«Острая необходимость»

Мария Емельянова Острая необходимость

Ильм, 8 октября 482 Б.Р., 00.30

Это была не та вещь, которую мог заказать одиозный шоумен. Тем более, здесь таким не пользовались. Не то, чтобы это было что-то скандальное… Но, пожалуй, незачем слишком озадачивать тех, кто следит за приключениями его персонажа. И сам он не хотел бы наткнуться на заголовок вроде «Звездные причуды ради чистого искусства», или «Неужели Лин Лэн умеет этим пользоваться?» Да и… демаскировало.

Куда проще было – и в каком-то смысле, безопаснее, – анонимно заказать доставку через уличный постамат и, не пренебрегая гримом, прогуляться пешком. И лучше заполночь.

Выходя из дома, он поглядел на себя в зеркало – в широкоскулое усталое лицо с плосковатым переносьем. Прямо в печальные раскосые глаза, сегодня – черные. Да. На самом деле он выглядит примерно так. И теперь хотя бы не сверкнет своим знаменитым кумадори во все уличные камеры. А если надеть капюшон, – будет более-менее похоже на борца в отставке. Впрочем, все равно его лицом за нормального вряд ли сойдешь.

Моросило, под ногами хлюпала холодная слякоть. В такую погоду и стоило бы остаться дома – но он только пониже надвинул капюшон и поглубже засунул руки в карманы.

А вообще – полоски на роже намалевать может каждый дурак. Это не добавит ни капли популярности. Здешнюю публику этим не прошибешь… Нет, надо действительно быть уродом. Таким, как он.

Как стать уродом?

Тридцать восемь лет назад в этом прекрасном мире произошел Запрет Родов. Генетическая революция… Абсолютно все дети с этого момента выращиваются здесь в инкубаторах и являются продуктом генной инженерии, их геном в теории абсолютно управляем, каждый из них – совершенство. А дети, зачатые естественным путем, с момента Запрета беспощадно и безусловно уничтожались еще в утробе матери – до тех пор, пока не перестали естественно зачинать.

Но есть исключение. Были дети, зачатые до Запрета, но родившиеся сразу после. Может быть, власти и не были бы столь щепетильны, но история получила огласку на галактическом уровне. Пришлось соответствовать, демонстрируя, что закон не имеет обратной силы. В общую базу их не внесли: и потому их геномы неуправляемы. И значит, такие дети, запрещенцы, – потенциально опасны для здоровья нации.

Но все-таки им сохранили жизнь.

Их изъяли у родителей и выслали на другие планеты, отдали тем, кто согласился с ними возиться. Предполагалось, что со временем они осознают, как великодушна пощадившая их родина, – и, повзрослев, вернутся, чтобы служить ей. Ха…

Однако потому и удалось внедрить сюда такого большого, толстого и ценного агента, как он.

Всякому известно, что Лин Лэн запрещенец, и это само по себе обеспечивает ему репутацию урода. А значит – бешеную популярность его «Чистому искусству» – самому скандальному артпроекту на планете. Он намеренно собрал под свое крыло всех здешних безумцев и позволил им творить все, что заблагорассудится, и теперь с огромным успехом продает то, что они натворили.

Такому, как он – полезно привлекать всеобщее внимание. Поэтому он разгуливает в неимоверных нарядах, шокируя публику, мелькает в СМИ с идиотскими заявлениями, устраивает представления и мистификации, страшно популярные среди обывателей. Лучшего прикрытия не придумать.

У него масса поклонников, истошно верещащих при его появлении на разнообразных красных дорожках, скрытно, но неотступно дежурящих у его дома и забрасывающих его набившими оскомину признаниями в вечной любви пополам с похабнейшими предложениями – и множество ненавистников, вполне открыто его проклинавших. И, пожалуй, ненавистники были ему симпатичнее.

И он знает только один способ, как не свихнуться.

Ильм, 8 октября 482 Б.Р., 00.50

До постамата Лин добрался без приключений, покупка мирно лежала в ячейке. Но стоило сделать шаг от терминала, как на плечи обрушилась внезапная тяжесть. Лин выронил пакет, а его руки оказались заломлены за спину. Одновременно его схватили за горло. Нападавший был мал, с десятилетнего ребенка, но очень силен. И казалось, у него четыре руки. Бросив взгляд в зеркальный бок постамата, Лин увидел, что у него на плечах висит уродик – тощий и большеголовый. Как все они. Биоконструкты.

Самая большая мерзость, до которой здесь додумались.

Уродик висел, сжав его коленями, просунув ноги ему под мышки, упершись ступнями в поясницу и ногами удерживая его руки. Одной рукой он запрокинул Лину голову, а другой прижал к горлу что-то небольшое, но явно острое – очень грамотно прижал, одно движение и сопротивляться уже не придется.

Нападавший почти касался щекой его щеки, так что было слышно, как он с легким свистом дышит сквозь зубы. Лин встретился взглядом с его совершенно лишенным возраста отражением. И увидел в черных совиных глазах хладнокровную готовность убить.

– Сейчас, – тихо сказал грабитель ему в ухо, – мы с тобой отсюда отойдем. Потом я вернусь и заберу то, что ты уронил. А ты пойдешь домой. Идет?

Ну, конечно…

– Да не вопрос, – стараясь не двигать челюстью, ответил Лин. Лезвие у горла, конечно, нервировало. – А зачем тебе нотная бумага?

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY