«О чем молчала бабушка»

Иван Андрощук О чем молчала бабушка

Ко мне на почту пришло письмо:

...

«Здравствуй, Иван!

Нашел в интернете твою фантастику. Прочитал, проникся: вспомнил некоторые сюжеты – ты рассказывал о них еще во время наших походов по пивным. Есть еще один сюжет – я смог бы и сам это написать, но после его развязки все, что я писал когда-либо, исчезнет. Поэтому, если ты в Москве или можешь приехать, давай встретимся. Павел Бурин».

С Павлом мы не виделись почти тридцать лет. Мы выпали из компании почти одновременно – я женился, Павел – бросил институт. Больше о нем никто из наших так и не слышал. До этого самого дня.

Я как раз собирался в Челябинск – естественно, через Москву, – поэтому перспектива провести время в компании старого приятеля показалась заманчивей, чем бродить до вечера по полузабытому, а теперь уже почти чужому городу.

Павел встретил меня на Киевском вокзале, – мы узнали друг друга с первого взгляда, несмотря на то, как он был одет, и на то, что сам я за последние двадцать лет порядочно состарился. А прикид у него был еще тот – длинный, почти до земли, черный кожаный плащ, черная шляпа – словом, человек из Чикаго времен Аль Капоне. Или из Москвы того же времени – но здесь это была уже другая команда. Внешне Павел почти не изменился, ни сединки, ни морщинки.

Поехали в метро на Казанский, взяли мне билет на вечер. У людей, не видевшихся без малого треть века, есть о чем поговорить. В основном вспоминали общих знакомых. К счастью, большинство из нас сравнительно благополучно пережило третью мировую, а некоторые даже смогли пробиться «наверх». Я рассказал о Каштанском, Зосимкине, Монастырском, других, с кем встречался или связывался. Бурин, понятно, ни о ком ничего не слышал. Хотя жили они почти рядом – многие после института остались в Москве. Выбрались из-под земли на Сретенском бульваре и свернули с сторону Садовых. Этот район подвергся новым веяньям меньше других – во всяком случае, Сухарева башня все еще возвышалась над окружающими домами, точно какой-нибудь «Буран» над Байконуром.

– Сретенку пока не трогают?

– Это только внешне. В переулках уже полно этих новомодных каменных уродов. Правда, вверх пока не лезут – но кто их остановит?

– А может, и не надо останавливать? Ведь это нам они кажутся уродами, а нынешние видят все по-другому. Москва, как всякая порядочная старая шлюха, стремится выглядеть помоложе.

– Много ты понимаешь в старых шлюхах, – огрызнулся Павел.

Где-то посредине Сретенки мы свернули налево.

– Узнаешь? – спросил Павел.

Я огляделся: желтые доперестроечные дома, на ближнем – крылечко с вывеской «Пиво»…

– Что-то очень знакомое… Но не могу вспомнить. Столько лет прошло…

– Годы здесь ни при чем. В «Больной Головин» мы всегда добирались под занавес. Когда уже никто ничего не мог вспомнить. Между прочим, единственная пивная на всю Москву, которая осталась прежней. Ну, почти прежней.

Мы вошли в зал: здесь действительно все оставалось, как в добрые старые времена. Высокие круглые столики с крючками для сумок на ножках, прилавок под обожженное дерево с пивным краном, за прилавком – полный лысый грузин в белом халате…

– Георгий?! – я не поверил своим глазам.

– Нет, Вахтанг, его сын.

Мы взяли пиво и встали за столик неподалеку от входа. Несколько минут пили молча, затем Павел не выдержал:

– Нет, этот разговор не под пиво. Погоди минутку. – Он пошел к прилавку, о чем-то поговорил с Вахтангом, и вскоре на нашем столике появилась фигурная бутылка с грузинскими каракулями на этикетке, рюмки и какая-то закуска.

– Это чача, – объяснил Павел. – Грузинский самогон. Вздрогнем?

Я пожал плечами. Мы выпили.

– В общем так. Я построил машину времени.

– Да ну, – я пытался оставаться серьезным. – Покатаешь?

– Какие проблемы, – он полез в карман и выудил мобильник, затем, видимо по памяти, набрал какой-то номер. Нажал на вызов и свободной рукой взялся за бутылку. – Мне больше нельзя – я за рулем. А тебе не помешает.

– И что – твоя машина времени – как такси? Сделал вызов – и сейчас подадут?

– Нет, – невозмутимо ответил Павел. – Мы уже приехали. Сейчас – шестнадцать часов тридцать две минуты седьмого октября одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Посмотри вокруг.

У меня вообще-то редкая способность не замечать происходящего вокруг – но все же я почувствовал: что-то изменилось. Людей в зале стало как будто намного больше, висел нестройный гул полупьяных разговоров, и дым… Я готов поклясться, что, когда мы вошли, здесь не было накурено. В наше время в пивных не курят. Да и люди какие-то странные… Вернее, странно одеты. Странно для две тысячи двенадцатого. Но для тысяча девятьсот восемьдесят третьего…

– Ага, начинаем догонять, – теперь уже Павел не мог удержаться от иронии. – Ну что – поверишь мне на слово, или пойдешь спрашивать налево и направо, какой теперь год?

– Погоди, это какой-то фокус… Не может быть, чтобы время…

– Я мог бы тебе прочитать целую лекцию о времени. Да что там лекцию – целый курс. Я ведь и физмат закончил, и кандидатскую защитил по этой теме. Но, к сожалению, у нас цейтнот. Поэтому перейдем к вопросу, зачем мне это было надо. Посмотри на вон тот столик у дальней стенки, второй от Георгия. Узнаешь?

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY