюнул на траву, и оскалившись навалился на графиню.

Кэтрин завизжала, что есть мочи, и стала извиваться из стороны в сторону. Взбешенный сопротивлением, Томас ударил ее кулаком по лицу. Девушка жалобно застонала и тут же затихла. Мужчина удовлетворенно принялся шарить руками по телу несчастной. Кэтрин отвернулась, беглым взглядом ища спасение. В голове эхом звенели слова негодяя ‐ "Избавлю его от мучений". Нет, она не может этого допустить! Необходимо было что-то сделать, а сил полностью иссякли. Но тут ее глаза наткнулись на большой камень, который чуть подавшись вперед, девушка смогла бы достать. Расслабилась, притупляя бдительность мерзавца, и даже заставила себя улыбаться.

- Так-то лучше, - захрипел мужчина довольно, - Понравиться, как обслужишь, глядишь и возьму под свою опеку несчастную вдовушку.

Воспользовавшись заминкой, Кэтрин резко подалась вперед и схватив спасительное орудие, приложила им Томаса по голове. Тот даже опомниться не успев, провалился на бок. Высвободившись, девушка вскочила на ноги и посмотрела на неподвижное тело. И заметив, как алое пятно расползается по зелёной траве, вскрикнула от ужаса.

- Убила… - прошептала обуреваемая паникой, и попятилась назад. Но наткнувшись на телегу вспомнила о муже, которого этот негодяй хотел добить. И про Мэри над которой он жестоко надругался,

- Ты получил по заслугам, - бросила она напоследок и забралась в повозку.

Ее руки тряслись неимоверно, и по началу с трудом удавалось управлять лошадьми. Животные не желали подчиняться новому извозчику. Но все же оценив упорство хозяйки, послушно потрусили к лесу.

Кэтрин не видела ничего перед собой, кроме приближающихся зелёных деревьев. Ей хотелось гнать галопом, но из-за страха навредить мужу, она сдерживала свой порыв. До спасительного леса оставалось рукой подать, когда девушка услышала, как застонал Мишель. Обернувшись увидела, что его снова знобит.

- Потерпи умоляю, осталось немного, - всхлипнула, хлестнув лошадь поводьями. Страх и напряжение давали о себе знать, слезами застилающими глаза. Не выдержала и горько расплакалась, озираясь на мужа. Немного отдышавшись, почувствовала себя лучше и утерла ладонью лицо, размазывая влагу с кровью по щекам. Даже не заметила впопыхах разбитую губу. Да и не до этого ей было.

Привязав лошадей к дереву у заветного места, осмотрела Мишеля прошептав "Подожди немного, я скоро". И не медля бросилась в густую чащу.

Кэтрин пробиралась сквозь заросли не замечая веток, цепляющихся за лицо, волосы, одежду. Она спешила, мыслями оставаясь рядом с мужем. И просила Бога чтобы лесник был в хижине. Выбравшись наконец на поляну девушка, спотыкаясь, побежала к избушке, и распахнув дверь чуть не разрыдалась от облегчения. Старик был там.

- Умоляю помогите, - выдохнула она пошатываясь, - Мишель, он ранен...

- Отдохни дочка, ты еле на ногах стоишь, - взволнованно предложил старик.

- Нет, не могу, - устало ответила Кэтрин, - Пока он в таком состояние.

- Пойми девочка, если Бог даст граф поправиться, но это будет не быстро, - пытался уговорить ее лесник.

- Что мне делать? Как ему помочь? - печально спросила она, стоя на коленях возле мужа.

- Только молитвами дитя, только молитвами, - произнёс он перебирая травы, и еле слышно вознес молитву.

- Вы сможете помочь? Правда? - посмотрела на старика с надеждой, в который раз за день задавая один и тот же вопрос.

- Сделаю все, что в моих силах. Его жизнь в божьих руках, - лесник бросил несколько сухих веточек в бурлящий котелок, - Попробую выгнать заразу из тела, но это будет долгий и болезненный процесс. Главное, чтобы парень сам не сдался и боролся за жизнь.

- Не сдастся, - уверенно заявила девушка, и положила голову рядом с его рукой, - Я не позволю сдаться.

Не жалея себя изо дня в день, Кэтрин ухаживала за мужем. Старик давно не видывал такого искреннего самопожертвования. Молитва затихала в хижине, лишь когда у графа начиналась лихорадка. И тогда она трепетно хлопотала над ним. Кэтрин отказывалась от еды и сна, ни на миг не отходя от постели мужа. Она боялась оставить Мишеля. Боялась, что в один момент может не услышать его дыхание. Ей казалось, пока она рядом, смерть обходит его стороной. Отвары, которыми графа отпаивал старик, действовали ужасно. После них он трясся, а тело краснело и покрывалось испариной. Лекарь объяснял, что так из него выходит вся зараза, но девушка не могла смотреть на страдания мужа. И даже однажды, просила старика, прекратить его мучения, и найти другое лечение.

Дни шли, а Мишелю не становилось лучше. Порой ей казалось, что он лишь сильнее угасает. И тогда, Кэтрин накрывало невыносимое отчаяние. Она раскачивалась сидя на полу, зажимая зубами большой палец, чтобы не закричать. Но позволяла себе эту слабость только, когда старик покидал избу. Снова оставшись одна, Кэтрин взяла руку мужа и поднеся к своему лицу, прошептала:

- Борись, умоляю, борись, - и всхлипнула, прижавшись губами к его ладони, - Не оставляй меня, мне так страшно…

Ее душа полыхала, это пламя вырывалось наружу, проникая в сердце и голову. И причиняло жуткую боль. Но больнее всего ей было смотреть на Мишеля. Видеть, как угасает человек, который совсем недавно был полон силы и жизни. С каждым днем, его кожа становилась бледнее, а фигура теряла былые формы. Лицо заострилось и осунулось, а в волосах появилась седина. Кэтрин хотелось выть и кричать от беспомощности. Хотелось вырвать его из рук смерти, даже ценой собственной жизни. За эти дни она прочитала столько молитв, сколько не слышали стены храма. Но Господь не слышал ее, не отвечал, не посылал благословение. Видимо всевышний отвернулся от нее из-за содеянного. Порою ей казалось, что они лишь оттягивают неизбежное. Заставляя Мишеля снова и снова страдать. И она страдала вместе с ним. Каждый день умирала, глядя на его мучения. Ладонь мужа в ее руках была неестественно холодной. Вздрогнула, от сильного покалывания в груди, и затихла, прислушиваясь к дыханию Мишеля. Уловила, и от облегчения разрыдалась, трясущимися руками прижимая к своей груди его кисть. Кэтрин не могла отпустить мужа. Она не была к этому готова. Хотя и понимала, что возможно для него так будет лучше. От одной этой мысли у нее внутри все разрывалось, и становилось тяжело дышать. Он был ей нужен, настолько, что хотелось вырывать волосы, только бы его не потерять. Кэтрин никогда прежде не испытывала такие чувства. Она вообще раньше не чувствовала ничего к мужчинам. И поэтому не могла дать описание своим ощущениям. Девушка знала наверняка, что он ей нужен. Необходим как воздух. До мурашек на коже, до тряски в ногах, до боли в сердце. И если это и есть любовь, то да, она любит его! Кэтрин понятия не имела, как зародилось это чувство. В какой именно момент появилось. Возможно, когда он впервые спас ее от страшной пытки плетью? Или увез подальше от своей бабушки? А может, когда растирал ее замерзшие ноги, своими тёплыми руками? Или же когда спас во второй раз, также привезя сюда. Не помнила. Не знала. Не замечала. Она видела лишь свой страх к мужу, он ослепил ее. И девушка напридумывала себе всяких глупостей, боялась, что Мишель желает ее убить. Только вот она цела и невредима, в то время, как граф находится между жизнью и смертью.

- Боже не отнимай его у меня, - простонала, не в состоянии сдерживать рыдания, - Не отнимай, теперь, когда я все поняла. Позволь снова увидеть его глаза, улыбку… Сохрани ему жизнь, даже если он никогда не ответит мне взаимностью...

- Зачем оплакиваешь живого? - послышался позади голос старика. И Кэтрин вздрогнув, принялась утирать слезы.

- Не оплакиваю, - ответила осипшим голосом, - А прошу за его жизнь.

- Так дальше нельзя, - сердито произнес лесник, - Когда ты последний раз спала? Ему не поможешь и себе угробишь!

- Я не сомкну глаз, пока он не откроет своих, - упрямо заявила девушка. На самом деле, дело было не в упрямства, она просто боялась, что может не проснуться когда Мишелю понадобиться помощь.

- Глупое упрямство, - продолжил, убеждать лекарь, словно прочитав ее мысли, - Сейчас ему не нужна твоя помощь, но когда придёт в себя, непременно понадобится. Потому что тогда, мне придётся оставить вас. В деревню пришла чума и там нужна моя помощь не меньше чем здесь. Поэтому дальше тебе придется ухаживать за ним самой. А для этого понадобятся силы.

Он был прав. Конечно, Кэтрин чувствовала усталость, но просто не могла заставить себя отдохнуть. Стоило прикорнуть на миг, как в голове, что щелкало, и она вскакивала до смерти перепуганная.

Старик посмотрел на девушку, уснула наконец, устроив голову на руке мужа. Она выглядела не намного лучше раннего, усталость окрасила ее лицо серым, а голод сильно истощил. Рана графа начала затягиваться, но лесник не сказал Кэтрин, не желая понапрасну давать ей надежду. Необходимо было дождаться, когда тот очнется и тогда все прояснится.

Приготовив наваристый бульон мужчина снял котелок с огня и разлил по чашкам. Он двигался бесшумно, стараясь не разбудить бедную девочку. И услышав слабый стон, решил, что все же потревожил ее и без того тяжкий сон. Но обернувшись, обнаружил, что она по-прежнему крепко спит, а звук издал приоткрывший глаза граф. Старик вздохнул с облегчением, и мысленно произнес молитву.

Мишель попытался подняться, но тело не подчинялось ему. Он осмотрел комнату не понимая где находится и как сюда попал. А потом заметил старика. Тот, жестом велел ему не двигаться и рукой указал на спящую рядом девушку.

- Что….что я здесь делаю? - спросил Дантон слабым голосом.

- Тихо сын мой, - шепотом ответил лесник, осторожно коснувшись его лба, - Отлично, жар спал, теперь наверняка пойдёшь на поправку.

- На поправку? - события последних дней в его голове покрылись туманом. Граф напрягся, пытаясь вспомнить хоть что-то. Его ранили. Точно! Врач констатировал заражение крови. Потом он послал за женой. А дальше все смутно.

- Как я здесь оказался? - снова спросил Мишель.

- Она привезла, - старик указал на спящую Кэтрин, - Не тревожь ее, девочка не спала много дней. Безустанно молясь возле твоей постели.

- Как долго я здесь? - тихо поинтересовался мужчина.

- Долго, сын мой, - произнес лекарь, и расстелив на столе полотно, принося складывать в него флаконы и травы, - Такая хворь быстро не уходит. Но чудо все же свершилось, ты очнулся.

- Спасибо… - хотел было поблагодарить граф, но лесник его перебил:

- Поблагодаришь свою жену, благодаря ее молитвам, Господь сохранил тебе жизнь.

Мишель посмотрел на жену, и у него в груди все сжалось. Ее волосы запутались, а лицо было бледным и усталым. Он хотел коснуться ее головы, но руки еще не подчинялись.

- Я должен вас оставить, в округе свирепствует чума, и там теперь моя помощь нужнее, - старик связал в узел собранные вещи и закинул на плечо, - Не беспокойся, ты теперь быстро пойдёшь на поправку, девочка знает что делать.

Кэтрин испуганно подняла веки, и подумала что все ещё испить, потому что увидела Мишеля, смотрящего на нее широко раскрытыми глазами. Она так сильно этого желала, что теперь ей начало мерещиться. Зажмурилась, пытаясь прогнать видения, но услышала до боли знакомый голос:

- Кэтрин. Кэтрин, ты снова меня спасла...

Вздрогнула подскочив на месте. И не веря своим глазам уставилась на мужа. Он очнулся! Это было не ведение, Мишель пришёл в себя.

- Господи… - прошептала переполняемая эмоциями, и уткнувшись в его плечо дала волю слезам.

- Ну что ты, я же жив, - рука графа опустилась на ее голову. - Или ты из-за этого и плачешь,

Поднялась с упреком посмотрев на него, и наткнувшись на широкую улыбку, почувствовала, как в груди остановилось сердце. Как же долго она этого ждала….

- В следующий раз когда решите умереть, запомните, что я верну вас даже с того света! - пообещала девушка угрожающе.

- Почему? - спросил Мишель, его голос звучал очень слабо.

- Что почему? - не поняла она, не придя еще в себя от радости.

- Почему ты снова спасла меня?

- Я говорила уже, что не желаю вам смерти, - опустив глаза ответила девушка.

- На столько сильно, что проделала огромный путь в одиночку? - он вскинул вопросительно бровь.

- Почему вас это так удивляет?

- Возможно, я не верю в искреннее благородство, - посмотрел на нее не моргая, это взгляд впивался в ее кожу.

- Тогда считайте, что я вернула долг, вы же тоже спасали меня не раз, - пожала она плечами, не понимая куда он клонит, - И заметьте, я не спрашивала зачем вы это делали.

- Я делал это с определёнными намерениями, - честно признался мужчина, - А какие намерения у тебя?

- Вы серьёзно? Вы наверное все ещё бредите! - ее губы дрогнули, а глаза наполнились слезами, - Разве нужна причина для того, чтобы бороться жизнь человека который дорог…

- Я дорог тебе? - Мишель нахмурился.

- Конечно дороги, вы мой муж!

- И только?

- Что вы хотите услышать?

- Хочу знать почему ты не отходила от меня все эти дни? Почему расплакалась когда очнулся?

- Я переживала, за вас неужели не понятно, - ответила, собираясь подняться, - Вам нужно отдыхать!

- Кэтрин, - он схватил девушку за руку, его хватка была слабой, и она могла легко высвободиться, только вот не хотела, - Спасибо!

Кэтрин махнула головой, и ее губы снова задержали. Ей хотелось сказать ему правду. Рассказать о своих чувствах, но она не хотела обрушить это все на него вот так. Опасалась быть отвергнутой…

- Ну что ты в самом деле, - его ладонь коснулась ее щеки, а большой палец стер слезу, - Признаться, я не видел девушки смелее.

- Вы снова насмехаетесь надо мной, - грустно улыбнулась девушка.

- Отнюдь, - Мишель был совершенно серьезен, - Видимо, ты очень сильно, не хочешь становиться вдовой, раз совершила практически невозможное. И придется мне сделать так, чтобы никогда не заходила...

Дантон рывком притянул жену к себе. Кэтрин удивилась неожиданно пробудившийся в нем силе, но вспомнив про рану, воскликнула:

- Что вы делаете, ваша рана…

- Прекрати уже выкать, это право начинает раздражать, - его лицо находилось напротив ее, и улыбнувшись Мишель добавил. - Не знаю чем поили меня старик, но я совершенно не ощущаю боли.

В следующий миг его рот завладел ее губами, и Кэтрин чуть не лишилась рассудка от всплеска эмоций. Видимо ее тело только этого и ждало, моментально ответив на прикосновение мужчины. Внутри все затрепетало, а кожа покрылась мурашками. Но все же разум взял верх, и с трудом отстранившись от мужа, она строго произнесла:

- Тебе необходим покой!

Мишель быстро шёл на поправку уже через несколько дней он твёрдо стоял на ногах. Кэтрин ругала его за то, что слишком торопиться, но в душе восхищалась им. Графа словно подменили, он стал относиться к ней с трепетом и нежностью. Что очень льстило Кэтрин. А одним из вечеров перепугал до смерти:

- Кэтрин, подойди, пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

- Что, что случилось? - девушка встревожено бросилась к мужу, - Снова открылась рана?

- Открылась, - ответил он серьёзно, и внутри у Кэтрин все оборвалось, - Только не та.

Мишель ухватил девушку за талию подмяв под себя. И нависнув над ней с победой улыбкой произнес:

- Теперь ты не убежишь…

- Что ты задумал? - насторожилась Кэтрин.

- Хочу наконец сделать тебя своей женой, в полном смысле этого слова. - в его глазах заплясало пламя, и она возразить не успела, как тот прильнул к ней, увлекая страстным поцелуем. Девушка чуть не задохнулась, обескураженная неистовым порывом мужа. Его губы терзали ее рот, а язык проник внутрь, требуя ответа. И Кэтрин поддалась, млея от удовольствия обвила шею Мишеля дрожащими руками. Он тяжело дышал, и девушка испугавшись того, что сделала ему больно, спросила:

- Тебе больно?

- Очень, - ответил,  прикусив ее нижнюю губу, - Настолько, что хочется тебе съесть.

- Глупый, я же волнуюсь, - обиженно насупилась она.

- А я и не шучу, - его губы скользнули к уху. - Я хочу тебя так сильно, что у меня внутри все горит.

Язык мужчины проник в ее ухо, и Кэтрин вскрикнула задрожав. А дыхание мужчины обжигало кожу покрывая, тело огромными мурашками. Кэтрин казалось, что она превращается в липкую патоку под напором его сильных рук. Он не стал заморачиваться с расстегиванием платья, а схватив за края разорвал пополам. Девушка вскрикнула, треснувшая ткань больно полоснул по животу.

- Прости, - прошептал он, целуя покрасневшую кожу. Кэтрин вскрикнула, от прикосновения его губ, тело пронзали искры. Закричала, изогнувшись, когда его язык очертив пупок заскользил к груди. А потом втянув сосок, прикусил затвердевшую бусинку. Не в состоянии терпеть сладкую пытку, девушка вцепилась пальцами в его плечи. И дернулась, пытаясь вырваться, но муж не позволил, прижав бедром к постели.

- Тише, тише девочка, - прошептал, снова припав к ее губам, а горячая ладонь  накрыла груд, и большим пальцем обвел сосок. Кэтрин задыхалась, даже поспевать за его требовательным языком было пыткой. Ее тело будто пылало, требуя немедленно погасить уничтожающий пожар. Она извивалась под ним, то плотнее прижимаясь к обнаженному телу Мишеля, то пытаясь вырваться в поисках спасения.

Он оставил в покое грудь и рука скользнула между ног, нащупывая самый главный сгусток нетерпения. Коснулся заветного бугорка и девушка, всхлипнув, застонала. Казалось, с ее тела заживо содрали кожу, оголив все чувствительные точки. Она не знала, что последует дальше, но страстно желала этого. Ей до боли хотелось прекратить эти нестерпимые мучения.

- Какая же ты горячая, - простонал граф, запустив в ее лоно два пальца, - Я сойду с ума, если не попробую тебя на вкус...

Его голова медленно опустилась вниз и застыла между ее ног. Кэтрин забыла как дышать, мертвой хваткой вцепившись ему в волосы. А его губы коснулись самой напряженной точки, нежно очертив ее языком. И девушка закричала, содрогаясь от неизвестного ранее удовольствия. Это было страшнейший пыткой, которую хотелось немедленно прекратить, и в то же время никогда не останавливать. Промедления были сродни смерти. Спазмы блаженства рассыпались внизу живота, медленно расползаясь по всему телу. И когда напряжения достигла своего пика, Мишель отстранился, стащив с себя кальсоны. И снова нависнув над ней, охрипшим голосом прошептал:

- Прости, я не могу больше ждать...

Кэтрин напряглась в предвкушении чего-то большего. А мужчина застонав, прижался пахом между ее ног. Девушка видела, что муж с трудом сдерживается. Его лицо было напряжено, вены на висках вздулись, а лоб покрылся потом. Не желая мучить любимого, Кэтрин инстинктивно обхватила его бедра ногами, и большего приглашения ему не требовалось. Твёрдая плоть прижалась к лону осторожно проникая вглубь. Она напряглась, привыкая к новым ощущениям. Но тут же закричала, ослепленная вспышкой боли.

- Прости, но иначе никак… - Мишель расцеловал ее мокрое от слез лицо, и задвигался быстрее.

Сначала Кэтрин показалось, что он ее разрывает. Она даже попыталась вырваться. Но боль постепенно отступила, оставляя место новым ощущениям, которые нарастали с точками внутри. Вскоре Мишель застонал, и словно потеряв контроль, вцепился пальцами в ее бедра, вдавливая их в себя. И Кэтрин задрожала вместе с ним, цепляясь влажными руками за его спину. Ее тело словно разрывало на куски, с каждым движением мужа, удовольствие приближалось к вершине… И в следующий миг она взорвалась, содрогаясь от пламени окутывающего тело. Кэтрин будто умерла, и возродилась заново, совершенно другим человеком. Она и помыслить не могла, что бывает на столько хорошо...

- Почему ты передумал? - спросила девушка когда их дыхания выровнялись. Ее голова устроилась удобно на груди Мишеля, и Катрин неосознанно вслушивалась в его сердцебиение.

- Ты о чем? - не сразу отозвался он.

- О том, что произошло сейчас, и чего избегал прежде…

- Хочу чтобы ты принадлежала мне полностью, - граф прижал ее к себе.

- А раньше не хотел?

- Раньше я старался об этом не думать.

Кэтрин куталась в шерстяное покрывало, грея руки о горячую чашку с чаем. Середина зимы выдалась очень морозной. Камины полыхали сутками на пролёт, но все равно не справлялись с диким холодом. Графиня согревалась только ночью в объятиях любимого мужа. А днями изводилась от тоски по нему.

- Ничего не хочешь мне сказать? - спросила Мэри отвлекая ее от раздумий.

- А должна? - нахмурилась Кэтрин.

- Я думала мы подруги, - обиженно упрекнула служанка, - И ты доверяешь мне.

- Конечно доверяю, - ответила девушка улыбнувшись, - Что за глупости!

- Я все ждала, когда ты наконец расскажешь сама, но видимо этого не случится, - не унималась насупившись подруга.

- Мэри, ну не мучай ты меня, - застонала устало Кэтрин, - У меня от холода уже голова не работает. Скажи уже в чем дело?

- Ты долго ещё собираешься скрывать? - спросила та в лоб.

- Что? - замерла графиня, сжав чашку.

- Свое положение, - хмыкнула Мэри, - Неужели ты думаешь, что я не заметила? Я давно поняла, только надеялась что ты сама все скажешь.

- Я…- Кэтрин побледнела, дрожащей рукой поставив чашку на стол, - Я хотела сказать, но не знала как…

- Зачем ты вообще скрываешь? Это такое счастье!  - наконец оттаяла служанка.

- Счастье, только граф не любит детей, - печально произнесла Кэтрин.

- Ты и ему ничего не сказала? - удивилась Мэри,  осудительно покачав головой.

- Нет, Мэри не сказала, - призналась в отчаяние графиня, - Пыталась много раз, но не смогла.

- Ты должна ему сказать.

- Знаю, но мне страшно, - развела руками девушка.

- Глупости, он полюбил тебя и обязательно полюбит вашего ребёнка, - настаивала подруга, - Ты и его когда-то боялась, но посмотри, теперь вы счастливы.

- Я расскажу, скоро все расскажу, - пообещала Кэтрин. - Только не торопите меня, я и так постоянно думаю об этом.

- Кэтрин, скоро он сам все поймёт, и не обрадуется тому, что ты скрывала.

- Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать.

О беременности Кэтрин узнала в конце осени. И сразу впала в хандру. Несколько дней она провела в кровати не вставая. Все решили, что девушка простудилась. Мишель очень волновался за ее здоровье, и она хотела бы раскрыть ему причину своего недуга, но не могла. Воспоминания о том, с каким пылом он заявлял, что не хочет детей, не давали ей покоя. Она чувствовала себя предательницей, и в то же время беззаветно любила своего не родившегося ребёнка. И понимала, что никогда не сможет от него отказаться. Даже если муж поставит перед выбором, Кэтрин выберет малыша. Поэтому девушки и не рассказывала Мишелю, желая, как можно дальше оттянуть этот пугающий момент. Она лишь желала насладиться его любовью, прежде чем он ее отвергнет. Но Мэри была права,  скрывать это глупо и уже бессмысленно. Скоро все станет понятным. И собравшись с духом, графиня решила открыться супругу.

Она легла в кровать не раздеваясь, потому что знала, если не будет преграды, муж сразу же увлечёт ее в омут страсти. И Кэтрин забудет обо всем, что хотела сказать.

Мишель чуть задержался. И влетев в комнату сразу же кинулся стаскивать с себя одежду, жадно поглядывая на жену,  укутанную по подбородок в одеяло. Но скользнув в постель он обнаружил ее полностью одетой. И  вопросительно подняв брови, нетерпеливо спросил.

- Ты меня не ждала?

- Ты знаешь что ждала, но нам нужно поговорить, - ответила девушка нервно улыбнувшись.

- А после, поговорить нельзя? - руки графа принялись торопливо расшнуровывать платье.

- Нет нельзя, это важно, - строго произнесла Кэтрин отбиваясь от его настырных рук.

- Тогда поговорим в процессе, - произнес он притягивая жену к себе, и губами припал к ее шее.

Девушка вздрогнула, томление молниеносно разлилось по телу. Но призвав все свои силы на помощь, она отстранила мужа.

- То что я хочу сказать изменит многое, - дрожащим голосом произнесла девушка.

- Хорошо, я весь во внимании, - улыбнулся Мишель поудобнее устроившись на подушках.

- Я подвела тебя, - чуть ли не рыдая прошептала Кэтрин.

- Кэтрин, что стряслось? - напрягся Мишель.

- Я… - втянула с шумом воздух и выпалила, - Я жду ребёнка.

Дантон застыл пристально глядя на нее. Заметив, как почернели его глаза,  графиня разрыдалась.

- Прости,  я не знаю как это получилось…

- Глупая, тебе не за что извиняться, - граф притянул ее к себе и крепко обнял, - Ты ни в чем не виноват! Такое бывает, когда люди занимаются тем, чем мы занимаемся каждую ночь.

- Знаю, - всхлипнула уткнувшись в его каменную грудь, - Но ты не любишь детей…

- Не люблю? - Дантон удивился, - С чего ты это взяла?

- Ты сам говорил, что не хочешь детей…

- Я говорил правду, - он отстранил жену заглянув ей в глаза. И у Кэтрин внутри все оборвалось, - Я не хотел дитя, но не потому что их не люблю.

- А почему? - с надеждой спросила она.

-  Проклятие моей семьи, - тяжело вздохнув, признался Мишель, - Пойми Кэтрин, я не хочу чтобы мои дети страдали от безумия, как мой брат и отец. Это передаётся из поколения в поколение по мужской линии…

- Возможно у нас будет дочь, - оживилась девушка.

- Не будет.

- Почему? Этого нельзя предугадать.

- В моем роду рождаются только мальчики, - ответил уверенно Дантон. - Конечно были и исключения, но во всех случаях, девочки появлялись на свет мертворожденными.

- Господи, - ужаснулась Кэтрин,  вздрогнув, - Что же ждет нашего малыша?

Слезы защищали глаза, а тревога разрывала душу. Еще до рождения их ребёнок был обречён. И не важно, кто это будет мальчик или девочка. Девочке – не суждено увидеть свет, а мальчику – предначертано безумие. Нет, так на должно быть! Она желает малышу лишь счастья. Он не может расплачиваться за ошибки потомков. И Мишель, он же совершенно здоров, значит бывают исключения.

- Но ты же не унаследовал безумия, - выдавила с трудом сдерживая рыдания разрывающие горло.

- Я не могу этого утверждать, вся моя осознанная жизнь прошла в армии, там я и выпускал пар, - заметив, как поникла жена, граф заключил ее в объятия и нежно поцеловал. - Но я не хочу чтобы ты даже думала об этом. Мы оградим нашего сына от всех бед, - его рука осторожно коснулась чуть округлившегося живота, - А если вдруг его и коснётся проклятие, обещаю, я переверну весь мир, но найду исцеление!

Кэтрин боялась приближающихся родов. Мишель тоже волновался, хотя и не показывал этого. Девушке с каждым днем становилось тяжелее, первые дни лета выдались необычайно жарким. И это окончательно измучило ее. С одной стороны она хотела бы поскорее разрешиться, а с другой, боялась этого до ужаса. Но все же чувствовала, что сын вот-вот появиться на свет. Граф был очень озабочен именем будущего наследника и подготовкой его комнаты. А также не поленился найти кормилицу. Насчет последнего, Кэтрин сильно сомневалась, она и предавать не могла, что ее ребенка будет кормить кто-то другой. Пусть так и было принято у знати. Но у нее от этого в душе оставался неприятный осадок. Кэт не говорила о своих тревогах мужу, но заранее решила,  что будет кормить сына сама, и не позволит делать это никому другому.

Роды начались в самый неожиданный момент. Кэтрин была к ним не готова. Да и разве можно к такому полностью подготовиться? Когда даже не представляешь какие мучения ждут. Кэтрин казалось, что живот разрывает пополам, она никогда прежде не испытывала такой боли. А ее за свою жизнь девушка поведала достаточно.  Повитуха успокаивала, говоря, что нужно потерпеть, ребенок крупный, поэтому так долго идет. Но она чувствовала, как силы покидают, а мучения становятся невыносимыми.

Крик Кэтрин оставлял рубцы на сердце Мишеля. Он в панике метался по коридору не находя себе места. Граф хотел быть рядом с женой, но она строго-настрого запретила, невзирая на все его уговоры. Девушка кричала так,  что у него душа уходила в пятки, и хотелось сделать все, чтобы прекратить ее страдания. Но впервые Дантон был беспомощно, он не мог ей помочь, как бы сильно этого не хотел. Время шло, а супруга все не разрешилась, лишь на мгновение затихали ее крики и потом снова звенели с новой силой. Мишель пытался прорваться в комнату, но дверь была заперта, а из-за нее доносился строгий приказ Мэри не мешать. Ему казалось будто что-то пошло не так, и жене немедленно нужна помощь. Его руки тряслись от страха и волнения, а перед глазами все плыло. Никогда в жизни, он не боялся ни за кого настолько сильно. Никогда не обращался к богу. Но теперь на его устах не умолкала молитва.

Мишель готов был упасть на колени, когда наконец Кэтрин затихла. И гнетущая тишина отозвалась ужасом внутри него, натягивая все нервы до предела, пока не раздался долгожданный плач младенца… Не раздумывая, граф бросился к двери забарабанив по ней кулаками. И на этот раз она отворилась. Затаив дыхание Дантон посмотрел на жену, прижимающую к груди крохотный свёрток. Она казалась измученной как никогда, и в то же время необыкновенно прекрасной. Золотые волосы словно мягкая дымка окутывали ее лицо и плечи, а на щеках блестели дорожки от слез. В сердце больно защемило, чувства к этой невероятной женщине не умещались у него в груди...

Рядом появилась Мэри и улыбаясь сквозь слезы поздравила:

- Ваша светлость у вас дочь!

- Дочь? - повторил Мишель и пошатнулся, ухватившись за дверной косяк.

- Посмотри какая она прекрасная, - улыбнулась Кэтрин, ощутив страх мужа.

- Она жива? - не своим голосом спросил граф.

- Жива? - прокрякала повитуха собирая свои принадлежности, - Да я не видела младенца живее!

И в подтверждение ее слов, малышка громко закричала, напоминая всем о своем присутствие.

С трудом делая каждый шаг, Мишель направился к супруге, а оказавшись рядом, не удержался на ногах, и осел на кровать.

- Только взгляни на нее, - прошептала Кэтрин светясь от счастья... Граф неуверенно наклонился и посмотрел на личико самого красивого ребёнка на свете. Его ребёнка… Его дочери…

- Господи… - голос мужчины дрогнул, а глаза заблестели, - Я не видел никого прекраснее.

Графиня всхлипнула переполненная радостью. Она так боялась этого дня, а он стал сам счастливым в ее жизни.

- Можно? -  Мишель протянул дрожащие руки к младенцу, и когда Кэтрин передала ему дочь, он прижал ее к груди, как самое драгоценное что у него когда-либо было.

- Кэтрин, - произнес он сдавленно, - Ты подарила мне чудо, о котором я не смел мечтать. Ты сделал меня самым счастливым…

Не выдержала и преодолевая боль, Кэтрин прижалась к его руке прошептав то, что давным-давно надо было сказать:

- Я люблю тебя…

Мишель ответил не сразу, а когда заговорил у девушки сжалось сердце от того, как сильно дрожит его голос:

- С первой нашей встречи, я считал тебя наказанием. Даже не раз желал убить… Но то было самой большой глупостью. Я всей душой благодарен Богу за то, что он послал тебя мне. За то, что научил любить. Но больше всего я благодарен тебе любимая, за мою жизнь, которая по-моему очень похожа на тебя…

Графиня сквозь слезы рассмеялась, и обняв мужа за талию снова посмотрела на дочь, от вида которого все внутри млело.

- Но сопит она, явно как ты, - девушка нежно поцеловала лохматую макушку, и тихо произнесла, - Я хочу чтобы ты дал ей имя.

- Габриэла, - ответил Мишель, глядя на дочь, глазами полными нежности, - Если ты конечно, не против, любовь моя.

- Наша маленькая Габи, - Кэтрин коснулась пальцем золотого завитка на висках у малышки, и утерла слезу, не в состоянии до конца поверить в свое счастье…

Кэтрин укладывала малышку, когда услышала, как в соседней комнате, мужу доложили о визитёре. Она напряглась, но тут же забыла о тревоге залюбовавшись дочкой. Крошка пускала пузыри сложив губки трубочкой, и девушка не могла насладиться этим зрелищем. Ей хотелось каждое мгновение проводить с дочерью, даже ночью Кэтрин пробиралась в ее комнату, несмотря на то, что там постоянно находилась нянька. Кэт было стыдно признаться в том, что на не хотела делить ребёнка ни с кем, кроме Мишеля. Когда нянечка брала малышку на руки у девушки внутри нарастала ревность и желание немедленно забрать дочь. Она старалась бороться с этими неприятностями чувствами, но удавалось с трудом. Иногда под утро Кэтрин забирала Габи к себе и укладывала между собой и мужем. Пробуждаясь от ее кряхтения, Мишель усыпал крохотное личико поцелуями. А графиня со слезами на глазах наблюдала за дорогой сердцу картиной. Эти моменты для нее были самыми ценными.

Кэтрин только собралась выходить, как дверь в смежных покоях хлопнула. Малышка тут же возмущенно закряхтел. А графиня застыла,  прислушиваясь к происходящему снаружи. И услышав тяжелые шаги за дверью взволнованно позвала:

- Мишель, - но тот не услышал,  пройдя мимо комнаты, тогда взяв Габи на руки девушка последовала за ним.

Спустившись на первый этаж, Кэтрин притаилась на последней ступеньке, сильнее прижав к себе дочь.

- Капитан вы просили докладывать о ходе войны, - прозвучал знакомый мужской голос и выглянув из-за угла графиня увидела Уита, - Наше войско несёт большие потери, а враг с каждым днем занимает все больше наших территорий. Боюсь нам не выстоять.

- Что предпринимает король? - хмуро спросил Дантон.

- Его величество наняло горстку наёмников, но как только денег не хватило им заплатить, они испарились, - ответил сержант устало, - Запад полностью занят недугом, теперь их войско продвигается к серверу. А народ в поисках спасения бежит на юг. Капитан, вы нужны нам как никогда!

- Где сейчас лагерь? Кто командует войском? - продолжал расспрашивать граф. А Кэтрин больше ничего не слышала, она замерла, облокотившись о прохладную колонну. Мишель возвращается на войну, ее сердце сжалось от тревоги.

Вышла из своего укрытия и посмотрела на мужа взором полным отчаяния. Заметив ее, граф отпустил сержанта, и как можно спокойней произнес:

- Нет, - перебила она, - Ты не можешь нас оставить!

В два шага мужчина преодолел расстояние между ними,  и положив руки ей на  плечи заглянул в глаза.

- Я вынужден, мой долг вас защитить!

- Так защити, оставаясь рядом! - настаивала Кэтрин всей душой не желая его отпускать.

- Пойми, я не смогу это сделать один, если враг доберется до сюда. - он говорил правду, она видела в его глазах сожаление, и тоску, - Но я могу это предотвратить. Поверь любимая, я впервые хочу остаться дома, но должен уйти.

- Ты совсем недавно чуть не погиб! Я не переживу если тебе потеряю.

- Обещаю, я вернусь целым и невредимым…

- Разве это зависит от тебя, - воскликнула в отчаянии, - Как ты можешь давать такие обещания? И кто защитит нас, пока ты будешь на войне?

- Ты права дорогая, - на миг от ее сердца отлегло, но в следующий миг оно забилось чаще, - Здесь небезопасно, вы немедленно отправитесь в замок.

- Ни за что! - закричала она вырвавшись из его рук, - Я не буду жить под одной крышей с твоей бабушкой! Она ненавидит меня!

- Там вы будите в безопасности, стены замка не приступы, - настаивал Мишель, - Я думаю в первую очередь о вашей безопасности. Обещаю,  бабушка вас не обидит. Я отправлю ей послание.

- Нет, не настаивай Мишель, - отрицательно мотнула  головой, - Мы будем ждать тебя здесь!

- Замок принадлежит нам, это наследие нашей дочери. Вы сегодня же отправитесь туда. Это не обсуждается!

Конец первой книги.