«Песнь Отмеченной»

С. М. Гейзер

Песнь Отмеченной

Перевод выполнен группой BookBook.

Мы стараемся переводить для вас книжки, которые не выпускались и вряд ли выпустятся на русском языке. Приятного чтения)

КАСИЯ НЕНАВИДЕЛА ГРОЗЫ, они напоминали ей о той ночи, когда мать убила ее отца.

В настоящем раздался пробирающий до костей ГРОХОТ, и внезапно Кас невольно вернулась в прошлое. Ей было девять лет, она сидела на корточках за стулом с когтистыми ножками, вдыхая запах пыли на замшевой ткани. Чувствуя под босыми ногами шершавый пол, ее крошечное тело дрожало от смеси страха и тошноты.

Послышался еще один раскат грома. Вернувшись в настоящее, Кас прокралась ближе к камням, выстилающим горную тропу. Дождь разразился не на шутку. Она слегка тряхнула головой, пытаясь избавиться от оставшихся воспоминаний. Не могла больше оставаться в нахлынувшем воспоминании. Не сегодня.

Слишком многое зависело от успеха сегодняшнего вечера.

Убрав влажные пряди волос с глаз, Кас присела на корточки, стараясь оставаться незаметной. Она прокралась вперед, в тень, отбрасываемую скальными выступами и редкой растительностью. Она ухватилась за грубую, узловатую ветку безлистного и кривого дерева. Услышав низкий шипящий звук, Кас замерла. Ее рука осторожно потянулась к связке за спиной.

Шипение стало громче, сопровождаясь шелестом чешуи, скользящей по камню.

— Каменная гадюка, — прошептала она себе под нос, потянувшись за стрелой. Широко раскрыв глаза, девушка осмотрела укромные уголки в поисках укрытия…

Ей в лицо уставилась пара желтых глаз — щелочек. В следующее мгновение хищник кинулся с уступа, с раскрытой пастью бросившись на нее. Его клыки сверкали вместе с молниями…

Ее стрела оказалась быстрее. Она пронзила существо в воздухе, заставив его закружиться в неистовом, извилистом танце. Гадюка приземлилась брюхом вверх и несколько секунд билась о песчаную землю — тук, тук… тук… тук — и ее настигла мертвая тишина.

Наступив сапогом на лопатообразную головку, Кас выдернула из головы гадюки стрелу. Вытерев черноватую кровь о ближайший куст сорняков, девушка продолжила свой путь.

Помня, что поблизости обитает много змей, она держала лук наготове. Каждый раз, поворачивая за угол или взбираясь на крутой подъем по усыпанной галькой тропинке, Кас натягивала тетиву и была готова выпустить стрелу. Хотя яд гадюки — наименьшее, о чем ей стоит беспокоиться.

На этих тропинках водятся создания и похуже.

Одичавшие звери, злобные духи куи и бесчисленное множество других мерзких, когтистых и клыкастых бешеных тварей… И большинство из них не одолеть одной стрелой.

Пожалуй, самым неприятным было то, что в проходе прямо перед тем местом, где она стояла, ее якобы поджидали солдаты.

Этот узкий проход впереди был известен как Тропа Костяного Бога — названный так из — за белых кристаллических структур, тянувшихся из каменных стен, словно пальцы скелета. Согласно карте, которую Лорент дал Кас, впереди ожидало полмили этих когтистых пальцев. После них перевал уступал место более широкой дороге, изгибающейся к металлическим вратам с арочными камнями в окружении белых неестественно вьющихся деревьев.

Каменно — металлические ворота были конечной точкой, которую пытались достичь она и ее команда. За ним следовала область, известная как Забвение — проще говоря — туда сунутся только отчаянные храбрецы.

Кас впервые увидела все воочию. С каждым шагом вперед ее грудь сжималась все сильнее. Она редко считала себя храброй; она просто стремилась к цели, несмотря на свой страх.

Исследуйте Врата Забвения.

Сообщите мне, что замышляет король — император.

Таковы были инструкции ее лорда — покровителя. Эти указания стали причиной, по которой ее команда оказалась здесь, несмотря на опасность и страх — из — за солдат специального назначения армии Короля — Императора Варена, его, так называемых, Миротворцев, которые якобы тоже находятся здесь. Ее покровитель желал знать, почему эти Миротворцы оказались здесь. Никто понапрасну не совался в это мрачное место. На самом деле, большинство изо всех сил старалось избегать его, потому что многие верили, что Кровавиковые Горы прокляты.

И, возможно, так оно и есть.

Или, по крайней мере, проклята только область Забвения.

Расположенный на крайних северных хребтах Кровавика, домен покрывался серебристо — черными облаками, затягивающими людей в никуда.

Люди по — разному истолковывали, что скрывается под этими облаками.

Некоторые говорили, что покрытие является естественным барьером, созданным в результате разложения неизведанной флоры и фауны.

Другие утверждали, что Керс, Костяной Бог, иначе известный как Срединный Бог Смерти и Разрушения, обустроил там тайный дом. Что он все еще посещает его, когда устает от небес, на которые давным — давно вознеслись он и его собратья — божества.

Остальные же верили, что глубоко в сердце этой серебристой тьмы скрывается чудовище, без отдыха бродящее по окраинам своей территории, распространяя болезни, голод и бедствия в приступах злости или беспокойства.

Правда заключается в том, что никто на самом деле не знает, что творится во тьме Забвения. Большинство верит, что там происходит что — то нечистое и дикое, в чем может быть замешан король — император.

Кас не знала, во что верить. Пока не знала. Продолжив петлять по неровным ступенькам, она старалась не думать о более страшных историях, которые она слышала. Оказавшись у Тропы Костяного Бога, Кас убрала свой лук за спину и потянулась за маленьким дротиковым пистолетом, спрятанным под мантией. Дротики, которые она взяла с собой сегодня вечером, были пропитаны ядом смертоносных трав. Несмотря на название растения, его токсин способен лишь погрузить в глубокий сон взрослого человека. Она здесь не для того, чтобы убивать.

По крайней мере, не в этот раз.

За последние десятилетия правления последнего короля — императора и Теневой Болезни, опустошающей Кетранскую Империю, Кас не могла избавиться от ощущения, что в мире и без убийств достаточно смертей.

Тропинка разветвилась, и она свернула налево. Если она правильно помнит изученную ею карту, Тропа Костяного Бога находится прямо за углом впереди. Кас поползла вперед, пока не добралась до края угла. Остановившись на мгновение, дабы успокоиться, она прижалась спиной к гладкому камню. Сделала глубокий вдох, прикрывая лицо от проливного дождя одной рукой, а другой держа поднятый дротик, обогнула край…

И обнаружила, что вход на тропу не охраняется.

Она ожидала, что здесь будет, по крайней мере, несколько стражников, так как узкий проход — легкая добыча для таких потенциальных шпионов и злоумышленников, как она. Охрана нужна для того, чтобы не дать им слишком близко подобраться к Вратам Забвения.

Она могла бы посчитать это удачей… если бы действительно верила в везение. Но Асра, вырастившая ее женщина, давным — давно научила ее, что Удача — это низший дух, которому молятся только лентяи и глупцы.

Спускаясь с холма, Кас не прекращала сохранять бдительность. Внизу оказалось еще темнее — будто при спуске в яму. В маленьком мешочке, прикрепленном к поясу, у нее лежал Огненный кристалл, но она предпочитала не прибегать к его использованию; во — первых, такие кристаллы стоили недешево, а во — вторых, она опасалась привлекать к себе лишнее внимания.

Она осторожно пробиралась сквозь густую темноту, пробегая вперед к цели, когда вспышка молнии освещала путь.

Оказавшись у прохода, она остановилась у входа лишь на мгновение, изучая горстку продолговатых белых камней, блестящих словно клыки, и шагнула на узкую тропу. Дождь лил как из ведра, и ветер громко завывал в замкнутом пространстве. Она ступила вперед всего несколько шагов и чуть не споткнулась… обо что — то.

Она подумала, что это упавший кусок необычных белых скал или, может, упрямый корень чахлого дерева — в воздухе воцарилась короткая пауза, пока она, щурясь, привыкала к темноте. Но лежащим предметом, о который она чуть не споткнулась, оказался не упавший камень и не корень дерева.

Кас отшатнулась назад, крепче сжав дротиковый пистолет. Перед ней на земле распростерлись двое мужчин, одетых в черные одежды. Их плащи скрепляли серебряные броши с гравировкой эмблемы дома короля — императора — тигр, вставший на задние лапы с широко раскрытой пастью.

Мужчины выглядели, будто уснувшими, и, собравшись с духом, Кас присела рядом с ними, чтобы рассмотреть их поближе.

Ни у одного не прощупывался пульс. Их кожа оказалась мокрой и холодной от дождя. Полуприкрытый взгляд одного из них невидяще уставился в темное небо. В темноте было трудно сказать, но его радужки казались серыми… неестественно серыми, словно весь их настоящий цвет вымылся из них Теневой Болезнью.

Хотя и мертвые — они выглядели ужасно похожими на собственные глаза Кас.

С колотящимся сердцем она сняла одну из брошей, бросив ее в мешочек на поясе. Девушка на мгновение задумалась, что убило этих людей — была ли это Теневая Болезнь? — но затем так же быстро выбросила все нахлынувшие мысли из головы. Это не ее обязанность. Ей платят лишь за сбор доказательств, и перед ней доказательство, что в этих краях побывало несколько людей короля — императора.

Это только начало.

Остается надеяться, что ее сотоварищи нашли другие зацепки. Команда разделилась, чтобы расширить поиск — и найти свободный путь к Вратам Забвения. Путь, который, как думала Кас, она только что обнаружила; если два мертвых тела и каменная гадюка были единственным, с чем ей пришлось столкнуться…

Она продолжила путь.

Она шла все глубже и дальше по тропе Костяного бога. Вокруг нее еще плотнее сомкнулись стены. Воздух стал разреженным, обжигая ее легкие. С каждым вдохом он казался будто пропитанным невидимыми нитями яда. И тут Кас вспомнила, что на шее, спрятанная под капюшоном мантии, висит маска. Наверное, она благословлена Небесным созданием, наделившим ее магическим барьером. Лорент настоял, чтобы все взяли с собой эти маски.

Кас не знала, защитит ли ее маска от темной атмосферы этого места и нуждается ли она в защите, учитывая ее историю. Но она была не в настроении выслушивать очередную самодовольную лекцию Лорента, если ее поймают без маски.

По крайней мере, маска скроет ее лицо от поджидающих впереди людей короля — императора. Поэтому Кас натянула маску на лицо, заправив резинки за уши, и снова ускорила шаг.

Звук топота сапог и звяканья кольчуги заставил ее остановиться.

Она обернулась. Поднесла пистолет с дротиками к губам. Выругавшись, девушка поняла, что маска теперь закрывает ее губы, поэтому Кас потянулась за луком. Она натянула тетиву и пустила стрелу в темноту.

Из темноты вышли двое мужчин. Если не считать плащей, их одежда выглядела одинаковой. У человека впереди не оказалось плаща — потому что Кас украла запахивающую его брошь.

Это те люди, казавшиеся мертвыми минуту назад.

Несмотря на их мертвые, пустые взгляды, теперь они двигались, как живые. Резко и быстро. С неестественной плавностью выхватив короткий меч из ножен, на нее набросился стоявший впереди мужчина. Столь же неестественными казались и издаваемые ими скрипящие стоны.

С губ Кас сорвались испуганные ругательства.

Это же не умышленное убийство, если они уже мертвы, да?

Она быстро решила, что это не так, и выпустила стрелу, отправив вслед за ней еще одну. Обе стрелы попали в цель, и первый почти-мертвец немного пошатнулся назад. Стрелы пролетели, но не пронзили бледный лоб насквозь, оставшись торчать из головы.

Мужчина восстановил равновесие. Его полуприкрытые глаза всего на мгновение метнулись вверх, будто стрелы были всего лишь едва заметной неприятной помехой. Второй мужчина, продолжая стонать, подкрался ближе. Стон превратился в слова на неведомом Кас языке. Он оказался таким же равнодушным к сочащимся густой кровью ранам товарища и стрелам, торчащим из его головы.

Истекающий кровью мужчина ответил второму тоном, звучавшим почти… смешно.

С болезненным чувством, скручивающим все внутренности, Кас поняла, чем ей придется воспользоваться, дабы остановить нападающих.

Пронзенный стрелой мертвец поднял оружие и начал атаку. Кас уклонялась от ударов. Она метнулась вокруг мужчин — это оказалось сложным маневром в маленьком пространстве — а затем уперлась ногой в поясницу второго мужчины. Он повалился на товарища. Кас направила стрелу на мужчину с мечом.

Она выстрелила, пронзив его насквозь. Он не закричал. Его мертвое тело, казалось, не испытывало никакой боли. Но удар ослабил его хватку, и из рук мертвеца выпало холодное оружие. Оно звякнуло о каменистую землю, скользнув вниз по тропинке.

Кас не колебалась. Отбросив руку в сторону, она прыгнула вперед, наступив сапогом между лопаток второму мертвецу, пытавшемуся высвободиться.

Он нанес ей удар по лодыжке.

Она увернулась, совершив еще один прыжок и ловко приземлившись по другую сторону от нападавших. Кас схватила упавший меч и развернулась лицом к врагам.

Они, слегка покачиваясь, распутались и поднялись. Позади нее оказался быстрый, как тень, мертвец, в которого она пустила стрелы. Ее охватил смертельный холод, похожий на вонзающиеся в тело ледяные иглы.

Кас схватила обеими руками меч и развернулась, высоко подняв его, планируя нанести сокрушительный удар сверху. Ее цель скрестила руки на груди и подняла наручи, готовясь принять тяжесть атаки, при этом не защитив туловище. Кас опустила оружие, мощно ударив мертвеца в живот. Он согнулся пополам, обнажив шею, она взмахнула украденным мечом, как и планировала с самого начала.

Кас глубоко вонзила меч в шею мертвеца. Она изогнулась, черпая, как ее учили, силу из ядра, а остальную работу за нее сделало острое лезвие; гром и завывания ветра заглушили ужасный рев, и голова мертвеца отлетела в сторону.

Тело без головы скрючилось, двигаясь еще мгновение. Руки мертвеца шарили по земле в поиске головы.

Развернувшееся зрелище могло бы выглядеть комично, если бы все не казалось таким ужасным.

Кас продолжила движение, боясь, что может застыть на месте — либо от страха, либо от странного холода, исходящего от почти-мертвецов. Она нашла отрубленную голову раньше, чем это смогло сделать тело мужчины. И, съежившись, отступила назад и изо всех сил отшвырнула ее далеко назад.

Обезглавленное тело, замерев, прекратило свои поиски.

Второй мертвец остановился как вкопанный, наблюдая за ней. Его все еще стоявшая на плечах голова болталась, но внезапно она показалась слишком тяжелой для его шеи — будто какие — то марионеточные нити, управлявшие ею, внезапно ослабли. Его полуприкрытые серые глаза скользнули по ней, на мгновение остановившись на лице. На ее глазах. Затем его тело обмякло, он повалился на колени, упав лицом на землю.

За ним, тяжело дыша, наблюдала Кас.

Что — или кто — дал ему жизнь?

И что его убило?

СЛЕГКА ДРОЖА, Кас схватила свой лук, вернув его в колчан за спиной, а затем попятилась от неподвижных тел. Внезапно ей больше не хотелось задавать никаких вопросов; она просто желала продолжить путь, закончив работу и убравшись как можно подальше от этих странных гор.

Все еще держа в руках украденный меч, она перешла на бег трусцой. Увидев свободную дорогу по другую сторону Тропы Костяного Бога, она замедлила шаг. Кас остановилась, достав из кармана мантии ромбовидный кристалл.

В этот кристалл была вложена Воздушная магия. Его было дешевле и немного легче достать, чем Огненные кристаллы. К тому же он невероятно полезен.

Низший дух Воздуха являлась когда — то посланницей верховных и срединных богов, и за ее служение ей даровалась магия, позволяющая отправлять послания. Теперь крошечный след магии этого духа заключался в полупрозрачном зеленом камне, лежащем на ладони Кас.

— Я почти у врат, — прошептала она, сконцентрировавшись. Заклинание активировалось, поглощая ее слова, ее мысли, ее видение; Кас убедилась, что сосредоточилась на всем, что видела и ощущала, чтобы это могли увидеть и другие. Так же. Она еще раз, нехотя, представила себе полумертвецов, дабы предупредить своих друзей об их наступлении, — постаралась показать им, что путь к месту, где она находится, более или менее чист.

Так ведь оно и есть, верно?

Эти двое мужчин все еще были единственными, кто пытался остановить ее. Она чувствовала, что выбрала правильный путь — путь наименьшего сопротивления — значит, Кас выиграла пари, которое заключила с Зевом. Так что он должен был ей выпивку. Она передала это в своем сообщении.

Мысль о выпивке вместе с друзьями, после того, как все кончится, стала утешением. Она согрела ее, даже, несмотря на пробирающий до костей хлещущий дождь, когда она закончила с воздушным заклинанием.

Воздушный кристалл рассыпался в ее руке в пыль, и перед ней на мгновение замерцала искра энергии цвета селадона, прежде чем исчезнуть и передать ее послание остальным.

Она стала ждать. Глядела на тропинки впереди и позади себя, минуло пять минут. Десять. Двадцать…

Где же они?

Шторм снова усилился. Всплеск адреналина от ее драки прошел, и в голове Кас стали всплывать плохие мысли. Мысли о людях и вещах, которые она потеряла в ту бурную ночь, точно такую же, как эта, более тринадцати лет назад…

Внезапно почувствовав беспокойство, она продолжила идти по оставшейся части Тропы Костяного Бога самостоятельно, пригибаясь и лавируя между странными, выступающими белыми образованиями. В темноте, освещаемой только вспышками молний, было еще легче поверить, что кристаллические образования — это руки скелетов, хватающие ее за волосы, за мантию, за оружие. Каждая вспышка света и раскат грома заставляли ее сердце в груди биться чуть сильнее.

Наконец, она вышла на более открытый путь, удаляясь от пальцев скелетов и от настоящей нежити, от которой сбежала. Кас в безопасности. С ней все в порядке. Ее друзья скоро будут здесь, и она будет в безопасности и в порядке…

Она почти убедила себя в этом. Но затем в небе раздался рокочущий гром, вибрацией отразившись по обе стороны скал от нее, оставив извилистую дорожку ужаса в животе…

Кас прислонилась спиной к возвышающейся справа от нее скале, и присела. Она чувствовала, как ее охватывает тревога. Копание в себе. Угрожая перерасти в самую настоящую атаку.

Не здесь, подумала она. Не сейчас.

Она попыталась убедить себя, что выглядит нелепо. Кас только что отбилась от двух полу мертвецов, и теперь позволяла обычному шторму провоцировать ее? Позволяла ему перехватывать дыхание? Разрешала ему привязывать груз к рукам и ногам, удерживая ее на месте?

Но, к сожалению, ее тревога была именно такой; она могла возникнуть беспричинно, но ощущалась не менее реально. Возьми себя в руки, дурочка, отчитала она себя. Казалось, и она сама, и гроза вокруг нее, повиновались рычащему тону ее голоса. Ветер ненадолго стих. Дождь медленно перешел в обычный туман.

Кас удалось успокоиться, постукивая пальцами по камню позади нее. Раз, два, три… До десяти и обратно. Ее дыхание выровнялось. Паника немного отступила, и мир на мгновение стал странно тихим и неподвижным.

Тишину нарушили послышавшиеся шаги.

Она бросилась на шум, подняв меч и направив его на невидимую ей цель.

Задев ногу, ее испугало что — то маленькое и быстрое. Посмотрев вниз, Кас мельком заметила отскочивший хвост с черным кончиком и поняла, что только что пронеслось мимо нее. Она выжидающе подняла глаза на тропинку позади себя. Мгновение спустя сверкнула молния, осветив смуглое, обрамленное темными кудрями лицо. Она увидела маску, похожую на ту, что носила сама.

Кас испустила небольшой вздох облегчения, опустив оружие. Она заглянула за плечо Реи, ища Лорента и Зева.

— Только ты?

— Ребята сейчас подоспеют, — заверила ее Рея. — Они кое — что расследовали. Еще нескольких дружков, вроде того, которого ты, гм, избавила от головы там, позади.

— Ты имеешь в виду еще больше трупов?

— Они были…

— Живыми? Да. Типа того.

— Думаешь, где — то здесь есть кто-то из рода Костяных, дергающий за ниточки?

— Возможно, и невероятно сильный. Или, может быть, это просто странная энергия гор и остатки какой — то необычной магии… Все, что я знаю, это то, что это пустынное место. Кас?

— В следующий раз я выбираю миссию.

Отвлекшись, Кас выдохнула, чтобы сдержать обычно сухой и болезненный смех из — за чувства юмора Реи.

— … Кстати, ты в порядке?

— В порядке, — ответила Кас веселым тоном, который, возможно, убедил бы кого угодно, но не Рею.

Рея была почти полностью слепа — слепа уже более десяти лет — и она всегда говорила, что потеря зрения сделала ее слух восприимчивее к чуши.

Еще один раскат грома и молнии заставил Кас вздрогнуть. Она пошла, прежде чем Рея успела начать что — то расспрашивать у нее. Впереди она заметила неглубокую пещеру — возможность на мгновение укрыться от дождя — и решила подождать там остальных членов отряда.

Мгновение спустя она услышала, как ее догоняет Рея, прощупывая путь по тропинке с помощью потрепанного серого посоха. Этот маленький посох, как и кристаллы Кас, был пропитан магией Марра — магией Огня — и служил одновременно оружием и путеводной палочкой.

— Ужасный сегодня шторм, — беззаботно прокомментировала Рея.

— Эта империя видала и похуже, — ответила Кас, прищурившись, вглядываясь в пещеру и бегло изучая ее, прежде чем, шаркая, войти внутрь.

Штормы, прокатившиеся по бывшему королевству Алнора в ночь смерти ее приемных родителей, не имея себе равных, стали самыми сильными и сокрушительными за тринадцать лет, оставаясь поводом для легенд даже спустя столько времени. Разрушения были катастрофическими, последовали десятки жертв и сотни затопленных и разрушенных домов.

Кончина Лорда и Леди Дома Тессур, последних могущественных представителей, правивших когда — то крупнейшим из алнорианских королевств, осталась незамеченной, как и исчезновение их приемной дочери Силенны.

Силенна Тессур умерла, если кому интересно.

После своей смерти она стала более чем дюжиной других погибших, но теперь она — Касия Грейторн. Девушка упорно трудилась, чтобы оставить свою личность в прошлом, где ей и место.

— В любом случае, Сильверфут заметил кое — что интересное в этом шторме, — нарушила тишину Рея, заходя в пещеру. Она была медлительной, но на удивление уверенной, и Кас знала, что она ненавидела, когда люди помогали ей — поэтому Кас не стала ждать ее.

— Что? — спросила Кас, незаметно отбросив в сторону предательский разорванный кусок сланца с пути Реи.

Рея на мгновение замолчала, сосредоточившись.

— Я увидела металл с выгравированным символом Костяного бога, и искривленные белые деревья. Вход в Забвение… он действительно такой большой и зловещий, как все и говорят. И за ним так много светящихся облаков. Похоже на океан серых волн и звездного света.

— Ты имеешь в виду, что Сильверфут уже у врат?

— Он убежал после того, как показал мне эту пещеру, — объяснила она. — Врата находятся меньше чем в полумиле впереди. Он заметил небольшую группу Миротворцев короля — императора, околачивающихся вокруг врат, — она произнесла Миротворцы так, будто это проклятие.

Ну, почти.

— Значит, Варен полез во что — то здесь, наверху, — сказала Кас, нахмурившись.

— Похоже на то.

— Но во что?

— Это неважно, правда, же? Нам просто нужны доказательства того, что это происходит, — напомнила ей Рея. — Пусть Лорд Меррик и его политические союзники спорят по этому поводу с Вареном, если хотят. Им не следует в это ввязываться, — она сморщила нос и, больше для себя, чем для Кас, добавила:

— По крайней мере, не больше, чем нам.

— Король — император должен быть подвергнут расследованию и привлечен к ответственности на благо империи, — заявил Лорд Меррик.

Кас не дура; мотивы Меррика были не совсем альтруистичными. Царство Камнепада, возглавляемое им, просто находилось ближе к этим горам, чем остальные царства. Значит, его народ примет на себя большую тяжесть ужасов, которые может вызвать вмешательство короля — императора.

Меррик собирал налоги со своих людей. Он не смог бы этого делать, если бы они умерли или стали инвалидами. Теневая Болезнь, так долго мучившая их империю, за последнее время вспыхнула и в его регионе. И, как она слышала, ходили слухи, что Меррика скоро сместит новый Лорд или Леди, способные лучше защитить народ.

Казалось, почти все некогда могущественные дома Кетранской Империи теперь стоят на неустойчивом фундаменте.

Но если бы Лорд Меррик мог обвинить короля — императора хотя бы в нескольких бедах своего царства, это не дало бы ему упасть в грязь перед его последователями, укрепив правление лорда дома.

Но он не сможет этого сделать без доказательств.

Кас достала из сумки брошь, и, повертев ее в руках, стала размышлять.

Она знала, что Рея права; им не нужно вмешиваться еще больше. И, честно говоря, она не хотела связываться ни с кем и ни с чем. Ей было дело только до самой себя и близких. Но все же…

— Ты уверена, что они, в самом деле, Миротворцы? — нахмурившись, спросила Кас, не сомневаясь в ее словах. Рея кивнула.

Она оказалась более зоркой, чем любой другой из команды. Сильверфут был лисом — маленьким созданием, которое пару минут назад испугало Кас, — и одним из особенных видов из Искривленного Леса Дикого Промежутка. Как и большинство созданий, родом из этих диких мест между их империей и Сандолианской Империей на юге, он нес в себе след божественной магии. В его случае Воздушной магии. Его глаза казались того же странного серо — зеленого оттенка, что и кристалл, использованный Кас ранее.

Его магия действовала аналогично; он пошел за Реей после того, как она нашла его, брошенного, голодного и раненого, как котенка. Она вылечила его, и теперь, возможно, чтобы отблагодарить ее, он использовал свою магию, передавая сообщения — в основном образы увиденного им — в разум Реи. Он единственный ее способ ясно видеть.

Он также был первым из оставшихся членов их отряда, прибывших в пещеру. Сильвер вернулся с разведки врат, крадясь так тихо, что Кас даже не заметила его, пока он не оказался на своем обычном месте. Обернув хвост с черным кончиком вокруг ее шеи, он, зевая, устроился на ее плече.

— Он выбрал высокую тропу к вратам, — Рея на мгновение замолчала, сосредоточенно склонив голову, как это часто бывало, когда она пыталась более полно представить мысленные образы Сильверфута. Умные глаза лиса мерцали отблесками магии. — Вы трое сможете пройти по тому же пути. Он выглядит узким и крутым, как ад, но эта дорога ведет к хорошей точке обзора, откуда открывается вид на врата. А мы пока побудем здесь, наблюдая за происходящим, — она почесала лиса под подбородком и добавила:

— И мы останемся сухими, правда, Сильви?

— Повезло, — сказала Кас, пытаясь говорить бодро, но знала, что Рея на самом деле ненавидит, когда ее низводят до роли простого разведчика.

До того, как она переехала жить к Кас и другим — и до того, как потеряла зрение из — за травмы головы, о которой она не любила говорить — Рея была награжденным солдатом в одной из армий южной империи. Она жила мечем и умерла от меча. Она редко жаловалась на то, что оказалась вынуждена обменять свой меч на путеводный посох. Кас знала, что при возможности Рея бросилась бы через Врата Забвения самой первой.

Вместо этого Рея в мельчайших подробностях описала путь к найденной Сильверфутом тропе. Мы сидели в напряженном молчании, ожидая, пока подтянутся остальные.

Несмотря на ожидание шагов, когда они, наконец, раздались, все, о чем могла думать Кас, это те полумертвецы. Она оставила их позади в проходе — могут ли они восстать из мертвых снова?

В ее теле ожило каждое нервное окончание, а пальцы крепче сжали украденный меч, лежавший на коленях.

Сильверфут спрыгнул с плеча Реи и выполз из пещеры. Мгновение спустя Рея передала то, что увидел лис:

— Зев и Лорент почти на месте.

Кас сама выползла наружу, и, встав, вытерла мокру. с колен.

Первым в поле зрения появился со своей обычной ухмылкой Зев. Он младший брат Реи, поэтому они так похожи. Он был таким же нелепо высоким, как и его сестра. Его кожа теплого коричневого оттенка. Он обладал коротко подстриженными волосами цвета воронова крыла и большими, красивыми орехово — зелеными глазами. Такие же глаза были у Реи до того, как их окутала пеленой слепота.

Но, в отличие от сестры, он родился со знаком одного из Марр на ладони — срединного бога Огня и Ковки. Он сам смастерил принадлежащий Рее посох, пожертвовав в ходе ритуала собственной кровью, дабы усилить его магией Огня. Но в остальном он скрывал эту метку и редко использовал божественную магию, текущую по его венам. Он предпочитал свой лук — это, безусловно, более безопасный вариант — и обучил метко стрелять Кас, научив пронзать каменную гадюку в свободном падении.

— Ты уснула на задании? — спросил Зев, заглядывая в пещеру позади нее.

— Нет, — ответила она. — Просто ждала, когда твоя медленная задница наконец догонит меня.

— Может, продолжим? — предложил только что появившийся Лорент. Он прошел мимо обоих, не дожидаясь их ответа. Его гибкое тело двигалось так же бесшумно, как и Сильверфут. Попрощавшись с Реей, Кас и Зев последовали за ним, корча ему в спину грубые рожицы — на что ему, скорее всего, было плевать, даже если бы он повернулся и увидел их.

Кас описала путь, найденный Сильверфутом. Далее она взяла инициативу в свои руки и повела их вверх по крутой тропе, про которую ей рассказывала Рея.

После напряженного подъема троица подошла к каменному выступающему участку над проложенной тропой. Камни на ней сложилась так, что напоминали зубчатые стены замка. Кас подошла к одному из отверстий, и, наклонившись вперед, увидела, что тропа заканчивалась примерно в двадцати футах.

Она увидела Врата Забвения, которые описала Рея. Заметила в центре злобно мерцающую эмблему бога смерти. За эту ночь ее уже во второй раз охватил странный прилив холодной энергии, но Кас крепче сжала камень под собой, заставив себя сосредоточиться и продолжать наблюдение.

Она насчитала трех стражников в черном. Они расхаживали по ровной дорожке перед широкими вратами, иногда поглядывая на туман по другую сторону.

Они кажутся… выжидающими, решила она.

Но почему?

Туманы оказались такими, какими их описывала Рея и все остальные; словно волнующееся море тьмы, изредка светящееся серебристо — голубым светом.

Внезапно Кас осознала, что дождь прекратился; ветер с бешеной скоростью гнал грозовые облака от почти полной луны, и в темные туманы попадало все больше и больше лунного света. Но каким бы ярким ни был свет, она все равно не могла ясно разглядеть землю под пологом тумана. Выглядело так, будто энергия Забвения просто поглощала лунный свет, скрывая его в себе. Или, наверное, рассеивала его; может, именно оттуда исходит серебряное свечение?

Заметив, как под поглощающим луну морем движется тень, Кас начала беспокоиться. Тень смутно напоминала человеческие черты.

Вскоре она разглядела еще кое — что.

Еще одну тень.

Фигуры покачивались, напоминая нежить, с которой она сразилась. Она наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть все поближе, и неожиданно ее рука соскользнула с камня; Лорент схватил ее за капюшон мантии, дернув назад прежде, чем она успела упасть. Казалось, он всегда тянул ее назад, прежде чем она успевала зайти слишком далеко — обычно после того, как на такое ее подталкивал Зев.

— Ты что — нибудь видела? — спросил он, присев на корточки рядом с ней, когда она убрала его руку.

Мгновение спустя к ним присоединился Зев. Все втроем уставились друг на друга, пока Кас не прошептала:

— Это… там… люди под облаками?

Не успела она произнести слово люди, как под зловещим навесом зашевелилось явно что — то нечеловеческого вида. Кас показалось, что она мельком увидела тонкую морду и два злобных остро изогнутых рога — или это уши? Было трудно разглядеть что — то большее, чем размытые очертания.

— Люди или монстры, — предположил Зев, озвучив собственные опасения.

— Целая армия людей или монстров, — добавил Лорент, в чьем обычно спокойном голосе прозвучала редкая нотка беспокойства. — Посмотрите, как странно туман движется вдалеке — держу пари, там еще больше… каких — то созданий, прячущихся за вратами, — на несколько минут в воздухе повисло благоговейное, тревожное молчание, пока Зев не нарушил тишину:

— Что ж… это похоже на доказательство, что со мной происходит что — то странное.

— Можем использовать Воздушный кристалл, чтобы запечатлеть все доказательства, — предложил Лорент. Его обеспокоенному тону уступила место обычная деловитость.

— Но мы не сможем получить четкое изображение, потому что никто из нас не знает, что происходит под облаком, — отметила Кас.

— А Лорд Меррик, похоже, не захочет платить, посчитав доказательства неполными, да? — предположил Зев. — Тот, кто воспользуется кристаллом, должен все ясно видеть, а остальным нужно очень быстро поместить в него собранные доказательства.

Одно из ограничений Воздушного кристалла — чем старее изображение или воспоминание, тем менее четким оно будет при нажатии на сообщение. Врожденный обладатель воздушной магии, наверное, не столкнулся бы с таким, но в кристаллах заключен лишь след силы низшего духа.

После предложения Зева послышался ропот согласия, повисла пауза для размышления. Лорент поправил маску и плотнее натянул капюшон мантии на влажные каштановые волны волос.

— Я пойду, — вызвался он. — Пока у одного из вас есть кристалл, которым мы можем воспользоваться.

— Кас? — взглянул на нее Зев, выжидающе приподняв бровь.

Девушка вздохнула.

Еще один дорогой кристалл превратится в пыль.

Сердце немного сжалось, когда она передала его Лоренту — по крайней мере, напомнила себе Кас, скоро они получат много денег, если успешно справятся с этой миссией. Карманы Лорда Стоунфолла действительно глубокие. Он был не щедрым, но отчаянным человеком. Кас поняла, что оба таких человека могут одинаково наполнить ее кошелек серебром.

— Постарайтесь на этот раз нормально меня прикрыть, — протянул Лорент. — Мне не нужны очередные ножевые ранения, как в прошлый раз, когда доверил вам обоим прикрывать меня от огня.

Зев закатил глаза.

— Хорошо, во — первых: ты умер от полученных ран.

— Во — вторых, — вставила Кас, — ты знаешь, что инцидент в Касл — Гроув единственный.

— Будем надеяться, — произнес Лорент. Он, не оглядываясь, устремился вперед.

— Мне кажется, или он все еще считает нас безответственными? — прошептал Зев.

Кас смотрела на удаляющегося Лорента, молча нащупывая путь вдоль скал, в поиске опоры, чтобы спуститься на тропинку внизу. Она, пожав плечами, ответила:

— Ну, честно говоря, один из нас довольно безответственный.

— Не говори так о себе, Грейторн.

Она бросила на него косой взгляд, вытаскивая лук.

— Мы оба знаем, что это ты.

— Ну, тогда у меня для тебя плохие новости, — усмехнулся он, вытаскивая свой лук, — учитывая, что я научил тебя всему, что ты знаешь.

— По крайней мере, большему, чем ты когда — либо сможешь мне отплатить, — он саркастично улыбнулся ей в ответ, и оба они спрятались среди камней.

Кас приготовила стрелу, хотя и надеялась, что ей не придется ее выпускать.

Есть шанс, что она ею не воспользуется. Лорент оказался уже у врат, и она едва заметила, как он преодолел весь путь. Из них троих он, несомненно, был самым искусным шпионом. Лорент никогда не рассказывал о своей жизни, до того, как присоединился к ней и ее импровизированной семье. Поэтому Зев придумывал дикие истории о том, что сварливый полуэльф был опальным мастером шпионажа из какого — то далекого царства.

Какими бы нелепыми ни были эти выдумки, в том, как двигался Лорент, определенно присутствовала какая — то скрытая грация. Кас продолжала терять его из виду в тени по мере его приближения к туману Забвения.

У стражников перед вратами нет никакого шанса заметить его, уверяла она себя, пытаясь подавить беспокойство, пытающееся развернуться внутри. Кас на мгновение прижала голову к груди и глубоко вдохнула.

— Смотри, — указывая, прошептал Зев.

Кас подняла взгляд и увидела то, от чего волосы у нее на затылке встали дыбом: внезапно туман стал сильнее вздыматься по краям, собираясь подобно волне, оторвавшейся от берега, чтобы разбиться о врата и каменные стены. Разбиться об него.

Волна стремительно перекинулась через стены и врата.

Стражники стали что — то кричать друг другу на языке, похожем на мелехианский. Язык короля — императора. Шум на мгновение привлек взгляд Кас. Она оглянулась на место, где в последний раз видела Лорента, и заметила, как его поглотил один из завитков тумана. Туман рассеялся, Лорента уже нигде не было видно.

Сердцебиение отдавалось в ушах, пока она стояла в ожидании его появления.

Но он не появился.

— ГДЕ ОН? — прошептала Кас. — Где он?

Зев молча натянул лук, изучая стену. Пальцы тумана снова потянулись к нему, будто ощупывая тропинку в поисках других незваных гостей, которые могут подобраться к нему слишком близко.

— Я спущусь туда, — сказала Кас, отталкиваясь от камней, за которыми пряталась. Переживания и забота о Лоренте убрали на второй план все личные тревоги. Она должна что — то сделать. — Оставайся тут наготове, чтобы прикрыть меня от огня.

— Кас, подожди…

— Ты стреляешь быстрее меня, — перебила она, — ты можешь прикончить всех троих стражников в одиночку прежде, чем я успею прицелиться хоть в одного.

Как она и надеялась, Зева успокоила лесть, и Кас поспешила уйти.

Она изо всех сил бежала в почти кромешной темноте, нащупывая путь, пока не нашла мягко спускающуюся вниз тропинку. Она без колебаний начала стремительно сходить по ней, споткнувшись о кучу камней. Несколько из камней с шумом отскочили в сторону. Один из стражников дернул голову в сторону звука. Кас перепрыгнула остальную кучу, стремясь к тропинке внизу. Девушка легко приземлилась, восстановив равновесие украденным мечом, и подняла взгляд на солдата.

Их глаза встретились.

Стражник отдал приказ, чтобы она остановилась!

В ответ он получил любезно предоставленную Зевом стрелу в горло.

Двое других стражников поспешили проверить своего павшего собрата по оружию, забыв о ней — если они вообще ее видели. Кас заметила низкую часть каменной стены, тянувшуюся от ворот. Побежав к ней, она перепрыгнула через нее прежде, чем стражники смогли ее остановить.

Рывок напоминал прыжок в глубокую, темную воду. Казалось, она падала целую вечность, прежде чем ее ноги, наконец, коснулись низа из гладкого камня. Со всех сторон нависало давление. Подняв взгляд, Кас обнаружила, что больше не видит луну и небо. Ее глаза мгновенно наполнились слезами, и ее окутал туман Забвения. Его щупальца кружились вокруг и всюду. Кас уставилась в черную бездну перед собой, на мгновение парализованная мыслью о том, что может столкнуться с какими — то созданиями или монстрами, создавшими те тени сверху.

Но ничего не происходило.

Поэтому она прикрыла рукой рот в маске, прищурив глаза от жжения, и устремилась вперед.

Она обнаружила Лорента на четвереньках. Его рука сжимала мантию, натягивая ее поверх маски, закрывающей часть лица. Подойдя к нему, она рядом опустилась на колени. Но он покачал головой, на что — то указывая. Ее слезящимся глазам потребовалось мгновение, чтобы сфокусироваться на том, что он показывал — от его руки отскочил Воздушный кристалл. Он упал в углубление в земле, отскативнись на десять футов.

Она попыталась помочь ему подняться, но Лорент оттолкнул ее, снова махнув рукой в сторону кристалла.

Как обычно.

Стиснув зубы, Кас повернулась и бросилась к кристаллу. Она схватила его, а затем попыталась вернуться на помощь Лоренту, но в итоге столкнулась с распростертым телом. Кас врезалась в него с такой силой, что ее отбросило назад.

Правое плечо ударилось о землю. Спину пронзила боль, но она сохранила самообладание, сумев не уронить ни кристалл, ни меч. Кас перекатилась на колени и с трудом поднялась на четвереньки.

Над ней навис мужчина.

Это был не стражник как те, что стоят по другую сторону врат; незнакомец был одет не так, как они. На нем сидели черные кожаные доспехи, украшенные металлическими полосами на широкой груди. Позади него развивался черный плащ, как вороново крыло. Его голова скрывалась толстой тканью, как и каждый второй дюйм тела мужчины, кроме пары голубых глаз и бежевой кожи. На фоне темноты глаза казались странно яркими. На самом деле, они выглядели захватывающими, бесчеловечными и жестокими, и все же… красивыми. Если Забвение было океаном кошмаров, то здесь стояло напоминание о том, что все еще существует утро. Даже здесь все еще есть небо. Холодное, стальное голубое небо, на которое Кас никак не могла насмотреться…

По крайней мере, он пока не атаковал ее.

Незнакомец рванулся вперед, выхватывая широкий меч из ножен на бедре. Девушка вскочила и, спотыкаясь, ушла из зоны его досягаемости. Все, чего она желала, это ударить кулаком эти прекрасные голубые глаза.

Ей почти удалось; свирепым быстрым шагом Кас снова оказалась перед ним, нанося удар. Мужчина увернулся, и удар пришелся не в глаза, а в челюсть.

Кас ударила его локтем в бок, после чего пнула ногой в живот, пока на нее сыпались проклятия. Мужчина, пошатываясь, отошел прочь. Она развернулась, приняв правильную стойку для боя. Расставив ноги и подняв меч, Кас пристально сузила взгляд на противнике.

— Кто ты такая? — его голос был слабо слышен из — за маски, поэтому невозможно было разобрать акцент незнакомца. Но она догадалась, что он принадлежит одному из самых северных царств, которые когда — то составляли Алнор. — И какого черта ты здесь делаешь?

Кас ничего не ответила. Краем глаза она заметила, как сквозь туман прорвался Зев, поспешив к Лоренту. Лорент, казалось, не двигался. Воздух этого места оказался более ядовитым — более сильным, — чем они ожидали. Зев быстро поднял безжизненное тело Лорента на руки, и Кас забыла о попытке самой вернуться к нему. Ей просто нужно отвлечь нападающего, чтобы дать возможность друзьям уйти.

Она бросилась в атаку, мечом рассекая воздух. Ее цель вскинула свое оружие и в последний момент отразила удар. Незнакомец мгновенно поднял меч, нанеся удар ей в бок. Кас оказалась быстрее. Отскочив в сторону, она, замахнулась и развернулась…

Только для того, чтобы мужчина снова отразил удар.

Соперники сплелись в танце, то удаляясь друг от друга, то приближаясь. В туманном воздухе странным эхом отдавался звук ударов стали. Вскоре на и без того горящие глаза Кас начал капать пот со лба, еще больше ослепляя ее. Мужчина превратился в размытое быстрое пятно тени, которое она несколько раз чуть не потеряла из виду.

Она увидела, как серебристая полоса его меча прорвалась сквозь размытость, устремляясь к ней. Она вовремя поставила мечом защиту, но сила удара мужчины угрожающе подогнула ее колени. Нападающий не останавливался. Как только оружие соперников вновь соприкоснулось друг с другом; он продолжил атаковать, пытаясь сломать ее стойку и повалить на землю.

Боги, он слишком силен.

Мужчина не собирался опускать ее на землю — Кас не допустила бы этого. Но оттеснял ее все глубже и глубже в ядовитый туман. И хотя она явно была более сильной, чем ее друзья, Кас начинала ощущать усталость. Ее руки дрожали от глубокого, проникавшего в вены темного холода. Он медленно, но верно распространялся по ее телу, заставляя мыщцы неметь, пока она не почувствовала себя погребенной в этом холоде, будто споткнувшись и провалившись в сугроб.

Ее запястья болели. Угрожали свестись судорогой. Земля, в которую ее втаптывали, оказалась не тем гладким камнем, на который она впервые приземлилась. Под ногами стояла скользкая грязь, из — за которой было еще труднее удерживать равновесие. Кас попыталась упереться сапогом в твердую поверхность грязи. Но вскоре тот заскользил, и она чуть не упала, а меч врага сумел подойти немного ближе. Она ясно рассмотрела рукоять меча противника и заметила кое — что… необычное.

На нем был выгравирован символ одного из Марр — дикой срединной богини Льда и Зимы.

Значит, этот меч был контрабандным оружием и, по — видимому, оружие заключало в себе Ледяную магию. Именно из — за нее Кас стало холодно и неуютно.

Странное оружие для такого мужчины, подумала она. Если он на службе у короля — императора…

Наконец, незнакомец перестал атаковать ее. Мужчина выдернул лезвие, полоснув им по ее руке и вызвав до дрожи металлический лязг. Пронизывающий ее холод почти мгновенно испарился.

— Как ты тебе удается все еще стоять в тумане? — потребовал ответа он. — Твоя маска даже не запечатана как надо.

Увидев появившуюся возможность отвлечь его, Кас схватила капюшон своей мантии и дернула его вниз, позволив свободно упасть волнам седых волос. Ее волосы когда — то были блестящего оттенка темной меди — как осенние листья, сверкающие на послеполуденном солнце, — но их вид, как и ее бесцветные глаза, заставил мужчину перед ней удивленно отшатнуться.

— Отмеченная Тенью, — выдохнул он. — Ты… стой, где стоишь!

Она выгнула бровь. Усмехнулась, хотя и знала, что он не увидел ее усмешки под маской.

— Прости, но, боюсь, мне нужно идти.

Незнакомец сделал выпад.

Кас уклонилась от атаки, нанеся удар ногой по его лодыжкам, тем самым сбив мужчину с ног.

Нападавший приземлился на корточки с кошачьей грацией. Но прежде, чем он успел выпрямиться, она приковала его развевающийся плащ мечом к грязной земле. Украденный меч не особо ценен; Кас не заботило, если он останется здесь.

И без него она сбежит быстрее.

Было невероятно приятно слышать неверие в тоне мужчины, когда он кричал ей вслед, чтобы она остановилась.

Или, по крайней мере, это было невероятно приятно, пока перед ней в тумане не возник силуэт Врат Забвения, и она поняла…

Ее команда провалила свою миссию.

Во время битвы она уронила Воздушный кристалл. Кас понятия не имела, где он, и не собиралась его искать. А Лорент… Его нигде не было видно. Все ли с ним в порядке? Удалось ли Зеву вытащить его из этого ада и в одиночку поднять его на стены?

Она приготовилась еще раз перепрыгнуть через низкий край к каменной стене. Прижав в прыжке руки к камню, Кас могла поклясться, что увидела приближающиеся к ней темные фигуры. Что они смотрели ей вслед, готовясь догнать ее…

Она, не оглядываясь, приземлилась на другой стороне.

Лорд Меррик потребовал доказательств вмешательства короля — императора. А все, что у нее есть, — это брошь в сумочке и много образов в памяти, которые будут преследовать ее месяцами. Этого, наверное, окажется для лорда недостаточно.

Но для нее сполна.

Достаточно, чтобы она поверила, что в этих горах происходит что — то крайне нечистое, и она никогда больше не захочет сюда вернуться.

— НЕ УНЫВАЙ, КАС, — Зев смачно опрокинул свою кружку с элем, допив ее одним длинным глотком, прежде чем поставить обратно на грубый деревянный стол. — Могло быть и хуже.

— Лорент чуть не погиб.

— Он бы с тобой не согласился, — сказала Рея.

Полуэльф, о котором шла речь, остался в убежище, залечивая свои раны. Как и его гордость, подозревала Кас. Перед тем, как они оставили его, он настаивал на том, что ему не нужен уход. Лорент утверждал, что его хриплое дыхание и бледность кожи — это то, что поможет исправить небольшой отдых — и, возможно, вмешательство магии.

У Кас было свое мнение на этот счет, но она не стала спорить.

— Конечно, он бы не согласился, — ответила она. — Но это правда. И этого не должно было произойти; я должна была первой перелезть через стену, а не он. Не знаю, почему я так не сделала.

— Может, потому, что никто в здравом уме добровольно не бросается в ужасающую бездну тьмы и смерти? — предположил Зев.

Кас покачала головой.

— Меня уже коснулась Теневая Болезнь, и я пережила ее. И с тех пор я выздоравливала от любой болезни, с которой сталкивалась. Помнишь яды, которые использовали против нас в Касл — Гроув? А монстров с ужасным дыханием, которых мы уничтожили в Вестлоре?

— Стараюсь не вспоминать ничего из этого, — произнесла с преувеличенной дрожью в голосе Рея.

— Ни от одного из них у меня не возникло даже головной боли, — напомнила им Кас.

— Нет, но мы все еще не знаем степени твоей, э — э… — Зев подбирал правильное слово со слегка пьяной ухмылкой на лице:

— Особенности.

— Я никогда не болею, — настаивала она. Она также реже чувствовала голод или усталость, нежели обычный человек. Она страдала другими необычными недугами с тех пор, как ею овладела в детстве Теневая Болезнь. Кас всегда ждала того дня, когда болезнь наберет обороты и унесет ее с собой, как и многих других.

Но по какой — то причине этого все еще не произошло.

— Почему же еще это может быть, — спросила она, — если не из — за того, что я Отмечена Тенью?

Рея, шикнув, хлопнула Кас по руке, одновременно утешая и предупреждая. Предупреждение было справедливым; Кас слишком громко говорила, а в таверне Мадам Розы сегодня было больше народу, чем обычно. В ней сегодня собралось больше, чем просто несколько человек. Незнакомцы, находящиеся поблизости, могли подслушать их разговор.

Конечно, большинство людей, было слишком пьяно, чтобы понять смысл ее слов. И, безусловно, посетители перебрали с алкоголем и не могли заподозрить, кем она является на самом деле — тем более, что Кас натянула капюшон, замаскировавшись с помощью Мимикрического кристалла перед приходом в таверну. Ее обычно седые волосы теперь приобрели темно — каштановый оттенок. А тревожно бледные глаза стали приятного нежно — зеленого цвета. Очередной дорогой кристалл превратился в пыль — боги, она, в самом деле, прожигала их сегодня? — но после провалившейся миссии она пребывала в ужасном настроении…

Она не в том настроении, чтобы на нее пялились, пока она, хмурясь, запивала нахлынувшее разочарование.

Именно так и произошло бы, если бы Кас зашла в таверну со своими поседевшими волосами и серыми глазами. Прошли годы с тех пор, как Кас видела кого — либо из Отмеченных Тенью, кроме себя и Асры. Женщины, которая приютила и вырастила ее. Редкое появление кого — то из них вызвало бы, по крайней мере, небольшой переполох среди людей.

Такие, как она, встречались редко по двум причинам. Во — первых, Теневая Болезнь, оставившая на Кас кричащие следы, мутировала с тех пор, как она заболела ею в детстве. Мало кто пережил ее в первые десятилетия после распространения недуга. Но теперь болезнь стала агрессивнее и необычнее.

Во — вторых, те немногие из первых выживших, такие как она, безжалостно выслеживались отцом нынешнего короля — императора, якобы потому, что они могут ответить, как вылечить болезнь. Сама по себе теория не доставляла хлопот. Неприятен был факт, что все Отмеченные Тенью, которых удалось выследить, вскоре после задержания просто… исчезли.

Но его охота оказалась напрасной; три года назад тираничный Король — Император Анрик де Соласен умер мучительной смертью от той самой болезни, которую, по его словам, пытался вылечить.

Его жена скончалась восемнадцать лет назад. Ее смерть означала, что смерть короля оставила его единственного ребенка наследником высокого трона, чтобы править двенадцатью разрушенными царствами Кетранской Империи — царствами, которые когда — то являлись частью четырех отдельных, настоящих королевств.

Насколько Кас знала, нынешний король — император не преследовал переживших болезнь, как его отец. Но, наверное, только потому, что Варен де Соласен считал, что больше не осталось Отмеченных. Кас использовала всевозможные уловки и маскировки на протяжении многих лет, как магические, так и обыкновенные, дабы убедиться, что он и большинство народа империи продолжают верить в эту выдумку. Она тонко балансировала в попытке создать себе репутацию, способную обеспечить ей прибыльную работу, сведя к минимуму любые слухи об ее настоящей внешности и личности.

Насколько глупой она оказалась, показав свой истинный облик тому человеку в Забвении?

Оставив его в живых после того, как он увидел настоящую ее?

Миссия провалилась во всех смыслах этого слова, с сожалением подумала она, остановив одного из официантов и заказав третий напиток.

— Отмеченная или нет, ты не бессмертна, дорогая, — заметила Рея, когда вдали затих звук шагов официанта. — И даже, несмотря на всю нашу подготовку, не думаю, что у нас действительно было понимание среды, в которую мы попали. А еще, как уже упоминал Зев, мы не в курсе всего, что необходимо знать о твоих особенностях. Болезнь все еще может настигнуть тебя. Особенно, если ты продолжишь искушать судьбу, вызываясь добровольцем на самые безрассудные миссии. Лорент сказал бы то же самое. Скорее всего, именно поэтому он вмешался до того, как у тебя появился шанс взять все на себя.

Кас, размышляя, прикусила нижнюю губу.

Болезнь все еще может настигнуть тебя.

Все замолчали, но настроение от услышанных слов стало заметно тревожнее — потому что все они знали невысказанную фразу, которая должна была последовать.

Болезнь все еще может настигнуть тебя… если уже не настигла Асру.

Кас попыталась отогнать мысли о женщине, которую когда — то считала непоколебимой. Асра спала, когда они остановились у убежища, прежде чем отправиться в таверну.

Похоже, в последнее время она постоянно спит.

— Помимо этого, мы же команда, да? — спросила Рея, понизив голос. — Неважно, кто из нас собирается добровольно броситься в ужасающую бездну тьмы и смерти, мы все готовы кинуться вперед. Поэтому неважно, кто из нас пойдет первым.

Зев кивнул, подняв бокал в тосте.

Кас почувствовала себя немного лучше, чокнувшись своим бокалом с его. Выпив содержимое в задумчивой тишине, она позволила окружающей обстановке окутать себя. Она ощущала вибрацию шагов и смеха, вдыхая дым и соленый запах жарящегося мяса, морща нос от улавливаемого запаха пота…

Здесь действительно было больше народу за все время, что она видела. Ее тихое, скрытое лицо оставалось незамеченным. Наверное, она может не прибегать к использованию Мимикрического кристалла; капюшона вполне достаточно. На нее никто не глазел, окружающие просто наслаждались происходящим вокруг, обилием шумных песнопений и жарких игр в кости и карты.

Вот почему она почувствовала, что на нее кто — то действительно пялится.

Кас небрежно склонила голову влево, быстро заметив наблюдающего: им оказался сидящий в одиночестве мужчина за самым большим столом ревущей таверны.

Его ноги выглядели слишком длинными, выглядывая из — под маленького столика. Одна из них небрежно вытягивалась рядом с хозяином, а другая согнулась под столом. Освещаемая светом камина фигура напоминала отдыхающую на дереве теневую кошку. Совершенно безразличный и в то же время готовый к прыжку. Он наблюдал за ней — и за ее окружением — с тем же настораживающим властным равнодушием. Казалось, ему не было дела ни одного из грубых и шумных посетителей, слоняющихся вокруг его столика.

Его изысканно сшитый чистый сюртук, дорогие на вид сапоги и серебряный браслет в тон с манжетами заметно выделялись среди одежды завсегдатаев таверны. Длинные каштановые волосы, убранные с лица незнакомца, напоминали тот же цвет, что Кас придала своим волосам с помощью магии. Хотя, наверное, его оттенок выглядел немного темнее.

Внезапно их глаза встретились, но мужчина не отвел взгляда.

И она тоже не стала — хотя немного плотнее натянула капюшон на голову и слегка приподняла одну из волнистых прядей волос, дабы убедиться, что они все еще каштановые. Хотя Кас уже знала, что их цвет на тот же; даже самый слабый Мимикрический кристалл создавал вечно длящуюся иллюзию. На несколько часов.

— Красивый, — прокомментировала Зев, подталкивая ее локтем, заставив подпрыгнуть.

Она снова перевела взгляд на кружку в своих руках.

— Он так пристально смотрит.

— Я бы не жаловалась, если бы он смотрел в мою сторону, — заметила Зев, пожимая плечами.

— Хочешь поменяться местами?

Зев рассмеялся. Он положил локоть на стол, а подбородок на сжатый кулак, на мгновение прищурившись в направлении пристально смотрящего мужчины. Затем он с хитрой усмешкой перевел взгляд на Кас.

— Что — то мне подсказывает, что ты не сможешь незаметно украсть его красивый браслет.

Она, размышляя, бросила еще один взгляд на мужчину.

Обычно она выше мелкого воровства. Но не из тех, кто отказывается от вызова. И, кроме того, на руке незнакомца сидела красивая безделушка, выглядевшая как глаштинское серебро. Судя по тому, как браслет отливал синевой, когда на него падал свет камина, за это украшение можно было бы получить приличную сумму.

Сумма будет не такой, какую заплатил бы им Лорд Меррик, но миссия Лорда Стоунфолла, похоже, займет больше времени, чем она надеялась — если им вообще удастся ее выполнить.

Кас должна была что — то сделать. Нужно купить лекарство для Асры. И единственный человек, способный достать ей его, не занимался благотворительностью.

Кроме того, она ненавидела становиться кухаркой для других, проигрывая споры.

Но затем, словно почувствовав, что стало темой разговора, мужчина у камина встал. Он бросил на стол несколько монет, улыбнувшись красивой улыбкой взволнованному из — за чаевых официанту. Незнакомец исчез наверху по лестнице.

— Ну, вот и все, — надулся Зев.

Кас снова подумала об истощенной Асре. О том, как она не могла встать с постели прошлым утром. Последние воспоминания Кас о ее первых приемных родителях были похожи — слабость, выступающие вены, пепельный цвет волос и глаз. Если не считать, что их недуг прогрессировал быстрее; Теневая Болезнь уносила своих жертв всего за год. Незаконное, дорогое лекарство, которое удалось раздобыть Кас, было единственным, что помогало Асре.

Кас была не готова потерять ее просто потому, что не может позволить себе это лекарство.

Мелкая кража, вот и все.

— Я в деле, — сказала она Зеву, поднимаясь на ноги.

— Правда? — он откинулся на спинку стула, выглядя одновременно удивленным и любопытным.

— У тебя есть план?

— Естественно.

— Выкладывай.

Она с трудом сглотнула, продолжив:

— В этой таверне есть определенные виды… э — э… услуг в номерах, да? Тогда не возникнет сложностей проникнуть в его комнату под этим предлогом, а потом…

— А потом? — подсказал Зев, глупо ухмыляясь. Затылок Кас обожгло жаром.

— Я… ну, ты знаешь.

— Разве? Не понимаю. Пожалуйста, объясни подробнее.

— Пожалуйста, укуси меня, придурок.

— Прибереги эту фразочку для своей цели, она может ему понравиться.

— Почти уверена, что смогу придумать, по крайней мере, несколько фраз получше этой.

— Я бы с удовольствием их послушал.

— Не будь идиоткой, Кас, — вздохнув, сказала Рея.

— Она ничего не может с этим поделать, — ответил Зев, — она родилась такой. Давай не будем унижать ее за это.

Кас швырнула ему в лицо скомканную салфетку, и Зев усмехнулся, отбив ее.

— Но я должен согласиться с моей дорогой сестрой, — продолжил он. — Ты во многом искусна, Кас. Соблазнение и заигрывания не входят в число твоих умений. Так что, хоть я и не сомневаюсь в твоих воровских способностях, если ты действительно попытаешься флиртовать… ну… гм…

— Хорошо, что ты ошибаешься насчет моих умений флиртовать, — ответила Кас.

Его ухмылка стала еще шире.

Рея снова вздохнула.

— Это то безрассудство, о котором я ранее говорила.

— Подумай, за сколько монет можно продать этот серебряный браслет, — взмолилась Кас.

— Это может быть даже не настоящее серебро, — Рея поджала губы и проворчала что — то о ребячестве, но мгновение спустя покачала головой и смягчилась:

— Хорошо. Я соглашусь только потому, что стряпня Зева мне нравится больше, чем твоя. Поэтому надеюсь, ты выиграешь спор.

— Возьми Сильверфута, — сказал Зев Кас, — чтобы Рея могла увидеть, как ужасно все будет происходить, а затем Кас опишет мне все в красках.

Лис скрипуче зевнул под столом, совершенно без энтузиазма относясь к этому плану, в то время как сама Рея схватила себя за переносицу, бубня под нос что — то похожее на молитву.

— Это будет лишним, — пробормотала Кас, бросив последний сердитый взгляд на Зева. — Потому что ты увидишь, как все чудесно пройдет, когда я через несколько минут вернусь с браслетом в руке.

— Надеюсь, он продержится ради тебя подольше, чем несколько минут, подруга.

Шея вспыхнула еще сильнее, она повернулась к Рее.

— Мне правда может ненадолго понадобиться нос Сильвера.

Рея кивнула, и по щелчку ее языка, потянувшись, лис поднялся и запрыгнул к ней на колени.

— Помоги Кас, ладно? — попросила она и, кивнув в сторону своего брата, добавила:

— Ты станешь на время моим зрением.

Лис снова зевнул, сморгнул сонливость со своих больших темных глаз, а затем послушно спрыгнул вниз, остановившись ног Кас.

— Будь осторожна, — предупредила Рея.

Кас пообещала, что будет. Затем повернулась, целеустремленно зашагав к столу, за которым сидела ее цель, в то время как за ней по пятам трусил маленький зверек.

— Просто кричи, если что — то пойдет не так, — добавил им вслед Зев.

Но они оба знали, что она не закричит. Кас тоже не беспокоилась, что все может плохо пройти; она могла за себя постоять. Мадам Роза настаивала, чтобы посетители ее бара оставляли оружие у входа, поэтому у Кас больше нет лука — но у нее все еще есть метательный нож, спрятанный в ножны у бедра. Она также прихватила с собой во внутреннем кармане пальто пистолет для стрельбы дротиками, и Лорент обучил ее рукопашному бою. Поэтому Кас являлась оружием, к которому нельзя относиться с легкомыслием.

И, кроме всего, она почти рвалась в бой.

Пусть все пройдет плохо, подумала она.

Это даст ей еще один шанс разобраться со своими тревогами и беспокойством.

Она подошла к столу, на мгновение притворившись, что греется у огня, а затем опустилась на колени, чтобы погладить шелковистую шерстку лиса, прошептав:

— Можешь уловить запах человека, который только что сидел здесь?

Зверек принялся обнюхивать стул и пол под ним, лакомясь несколькими крошками упавшей еды. Мгновение спустя он поднял голову, и, фыркнув, побежал к лестнице.

За ним вверх по лестнице последовала Кас, стремясь по узкому коридору до последней комнаты слева. Сильверфут остановился у дверей комнаты, просунув под нее морду. Глубоко вздохнул и откинулся на корточки, выглядя довольным собой.

— Спасибо. А теперь возвращайся к Рее, — поблагодарила Кас, легонько постучав в дверь. — Со мной все будет в порядке.

Лис склонил голову, и его хвост выбивал неуверенный ритм по половицам.

— Беги же…

Дверь распахнулась.

СИЛЬВЕРФУТ УБЕЖАЛ, а Кас обернулась и обнаружила, что смотрит в пару бледно-голубых глаз. Лисий нюх очень точен; это точно был тот, мужчина, что пялился на нее ранее. Вблизи он оказался еще более внушительным. Не то чтобы Кас была маленькой, но чем дольше она смотрела на него, тем более крошечной и поглощенной его тенью себя чувствовала.

Он полугигант, что ли?

— Чем могу помочь?

Он уже начал раздеваться, удаляясь в свою комнату. Прекрасно сшитое пальто исчезло. Рубашка была расстегнута, но все еще облегала тело достаточно плотно, чтобы обнажить четко очерченные мышцы под ней. На нем все еще был серебряный браслет, а также перчатки без пальцев, которые часто носили те, кто обладал божественной магией. За ними прятались его запястья — и, таким образом, скрывали любой символ бога или духа, который мог быть там запечатлен. Символы были с человеком с рождения, как родимое пятно на запястье или ладони, которое светилось всякий раз, когда к нему обращались за силой, и его нельзя было удалить.

Раньше она не видела этих перчаток, и это немного выбило ее из колеи.

Какой магией он может обладать?

Маловероятно, что он рискнул бы использовать магию на ней в общественном месте — в конце концов, была причина, по которой такие люди, как он, скрывали метки в империи, — но возможность того, что он мог бы, все еще нервировала.

— Ну? — поторопил он.

Кас заставила себя отвести взгляд от его скрытой метки, какой бы она ни была. Она скривила губы в легкой улыбке.

— Мне… сказали, что тебе, возможно, нужно немного тепла в эту холодную ночь? Что ты хотел побыть в компании?

Его глаза сузились.

— Я не просил ничего подобного.

Она практически слышала, как Зев смеется над ней, даже по дороге сюда, но собралась с духом.

Она не проиграет пари.

С тем, что, как она надеялась, сойдет за кокетливое хлопанье ресницами, она понизила голос и сказала:

— Ну, возможно, ты могли бы, по крайней мере, оказать мне честь небольшой… беседой, пока я здесь.

Одна бровь изогнулась над холодными голубыми глазами. Его губы сжались в ровную линию, и в тусклом свете коридора было трудно сказать, был ли он заинтригован, удивлен или раздражен ее присутствием.

Скорее всего, все вместе.

Она чувствовала себя полной идиоткой, но далеко зашла в своей игре, чтобы останавливаться сейчас.

— Я знаю, что ты наблюдал за мной внизу, — ее тон внезапно стал менее соблазнительным и приобрел обвиняющие нотки.

Однако, похоже, это сработало в ее пользу, потому что он прокашлялся и сказал:

— Верно. Да. Приношу свои извинения, если я заставил тебя чувствовать себя неловко. Мне просто было… любопытно.

— Любопытно?

Мгновение он выглядел так, будто все еще раздумывал, не захлопнуть ли дверь у нее перед носом. Но потом напряжение несколько покинуло его плечи, и он спросил:

— Ты отсюда?

Она была отовсюду и вообще ниоткуда: обычно таков был ее уклончивый ответ, который она давала на этот вопрос. Но она могла сказать, что он надеялся на утвердительный ответ, поэтому она кивнула и сказала:

— Я прожила в этом городе всю жизнь.

Он на мгновение задумался.

— Я хотел поговорить с местным жителем о некоторых вещах, но люди внизу были немного слишком…

— Нетрезвые?

Она вдруг почувствовала благодарность за все те поздние ночи, которые они с Зевом провели в бесчисленных других маленьких тавернах, подобных этой; она могла справиться со спиртным лучше, чем большинство.

— Я совершенно трезвая.

— Так я и понял.

— И все же ты не подошел ко мне.

— Передумал.

— Что ж, вот твой второй шанс.

Он с сомнением посмотрел на нее, прежде чем выдохнуть небольшое облачко воздуха — не то смех, не то пренебрежительное фырканье: что-то между.

— Какой я везучий.

— Не могу обещать, что тебе повезет, — парировала она, — но мы можем, по крайней мере, начать с разговора, который ты хотел завести.

Он уставился на нее.

О боги, зачем я это сказала? Он думает, я сумасшедшая.

Ее щеки вспыхнули, и на мгновение она понадеялась, что они могут разгореться достаточно сильно, чтобы просто сжечь ее, но затем уголок его рта почти приподнялся.

Он отвернулся прежде, чем улыбка полностью появилась.

— Тогда зайди на минутку, и давай поговорим.

Она вошла в комнату, прежде чем он успел передумать. Ее рука коснулась его руки, когда она проходила мимо него, и она уловила запах специй и земли сквозь дым от камина, который осел на его одежде и волосах.

Дверь с тихим щелчком закрылась за ней. От этого звука по ее спине легкая дрожь беспокойства пробежала. Она глубоко вдохнула, плотнее натянула капюшон на голову и принялась искать выходы, отметив, что через большое окно справа от нее была видна.

Я смогу уйти, если понадобится, повторила она себе несколько раз, пока не проглотила комок, подступивший к горлу.

Она отвела взгляд от окна и обнаружила свою цель у комода на противоположной стороне комнаты. Его руки возились с бутылками и бокалами на серебрянном подносе. Он обернулся к ней, держа два таких бокала в руках.

— Итак, полагаю, один из моих людей заплатил тебе, чтобы ты подшутила надо мной.

Он небрежно прислонился спиной к комоду и сделал глоток из одного бокала. Потом еще один. Затем он осушил остаток одним глотком, на мгновение поморщившись от того, что она приняла за алкоголь, прежде чем посмотреть на нее с забавным выражением лица.

— Во всем читается почерк Кейдена, — пробормотал он, подняв голову к потолку и немного нахмурившись.

Один из его людей?

Кто он такой?

И о чем он хотел поговорить с местными жителями?

Она попыталась скопировать его небрежный внешний вид, пока обходила комнату, изучая ее. Он был очень аккуратен. Все его вещи были уложены в равномерно расположенные ряды застегнутых сумок у задней стены; ничего не было разбросано по полу, ничего не было разбросано на кровати — ничего, что выдало бы его настоящую личность.

Ее осмотр был внезапно прерван движением с его стороны: мужчина пересекал комнату по направлению к ней, неторопливо, но очень вдумчиво.

— Они постоянно говорят, что мне нужно расслабиться, — продолжил он. — Все они, на самом деле; не только Кейден.

Она с трудом сглотнула, заставляя себя сохранять самообладание, несмотря на его внезапную близость. Она небрежно сделала шаг назад, но далеко уйти не смогла; стена была ближе, чем она предполагала. Угол тумбочки справа уткнулся ей в бедро.

— Тогда, возможно, тебе действительно нужно расслабиться, — сказала она. — Если несколько человек говорят одно и то же, обычно стоит хотя бы подумать о том, чтобы прислушаться к совету.

— Справедливое замечание. Хотя посылать любовницу, чтобы, э-э… поговорить со мной, кажется немного чрезмерным в качестве первого шага к тому, чтобы раскрепостить меня, не думаешь?

Он предложил ей второй бокал, который держал в руках. Его глаза искрились весельем; от этого их цвет казался гораздо менее холодным. Кончики ее пальцев случайно коснулись его пальцев, когда она потянулась за бокалом, и он задержал стакан в своих руках немного дольше, чем было необходимо, словно хотел запомнить ощущение ее прикосновения.

Наконец ей удалось забрать бокал, но пить из него она не стала.

Она была не настолько глупой.

— У тебя есть имя? — спросил он.

— Ты обычно задаешь своим любовницам личные вопросы?

— Обычно я вообще не приглашаю их в свою комнату, поэтому я скажу… нет? Но это всего лишь имя. Не настолько личный вопрос, верно?

Она нахмурилась, но в конце концов уступила, слегка покачав головой.

— Я… Азалия.

— Как цветок?

— Нет, — она притворилась, что отпивает от своего напитка. — Как эльфийская королева-воительница, которая в одиночку уничтожила легион людей в Битве при Рассеивающем Солнце Хребте.

— Ах да, конечно.

Вот оно, снова — тот изгиб его губ, который не совсем превратился в полноценную улыбку. Выглядело бесспорно привлекательно, что, по крайней мере, облегчало ее игру.

— Я совсем забыл об этой легенде, — сказал он.

— Она одна из моих любимых.

— Довольно жестокая, не так ли?

— Она защищала свое царство от солдат, пытавшихся свергнуть его.

— Поджигая людей с помощью божественной магии, которая была редкой и неожиданной для эльфов, насколько я помню.

Кас пожала плечом.

— Если не хочешь, чтобы тебя подожгли, не вторгайся в дома людей.

— Дельный совет. Буду иметь в виду, — его брови на миг сошлись на переносице от беспокойства, а затем он снова стал выглядеть удивленным. — А ты обычно снимаешь этот капюшон, Азалия, — спросил он, — или оставляешь его в рамках своего уникального способа… обслуживания?

Она не могла сдержать жара, который разлился по всему ее телу от того, как он произнес обслуживание.

Он еще немного сократил пространство, оставшееся между ними. Он вступил в поток лунного света, льющегося из ближайшего окна, и свет упал на серебро браслета, которые все еще были на нем. Знакомая лихорадка близости к цели настигла Кас. Она немного расслабилась, полностью войдя в роль, которую играла, и снова подняла на него взгляд и улыбнулась.

Он явно находил ситуацию все более забавной и готов был согласиться с ее игрой, а игра с красивым мужчиной перед ней, конечно, не станет худшим, что сегодня произошло…

Да, она сможет с этим справиться.

Она протянула руку и откинула капюшон с лица, а затем попыталась нормально дышать, пока он изучал ее тем же властным, но спокойным взглядом, каким смотрел на нее в таверне внизу.

После минутного изучения его губы медленно приоткрылись от удивления, а она проигрывала в битве за то, чтобы нормально дышать.

Он видел сквозь ее чары?

Может ли предположить, что перед ним стоит Отмеченная Тенью?

Устроит из-за этого сцену?

Она собралась с духом, но все, что он сказал, было:

— Интересно.

— Я не самая интересная вещь в этом городе, это точно, — ей удалось сказать нормальным, хотя и хриплым голосом.

Она замерла, когда он протянул руку вперед и провел по непослушной пряди волос, упавшей ей на ключицу. По волосам, которые, по-видимому, он нашел интересными. Ее сердце заколотилось, когда его палец накрутил и отпустил прядь волос, и когда она не отстранилась от его прикосновения, он поднес другую руку к ее телу, позволил ей скользнуть вниз по изгибу ее талии и остановиться на ее бедре. Его хватка была такой же непринужденно сильной, как и взгляд; всего лишь небрежное прикосновение к ней, и все же по какой-то причине она чувствовала, что уйти от него будет невероятно трудно.

Он приблизил свои губы к ее губам, и в ее голове промелькнули мысли о том, каково было бы целовать его, а затем сразу же появились громкие мысли о том, как нелепо она себя ведет. Она не была ханжой, но лично у нее не было привычки целоваться с незнакомыми мужчинами, с которыми она только что познакомилась. Да, это было во имя отвлечения внимания и воровства, но что-то подсказывало, что ей понравится, если она…

Нет, не важно.

Потому что он не поцеловал ее. Она испытала в равной степени облегчение и разочарование, когда он наклонился, но вместо того, чтобы прижаться губами к ее губам, он приблизился к уху.

— Ты замаскирована магией, — прошептал он.

Ей удалось пожать плечами, хотя ее сердце, казалось, пыталось прорваться к горлу.

— И такая магия незаконна.

— Собираешься донести на меня?

— Может быть.

Его губы коснулись чувствительной кожи под мочкой ее уха, и она вздрогнула. Он отодвинулся назад, хотя и не особенно далеко. Его рука все еще лежала на ее бедре. Пальцы медленно, задумчиво постукивали по ней, пока он обдумывал вопрос.

— А может, и нет.

Она медленно, слегка прерывисто выдохнула.

— Замаскирована магией… — упрекнул он, прекращая движения пальцев напротив ее кожи. — Что еще? Я совсем не верю, что ты из этого маленького городка.

— Тебе не нужно ни во что верить, чтобы это было правдой, — возразила она.

Он рассмеялся — тихим, но искренним и глубоким смехом, который сотряс его тело и заставил руку соприкоснуться с ее. Такое маленькое движение, но от него по ее коже пробежала еще одна дрожь.

И, боги, он все еще так близко.

— Твой акцент совсем не похож на местный, — сообщил он ей.

— Я не уверен, на что он похож, или откуда ты можешь быть родом, хотя обычно я очень хорошо улавливаю подобные вещи. Так что это…

— Интересно? — предложила она, и это снова заставило его рассмеяться, а звук его смеха заставил ее почувствовать себя смелее. Она быстро воспользовалась паузой в напряжении, чтобы притянуть его ближе к себе. Ее руки переместились на его руки. Она чувствовала, как перекатываются его мышцы. Она притворялась, что очарована простым прикосновением к нему, хотя на самом деле нащупывала свой путь к браслету, который он носил, намереваясь нащупать любую застежку, которую ей, скорее всего, придется расстегнуть.

Ее пальцы скользнули по металлу, и в то же мгновение он снова наклонился губами к ее уху. На этот раз он ничего не прошептал. Он просто провел губами по тому же чувствительному участку кожи под мочкой ее уха — на этот раз намеренно — а затем проложил бархатно-мягкую дорожку поцелуев вниз по шее. Ее глаза чуть не закатились от ощущений.

Сосредоточься, приказала она себе. И ей это удавалось. По началу. По крайней мере, до тех пор, пока его рука не соскользнула с ее бедра и вместо этого прошлась по низу живота, его пальцы медленно проникли под ее тунику, грубые подушечки слишком сильно контрастировали с ее гладкой кожей.

Он поднялся выше, нашел изгиб ее груди, обтянутый тонким нижним бельем, и его пальцы скользнули под резинку…

В ответ она вдохнула немного резче, чем собиралась.

Он сделал паузу.

— Что-то не так?

— Нет. Я просто…

Она моргнула и поискала, за что бы зацепиться, и ее взгляд упал на ножны, стоявшие между кроватью и тумбочкой. Она не заметила их раньше, что было удивительно, учитывая сложные золотые узоры, которыми они были расписаны.

— Ты просто…?

— Я только что заметила вон там красивый меч.

На долю секунды он выглядел смущенным, а затем уголок его губ снова приподнялся.

— Не самый красивый из тех, что есть у меня.

Он не говорил этого.

Но он сказал, и, о, теперь она явно очень его забавляла.

Внезапно она слишком разволновалась, чтобы придумать умный ответ. Зев был прав насчет ее неспособности флиртовать, находясь под давлением. Она сдержала вздох при этой мысли; она ненавидела, когда он был в чем-то прав.

Но теперь нужно покончить с этим, пока она не выставила себя абсолютной, неисправимой дурой…

— Ты должен проверить замок на двери, — промурлыкала она.

Он изучал ее мгновение, все еще выглядя удивленным, хотя теперь в его взгляде снова появилось подозрение. Но, несмотря на это, он медленно попятился от нее. Он не сводил с нее глаз, пока не прошел половину комнаты, а затем повернулся.

Как только он повернулся, она сунула руку во внутренний карман пальто, нащупывая свой дротикомет. Она вытащила его и быстрым, опытным движением пальцев зарядила, и в этот момент обнаружила, что одновременно приближается к мечу, который заметила. Позолоченные ножны действительно были предметом восхищения: возможно, более ценным, чем браслет, который она изначально планировала украсть, — и меч, который в них находился, и то, что она смогла увидеть у его рукояти, было…

Она ахнула.

Она услышала, как ее цель запирает дверь. Слышала, как его шаги приближаются все ближе и ближе. Но не могла оторвать глаз от этого меча и символа на его рукояти…

Это символ срединной богини Льда и Зимы.

Это тот же самый клинок, который она видела в Забвении.

Она попыталась немедленно отговорить себя — он не может быть тем же человеком, с которым она сражалась, — но сколько таких незаконных, магических клинков могло быть вокруг?

И его глаза.

Она повернулась к нему лицом и посмотрела в эти холодные голубые глаза, и у нее возникло внезапное желание дать себе пощечину. Как? Как она могла забыть то, что чувствовала, смотря в них в Забвении?

Но она не думала дальше этого; секундой позже дротикомет был у ее губ.

— Какого хрена ты…

Она выстрелила. Он повернулся, но недостаточно быстро. Ядовитая колючка глубоко вонзилась ему в горло.

— Ты пожалеешь об этом, — прорычал он, выдергивая ее и швыряя на пол.

— Сомневаюсь, — сказала она, выпустив второй дротик так же быстро, как и первый.

Он… поймал его.

Впечатляюще.

И странно. Невозможно. Но это не имело значения, потому что его шаги уже начали замедляться после первого дротика, и он споткнулся, кинувшись к ней. Она легко двигалась вокруг его раскачивающегося тела, а затем отправила в оставшуюся часть пути на пол, хорошо приложив локтем по спине. Он схватил ее за ногу, но она перепрыгнула его руку и приземлилась на корточки, и пока он боролся за равновесие, она приготовила еще один дротик и выстрелила.

Этот удачно попал ему в щеку.

Кас отшатнулась от него, двигаясь так быстро, что налетела на стул и опрокинула его. Тяжелая спинка задела ее лодыжку, сдавив под неудобным углом, и она зашипела от боли. Но, к счастью, ей не пришлось сразу двигать ею, потому что мужчина почти остановился. Его глаза закрывались. Он упал и перекатился на бок, тихо ругаясь себе под нос.

Затем он затих.

Она отодвинула стул от своей ноги. Прижала голову к груди и на мгновение уперлась руками в пол, собираясь с мыслями. Ее сердцебиение успокоилось — только для того, чтобы снова ускориться, когда она подняла глаза на теперь уже мирно спящее лицо мужчины. Луч фонаря скользнул по его чертам, осветив резкую линию подбородка и часть губ, которые всего несколько минут назад касались ее кожи.

Действительно, впечатляет.

На самом деле он был до боли хорош собой. Жаль, что она не могла остаться для той беседы, которую он, казалось, готов был с ней провести.

— Спокойной ночи, красавец, — сказала она, подползая и снимая браслет с его запястья, прежде чем подняться на ноги. На мгновение она задумалась о том, чтобы взять и Ледяной меч. Подобное оружие потенциально может привлечь к ней катастрофически большое внимание, если она не будет осторожна, но она могла бы продать его относительно быстро, если бы смогла только вынести его из гостиницы…

Она уже почти решила рискнуть, когда кто-то постучал в дверь.

Выругавшись, она забыла о мече, метнулась к окну и распахнула его настежь. Не раздумывая ни секунды, она оказалась на пологой крыше и бесшумно пересекла ее, затем спустилась на нижнюю крышу и, наконец, в мощеный переулок внизу.

Насвистывая под нос, она вошла в парадную дверь таверны несколько минут спустя, двигаясь небрежно, несмотря на ее все еще колотящееся сердце. Браслет был спрятан в мешочке, прикрепленном к ее поясу.

— Это второй вызов, который ты проиграл сегодня вечером, если ведешь счет, — сообщила она Зеву, подходя к их столу.

Он поднял глаза и зевнул.

— Ах. Что ж, вижу, ты, по крайней мере, выжила.

— После впечатляющего выступления и безупречного побега, — она слегка поклонилась, похлопав по кожаной сумке на бедре.

Возможно, на долю секунды он выглядел впечатленным.

— Не совсем безупречного, — задумчиво произнес он, кивая ей за спину.

Она оглянулась через плечо и увидела человека, которого ограбила, стоящего у подножия лестницы с мечом в руке. Он тоже был не один: еще двое мужчин, размахивающих мечами, окружили его с обеих сторон, когда он вошел в комнату.

Да не может быть.

— В него попали два дротика с токсином смертоносной травы. Не может быть, чтобы он все еще стоял на ногах. Он какой-то… монстр… или…

На этот раз Зев не стал спорить; он просто спокойно поднялся на ноги, а затем повел ее и Рею к выходу.

— Что происходит? — потребовала Рея.

— Пора идти, вот что, — весело сообщил ей брат.

Сильверфут выскочил из-под стола и привычно обвил шею Реи. Все четверо попытались тихо и спокойно направиться к двери, но их движения все равно выдали их.

Мужчины бросились в погоню, и Кас и ее спутники бросились бежать.

— Мадам Роза! — позвал Зев, когда они пробежали мимо владелицы таверны. — Оружие!

Бодрая пожилая женщина повернулась в том направлении, куда он указывал. Она заметила троих мужчин и их мечи, и немедленно привлекла внимание охраны, которую держала по периметру комнаты.

— НИКАКОГО ОРУЖИЯ В МОЕМ МИРНОМ ЗАВЕДЕНИИ! — взревела она, сама перехватывая мужчин с мечами, злобно ударив метлой по голове одного из них.

Надлежащая охрана собралась мгновением позже, а затем несколько завсегдатаев таверны присоединились к драке, и хаос был таким, что Кас и ее сообщники по преступлению выбрались через парадную дверь, не тронутые.

— Пусть пятнадцать богов благословят эту капризную старуху, — рассмеялся Зев, когда они выбежали в холодную ночь и спустились по ступенькам таверны.

— И пусть те же боги проклянут вас обоих, — фыркнула Рея. — Ваши глупые вызовы и дурацкие игры приведут к тому, что в один прекрасный день нас убьют.

— Мы еще живы, верно?

Из гостиницы донесся сильный грохот.

— Но, вероятно, нам лучше продолжить бежать, — добавил он, все еще смеясь, взяв сестру за руку и быстро потащив ее к их лошадям. Он помог сестре сесть в седло самой крупной из двух лошадей, а затем забрался вслед за ней.

Кас села на свою лошадь, а затем последовала за ними, держась на небольшом расстоянии, когда они тронулись в путь, глубоко вдыхая свежий воздух, она чувствовала себя дикой, живой и свободной, по крайней мере, на первом отрезке сюрреалистичной полумили дороги, по которому простучали копыта лошади. Но прошло совсем немного времени, прежде чем беспокойство начало возвращаться.

Ее мышцы напряглись, и она замедлилась, останавливаясь. Зев и Рея уже остановились на повороте дороги прямо впереди. Последняя все еще ругала своего брата, который, как и следовало ожидать, смеялся. Кас криво улыбнулась при виде них, но весь ее смех испарился, когда она оглянулась.

На этот раз там никого не было. Но воспоминания об этом мужчине, о его прикосновениях, его запахе и странных, холодных глазах… эти воспоминания были живыми и настоящими, и в ее голове роились вопросы.

Кто он такой?

Как ему удалось так быстро справиться с ядом?

И что, черт возьми, он делал в Забвении?

— ЭТО МОЮ КАСИЮ Я СЛЫШУ? — раздался слабый, нежный голос Асры по залитому солнцем коридору, сопровождаемый звоном колокольчиков и свистом ветерка.

Было позднее утро, и Кас не спала. О на всю ночь ворочалась с боку на бок в своей кровати, которая была заправлена на чердаке убежища, глядя в свое ромбовидное окно и борясь со всеми вопросами, которые оставил ей день. И когда первые лучи солнца выглянули из-за далеких холмов, она отказалась от сна и вместо этого посетила рынки в Фолленбридже. Недавно она обнаружила, что если она приходит на рынки достаточно рано, то большинство торговцев еще слишком уставшие, чтобы умело торговаться, следовательно, она может уйти с вдвое большей суммой за полцены.

Теперь она несла кое-что добытое с помощью хитрого торга — свежие фрукты санго и козье молоко — в маленькую комнатку в задней части дома. Там Асра отдыхала на потертом матрасе, наполовину зарывшись в запасную подушку и одеяло, которые другим удалось собрать для нее. Она настояла на том, чтобы ее старый матрас перетащили на приподнятую платформу под единственным окном комнаты, даже после того, как Кас подшутила над ней и сравнила с жирной кошкой, которая проводит дни, греясь на солнышке.

— Привет, мама, — поприветствовала ее Кас, осторожно устраиваясь на углу платформы. Она поставила свеже нарезанные фрукты и молоко на поднос, стоящий рядом с Асрой, затем потянулась и раздвинула занавески за кроватью, наполнив комнату светом. Окно уже было приоткрытым, что объясняло, почему звук колокольчиков и ветра был таким громким.

— Несса оставила его открытым, — сообщила ей Асра, дрожа. — Она настаивает, что мне нужен свежий воздух, но… ба… Мне не станет легче, если я замерзну до смерти от холодного не по сезону воздуха, верно?

Кас улыбнулась, хотя ее сердце немного сжалось от этих слов. Воздух вовсе не был холодным. На самом деле совсем наоборот: озноб был просто еще одним симптомом этой проклятой Теневой Болезни.

Она подвинулась, чтобы помочь Асре сесть, отчасти потому, что не хотела, чтобы та причиняла себе боль, пытаясь сделать это самостоятельно, а отчасти потому, что надеялась, что сможет передать часть тепла от своей кожи дрожащему телу Асры. Ее тело казалось ужасно легким в руках Кас, словно она брала на руки птенца, который состоял сплошь из полых костей, тонкой, как бумага, кожи и конечностей, не знавших, как себя держать.

— Хочешь, я закрою окно? — спросила Кас, поправляя подушки позади Асры, чтобы они лучше поддерживали ее.

Асра прижала к себе бумажные птичьи ручки, размышляя, но затем пренебрежительно махнула рукой на этот вопрос. Она повернулась, чтобы посмотреть на улицу. Ее бесцветные глаза на долгое мгновение заблестели на ярком солнце, прежде чем она моргнула, повернула голову к Кас и сказала:

— Пусть будет так. Может быть, теперь, когда солнце прогнало штормы прошлой ночи, с нами все будет в порядке, а? Скоро должно потеплеть.

Кас кивнула, и они вдвоем сидели в приятной тишине, покусывая терпкие фрукты и слушая, как ветер заставляет звенеть разноцветные колокольчики, висевшие за окном.

Колокольчики ужасно шумели, и Лорент с Реей не раз обращались к Асре с просьбой подумать о том, чтобы избавиться от них. Их убежище находилось глубоко в Волшейдском Лесу, не менее чем в пяти милях от ближайшего дома, и было защищено различными кристаллами, которые им удавалось находить каждую неделю. Но когда ветер дул достаточно сильно, Рея клялась, что шум, создаваемый инструментами, не сдерживало никакое заклинанием, и что он мог привлекать монстров из самых глубин Забвения.

Но Асра не слушала их жалобы. Колокольный звон напоминал ей о детстве: о колоколах, звонивших в храме Солатис, Верховной Богини Солнца, — и она хотела сохранить их. Теперь этот храм почти наверняка разрушен. Но Асра когда-то жила в месте рядом с ним, и у нее остались приятные воспоминания о том, как она наблюдала за Звездными — слугами Богини Солнца, практикующими магию предсказания многие годы до того, как публичные демонстрации такой магии были запрещены.

Чем ближе я подхожу к концу, однажды сказала она однажды Кас, тем больше мне хочется вернуться к началу.

Кас отругала ее за то, что она говорила о конце так, словно он был чем-то предопределенным. Но на следующее утро она сразу отправилась на рынок и купила еще один колокольчик, чтобы повесить его за окном, будто каждый из них мог повернуть стрелки часов жизни Асры немного назад, к тем дням детства — и таким образом сделать ее бессмертной.

Через нескольких минут совместных посиделок глаза Асры закрылись. Она начала напевать тихую, знакомую песню под звон колокольчиков. Когда она прекратила, ее тело немного покачнулось, и Кас испугалась, что она снова заснула сидя. Кас начала двигаться, чтобы поймать ее, но Асра открыла глаза, посмотрела на нее долгим, испытующим взглядом и сказала:

— Ты не спала прошлой ночью, верно?

— Я… эм, нет, — сказала Кас, откидываясь на нагретую солнцем стену.

Конечно, дело было не только в них, но Кас не хотела беспокоить ее.

— Тогда почему ты здесь, а не в своей постели?

— Я не устала.

— Правда, — сказала Кас, пожимая плечами. — Ты меня знаешь.

Асра все равно прищурилась, словно пытаясь убедиться, что она смотрит на настоящую Касию, а затем с легким смешком сказала:

— Да, полагаю, что знаю, верно? Мое беспокойное сердечко.

Кас слегка улыбнулся этим словам; это было ласковое прозвище, которым Асра начала звать ее много лет назад.

Что делаешь, мое беспокойное сердечко?

Куда идешь?

Здесь ты в безопасности, мое беспокойное сердечко.

— Но иногда мне все еще трудно поверить в это, — продолжила Асра, ее лицо сосредоточенно сморщилось. — Все эти годы мы были вместе, и я все еще ни разу не слышала ни о ком другом Отмеченном Тенью, кто получил бы хоть что-то хорошее, пережив эту отвратительную болезнь.

— Думаю, мне просто повезло, — сухо сказала Кас.

Повезло — неподходящее слово. Не совсем. Потому что, хотя выживание после болезни, казалось, сделало Кас в некотором смысле сильнее, она также оставила после себя несколько неприятных побочных эффектов: странные, кошмарные видения, когда ей удавалось заснуть, еще один триггер в копилку ее парализующего беспокойства… и, конечно, такая внешность, из-за которой ей было невозможно слиться с толпой, не используя магию.

И все же могло быть и хуже.

Стоит только взглянуть на Асру.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как Асра подхватила Теневую Болезнь, и за это время ей стало лучше, чем большинству больных, благодаря небольшой удаче и большому количеству нелегального лекарства. Но в последнее время каждый уходящий сезон приносил с собой все больше моментов слабости. Больше боли. Еще больше моментов, когда она, казалось, полностью ускользала из этого мира, только чтобы вернуться, не помня, как уходила в никуда. А теперь дошло до того, что она едва могла выползти из своей постели без посторонней помощи.

Каждый раз, когда Кас навещала ее больничную койку, все снова напоминали о том, что это может настигнуть и ее тоже.

Ее самым большим страхом было то, что болезнь настигнет ее внезапно, что она сможет сбить ее с ног посреди работы, и что она не сможет продолжать выполнять работу и зарабатывать деньги, чтобы покупать лекарства и все остальное.

И кто тогда будет поддерживать Асру?

Она не была уверена, что Зев и другие пойдут на то же, что и она, чтобы сохранить свою наставницу живой и здоровой. Они никогда не говорили этого вслух, но Кас могла сказать, о чем они думали: это лишь вопрос времени, когда они все равно ничего не смогут сделать для Асры. До того как ее разум померкнет вместе со всем остальным, и тогда отпустить будет ее самым хорошим поступком.

В глубине души Кас знала, что они правы.

Но она по-прежнему не собиралась прекращать борьбу за Асру, пока ее наставница неизбежно не испустит последний вздох.

— В любом случае, неудивительно, что я не сплю, но зачем так тратиться на завтрак? — спросила Асра. — По какому случаю?

— Без повода. Я просто знаю, что фрукты сангос — твои любимые, и предположила, что ты устала от каши и хлеба.

— Не вижу ничего плохого ни в каше, ни в хлебе.

— Полагаю, ты съела их уже больше тысячи раз.

— Я никогда не баловала тебя, так что не знаю, откуда у тебя появилась идея баловать меня.

— Я хорошо поторговалась, — Кас откинулась на теплую стену, улыбаясь суровому выражению лица Асры, прежде чем откусить еще один кусочек острого фрукта. — Так что на самом деле я тебя совсем не балую.

Асра выгнула бровь.

— Надеюсь, ничего незаконного?

— Не в этот раз.

— Хорошо. Ты выше мелкого воровства.

Кас кивнула, хотя ее улыбка стало немного шире при этой мысли.

— Опять же, кражи — причина, по которой мы встретились, — отметила она.

Взгляд Асры снова стал суровым, но вскоре она сдалась со счастливым вздохом.

— Единственный хороший момент, к которому когда-либо привело воровство.

— Очень хороший момент, — согласилась Кас.

Эта встреча была одновременно ярким и болезненным воспоминанием в памяти Кас. Она, еще совсем недавно осиротевший ребенок, бродила по улицам города Грейедж, наполовину одурманенная и отупевшая от сильного голода, который заставил ее подумать, что это хорошая идея — попытаться украсть сумку, оставленную без присмотра возле магазина.

Оказалось, что эта сумка принадлежала стражнику, сопровождавшему Короля-Императора Анрика.

Ей удалось незаметно выхватить ее у стража, но второй страж поймал ее прежде, чем она смогла сбежать. Ее избили там, посреди пыльной улицы, за преступление, избили оружием с металлическим наконечником, которое жгло, как огонь, и пролило так много ее крови, что она чуть не потеряла сознание.

Затем из кареты вышел сам король-император. Ему хватило одного взгляда на внешность Кас — на кончики ее неумело выкрашенных волос и глаза, которые она еще не знала, как правильно прятать, — и он понял, кем она была.

Отмеченная Тенью.

Для нее все могло закончиться уже тогда, когда король-император проревел приказ взять ее под стражу. Но Асра — с ее выцветшими волосами, непримиримо поблескивающими на солнце вместе с ее мечом — вмешалась прежде, чем они смогли сделать хоть что-то. Она и двое ее соратников шагнули прямо в центр хаоса. Асра вырвала Кас из рук стражей, а затем убежала, прижимая к груди окровавленное тело Кас.

Так что король-император видел, как двое Отмеченных Тенью ускользнули от него в тот день.

Он послал своих Миротворцев выследить их — звук лая его собак после того, как они учуяли ее запах, преследовал Кас по сей день, — но ему так и не удалось их найти.

После того, как охота на них утихла, Асра забрала Кас к себе домой. Она сделала все, что могла с порезами и синяками, но после инцидента остался один особенно ужасный шрам в форме полумесяца на подбородке Кас. Даже спустя столько лет этот шрам все еще не зажил.

В тот день она не только впервые встретила Асру, но и первый и единственный раз Кас лично увидела Варена де Соласена, нынешнего правителя Кетры. В то время он был лишь юным принцем — таким же ребенком, как и она, — и он выглядывал из окна кареты, слегка прижавшись лбом к стеклу, его дыхание создавало на нем маленькие облачка. Он видел, как она истекает кровью. Видел, как она корчилась от боли на земле.

Он не пошевелился, чтобы помочь ей.

На самом деле, казалось, он совсем не был тронут или огорчен тем, что видел; он наблюдал лишь миг с жестоким, отстраненным интересом, прежде чем снова исчезнуть внутри, задев бархатные шторки кареты.

Из всех ужасов и перемен, которые принес с собой тот день, почему-то это было тем, что Кас запомнила наиболее отчетливо: облачки дыхания, скользящие шторки и жестокие, отстраненные глаза, которые так легко отвели свой взгляд от ее страданий.

И когда восемнадцатилетний Варен был коронован их новым правителем после смерти своего отца, Кас вместе с Зевом начали посещать бесчисленные подпольные протесты, начавшиеся после коронации. Она бросала палки в горящие чучела Варена, и плевала на различные эмблемы его дома, выставленные на всеобщее обозрение, пила с незнакомцами, которые пели песни о некоем будущем дне, когда четыре королевства восстанут из пепла и снова станут чем-то большим, чем разрозненные, враждующие царства, в которые их превратили.

Король-Император Варен и все, кто поддерживал Дом Соласен и его стремление объединить царства под единым правящим кулаком, стояли на пути светлого будущего.

По этой причине, несмотря на настойчивые требования Реи, чтобы они не вмешивались в политику, Кас все еще не могла перестать задаваться вопросом и беспокоиться о том, почему Варен отправляет солдат в Забвение.

Он искал больше силы в том ужасном месте?

Как будто прочитав мысли Кас, Асра внезапно спросила:

— Как прошла миссия прошлой ночью?

— Достаточно неплохо. У нас есть почти все доказательства, с которыми мы сможем вернуться к Лорду Меррику, и тогда заплатить должны превосходно.

Полу-ложь показалась Кас кислой на вкус, но, несмотря на это, она сумела ободряюще улыбнуться Асре.

— Хорошо. Несса сказала мне, что наши запасы заканчиваются.

— Это из-за Зева. Он ест так, будто каждый прием пищи станет для него последним.

Асра усмехнулась.

— Но все в порядке. Скоро у нас будет достаточно денег, чтобы купить много еды и лекарств.

— Не заморачивайся насчет последнего, — сказала Асра, поворачиваясь, чтобы снова посмотреть в окно.

— Я буду заморачиваться, спасибо, — ответила Кас. — У меня есть план, как обо всем позаботиться, так что не волнуйся.

— Ты и твои планы, — с нежностью заметила Азра.

— У кого-то же здесь они должны быть, верно?

— А я-то думала, что в мое отсутствие Рея стала безусловным мозгом наших операций.

— У нее есть мозги, но иногда ей не хватает драйва, — сказала Кас, пожимая плечами.

— Ты имеешь в виду, что ей не хватает импульсивности, которая есть у тебя. И безрассудства, и…

— Ладно, ладно. Я поняла. Можешь остановиться.

Они тихо рассмеялись. Асра продолжила напевать свои песенки, а Кас осталась с ней еще на несколько минут, помогая ей расчесать спутанные жесткие седые пряди волос, а затем аккуратно заплести их в свободную косу, которую она всегда заплетала.

Пока Кас работала, ее мысли вернулись к последнему импульсивному поступку. Украденный браслет сейчас находился в ее комнате. После того, как она оставит Асру, она нанесет визит очень опасному человеку, чтобы продать украшение — еще одно решение, которое ее наставница, без сомнения, назвала бы безрассудным.

Да, Кас могла бы продать браслет на рынке сегодня утром. Просто обменять серебряное украшение на золотые монеты. И тогда она смогла бы использовать эти монеты, чтобы купить им еды и припасов на следующий месяц; именно этого хотела бы от нее Асра.

Но у человека, которому Кас планировала его продать, должно было быть что-то более ценное, чем монеты: у него было лекарство, которое не продавалось на легальных рынках Фолленбриджа.

Ее пальцы замерли в волосах Асры. Она чувствовала, как тревога — ее старый, знакомый спутник — разрастается в животе, угрожая напасть. Ее мысли начали отдаляться и рассеиваться. И Асра всегда расстраивалась, видя это, поэтому Кас быстро начала искать пути отступления.

— Я бы хотела провести остаток утра с тобой, но, боюсь, у меня есть несколько дел, которые нужно решить, — она нащупала нужную ложь, чтобы прогнать любопытное выражение, которое появилось на лице Асры. — Мне нужно провести еще кое-какие исследования относительно миссии для Лорда Меррика. В Деревне Предгорья есть лидер, и мне нужно найти и поговорить с ним.

Она сорвала цветок, упавший с кашпо на подоконнике, вплела его в косу Асры, а затем поднялась на ноги.

— Ты будешь в порядке? Я могу послать Нессу посидеть с тобой; уверена, она просто болтается где-то здесь.

— Не беспокойся обо мне, — Асра потянулась, чтобы похлопать ее по руке. — Я всегда чувствую себя лучше после завтрака с тобой. Что-то в твоем присутствии заставляет меня чувствовать, что я становлюсь сильнее.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Тогда почему я не могу сделать тебя достаточно сильной, чтобы ты встала с постели? хотела спросить Кас. Но вместо этого она снова лучезарно улыбнулась и сказала:

— Тогда я вернусь, чтобы принести тебе обед.

— Хорошо, — Асра обхватила руку Кас и нежно сжала ее. — Хорошо, — повторила она, а затем — либо потому, что она уже забыла, что только что сказала Кас, либо потому, что скучала по тем дням, когда она отвечала за всех и вся, — она добавила:

— А теперь займи свое утро чем-нибудь, и дай мне немного отдохнуть.

— Конечно, мама, — согласилась Кас.

Покинув Асру, Кас быстро направилась в свою комнату и забрала серебряный браслет вместе с Огненным кристаллом, дротикометом, поясом и ножнами, в которых был ее любимый кинжал. Она быстро направилась к входной двери — как будто могла убежать от той тревоги, которая начала охватывать ее в комнате Асры, — но к тому времени, как она добралась до первого этажа, ее шаги начали казаться немного нетвердыми. Ее тело отключалось от движений, а разум паниковал из-за того, куда она собиралась идти. Ей пришлось сделать паузу. Закрыть глаза. Прислониться к стене и слегка постучать по ней костяшками пальцев, отсчитывая.

До десяти и обратно.

Ты в порядке. Ты в порядке…

Она не была в порядке. Но она была упряма, и через несколько минут с ней все будет в порядке, и она продолжит идти.

Глубокий вдох, затем еще один, и еще — но в итоге ей потребовалось меньше нескольких минут, чтобы успокоиться, в основном благодаря руке, которая внезапно коснулась ее руки. От этого прикосновения исходило покалывание теплой магии. Тепло разлилось по телу Кас, как тепло от чашки чая, распространяясь до кончиков пальцев на ногах и руках. Она открыла глаза. Она не удивилась, обнаружив молодую женщину, смотревшую на нее в ответ.

— Привет, Несса.

Несса улыбнулась. Ее глаза были широко раскрыты, глубоко посажены на узком лице, и они были ярко-коричневого оттенка с более светлыми золотыми крапинками, из-за чего казалось, будто они мерцают даже при самом мягком освещении — и из-за этого она будто постоянно была на грани слез из-за кого-то. Что в некотором смысле было уместно, потому что Несса была Пернатой.

Пернатые были обязаны своей магией низшему духу, а не одному из Марров, и поэтому эта магия не была особенно сильной. Несса не была настоящим целителем, но она способна насылать небольшие противоестественные волны комфорта, которые временно заставляли человека поверить в то, что он исцелен.

Она также была от природы одарена талантом создания лекарств из трав и других вещей, а также чтением эмоций и эмпатией — хотя это могло быть и не связано с меткой в форме пера на ее ладони.

Несса была не одна; Сильверфут был с ней. Обычно лис выбирал ее в качестве второго варианта компаньона, а значит, Рея, вероятно, все еще спала. А Зев… Ну, кто вообще знает, где он или что делает, на самом деле? Кас не видела никого из них утром.

— Спасибо, — сказала Кас Нессе, отталкиваясь от стены и стряхивая напряжение, которое начало накапливаться в ее плечах и спине.

— Пожалуйста, — ответила Несса своим сладким, как мед, голосом. Она вытянула руки. Сильверфут прыгнул на них. Он зацепился за руки, когда Несса сложила их перед собой, и лениво свесился с них. Его хвост был достаточно длинным, чтобы почти касаться пола, когда он размахивал им взад-вперед.

— Ты была у Асры?

— Да, — ответила Кас, потянувшись, чтобы погладить лиса по голове, когда он настойчиво потянулся к ней.

— Похоже, она всегда просыпается ради тебя.

— Не только ради меня.

Несса на мгновение нахмурилась, как будто часть ее сожалела, что заговорила об этом.

— Я имела в виду… Ну, я была чуть ранее, когда тебя не было. Я не могла заставить ее проснуться. И прошлой ночью тоже не смогла заставить ее проснуться и поесть. Так что я… Я рада, что она, по крайней мере, все еще реагирует на тебя.

Кас тоже нахмурилась. Ее мысли угрожали снова начать ускользать от нее, рассеиваться в попытке избежать обращать пристальное внимание к болезненным образам Асры, но ей удалось немного приподнять уголки рта.

— Я тоже рада.

Она отвернулась, прежде чем хмурое выражение снова отразилось на ее лице, и продолжила идти к входной двери.

Несса последовала за ней. Но Кас уже привыкла к тому, что молодая женщина всегда хотела быть в чьей-либо компании. Возможно, наверстывает упущенное за несколько лет одиночества.

Она не так уж долго была в их группе — чуть меньше года. Ее родители некоторое время назад бежали в Сандолианскую Империю, пытаясь найти толерантных к магии людей, которых не существовало в Кетре, в то время как Несса осталась, потому что, по ее собственным словам, была отчаянно влюблена в глупого мальчика. В мальчика, который бросил ее всего через несколько недель после отъезда ее родителей.

Несколько лет она справлялась сама, прежде чем решила отправиться в южную империю — и в тот момент она добралась до пограничного царства Байвилдс. Там она отвлеклась на деревню, в которой было сотня случаев Теневой Болезни. Большинство путешественников держались подальше от страданий; Несса видела только целую деревню, которая нуждалась в утешении, которое могла предложить ее особая магия.

Большинство местных жителей были благодарны ей за помощь.

Но потребовался всего один подозрительный, неблагодарный человек, чтобы донести на нее. Однажды утром она вышла из деревенского дома для больных и обнаружила, что ее окружили Миротворцы Короля-Императора.

Лорент заметил ее, когда выполнял одиночную, не связанную с ней миссию на окраине пограничного царства. И, совершив поступок, который был довольно нехарактерен для его обычно отчужденного «я», он решил помочь ей.

Несса настаивала, что их встреча не была случайной. Лорент закатывал глаза при этом. Но он также не возражал ни против того, чтобы она поехала с ним домой, ни против настояний Асры, чтобы она стала постоянной частью их команды.

Кас была рада, что юная Пернатая тоже решила остаться с ними. Но не было никаких сомнений в том, что Несса была бы в большей безопасности на юге; южная империя практиковала магию божественного происхождения, которую Несса и Зев использовали с безрассудной самоотверженностью — настолько, что предположительно над Сандолией в воздухе висела странная дымка. Жители империи не знали об этом, но говорили, что иностранец мог увидеть и почувствовать разницу в воздухе, как только приближался к границе.

Дикого Промежуток вдоль этой границы был создан для того, чтобы остановить опасное распространение тумана. Силы. Магические остатки редко проникали в саму Кетру, но они оседали во флоре и фауне Промежутка — в таких созданиях, как лис, которого сейчас держала Несса. Там же было собрано большинство кристаллов, которые иногда использовала Кас.

Если бы кто-нибудь из людей короля-императора узнал, кем был Сильверфут — на что он был способен, — его, скорее всего, предали бы смерти. Точно так же Нессу, Зева и любого другого человека с меткой, и любого, кто использовал собранные там кристаллы или другие наполненные магией вещи, никогда не были по-настоящему в безопасности в империи. Люди, животные, вещи… Для короля-императора и его Миротворцев все было одинаково. Если в нем содержался какой-либо след божественной магии, правитель этой империи хотел, чтобы его либо конфисковали, либо уничтожили, либо поработили.

— Кстати, спасибо, что посидела с Асрой прошлой ночью, — сказала Кас, когда Несса догнала ее.

— Жаль, что я не смогла помочь больше.

— Ты сделала все, что могла.

Несса крепко обхватила себя руками, не очень убежденная.

— Прошлой ночью я перепробовала все, чтобы заставить ее проснуться. И более того, не думаю, что моя магия помогала ей так же хорошо, как обычно. Что бы я ни делала, она казалась… взволнованной. Испуганной. Как будто ей снился кошмар, от которого она не могла проснуться, и из которого я не могла ее вытащить.

— Я иду к Даркхэнду, — сообщила ей Кас. — Принесу еще того Призмового лекарства. Должно помочь.

— Позволь пойти с тобой.

Кас ответила не сразу. Они вышли на улицу, и она заметила Лорента, сидящего на ступеньках крыльца, которое огибало дом. Он выглядел значительно здоровее, чем когда она видела его в последний раз; его эльфийская часть крови помогла, предположила она. И Несса, вероятно, использовала свою магию, чтобы помочь ему успокоиться и извлечь максимум пользы из этой крови.

Он кивнул им, но в остальном не поднял взгляда от развернутого пергамента в своих руках. Похоже, он держал в руках ту же карту Забвения, которую дал изучить ей несколько дней назад. Кас внутренне содрогнулась при мысли о том, что ему придется вернуться в то место. Почти наверняка придется это сделать, но…

Что ж, она не могла сосредоточиться на стольких темных вещах одновременно.

— Я устала от того, что меня не берут ни на одну миссию, — настаивала Несса, все еще следуя за ней.

Кас не смотрела в ее сторону; она была занята креплением пояса на талии и своего любимого кинжала за спиной. Но чувствовала настойчивый взгляд Нессы.

— Здесь для тебя безопаснее, — наконец сказала Кас. — Верно, Лорент?

Лорент поднял глаза, не поднимая головы. Он не выглядел довольным тем, что его втянули в разговор.

— Верно? — настаивала Кас.

Он глубоко вдохнул через нос.

— Скажи ей, что ей безопаснее оставаться здесь.

— Тебе безопаснее оставаться здесь, — продекламировал Лорент забавным, неубедительным — и совершенно бесполезным — голосом.

— А что насчет Кас? — спросила Несса. — Тебя не волнует, в безопасности ли она?

— Ты не можешь ожидать, что я научусь стоять за себя, если ты никогда не позволяешь мне помогать вам всем в опасных миссиях, верно?

Кас ощетинилась, потому что у нее было чувство, что обиженный взгляд, который Несса бросила на Лорента, погубит его. Казалось, это была одна из немногих вещей, которые могли его уничтожить.

Он колебался еще мгновение, прежде чем посмотрел на Кас, пожал плечами и сказал:

— Она права.

Кас покачала головой, наклонила лицо так, чтобы его мог видеть только Лорент, и беззвучно произнесла одними губами:

— Ты такой слабак.

Он выгнул бровь, прежде чем сложить карту, отложить ее в сторону и потянуться за мечом и ножнами у своих ног. Рядом с ним лежали тряпка и бутылка масла; похоже, он чистил лезвие, прежде чем взяться за изучение карты.

— Так когда мы отправляемся?

— Значит, ты тоже идешь? — Несса чуть ли не подпрыгнула от этих слов.

— Очевидно.

— Я бы предпочла пойти одна, — попыталась Кас в последний раз.

— И я бы предпочел остаться здесь и спланировать что-нибудь еще, или вздремнуть, или заняться чем-нибудь еще, на самом деле, — сказал Лорент, — но если вы двое попадете в беду, тогда мне все равно придется прийти за вами. С таким же успехом я могу избавить себя от дополнительных усилий.

Кас прикусила губу. Она подумала о словах Реи прошлой ночью:

— Если кто-то из нас собирается добровольно броситься в ужасную бездну тьмы и смерти, то, само собой разумеется, все мы прыгнем.

— Хорошо, — сказала она им. — Но я ухожу сейчас. Я сказала Асре, что вернусь к обеду.

— После тебя, — сказал ей Лорент, прежде чем с сомнением оглянуться на Нессу. Пернатая все еще взволнованно подпрыгивала рядом с ним, выглядя слишком восторженной по поводу визита к одному из самых известных преступников Кровавикового Царства.

Кас, не оглядываясь, направилась в лес. Когда она слушала строгий голос Лорента, пытающегося убедить Нессу отнестись к этому маленькому приключению более серьезно, на ее губах появилась почти улыбка. Может быть, какая-то часть ее втайне была рада, что она идет не одна.

Но после прошлой ночи она все еще не могла перестать думать о том, что это приключение может пойти не так, как надо.

ЮЖНЫЙ РЫНОК Фолленбриджа был оживленным и ярким, и в нем было больше людей, чем Кас могла бы сосчитать.

Он был полной противоположностью тому месту, в котором можно было бы ожидать, что такие, как Савиан «Даркхэнд», откроют магазин. И Кас подозревала, что именно поэтому Даркхэнд и открыл — просто чтобы доказать, что он может. Что он неприкосновенный, не боящийся Миротворцев, короля-императора или кого-либо еще, кто мог бы пожелать зайти и нанести ему нежданный визит.

Его настоящее жилище находилось по другую сторону дороги рынка, на берегу реки Лотеран. Эта река часто разливалась — и сильно, — но Даркхэнда, похоже, и это не волновало. В конце концов, для собственной защиты в его распоряжении была незаконная магия.

Кас и Лорент шли бок о бок. Несса плелась на небольшом расстоянии позади них, осматривая рыночную площадь с тем же безграничным энтузиазмом, который она демонстрировала у них дома. Она часто останавливалась, чтобы поговорить с дружелюбными торговцами, и хотя на самом деле она ни за что не платила, к тому времени, как они прошли половину рынка, у нее в руках было несколько красивых цветов и пригоршня кусочков фруктов, которыми она пыталась соблазнить Кас и Лорента.

После третьей попытки Лорент наконец сдался и принял подношение в виде горсти ягод кова и одного цветка на длинном стебле с закрученными розовыми лепестками. Мгновение спустя Несса снова уплыла, направляясь вниз по улице, чтобы подойти поближе к реке и помахать прохожему на противоположном берегу.

Лорент посмотрел на Кас и слегка раздраженным тоном спросил:

— Почему она ведет себя так, как будто мы держали ее взаперти в нашем доме на протяжении года? Она уже бывала на рынке раньше.

— Думаю, она действительно просто наслаждается прогулкой. Сегодня хороший день, хорошая прогулка, и некоторые люди просто от природы… счастливы.

— Как странно, — невозмутимо произнес он, выкидывая ягоды кова в куст, пока Несса не видела.

— О, расслабься, — рассмеялась Кас. Он ухмыльнулся, а затем засунул цветок в нагрудный карман своего пальто, выставив его розовые лепестки на всеобщее обозрение, выглядя при этом, конечно же, должным образом недовольным.

Кас закатила глаза, все еще тихо смеясь про себя. Но ее собственные слова вызвали лавину тревожных мыслей.

Расслабься.

Человек, которого она ограбила прошлой ночью, говорил, что его друзья часто советовали ему расслабиться, не так ли?

Этот мужчина… ей удавалось не думать о нем с тех пор, как она позавтракала с Асрой, но теперь образы проносились в ее голове один за другим: Туман Забвения. Лед в его глазах. Странный меч. Ее дротики, пронзающие его кожу. Его тело, без сознания, пока внезапно оно не… Воспоминания и вопросы, связанные с ними, крутились и крутились в голове.

Ее рука потянулась к мешочку на поясе. Обводя твердый контур браслета внутри него, она немного успокоилась, но после нескольких таких движений Лорент снова наклонил к ней голову.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Прекрасно.

Она подумала о том, каким бледным и безжизненным он выглядел, когда она нашла его в Забвении. С эльфийской кровью или без, она не могла не задаться вопросом, оставит ли атмосфера того места отпечаток.

— А ты? — спросила она.

Он снова перевел взгляд прямо перед собой.

— Как всегда.

— Хорошо. Значит, все хорошо.

Она увидела, как кривая улыбка мелькнула на его лице, но он оставил все как есть. Кас нравилось это в их отношениях: насколько они были простыми. Он держался на расстоянии. Никогда не допытывался. Он последовал бы за ней в темноту, оттащил бы ее от края, но не стал бы настаивать на глубоких, продолжительных разговорах обо всем, как это делала Рея или даже Асра. И он не дразнил ее безжалостно по этому поводу, как это часто делал Зев.

Она любила всех своих друзей по разным причинам, но двое, бывшие рядом с ней сейчас, были теми, в ком она больше всего нуждалась сегодня, подумала она. И она наконец-то смогла признаться себе, что рада, что они пошли вместе. Тот, что шел слева, удерживал ее на ногах. Та, что следовала за ними, обладала заразительным оптимизмом, не говоря уже о той успокаивающей магии…

Магия, в которой Кас нуждалась еще сильнее мгновением позже, когда ее взгляд упал на дом, окна которого были занавешены черной тканью.

— Еще один умерший, — пробормотал Лорент.

Все трое замедлили шаг, остановились и некоторое время наблюдали. Два королевских солдата только что прибыли во двор дома. Они спешились и направились к входной двери, в то время как сбоку от дома маленький мальчик собирал нечто похожее на мелкие камешки и складывал их в задранный низ своей слишком длинной рубашки. Камни, вероятно, были раскрашенными, наспех разбросанными подношениями Костяному Богу: отчаянными попытками убедить Срединного Бога Смерти и Разрушения пощадить тех, кто был в доме. Солдаты, стоявшие у дверей, не отнеслись к таким реликвиям благосклонно.

Мальчик прижался поближе к дому, прячась, из него вырвался громкий всхлип. Один из солдат повернул голову в сторону шума.

Кас затаила дыхание.

Но мгновение спустя входная дверь открылась, и мальчик, и любой звук, который он издавал, были быстро забыты.

Кас задалась вопросом, кого он потерял — родителя? брата или сестру? — ее сердце болело за него. Он выглядел не старше нее, когда умерли ее родители.

Несса внезапно зашевелилась, ее шаги были решительными, а рука сжималась и разжималась, в то время как губы шевелились, произнося беззвучное заклинание. Воздух стал неестественно теплым, таким же, каким был, когда она прервала панические мысли Кас ранее.

Но Лорент быстро перехватил ее за руку и удержал на месте.

— Ты не можешь использовать здесь свою магию, — сказал он, его глаза все еще следили за солдатами, когда они исчезли в доме. — Не тогда, когда люди короля-императора так близко. Так ты только напросишься на неприятности.

— Но этот мальчик…

— С ним все будет в порядке.

Несса теребила перчатку, которую надела, чтобы скрыть свою метку. Редкая вспышка раздражения промелькнула на ее лице, но она не стала спорить с Лорентом и не отодвинулась от него, когда он наконец отпустил ее.

Мальчик внезапно почувствовал их пристальный взгляд; он замер, широко раскрыв глаза от страха быть пойманным. Затем скрылся из виду, разбрасывая камни и чуть не спотыкаясь о них на ходу.

— Интересно, кто умер? И сколько таких за неделю? — голос Нессы был мягким, но все еще сильным от этого негодующего огня. — Рея упомянула, что прошлой ночью подслушала разговор нескольких путешественников в доме Мадам Розы, и они сказали, что число погибших из-за распространения Тени в Стоунфолле приближается к сотне только за эту неделю… значит, со дня Праздника они насчитали почти тысячу погибших.

Лорент покачал головой; он не знал истинного числа.

Из-за вмешательства короля-императора и растущей враждебности царств друг к другу — и уменьшающимся желанием работать вместе над решением проблем империи — возможно, не было никакого способа определить истинное количество.

Кас даже не хотела думать о количестве погибших. Все, о чем она могла думать, так это о том, что Асра будет среди них.

— Давайте просто пойдем дальше, — сказала она, отводя взгляд от дома и его черных окон.

Позднее они достигли вершины крутой, извилистой тропинки, которая вела вниз к тому месту, где река Лотеран изгибалась и начинала извиваться вдали от города.

На берегу разлившейся от дождей реки стоял маленький скромный домик с вырезанным на входной двери извивающимся пламенем. Даркхэнд, как и Зев, был одним из Огненных. Символ на двери был таким же, какой они оба носили на своих ладонях, и это было еще одним вопиющим пренебрежением к королю-императору и его законам.

Мужчина — охранник — небрежно слонялся по двору дома. Кас и ее друзья продолжали идти, пока не скрылись из виду этого человека, остановившись за рядом высоких деревьев с пучками красных цветов на верхушках.

— Подожди здесь, — сказал Лорент Нессе. Деревья были достаточно густыми, чтобы скрыть ее, но в то же время позволяли видеть дом. Идеальное укрытие, на самом деле. Но поджатые губы Нессы говорили о том, что она не согласна была прятаться.

— Чтобы прикрыть наши спины, — добавила Кас с ободряющей улыбкой, пресекая протест, который, как она знала, готовился сорваться с ее губ. Она достала из кармана пальто дротикомет вместе с коробкой дротиков и протянула его Нессе.

— Ты тренировалась с Зевом, верно? Он сказал мне, что ты станешь лучшим стрелком, чем он.

— Ты же знаешь, что он преувеличивает, — ответила Несса, хотя было ясно, что она пытается скрыть удовольствие от комплимента. Она взяла трубку и зарядила один из дротиков с наконечником из перьев, взглянув на него лишь мельком и слегка недовольно, прежде чем к ней вернулось ее обычное спокойное выражение лица.

Они разошлись.

Несса спряталась за деревьями, тихо прокладывая себе путь к месту, которое позволит ей одновременно видеть и стрелять, если понадобится.

Кас и Лорент не оглядывались назад, начав спускаться по крутой тропинке, боясь выдать ее. Когда они приблизились к мужчине во дворе, отблеск солнца на стали выдал маленький нож в его руке. Он небрежно подбрасывал его вверх и вниз, когда они приближались к нему.

— У меня назначена встреча с Даркхэндом, — сообщила ему Кас.

Конечно, ничего у нее не было назначено. Но в ее профессии выживание и процветание по большей части заключались в том, чтобы вести себя так, будто она принадлежит к тем местам, которые ей определенно не принадлежали.

Мужчина долго оглядывал ее с ног до головы, все еще подбрасывая нож, прежде чем, наконец, сказал:

— Очень хорошо.

Они осторожно двинулись вперед, но остановились, когда мужчина выхватил нож в середине броска и поднял его в сторону Лорента.

— Но, боюсь, только один клиент за раз. Леди может идти первой, так как у нее… назначена встреча.

Он снова оглядел ее с ног до головы, только на этот раз с гораздо меньшей осторожностью. Его рот приоткрылся, язык выскользнул и пробежал по нижней губе.

Отвратительно.

Ей пришлось очень постараться, чтобы не поддаться желанию вогнать свой ботинок в то жалкое подобие, что было у него между ног.

— У нас комплексная сделка, — сказал Лорент мужчине, вставая между ним и Кас, загораживая кретину обзор на нее.

Мужчина открыл рот, чтобы ответить.

Лорент обнажил меч, висевший у него на бедре, и приставил его к горлу охранника.

— Не я устанавливаю правила, — мужчина продолжал говорить тем же небрежным тоном, но его глаза больше не касались Кас, расширившись немного больше, когда опустились к мечу у его горла. — Мастер Даркхэнд устанавливает их.

Из бокового двора появились еще двое мужчин, за ними две женщины. У всех было оружие — разнообразные клинки и луки. Все оружие было поднято, нацелено и готово к нападению. Ни один из них не заставил Лорента вздрогнуть или опустить свой собственный меч от шеи охранника.

Кас потянулась к его руке и сама опустила ее.

— Все в порядке, — сказала она ему.

— С ней все будет в порядке, — согласился мужчина, и теперь, когда количество людей были в его пользу, его слова звучали насмешливо. — Мастер Даркхэнд знает, как обращаться с прекрасными леди.

На челюсти Лорента дрогнул мускул. Но он дюйм за дюймом отводил свой меч от мужчины и убрал его в ножны.

А затем ударил мужчину кулаком в живот.

Мужчина согнулся пополам и упал на колени, тяжело дыша. Две женщины рассмеялись, как и один из мужчин, появившихся вместе с ними. Второй из этих новоприбывших мужчин выглядел так, будто собирался нанести ответный удар, но более пристальный взгляд на Лорента — на его заостренные уши, светлую кожу и странно блестящие серебристо-зеленые глаза — заставил поколебаться.

Кас знала, что мать Лорента была человеком. Но он был похож скорее на эльфа, чем на человека, и при этом походил на одного из эльфов Моретского Царства. И, судя по нерешительному выражению лица мужчины, он слышал много историй об эльфийских воинах, вышедших из суровых пустыней того царства.

Лорент отошел и прислонился к ближайшему дереву.

Никто не последовал за ним.

— Поторопись, — сказал он Кас.

Кас сделала глубокий вдох, пытаясь извлечь что-то похожее на храбрость из глубин груди. Она уже освоилась с мыслью, что ее друзья пойдут с ней, и теперь не особо жаждала встречи с Даркхэндом наедине — особенно после того, как их последняя личная встреча закончилась довольно… сумбурно.

В некотором смысле он был рожден из насилия; его прозвище пошло из-за его правой руки, которая была изуродована и навсегда обуглена магией божественного Огня. Ходило множество легенд о том, как появились ожоги, но самая распространенная из них брала свои истоки из несчастного случая: недавно построенный мост рухнул в каньон, увлекая за собой десятки людей. Его брат и сестра погибли в том несчастном случае. Несколько дней спустя его родители покончили с собой в пламени, созданном их собственной магией. Пламя, охватившее их и их дом, должно было поглотить и их единственного оставшегося ребенка.

Но не поглотило.

Потому что магические способности Даркхэнда, как утверждала история, выбрали этот момент, чтобы проявиться как никогда раньше: он разогнал огонь, приближающийся к нему, движением одного запястья, а затем вышел из горящего дома, не оглядываясь.

Таким образом, его история, на ее взгляд, слишком перекликается с историей Кас: родители, обезумевшие от болезни и горя, прибегли к насилию, чтобы попытаться преждевременно прекратить свои страдания. Она избежала жуткого конца своего дома, как и Даркхэнд, но не без шрамов. Так что она лучше других знала, каково это — таскать на себе груз подобных вещей.

Но его трагическая предыстория все еще не полностью оправдывала тот факт, что он был абсолютным и законченным ублюдком.

По коже побежали мурашки, как только она вошла в дом. Так было всегда, независимо от того, как сильно она пыталась настроиться против этого места.

Даркхэнд склонился над столом в углу гостиной, разговаривая с женщиной с вьющимися волосами и нервными глазами. Едва увидев человека, который вошел в его дверь, он поднял палец, чтобы заставить нервную женщину замолчать.

— Касия, — даже с другой стороны тускло освещенной комнаты она могла видеть вспышку его кривой улыбки. — Чем я обязан таким удовольствием?

Он подошел ближе, оказавшись в ярком пятне света от камина. То же божественное пламя, некогда окутавшее его руку и оставившее ее почерневшей, также поцеловало его лицо, оставив менее ужасный, но все же очевидный след разрушения на правой его стороне. Это не испортило кожу полностью; просто заставило части ее странно блестеть, когда на них падал свет.

Кас не стала тратить время на любезности. Она достала браслет из мешочка на поясе и протянула ему.

— Я принесла кое-что, что, думаю, может тебе понравиться.

Он быстро, но осторожно выхватил его из ее рук, так, что она подумала о птице-граче, которая только что заметила что-то блестящее. Мгновение он с интересом разглядывал ее, а затем поднес блестящую вещицу поближе к камину, чтобы получше рассмотреть. Пламя в камине становилось все больше и ярче от одного лишь небрежного взмаха его руки.

Кас наблюдала за ним. Она напрягалась немного больше каждый раз, когда чувствовала движение, потому что даже с ярко пылающим камином здесь все еще было слишком темно; она насчитала по крайней мере еще троих рядом, но ей все время казалось, что она видела больше в углах комнаты. Так что, в конце концов, это не было приватной встречей.

Она явно была окружена.

— Хорошая вещичка, — в конце концов заключил Даркхэнд, подзывая одну из фигур, сокрытых в тени и бросая браслет ему в руки. Кас почти позволила себе выдохнуть с облегчением, пока он не добавил:

— Но ты все еще должна за прошлый месяц, не забывай. Так что вряд ли это покрывает долг, верно?

— Я знаю, что это не покроет все, но…

— Но ты здесь, чтобы выпросить больше.

Он устроился в одном из кресел перед камином, закинул лодыжку на колено, откинулся назад и подпер подбородок рукой. Он жестом пригласил ее сесть в кресло напротив.

Она так и сделала. Напряженно села на самый краешек подушки кресла, и в то же время убедившись, что хорошо знает, где точно расположен кинжал у ее спины и Огненный кристалл в кармане, пытаясь незаметно следить за каждым мельчайшим движением вокруг нее…

— Именно поэтому ты здесь, не так ли? — спросил Даркхэнд. — Полагаю, не потому, что скучала по моему красивому лицу.

— Продолжай. Давай послушаем твою слезливую историю.

Она прочистила горло.

— Ты уже знаешь эту историю, Савиан. Асре нужно больше Призмовых цветов, которые существуют только глубоко в Промежутке, и ты знаешь, что у меня нет средств, чтобы отправиться туда и собрать их самой. Это самоубийство для кого-то вроде меня — или даже тебя — пытаться пробраться в те земли.

Единственными людьми, которые могли потратить столько времени, сколько требовалось, чтобы собрать наполненные магией растения, или кристаллы, или что-нибудь еще из Промежутка, были те, кто сделал из этого свою работу. Люди, у которых было соответствующее дорогостоящее оборудование, и которые годами тренировались, чтобы справляться с различными нестабильными энергиями этой области.

— Но у тебя есть контакты, которые часто приносят добычу из этих мест, — продолжила Кас. — Я знаю, что они у тебя есть.

— Да. Но для моего бизнеса было бы плохо продолжать отдавать тебе любой из трофеев практически даром, учитывая, что я должен платить своим дорогим поставщикам.

— Скоро мне заплатят большие деньги, и я…

— Ты говорила то же в прошлом месяце, — вздохнул он. Принял дымящуюся кружку с чем-то от женщины, с которой разговаривал ранее, а затем сделал большой глоток, прежде чем снова обратить свое внимание на Кас. — Похоже, в последнее время не так много прибыльных рабочих мест? Я начинаю думать, что печально известная Грейторн теряет хватку.

— Нет, — отрезала она.

— Но, говоря о хватке…

Он поставил кружку на стол рядом с собой и немного наклонился вперед, поставив оба своих ботинка прямо на пол и положив локти на колени. Его тень вытянулась вдоль задней стены, в то время как глаза блуждали по ней.

— Я, разумеется, всегда открыт для альтернативных способов оплаты.

Она нахмурилась.

— Это означало бы переплатить долг, и, боюсь, я этого не сделаю. Плохое дело, ты же знаешь.

— Ты действительно думаешь, что стоишь больше, чем огромная сумма, которую ты мне должна?

— Да. И уверяю тебя, ты не можешь позволить себе то, чего я на самом деле стою.

— Может, и нет, — он мрачно усмехнулся, снова откидываясь на спинку стула. — Но я уверен, что мы можем заключить какую-нибудь сделку, если хорошенько постараемся.

— Или, возможно, мы можем пропустить всю эту прелюдию, и я просто перережу тебе горло, — сказала она со сладкой улыбкой. — Поскольку мы оба знаем, что в конечном итоге этим и кончится между нами, верно?

Он рассмеялся.

— Вряд ли, любовь моя. По крайней мере, не получив взамен несколько порезов.

Она не сводила с Даркхэнда, но снова боковым зрением заметила движение… Слишком много движения. Слишком много людей.

Она была дурой, согласившись прийти сюда одной.

— А мои люди известны тем, что умеют оставлять глубокие порезы. Без ограничений.

Даркхэнд больше не смеялся. Его губы были сжаты в тонкую линию, отчего восковая, изуродованная кожа вокруг них казалась еще более заметной в свете камина.

— Дай мне еще одну неделю.

Она постаралась, чтобы ее голос звучал скорее как приказ, а не как мольба. Судя по ухмылке, искривившей изуродованный шрамами уголок его рта, ей это не удалось.

Он поднялся на ноги.

Ее рука скользнула к кинжалу за спиной.

— На твоем месте я бы не прикасался к кинжалу.

Она застыла.

Он вытащил свое оружие, короткий меч с клинком, который запульсировал огненно-красным, когда он крепче сжал рукоять, и уставился на нее угрожающим взглядом.

— Итак, — размышлял он, — что мне с тобой делать, Грейторн?

Ее рука снова медленно потянулась к ножу.

Его клинок двигался быстрее. Кончик уперся ей в грудь, прямо над сердцем.

— Веди себя прилично, — приказал он. — Давай не будем повторять то, что случилось в прошлый раз, когда ты приходила сюда.

В прошлый раз она оставила новую рану на левой стороне его лица, чтобы соответствовать шрамам на другой стороне. Похоже, рана уже почти зажила. Она была не такой уж глубокой, но она все равно дорого за это заплатила, поскольку он полностью отрезал ей путь к себе: отказывал даже во встрече с ней в течение нескольких месяцев, не говоря уже о том, чтобы иметь с ней дело.

Он только недавно предложил шанс на перемирие: его визитная карточка попала в ее комнату, пока она спала на прошлой неделе. Сначала она была встревожена этим — как это ее доставили так, что она не заметила? — но к тому времени, когда магия Огня, которой была пропитана эта визитная карточка, заставила ее сгореть в ее руках, она уже решилась нанести этому ублюдку еще один визит.

Потому что те месяцы, которые прошли между их последней потасовкой, были жестокими для Асры: без лекарств, облегчающих ее болезнь, ей становилось хуже быстрее, чем когда-либо прежде. Кас чувствовала себя ответственной за это. Если бы она не вышла из себя из-за Даркхэнда в прошлый раз, когда имела с ним дело, если бы она просто…

Она не будет думать об этом сейчас.

Ей просто отчаянно нужно, чтобы этот визит прошел продуктивно.

Поэтому какое-то время она стояла совершенно неподвижно. Взвесила свои варианты. Клинок Даркхэнда постукивал и двигался по ее груди, лениво цепляя и натягивая ткань ее туники, но не разрывая ее полностью. Пот выступил бисеринками на ее коже. Она не была уверена, от Огненной магии клинка это или от собственного беспокойства.

Наконец, он остановил лезвие и поднял глаза на кого-то, кто стоял позади нее. Кас не осмелилась отвести взгляд, чтобы посмотреть. Она просто смотрела, как он коротко кивнул человеку.

Затем послышался звук удаляющихся сапог, и минуту спустя к Даркхэнду подошел мужчина с небольшой кожаной сумкой в руке. Кас поняла, что это, в ту же секунду, как Даркхэнд взял его и развязал бечевку, скреплявшую ее; она бы за милю учуяла горький, приторный аромат цветов Призмы.

— У тебя они есть, — сказала она, задыхаясь.

— Конечно, есть. Потому что я хорошо справляюсь со своей работой — в отличие от тебя, видимо.

Кас нахмурилась, но придержала язык.

— В любом случае, ты принесла симпатичный маленький браслет. И сегодня я чувствую себя довольно щедрым, так что я готов отдать тебе всю сумку за…

Она подозрительно прищурилась.

— Все, что тебе нужно сделать, немного поумолять.

— Я ни о чем не буду тебя умолять.

Он пожал плечами.

— Тогда будь по-твоему. На самом деле мне не нужны эти цветы. Они не пользуются особой популярностью у других моих клиентов, так что, возможно, я мог бы понести убытки, только на этот раз…

Он поднял руку и сцепил пальцы. Шепот на языке Огня слетел с его губ, и пламя в очаге по его команде взметнулось еще выше. Оно горело так ярко, что у Кас заслезились глаза.

Даркхэнд сделал несколько шагов к пламени, подбрасывая на ходу мешок с драгоценными цветами вверх и вниз.

— Подожди, — Кас внезапно вскочила на ноги и в следующее мгновение пересекла комнату. — Не… не уничтожай их. Пожалуйста.

— Ах, ты наконец-то сказала пожалуйста.

Он повернулся к ней. Склонил голову набок и указал на грубый деревянный пол.

— Но теперь я хочу, чтобы ты показала свои манеры, стоя на коленях.

Она ощетинилась. Она никогда не стала бы просить для себя. Даже ради собственной жизни или здоровья.

Но она волновалась не о своей жизни.

И мужчина, стоявший перед ней, знал это.

Так что мне остается только смириться.

Насмешливо взмахнув руками, она присела в легком поклоне, а затем опустилась на одно колено. На оба. Ее руки сжались в кулаки, которые дрожали от усилий не ударить Даркхэнда в живот, но ей удалось прижать их к полу.

— Ты прекрасно смотришься с этого ракурса.

Он опустился на колени и на мгновение коснулся ее щеки, прежде чем схватить ее за волосы и поднять ее лицо, чтобы она смотрела на него.

— А ты все еще выглядишь как ублюдок с моего ракурса, — ее улыбка больше походила на оскал.

Он отпустил ее и снова выпрямился во весь рост. На очень короткое мгновение в комнате повисла тишина.

Затем последовала вспышка движения, и его лезвие оказалось у ее нижней губы. Оно поднялось выше, кончик застрял между ее зубами, обнажая ту порочную улыбку, которой она одарила его. Острое жало и холодный металлический привкус на языке заставили ее содрогнуться.

— Твой рот сегодня сильно испытывает мое терпение, — пробормотал он. — Похоже, его нужно чем-то занять.

Мрачный хор смешков и перешептываний раздался со всех концов комнаты.

Она сама не смогла должным образом ответить, когда он глубже просунул меч ей в рот. Не требовалось многое, чтобы лезвие обожгло и проложило путь к ее горлу. Но он не станет этого делать.

Или станет?

Их история была запутанной, но долгой, и их редкие физические стычки никогда не приводили ни к чему большему, чем к незначительным ожогам и царапинам. Но все же…

Звук открывающейся со скрипом задней двери заставил Даркхэнда взмахнуть мечом в сторону шума, прорезав дорожку изо рта Кас и по ее щеке. Лезвие вспыхнуло красным, и вскоре обжигающая боль охватила порезы, оставленные лезвием. Она подавила крик и проглотила желчь, которая поднялась, когда запах ее собственной обожженной плоти наполнил воздух.

Даркхэнд держал меч под углом к лицу Кас, глядя в сторону двери — и женщины, которая только что вошла через нее. Женщина сказала что-то на языке, похожем на язык Огня. Даркхэнд ответил короткой, отрывистой фразой на том же языке, и женщина поспешно закрыла дверь, заперла ее и исчезла в правом коридоре.

Затем Даркхэнд повернулся к тому же мужчине, который принес ему цветы Призмы.

Кас заметила, что у него на запястье была метка.

После торопливо произнесенного шепотом заклинания эта метка начала светиться, и ее форма стала более очевидной: Воздух. Самые сильные из тех, кто отмечен низшим духом Воздуха, могли показывать больше, чем просто изображения и сообщения в пространстве — они могли создавать порталы, которые переносили целые вещи и даже людей в отдаленные пункты назначения.

И этот мужчина, по-видимому, был одним из самых сильных, потому что через несколько мгновений он и его заклинания вызвали один из этих порталов; он поднялся с истертых деревянных полов, как гейзер бледно-зеленого пара и дыма, и в конце концов превратился в светящиеся, смутно напоминающие дверь врата.

Кровь капала изо рта Кас и из кривой, обожженной дорожки, прорезанной вдоль ее щеки. Она не могла остановить болезненный, судорожный вздох, который вырвался у нее, когда она попыталась открыть рот шире, чтобы убрать напряжение с челюсти.

Даркхэнд обернулся на звук. Его рассеянное выражение лица на мгновение стало самодовольным.

— Ну, по крайней мере, мы квиты после того неприятного пореза, с которым ты оставила меня в прошлый раз, а?

Она встала на носки своих ног. Ее взгляд упал на маленький мешок, все еще зажатый в его руке. Затем медленно поднялся к его лицу, к его глазам, которые снова начали метаться по комнате, и к его лбу, который был наморщен от беспокойства, которое она редко видела у него.

Он был рассеян.

Она была в меньшинстве.

Но Даркхэнд был отвлечен, и она не собиралась позволять ему исчезнуть через портал с мешком ценных цветов в руке.

Как только он отошел от нее, чтобы начать отдавать новые приказы, Кас потянулась за своим кинжалом и вскочила на ноги. Движение было плавным и молниеносным. Она была в нескольких дюймах от того, чтобы приставить свой верный нож к его горлу…

Но в последнюю секунду Даркхэнд увернулся от удара ножа и пнул ее коленом в живот. Кас развернулась и вместо этого удар пришелся по кости ее бедра, вызвав резкую боль, которая замедлила ее движение. Это ее не остановило. Но она чувствовала, как другие спускаются, спеша на помощь Даркхэнду; она знала, что у нее, вероятно, был только один шанс поразить его, прежде чем они доберутся до нее.

Она снова бросилась к его горлу. Безрассудство нападения, казалось, застало его врасплох. Он отбил ее удар своевременным ударом в предплечье, но это не позволило ему уклониться от ее замаха кулака; она ударила им прямо в место под грудной клеткой. Он согнулся пополам, и она навалилась на него всем своим весом, заставив его опрокинуться навзничь. Они врезались в стену. Она прижала свой сапог к стене и использовала его, чтобы упереться, что дало ей силу, необходимую для того, чтобы прижать его под собой.

Он все еще крепко сжимал мешок с драгоценными цветами, но его рука была вытянута и уязвима рядом с ним.

Она увидела свою возможность и не колебалась; ее кинжал опустился резко и быстро, вонзившись в его запястье.

Его рука дернулась от боли, кровь забрызгала их обоих, когда он отдернул запястье от нее.

Мешок упал.

Она схватила его и откатилась от него. Сунула мешок в большую сумку, прикрепленную к поясу, ей удалось закрепить его там как раз перед тем, как двое приспешников Даркхэнда схватили ее и больно заломили ей руки за спину.

Даркхэнд поднялся на ноги, сжимая кровоточащее запястье.

Он медленно шагнул к ней, несмотря на бешеный темп, которому подчинились все остальные в комнате. Два человека уже исчезли через Воздушный портал, а другие готовились пройти через него. Даркхэнд, казалось, вообще забыла о существовании портала. Он смотрел только на Кас. Он остановился прямо перед ней, снова взял ее за подбородок и заставил поднять глаза на него. Кровь из его запястья и кровь из ее собственных порезов смешались вместе с отвратительным, скользким звуком.

— Ты очень дорого заплатишь за это, — сказал он низким голосом.

Она боролась с желанием закрыть глаза, когда он сжал ее крепче, едва сдерживаемая агрессия заставляла его пальцы дрожать.

Со двора донесся хор голосов.

Его рука опустилась.

— Отпустите ее пока, — он не сводил с нее убийственного взгляда, пока говорил. — Не хочу торопиться с ее наказанием. Я хочу быть уверен, что смогу найти время, чтобы насладиться им.

Те, кто держал ее за руки, повиновались, а затем быстро присоединились к остальным в портале. Один за другим они исчезли в портале, пока на краткий, ужасающий момент она не осталась наедине с Даркхэндом. Камин за его спиной снова запылал ярче, и Кас почувствовала краткий укол паники, вспомнив истории о том, как дом его детства был охвачен пламенем.

Он поднял несколько пальцев. Прижал их кончики друг к другу. Прошептал что-то…

И огонь погас.

Шторы затеняли окна, и поэтому единственный свет в комнате теперь исходил от того портала, который ждал его.

— До следующего раза, — сказал он ей.

Он исчез в одно мгновение, а сам портал несколько секунд спустя, оставив ее почти в темноте.

Кас вытерла кровь с губ. После нескольких попыток ей удалось сделать глубокий, нормальный вдох. Она почти улыбнулась. Позже это повлечет за собой боль. Но сейчас она все еще была жива, и у нее все еще была сумка с волшебными цветами.

И все же ее восторженное чувство победы было недолгим, когда странность их встречи овладела ею.

Почему он сбежал?

Это на него не похоже — сбегать. Вообще. Она все еще пыталась осмыслить его действия, одновременно открывая сумку с горько пахнущими цветами и пересчитывая их, когда внезапно кто-то начал колотить во входную дверь. Громкий голос, сопровождавший этот стук, показался ей незнакомым. Страх ледяной рукой прошелся по спине Кас и заморозил воздух в ее легких.

Потому что, в конце концов, она могла подумать только об одном, что могло заставить таких монстров, как Даркхэнд, сбежать.

Монстры побольше.

КАС ПРОКРАЛАСЬ в самую темную часть комнаты как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась и вошли двое мужчин, говоривших на языке короля-императора. Миротворцы.

Затем появился третий мужчина.

Которого она узнала.

Мужчина, которого она ограбила прошлой ночью, стоял в дверях, вырисовываясь силуэтом на фоне солнечного света и выглядел таким же большим и устрашающим, как и накануне вечером.

Она предпочла бы иметь дело с Даркхэндом — по крайней мере, он был врагом, которого она знала, и с которым могла разобраться.

Ругаясь себе под нос, она бесшумно пробиралась по краям комнаты, нащупывая путь в темноте, пока ее пальцы не наткнулись на металлическую дверную ручку. Дверь слишком громко скрипнула, когда она открыла ее, но она выскользнула и бросилась прочь, не оглядываясь, чтобы посмотреть, услышал ли ее кто-нибудь.

Зрелище, которое встретило ее на переднем дворе, было хуже, чем то, от которого она бежала; дюжина солдат оцепила двор. Двое из них держали Нессу в плену, а остальные стояли между Нессой и разъяренным Лорентом. Еще больше солдат спускалось с холма. Слишком много. Противостояние не могло закончиться в пользу Лорента, каким бы злым или могущественным он ни был.

Кас колебалась, все еще находясь вне поля зрения большинства солдат.

Она услышала шаги позади себя, а затем голос мужчины из гостиницы, звучавший, на ее вкус, слишком самодовольно:

— Мисс Азалия, верно? А это, я полагаю, некоторые из твоих сообщников по преступлению?

Она развернулась, превращая свое лицо в бесстрастную маску.

— На самом деле я вообще не знаю этих людей.

— Нет? Значит, тебе будет все равно, если мы возьмем их с собой для небольшого допроса?

— Не совсем.

— Справедливо, — он подошел к ней, его движения были неторопливыми. — Но… просто чтобы ты знала, я бы с радостью приказал отпустить их в обмен на то, что ты мирно сотрудничала при аресте.

Ее сердце затрепетало, пропустило несколько ударов, а затем вернулось к ровному, но быстрому ритму, все произошло за считанные секунды.

— И за что именно меня арестовывают?

— За кражу у короны, конечно.

— Кражу у… короны?

Он на мгновение скосил на нее глаза, но в остальном продолжал оценивающим взглядом рассматривать открывшуюся перед ними сцену. Не сказав больше ни слова и не взглянув на нее, он небрежно снял перчатку, скрывающую его запястье, обнажив метеу, которую она не смогла увидеть прошлой ночью. Она была темной, цвета свежего синяка, и напоминала череп с вплетенными в него тенями.

Ей пришлось сдержать вздох. Чтобы изменить позу и крепче упереться ногами в траву, чтобы не раскачиваться на месте. Потому что теперь она поняла, кем он, должно быть, был — он был не просто каким-то случайным солдатом, с которым она флиртовала в таверне Мадам Розы.

Он был Говорящим со Смертью. Правой рукой короля-императора. И он также был кем-то вроде легенды, одним из немногих рода Марров, которых бывший король-император не убил сразу, но только потому, что магия, которой он повелевал, была настолько могущественной. Это была магия рода Костяных, сила, дарованная немногим избранным Срединным Богом Смерти и Разрушения, Керсом.

— Черт возьми, — выдохнула она, на нее нахлынуло еще большее осознание, в том числе осознание того, что допрос, которому будут подвергнуты ее друзья, скорее всего, будет произведен самим королем-императором.

Она подумала о метке в форме пера на руке Нессы.

Магия Нессы была слаба; маловероятно, что король-император сочтет ее жизнь достойной пощады. Ее просто сочтут еще одним пороком, который нужно стереть, поскольку ее врожденная, предположительно плохая магия перевешивала любую пользу, которую она могла принести империи и ее правителю.

— Меня зовут Эландер Ревенмар, — сказал мужчина, которого Кас по глупости, к сожалению, ограбила. — Первый Говорящий Короля-Императора Варена де Соласена и капитан Миротворческого полка его Великой Армии.

— Приятно познакомиться.

Он никак не отреагировал на ее саркастичный тон.

— А теперь, когда мы должным образом представлены, — продолжил он, — давай начнем сначала, хорошо? Мы даже можем вести себя вежливо, если хочешь. Мы пришли сюда только в поисках тебя; твои друзья, как я уже сказал, могут уйти, если ты подчинишься.

Она больше не утруждала себя притворством, что не знает этих друзей. Она даже вела себя так, будто на мгновение задумалась над его предложением. Затем ее взгляд встретился с взглядом Лорента, и он слегка кивнул.

Она прекрасно поняла выражение его лица.

Мы погибнем, сражаясь, несмотря ни на что.

— Ну? — настаивал Эландер.

— Я очень тщательно обдумала твое предложение, — ответила она.

— И решила не принимать его, каким бы великодушным оно ни было.

Его красивая самодовольная улыбка немного поникла в уголках.

— У меня было предчувствие, что ты сверх меры все усложнишь.

— Ты так хорошо узнал меня за такой короткий срок. Я странно польщена этим.

— Не стоит.

Он вздохнул, снимая перчатку с другой руки и засовывая обе в карман своего пальто.

— Арестовать всех, — приказал он.

Мужчины по обе стороны от него бросились к ней. Кас нырнула под их вытянутые руки и побежала к Нессе, разворачиваясь, чтобы избежать третьего мужчины, который попытался схватить ее. Она выхватила кинжал и бросилась на самого крупного из двух мужчин, державших Нессу. Ее колющее лезвие не попало в цель, но все же прошло достаточно близко, чтобы мужчина был вынужден вывернуться, ослабив хватку настолько, что Несса смогла высвободить одну руку.

Свободной рукой Несса ударила локтем в лицо более крупного рыцаря. Второй мужчина, державший ее, попытался ослабить хватку, чтобы компенсировать потерю, но Несса была быстрее; она повернулась и ударила его ладонью в нос.

Мужчина отшатнулся, зажимая кровоточащий нос. Кас быстро ударила его ботинком в живот и этим вывела из равновесия. Когда его спина ударилась о землю, она схватила меч, все еще висевший в ножнах у него на бедре, и выдернула его, а затем передала этот меч Нессе.

Несса ненавидела сражения любого рода, физические или иные, но она также от природы хорошо владела клинком. Ужасающе хорошо. Удивление на лицах людей, когда они понимали, что их превзошла такая маленькая, изящная на вид штучка, всегда забавляло Кас, и этот раз не стал исключением; она сделала паузу ровно настолько, чтобы послушать и посмеяться над шокированными проклятиями двух мужчин, с которыми Несса сошлась первыми.

А затем Кас снова развернулась в сторону, выискивая новую цель для своего маленького клинка. Она продолжала пригибаться и прокладывать себе путь сквозь толпу, которая собралась вокруг них. Ее кинжал безостановочно рубил и колол, и вскоре все превратилось в размытое пятно из тел и крови среди растущего жара раннего послеполуденного солнца.

Внезапно Лорент выкрикнул предупреждение, и Кас, обернувшись, увидела женщину, прислонившуюся к склону холма, вытаскивающую стрелу и направляющую ее на нее.

Звон выпущенной стрелы прозвучал на удивление громко среди этого хаоса. Кас ударилась о землю как раз в тот момент, когда она пролетел мимо. Солдат двинулся, чтобы воспользоваться ее неловким приземлением на землю, но она перекатилась, приподнялась на корточки и глубоко вонзила свой клинок ему в икру, когда он попытался пнуть ее обратно. Его вопли боли были оглушительными. Кас быстро выдернула кинжал, наполовину спотыкаясь, наполовину отползая подальше от ужасного шума.

С трудом выпрямившись и восстановив равновесие, она снова заметила Лорента. Два тела неподвижно лежали у его ног. В руке он держал два меча. Один был его. Второй краденный. Их глаза на мгновение встретились, и он протянул второй Кас. Она подбежала к нему и взяла его, в то время как Несса отскочила от последнего солдата, которого уложила на землю, и присоединилась к ним.

Все трое стояли спина к спине, в то время как оставшиеся Миротворцы сомкнулись вокруг них.

Но ни один из приближающихся солдат не атаковал, потому что в следующее мгновение сам Говорящий со Смертью выступил вперед, разделяя их ряды.

Его глаза сузились, когда он подошел к Кас.

— Хватит, — его тон больше не был небрежным, мрачно-насмешливым, который она ожидала от него.

Она быстро окинула взглядом солдат, которые все еще стояли позади и по обе стороны от него, их тела были напряжены и готовы пойти в атаку по малейшему приказу. Казалось, их стало больше, и на каждого, кого она и ее друзья обезоружили и повалили на землю, приходило еще трое.

Кас обнаружила, что на самом деле обдумывает предложение Говорящего, сделанное ранее.

Как будто почувствовав это, Несса бросилась к Кас, прежде чем та смогла согласиться на что-либо. Ее меч поднялся, лишь слегка дрожа, в сторону говорящего от имени короля. Солнечный свет отражался от лезвия, освещая капли крови, застывшие на металле.

Говорящий спокойно протянул руку к Нессе.

Ее тело мгновенно напряглось. Воздух задрожал. Небо, казалось, потемнело, и Несса упала на колени, схватившись за голову. Ужасный, гортанный звук сорвался с ее губ.

— Что ты с ней делаешь? — взвыла Кас, когда она и Лорент бросились к ней. Лорент поднял обмякшее тело Нессы, прижимая ее свесившуюся голову к своей груди, в то время как мертвенно-бледный взгляд Кас поднялся к Говорящему.

Его глаза выглядели странно; казалось, они потемнели от голубого до темно-серого вместе с небом. Она снова прокричала свой вопрос — на этот раз громче, — он моргнул и снова бросил на нее странный взгляд.

Он не ответил ей.

Кас вскочила на ноги и бросилась на него с обнаженным клинком. Он отпрыгнул назад и в сторону, когда она качнулась вперед. Он почти вспарил, по-настоящему, с грацией, которая казалась нечеловеческой. Он не сводил с нее пристального взгляда. Он так и не ответил на ее вопрос, но мгновение спустя его магия обрушилась на нее вместо Нессы. Сила пронзила Кас и сжала ее внутренности, заставляя ее чувствовать себя так, будто она изнутри замерзла до смерти.

Жестокий холод вскоре пронзил все ее тело. Она искала взглядом Ледяной меч, который он использовал против нее той ночью. Но, хотя у его бедра и был пристегнут клинок, он не был тем самым.

Она поняла, что эта магия, омывающая ее, была силой другого рода.

Это была магия Смерти.

Его врожденная магия.

И вскоре она почувствовала не просто холод. Это было… это было отсутствие всякого тепла, которое она когда-либо познала. Секунды проходили в смертельном холоде, и он быстро убедил ее, что она никогда больше не почувствует тепла. Что ее легкие наполнились этим льдом, а затем огнем и пеплом, когда небо стало еще на оттенок темнее, чем раньше.

Она не могла дышать.

Но все еще могла двигаться.

Поэтому она снова упрямо бросилась на него.

Ее рука потянулась к тому, что, как она думала, было его лицом, к этим странным, потемневшим от магии глазам. Она хотела вырвать их. Цепляться, извиваться и делать все, что необходимо, чтобы сбить его концентрацию и разрушить его чары.

Кончики ее пальцев отыскали кожу, и она погрузила их в нее. Секундой позже странный звук, похожий на щелчок тетивы, пронзил ее, а затем между ними взорвался поток энергии и света.

Она отшатнулась, все еще тяжело дыша. Холод, сковывавший ее, начал таять. Небо просветлело. Вернулось солнце; оно казалось ярче, чем раньше.

И Говорящий со Смертью смотрел на Кас, потрясенный, словно она сама была солнцем, и он никогда не видел его до этого самого момента.

— Как ты это сделала? — его голос был шепотом, который могли слышать только они двое.

— Что только что произошло? — дрожащий голос Нессы был намного громче, но казался таким далеким.

Кас не ответила ни одному, потому что не знала ответа ни на один из вопросов.

Говорящий все еще смотрел на нее, выглядя таким же потрясенным, как и она сама. Метка на его руке все еще светилась.

Наконец, он убрал руку и откашлялся. Казалось, он подыскивал слова, чтобы обрести самообладание и повелительный голос, которые, похоже, украли у него ее прикосновения. В конце концов он просто уставился на нее.

Ей казалось, что она все еще может чувствовать щупальца его магии, зависшие над ней, как легкий, но очень смертельный мороз поздней весной. Она была в ужасе от того, что эта сила может полностью овладеть ею снова. Ей хотелось бежать. Но она этого не сделала. Она держалась между ним и Нессой и смотрела прямо на него.

— Отпусти их, — тихо сказала Кас, — и я пойду с тобой. Таков был уговор, не так ли?

— Они напали на моих людей. Боюсь, сделка больше недействительна.

— Мы защищались! — огрызнулась Несса, голос ее все еще немного дрожал от ужаса.

— И мы не убили никого из них, — добавил Лорент, быстро пнув одно из тел на земле, что вызвало у того болезненный стон.

— Они правы, — настаивала Кас. — Это начали твои солдаты, а не мы.

Он рассеянно провел рукой по волевой линии подбородка, прослеживая пальцами то место, где ее рука коснулась его кожи. Мрачное любопытство горело в его глазах, смешиваясь с началом того, что могло быть решимостью.

— Дай мне одну минуту, чтобы поговорить с ними, — взмолилась Кас, — а потом я пойду с тобой. Больше никаких драк. Никаких фокусов, клянусь.

В знак доброй воли она бросила украденный меч на землю к его ногам.

Он уставился на нее, и на его челюсти дрогнул мускул.

— Одна минута, — наконец сказал он. — Попытаешься выкинуть что-нибудь глупое, клянусь пятнадцатью богами и богинями, это плохо для тебя кончится.

Кас быстро повернулась, схватила Нессу за рукав и оттащила ее так далеко от их врагов, как только осмелилась.

— Мы не уйдем без тебя, — почти сразу же сказала Несса.

— Нет, уйдете, — прошипела Кас в ответ.

— Касия… — начал было Лорент, но она остановила его взглядом. Взглядом, который напомнил ему, что они в значительном меньшинстве, и что никто не может сказать, какими еще ужасающими видами магии может обладать эта правая рука короля-императора. Теперь было ясно: это б не тот бой, который они могут выиграть. Если двое из трех могут уйти — и отнести лекарство Асре, — тогда это считалось, по мнению большинства, победой.

— Вам нужно уйти, пока эти ублюдки не передумали, — сказала она Лоренту, а затем глубоко вздохнула и улыбнулась, прежде чем повернуться и встретиться взглядом с глазами Нессы, которые блестели от непролитых слез.

— Не беспокойтесь обо мне, — настаивала она. — Но и не ждите меня сегодня вечером. Просто сосредоточьтесь на том, чтобы доставить это к нам домой, — она ловко вытащила мешочек с цветочными лепестками из своей сумки и сунула его в руки Нессы. — И сотвори магию с ингредиентами, хорошо? Асра нуждается в тебе сейчас больше, чем я.

Она почувствовала движение позади себя. Кас быстро опустилась на одно колено и притворилась, что поправляет ножны на ботинке, в то время как на самом деле засовывала второй предмет, который достала из сумки — Огненный кристалл — в другое тайное место внутри этого ботинка.

— Я сбегу, — одними губами произнесла она, вставая и отступая на шаг от своих друзей.

Ответ Лорента был приглушенным:

— Мы придем за тобой, если не придешь ты.

С этими словами он взял Нессу за руку и оттащил в безопасное место.

Кас смотрела, как они исчезают вдали, и, наконец, медленно выдохнула, когда почувствовала, что они вне опасности. Мгновение спустя чья-то рука схватила ее за рукав пальто и развернула к себе. Она оказалась в объятиях крепкого мужчины с неглубоким кровоточащим порезом на заросшем щетиной подбородке. Была ли эта кровь делом рук ее собственного клинка? Она потеряла счет тому, кого пырнула; но этот человек определенно сжимал ее руку, словно у него были с ней личные счеты.

— Может, нам надеть кандалы, Капитан? — спросила второй солдат справа от нее — симпатичная рыжеволосая женщина, которая была ненамного старше самой Кас.

Капитан Эландер на мгновение задумался, наклонив голову в сторону Кас.

— Мне нужно заковать тебя, или ты сама пойдешь с нами?

— Я же сказала, что пойду мирно, разве нет?

Она вырвалась из хватки истекающего кровью солдата с большей силой, чем намеревалась, а затем автоматически приготовилась к ответному удару капитана.

Но он только выгнул бровь в ответ на ее резкое движение. Затем сделал глубокий, решительный вдох и слегка толкнул ее.

— Иди, — приказал он.

Она пошла. Неохотно, но не останавливаясь. Бок о бок она шла с капитаном, говорящий от имени короля-императора, в то время как в ее голове роились вопросы.

Как только они достигли вершины холма, с которого открывался вид на Рыночную дорогу, она не смогла удержаться и выпалила один из вопросов:

— Каково наказание за воровство у короны?

— Ты совсем скоро узнаешь, не так ли?

Она закатила глаза, услышав попытку уйти от ответа — и сделанное предположение.

Он действительно считает, что достаточно силен, чтобы не дать мне сбежать.

С другой стороны, может, так оно и было.

Ее взгляд переместился на его руку, прежде чем она смогла сдержаться. Перчатки снова скрывали его метку. Он, очевидно, заметил ее пристальный взгляд, потому что легкая ухмылка искривила его губы.

Она нахмурилась и уставилась прямо перед собой.

Они прошли меньше полумили, когда до них донеслись крики. То была группа горожан, приближающихся к ним сзади, выкрикивающих протесты и орудующих различными предметами — от лопат до палок — в качестве импровизированного оружия. У некоторых из них было настоящее оружие.

Кас подумала о плачущем мальчике, которого они видели по пути к дому Даркхэнда. Эта толпа связана с ними?

Как Миротворцы отнеслись к той семье и погибшему?

— Разберитесь с ними, — приказал капитан.

Страх за горожан пронзил Кас при звуке холодной команды, но она не могла долго на этом сосредоточиться — как только поняла, что большинство солдат, окружавших ее, последовали команде.

Шанс на то, что она сможет сбежать, внезапно стал намного больше, и было слишком заманчиво, чтобы сопротивляться ему.

— Продолжай идти, — зарычал на нее капитан.

И она продолжала. По крайней мере, какое-то время. Она подождала, пока большинство солдат не втянется в разборки с горожанами, в то время как сама тайно искала что-нибудь, что она сможет использовать. Она заметила дерево с толстой, гибкой на вид веткой, свисающей точно на нужной высоте…

Когда они проходили мимо, она резко повернула к нему.

Капитан Эландер немедленно последовал за ней, прямо по пятам.

Она ударила руками о ветку дерева, натянув ее, а затем отпустила и так же быстро нырнула в сторону. Она откинулась назад с неистовой силой. Бросив быстрый взгляд через плечо, она увидела, что капитан уклонился от удара — но споткнулся, пытаясь уклониться, что дало ей неплохой старт.

А это все, что ей было нужно.

Она побежала к реке. Она была хорошей пловчихой, а большинство солдат, все еще находившихся поблизости, носило гораздо больше брони, чем она. Они утонут, как камни, в мутных, быстротекущих водах Лотерана. Капитан был так же легко одет, как и она сама, но колебался позади нее, выглядел слегка потерявшим равновесие и разрывался между преследованием ее и разборкой ситуации с горожанами, которая, по звукам, обострялась.

Она действительно сможет сбежать.

Как только эта мысль осела в ее голове, она заметила, как он бросился бежать.

Бросился к ней, которую, очевидно, считал большей угрозой, чем гражданский беспорядок позади. И через несколько секунд он каким-то образом приблизился к ней, становясь все ближе, ближе, а затем нырнул. Его рука обхватила ее за талию и сбила с ног. Они упали вместе и покатились вниз по короткому, но крутому склону, и когда они остановились, ему удалось схватить ее за руки и заломить их за спину, оседлав ее, используя свой вес, чтобы прижать ее животом вниз.

Он не использовал магию.

Не использовал оружие.

Он просто… сидел на ней.

Что ж, это постыдно.

— Разве, — пробормотала она, выплюнув полный рот пыли и травы, — эта позиция подобает предполагаемому капитану армии короля-императора?

Он проигнорировал ее вопрос, потянувшись за парой кандалов, которые подал ему один из его людей.

— Между прочим, я не хотел их использовать.

Быстрым движением руки один наручник сомкнулся вокруг одного из ее запястий, а затем он подтянул другое запястье достаточно близко, чтобы позволить второму наручнику защелкнуться так же легко. Она боролась с невероятно надежным захватом, но это заставило кандалы лишь еще крепче сжаться на ее коже. Они явно были усилены какой-то магией.

— Потому что они причиняют чертовски сильную боль, верно? — продолжил он. — Они благословлены родом Горных, а божественная сила Горных не имеет себе равных. Пытаться вырваться бессмысленно.

Она не ответила, сосредоточившись на том, чтобы не доставить ему удовольствия слышать ее крики боли, когда наручники снова затянулись.

— Так что да, прости, — продолжил он, но в его голосе не было особого сожаления, — но, боюсь, никто не ускользнет от меня во второй раз. Большинству не удается сбежать и первый раз, так что отдай себе должное за тот трюк, который ты провернула прошлой ночью.

Я уже дважды ускользала от тебя, самодовольно подумала она. Но он, очевидно, не понимал, что она была той же женщиной, с которой он столкнулся в Забвении — благодаря магии Мимикрического кристалла, который все еще скрывал ее черты Отмеченной Тенью — и она была не настолько глупа, чтобы раскрыть ему свою истинную личность во второй раз, как бы сильно она ни хотела ткнуть ему в лицо первым побегом.

— Я отдаю себе должное в гораздо большем, чем это.

Она повернула к нему голову так близко, как только смогла, и одарила его мерзкой улыбкой.

В ответ он постучал по одному из наручников, заставив его затянуться, и еще один приступ боли пронзил ее предплечье. От этой боли ее руку свело судорогой, и движение вызвало еще большую боль, поскольку наручники снова затянулись. Действительно, порочный круг.

— Будет не так больно, если перестанешь двигаться, — сообщил он ей.

Она прошипела почти неразборчивую череду проклятий.

Он рассмеялся.

— Сними их, или, клянусь, я…

— Что ты сделаешь? — в ярко-голубых глазах снова заплясали темные искорки веселья, когда он поднялся на ноги. — Снова попытаешься соблазнить меня? Пожалуйста, не надо; в первый раз было довольно больно.

— Мне показалось, что тебе не было больно, когда ты целовал меня прошлой ночью. На самом деле, я совершенно уверена, что ты наслаждался.

— Ну, я был слегка пьян и вел себя великодушно, не так ли?

— Я зарежу тебя, — фыркнула она.

— А я добавлю угрозы короне в твои документы об аресте.

— Вперед, и добавь еще нападение на корону, раз уж ты собрался.

Она покачнулась, приняв неудобное сидячее положение, и попыталась нанести быстрый удар ногой в его голень.

— Попытку нападения, — парировал он, перепрыгнув через ее ногу, а затем спокойно наклонился, чтобы схватить ее за руку и поднять.

Они долго смотрели друг на друга после того, как она поднялась на ноги и обрела равновесие. Все это время наручники посылали новый импульс боли по ее телу с каждым вдохом, который она делала.

Наконец, Кас выдохнула длинный, осторожный, медленный поток воздуха, отвела глаза к земле и заговорила:

— Просто… Можешь ослабить их немного? Заставить их перестать сжиматься? Это немного больно.

Он все еще пристально наблюдал за ней, выражение его лица теперь было чем-то средним между подозрением и прежним весельем. Точно так же он смотрел на нее прошлой ночью — прямо перед тем, как она выстрелила в него.

И, по-видимому, он не усвоил свой урок прошлой ночью.

— Ты закончила усложнять мне работу? — спросил он.

Еще одна вспышка боли обожгла ее руки. Она исказила свою гримасу в еще одну улыбку со стиснутыми зубами.

— На данный момент.

— И будешь сотрудничать?

— Я вся твоя. Ты победил. Просто веди.

Он осторожно подошел к ней сзади и потянулся за наручниками. Она не видела, что он делал, но могла сказать, когда он закончил; наручники оставались надежно обернутыми вокруг ее запястий, но магия в них, казалось, была каким-то образом деактивирована. Теперь они сжимались гораздо менее злобно в такт ее движениям.

— Прямо по дороге нас ждет караван, — сказал он ей. — Идем.

Он начал идти. Не оглядывался, чтобы посмотреть, следует ли она за ним, но теперь несколько его солдат подошли ближе, привлеченные тем зрелищем, которое они вдвоем устроили, и у всех у них было одинаковое выражение лица. Выражение, в котором читалось: Не пытайся выкинуть что-нибудь глупое.

С решительным вздохом Кас поплелась обратно вверх по склону.

По крайней мере, Эландер говорил правду о группе, которая их ждала; им нужно было пройти еще несколько минут, прежде чем они достигли окраины города, где дорога резко сворачивала на север. И сразу за поворотом наготове стояли десятки солдат. Среди них стояла карета, запряженная двумя потрясающе белыми лошадьми. Борта кареты были расписаны золотыми узорами, которые поблескивали в лучах послеполуденного солнца, а ниспадающие занавески были отдернуты, открывая плюшевые скамейки внутри. Эландер подошел к ней и указал, чтобы она забиралась внутрь.

Брови Кас приподнялись.

— Ты позволишь мне прокатиться внутри этой штуковины?

— Предпочтешь, чтобы я заставил тебя идти? Или, может, настоишь на том, чтобы мы привязали тебя к задней части и потащили за собой, как настоящую преступницу?

— Раз не веришь, что я настоящая преступница, тогда почему арестовываешь?

Его глаза сузились.

Она пожала плечами.

— Это хороший вопрос, ты должен признать.

— Потому что, возможно, я все еще хочу провести с тобой тот разговор, который ты мне должна, и я лично не в настроении гулять, когда у нас есть карета.

Она с трудом сглотнула. Быстрый подсчет солдат, окружавших их, подсказал ей, что попытка бежать снова будет самоубийством; ей нужно придумать лучший план побега, чем этот.

В то же время она была полна решимости не показывать страха или колебаний.

Она забралась в карету, уравновешенная даже без помощи рук, и плюхнулась на одну из скамеек. После короткого разговора с одним из солдат Эландер последовал за ней. Он сел на скамейку напротив нее. Его длинные ноги протянулись через весь проход между ними, время от времени задевая ее ногу, когда карета подскакивала. Она не верила, что он делал это нарочно; его ногам просто некуда было поместиться.

Первые несколько минут, пока они катились и тряслись, он молчал, его взгляд был устремлен на холмистые поля, усеянные белыми и желтыми цветами. В конце концов, его взгляд переместился на нее. Он изучал ее тем же властным, любопытным взглядом, что и прошлой ночью.

— На что ты сейчас уставился? — спросила она. — Все еще пытаешься выяснить, местная ли я?

— Нет. Я сказал прошлой ночью, что знаю, что ты лжешь.

Воспоминание о том, как близко он был, когда уличил ее во лжи, заставило ее снова задрожать. Она попыталась подавить это чувство. Впилась пальцами в бархатную подушку под собой. Сжала ее. Заставила себя думать о более важных вещах, чем его голос так близко к ее уху, его губы на ее шее… В тот момент она могла бы думать о тысяче более важных вещей. По меньшей мере.

Так почему же ее разум продолжал возвращаться к тому, как его шепот ощущался на ее коже?

Она продолжала пристально смотреть на него, как будто он намеренно, каким-то волшебным образом внедрял в ее разум нежелательные мысли.

Он несколько раз приоткрывал рот, чтобы заговорить. Но каждый раз мягко качал головой и лучше обдумывал то, что собирался сказать.

Наконец, он спросил:

— Как тебе удалось остановить мою магию?

— Не знаю.

— Не лги мне.

— Я ничего не делала, — сказала она, и на этот раз слова были правдой. Она всего лишь пыталась отвлечь его. Сбить его внимание. Она не ожидала такого взрыва энергии между ними. Не ожидала, что его мощная магия просто… рассеется. И она, конечно же, не делала ничего нарочно.

Он снова уставился в окно. Но через мгновение небрежно прокомментировал:

— Храбро с твоей стороны отпустить друзей в обмен на твою поимку.

— Да, ну, храбрость и отчаяние иногда очень схожи, верно?

— Полагаю, так и есть, — его взгляд снова скользнул по ней, беззастенчиво любопытствуя. — Кстати, у тебя по лицу течет кровь.

— Я в курсе.

— И, похоже, тебя еще и подпалили.

— Это потому, что меня подожгли, Капитан Наблюдательность.

— Этот ожог отличается. Я видел такие раньше; они появляются из-за пламени, вызванного божественной магией. Но ни один из моих солдат не владеет магией Огня. Они этого не делали.

— Мы подводим итог событиям последних нескольких минут? Да?

Он сжал губы, и на мгновение она подумала, что он может отказаться от разговора и вернуться к созерцанию внешнего мира. Но потом он спросил:

— Почему ты была в доме у реки? Опиши кратко мне события этого визита, будь любезна.

Она слегка вздрогнула при воспоминании о ноже Даркхэнда, прижатом к ее коже, ее зубам, губам, и о том обжигающем жале его магии, пожирающей ее плоть.

— Это часть моего официального судебного разбирательства? Потому что, если так, мне нужно несколько свидетелей.

Ее взгляд метнулся сквозь задернутые занавески, закрывавшие их, к тем, кого она могла видеть из мужчин и женщин, идущих рядом с экипажем.

— И я хочу, чтобы они выглядели менее… угрюмыми, чем те, кто сейчас окружает нас.

Один из мужчин фыркнул — по-видимому, отреагировав на ее комментарий, хотя и не посмотрел в ее сторону.

Эландер казался менее удивленным.

— Человек, который сбежал из этого дома, разыскивается за множество… неприятных вещей… — он замолчал, возможно, приглашая ее рассказать, что она знает об этих неприятных вещах.

Она ничего не сказала. Она знала, какие преступления он совершил. За ним тянулся след из сожженных и оскверненных тел и жизней, который он оставлял за собой. И она не могла винить этого Капитана Эландера за то, что ему было любопытно, как она связалась с таким человеком, как Даркхэнд. Но скорее наступит светлый день во всех трех темных адах их мира, прежде чем она даст ему больше информации о себе и своих взаимоотношениях, чем было необходимо.

— У меня есть вопрос получше, — возразила она. — Если ты знаешь о его преступлениях, тогда почему ты и так называемые Миротворцы короля-императора ничего не сделали с ним? Слишком заняты розыском всех мелких воришек в империи, да?

Это быстро заставило его замолчать. Он уставился на нее, нахмурив брови так, что показался очень опасным. Воздух внезапно похолодел. Она убедила себя, что это ее воображение, а не его магия. Что это всего лишь внезапный ветер, который усилился снаружи и ворвался через узкую прорезь занавес…

Но, возможно, ей тоже нужно было заткнуться — просто на случай, если его магия близка к тому, чтобы проявить снова себя проявить

Несколько минут они сидели в напряженном молчании.

— Тяжело назвать это мелкой кражей, — наконец ответил он. — Тот браслет, который ты украла, имел очень специфическое, императорское назначение. Тот, кто владеет им, обладает всей полнотой власти самого короля-императора, находясь за пределами дворца. И в него встроена магия рода Змеиных, которая может убедить любого, кто не согласится с авторитетом, вести себя иначе.

Она скорчила гримасу.

— Какой отвратительный инструмент. Очень приличествует отвратительному правителю и его королевским солдатам, к которым я испытываю все меньше уважения с каждым мгновением.

— Это не та сила, которую я использовал легкомысленно, — категорично сказал он, но в остальном проигнорировал богохульное заявление. — Это чрезвычайно опасный предмет, и теперь он находится в руках одного из самых отъявленных преступников империи. Поэтому я позволю тебе использовать свое воображение, представляя себе все варианты, которые могут привести к плохому концу.

Она не станет думать об этом сейчас. Может быть, позже. Но прямо сейчас все, о чем она могла думать, было: знал ли Даркхэнд, насколько ценным был этот браслет?

Вероятнее всего. Значит, он также знал, что этого было более чем достаточно, чтобы погасить значительную сумму долга, который она ему задолжала. И этот мелкий мешочек с Призмовыми цветами… Он явно недоплатил ей. И заставил ее умолять, не меньше.

Сукин сын.

Эландер поднял сапог и пнул ее по колену. Совсем легонько, но он напугал ее; она забыла, что у нее связаны руки, и чуть не потеряла равновесие и не свалилась с сиденья.

— Это было обязательно? — прошипела она, выпрямляясь и прислоняясь к грубой спинке, которая отделяла ее от кучера.

— Ты выглядела так, будто что-то замышляла.

— Обычно я и замышляю.

Он почти рассмеялся над этим, и на этом их разговор закончился, пока они не добрались до королевского города Киридан почти час спустя. Карета, покачиваясь, ненадолго остановилась за городскими воротами, и пока его солдаты разговаривали со стражниками, Эландер потянулся и сказал:

— Магистрат решит, каким будет твое наказание за кражу. Но в любом случае, я планирую держать тебя рядом, пока не выясню, какую именно магию ты использовала против моей магии ранее.

— Тебе лучше поторопиться с расследованием. Я уйду завтра до восхода солнца.

— Посмотрим.

Она ухмыльнулась, но ее внутренности уже скручивались и превращались в осколки стекла, которые делали каждый вдох более болезненным, чем предыдущий. Потому что Асра будет ждать ее сегодня на обед. И, несмотря на ее браваду, была одна очень большая проблема с планом Кас уйти к этому времени завтра: заклинание Мимикрии, которое она использовала вчера, не бессрочно. По ее опыту, они длились самое большее три дня.

Обычно они длились гораздо меньше.

В любой момент оно могло рассеяться. Эландер узнает, что она та женщина из Забвения. Он узнает, что она Отмеченная Тенью. Король-император узнает об этом, и последствия этого будут намного серьезнее, чем любое наказание за воровство, — и от всего этого будет намного, намного труднее ускользнуть.

Так или иначе, она должна найти выход из этой передряги прежде, чем это произойдет.

ЗАКЛИНАНИЕ МИМИКРИИ ПРОДЕРЖАЛОСЬ всю ночь.

Кас снова не спала. Нет, она не ложилась спать и постоянно проверяла пряди своих волос, чтобы убедиться, что они все еще каштановые. Она считала часы настолько точно, насколько могла угадать их, отмечая каждый час, царапая ногтем относительно мягкие каменные стены. Таким образом ей удавалось отслеживать смену караула за пределами своей камеры.

Казалось, они менялись каждые четыре часа.

Когда приближалась очередная из этих смен, она притворялась спящей. Она прислушалась к приближающимся новым шагам, подождала, пока не услышала, как удаляются старые, и тогда приоткрыла один глаз.

На данный момент был лишь один новый страж.

Вероятно, еще один на подходе — до сих пор их всегда было двое, — и в то же время она знала, что сможет пройти мимо этого одинокого, уже скучающего на вид стража. И Капитан Эландер не возвращался, чтобы допрашивать ее несколько часов подряд, поэтому была надежда, что, когда она выйдет, ей не придется беспокоиться о его ужасной магии. Путь, по которому она спустилась в эту грязную камеру был извилистым, и она, возможно, не сможет…

Нет. Это не важно.

У нее нет иного выбора, кроме как попытаться; она и так пробыла здесь достаточно долго. Она не могла ждать, пока ее маскировка спадет.

Она сбежит из этого дворца, что бы ей ни пришлось сделать, а потом уберется от него как можно дальше. Несомненно, позже за ее голову назначат внушительную награду, но она может сменить имя. Снова. Может уговорить остальных поменять место своего убежища. Снова. Асра сейчас слишком слаба, чтобы двигаться, но Кас сама пронесет ее через все двенадцать миров, если это потребуется. Ее и ее дурацкие, шумные колокольчики.

Но сначала… сбежать.

Кас прижалась щекой к песчаной земле, ее тело свернулось калачиком в позе спящего, когда она вновь посмотрела в сторону поста охраны. Все так же лишь один стоит там. Она изучила его чуть внимательней. Талию опоясывал свободный ремень, и, благодаря отблеску факельного света, отражавшемуся от металла, она могла сказать, что на нем висели ключи. К тому же ремню был прикреплен меч, на лодыжке в ножнах покоился клинок, а на костяшках черных перчаток поблескивали металлические шипы. Эти шипы выглядели так, будто очень сильно вонзятся в кожу, если ему удастся ее ударить.

Между тем, сама Кас была… значительно слабее вооружена. Несса взяла ее дротиковый пистолет. Королевские солдаты, прежде чем бросить ее в эту тюрьму, отобрали у нее все ножи; они обыскали ее грубыми руками, изъяли у нее оружие, попытавшись забрать с ними и ее достоинство.

Но они не сняли с нее сапоги.

А это значит, что они также не забрали у нее Огненный кристалл, который она закинула в один из сапог.

Ее взгляд переместился на зарешеченную дверь камеры. Промежутки между прутьями были исключительно узкими. Она могла просунуть руку — возможно, достаточно, чтобы схватить стража за руку или за пояс, — но не смогла бы вывернуть свою руку, чтобы достать до замка на двери камеры, даже если бы ей удалось украсть у стража ключи.

На этом все и решилось: ей придется как-то раздвинуть прутья своей камеры.

Ее глаза поднялись к мерцающему факелу над головой стража. И пока она смотрела на пламя, в ее голове начал складываться план, переплетаясь с тревожными мыслями, которые пытались его подавить.

Она глубоко вдохнула несколько раз затхлый, землистый воздух. Постучала пальцами по холодному полу десять раз и обратно до одного и погрузилась в ощущение этого твердого пола.

Затем она поднялась на ноги и принялась за дело.

— Эй! — позвала она.

Страж скосил на нее глаза, но не двинулся с места.

Она свистнула, привлекая его внимание.

Он издал раздраженный гортанный звук, бросил быстрый взгляд вокруг — возможно, надеясь заметить какое-нибудь приближающееся подкрепление — а затем, наконец, повернулся и потопал к ней, позвякивая ключами на поясе, рука его легко покоилась на эфесе меча.

— Чего тебе, воришка?

— Вы все забыли отобрать у меня это, — она подняла Огненный кристалл.

Он прищурился из-за слабого освещения, его глаза вдруг расширились, когда он понял, что это.

— Его… у тебя не должно его быть Отдай мне. Немедленно.

— Отдам, — она снова сжала его в руке. — Я сказала капитану, что теперь подчиняюсь, верно? Так что я хочу отдать его; просто не хотела, чтобы кто-нибудь нашел его у меня, не желаю больше неприятностей, поверь. Я отдам его тебе…

Страж нахмурил брови явно вообще ей не веря.

— … в обмен на более мягкое наказание, конечно же, — добавила она, отчего морщины на его лбу немного разгладились. — Так давай заключим сделку? Я отдам его тебе, а ты сообщишь магистрату, что я была хорошим маленьким заключенным, поэтому он должен быть со мной помягче.

— Посмотрим. Сначала отдай мне его.

Она колебалась, в основном ради того, чтобы сделать свое представление более правдоподобным. Тяжело сглотнув, она разжала руку. Осторожно прихватив кристалл между кончиками пальцев, она просунула его через решетку.

Как только страж потянулся к нему, она ловко вывернула руку назад, раскрыв ладонь. Кристалл откатился назад, когда с ее губ слетели Огненные слова.

Они звучали быстро, плавно, легко — настолько, что заклинание застало его врасплох, даже несмотря на то, что он относился к ней с подозрением. Кас несколько раз повторяла это заклинание с Зевом, достаточно, чтобы могла произнести его даже во сне. Это было заклинание, окутывающее свою цель пламенем. Она не могла усилить или полностью контролировать его силу, как это мог Зев с его врожденной магией Огня, и все же она могла сделать достаточно, чтобы исполнить задуманное.

Кристалл с треском рассеялся клубом красного дыма. Дым заклубился, извиваясь в воздухе, превратившись в нити, которые быстро обвились вокруг ближайшей твердой цели — стража. Страж развернулся, яростно хлопая по воспламенившимся частям униформы.

Но это был не обычный огонь.

Его будет не так легко погасить.

Огонь продолжал гореть, пока он извивался и кричал.

Крики эти, слава богам, пока оставались без ответа. Однако Кас сомневалась, что это долго продлится, поспешно отдала на Огненном языке еще одну простую команду: Вендит.

Переместись.

И огненное сплетение зашевелилось. Оно оставило стонущего стража, который теперь катался по земле, обезумев от боли, и нашло еще один прочный объект, вокруг которого могло обернуться: решетки тюрьмы Кас. За считанные секунды прутья накалились докрасна, став податливыми от жара божественной магии.

Она услышала крики вдалеке. Шаги, стучащие по каменным ступеням. Скрежет обнажаемых мечей.

Она переминалась с ноги на ноги, едва дыша, ожидая, когда огненное плетение закрутится выше и оставит ее с секцией раскаленных прутьев, с которыми она сможет разобраться. После, казалось, вечности ожидания, это наконец произошло: секция, почти такая же высокая, как и она сама, ярко вспыхнула, а после остыла до мягкого оранжевого оттенка. Основная часть огненного плетения теперь была окутана вокруг двери камеры, направляясь к верхнему углу — иными словами, на безопасное от нее расстояние.

Кас приложила подошву сапога к этим светящимся прутьям. Они уже были недостаточно горячими, чтобы расплавить ее сапог, но достаточно, что оставаться гибкими. Она осторожно раздвинула их, сначала одну сторону, потом другую, пока не образовалось отверстие, достаточно большое, чтобы она могла пролезть через него. На пути к выходу ее рука задела одно из раскаленных прутьев, и кусочки плавленной стали прилипли к подошве ее сапог, делая ее шаг неуклюжим, но это не имело значения.

Потому что она была свободна.

Она, как могла, почистила свои сапоги о пол и опустилась у обугленного и неподвижного тела стража. Она сняла с его пояса ключи и меч, а затем вскочила на ноги…

Как раз в тот момент еще трое стражей с грохотом спустились по ступеням в углу помещения.

— Вендит! — крикнула она.

Огненное плетение сорвалось с двери камеры и, подобно горящему ястребу, пронеслось через комнату. Сначала оно покружило вокруг стража, которого уже атаковало, а затем, точно разумное и способное считать его бессмысленной мишенью, полетело к следующему ближайшему стражу. Тот оступился и ударился о стену, когда пламя окутало его.

Второй страж рефлекторно двинулся ему на помощь, и Кас увидела свой шанс на битву один на один, которую, как она знала, может выиграть. Она бросилась к последнему из стражей, держа меч наготове.

Он отразил ее удар свои мощным, отбросив ее назад с силой, которая была несколько неожиданной, учитывая его худощавое телосложение.

Она снова поднялась на ноги. Схватила слегка тяжеловатый для нее меч обеими руками и сделала второй замах — только для того, чтобы вынужденно пригнуться и неловко крутануться в сторону, когда страж яростно ударил ее. Она восстановила равновесие быстрее, чем он, после этого обмена любезностями, что облегчило расчет ее следующего нападения; она посмотрела на заднюю часть его колена — без подкладки по сравнению с остальной частью его бронированного тела — и решила, что разрез мышц и сухожилий там будем наибыстрым способом покончить с этим.

Он повернулся к ней лицом. Поднял меч в боевое положение и пошел вперед…

Она подождала, пока он не оказался всего в нескольких футах от нее. Затем описала широкую дугу, намеренно держа острие своего клинка вне зоны его досягаемости. Его автоматической реакцией было парирование, но поскольку меч был недостаточно близко, чтобы нанести удар, он не задел ничего, кроме воздуха. Он запнулся. И так же быстро она оказалась у него за спиной.

Это был дешевый трюк.

Зев будет горд, услышав, как хорошо она справилась с ним.

Прежде, чем страж успел повернуться к ней лицом, ее клинок глубоко вонзился в его колено. Кровь брызнула на пол, он согнулся и упал с мучительным криком.

Тем временем Огненное заклинание унесло свою вторую жертву; первый страж был неподвижен, неуклюже привалившись к стене. Второй оставил попытки помочь явно мертвому союзнику, поднялся и бросил в сторону Кас яростный взгляд.

Она держала меч опущенным сбоку. Шум, который они произвели, должно быть, привлек больше внимания тех, кто был наверху; ей нужно было выбраться из этой смертельной ямы, пока была такая возможность.

Не колеблясь ни секунды, она повернулась и побежала к лестнице. На ходу она выкрикнула вызванному огню еще одну простую команду:

Она прыжками взбежала по лестнице, извивающаяся огненная нить тянулась за ней по пятам. Оказавшись наверху, она тут же перешла к следующему спринту. Она все еще была запыхавшейся после сражения внизу. Легкие словно обвивало и сдавливало это огненное плетение. Но ей придется отдышаться позже; судя по ее ограниченному опыту обращения с ними, Огненные заклинания недолговечны. Человек, у которого она купила это заклинание, снова и снова уверял ее в его высоком качестве, но никогда нельзя быть уверенным в их истинной силе и безупречности.

Ни один из защищающих ее магических приемов не был бессрочным, так что выход… где, во имя трех преисподний, ближайший выход?

Пол прямо над подземельем, казалось, был сделан специально для того, чтобы сбить с толку заключенного, который мог бы подняться из тех глубин. Коридоры вели во все стороны. Свет был приглушен. Не было окон, чтобы помочь ей хоть как-то сориентироваться в том, где она стояла по отношению к внешнему миру

Но она слышала, как тот страж поднимается за ней по лестнице, поэтому просто выбрала самый яркий коридор и побежала.

Пробегая мимо, она заставила нескольких слуг закричать. Но ни один из них не был вооружен. Никто из них не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить ее, поэтому она приказывала Огненному заклинанию следовать за ней вплотную и продолжала гнать вперед.

Когда она достигла того, что по ее мнению, было главным этажом дворца, огненное плетение, вращающееся позади нее, внезапно обернулось дымом. А потом и вовсе рассеялось. Она прошептала тихое проклятие, но не оставалось ничего другого, кроме как продолжать двигаться. По крайней мере, у нее при себе меч того стража.

Она завернула за угол и заметила два высоких окна, которые примыкали к большой двери бордового цвета. Через эти широкие окна она увидела внутренний двор, утопающий в цветах, а также то, что казалось верхушками домов вдалеке. Она сразу же направилась к этой двери, но резко остановилась, заметив шеренгу солдат, входивших по правую сторону от нее.

Она быстро нырнула в небольшую нишу в конце коридора. Там не было ничего, кроме стола, на котором стоял мраморный бюст бывшего короля-императора. Не самое лучшее укрытие, но его стены находились под таким углом, что она могла прижаться к стене и все еще иметь четкий обзор этой двери.

Поэтому она увидела его, как только он приблизился — Капитан Эландер. Говорящий со Смертью направлялся к этой бордовой двери, сердито выкрикивая приказы тем стражам, который собрались перед ней. Приказы отрезать все выходы любой ценой.

— Черт возьми, — выдохнула она, прижимаясь к полу и отползая так далеко, как только могла. На мгновение она закрыла глаза и уперлась руками в пол, точно так же, как делала это в своей тюремной камере, пытаясь успокоиться, пока тревожные мысли не захватили ее.

Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку серо — черного, движущуюся в ее укрытие.

У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что это.

Сильверфут.

Она вспомнила последние слова, что Лорент сказал ей вчера перед тем, как они расстались.

Мы придем за тобой, если ты не придешь.

Она должна была знать, что он сдержит это обещание. Он определенно здесь, и если Сильверфут здесь, то и Рея тоже здесь, а значит, брат Реи, вероятно, тоже здесь.

Кас поджала губы, когда создание метнулось в ее укрытие и прыгнуло к ней на руки с тихим, счастливым писком.

— Тс-с, — приказала она, сдерживая вздох.

Этим идиотам следовало подумать дважды, прежде чем заявляться сюда.

Слишком рискованно всем им собираться в таком месте. Если их обнаружат…

Она прижала лисенка к груди. Мелькнуло искушение закрыть ему глаза, чтобы он не мог передать никакой информации о ее местонахождении остальным. Может, они уйдут, если не смогут ее найти.

Или, может, просто ворвутся вслепую и все равно попытаются меня спасти.

Нахмурившись при этой мысли, она быстро решила, что с таким же успехом может попробовать им помочь. Как можно сильнее вжимаясь в темную нишу, она подняла глаза к высокому окну на противоположной стороне коридора.

Он выделялся ослепительным разнообразием цветов и символов. Вдоль верхнего изгиба стекла проходили символы трех верховных богов, которые создали их мир, Мораков, а под ними проступали выгравированные символы двенадцати срединных богов, Марров, которые верно служили этим верховным богам.

Было странно видеть здесь такой узор, учитывая враждебные чувства, которые питали хранители этого дворца к древней божественной магии; Кас подозревала, что само окно было очень старым и осталось с тех времен, когда, возможно, эти чувства не горели так яростно. В любом случае, она сомневалась, что во дворце найдутся еще подобные окна.

А значит, это особый ориентир, которым можно поделиться с Реей.

Она указала на то окно. Сильверфут проследил за ее взглядом. Он понял, что она делает; его глаза заблестели, изучая эти странные, неуместные символы на стекле. Затем он подкрался к краю их пристанища, склонил голову на бок и осмотрел коридор, бордовую дверь и окна рядом с ней. Остается надеяться, что всего этого будет более чем достаточно, чтобы помочь остальным определить их местоположение.

Лисенок закончил, и они вдвоем вернулись в свое укрытие. Сильверфут заполз к ней на колени и уткнулся носом в ее руку, требуя ласки.

— Ты знаешь другой выход, помимо этой двери? — спросила Кас, проводя пальцами по его шелковистой шерсти. — Может, менее… оживленный маршрут?

Он мгновенно спрыгнул с ее колен. Хвост возбужденно подергивался.

— Хорошо, — прошептала она. — Но давай подождем всего минутку, — она положила руку ему меж лопаток, удерживая его на месте. Она не совсем понимала, чего ждет. Просто чувствовала, что другим не понадобится много времени, чтобы найти к ней дорогу и отвлечь внимание.

Прошло несколько минут.

А затем чувство подтвердилось внезапным криком одного из солдат, стоявших на страже у двери.

— Огонь! — закричал он. — Во дворе пожары.

Дверь распахнулась, впустив с собой вой ветра. Почти половина стражей выбежала наружу, и еще несколько последовали за ними немного погодя, после того, как первая группа выкрикнула обнаруженное; по-видимому, в дополнение к устроенным пожарам было еще и несколько недееспособных слуг.

По крайней мере, мои друзья исключительно хороши в создании хаоса, подумала она с печальной усмешкой.

У двери осталось лишь три стража, их глаза были поглощены творящимся хаосом. Вероятно, сейчас лучшая возможность сбежать.

— Хорошо, — сказала она Сильверфуту. — Выведи меня отсюда. Осторожно. И помни, мне не так легко передвигаться незамеченной, как тебе.

Он снова коротко склонил голову набок, будто оценивая ее размеры и способность прятаться. Он повернулся и выскочил в коридор, направляясь в противоположную сторону от той двери и огня за ней.

Кас глубоко вздохнула. Затем, держась как можно ближе к стенам и теням, она последовала за ним.

Коридор, по которому они шли, заставлял ее нервничать. Казалось, ему не было конца. Слишком много дверей, комнат; она была уверена, что в любую секунду одна из этих дверей распахнется, и стражи — или, возможно, сам король-император — с грохотом выйдут, чтобы преградить ей путь. Со всех сторон до нее доносились звуки шагов и голосов, и было трудно определить, приближались ли все эти звуки или удалялись.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Сильверфут ворвался в одну из комнат. Дверь в нее была слегка приоткрыта. Кас замедлила шаг, беспокоясь о том, почему она была открыта, и кто мог быть внутри, но в конце концов она решила довериться своему проводнику. И бросилась вслед за ним.

Внутри было тихо, как после свежего снегопада, и почти так же холодно. Беглый осмотр — комната пуста. Кас осторожно прислонилась спиной к двери, надавливая, пока не услышала щелчок защелки. Она заперла дверь и шагнула вглубь.

Она поняла, что они в библиотеке.

Небольшой библиотеке, которая, казалось, была заброшена много лет назад.

Кас любила книги, но в этой империи они были редки и дороги; у нее была небольшая коллекция книг в их убежище, большинство из которых Асра добыла для нее, и не важно, каким способом. Она перечитала их все по нескольку раз. Все, от сказок до захватывающей, по большей части правдивой истории эльфийской королевы-воительницы, чье имя она позаимствовала прошлой ночью, до навевающей сон истории трех Маррлэндских империй и их взаимоотношений на протяжении веков… она переживала каждый раз, когда одна из страниц ее томика случайно сминалась или их крепления слабли, или когда где-то появлялись малейшие пятна или разрывы.

Поэтому, когда она увидела, как эти забытые книги теперь пылятся на полках вокруг нее, все внутри нее оборвалось. И она еще больше возненавидела за это короля-императора Варена, потому что не так, по ее представлениям, должна выглядеть королевская библиотека; здесь не было порхающих вокруг смотрителей, не было ученых, любовно перелистывающих страницы, и даже ламп для чтения не было. Единственный свет исходил от нескольких равномерно расположенных световых люков на крыше, но и он был тусклым из-за тонкого слоя пыли и паутины на стеклах.

Единственным местом, которое выглядело так, будто его недавно посетили, был маленький письменный стол у задней стены. И, судя по тяжелому запаху дыма и воска от недавно потушенной свечи, это был совсем недавний визит. Точнее, двух свечей; они стояли в подсвечниках, расположенных по обе стороны от большого куска пожелтевшего пергамента.

Кас сделала несколько шагов к этому столу, ее любопытство взяло верх.

Она подошла достаточно близко, чтобы лучше разглядеть пергамент, который освещали свечи. Несмотря на темноту, было нетрудно разобрать самые смелые части того, что было написано на пергаменте чернилами. Надпись была на языке, которого она не знала, но там было несколько выделенных жирным шрифтом имен, которые она узнала — имена тех пятнадцати могущественнейших богов и богинь их мира. Эти имена были одинаковыми на всех языках мира. И их символы тоже были здесь, расположенные в своей иерархии, точно так же, как они были выгравированы на том окне, которое она видела ранее.

Ее взгляд остановился на символе Солнца в верхнем ряду. Под ним стояло имя Солатис; это была верховная богиня Солнца. А слева и справа были символы Анга и Тароза, верховных богов Хитрости и Камня соответственно. Кас сделала еще несколько шагов вперед. Внезапно она почувствовала острую потребность рассмотреть все поближе.

Почему он здесь?

Кто его изучал?

Что означают эти странные слова, нацарапанные по бокам пергамента?

Резкий лай Сильверфута привлек ее внимание. Несколько секунд спустя она услышала, как кто-то гремит в дверь, которую она заперла. Сердце колотилось у нее в горле, она повернулась, продолжив свой побег, кинувшись за лисенком, когда он пролетел через комнату и оказался под аркой с выведенными на ней словами, на чтение которых Кас не стала тратить время. Арка обозначала вход в короткий коридор с потрепанной дверью в конце.

Стены прохода были из стекла, а внизу стояли цветочные горшки. В них ничего не росло, почва была сухой и твердой. Когда они добрались до двери в конце стеклянного туннеля, Сильверфут скрылся за одним из горшков, который был отодвинут от стены и тут же быстро выскочил по другую сторону стекла. Вблизи обнаружилась трещина в нижнем углу стекла. Небольшая, едва заметная, но Сильверфут мог протиснуться во впечатляюще крохотные места, и, похоже, повозился немного, раскапывая землю подо всем этим.

Должно быть, именно так он и попал внутрь.

Кас выбрала дверь. После недолгой борьбы со старой ржавой ручкой она толкнула ее и выбежала на прохладный утренний воздух. Эта часть дворцового двора выглядела такой же неухоженной, как и та библиотека, с увядающими растениями и осыпавшимися сухими листьями, покрывающими большую его часть. Это пространство окружала каменная стена. Слишком высокая, чтобы перепрыгнуть через нее, но окаймленная несколькими раскидистыми деревьями с толстыми ветвями, которые, казалось, выдержат ее вес; она смотрела, как Сильверфут перепрыгивает через лабиринт этих ветвей, а затем — и стену.

Возле одного из этих деревьев был фонтан. Покрытый мхом, похожий на тигра зверь из камня смотрел на лужу грязной воды, его пасть была открыта в реве. Когда-то из этих открытых челюстей, вероятно, лилась вода. Но теперь он сух — за исключением этого бассейна, — а это значит, что он не скользкий, и по нему легко карабкаться.

Перебросив украденный меч через стену, чтобы освободить руки, Кас быстро взобралась на плечо тигра, достаточно высоко, чтобы дотянуться до крепкой ветки дерева. Она уже собралась было схватить ее и забраться на дерево, когда услышала знакомый голос, кричащий ей остановиться.

Она оглянулась и нахмурилась, увидев входящего во двор капитана Миротворцев.

— Я сказал, остановись!

Пространство вокруг нее начало холодеть, и мир приобрел тоже приглушенное, серое качество, что и за пределами дома Даркхэнда.

Кас поколебалась, всего секунду. Ровно столько, чтобы потерять равновесие на изгибах тигриного тела. Она махала руками и била воздух ногами, пытаясь найти опору, но ее действия кончились тем, что обветренный камень откололся — и под ее правой ногой остался лишь невесомый воздух. Она соскользнула, и ей пришлось подпрыгнуть, чтобы не упасть. Она ловко приземлилась по пояс в воду, больно ударившись коленом.

Холод и тени исчезли. В следующее мгновение Капитан Эландер догнал ее, схватил за руку и потащил к краю фонтана. Он резко замер, когда их взгляды встретились. Его глаза расширились.

Пытаясь освободиться, она мельком увидела свое отражение в темной, грязной воде…

И тут она поняла, почему он так на нее смотрит.

Потому, что ее отражение вернулось к нормальному состоянию. Ее внешность стала нормальной — или, по крайней мере, по-своему нормальной, с ее посеревшими глазами и бесцветными волосами.

— Отпусти меня, — прорычала она.

— Ты женщина из Забвения.

— А ты мужчина из Забвения, и у меня много вопросов о том, какого черта ты делал в том месте, но в данный момент меня не волнуют ответы на них. Мне просто нужно убраться отсюда.

Она снова попыталась вырваться.

Он держал крепко.

— Отпусти меня, — ее голос невольно стал мягче.

Она отрешилась от всего, как это часто бывало, когда она чувствовала, что паника охватывает ее разум, сердце, дыхание. Это была автоматическая реакция; иногда ей удавалось подавить беспокойство, по крайней мере, временно, когда она просто отказывалась зацикливаться или вообще думать об этом.

Эландер нахмурил брови, изучая ее.

Она стиснула зубы и приготовилась к смертельно холодной магии, которая, как она знала, надвигалась.

Но он не призывал никакой магии

Он отпустил ее руку.

А потом сказал то, чего она не ожидала:

— Нужно вытащить тебя из этого дворца. Сейчас же.

КАС УСТАВИЛАСЬ НА НЕГО.

— Пойдем со мной. Веди себя естественно.

— Хорошо, просто чтобы ты знала, — сказал он резким шепотом, — снова и снова кричать мне что не особенно-то естественно.

— Я не кричала.

Его ответ был прерван звуком лап, скользящих по вершине каменной стены, на которую Кас не смогла взобраться. Кас подняла глаза и уловила вспышку серого, Сильверфут подлетал все ближе и ближе, а затем, вытянув когти, пикировал на лицо капитана.

Эландер двигался так же быстро, схватив лиса за загривок.

— Твой? — спросил он, держа Сильверфута на расстоянии, чтобы избежать мелких черных когтей, которые яростно пытались хлестнуть его.

— Отпусти его! — рявкнула Кас, делая шаг вперед.

Эландер быстро отступил от нее, но колебался, все еще держа лиса в руках. Он выглядел так, будто действительно подумывал отпустить его…

И тогда Сильверфут принял решение за него — принялся яростно изворачиваться своим маленьким тельцем, пока не удалось высвободиться. Он упал на грудь Эландера. Его когти вонзились в легкую кожаную броню, а маленькие челюсти сомкнулись на горле капитала. Эландер наносил удары до тех пор, пока ему не удалось оторвать когти, а затем, наконец, сбил лиса со своей груди.

Сильверфут с возмущенным визгом ударился о землю. Его шерсть встала дыбом, из горла вырвалось рычание — но секундой позже оно было заглушено звуком приближающихся справа людей.

Эландер выругался и посмотрел на Кас.

— Отзови своего звереныша и пойдем уже.

Этот звереныш снова крался к капитану, его шерсть была вздыблена, а хвост раздулся вдвое больше обычного. Кас быстро опустилась на колени рядом с ним и, не сводя с Эландера подозрительного взгляда, протянула лису руку и приказала ему подойти к ней. Лис повиновался. Неохотно. Он запрыгнул на ее руку и, наконец, ненадежно взгромоздился на ее плечо.

Когда она встала, Эландер бросил на нее нетерпеливый, выжидающий взгляд. Звуки справа становились все громче.

Она ни на секунду не повелась, что мужчина рядом с ней действительно хотел вытащить ее из этого места. Но альтернативой было лишь повернуться неизвестно скольким другим солдатам, все из которых, конечно же, тоже не желали ее побега.

Поэтому, когда Эландер двинулся, Кас осторожно последовала за ним.

Они шли быстро, но как можно естественнее.

Как будто что-то в этом можно было назвать естественным.

Они завернули за угол и обнаружили небольшие железные ворота, охраняемые двумя мужчинами. Тело Кас угрожала охватить паника. Эландер схватил ее за руку и потащил вперед. Когда они приблизились, стражи выпрямились немного. Они обменялись друг с другом взглядами, а затем обе пары глаз метнулись от Отмеченной Тенью внешности Кас к тому, что Эландер держал ее за руку.

— Откройте ворота, — приказал им Эландер.

После довольно долгой паузы один из них набрался смелости заговорить.

— Эта женщина…

— Мои дела с этой женщиной тебя не касаются.

И на этом все.

Страж открыл ворота и отшатнулся вместе со створкой к стене. Так, будто Эландер ударил его.

— У меня сложилось впечатление, что люди здесь редко с тобой не соглашаются, — пробормотала Кас, как только они скрылись из виду стража и его напарника.

Эландер не ответил. Его взгляд, хватка, молчание — все было сосредоточено на цели, какой бы она ни была, на том, куда он ее тащил.

Они проложили огромный отрезок пути в сторону от дворца.

— Мы выходим прямо через главные ворота, — выдохнула Кас, осознав.

— Это называется прятаться на виду.

— По моему опыту, это буквально никогда не срабатывает.

— Однако у тебя нет такой власти и магии, как у меня.

— Ты очень высокого о себе мнения, да?

— Как же иначе. Я снова и снова превышаю эти высокие стандарты.

Кас закатила глаза, но ускорила шаг, пока не оказалась рядом с ним. Какая-то глубоко сокрытая ее часть немного завидовала — и была впечатлена — той неумолимой уверенности, которую он, казалось, нес с собой, куда бы ни пошел.

Какая-то очень глубоко захороненная часть ее.

— Ты объяснишь мне, почему выводишь меня из этого места, хотя сам же и втянул в это?

— Сейчас не время для этого, — пробурчал он.

Она должна была признать, он прав; в этой части дворцовой территории было много людей. Несколько слуг ухаживало за цветами, в то время как другие приветствовали гостей, которым только что разрешили пройти через главные ворота. То тут, то там, была горстка стражей, и все они казались туго натягутыми, едва сдерживаемыми, готовыми к действию при малейшем неверном движении; они перешептывались, время от времени поглядывая вдаль, на дым, змеившийся к барвинковому небу.

Кас задавалась вопросом, сколько пожаров Зев разжег своей магией. Это совсем на него не похоже — полагаться на магию; это слишком рискованно. И использовать ее здесь, из всех мест…

Благополучно ли все они ушли, создав для нее отвлекающий маневр?

Или они ждали, чтобы решить, как поступить дальше? Общение с помощью Сильверфута и его магии имело свои ограничения; Рея могла видеть, что происходит, но звуки — произносимые слова — не всегда передаются так четко. Как и мысли лиса. Иногда Рее удавалось читать по губам, которые видел Сильвер… но что она сможет сделать с тем, что сказал Эландер, даже если ей удалось прочитать его по губам?

Ее беспокойство за них продолжало греметь в голове, даже когда Кас переключила свое внимание на насущные проблемы, на то, что взгляды оборачивались и следовали за ней и Эландером, когда они проходили мимо. И снова люди шарахались от Эландера после того, как он произнес всего несколько спокойных слов, в которых чувствовалась сила и целеустремленность. Кас показалось, что, возможно, она почувствовала, как пульсация его магии не один раз усиливалась, хотя было уже не так холодно, как раньше. Или, может, она уже немного привыкла к этому.

Они были почти у главных ворот, когда Эландер внезапно замедлил шаг и выругался.

— Что такое?

Он вздохнул, опять взял ее за руку и мягко остановил. И тогда он, наконец, ответил на один из ее предыдущих вопросов:

— В этом дворце есть по крайней мере один человек, который когда-либо со мной не соглашался.

Прежде, чем она успела спросить, кто этот человек, он указал на него.

Кас проследила за его взглядом и увидела мужчину, выходящего из высаженной розовыми кустами дорожки слева от них. С каждым его шагом по ее коже все сильнее пробегали мурашки страха.

— Беги обратно к Рее, — прошептала она лису на своем плече, который на мгновение потерся щекой о ее щеку, и спрыгнул вниз, умчавшись прочь. Он был умнее большинства созданий. Черт, он был умнее большинства знакомых Кас людей.

А любой умный человек понял бы достаточно, чтобы бежать от приближающегося к ней сейчас мужчины.

С тех пор, как Касия видела этого человека лично, прошло тринадцать лет. Но ей не нужно было говорить, кто он. У него все та же гордая, надменная манера держать голову и те же холодные и отстраненные глаза землистого цвета. На нем простая, но элегантная шелковая рубашка поверх прекрасно сшитых брюк. Он разогнал толпу солдат и слуг, не сказав ни слова, не бросив сурового взгляда. Серебристо-черный венец, покоящийся на его светлых с рыжим отливом волосах, завивался в центре острыми концами; концы эти сделаны из обсидиана и должны напоминать черные тигриные когти.

Это был Король-Император Варен де Соласен, и он смотрел на Касию так, будто напрочь забыл о существовании кого-либо из своих солдат и слуг.

— Не говори ему, как ты выбралась, — прошептал Эландер.

— Я не идиотка. Очевидно же, я не расскажу ему о свое нелегальном кристалле.

— Действительно, — продолжил он, словно она ничего и не говорила, — наверное, будет лучше, если подержишь свой рот на замке.

Кас начала было говорить ему, чтобы сам держал свой рот на замке, но Варен дошел до них раньше, чем она успела.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я вмешиваюсь, Капитан, — сказал он, — но я услышал шум и ничего не смог с собой поделать.

— Вам не стоило об этом беспокоиться, Ваше Высочество, — сказал Эландер. — Эта преступница оказалась опасной; я вел ее к Обличителю Правды на окраине города, надеясь, что он сможет вытянуть из нее полное признание, чтобы мы могли наказать ее по всей строгости наших законов.

Молодой король-император поднял руку, не отрывая взгляда от Кас.

— Напротив; кажется, мне следовало заняться этим гораздо раньше.

— Но Обли…

— Нет необходимости беспокоить Обличителя и его варварскую магию.

Эландер ощетинился — из-за слова варварская, подумала Кас, — но в остальном он ничего не выказал.

— Потому как мне не верится, что эта женщина преступница, — продолжил король. — На самом деле, для меня она выглядит как почтенный гость.

Кас была удивлена его словами и тоном, которые прозвучали неожиданно добрыми. Но она полагала, ей не следует удивляться.

Потому что, конечно же, это была ловушка.

Конечно, он хотел, чтобы она была его гостьей. Точно так же, как его отец собирал других Отмеченных Тенью, как «гостей»… только для того, чтобы они исчезли.

— Конечно, при условии, что она захочет почтить меня своим обществом, — добавил он.

Что-то в этой мягкости в его голосе заставило ее почувствовать себя достаточно смелой, чтобы сказать:

— Я не могу остаться.

— Это так? — его интерес снова казался странно, неожиданно искренним, поэтому Кас продолжала говорить, несмотря на страх, пытающийся вытолкнуть весь воздух из ее легких — и несмотря на предупреждающий взгляд, которым сверлил ее Эландер.

Он, по-видимому, еще не понял, что она не из тех, кто держит рот на замке.

— Да, — сказала она, ее взгляд намеренно был прикован лишь к королю-императору. — Я… я должна вернуться к своим друзьям. Одна из них очень больна, и я пообещала ей, что скоро вернусь.

Он задумался на мгновение.

— Мне очень жаль, что твой друг болен, — он посмотрел на поднимающиеся вдалеке спирали дыма. — Может, они тоже могли бы к нам присоединиться? Также в качестве моих личных гостей, конечно же.

— Ее друзья — это те, кто устроил пожар в южных садах, — вмешался Эландер. — Я говорил вам, сэр, и она, и остальная часть ее банды опасны. Вы должны позволить мне разобраться с ними должным образом.

Кас сжала кулак, заставляя себя не смотреть на капитана. Неужели этому ублюдку так важно было доносить на них?

Но король-император только усмехнулся.

— Устроили пожары, чтобы спасти ее? Нам всем, должно быть, очень повезло иметь таких хороших друзей, а?

— Ваше Величество, это безумие…

— В любом случае, они не причинили сильного ущерба. Не больше, чем любой из рейдов, с которыми мы имели дело. Или… что ж, любая из других проблем, с которыми мы столкнулись в последнее время. Это не стоит твоего внимания, Капитан. И уж точно не стоит вовлекать в это Обличителя.

— Отставить, Капитан.

На секунду Кас испугалась, что Эландер проигнорирует этот приказ. Сейчас она была почти уверена в этом; тот неестественный холод, исходивший от его магии, просачивался в воздух, заставляя цветы, деревья и все остальные живые создания во дворе — включая ее саму — дрожать.

Но затем он отвесил едва заметный поклон.

— Как пожелаете.

Солнечное тепло вновь коснулось ее кожи, и Кас открыла рот только для того, чтобы опять его закрыть, не зная, что сказать.

— Мы можем обсудить детали присоединения твоих друзей позже, если хочешь, — сказал король-император, поворачиваясь к ней с улыбкой. — Но сейчас, надеюсь, ты согласишься присоединиться ко мне хотя бы за быстрым поздним завтраком?

Казалось, он действительно спрашивал ее согласия.

Она задавалась вопросом, что произойдет, если она на самом деле скажет нет.

И тут ее осенило: будет глупо сказать нет. Как она может отказать ему в личной аудиенции? По крайней мере, это прекрасная возможность получить ответы о том, что происходит в Забвении. Ответы, которые могут привести к той солидной выплате, которую она все еще намеревалась получить.

Лорд Меррик будет вне себя, узнав, что она трапезничала с человеком, о котором у него так много вопросов. Этот лорд набьет ее сумки таким количеством монет, что она не сможет их унести, а с такой суммой Кас, конечно, найдет человека, который согласится продать лекарство, в котором она так нуждалась.

Кого-то, кто не Даркхэнд.

— Полагаю, я могу остаться на поздний завтрак, — согласилась она.

Лицо Варена просветлело, хотя глаза все еще казались странно отстраненными, словно он думал о дюжине далеких вещей в дополнение к обещанному позднему завтраку.

— Замечательно.

Рука Эландера все также лежала на ее руке. Она внезапно поняла это, потому что почувствовала, как напряглась его хватка. Это заставляло ее чувствовать себя некомфортно. И любопытно. По какой-то причине он, казалось, искренне хотел защитить ее от короля-императора.

Но почему?

Вопросов, окружавших его, было слишком много — и они слишко запутанны. Она не могла заставить свои тревожные мысли замедлиться, чтобы хоть начать формулировать возможные объяснения. Во всяком случае, не сейчас.

Но поздний завтрак с этим королем-императором… это может быть просто частью той миссии, которую ей нужно было выполнить. А она всегда легко справлялась с заданиями. Разбивая все в голове на практические задачи с четкой целью.

Поэтому, когда Варен протянул ей руку, она была счастлива заключить ее в свою и позволить ему увести ее подальше от капитана Миротворцев.

— Сосредоточься на тушении всех упомянутых пожаров, — сказал король-император Эландеру. — И разберись с любыми другими пожарами, с которыми вы можете столкнуться после небольшого хаоса сегодняшнего утра, будь то физический или иной. Ты понял?

Эландер лишь коротко кивнул в ответ. Движение было на грани грубости — особенно учитывая, кому он отвечал, — но Варена, казалось, это не волновало; они с Кас вошли во дворец, не сказав ни одному из уставившихся на них людей больше ни слова.

Все инстинкты, которыми обладала Кас, все еще были напряжены, предупреждая ее, что это ловушка.

Но какие еще у нее были варианты? По крайней мере, она не сбегала, спасая свою жизнь, и ее не тащили грубой силой за собой несносные стражи. И с этими мыслями она нашла время осмотреться немного кругом.

За эти годы она столько раз представляла себе воспоминание холодного выражения лица Варена, что в голове уже сформировался образ его дворца — видение такой же полой и неприветливой пустоты, которая должна была возвышаться из мрамора или другого холодного, неприятного камня.

Но по мере того, как они углублялись во дворец, она не могла не думать, что он кажется странно… кхм, уютным.

Преобладали теплые, натуральные породы дерева, и почти в каждой комнате, куда она заглядывала, горели камины. Множество красочных произведений искусства — большинство из них с гладкими краями и яркими цветами — украшали стены. Выстланный плиткой пол вскоре уступил место залам, застеленным плюшевыми толстыми коврами. Кас страстно хотелось снять с себя сапоги и погрузить пальцы ног в эти мягкие волны сливового цвета.

А свет… свет, казалось, был повсюду, от бесчисленных украшенных хрусталем люстр до больших окон, которые часто простирались от пола до потолка, до множества статуй с сапфировыми крапинками, которые выглядели так, будто их разместили в определенных местах исключительно для того, чтобы ловить солнечный свет в драгоценные камни. Все это было, несомненно, ярким, теплым и искрящимся, и начинало казаться чем-то из сна, а не кошмара.

Она почти пробудилась от этого сна, когда они свернули в длинный узкий коридор, и почувствовала странное напряжение в груди, которое не могла объяснить.

Справа от нее была дверь с серебристо-черной лентой, обвязанной вокруг ручки. Женщина пробиралась через эту дверь, толкая ее бедром и балансируя полным подносом в руках. Пока Кас смотрела, как она исчезает в комнате, давление на ее грудь становилось все сильнее.

Но это была лишь короткая вспышка во всем ярком и мечтательном пейзаже; дверь закрылась так же быстро, давление ослабло, и Кас поспешила догнать короля-императора.

Комната, в которой они, наконец, остановились, была самой светлой и располагающей из всех: пространство, в котором не было ничего, кроме окон от пола до потолка, заполненных растениями, которые росли во все стороны, чтобы поглотить солнечный свет, который, казалось, лился отовсюду.

Серый оттенок на окнах не позволял этому свету ослеплять или раскалять. Было тепло, но приятно, и во всем этом было что-то неземное, что заставляло Кас чувствовать, будто она парит — по крайней мере, пока ее желудок не скрутило, когда она подумала об Асре, о том, как ее наставница настояла перетащить ее кровать прямо к шаткой скамье у окна в их убежище.

Ей бы понравилась эта комната.

Несколько слуг суетились вокруг. Большинство приветствовало своего короля-императора вежливыми улыбками и поклонами, и он отвечал всем им одинаково вежливыми улыбками и, иногда, дружеской светской беседой.

Кас наблюдала, как он общается с этими людьми, и то самое любопытство, охватившее ее снаружи, внезапно вернулось. Потому что любому, кто обращал на это внимание, было довольно очевидно: этим слугам нравился человек, которому они служили. И это не соответствовало той тиранической картине, которую она нарисовала о нем в своем воображении. В корне.

И все же она воздержалась от осуждений. Нескольких взаимодействий было недостаточно, чтобы определить его характер. Ну и что с того, что он дружелюбно относится к своей помощи? Это человек, который, по общему признанию, унаследовал кровожадную натуру своего отца. Который верен делу обеспечения того, чтобы неотмеченные продолжали править этой разрушенной империей. Который доказал эту верность, как говорилось в истории, лично убив десятки отмеченных богами узников, в то время как его умирающий отец смотрел на это и одобрительно кивал. Было даже название для этого ужасающего торжества резни — Восстание Крови, как называли его в учебниках истории. Это была ночь, когда король-император Анрик официально передал власть своему сыну.

Его сын, искупавшийся в достаточном количестве крови, чтобы считаться достойным короны с когтями, которую он носил.

Его сын, который смотрел в другую сторону, когда Кас до смерти избивали посреди улицы.

Рука Кас невольно потянулась к шраму в форме луны на ее подбородке, но она остановила себя. И сжала пальцы в кулак, который опустила сбоку.

— Я прошу прощения, если Капитан Эландер обошелся с тобой грубо, — король-император жестом пригласил ее сесть за маленький столик в углу комнаты. — Временами он заноза в заднице, но чертовски хорош в своей работе, поэтому я не могу заставить себя избавиться от него. В большинстве случаев мои солдаты слушают его лучше, чем меня. Довольно прискорбно, верно? Но он внушает им такой страх, который мне, видимо, не по силам внушить. Мои советники говорят, что я слишком мягок — это сводит их с ума, — уголок его губ слегка изогнулся, будто часть его наслаждалась разочарованием советников.

Эти слова о нем не укладывались у нее в голове, но она оставила это при себе.

— Он сказал, что вы единственный, кто когда-либо не соглашался с ним здесь, — вспомнила она.

— Так и сказал? — он устроился на стуле прямо рядом с ней и задумчиво покрутил одно из колец, прежде чем сказал:

— Что ж, полагаю, это верно. Я не боюсь его так, как, кажется, боятся многие из моих солдат и слуг.

— Может, поэтому он вас уважает.

— Умная мысль, — сказал Варен, взмахом руки подзывая слугу. После короткого разговора слуга с поклоном удалилась. Она вернулась спустя несколько минут, неся в одной руке кувшин, а в другой — поднос с двумя кубками, буханкой свежего хлеба и несколькими тарелками, полными фруктов, сыра, орехов.

Они ели в тишине. Или, по крайней мере, Варен ел. В тот момент желудок Кас так сильно крутило, что она сомневалась, что вообще когда-нибудь сможет есть. Время от времени она отхлебывала из поданного ей кубка, но лишь из вежливости, поддерживая дружелюбие своих намерений и готовность выслушать его слова. Налитый им слугой напиток был чем-то вроде вина. Горький, но она решила, что он безвреден, ведь король-император пил из того же кувшина.

Наконец, король-император откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и заговорил.

— Касия Грейторн.

Она вздрогнула.

А потом еще хуже.

— Соня Риттер. Пайер Эласидир. Мари Блэкберн.

— Вы навели кое-какие справки, — она не сводила глаз с окон, наблюдая за красной птицей, прыгающей по ветвям дерева.

— Мы арестовали одного из людей Даркхэнда вместе с тобой, если ты не заметила. Он быстро выложил все, что знал о тебе, и как только у меня появился твой нынешний псевдоним, я сам немного покопался, чтобы узнать некоторые из твоих предыдущих.

Красная птица спрыгнула с ветки и улетела, и на секунду она позавидовала ее крыльям.

— Знаешь, ты — увлекательнейший объект для исследования.

— Увлекательность — это то, к чему я стремлюсь.

— Ты добилась этого.

— И именно поэтому вы хотели со мной позавтракать. Полагаю, потому, что нашли еще несколько увлекательнейших обо мне фактов? — она повернула к нему голову и обнаружила, что он улыбается. Отчасти дружелюбно, отчасти забавляясь, отчасти… что-то еще. Возможно, за этой улыбкой таилось нечто зловещее.

— К сожалению, я узнал о тебе не так много, как хотелось бы, — сказал он. — Я еще многого не понял. Например, мне интересно, как так получилось, что наши пути до этих пор не пересеклись должным образом.

Воспоминание о том дне на улице вспыхнуло в ее голове. Она чувствовала, как кровь стекает по ее челюсти, струится к подбородку, капает на сухую грунтовую дорогу с маленькими оглушительными шлепками.

Она вцепилась в края стула, чтобы не ерзать на нем.

— Потому что есть записи о твоих преступлениях, Касия Грейторн, — продолжил король-император, — и есть увлекательнейшая коллекция заметок, собранных помощниками магистрата относительно твоей криминальной истории. Коллективной криминальной истории всех твоих многочисленных личностей, то есть.

Она не удержалась и тихо, самодовольно вставила:

— Сомневаюсь, что вы нашли их все.

— Нет, я бы сказал, нет, — он тихо и печально усмехнулся, а после продолжил:

— Но ни в одной из записей, которые мы собрали, не упоминается, что ты — или какой-либо из твоих псевдонимов — помечена как Отмеченная Тенью. Так что представь мое воодушевление, когда один из стражей ворвался ко мне, чтобы сказать, что узнал правду о твоей личности. Вот почему мне пришлось вмешаться и убедиться, что ты не сбежишь. Обычно я позволяю Капитану Эландеру и магистрату Тарику разбираться с преступниками; у меня нет особой тяги к правосудию… опять же, к большому огорчению моих советников.

— Если вы не планируете вершить правосудие, тогда чего именно вы хотите от меня?

— Разве ты не догадываешься?

Она догадывалась. Но не собиралась откровенничать; она здесь, чтобы вытянуть из него информацию, а не наоборот.

И он, не теряя времени, поделился с ней своими мыслями:

— Мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь, — повторила она с сомнением.

— Ты пережила болезнь, убившую стольких людей нашей империи.

Она чуть не съязвила на словах наша империя — как будто ее жители действительно были равны и жили в одном мире, — но ей удалось вовремя прикусить язык.

— Я ищу лекарство.

— Как искал ваш отец? — спросила она категорично.

— Да, — в его голосе совсем не было стыда.

На этот раз Кас не смогла сохранить бесстрастное выражение лица. Она прищурилась, глядя на него, отчего выражение его лица стало немного кислым, впервые с тех пор, как они начали этот разговор.

— Я знаю те ужасные истории, которые о нем рассказывали, — король-император поднялся на ноги и некоторое время расхаживал перед окном. Солнечный свет, заливавший его, каким-то образом делал его еще моложе, чем он был на самом деле, так как освещал тени на его лице и смягчал глаза до золотистого оттенка. — Но большинство воспринято неверно, — настаивал он. — Все это рисуют такими широкими мазками и сосредотачиваются лишь на ужасных моментах. Никто не говорит о том, как много хорошего он сделал или как близко подошел к излечению болезни, что погубила так много людей.

— Может, и нет, — категорично сказала Кас. — Вероятно, из-за того, что те, у кого была эта болезнь, таинственным образом исчезали после того, как он принимал их.

— В этом нет ничего таинственного. Они умерли от болезни, которая, как известно, убивает почти всех своих жертв, а затем их, по очевидным причинам, тела были сожжены.

Кас неловко поерзала на стуле, понимая, что у нее нет молниеносного опровержения.

— Его многочисленные враги создали эту глупую историю и скормили ее людям, жаждущим мишени для нападков, — он нахмурился и, обращаясь скорее к себе, чем к ней, сказал:

— Как жаль, что ты, похоже, тоже ее проглотила.

— Но враги-то у него были по какой-то причине, — упрямо настаивала она. — А что насчет войн, которые он развязывал против любого, кто нес божественную метку? Какая разница, сделал ли он что-то хорошее, когда он и его армии убили тысячи людей просто потому, что они родились с меткой?

— Что ты знаешь об этих войнах? — вопрос прозвучал как отступление от темы.

— Я знаю достаточно, — огрызнулась я.

Его глаза немного расширились, словно он не привык к тому, что его отступления игнорируются.

Кас попыталась обуздать гнев до того, как он полностью вырвется наружу и разрушит все ее шансы выудить из него информацию.

Он долго молчал, изучая ее, и спокойно ответил:

— Ты, конечно же, знаешь, что отмеченные верили, что были избраны богами, чтобы править неизбранными. Что они были на грани восстания и сокрушения таких людей, как я и ты, прежде, чем вмешался мой отец.

— И он вмешался потому, что был знатоком истории и мирских дел — поэтому он изучал, как именно это произошло в Сандолианской Империи к югу от нас. Много лет назад войны, что вели эти отмеченные богами южане, почти безвозвратно дестабилизировали три королевства их империи.

Кас хотела возразить на это, но не могла.

Она не была специалистом в делах их мира, но знала, что каждое из трех королевств этой южной империи управлялось одним из трех «кланов». Эти кланы определялись метками, с которыми они рождались, — в данном случае символами трех верховных богов. Те, кого отмечали срединные боги, и некоторые, отмечавшиеся низшими духами, также пользовались статусом и властью. Но всегда было соперничество, а иногда и война, за то, какой из этих божественно могущественных кланов могущественней. А те, у кого вообще не было меток, редко проживали счастливую и долгую жизнь.

Это была полная противоположность тому, во что превратилась Кетра. Здесь угнетателями и разрушителями были в основном неотмеченные. Так что Кас почти пришлось признать, что Варен был прав в одном: не уничтожь его предки тех отмеченных, история, возможно, увидела бы, как пользователи магии постигли разрушающую силу.

Может, просто, несмотря ни на что, так устроен мир? Бесконечная смена между угнетателями и угнетенными? Одна и та же песня на повторе, только с постоянно переписывающимся текстом…

Ей хотелось исчезнуть и избавиться от этой гнетущей мысли, но она не могла выбросить ее из головы.

— Отмеченные опасны, — заключил король-император тоном, не допускающим возражений.

— Несколько моих лучших друзей обладают божественной магией, — вызывающе сказала она, — и они не заслуживают страданий из-за того, с чем они родились. Их следует судить по тому, что они делают, а не по тому, кто они есть.

— Полагаю, у всех них такое же криминальное прошлое, как у тебя? — сухо спросил он.

Она раздраженно фыркнула.

— А имело бы это значение, не будь у них криминального прошлого?

Он не ответил.

— Вы понятия не имеете, каково им приходится из-за тех варварских законов, которые ввели ваш отец и дед.

Его улыбка стала тонкой.

— Думаешь, у меня нет никакого личного сострадания к отмеченным?

— Почему оно должно у вас быть?

Он долго обдумывал ответ, словно пытаясь решить, доверяет ли он ей.

— Потому, что в моей семье есть по крайней мере один пользователь божественной магии. Или, во всяком случае, был. Старшая сестра.

Она уставилась на него, не зная, верить ему или нет.

Странно лгать об этом, решила она.

— Она была на год старше меня, — сказал он, — и по праву наследницей должна была стать она, а не я.

— Я никогда о ней не слышала.

— Не многие слышали. Мои родители скрывали ее из-за ее магии.

— Что с ней случилось?

— Она ушла.

— Мой отец избавился от нее после смерти моей матери.

— Избавился от нее?

— Его слова, не мои. Таков был его ответ, когда я стал достаточно взрослым, чтобы начать задавать ему вопросы обо всем этом.

На мгновение Кас потеряла дар речи. Она в равной степени испытывала отврашение к бывшему королю-императору и растерянность из-за нынешнего, стоящего перед ней, чьи глаза приобрели какой-то остекленевший, отстраненный взгляд.

— Я… мне жаль.

Он отмахнулся от ее слов.

— Я почти не помню ее.

— Совсем ничего?

Он колебался, выглядя несколько взволнованным — или, возможно, удивленными — ее очевидной озабоченностью по этому поводу. И Кас задумалась, как часто ему удавалось найти кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить на эти больные темы. Вероятно, не часто; она всегда представляла себе роль правителя одинокой и обособленной.

— Иногда мне кажется, что я помню ощущение ее магии, — сказал Варен после паузы. — Но неясно; просто туманный свет и воспоминание о тепле. Наверное, это ничего не значит; я часто представляю себе одно и то же, пытаясь вспомнить свою мать. Разум и память — странные твари, правда?

Кас кивнула.

— В любом случае — приношу свои извинения, — он вздохнул. — Боюсь, мы сбились с пути. Хотя мой отец настаивал, чтобы я продолжал его крестовые походы, на самом деле, меня гораздо меньше беспокоит продолжение этой войны против отмеченных, чем его. Конечно, это насущная проблема, в курсе которой я должен быть, но Теневая Болезнь стоит на первом месте в списке моих личных приоритетов — и это возвращает нас к тебе, не так ли? Безусловно, это гораздо более интересная тема, чем история моей семьи.

— Неужели?

— Да, — он возвел глаза к потолку, выглядя погруженным в свои мысли. — Никогда не думал, что увижу настоящего человека, выжившего и достаточно долго прожившего после Тени.

— Может, и не увидели, — пробормотала я. — Потому что я не знаю, как выжила. Я также не знаю, как выжила Асра или…

Кас сжала губы и вернулась к созерцанию сквозь серое стекло, выискивая ярко-красную птицу, которую видела раньше. Она еще не вернулась.

Варен позволил ей несколько минут посидеть в тишине со своим глупым промахом, вышагивая по комнате и проверяя почву у нескольких растений в горшках, прежде чем небрежно спросил:

— Асра — одна из тех друзей, о которых ты упоминала ранее? Ты сказала, тебе нужно вернуться, так как она больна, верно?

Она ничего не сказала, что заставило его снова вздохнуть.

— Прошу прощения за свой напор, — он вернулся к своему стулу и пододвинул его немного ближе к ней, вновь на него опустившись. — Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Касия.

Она сделала большой глоток из кубка, который все еще сжимала в руке. А потом еще один. И еще.

На этот раз он спокойно воспринял ее молчание.

— Вижу, мне еще предстоит заслужить твое доверие. Справедливо, — его карие глаза, казалось, сверкнули с вызовом. — И я сделаю это, чего бы мне ни стоило.

Посмотрим, подумала Кас, притворяясь, что делает еще один глоток своего напитка, хотя кубок ее был пуст.

— Кстати, я придерживаюсь того, что предложил ранее. Твои друзья могут присоединиться к нам здесь. Мои слуги, включая личного врача, могут помочь ухаживать за больной. И божественно отмеченные, о которых ты упомянула, тоже будут в безопасности.

— Несмотря на их длинные, красочные криминальные истории?

— Ты же понимаешь, что я обладаю властью стереть эти истории, да?

Кас уставилась на него, потеряв дар речи, казалось, в десятый раз за это утро.

Он поднял кувшин, оставленный слугой, и сам наполнил ее кубок.

— В этом ты, конечно, тоже не обязана мне доверять. Но подумай об этом.

И она думала.

Не могла не думать.

Но она также не могла не представить себе воспоминание о его лице, смотрящим на нее из своей позолоченной кареты, таком равнодушном к ее страданиям.

Она едва осознавала, что делает, куда переместилась ее рука, пока король-император не сказал:

— Это не обычный шрам на челюсти, верно? Как ты его получила?

— Не помню, — она скривила губы в подобии улыбки. — Полагаю, во время одной из моих наиболее красочных криминальных выходок.

— Понимаю, — он улыбнулся в ответ на ее улыбку, хотя его была более искренней. — Что ж, доктор, о котором я упоминал ранее? Он из рода Дубовых. И чертовски талантливый целитель; он может позаботиться о шраме, если хочешь.

— Нет, спасибо, — какая-то часть ее внезапно ощутила странную защиту этого шрама. Словно ей нужно было сохранить его, чтобы быть уверенной, что она не забудет тот момент, когда впервые встретила этого короля-императора.

Ее странно быстрый, агрессивный ответ заставил уголки его улыбки немного опуститься. После этого они еще несколько минут сидели в полном молчании. Не совсем враги, но уж точно и не союзники…

Все стало более запутанно, чем она надеялась.

— Что вам удалось выяснить об этой Теневой Болезни? — спросила она, решив все же вернуть разговор в нужное русло.

Если он действительно, как утверждал, больше всего обеспокоен этой болезнью, то, возможно, именно исследования ее относительно нее привели к тому, что он полез в Забвение.

Он ответил не сразу. Она не была уверена, что он вообще ответит, пока он, наконец, не прочистил горло, чтобы заговорить…

Только для того, чтобы его прервал крик.

НЕ ПРОРОНИВ НИ СЛОВА, Варен поднялся на ноги и бросился на крик.

Кас ошеломленно смотрела ему вслед. Она была удивлена, что он не побежал в противоположном направлении от этого крика; еще одна черта, которая не соответствовала эгоистичному, трусливому описанию, которое она сочинила в своей голове.

Она вышла из оцепенения и оттолкнулась от стула. На секунду ей пришло в голову, что она может попытаться сбежать, пока все отвлечены, но любопытство, которое она испытывала к этому дворцу и его правителю, было слишком велико сейчас — и потенциальная награда за то, что она осталась на месте, может быть намного значимее.

Поэтому, вместо того, чтобы бежать, она быстро осмотрела комнату в поисках какого-нибудь оружия. Она остановилась на тупом ноже, лежавшем на подносе между хлебом и тарелкой с маслом. Крепко сжимая его в руке, она помчалась за королем-императором.

Было нетрудно выяснить, куда он побежал; в конце коридора собралась небольшая группа людей, столпившихся у двери с серебристо-черной тканью, обвязанной вокруг ручки. Это была та же комната, мимо которой они проходили по пути в солнечную комнату ранее — та же комната, вызвавшая короткое, тревожное чувство, сдавившее ей грудь.

Она медленно направилась к ней, и, достигнув ее, заметила знакомое лицо, приближающееся к толпе с противоположной стороны коридора — Капитан Эландер.

Почему он здесь?

— Разве ты не должен был разбираться с хаосом на другой стороне дворца? — спросила она.

Он бросил на нее быстрый, незаинтересованный взгляд.

— Мгм. А ты вчера сказала, что к этому времени тебя уже не будет во дворце, и все же ты стоишь здесь. Так что, похоже, ни один из нас не находится там, где должен быть.

Она нахмурилась, но он этого не заметил, потому что уже входил в темную комнату.

Люди расступились, пропуская его. Кас шагнула за ним прежде, чем группа людей успела снова скучиться и преградить путь. В темноте, торопясь, чтобы ее не вытеснили, она случайно наступила на пятку его сапога. Она споткнулась, пытаясь как можно быстрее отскочить от него.

Он поймал ее за руку и поддержал как раз перед тем, как ее колено коснулось пола. Было слишком темно, чтобы разглядеть его ухмылку, но она услышала ее в его словах, когда он сказал:

— Если тебе нужен еще один фальшивый псевдоним — ну, знаешь, для следующей ночной беседы в сомнительной гостинице — тогда, думаю, тебе стоит остановиться на имени Грация.

Она вырвалась из его хватки.

Люди наступали им на пятки, поэтому Кас не ответила на комментарий Эландера. Она прошла несколько футов между ними, расправила рукав, который он помял, когда схватил ее, и, гордо подняв подбородок, прошла вглубь комнаты со всем достоинством, на какое только была способна.

Комната была мрачной. Король-император находился в окружении слуг с низко опущенными головами, все они собрались вокруг кровати у задней стены. Некоторые перешептывались, но большинство вело себя тихо. Один держал молодую женщину, которая, по-видимому, упала в обморок — возможно, она источник крика. Все лица были искажены усталостью и горем.

Король-император мельком глянул на Эландера, когда они приблизились; он, казалось, не заметил, что и Кас там стояла.

— Еще один труп. Она умерла в муках. Быстро, — его слова вырывались на прерывистых вздохах. Весь цвет сошел с лица, отчего и без того светлая кожа в темноте казалась совершенно призрачной. Он выглядел… ужасно. Будто совершенно другой мужчина, не тот, с которым Кас только что потягивала вино.

Но цвет его лица — ничто по сравнению с женщиной, над которой он стоял.

Эта мертвая женщина выглядела так, будто ее вытащили из могилы, вырытой по меньшей мере полгода назад. Кожа почти полностью иссохла. Волосы, то немногое, что от них осталось, были того же бесцветного оттенка, что и у Кас, как и глаза. Они были открыты и смотрели в потолок. Ужас этих широко раскрытых глаз вкупе с искривленными, шелушащимися губами создавал впечатление, что в момент своего последнего вздоха она увидела самого срединного бога Смерти.

В воздухе пахло землистыми специями и лавандой. Одна из слуг натирала маслом высохшие руки женщины; похоже, запах был именно от него. От запаха Кас почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Она чувствовала себя странно маленькой и могла поклясться, что в комнате становилось все темнее, словно она стояла на дне колодца, который кто-то накрывал крышкой. И когда ей удалось смахнуть эту тьму, единственное, что ее приветствовало, — мертвая, невидящая женщина на кровати перед ней. Но это была не просто какая-то незнакомая женщина.

Это была мать, которую она потеряла.

Это была Асра.

Она была полна решимости не упасть снова, пока Эландер рядом, поэтому сделала небольшой шаг назад и оперлась рукой о стену. Постучала по ней пальцами. Сосредоточила свои мысли на этом ритмичном звуке. Лишь на нем, пока он успешно прогонял большую часть ее мчащихся галопом мыслей.

Она держала глаза открытыми и смотрела, как король-император отпускает слуг, суетившихся вокруг мертвой женщины. После их ухода он повернулся к Эландеру и сказал:

— Ты знаешь, о чем я должен тебя попросить.

Эландер кивнул.

Кас хотела спросить, о чем он говорит, но все еще была слишком близка к панике, чтобы довериться себе и заговорить.

Возможно, Варен почувствовал это, потому что, наконец, поднял голову в ее сторону.

— Пойдем со мной, Касия, дорогая; капитану не нужно, чтобы мы его отвлекали, — он предложил ей руку, и она поймала себя на том, что принимает ее так же охотно, как и раньше, когда они были во дворе. Они молча направились в коридор.

Он не оглядывался на мертвую, и она, конечно, тоже.

Толпа в коридоре, казалось, увеличилась вдвое.

Заметив своего правителя, идущего к ним, несколько человек откололось от общей массы и вернулось к тому, что должно было делать в этот момент, но некоторые по-прежнему оставались.

— Разойдитесь, пожалуйста, — устало сказал король-император. — В данный момент произошедшее в комнате никого из вас не касается.

Последовало несколько поспешных поклонов, несколько разочарованных перешептываний, но никто не ослушался. И вскоре Кас стояла наедине с Варенов, в том коридоре, что внезапно стал длиннее и темнее, чем она помнила.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула. Теперь, когда больше не нужно было смотреть на эту женщину, ей стало лучше. Она прислонилась спиной к стене. Скрестила руки на животе. Сделала несколько глубоких входов, наблюдая, как ее руки поднимаются и опускаются с каждым вдохом.

— Кем она была?

— Одной из кухонных служанок, — рассеянно ответил он. — Она заболела двенадцать дней назад.

— Двенадцать дней? Болезнь прогрессирует так быстро?

Он едва заметно кивнул.

По венам Кас заскользил лед. От нормального, здорового человека до этого… трупа, и все за двенадцать дней. Ее приемные родители продержались почти год. Они…

Она покрепче обхватила себя руками, отказываясь думать об этой мрачной части своего прошлого. Тяжело вздохнув, она спросила:

— И что Эландер там делает?

На этот раз королю-императору потребовалось много времени, чтобы ответить.

— Полагаю, ты слышала прозвище, которое ему дали люди? Говорящий со Смертью, как называют его некоторые в империи.

— Да, я слышала его раньше.

— Ну, в данном случае, это буквальное прозвище.

— Вы имеете в виду, он…?

— Мертвые обычно не очень надежно хранят секреты. Особенно когда впервые переходят из этого мира в то, что ждет их дальше. Несколько лет назад Эландер впервые послужил моему отцу таким образом, используя свою магию для сбора информации, бесценной для Короля-Императора Анрика и его завоеваний. Эта магия позволяет Эландеру видеть перед глазами жизни умерших, что очень удобно, например, когда ты убил врага, располагающего ценными секретами.

Это также отличный магический навык, помогающий целителям совершенствовать свое мастерство, потому как позволяет им видеть детали того, что убило человека. Обычно.

— Но у тех, кто почил от Тени и отправился в загробную жизнь… — он замолчал, выглядя расстроенным.

— Ничего, кроме тишины, — закончил Эландер, выходя из комнаты. — Тишина и яркий свет, который ничего не позволяет мне прочитать об их жизни, в том числе и о том, как она преждевременно оборвалась.

— На этот раз тоже? — тихо спросил Варен.

— Боюсь, что да.

Король-император провел их в более уединенную комнату на другом конце холла. Это была гостиная, уютная и темная, с двумя креслами перед небольшим камином. На каминной полке было вырезано изображение двух тигров, их длинные хвосты лениво свисали по обе стороны. Король-император уставился в каменную морду одного из них, его глаза были отрешенными и погруженными в свои думы.

— Их души словно разъело вместе с жизнями, — наконец, сказал он, обращаясь больше к тиграм, чем к двум людям, стоящим позади него.

Кас подавила дрожь от этих слов.

— Ранее… вы сказали, что это еще один мертвец, — вспомнила я. — Сколько их было до нее? Я имею в виду, только в этом дворце.

— Десять… нет, одиннадцать?

— Четырнадцать, — бесцветным голосом подсказал Эландер. — Только за последний месяц.

Король-император побледнел при этих словах.

— И предыдущий лунный цикл был не намного лучше.

— Десять погибших, — сказал Эландер. — И тишина и яркий свет так же всех их сопровождали.

Затылок Кас обожгло, когда ее посетила отвратительная мысль.

— Так вот почему вас больше беспокоит Теневая Болезнь, а не ведение войны. Потому, что эта болезнь распространяется по коридорам этого дворца, и вы боитесь, что станете следующим?

Эландер приподнял бровь на ее резкое обвинение. Но ничего не сказал в защиту своего повелителя. Он лишь уперся плечом о дверной косяк, устроился поудобнее, наблюдая, как Варен разворачивается к ней лицом.

— Конечно, я боюсь, — тон Варена был спокоен, но она чувствовала разочарование, бурлящее под поверхностью его слов. — Какой правитель не был бы обеспокоен этой ужасной болезнью? Но я боюсь не только за себя, большое спасибо, и я буду весьма признателен, если ты будешь держать такие вопиющие убийства моего персонала при себе, Касия Грейторн. Или как там тебя на самом деле зовут.

Эландер фыркнул на последнее замечание, но по-прежнему не внес никакого вклада в разговор.

— Ты не знаешь и половины того, что я и моя семья сделали для этой империи, — добавил Варен.

— Вы продолжаете это повторять. Но я не думаю, что вы многое знаете.

Она сжала кулак — тот, в котором не было ножа из солнечной комнаты. Ее ногти так сильно впились в кожу, что она была уверена, что они оставят еще больше шрамов в форме полумесяца в дополнение к тому, что был на ее челюсти.

Но Варен внезапно был отвлечен и не мог продолжать их спор; кто-то снаружи звал его.

— Подождите здесь, пожалуйста, — сказал он, нахмурившись, — мне нужно кое о чем позаботиться.

Кас сердито смотрела ему вслед, огромная часть ее хотела догнать его и открыть ему хотя бы несколько вещей, которые знала. Например, как пользоваться ножом в руке или как сломать нос одним ударом ладони.

Голос Эландера вырвал ее из флера фантазии.

— Тебе обязательно затевать спор со всеми, кого встречаешь?

— Да, — отрезала она, просто чтобы поспорить.

— Ты не должна так на него давить. Особенно после того, как убила сегодня несколько его стражей.

— Занимайся своими делами.

— Я правая рука короля-императора, его солдат самого высокого ранга и его ближайшее доверенное лицо. Так что все это в значительной степени мое дело.

Раз ты так близок с ним, хотела спросить она, почему тогда пытался увести меня подальше от него?

Но она не спросила этого, потому что боялась, что Варен достаточно близко, чтобы услышать ее. Поэтому она просто увеличила расстояние между собой и Эландером, села в кресло перед камином и стала ждать.

Мгновение спустя она спросила:

— Кстати, о твоих делах, ты разобрался с тем делом в южным садах? С пожарами и людьми, которые их устроили…

— Твои друзья скрылись с места преступления, если ты об этом спрашиваешь. Мы никого из них не арестовали.

Она с облегчением глубоко вдохнула и выдохнула.

Часть ее задавалась вопросом, действительно ли они сбежали, или он позволил им уйти — так же, как, очевидно, планировал отпустить и ее, пока их не остановил король-император.

По мере того, как тянулись минуты, в ее голове крутились вопросы. В конце концов Эландер оттолкнулся от двери и сел рядом с ней. Он плюхнулся в совершенно недостойной манере, позволив своим длинным ногам свеситься с одного из высоких подлокотников, и опустился на мягкие кожаные подушки. Она знала о нем больше, чем хотела бы; в таком интимном пространстве она не могла не подмечать каждое его движение. Каждый его вдох. Хорошо прислушавшись, она смогла бы услышать звук, похожий на биение его сердца — или, возможно, пульс его магии.

Он был неестественно громким, но не безумно. В отличие от нее, он совсем не казался смущенным. Напротив, его глаза были мирно закрыты. Она подумала, что он, возможно, решил вздремнуть.

Тогда он приоткрыл один глаз и увидел тупой хлебный нож, все еще зажатый в ее кулаке.

— Для чего он тебе?

— Ни для чего.

— Ни для чего?

— Я просто… услышала крик и подумала…

— Что это мог быть убийца или что-то в этом роде?

— Возможно.

— И что ты собиралась делать? Умаслить его до смерти?

— Я собираюсь использовать его, чтобы выколоть тебе глаза, если ты не прекратишь со мной разговаривать.

Он ухмыльнулся на это — первая настоящая, полная улыбка, которую она у него видела. Она осталась на его губах, даже когда он закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Эта плутовская ухмылка составляла интересный контраст с его в основном спокойным, красивым лицом. Это заинтриговало ее.

Он заинтриговал ее.

Что по какой-то причине только усилило желание ударить его.

Король-император вернулся к ним раньше, чем она успела, в сопровождении симпатичной молодой женщины со светло-серебристыми волосами.

— Касия, это Аннека. Она отведет тебя в одну из гостевых комнат и поможет обустроиться, пока я буду занят некоторыми делами. Мне жаль оставлять тебя, но, надеюсь, мы сможем продолжить наш разговор позже. Может быть, этим вечером?

Она прикусила губу, но кивнула. Как бы неприятно ей ни было признавать, что Эландер прав, сегодня она, вероятно, принесла уже достаточно неприятностей. Дальнейшее раздражение короля-императора не приведет ни к чему полезному ей.

Попрощавшись с ним, она последовала за служанкой к винтоаой лестнице, которая привела их то ли на пятый, то ли на шестой этаж — Кас сбилась со счета, когда они поднимались, ее слишком отвлекала стена окон, тянущаяся вверх вместе с лестницей. За стеклом открывался потрясающий вид на предгорья, реку Лотеран, прорезавшую их, и — вдалеке — медно-красные силуэты Кровавиковых Гор.

Пока они шли, Аннека поглядывала на Кас, каждый раз дружелюбно улыбаясь. Ее глаза были добрыми, даже смотря на странные глаза и волосы Кас, а улыбка обезоруживающей — что делало долгую прогулку в этом новом, странном месте, по крайней мере, немного менее пугающей.

— Его Величество настоял на том, чтобы поселить вас в самую большую из наших гостевых комнат. Выражение ее лица оставалось довольно дружелюбным, но тон — и ее истинные мысли по этому поводу — было невозможно прочесть. — Похоже, вы ему действительно понравились.

Кас ничего не сказала. Ее щеки слегка покраснели от смущения, с которым она ничего не могла поделать; она невероятно грубо разговаривала с мужчиной, который, как она предполагала, уже предложил ей так много. С другой стороны, она не могла избавиться от подозрений о том, почему он якобы проникся к ней симпатией.

Он сказал, что понимает, почему она не доверяет ему, сказал, что добьется этого доверия, но…

Посмотрим, снова подумала Кас, когда они с Аннекой подошли к последней двери в конце широкого коридора. Аннека достала из кармана серебряный ключ и просунула его, открывая эту богато украшенную дверь, затем отступила назад и жестом пригласила Кас войти первой.

Комната, встретившая Кас по другую сторону, была самой большой из всех, в которые она до этих пор заходила в этом дворце. По сути, это был личный мини-дворец с отдельной зоной отдыха размером с некоторые дома в городе Киридан, отдельными ванной комнатой и балконом. В комнате было больше ящиков, сундуков и шкафов, чем могло понадобиться, в то время как кровать в углу больше походила на усыпальницу; она была задрапирована прозрачными, каскадом ниспадающими занавесами, прозрачная ткань ловила солнечный свет, создавая впечатление перелива волшебных огней. Кровать напомнила Кас картинку в одной из тех книг, которые Асра подарила ей. В книге принцесса спала в похожем месте, и, когда Кас была ребенком, ее сердце изнывало от желания увидеть всю эту красоту.

Став взрослой, она не могла не думать, что это прекрасно. Чисто. Но…

Это было уже чересчур, и она вдруг затосковала по тесной мансарде в своем доме. Она без вопросов взяла бы свое маленькое окошко и слишком низкие балки вместо массивных стеклянных панелей и нависающего над ней потолка, тисненого жестью.

Аннека рылась в ящике рядом со складной ширмой в углу комнаты. Мгновение спустя она выпрямилась и повернулась к Кас, ее руки были полны булавок, образцов ткани и измерительных лент.

— А теперь, — начала она, — мы можем одеть вас в одежду получше, если просто снимем ваши…

— Мне нравится моя одежда.

Улыбка Аннеки не сходила с лица, хотя уголки губ немного напряглись.

— Что ж, может, мне поискать вам запасную одежду, пока буду чистить вашу?

Кас раздражала мысль о том, чтобы принимать запасные, подержанные вещи от короля-императора. Она не хотела наращивать долг перед тем, кому не доверяла.

Но не хотела и выплескивать свои подозрения на эту дружелюбную женщину.

Поэтому она кивнула.

— Отлично. Да, конечно, спасибо.

Аннека вздохнула с облегчением. Слегка поклонившись, она вышла из комнаты и вскоре вернулась с обещанной одеждой. Это было простое платье, сшитое из такой мягкой ткани, что Кас подумала, не заколдовано ли оно.

— Я найду что-нибудь подходящее вам, — пообещала она, — но я подумала, что сейчас вам может понадобиться что-то удобное для сна; вы выглядите измученной, если позволите мне так выразиться, миледи.

— Я в порядке.

— Тогда, может, я приготовлю вам ванну? Или принести что-нибудь поесть?

— Я… думаю, я и вправду устала, — солгала Кас, потому что это казалось самым быстром способом избавиться от этой женщины.

Так и вышло.

Ясно чувствовалось, что женщина проявила должную осмотрительность, потому что прекратила расспросы и слегка поклонилась.

— Вы можете оставить грязные вещи у двери, я вернусь, чтобы забрать их, — с этими словами она удалилась.

Кас услышала, как щелкнул дверной замок. Но несколько мгновений наблюдала за дверью, чтобы убедиться, что никто больше не ворвется и не нападет на нее с предложениями удобств и нарядов, и двинулась с места.

Она переоделась в не только безумно мягкое, но и не покрытое пылью подземелья и пятнами крови, платье. Она оставила грязную одежду у двери, как ей было велено, а затем подошла к маленькой раковине на подпорке рядом с туалетным столиком у дальней стены и смыла со своей кожи грязь прошедших дней.

Это была ложь, когда она сказала Аннеке, что устала. Но, растянувшись на кровати, достойной королевской особы, она быстро, впервые за несколько дней, уснула.

И ей снился сон.

Когда она засыпала, ей всегда снился один и тот же сон: крылатая женщина, залитая золотисто-белым светом, наблюдала за ней. Она ничего не говорила. Не шевелилась. Не помогла, когда в сон вплелась тьма, затянув его в царство кошмаров.

Как всегда, в начале этого кошмара Кас обнаруживала, что стоит одна на краю обрыва, смотря, как издали надвигается тьма.

Эта тьма всегда извивалась и принимала форму огромного черного волка с окутанными тенью зубами, пасть раскрывалась все шире и шире, пока челюсти не разжались настолько, чтобы поглотить утес, Кас и все остальное на своем пути.

Лицо золотисто-белой женщины всегда искажалось страхом и сожалением, когда она наблюдала за всем происходящим, и ее агония была настолько сильной, что Кас физически ощущала, как она накрывает ее своими руками. Но всегда, всегда, всегда…

Всегда эта женщина только смотрела, как волк поглощает все целиком.

Когда Кас проснулась, вся в поту, дрожа от воспоминании об окутанных мраком зубах, на улице было темно.

Она схватила халат, оставленный у ее кровати и завернулась в него, выходя на балкон.

По обе стороны раскинулись два маленьких фонтанчика с журчащими струйками, а между ними стояла скамейка. Она села на эту скамейку и уставилась в один из фонтанов, наблюдая за колеблющимся отражением трех четвертей луны.

Луна всегда дарила Кас огромное чувство покоя, когда она смотрела на нее. в первом доме, в котором она жила с Асрой, в ее комнате было окно, выходящее на крышу. По мере того, как Теневая болезнь все сильнее овладевала ею, а сон становился все менее необходимым, Кас проводила бесчисленные ночи на той крыше, глядя на небесное тело и теряясь в своих мыслях.

Асра нашла ее там однажды ночью, когда она смотрела на луну цвета ржавчины. И вместо того, чтобы отругать ее за то, что она снова встала с постели, она рассказала Кас историю о людях рода Лунных, чья магия принимала столько разных форм, сколько фаз у самой луны. Большая часть их магии вращалась вокруг открытий — способности находить пути и открывать вещи, а также отображать людей и вещи такими, какие они есть на самом деле.

Ничто, сказала ей Асра, никогда по-настоящему не теряется и не скрывается от рода Лунных.

Она пошутила, что Кас не спит потому, что она тайная последовательница Иньи, богини Луны, и поэтому невероятно влюблена в этот ее главный символ.

Кас восприняла ее слова всерьез — настолько, насколько десятилетний ребенок может серьезно относиться к чему бы то ни было, — потому что это означало, что она могла притвориться, что шрам в форме полумесяца на ее подбородке был магической меткой, а не напоминанием о тех ужасных ударах хлыстом, врезающихся в ее кожу. И ей нравилась идея никогда ничего не терять, всегда быть в состоянии найти правду и отобразить ее, чтобы люди могли ее увидеть.

Ее взгляд оторвался от воды и обратился к городу Киридан.

Остались ли ее друзья в этом городе или вернулись в свое лесное убежище.

Хотела бы она пойти сейчас и найти их — она была удивлена, что королевская армия не нашла их и не притащила в этот дворец. Во всяком случае, если предположить, что Эландер сказал ей правду.

Насколько она знала, в этот самый момент они могли находиться в дворцовых подземельях.

Даже если их отпустили на этот раз, лишь вопрос времени, когда они снова за ней вернутся.

И что потом?

Если она останется в этом дворце, они, без сомнения, тоже окажутся здесь. Как заключенные… Или, может, в качестве гостей, если она доверится словам короля-императора.

Она подняла глаза на настоящую луну, а не на ее отражение, и вздохнула.

Если б только у меня действительно была сила богини Луны видеть правду, сокрушалась она.

Тогда ей в голову пришла неприятная мысль: возможно, она не видит некоторых истин, потому что намеренно отказывается рассматривать что-либо, кроме того, во что всегда верила.

Она не могла выбросить из головы воспоминание о том, как ее избили на улице. Ощущение хлыстов. Крови. Жара солнца, жжение пыли, поднимающейся и забивающей ее слизистые…

И Варен наблюдал за ней.

Но, когда это случилось, он был лишь ребенком. Принцем под контролем своего отца без возможности куда-нибудь убежать. В тот день она сбежала, но ему пришлось вернуться в этот самый дворец. Вернуться к своей роли принца, хотел он того или нет. Ребенок, но и член королевской семьи, поклявшийся в верности долгу…

О них следует судить по тому, что они делают, а не по тому, кто они есть.

Это были ее собственные слова ранее, верно?

Она посмотрела на свое отражение в фонтане и нахмурилась.

— Лицемерка, — пробормотала она.

А потом вернулась в свою спальню в поисках более приличной одежды, чтобы надеть ее на встречу с королем-императором.

Ее одежда так и не появилась — она сильно подозревала, что Аннека «случайно» ее потеряла, — но на скамье рядом с вышитой складной ширмой было аккуратно сложено несколько вещей. Это была более простая, но мягкая одежда, вероятно, позаимствованная у служанки с тем же размером, но была чистой и вполне удобной.

Она быстро оделась. Когда вышла на улицу, страж приветствовал ее легким наклоном головы. Он был хорошо вооружен; она сразу заметила меч и три ножа — и это только то, что она видела.

Не сильно-то свободно побродишь в качестве гостя, подумала она.

Но, опять же, наличие эскорта в этом огромном дворце, возможно, не самое худшее.

— Вы знаете, где король-император? — спросила она.

Страж на секунду задумался и кивнул.

— Учитывая время, скорее всего, в восточной библиотеке. Могу отвести вас туда, если хотите?

— Пожалуйста.

Он пошел первым, и Кас последовала за ним. Коридоры в основном были пусты, поэтому их шаги отдавались от стен резким и гулким эхом. Массивные окна, из которых раньше открывался такой захватывающий вид, теперь выглядели жутковато, искажая гонимые ветром деревья и облака и впуская необычные пятна лунного света и теней, сыгравшие с глазами Кас злую шутку и не раз заставлявшие ее спотыкаться.

Они спустились на главный этаж, и, после еще некоторого блуждания по, казалось бы, бесчисленным коридорам, они вдвоем, наконец, наткнулись на пару дверей, на каждой из которых был вырезан герб семьи Соласен. По обе стороны этой двери стояли еще двое стражей.

— Она хочет поговорить с Его Величеством, — сообщил им ее сопровождающий. — Он внутри?

Стражи кивнули и открыли двери, Кас собралась с духом и вошла в библиотеку.

ВЗГЛЯД КАС тут же устремился вверх, к бесконечным, выстроившимся вдоль стены полкам с книгами. Она поднимала глаза все выше, выше и выше… Но как бы сильно не запрокидывала голову, она, казалось, не видела конца этим книгам.

Наконец, она перестала искать, где они кончаются, опустила глаза и осмотрела остальную часть простиравшейся перед ней комнаты. Повсюду висели гирлянды огней; сами огни представляли собой мелкие сферы, которые, казалось, были зачарованы магией, заставляющей их светиться.

Прямо перед ней, и самой привлекательной особенностью комнаты, была винтовая лестница, вьющаяся вверх, на более высокие уровни. Она была из полированного, блестящего красного дерева и черных железных столбиков, скрученных в сложные узоры, и все это окружало мраморную статую женщины, держащей книгу в одной руке и поднятый меч в другой.

Прямо справа от лестницы стоял ряд удобных на вид стульев. В одном из них сидел король-император и читал книгу.

Ее сопровождающий страж жестом велел ей двигаться дальше. Она поблагодарила его за то, что он привел ее и направилась к Варену.

— Здравствуй, дорогая Касия, — сказал он, не поднимая глаз.

По дороге сюда она точно отрепетировала, что скажет и как будет себя вести.

Но прежде, чем она смогла произнести хоть слово, ее — как это часто бывало — отвлекла книга. На одной из страниц книги, открытой на коленях короля-императора, была нарисовала поразительная иллюстрация. На ней был изображен красивый мужчина, одетый в черное, с мечом в руках, которым он отгонял орду демонических созданий. Спиной к спине с этим мужчиной стояла женщина, ее руки были подняты к рою демонов на другой стороне.

Кас изучала это изображение за плечом Варена гораздо дольше, чем хотела, пока он, наконец, не поднял на нее глаза.

Она сглотнула, чтобы избавиться от внезапной сухости в горле.

— Я здесь, чтобы закончить наш разговор.

— Конечно, — сказал он, отмечая страницу, загибая уголок, что заставило Кас поежиться.

Для него не важно, уничтожает ли он дорогие книги, подумала Кас с оттенком обиды, ведь он просто может купить больше.

Она заставила себя отвести взгляд от этого кощунственного действа.

— Вы выполнили те задачи, за которыми должны были проследить?

— Достаточно из них.

— Та женщина, что умерла…

— Будет проведено надлежащее отправление и похороны. Очищение розовой водой, нанесение мазей, а затем сожжение, как принято в Царстве Виндхейвен, откуда она родом.

Кас кивнула, благодарная за то, что услышала это. Она не знала, что стало с телами ее приемных родителей после их смерти; она слишком быстро скрылась с места происшествия. Но она часто задавалась вопросом, должна ли она была вернуться и позаботиться от их телах или найти кого-то, кто помог бы ей сделать это. Если б только все призраки, преследовавшие ее, стали потише, если б только она нашла способ правильно упокоить те тела.

Король-император закрыл книгу и положил ее на стол рядом со своим стулом.

— И, просто чтобы ты знала, одной из задач, которые я выполнял, была подготовка официального приглашения твоим друзьям погостить в моем дворце, — он сделал паузу, читая ее реакцию, и продолжил. — Однако я еще не отправил его; хотел подождать, пока ты согласишься на нашу совместную работу, прежде чем выполню конкретно эту задачу.

Он встал, и Кас не смогла удержаться, чтобы не оглядеть его снова. Ей все еще было странно так близко к нему находиться; она чувствовала, что каждый раз, когда они вот так были вместе, ей приходилось заново представлять его облик, изучать какую-то новую его сторону и убеждать себя в ее реальности.

Он быль лишь немного выше нее. Вот, что она заметила в этот раз, — он не такой высокий и внушительный, как тот капитан его Миротворцев. Она поверила ему, когда он сказал, что капитан внушает больше страха и уважения, чем он сам, и все же это не вело к пренебрежению Вареном; король-император двигался со сдержанной, грациозной властностью, которая соответствовала его короне. Его сила просто… тише. И она предположила, что большинство мужчин бледнеют по сравнению с его капитаном. К той силе, которую Эландер, казалось, излучал каждым своим словом и движением, он…

Эландера здесь нет.

Так почему она о нем думает.

Она заставила себя вернуться к мужчине, стоявшему перед ней. К этим ярко-карим глазам, которые смотрели на нее с тем же пристальным любопытством, с которым изучали книгу.

— Итак, ты подумала о том, о чем я спрашивал тебя ранее? — спросил Варен. — О том, чтобы остаться здесь и помочь мне?

— Да, — она прошлась вдоль одной из книжных полок, время от времени останавливаясь, чтобы внимательнее рассмотреть корешок, пока говорит. — Я думала о том, как это служанка подхватила Тень всего двенадцать дней назад, правильно? И уже сейчас она умерла. Что не вселяет в меня особой уверенности относительно вашего предыдущего предположения позаботиться о моем больном друге.

Он нахмурился.

— Полагаю, это разумный вывод.

— Но все же, думаю, возможно, есть способ, которым вы действительно могли бы мне помочь.

— И как же?

Она колебалась, постукивая пальцами по книге с корешком толщиной с ее кулак.

Была приличная вероятность, что ее следующие слова приведут к тому, что ее снова бросят в подземелье.

И все же она заставила себя продолжать говорить:

— Ну, я уже много лет забочусь о своем друге, и мне удалось найти одно конкретное средство, которое предотвращает последствия Теневой Болезни. Не навсегда, но…

— На годы? Правда?

— Увлекательно… — он оперся рукой о край стула, на котором сидел, и уставился на нее, слегка приоткрыв губы и нахмурив брови, словно не мог полностью поверить в это.

Она боролась с желанием коснуться шрама на подбородке.

Он видел ее и ее Отмеченное Тенью «я» — о, возможно, Асру мельком — тринадцать лет назад, помнил он это или нет.

— Хорошо, тогда, — начал он секундой позже, — расскажи об этом лекарстве.

— Проблема в том, что это, гм, лекарство довольно трудно найти или купить. Например, оно доступно только не совсем… легальными методами.

Он выгнул бровь.

— Некоторые называют его Фракталом. Это название люди дали растению, которое впитало в себя побочный продукт магии рода Призмовых. Есть особый вид цветка, который, кажется, лучше всего поглощает и удерживает энергию Призмы, этот цветок собирают в Промежутке, и он…

— Я знаю, что такое Фрактал.

— О. Что ж, это… хорошо?

— Может, я молодой и неопытный правитель, — сухо сказал он, — но я вовсе не наивен, — он помолчал с минуту, а затем добавил:

— Мой отец объявил вне закона все магические предметы и вещества, и этот закон действует по сей день. Ты знаешь об этом?

— И все же охотно признаешься мне, что незаконно покупала или обменивала одно из этих веществ на протяжении многих лет.

— Я… Да. Наверное.

— И бодрствуешь в это время? Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

В ее мозгу мелькнуло предупреждение. На мгновение ей показалось, что она, возможно, переоценила его истинное желание игнорировать ее сомнительную и работать вместе с ней. Она пожалела, что не припрятала на себе никакого оружия. Конечно, она могла бы найти что-нибудь стоящее в той огромной комнате, в которой ее заперли. Швейную иглу, кусок керамики, который могла бы разбить на осколки, или — да — даже простой нож для масла.

Но потом лицо Варена разгладилось, и на нем появилась слабая улыбка.

— Похоже, я заслужил немного твоего доверия.

Она медленно перевела дыхание.

— Совсем чуть-чуть.

— Это только начало, верно? — он тихо усмехнулся.

— Призмовые цветы. Хм. Это весьма интересно, и все же… Что ж, признаю, я понятия не имею, почему такие растения могут быть полезны подхватившим Тень людям.

— Возможно, потому, что магия рода Призмовых может раскрывать прошлое. Поэтому, соединяясь с этими растениями и попадая в организм, магия каким-то образом преобразует разрушенные и больные ткани человека — открывает образ более ранней, здоровой версии организма для его копирования себя. По крайней мере, это одна из моих теорий.

— Это, безусловно, интересно.

— Хотя и не веско, знаю.

— Но это еще одна умная мысль, — настаивал он, подходя к ближайшему столу, который был завален книгами и разбросанными бумагой и перьями. — У тебя их полно, да?

Она покраснела. Ничего не могла с собой поделать; обычно она не из тех, кого можно покорить лестью, но у него был свой подход выразить ее — с искренней улыбкой и непринужденным голосом, — из-за чего было трудно не поверить в то, что он говорил.

— Так или иначе, — пробормотала она, — я подумала, может, у вас есть ресурсы, чтобы, эм, помочь мне раздобыть еще несколько растений. И, возможно те слуги и врачи, о которых вы упоминали, могли бы создать более эффективное лекарство, используя их.

— В обмен на?

— На то, что я помогу вам найти больше ответов о Тени, что бы это ни повлекло за собой.

Его глаза вспыхнули от возбуждения, когда он снова шагнул к ней.

— Превосходно. Тогда, возможно, между нами действительно есть взаимопонимание, — он протянул руку.

Она колебалась лишь секунду, а после пожала ее.

Он еще немного сжал ее и отпустил. Несмотря на все усилия защититься от него, ее затопило тепло.

Так странно находиться здесь с ним.

Но, возможно…

Возможно, она ошиблась на его счет. Возможно, они могли бы успешно работать вместе на благо империи — или, по крайней мере, на благо ее друзей. Не то чтобы у нее было из чего выбирать, особенно после той катастрофической встречи с Даркхэндом. Этот Огненный ублюдок, скорее всего, теперь на неопределенный срок прекратит поставки ей этих поддерживающих жизнь растений, независимо от того, сколько денег она на него свалит.

Но, несомненно, у этого мужчины рядом с ней больше власти и полезных связей, чем даже у Даркхэнда.

— Что ж, теперь, когда все улажено, — продолжил Варен, — полагаю, я должен рассказать тебе, что я делал здесь этим вечером. Поскольку теперь мы настоящие партнеры в этом деле, и ты мне кое-что открыла… — он поманил ее за собой, возвращаясь к столу, и она последовала за ним. Оказавшись на месте, он отодвинул часть беспорядка в сторону, найдя свернутый кусок пергамента, запечатанный воском, на котором были оттиснуты три отдельных символа.

Она уставилась на печать, так же ошеломленно, как и тогда, когда увидела эти символы на окне во время своей неудачной попытки побега.

— Ты знаешь, что это, да? — спросил он.

— Это… это символы трех верховных богов.

— Именно. И я полагаю, ты знаешь истории, связанные с этими богами?

Кас нерешительно кивнула.

— Некоторые из них.

— Конечно, ты знаешь. Потому что ты умна и, несмотря на попытки моих предков стереть божественную магию и истории, окружающие этих богов, и то, и другое сохраняется. Я заметил, что истории, в частности, имеют свойство сохраняться, несмотря ни на что. И, конечно же, существует бесчисленное множество таких укоренившихся историй, но нам нужно рассмотреть только ту, которую, по-моему, чаще всего рассказывают.

— Которую?

— Которая является началом всего.

— Началом?

— По крайней мере, так я слышал. И согласно этой истории, как ты сказала, было три верховных бога, известных большинству в трех империях, как Мораки, а также как божества Камня, Солнца и Хитрости. Бог Камня придал миру его форму. Богиня Солнца принесла в этот мир свет, тени и жизнь. И умный бог Хитрости наполнил сотворенную жизнь знанием, осознанием правильного и неправильного и того, что значит быть живым. Вскоре после того, как их работа была закончена, это трио ушло, но у каждого из трех верховных богов было по четыре главных слуги, которые продолжали бродить по этим смертным землям еще долгое время после этого.

— Марры, — вспомнила Кас. — Срединные боги.

— Верно. И это подводит нас к этому… — он осторожно сломал печать на пергаменте, развернул его и разложил на столе между ними, — что представляет собой карту всех трех империй в нашем известном мире. Не прекрасно ли? Ты когда-нибудь видела такую детализированную? — казалось, он на мгновение забылся, восхищаясь мастерством составителя. — Я попросил одного из ведущих ученых в институте Беллмеры составить ее для меня. На ней показаны местоположения того, что большинство исследователей считают двенадцатью божьими гаванями.

— Двенадцатью чем?

— Священными местами, где эти срединные боги возводили свои дома, пока жили среди нас, — он прижал углы карты необычным набором предметов с кишащего беспорядком стола, а после стал прокладывать путь по нанесенным на карту империям, указывая на места по ходу продвижения.

Кас следила за указаниями, считая их в уме. Двенадцать локаций. Двенадцать одинаковых треугольников рядом с двенадцатью различными божественными символами. Все обозначения на карте были на общем кетранском языке, так что она довольно легко смогла бы прочитать названия под каждым из треугольников, даже если бы не узнала сопровождавшие их божественные символы.

Ближайший к дворцу, в котором она сейчас находилась, треугольник расположен в Забвении. Рядом с ним тот же символ, что был на запястье Капитана Эландера.

Она уставилась на него, на имя бога Смерти, написанное рядом с ним изящными буквами, в то время как Варен говорил.

— Хотя Мораки создали наш мир, — продолжал король-император, — именно их могущественные слуги — эти двенадцать Марр — сформировали историю этого мира. Именно Марры в прошлые века так регулярно ходили среди смертных; вот почему ты слышишь, как большинство ученых называют наши империи Маррлэндами. И некоторые из этих божьих гаваней, где когда-то жили Марры, теперь являются сакральными святынями или достопримечательностями, которым местные жители регулярно молятся, в то время как другие совершенно недоступны для нас из-за могущественной магии или других причуд, окружающих их.

Кас подумала о серебристых облаках, окружавших Забвение, и о том, как быстро они поставили Лорента — одного из сильнейших людей, которых она знала, — на колени.

— Эта… эта божья гавань… очень близко, — она постучала пальцем по треугольнику над тьмой Забвения, стараясь казаться небрежно заинтересованной. Как сторонний наблюдатель, который никогда не видел эту тьму воочию.

— Да, — Варен провел рукой по изгибу своей челюсти, его глаза подернулись задумчивостью. — И, на самом деле, я недавно отправлял Капитана Эландера в это место.

Кас медленно вдохнула и выдохнула, заставляя свой возбужденный пульс замедлиться, а жгучее любопытство не поднимать головы. Он уже дает ответы на ее вопросы, и ей даже не пришлось ни о чем его спрашивать.

Что еще она может узнать, если терпеливо будет оставаться вблизи этого дворца?

— Поскольку он один из тех, кто носит метку бога Смерти, — объяснил он, — смертоносный воздух этого места, похоже, не беспокоит Эландера так сильно, как других, поэтому он был идеальным кандидатом, чтобы исследовать его для меня.

Меня он, видимо, тоже не беспокоил, и у меня нет никакой метки, подумала Кас — и ей пришлось прикусить язык, чтобы не сказать это вслух.

Он, очевидно, не знал, что она была в Забвении, или что она знала, сто Эландер был там. Видимо, капитан Миротворцев держит рот на замке.

Она тоже будет держать его на замке. Может, она и решила осторожно доверять Варену, но это не значит, что ей нужно раскрывать все секреты, которые она хранит.

— И он нашел что-нибудь интересное? — спросила она.

— К сожалению, нет.

Ничего, кроме меня, подумала она. 'Интересно' — именно это слово он использовал в той комнате в гостинице, верно?

— Но что он искал? — спросила она.

— Что-нибудь полезное для моих исследований. Какой-то признак того, что срединный бог был там на протяжении последних десятилетий, или что его магия сохранилась в том месте — достаточно магии, чтобы негативно повлиять на мою империю. Или что-то, что доказывало бы обратное.

Кас с минуту обдумывала его слова.

— Так… вы верите, что Теневая болезнь, возможно, возникла в Забвении — от самого срединного бога смерти? Что она каким-то образом просачивается из того места, где он жил раньше?

— Не могу сказать наверняка. Но я правда верю, что у нее божественное происхождение. Она слишком мощная, слишком непредсказуемая и странная, чтобы иметь другие корни. А еще? Я не припомню ни одного случая Теневой Болезни, которая унесла жизнь одного из отмеченных богом. А ты?

Хотела бы она, чтоб это было так, но, действительно задумавшись об этом, она поняла, что он прав: каждая жертва, свидетелем которой она лично была, была не отмеченной.

— Керс — самый очевидный божественный обвиняемый, — продолжил Варен, — учитывая то, чем он и его магия правят, но, полагаю, это может быть любой из двенадцати более могущественных божеств.

— Божественная болезнь…

— И если то лекарство, которое ты использовала на своем друге, дает эффект, это лишь еще больше подтверждает эту теорию.

— Как так?

— Хорошо, подумай вот о чем: если Теневая болезнь божественного происхождения, тогда можно предположить, что для борьбы с ней потребуется божественная магия, верно?

— Полагаю.

— Призмовые цветы окрашены божественной магией, — его слова вырывались в спешке, внезапно, словно он сам был на грани открытия, и его рот не поспевал за мыслями. — Хотя Призмовая сила исходит только от низшего духа Чару, поэтому даже большого, концентрированного количества этой силы будет недостаточно, чтобы излечить или полностью противостоять магии одного из богов выше него — таким образом, цветок не вылечил твоего друга. Он только сохранил ей жизнь. Понимаешь, к чему я клоню?

Кас пришлось несколько раз прокрутить эту теорию в уме, но после она кивнула. Потому что даже здесь, где этот вид магии объявлен вне закона, люди еще знали об этой иерархии богов и их магии.

Этот низший дух Чару служил срединной богине Луны, которая в свою очередь, служила Солатис, верховной богине Солнца. Это значит, что магия, используемая Призмовыми созданиями, в конечном счете черпает свою силу у Солатис, но это разбавленная магия — она никогда не будет такой же мощной, как магия, которой владеют Лунные создания. И сама Солатис была единственной, кто мог владеть Солнечной магией; были люди, носившие ее метку, но Кас никогда не слышала, чтобы кто-то из них был способен использовать Солнечную магию, не убивая себя в процессе. То же относилось и к тем, кого отмечали два других верховных бога.

— И если Тень имеет божественное происхождение, — подумала она вслух, — скорее всего, ее создал срединный бог — или даже один из верховных. Потому что в противном случае цветов, пропитанных Призмовой магией было бы достаточно, чтобы вылечить ее.

— Точь-в-точь мои мысли, — сказал король-император, довольный ее способностью не отставать. — Ты, кажется, довольно хорошо осведомлена об иерархии магии.

— У меня есть несколько книг об этом. Не много.

У нее была только одна книга.

И она смутилась на секунду, подумав о своей ветхой книжной полке, задвинутой в угол ее комнаты, и о том, какой крошечной и незначительной она была по сравнению с огромным объемом знаний, которые хранила эта комната — и сам король-император.

— Ну, здесь их еще больше, и ты можешь брать их в любое время, — сказал он, почти как запоздалую мысль, начав расхаживать между этими многочисленными полками.

Она пробормотала спасибо и продолжила дополнять их теорию, пытаясь доказать, что она насколько осведомлена, насколько он, казалось, думал:

— Все, что я когда-либо читала на эту тему, предполагает, что ни один срединный бог или низший дух не спускался в этот мир полноценно по крайней мере столетие, как и их магия. Эта магия существует только в разбавленном виде, в крови тех, кто при рождении отмечен этими божествами, — в людях, которых твой отец убивал безо всякой меры, хотела добавить она. Но плотно сжала губы, держа пока эти слова при себе.

— Но первый случай Теневой болезни был всего сколько, чуть больше двадцати лет назад?

— Верно, — он колебался, словно они достигли границы его личного понимания этого вопроса, и он не был уверен, что хочет прыгнуть в неизвестность. — Но более могущественные тени этих богов все еще наносили нам визиты, даже а более поздней истории, — сказал он в конце концов.

— Сверхъестественные создания, произошедшие от более могущественных богов и богинь. Они — больше, чем просто те, кто рожден с меткой, благословение одного из этих божеств; эти тени можно считать настоящими частицами тех богов, которые отделились от вознесенных и вернулись в наш мир как полноценные создания.

Кас уставилась на карту, на эти двенадцать разбросанных символов, пытаясь представить, как бы мог выглядеть один из этих богов или богинь, прогуливающийся по улицам Киридана или Фолленбриджа…

— Нынешняя Верховная Королева Сандолианской Империи — дочь такой тени — тени и человека, — сказал Варен. — По слухам, ее магия ужасно могущественна, но от этого и нестабильна.

Кас, конечно же, знала об этой женщине; люди называли ее Королевой Драконов. Но она мало что знала о ней, кроме этого — и того факта, что она и ее могущественная, нестабильна магия помогли нынешнему Верховному Королю Сандолии свергнуть правление своего отца.

— Почти каждый известный визит одной из этих теней заканчивался войной и кровопролитием среди смертных, — Варен помассировал переносицу, вес его короны, и обязательства, которые она влекла за собой, возможно, впервые, стали Кас очевидны. — Можешь представить себе, что это то, с чем мы имеем дело? Это еще одна причина, по которой мои предшественники хотели уничтожить все связи нашей империи с этими опасными богами и их магией.

— Но вы сказали, что не заинтересованы в ведении войн против божественной магии, не так ли? — напомнила она ему.

— Я не так одержим этим, как мой отец, — ответил он несколько натянуто. — Но все это может быть связано. И я только пытаюсь указать, что, когда боги начинают вмешиваться, даже самую малость, это плохо кончается для нас, смертных.

— У нас все еще нет реальных доказательств того, что что-то божественное работает, когда дело касается Теневой Болезни, верно? Я имею в виду, ничего, кроме теорий.

Он перестал щипать переносицу и поднял глаза. Его челюсть сжалась, и во второй раз за этот вечер она испугалась, что, возможно, перешла границы дозволенного.

— Пока нет, — сказал он. — Но стремлюсь его найти. Это доказательство, — его голос был спокойным и довольно сердечным, хотя все следы былой теплоты исчезли.

Она ответила не сразу.

Она понимала, почему он обеспокоен. Возможность того, что они могут столкнуться с самими богами, ужасала.

Но еще более пугающими, по крайней мере, для нее, были потенциальные последствия крестового похода против этих богов.

К божественно отмеченным, таким как Несса и Зев, уже достаточно плохо относились в этой империи; а что произойдет, если окажется, что Теневая Болезнь действительно вызвала чем-то божественным, как и их магия?

Без сомнения, Варен считал носимые ее друзьями метки частью вмешательство богов. Он может использовать все это, чтобы вновь разжечь войну против отмеченных. Он утверждал, что не заинтересован в этой войне, но это было бы слишком просто…

Она рассеянно сжимала и разжимала руку, часть ее уже жалела, что она не использовала ее для пожатия его руки.

Или, возможно, я снова выдумываю о нем худшее.

— Если найдете доказательства, что тогда? — она старалась говорить так же ровно, как он. — Вы сами сказали, что, вероятно, потребуется божественная магия, чтобы излечить эту болезнь. И вам Капитан Эландер использует магию, данную ему богами, так что вы не можете считать, что все божественное вмешательство — плохо.

Он еще мгновение смотрел на нее, глаза были прищурены и темны, и она затаила дыхание.

Затем в уголках его губ заиграла улыбка.

— И снова умно, — он медленно отвел от нее взгляд, подошел к концу стола, взял графин с вином и наполнил свой бокал. — Однако мне не нужно, чтобы ты указывала на мое лицемерие; я прекрасно его осознаю. Но магия Эландера — неизбежное зло, я с этим смирился. А что касается божественного исцеления… Что ж, мы, конечно, пробовали такую магию в меньших масштабах. Я упоминал, что мой личный врач из Дубовых, верно?

Она кивнула.

— Он несет в себе больше силы этой срединной богини исцеления, чем любой другой человек, которого я знаю. И все же он не смог облегчить страдания той кухонной служанки — или страдания всех остальных, кто был до нее.

Кас подавила дрожь при воспоминании о лице той мертвой женщины.

— Подозреваю, любое излечение требует большего, чем базовая магия, которой владеет один из этих обычных, отмеченных пользователей магии, таких, как мой доктор. Это то, что мы можем исследовать дальше, если найдем доказательства того, что эта болезнь действительно вызвана чем-то божественным, — он сделал паузу. Слегка покачал головой, а затем продолжил решительным голосом: Но возвращаясь к теме: сбор этих доказательств стоит на первом месте, и именно здесь ты, конечно же, вступаешь в игру.

— Да. По двум причинам: во-первых, потому, что по мере того, как количество дел в этом дворце увеличивается, все меньше и меньше моих солдат готово расследовать любые новые дела. Они верят, что болезнь может быть заразной. Не думаю, что это так, но если вдруг она может быть…

— … Я не могу подхватить то, что у меня уже есть.

— Именно, — он наполнил второй бокал вина и поднес его ей. — А во-вторых, мне интересно, есть ли что-то, что я упустил, изучая эти случаи: что-то, что кто-то, затронутый этой болезнью, может увидеть, став свидетелем того, как это происходит с кем-то другим.

Она подумала о том странном давлении, которое почувствовала, проходя мимо комнаты умершей.

Возможно, ей следовало рассказать ему об этом. Но она все еще не до конца доверяла стоящему перед ней мужчине, поэтому молчала. Она покрутила вино в бокале. Оно пахло дубом и горечью, а на вкус было езе хуже, но ей удалось не сморщиться, проглотив его.

Король-император поднял глаза к верхним этажам библиотеки, на мгновение уставившись на нити огней, сплетенные между перилами, прежде чем заговорить снова.

— И я надеюсь, ты понимаешь, что окажешь большую услугу мне — и всей этой империи — взяв на себя эту задачу. Знаешь, ты можешь стать спасителем, которого мы так долго ждали.

Спасителем.

Это слово странно на нее подействовало. Она поерзала, словно могла перераспределить свой вес и почувствовать себя легче.

Она всего лишь пыталась спасти Асру; она не знала точно, когда планы поменялись, но теперь ей пришло в голову, что уже ничего не изменить. Это была неприятная, пугающая мысль. Но она заставила себя перестать ерзать и притвориться, что все это ее устраивает.

Она не собиралась показывать этому могущественному человеку своих сомнений.

Потому что уже решила, что доведет дело до конца, несмотря на свои страхи, как выполняла многие миссии до этого. Насколько кто-либо еще в этом дворце мог знать, она была бесстрашна, со стальным сердцем и решимостью, которая не ослабнет, даже если ей выпадет встретиться лицом к лицу с самими богами.

Она с улыбкой подняла бокал, полный горького вина.

— Тогда за спасение империи, — сказала она.

ЧАС СПУСТЯ Кас оставила короля-императора заниматься исследованиями и размышлениями и направилась в свою комнату для гостей. Сопровождающие ее не дождались. Она настояла на том, что сможет найти дорогу обратно в свою комнату самостоятельно, и, возможно, чтобы продемонстрировать доверие между ними, Варен не настаивал на вызове еще одного стража, чтобы убедиться, что она не собьется с этого пути.

Она достаточно легко нашла дорогу, и когда она прибыла, за пределами этой комнаты больше не было стражей. Внутри также не было слуг, хотя некоторые из них явно заходили, пока ее не было; на массивной кровати лежала новая одежда, а также серебряный поднос с фруктами и сыром, слоеным пирожным и нежным шоколадом.

Кас переоделась в чистую ночную рубашку, которую вытащила из только что доставленной одежды. Затем села на край кровати, рассеянно грызя оставленную для нее еду. Она потеряла счет времени, а ее мысли беспокойно метались. На этот раз она позволила этим мыслям мчаться, потому что единственное, что было хуже, чем тревога, полностью захватившая ее, была угроза того, что одиночество сделает то же.

Здесь, в тишине, сидя только с невыполнимыми задачами, которые вырисовывались в ее будущем, она больше не могла этого отрицать: она скучала по своим друзьям.

Несса была бы вне себя от радости при виде этой комнаты. Рея притворялась, что ее ничего не впечатляет какие бы образы Сильверфут ни посылал ей, но втайне она тоже была бы в благоговении. Зев в основном беспокоился о подаваемой еде, и Кас уже было жаль кухонных слуг, которым будет поручено обслуживать именно этого гостя короля-императора. Лоренту, вероятно, все это очень быстро надоест — если он вообще согласится украсить дворец своим присутствием.

А Асра… Асра будет чувствовать себя в безопасности и комфорте в этом дворце, полном ярких окон и теплых каминов, и, возможно, этот комфорт означает, что она будет лучше реагировать на любое лекарство, которое Кас и король могут дать ей.

Кас очень хотела, чтобы они были здесь. Сейчас. Чтобы кто-то был здесь, в этой комнате, которая чем-то напоминала обширную, бесплодную пещеру, несмотря на все сверкающие, дорогие вещи, которыми она была переполнена.

Затем раздался стук в дверь. И, едва подойдя и осторожно потянув ее, она тут же пожалела, что когда-то думала, что кто угодно может составить компанию, потому что с другой стороны стоял Капитан Эландер.

— Почему? — спросила она, подняв глаза к потолку, требуя ответов от того бога, который явно развлекался, находя новые способы ее раздражать.

— Что, почему?

Она снова опустила глаза на мужчину перед ней.

— Почему ты продолжаешь появляться везде, куда бы я ни пошла в этом месте?

— Потому что я здесь живу?

— Это огромный дворец. Наверняка ты мог бы найти другое место, а не то, где я нахожусь в любой данный момент.

— Я абсолютно точно мог. Но я также во власти приказа короля-императора, а он послал меня к тебе. Все это очень печально, согласен.

Прежде, чем она смогла придумать по-настоящему ядовитый ответ на это, она заметила пару женщин, наблюдающих за ними из конца зала. Она сжала губы, пытаясь оставаться вежливой. Ей нравилось, когда стражи не стояли у ее дверей и не сопровождали ее повсюду. Кричать на высокопоставленного мужчину, стоящего перед ней, скорее всего, поставит под угрозу то доверие, которое она заслужила.

Эландер, очевидно, тоже заметил, что эти люди наблюдают за ними, потому что понизил голос и добавил:

— Может, мы поговорим где-нибудь в более уединенном месте?

Ее тело странно отреагировало на это предложение. Странно и предательски. Она должна была закрыть дверь перед его носом. Надо было настоять, чтобы он написал ей свое послание на клочке пергамента и сунул его под дверь.

Она этого не сделала.

Вместо этого ее рука осталась прижатой к дверному косяку, всего мгновение, в то время как сердце пропустило слишком много ударов при мысли о том, чтобы быть с ним в каком-то уединенном месте. Она развернулась обратно, не беспокоясь.

Но оставила дверь открытой.

Мгновение спустя он последовал за ней, тихо закрыв за собой дверь. Она вспомнила, как щелкнула задвижка в его комнате у Мадам Розы, и невольная — не совсем неприятная — дрожь пробежала по ней. Она заставила себя повернуться и посмотреть ему в лицо.

Его взгляд быстро прошелся по ее телу, прежде чем снова зафиксироваться на глазах.

И Кас вдруг вспомнила, что на ней была только тонкая ночная рубашка и такое же тонкое нижнее белье под ней.

Тепло затопило ее. Она могла пересечь комнату и схватить халат, висевший на крючке у двери туалета, предположила она. Но из-за этого казалось бы, что она слишком сильно реагирует на его пристальный взгляд. Так что вместо этого она просто изо всех сил старалась казаться равнодушной и подавлять дрожь, которая теперь грозила пробраться в самые кости.

Его внешний вид… усложнял это.

В отличие от предыдущего, он был без каких-либо доспехов. Как и тогда, когда распахнул дверь в свою комнату у Мадам Розы, он выглядел так, словно собирался лечь спать. На нем была тонкая рубашка, свободно накинутая на широкую грудь, и она не могла не думать о том, как легко она чувствовала его хорошо очерченные мускулы, когда он был так близко к ней в ту ночь, когда они встретились. Ее пальцы жаждали снова их ощутить, проложить путь сквозь его волосы. Волосы были совершенно распущены, она впервые видела их такими, темные волны обрамляли его лицо так, что она снова замечала контрасты. Мягкая элегантность на контрасте с острыми, мощными линиями его челюсти… это не имело никакого смысла. Но это было прекрасно. Он был красив, но сбивающим с толку образом, который она не могла четко объяснить или понять, а она ненавидела неспособность объяснить людей.

Ее губы скривились в раздражении. Он не только появился здесь и настоял на том, чтобы ворваться в ее комнату, но и решил выглядеть при этом еще лучше, чем обычно.

Какая дерзость.

— Я так понимаю, ты по какой-то причине все еще на меня сердишься, — сказал он, — хотя, как я уже говорил тебе раньше, я отпустил твоих друзей.

— Только после того, как ты же и пытался бросить их в тюремную камеру! Думал, я забуду, как ты нагло сказал королю-императору, что это они устроили тот пожар?

— Я сказал ему это, потому что пытался убедить его позволить мне самому разобраться со всеми — эта мощная челюсть сжалась. — И только для того, чтобы смог спасти тебя.

— Что ж, большое спасибо, что подумал обо мне. Я имею в виду, о, если бы ты только мог спасти меня из этой ужасной тюрьмы. Она указала на кровать, на поднос со сладостями и груды одежды, оставленные для нее.

— Не будь дурой.

— Прости, что?

— Это все, что нужно, чтобы убедить тебя, что место безопасно? Какие-нибудь пушистые подушки и шелковые простыни?

— И не забудь о вкусных шоколадных конфетах, — добавила она, беря с подноса одно из тех лакомств, присыпанных малиновой пудрой, и предлагая ему.

Он выглядел так, будто собирался отобрать у нее из рук шоколадку. Но воздержался.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты самая забывчивая узница в мире.

— Я не узница. Я могла уйти, если б захотела.

— Конечно, ты могла.

— Даже если король-император пытался удержать меня здесь против моей воли — чего он не делает, — я исключительно хорошо умею удирать, если ты не заметил.

— Недостаточно хорошо, видимо.

— Я уже дважды сбежала от тебя, — напомнила она ему. — Я сделала бы это и в третий раз сегодня утром, если бы все пошло немного по-другому. Я могла бы сделать это в третий раз. Но вместо этого я решила довериться тебе. Что, кстати, значит, что именно из-за тебя я оказалась в этой так называемой тюрьме. Так что, если выяснится, что это действительно так, то это как бы твоя вина, что я здесь.

— Да; твой воровской, беззаконный образ жизни не имел ничего общего с тем, что ты оказалась здесь.

Она раздраженно бросила шоколадку в рот, пожевала и проглотила ее.

Он все еще стоял там, когда она закончила.

— Не можешь ты просто уйти?

— Не-а, потому что меня послали поговорить с тобой, как я уже сказал, и для начала я хочу узнать, для чего ты встречалась с Вареном. Он не сообщил мне подробностей, когда послал за тобой. Он только сказал, что ты согласилась сделать все необходимое, чтобы помочь ему.

Возможно, он не сообщил тебе подробностей, потому что это не твое дело.

— Еще раз: я пытаюсь помочь.

Кас закусила губу, внезапно вспомнив, как крепко он держал ее, когда они встретили Варена в тени дворцовых ворот. Эта хватка казалась такой мощной и, да, защищающей. Но она не была уверена, что нуждается в защите от Варена, а если и нуждалась, то была почти уверена, что не хочет этого от раздражающего солдата, стоящего сейчас перед ней.

Она оставила его и вышла на балкон, надеясь, что лунный свет и свежий воздух помогут ей сохранить спокойствие мыслей и ясность слов.

Он последовал за ней.

Она ожидала, что он это сделает, но проигнорировала его и не сразу заговорила.

Казалось, он не торопился заставлять ее говорить. Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене дворца. Его взгляд остановился на город е вдалеке, на слабо светящихся фонарях вдоль большой Окружной Дороги города. Ее собственные глаза были устремлены на звезды наверху, пока, наконец, она не перевела взгляд на него и не спросила:

— Что вообще случилось между тобой и королем-императором?

Его ответ был резким и неприветливым:

— Я ему не доверяю.

— Ты служишь ему. Как ты можешь служить тому, кому не доверяешь?

— Для кого-то с меткой и магией, как у меня, альтернативой будет смерть.

Рот Кас уже был открыт, готовый возразить, но что-то остановило ее. Она снова отвернулась от него, на этот раз устремив взгляд на один из фонтанов балкона, на самую высокую из белых лилий, посаженных в капшо, идущем по его краю. — Думаю, я бы выбрала смерть.

Он тихо рассмеялся.

— Что смешного? Я серьезно.

— Все, что я знаю, это то, что многие люди говорят, что не боятся смерти — что они смело встречают ее, если потребуется, — и все же все они с криком убегают от моей магии, которая является лишь ее тенью, — говоря, он подошел ближе и лениво махнул рукой в сторону одного из тех белых цветов. Краем глаза Кас увидела, что его метка светится мягким бело-голубым оттенком. Края лепестков этого цветка сморщились, а ярко-зеленый стебель потемнел и начал разрушаться под тяжестью своего цветения.

— Это не то же самое, — настаивала она.

Она подошла ближе к этому цветку, вскидывая перед ним руку, пока он не перестал использовать свою магию.

Он сжал руки на груди. Он выглядел в основном удивленным ее жестами, но его метка перестала светиться.

Кас осторожно потянулась к цветку. Казалось, он немного оживился от ее прикосновения, его ствол становился все прямее и прямее от ее непрекращающихся уговоров.

— И кроме того, я не боюсь ни тебя, ни твоей магии. И смерти, тоже.

Конечно, это была хотя бы частично ложь, но ему не нужно было этого знать, как и Варену не нужно было знать, что она боится.

Они молчали. Эландер смотрел на цветок в ее руке, его глаза застыли в раздумии. Он также был очень близко; он не отступил назад, когда она минуту назад помахала ему, чтобы остановить его магию, и теперь он был достаточно близко к ней, чтобы она могла чувствовать его землистый запах, и она почти чувствовала, как пространство вокруг них колеблется от его сдерживаемой силы каждый раз, когда он делал вдох. Эта сила, казалось, успокоила ветер и высосала все звуки из воздуха, оставив их двоих в безмолвной интимной тьме.

Из-за этой тишины его следующие слова должны были быть не более, чем шепотом:

— Пожалуйста. Просто… скажи мне, что ты не полностью ему доверяешь.

На мгновение она была поражена тем, что он использовал слово пожалуйста.

— Конечно, я не полностью доверяю ему, — она отпустила цветок и повернулась к нему лицом. — Но как и у него, у меня те же цели, поэтому я…

— Сомневаюсь.

— У нас могут быть разные причины для достижения этих целей, признаю. Но в конце концов он будет смотреть на вещи так же, как и я, если мы просто будем работать вместе над этим достаточно долго.

— Ах. Я понимаю. И вижу.

— Видишь, что?

— Что ты заблуждаешься.

— Нет, я оптимистична.

— По сути, это одно и то же, — возразил он. Но вдруг в его словах стало меньше остроты. Казалось, он резко смирился с тем, что она полностью намеревалась игнорировать его предупреждения о короле-императоре.

Он напрасно терял время, продолжая спорить с ней; она решит для себя, стоит ли в конечном счете доверять Варену.

Их разговор явно зашел в тупик, Эландер вздохнул, подошел к самой дальней точке изогнутых перил балкона и перегнулся через них.

Она уставилась на него, гадая, что ей следует сказать дальше.

Он собирается остаться здесь и раздражать ее всю ночь?

— Азалия, — вдруг рассмеялся он.

— Что в этом смешного?

— Это было не твое настоящее имя, я знаю. И я предполагаю, что Касия Грейторн тоже не оно, верно? Сколько у тебя псевдонимов?

— Это просто имена, — она пожала плечами. — Все они мне подходят.

Он обернулся и небрежно прислонился спиной к перилам.

— По крайней мере, та часть, которая есть в последнем. Потому что старая поговорка заноза в заднице так живо приходит мне на ум всякий раз, когда я думаю о тебе.

— Я давно стремлюсь повсюду быть занозой Миротворцев, — она поклонилась. — Так что спасибо за этот комплимент.

— Пожалуйста.

Она прикусила нижнюю губу и чуть не рассмеялась, несмотря на свою решимость не наслаждаться обществом этого разочаровывающего мужчины.

— На самом деле ты был первым человеком, с которым я когда-либо использовала псевдоним Азалия.

— Значит, я был ее первым клиентом.

— И только клиент.

— Как особенно.

Она закатила глаза.

— Хотя, не могу сказать, что рекомендовал бы ее услуги кому-либо, даже если бы Мисс Азалия намеревалась продолжать привлекать новых клиентов. Потому что лично я остался очень недоволен ее услугами.

— Жаль это слышать.

Он оттолкнулся от перил и неторопливо приблизился к ней.

— Конечно, если она когда-нибудь захочет попытаться вернуть мне должок, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно, знаю; кажется, я не могу от тебя отделаться.

Она положила руку ему на грудь, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки. Его снова, казалось, позабавил этот жест, но он не воспротивился ее невысказанному приказу остановиться.

— Хотя на твоем месте я бы не возлагала надежды, — сказала она ему. — Что-то мне подсказывает, что Мисс Азалия больше не заинтересована — и никогда не будет — в твоем обслуживании.

Улыбка, медленно расползавшаяся по его лицу, сама по себе была довольно разрушительной; низкие, сладкие тона, которыми он заговорил, были просто… несправедливы.

— Тогда, пожалуй, я останусь с Занозой.

Она сглотнула. Тяжело. И с хладнокровием, которого она никак не чувствовала, она опустила руку обратно на бок и сказала:

— Мне подходит.

Он немного наклонил голову в сторону, снова изучая ее, призрак высокомерной улыбки все еще играл на его лице.

Она боролась с желанием скрестить руки на груди, чтобы тонкая ночная рубашка скрыла от глаз ее тело. Воздух, ее кожа, ее кровь — все это гудело каким-то странным электричеством. Это отвлекало. Раздражало. И она не знала, как это остановить.

Наконец, он снова заговорил, его внезапно небрежный голос прервал этот электрический ток:

— В любом случае, надеюсь, ты всерьез не боишься меня, Заноза.

— И почему это?

— Потому что я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что король-император обеспокоен чередой смертей в Белвинде, печально известном городе на Поинте. И мы с тобой будем работать вместе над расследованием этого.

Она едва подавила стон.

— На рассвете мы отправляемся к Великой Южной Дороге.

— Как думаешь, Варен думает о возвращении меня в то подземелье, из которого я сбежала?

— Возможно, — ответил он, подстраиваясь под ее сухой тон. — Как по мне, ты слишком нежная, чтобы пережить еще одну ночь в том подземелье, так почему ты настаиваешь на этом?

— Последний человек, полагавший, что я слишком нежная, чтобы выжить, уже мертв.

— Это угроза?

— Абсолютно верно.

— Ну, тогда я точно буду спать с одним открытым глазом.

— Ненавижу тебя. Так сильно.

— Фантастика.

Он зевнул.

— В любом случае, тебе, наверное, следует немного поспать. Потому что, если ты не проснешься, когда мы с моей компанией уйдем, я не буду думать дважды, прежде чем оставить тебя.

— Может быть, я хочу, чтобы меня оставили.

— Это, несомненно, принесет тебе благосклонность Варена; я уверен, ничего плохого не произойдет из-за неповиновения его командам. Потому что, как ты и сказала, ты не его узница.

Она сердито посмотрела на него.

— Спокойной ночи, Заноза.

— Спокойной ночи, Задница.

Он снова улыбнулся этой коварной улыбкой, и она отвернулась прежде, чем он успел заметить, как ее лицо покраснело, как ей показалось, до смущающе яркого оттенка красного.

Она не сводила глаз с неба, слушая, как он уходит. Лунный свет кажется ярче, чем раньше, подумала она, или, возможно, это просто принятие желаемого за действительное. Потому что она хотела, чтобы эта луна освещала все внутри и вокруг нее, и еще отчаяннее, чем раньше, хотела, чтобы у нее была способность богини Луны видеть правду..

Потому что, кто она на самом деле?

Узница или спасительница?

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Кас не опоздала, потому что не засыпала. Она оделась для верховой езды и упаковала сумку с помощью Аннеки, а незадолго до восхода солнца спустилась по лестнице в главный вестибюль, где обнаружила Варена в окружении слуг и советников. Все они обсуждали последние детали миссии, которую она должна была выполнить с капитаном, — миссии, с мыслями о которой она провела всю ночь

Она просто сделает все возможное, чтобы игнорировать Эландера и сосредоточиться на более важных вещах.

Как только Варен увидел Кас, он извинился и подошел к ней. Он выглядел счастливым, увидев ее, или, по крайней мере, взволнованным предлогом, чтобы сбежать от этих суровых советников.

— Доброе утро, Кас, дорогая, — сказал он. — Надеюсь, ты выспалась?

— Да, — солгала она.

— И я надеюсь, Капитан Эландер нашел тебя прошлой ночью и объяснил, какое у меня задание для вас двоих?

— Мы об этом говорили. Кратко.

— Хорошо, хорошо… — Король-император направился к двери, жестом приглашая ее следовать за ним. Он вывел ее наружу, а затем по тропе, которая в конце концов привела к конюшне, несколько раз останавливаясь, чтобы поболтать с дворянами и слугами, которые шли по той же дорожке. Кас любовалась пейзажем, изо всех сил стараясь избегать зрительного контакта с людьми, если только Варен не настаивал на том, чтобы представить ее им.

Справа от нее были холмы, обнесенные низким забором, а внутри него вдалеке паслось несколько лошадей, лениво помахивая хвостами и сверкая девственной шерстью. Главный дворец позади нее, казалось, не становился меньше, как бы далеко они от него ни уходили; под ее текущим углом он действительно казался больше, как будто его серебряные шпили тянулись до самого верха и касались неба.

Она заметила, что самый высокий из этих шпилей был окутан голубыми кристаллами. Это напомнило ей о статуях, которые она видела в залах внутри этого дворца, о том, как эти инкрустированные сапфирами скульптуры были устроены таким образом, чтобы усилять свет, струящийся из окон.

Аналогичная эстетика существовала и на пути, по которому она шла; маленькие каменные сосуды были равномерно расставлены по нему, в них мерцали кристаллы. Она задавалась вопросом, поглощают ли эти драгоценности солнечный свет и будут ли они продолжать светиться даже в ночи. Она подозревала, что будут.

Почти все в этом месте, казалось, было построено так, чтобы ловить солнечный свет.

Они достигли входа в конюшню, прежде чем Варен снова заговорил с ней напрямую.

— Я также хотел сообщить тебе, прежде чем вы отправитесь… — начал он, приветственно кивнув мужчине, которого она приняла за главного в конюшне, — … что я официально послал сообщение твоим друзьям, и если они согласятся прийти в этот дворец, я пошлю эскорт, чтобы убедиться, что они доберутся сюда в целости и сохранности. Так что, думаю, они будут ждать тебя здесь, когда ты вернешься из этой маленькой миссии.

Мысль о возвращении к такому воссоединению облегчила её сердце, даже когда она услышала раздражающий голос Капитана Эландера, отдающий приказы где-то вдалеке. Мгновение спустя она заметила этого капитана, выходящего из конюшни.

— Спасибо, — сказала она Варену, снова переведя на него взгляд и удерживая его так долго, как только могла, даже когда Эландер приблизился к ним.

— Берегите друг друга, вы двое, — сказал король-император. — Я ожидаю многого от этого партнерства.

А я просто надеюсь, что смогу пройти через это, не пырнув его ножом, подумала Кас. Но последовала примеру Эландера и слегка поклонилась просьбе короля-императора. Варен улыбнулся им обоим, прежде чем уйти, чтобы продолжить разговор с хозяином конюшни.

Эландер посмотрел на нее, его губы слегка скривились от отвращения, как будто его раздражало само ее присутствие. Без сомнения, он надеялся, что она проспит.

Очень плохо, придурок. Ты застрял со мной.

Он отвел глаза и поманил к себе слугу, который держал поводья пестрой серой лошади.

— Надеюсь, ты ездила верхом?

— Достаточно, — ответила Кас, выхватывая у него поводья. Она вскочила в седло и поскакала прочь, не оглядываясь.

На самом деле она была отличной наездницей. Эти две лошади — Роуз и Фаус — уже давно были в их укрытии в лесу. Обе были спасенными. Например, ее команда спасла их от клиента, который не заплатил ей оговоренную сумму за работу, для которой он ее нанял. Она провела неделю, очищая его землю от десятков тулли, противных маленьких монстров с зубами, предназначенными для сдирания плоти с костей. Награда должна была составить сто золотых монет; клиент вышморкал только половину этого, когда пришло время. И никакая лошадь не заслуживает того, чтобы жить с, по выражению Зева, жадным сукиным сыном, который не держит своего слова.

Итак, два дня спустя эти лошади нашли новый дом в Волшейдском Лесу.

Задача решена.

Внезапно разум Кас наполнился воспоминаниями о долгих прогулках с Лорентом и о том, как раннее утро он проводил, ухаживая за этими лошадьми вместе с Нессой. Но она быстро стряхнула эти мысли. Она не может думать о доме. Прошлая ночь после ухода Эландера была тяжелой; как бы его общество ни раздражало ее, она была права, думая, что в одиночестве будет хуже. И сегодня ей нужно быть начеку. Она не может позволить своим мыслям возвращаться к этим одиноким мыслям.

Группа собралась на гребне близлежащего холма, их лошади были полностью укомплектованы, а тела были напряжены от предстоящего отъезда. Она подвела свою лошадь ближе к этой группе. Достаточно близко, чтобы не чувствовать себя одинокой, чтобы слиться с ними и дать им понять, что она готова уйти с ними, но достаточно далеко, чтобы, надеюсь, они на самом деле не заговорили с ней. На данный момент ее больше интересовало знакомство со своей лошадью.

— Лили, — прочитала она, водя пальцами по имени, вышитому на кожаных поводьях. Кас похлопала лошадь по шее. — Рада встрече.

Лили заржала и радостно замотала головой от прикосновения Кас; ей особенно нравилось, когда она наклонялась и чесала ее между ушами.

— Я вижу, ты быстро подружилась со своим скакуном, — раздался хихикающий голос. Кас повернулась и увидела женщину, которая подошла к Лили на своей вороной лошади. Ярко-рыжие волосы этой женщины были смутно знакомы, и Кас понадобилось лишь мгновение, чтобы сопоставить ее красивое, озорное лицо; она была одной из солдат, которые помогли арестовать ее у Даркхэнда.

За ней следовал мужчина, его гигантская лошадь двигалась медленными, неуклюжими шагами. Этот человек выглядел так, будто был родственником Варена; у него была такая же светлая кожа, такой же острый нос, те же блестящие карие глаза, которые, казалось, пытались вытянуть признание — или, по крайней мере, информацию — из всего, на что он смотрел.

А следом за ним шел капитан и нынешнее проклятие ее существования.

— Это Тара Грейлок, — сказал ей Эландер, кивая на рыжеволосую женщину, которая театрально поклонилась. Он посмотрел на мужчину и добавил:

— А это Кейден Феллмирр. Они оба имеют опыт в том, что мы будем делать в ближайшие дни, они знают, чего я от них ожидаю, и я ожидаю, что ты будешь слушать любые команды, которые они отдают. Не заставляй меня сожалеть о том, что я согласился позволить тебе работать со мной. Поняла?

Кас боролась с желанием отдать ему насмешливое приветствие.

— Да, — ответила она.

На мгновение он выглядел удивленным — возможно, ее решением не сражатьсяс ним в этой конкретной битве — но он ушел, не сказав больше ни слова. Он оседлал серебристо-серого жеребца и помчался галопом во главе их собравшейся группы, призывая эту группу отойти на ходу.

Их было не более тридцати человек. Кас их не считала; она только беспокоилась, что их будет недостаточно. Король-император сказал, что некоторые категорически отказываются идти на такого рода миссию, верно?

Сколько из них отказалось идти, боясь?

Тара неверно истолковала хмурый взгляд, запечатлевшийся на лице. — Не волнуйся, — сказала она, подмигнув, — мы не слишком суровы в отношении новичков.

— Только не делай глупостей, — скучающим тоном добавил Кейден, — и я сделаю все возможное, чтобы игнорировать тебя. Что, кстати, будет проще, если ты что-нибудь сделаешь со своей внешностью. Он на мгновение зарылся в одну из своих седельных сумок, а затем его рука снова появилась с Мимикрическим кристаллом. Очевидно, внимание, которое привлекут ее черты, перевешивало презрение, которое Варен и его последователи испытывали к использованию божественной магии. Этот мимикрический кристалл был просто еще одним… как он его назвал?

Необходимым злом.

С легким отвращением взглянув на ее бледные волосы и глаза, Кейден бросил ей кристалл. Когда он это сделал, она заметила, что на нем были те специальные перчатки, которые закрывали его запястья, и любую божественную метку, которая могла быть на его коже.

Быстрый любопытный взгляд на руки Тары показал такие же перчатки.

Так много этих необходимых зол, размышляла Кас.

Прежде, чем она успела спросить об их метках или магии, которую они означали, Кейден отвернулся и повел свою лошадь за остальными, быстро щелкнув поводьями.

— Я чувствую себя такой желанной и воодушевленной этой миссией, — вздохнула она. Она говорила больше сама с собой — и, возможно, со своей лошадью — чем с Тарой, но ответила именно Тара.

— Все будет не так уж плохо, — сказала Тара насмешливым голосом. — Поездка в Белвинд на самом деле довольно живописна, чего бы это ни стоило. Она пустила свою лошадь быстрой рысью, чтобы догнать их расходившуюся группу, но не раньше, чем крикнула через плечо:

— Возможно, тебе даже понравится!

После полудня езды Кас вынуждена была признать, что Тара была права. Она наслаждалась. Немного. Это был не тот порыв, который она испытывала, когда бралась за сложную работу со своими друзьями, и она все еще ужасно скучала по этим друзьям, но это было лучше, чем оставаться одной в своей комнате во дворце.

Кейден игнорировал ее, как и обещал.

Тара болтала без умолку на протяжении первых нескольких часов, рассказывая историю своей жизни, (очень) случайную полезную информацию о группе, с которой они путешествовали, и краткие отчеты о предыдущих подобных миссиях, в которых участвовала эта группа.

Но последние несколько миль даже она молчала, скача прямо перед Касией и ее лошадью. Наверное, дала голосу отдохнуть. Или, может, просто устала вести разговор, когда Кас только кивала.

Кас не прикладывала особых усилий, чтобы подцепить прерванный разговор; она предпочитала наблюдать за разговорами, особенно когда ее окружали незнакомые люди. Так она могла узнать больше.

Лили была устойчивой, хорошо обученной лошадью; она следовала за остальными, не особо нуждаясь в помощи, так что Кас позволила своему взгляду блуждать по пейзажу, пока они шли. Некоторое время назад они покинули Кровавиковое Царство и теперь неслись галопом через Царство Примарха… область, которой правит Дом Брайтвудов, если она правильно помнила.

Она не была в этой части Примархового Царства какое-то время. И как-то забыла о том, что здесь повсюду вода — сотни озер и тысячи ручейков, питающих и уносящих их. Над водой поднимались клочья тумана, несмотря на то, что было уже поздно; раннее утро часто создавало такой сильный туман, что было почти невозможно двигаться даже по ухоженным дорогам в этом районе, поэтому люди часто называли его Завесой.

Озеро Госсамер было, пожалуй, самым большим и впечатляющим водоемом, с которым они столкнулись. В его огромных чистых водах отражался внушающий благоговейный трепет лесного вида, частично окружавшего его, высоких игольчатых деревьев, растянувшихся на фоне зеркального отражения ясного голубого неба. Кас смотрела на край этого озера, наблюдая, как стадо оленей неуверенно приближается к нему, чтобы напиться, когда внезапно раздался крик, и олени разбежались.

Она мотнула головой в сторону их компании.

Один из их разведчиков мчался к Капитану Эландеру. После короткого разговора между ними раздался призыв остановиться. Эландер спокойно двинулся в тыл их группы, где ехала Кас. Но его глаза скользнули по ней и нашли Кейдена, а затем Тару, которая повернулась и повела свою лошадь обратно к ним.

— Впереди дорога заблокирована, прямо перед развилкой у Лесов Кирит, — объяснил Эландер.

— Заблокирована? — повторила Кас.

Взгляд Кейдена переместился на нее. Он уже не испытывал к ней такого отвращения — теперь, когда ее волосы были замаскированы мягким рыжеватым оттенком, а глаза были бледно-зелеными, — но в его тоне все еще звучала та смесь скуки и мягкого раздражения из-за необходимости объяснять дальше:

— Дом Брайтвудов, правящий царством, в котором мы сейчас находимся, тесно связан с бывшей королевской семьей королевства Алнора. Даже после того, как алнорианские король и королева отправились в изгнание, Брайтвуды отказались признать Анрика де Соласена императором, занявшим их место; на самом деле они едва признавали в нем короля. И их чувства к сыну не лучше. Так что они, как и многие люди, которыми они командуют, склонны враждебно относиться к любому, кто несет знамя Соласен.

— Даже когда он посылает людей помогать их больным городам?

— Они считают подобные вещи не более чем пустым жестом. Слишком многие из них верят слухам о том, что он и его семья каким-то образом ответственны за эту болезнь.

Кас слышала эти слухи. Не то чтобы она действительно прислушивалась к ним; это было больше того политического шума, на который она до последних дней изо всех сил старалась не обращать внимания.

Во всяком случае, эта идея показалась ей нелепой; как бы она не недолюбливала короля-императора, говорить, что его семья несет ответственность за что-то столь серьезное и далеко идущее, как Теневая Болезнь, ей просто казалось, что люди отчаянно ищут козла отпущения. И теперь, увидев реакцию Варена на его мертвую служанку, а затем то, как страстно он стремился найти лекарство, она еще меньше поверила этим слухам.

— Так что же нам делать? — спросила она. — Пробиваться? Повернуть?

— Ни то, ни другое, — сказал Эландер, водя по кругу внезапно встревоженную лошадь и пытаясь ее успокоить.

— Ни то, ни другое?

— Новый план состоит в том, чтобы выбрать другой маршрут — через сами Леса Кирит. Мы доберемся до северной стороны тех лесов, а затем сможем пересечь Алдвотерский Мост в Белвинде. Этим маршрутом больше никто не пользуется, поэтому я сомневаюсь, что кто-то будет расставлять там блокаду.

Тара заметно вздрогнула.

Губа Кейдена дернулась, совсем чуть-чуть, будто он собирался возразить против этого плана. Но он этого не сделал.

— Почему никто не пользуется этим маршрутом? — спросила Кас.

Эландер наконец позволил своему взгляду остановиться на ней.

— Потому что люди верят, что Леса Кирит населены привидениями. Или, точнее, его тезка — низший дух Кири — до сих пор ходит по заросшим тропинкам в этом лесу.

Имя не показалось знакомым.

Но Эландер не ответил ей; он уже повернулся и двинулся, чтобы отдать остальной нервной толпе новые приказы.

Так что именно Тара предложила объяснение:

— Кири — божество-покровитель рода Туманных, — сказала она. — И интересна магия, которой обладают это божество и отмеченные им; он позволяет проходить сквозь стены и вещи, а иногда и полностью растворять эти вещи, чтобы открыть новые пути. Так что есть много историй о людях, которые шли в эти леса и видели, как исчезают целые секции деревьев. Они выбирают более открытый путь, думая, что это благословенный короткий путь, когда на самом деле это просто низший дух ведет их все глубже и глубже в свои владения, где они безнадежно заплутают. Кири якобы нравится хороший розыгрыш, и иногда он заходит слишком далеко, и это… ну, это заканчивается трагедией.

— Там есть отмеченные дорожки, заросшие они или нет, — добавил Кейден более колким голосом, чем обычно. — Мы идем по дорожкам, не идем никакими заманчивыми, волшебными кратчайшими путями и выходим с другой стороны. Это просто.

Кас прикусила губу и послала неуверенный взгляд в сторону далеких деревьев.

— Он прав.

Дружелюбная улыбка Тары внезапно показалась натянутой.

— В большинстве историй Кири не совсем злой, он просто игривый. Мы будем в порядке.

Внезапно Эландер вернулся.

— Мы не сможем перейти на другую сторону до наступления темноты, — сказал он им. — Так что разобьем лагерь на опушке леса и продолжим путь утром.

Сердце Кас упало при мысли о продлении их компании еще на один день; сколько времени пройдет, прежде чем она снова увидит своих друзей?

Но спорить было не о чем. Люди уже подъезжали ближе к краю этого леса и спешивались, и вскоре район превратился в оживленный центр деятельности: ставили палатки, раздавали пайки и разводили костры.

Сначала она заботилась о нуждах Лили. После того, как лошадь была вычищена и привязана, Кас помогла собрать дрова, которые поднесла к ближайшему костру на опушке леса. Она устроилась у края этого костра и тихонько прихлебывала из своей фляги, слушая, как солдаты обмениваются в равной мере и историями, и оскорблениями.

В то время как эти разговоры возникали и стихали вокруг нее, ее взгляд продолжал дрейфовать в сторону леса. С юга подул теплый ветер, неся с собой запах дождя. Эти леса качались и танцевали на ветру. Странное покалывание вскоре поползло по ее затылку. Кас попыталась сосредоточить свое внимание на людях, сидящих вокруг нее. Она старалась, и страдала сильнее.

Но она была почти уверена, что чувствует, как что-то наблюдает за ней из-за деревьев.

Прошло несколько минут, а она все еще чувствовала его пристальный взгляд.

Наконец, она крепче сжала свою фляжку и наклонила лицо, чтобы посмотреть на эти деревья, на темное пространство между двумя самыми большими соснами.

Она увидела пару светящихся белых шаров, уставившихся на нее.

Они моргнули.

Она замерла.

Она всего лишь навоображала себе. Это были не глаза. Возможно, светлячки; дело близилось к раннему вечеру, а это, наряду с угрозой бури, всегда выводило этих жуков в полную силу. Кроме…

Сферы мигнули вместе. Они переместились вместе. И вскоре отошли достаточно далеко от тени леса, и она без сомнения увидела, что они были частью лица. Длинное узкое лицо, наводившее ее на мысль об олене; у него даже были зазубрины вдоль изгиба черепа, которые могли быть началом рогов.

Кас резко вдохнула.

Что это было?

Она не могла отвести от него глаз. Искала, отчаянно искала признак того, что это всего лишь игра света. Но затем он поклонился очень явным, солидным образом и провел чем-то вроде длинных элегантных пальцев к деревьям позади себя, словно приветствуя ее.

Локоть уперся ей в бок. Кас повернулась и увидела, что солдат справа от нее пристально смотрит на нее. В мясистой руке он сжимал фляжку. Его нос и щеки покраснели, и она почувствовала слабый запах алкоголя в его дыхании.

— Любопытно, да? — он усмехнулся. — Хочешь поиграть с духом Тумана — или, может быть, с феями, которые живут в тех лесах, а?

— Нет такой вещи, как феи, умник, — сказал солдат с заспанными глазами напротив него.

Это вызвало недоверчивое раздражение у третьего солдата — его звали Киллиан, вспомнила она слова Тары. Через мгновение к их кругу подошла и сама Тара, села напротив Кас и внимательно прислушалась к начавшемуся спору.

— Есть такая вещь, как феи, — сказал Киллиан. — И с ними беда, потому что они никому не подчиняются, кроме той самой богини Солнца, которая их создала, а по некоторым рассказам они даже ей не подчиняются. Но они существуют, как и все три преисподнит. Только не в этих краях — и нам повезло.

Послышался гул согласия и принятия.

Кас снова стала смотреть на лес.

— Моего кузена обманула фея, — настаивал он.

— Эта проклятая штука вывела его на середину поля, заставила поверить, что он в компании симпатичной леди, которая собиралась хорошо провести с ним время. Следующее, что он осознает, это то, что он проснется голым перед аудиторией очень неудачливых полевых рабочих.

— Если он такой же глупый, как ты, то, вероятно, это была просто большая бабочка, которая обманом заставила их снять с него одежду.

Смех пронесся по кругу, а затем что-то прозвучало так, будто металлическая чашка была брошена и не попала в цель. Истории продолжались еще долго после этого; у каждого, казалось, был странный случай, в котором, по их мнению, можно было винить этих озорных фей.

Кас рассеянно слушала грубый разговор, пока смотрела на опушку леса, все еще ища.

Куда пропало это существо?

НЕЗАВИСИМО от того, как долго она смотрела в темноту между деревьями, существо не возвращалось.

— У нашей Отмеченной Тенью подруги такое выражение лица, будто ее саму обманули, — внезапно сказал Краснолицый. Он снова начал тыкать ее в бок, но Кас оказалась быстрее; она схватила его за запястье и отвела от себя.

— Скорее всего, птица или что-то в этом роде, — сказал Киллиан, в чьем голосе звучала скука.

— Держу пари, она не настолько храбра, чтобы узнать, так или иначе, — фыркнул Краснолицый, выдергивая запястье из ее хватки.

Кас уставилась на него.

И тогда она поднялась на ноги.

— Капитан приказал нам держаться подальше от этого леса до утра, — напомнила ей Тара. — Тебе не обязательно слушать этих скотов, Касия. Просто игнорируй их.

У нее не было бы проблем с этим, но дело было не только в том, чтобы доказать королевским солдатам, что она не боится.

Она что-то видела в том лесу. Что-то, что хотело, чтобы она его увидела. Что-то, что хотело, чтобы она последовала за ним, как бы глупо это ни казалось.

— Я скоро вернусь, — сказала она, заработав хор несколько неуверенного смеха от окружающих ее солдат.

Тара не смеялась.

— Если капитан спросит, я сказала тебе не делать этого.

— Согласна, — сказала Кас, бросив на нее последний рассеянный взгляд, прежде чем возобновить свой решительный марш в лес.

— Должны ли мы остановить ее? — услышала она, как кто-то спросил.

— Оставь ее в покое.

— Но магия Туманного духа…

— Она хочет выставить себя дурой, так пусть.

Кас пошла дальше, их слова придали ей еще большей решимости увидеть, что скрывается за деревьями.

Как только она переступила полосу леса, мир, казалось, успокоился, за исключением звука ее дыхания и случайного шелеста ветра. Ветерок пах соснами, жимолостью и грязью. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в балдахине над ней. Эти блики мерцали падающими, трепещущими листьями и мелкими насекомыми, но они становились все реже и реже по мере того, как она продвигалась в более глубокие и густые заросли листьев и сплетения ветвей.

Этот лес явно был очень старым. Воздух казался тяжелым, словно веками собирал пыль и воспоминания. Ее попытки увидеть вершины этих вековых деревьев оставляли у нее головокружение и черные круги перед глазами. Это дезориентировало, но она не могла не смотреть на эти завораживающие высоты. Она двигалась словно в каком-то трансе, ее глаза устремились вверх.

Когда она, наконец, опустила взгляд и еще раз посмотрела на мир ближе к земле, она поняла, что не узнает свое окружение. Она не могла сказать, в каком направлении пошла, и не могла вспомнить, откуда она шла. И куда бы она ни смотрела, не было никаких признаков мерцающих костров или дыма от их лагеря.

Потерялась.

Она потерялась.

Как и во всех рассказах. Любящий шалости дух Тумана привел ее в свой лес, и она была достаточно глупа, чтобы последовать за ним, достаточно глупа, чтобы поверить, что он лично хочет ее внимания. Она стиснула зубы, злясь на себя.

— Ты пригласил меня войти, — крикнула она в тяжелой тишине. — А теперь покажись!

Она не ждала ответа. И не получила. Со вздохом она вытащила нож из сапога и начала отмечать деревья, мимо которых проходила, выискивая тропинку, которая казалась ей знакомой.

Затем она услышала тихие шаги, шорох отодвигаемых в сторону ветвей и листьев…

Она обернулась, и те деревья, которые она отметила, исчезли, оставив только открытую, усыпанную листвой тропу на том месте, где они когда-то стояли, — яркую, манящую тропинку с лагерем в конце.

— О, это очень умно, — пробормотала она. — Но, боюсь, я не настолько глупа, чтобы идти по этому пути.

Быстрый ветер качал листья, неся с собой мерцающий высокий звук.

Это звучало почти как смех.

Возможно, это должно было напугать ее. И все же в этом было что-то почти… знакомое. Что-то, что заставляло ее чувствовать, будто она уже была здесь раньше и как будто слышала этот смех во время своего последнего визита — может быть, во сне.

— Выходи, — позвала она, на этот раз мягче.

И на этот раз ее команда не осталась без ответа; то самое существо, которое она видела на краю лагеря, выскользнуло из-за корявого серого ствола. Оно шагнуло в полоску пятнистого солнечного света, с любопытством наклонив голову.

Это заставило ее подумать о тени, когда она впервые заметила ее — то, как ее тело двигалось, и казалось, перемещалось и расползалось, падая на деревья и скалы, — но во всплеске солнечного света оно было не таким темным. Оно было скорее нежно-голубым, чем призрачно-черным, и все же двигался скорее как тень, нежели плотное тело. Или скорее… туман.

Пока она смотрела, он полностью превратился в туман и несколько секунд крутился в воздухе, прежде чем обернуться вокруг толстой ветки дерева и преобразоваться в тело с головой оленя, но в остальном похожее на человеческое.

— Ты действительно Кири, не так ли? — осознание заставило ее задыхаться от шепота. Даже сейчас это казалось безумием, но она не могла отрицать улики прямо перед ней.

Эти горящие шары на мгновение исчезли, словно низший дух закрыл глаза, обдумывая свой следующий шаг. Он снова исчез — только для того, чтобы снова появиться на лесной подстилке и броситься к ней, передвигаясь с помощью своих долговязых рук и ног. Он резко остановился почти прямо перед Кас и выгнулся во весь рост, возвышаясь на несколько футов над ней.

Она стояла на своем, хотя сердце ее бешено колотилось в груди.

Так близко кружащийся туман, окутывающий его тело, казался более плотным. Дух пах дождем и гниющим деревом. Воздух вокруг него быстро стал еще тяжелее, влажнее, и в нем мягко заурчала возможность магии.

Кас глубоко вздохнул.

— Больше никаких трюков. Просто скажи мне: ты Кири, не так ли?

Существо сделало шаг назад и склонило голову.

Вдалеке она услышала, как Тара зовет ее.

— Я… я должна вернуться, — сказала она духу, прежде чем повернуться на крик Тары. Но так как этот дух, казалось, слушал ее, по какой-то причине, она добавила:

— Сделай мне одолжение и позволь нам пройти завтра утром, ладно? Никаких трюков. Не замедляй нас.

Она оглянулась через плечо, решив зафиксировать властный взгляд в его странных светящихся глазах.

Низший дух снова исчез.

В солнечном свете лишь немного клубился туман. Через мгновение исчезло и это.

Но потом снова появились те деревья, которые она пометила своим ножом. И когда она шагнула к ним, чувство покоя охватило ее, и она поняла… лагерь был справа. Он был только впереди. Она была в этом уверена; она больше не плутала.

На самом деле, она чувствовала себя так, будто никогда и не терялась.

Она шла легче, чем входила. Гораздо легче. Она подошла к группе у костра, и несколько голов повернулись в ее сторону, на их лицах смешались удивление и замешательство.

Эландер теперь был среди этой группы. И ей показалось, что она увидела что-то вроде облегчения на его лице, когда он повернулся и увидел ее — хотя оно быстро сменилось яростью, когда он пошел к ней навстречу.

— Что ты там делала? — спросил он.

Она сбросила нарастающее напряжение с плеч и попыталась удержаться.

И ее голос был спокоен.

— Я что-то видела, и…

— Ты что-то видела? И ты подумала, что было бы неплохо последовать за этим в тот лес, где, вероятно, прячутся всевозможные монстры и бандиты?

— Я не столкнулась ни с чем из этого, так что…

— Мне казалось, я ясно дал понять, что ты должна слушать отданные тебе приказы. Разве не так?

Она закусила нижнюю губу.

— И эти приказы включали в себя оставаться вне этого леса до утра, так?

Его голос понизился до мягкого, опасного тона.

— Я поклялся Варену, что в этой поездке с тобой ничего не случится. Что я верну тебя целой и невредимой.

Она посмотрела на себя, а затем снова подняла свой дерзкий взгляд на него.

— Ну, тебе повезло. Потому что похоже, что я все еще цела.

Они уставились друг на друга и он бурлящим голосом сказал:

— Больше никаких дурацких охот, если ты не возражаешь, — он выглядел так, будто ждал, пока она содрогнется по его команде.

Он бы долго ждал, если бы это было так.

Она не сникла под его взглядом. Просто продолжала смотреть на него, пока он не повернулся и не стал уходить.

Она хотела позволить ему уйти. Но раздражение вынудило ее произнести еще несколько слов сдавленным голосом:

— Я видела низшего духа Тумана.

Эландер остановился.

Несколько человек захихикали.

Тара смотрела на нее со смесью жалости и недоумения.

Но Кас проигнорировала их всех и сделала несколько шагов в сторону Эландера. Почему она так заботилась о том, чтобы заставить его поверить ей, она не знала. Она не хотела об этом думать.

— Я видела его, и он видел меня, — настаивала она. — И вот почему я пошла в лес; я попросил его благословения, чтобы мы могли завтра пройти через его леса без задержек.

Эландер повернулся к ней лицом.

— Рассказы о том меньшем духе, бродящем по тем лесам, — всего лишь сказки.

— Я не лгунья!

На его челюсти заработал мускул. Он, казалось, остро чувствовал аудиторию, которая росла вокруг них. Его стальной взгляд скользнул по аудитории, привлекая их внимание, прежде чем он сделал шаг назад к Кас, убедившись, что они слушают, прежде чем он сказал:

— Если дух Тумана все еще обитает в тех лесах, я искренне сомневаюсь, что он покажется из-за этого.

— Хорошо, что он показался.

Его улыбка была почти жестокой.

— Он был один? А может, его сопровождало целое воинство богов и духов? Возможно, ты одна была избрана единственным свидетелем этой случайной божественной вечеринки в лесу?

Смех вокруг нее стал громче.

Ее слова подвели ее, но она так же вызывающе подняла подбородок, отказываясь отвечать на его жестокие поддразнивания.

Потому что она знала, что была права, верил он ей или нет.

— Вижу, больше нечего сказать, — сказал Эландер.

Кас по-прежнему не отвечала. Она знала, что права, но она также знала, что предубеждение в этой группе было не в ее пользу. Она только выставит себя еще более глупой, если продолжит спорить с капитаном этой группы.

— Я говорю правду, — прорычала она достаточно тихо, чтобы услышал только он.

А затем затопала в направлении привязанной лошади, ожидая, что Лили будет гораздо лучшей компанией, чем любой из солдат, окружавших ее.

С момента ее инцидента в лесу прошли часы. Большая часть их группы удалилась в свои спальные мешки. Помимо назначенных им наблюдателей, лишь несколько человек все еще бродили по лагерю и вели приглушенные беседы. Казалось, никто больше не хотел сидеть у огня, у которого Кас устроилась поудобнее. Она сказала себе, что это потому, что это значит быть рядом с лесом, и что это не имело никакого отношения к тому, что они не хотели быть рядом с ней.

Не то чтобы ее особенно заботило, хотят ли они быть рядом с ней или нет.

Но, похоже, следующие несколько дней ей будет одиноко. Ее странные выходки в лесу явно не снискали ей симпатии со стороны этой группы, с которой она передвигалась.

Она даже не пыталась уснуть. Не могла перестать думать о Туманном духе. О тех странных лесах. Выдумала ли она части того разговора с духом Тумана?

А как насчет того, как он, казалось, слушал ее команды?

Еще больше, чем эти сбивающие с толку мысли, мешала уснуть буря, бушевавшая раньше; теперь она катился к ним всерьез, освещая небо безбожно яркими молниями. Раскаты грома становились все громче и громче. Кас казалось, что она впитывает звук, вибрации, пока целый кусок этой бури не забушевал и не загрохотал внутри нее. Она прижала голову к груди и подавила панику, пытаясь подняться.

Она просто хотела, чтобы все это исчезло.

Она хотела Рею, Лорента и Асру и их твердые, серьезные советы. Успокаивающую магию Нессы. Смех Зева.

Но опять же, наверное, будет лучше, если она останется одна. Потому что она уже чувствовала, что паника преодолевает ее попытки подавить ее, и ей не нужна для этого публика.

Ей пришло в голову, что следует поискать лучшее укрытие от приближающегося дождя. Но она не могла заставить себя встать. Только рука подчинялась ее командам двигаться. Она только начала выстукивать десять одинаковых, равномерно расположенных отверстий в земле, когда услышала шаги. С некоторым усилием ей удалось удержать руку. Приостановить свои беглые мысли на время, достаточное для того, чтобы перестать одержимо считать эти ямочки в грязи, а затем посмотреть вверх.

Шаги принадлежали Эландеру. Она предположила, что он здесь, чтобы еще больше разозлить и допросить ее — возможно, о ее прогулке в лесу или о том разговоре, который у нее был с Вареном прошлой ночью.

Ей не хотелось говорить ни о том, ни о другом, поэтому она сказала прежде, чем он успел:

— Я не в настроении.

— Не в настроении для чего?

Она неопределенно указала на все его существо.

Он фыркнул на это, но не стал заставлять ее говорить прямо сейчас. Он только начал собирать несколько разбросанных палочек и других кусочков растопки. Он добавил все это в огонь и неуклонно возвращал к жизни угасающее пламя. Это казалось бессмысленным занятием, учитывая приближающийся дождь. Он просто искал предлог, чтобы оставаться рядом с ней?

Она наблюдала за ним краем глаза так долго, как только могла, пока ее мысли не стали слишком отвлекающими, бегущими так быстро, что дыхание участилось, а зрение затуманилось. Она закрыла глаза.

— Прости за то, что было раньше, — вдруг сказал он.

Это было не то, что она ожидала услышать.

— Но я не могу позволить тебе игнорировать мои приказы. Король-император, возможно, проявляет к тебе особое отношение, но я не могу. На самом деле, для тебя же будет лучше, если я этого не сделаю. Возможно, ты заметили, что некоторые из солдат, с которыми мы передвигаемся, довольно… грубы. Они не будут хорошо относиться к тем, с кем я играю в фавориты.

Она была слишком поглощена своей паникой, чтобы правильно подобрать слова. Так что просто кивнула, а затем снова принялась постукивать пальцами по грязи.

Еще несколько минут, еще несколько раскатов грома и вспышек молнии, а потом он спросил:

— Ты в порядке?

Боги, почему он все еще здесь?

— Я в порядке.

Это должно было стать концом. Он должен был понять, что она действительно не в настроении болтать. Вместо этого он присел рядом с ней и сказал:

— Можешь поговорить со мной, пожалуйста?

Однозначно, нет.

Она не пыталась быть грубой. По крайней мере, не в этот раз. В данный момент было просто слишком сложно сосредоточиться на словах — настолько сложно, что она почти физически не могла с ним разговаривать.

— Я сказал, что сожалею.

— Это не ты, — ей не нравилось, как хрипло звучал ее голос.

Все ее тело вдруг зачесалось. Нужно было двигаться. Борьба с ним не удалась. Он не уходил. Ей нужно было сбежать.

Бежать. Бежать. Бежать.

Но что-то удерживало ее на месте. Что-то снова заставило ее пальцы замереть в грязи под ними, и она пробормотала еще несколько слов:

— Я просто… иногда я борюсь с тревогой. С этими… атаками.

Он долго молчал, а потом:

— Что ты имеешь в виду?

Он звучал так, будто искренне спрашивал; но на этот раз его тон был скорее любопытным, чем снисходительным.

Но как это выразить словами.

Он терпеливо наблюдал за ней, пока она вдыхала и выдыхала, вдыхала и выдыхала, пока наконец не нашла в себе силы снова заговорить.

— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснила, каково это.

— Можешь объяснить?

Она не знала. Она никогда не пробовала. Никто никогда не просил ее об этом.

Но затем она почувствовала это: одинокое спокойное дыхание поднялось, ненадолго ослабив бурю, бушующую в ней. И такие перерывы никогда не длились долго, поэтому она выпалила слова, пока еще могла:

— Ладно. Ну, я думаю, это как… все вдруг кажется таким тяжелым. Мне кажется, что каждый вдох, каждый дюйм, который я пытаюсь сдвинуть, может закончиться катастрофой, и поэтому я просто… я едва могу дышать. Я едва могу двигаться. И я не могу заставить это уйти. Не могу выключить, не могу поднять эту тяжесть с груди, с легких… все мое тело окутывает этой тяжестью.

Он вернулся к тому, чтобы раздувать пламя, но нахмуренные брови сказали ей, что он внимательно слушал ее слова.

— Послушай, мне просто нужно посидеть минутку, и я буду в порядке. Когда это происходит, я, гм… мне нравится представлять скалу посреди моря. В бурю. Волны разбиваются о нее все выше и выше, но скала не двигается. Она все еще там, когда волны снова успокоятся.

Он медленно кивнул, как будто понимая.

— Ты скала.

— Я скала.

Молчание, а затем:

— Можно с тобой посидеть?

Ее грудь напряглась. Эта буря бурлила внутри нее. Волны поднимались, угрожали, и она чувствовала их… но они не обрушивались на нее. Еще нет. Как будто что-то маленькое, что-то слабое, как трепещущие птичьи крылья, пыталось удержать их на расстоянии. Конечно, это ненадолго; такое никогда не длится долго. Это было не так просто. Но это легкое трепетание сдерживало тьму достаточно долго, чтобы она, по крайней мере, ответила…

— Если хочешь, я думаю.

Так он и сделал. Он сидел в волнах с ней. Он не говорил. Ничего не сделал, чтобы отбиться от этих волн. Он просто подождал, и через несколько минут Кас, наконец, вытерла пальцами те дыры, которые овыбила в грязи, и она почувствовала себя достаточно спокойно, чтобы снова заговорить.

— Иногда, — медленно начала она, — это происходит безо всякой причины. В других случаях страхи очевидны, — ее глаза поднялись к далекому небу, и именно в этот момент молния яростно разветвилась на землю. Она на мгновение закрыла глаза, пока ее непроизвольная дрожь не утихла, а затем открыла их и добавила:

— Гроза — не единственный стах, но он один из самых ужасных.

Он с любопытством посмотрел на нее, и она обнаружила, что странным образом вынуждена продолжать говорить.

— Была гроза в ночь, когда погибли мои родители.

— Теневая Болезнь? — догадался он.

— Не совсем. У них обоих была эта болезнь, но не она их убила.

— Что же тогда?

— Моя мать. Она убила моего отца. Она пыталась убить и меня. А потом покончила с собой. Ты, вероятно, уже знаешь это, но часто в конце этой болезни разум рушится. Галлюцинации могут быть ужасными. Мама знала, что конец близок, и, наверное, не хотела, чтобы мы страдали от этого ужаса. Поэтому она попыталась совершить убийство из милосердия для всех нас троих.

— Но ты сбежала от нее.

— Я… я хотела жить. Даже если это было только на некоторое время дольше. И даже если я сойду с ума в конце всего этого.

— Но ты не сошла с ума.

— Спорно, — сказала Кас с блеклой кривой ухмылкой.

Он тихо рассмеялся.

— Ты кажешься мне относительно нормальной, — настаивал он. — Только с редкими серьезными ошибками в суждениях.

— Спасибо, наверное?

— И ты прожила немало времени, — добавил он так, словно теперь думал вслух.

— Прошло тринадцать лет.

Его глаза слегка расширились от числа, что ее не удивило. Никто не прожил так долго после прикосновения Тени. Никто, кроме нее и Асры.

— Иногда я задаюсь вопросом, а не смогли бы и они стольео прожить, — мягко сказала она. — Если бы только моя мать не поступила так опрометчиво. Раньше я так злилась из-за всего этого.

— Похоже, у тебя было право злиться.

Ее согрело то, что он сказал это. Но она все равно покачала головой.

— Не знаю. Оглядываясь назад, полагаю, я никогда не чувствовала, что могу долго злиться на них, потому что они даже не были моими настоящими родителями.

— Не были?

Ее тело грозило сжаться, когда он с любопытством посмотрел на нее; зачем она ему все это рассказывала?

Она не знала, но, похоже, не могла заставить себя замолчать. Поэтому она тихо объяснила:

— Меня взяли к себе, когда мне было четыре года. И пять, почти шесть лет после этого они давали мне все, что могли. Они чувствовали себя моими настоящими родителями. Так насколько мне позволено злиться на них, на самом деле?

У него, похоже, не было ответа на это.

— Это была первая семья, которую я действительно помню; все, что было до этого, размыто.

— Ну, не все. Я помню приют, помню, что это было какое-то очень-очень холодное место. Лорд и Леди Тессур спасли меня от этого холода, и я просто… Хотела бы я спасти их так же, как они спасли меня.

— Сколько тебе было лет, когда они умерли? Вроде девять?

— Не в этом дело.

Его глаза сузились в сторону огня, когда первые несколько капель дождя заставили его зашипеть.

— Ты был слишком маленькой, чтобы беспокоиться о спасении кого-либо.

— Может быть, — она пожала плечами. — В любом случае, мне посчастливилось снова спастись после того, как я потерял их, когда Асра приняла меня. Но теперь…

— Это та самая, о которой ты говорила Варену? — догадался он. — Та, что больна.

— Да. Я не могу потерять и ее. Вот почему я сделаю все, что в моих силах, чтобы продолжать давать ей лекарства, в которых она нуждается, пока не найду лучший способ вылечить ее.

Некоторое время он молчал, глядя в шипящий и потрескивающий огонь.

— … Вот почему ты был у Даркхэнда.

Она кивнула.

— И именно поэтому я согласилась помочь Варену — надеюсь, он поможет мне.

Эландер нахмурился, явно все еще не убежденный в том, что предложениям помощи короля-императора стоит доверять.

Но Кас упрямо продолжала:

— Если есть хоть шанс, что мы сможем помочь — или хотя бы вылечить — Асру, работая вместе, тогда я сделаю почти все, о чем меня попросит Варен.

Эландер выглядел так, будто сдерживал вздох. А затем уголок его губ приподнялся.

— Даже если это предполагает работу со мной?

— Даже если это предполагает работу с тобой.

Он тихонько рассмеялся, и они снова замолчали.

Это молчание длилось несколько минут, пока Кас не сказал:

— Кстати, прости за это.

— Простить?

— За то, что не давала тебе спать.

— Я уже встал.

— Я просто имел в виду, что тебе не нужно беспокоиться о том, что я буду отвлекать тебя или замедлять тебя из-за всего этого беспокойства. К утру я буду в порядке, даже если штормит, я… я обещаю, что найду способ. Это слабость, но я справляюсь с ней.

Он ответил, не сводя глаз с огня.

— Вряд ли это признак слабости — продолжать идти, несмотря на вес всего того, что ты только что описала, — он поднялся на ноги. — Тебе следует немного поспать. Но я буду в палатке у подножия вон того холма, если я тебе понадоблюсь.

Ее губы сложили слово хорошо. Она просто смотрела ему вслед, ошеломленная этими последними четырьмя словами.

Если я тебе понадоблюсь.

Он добрался до той палатки только для того, чтобы развернуться и вернуться к ней.

— Кое-что еще.

Она откашлялась.

— Что бы ты ни видела в лесу ранее… просто, если увидишь что-нибудь странное завтра утром, когда мы будем проходить через этот лес, на этот раз держи это при себе, пожалуйста.

Потребовалось мгновение, чтобы до нее дошел смысл его просьбы.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что действительно веришь, что я что-то видела?

Он нахмурился и подошел ближе, как будто не хотел, чтобы кто-то еще услышал.

— Все, что я знаю, это то, что нам не нужно отвлекаться от того, что нам поручили сделать. Давай оставаться сосредоточенными, хорошо?

Она медленно кивнула, но не могла полностью справиться со странным волнением, охватившим ее.

Он поверил ей.

— Это была самая странная штука, — прошептала она, возбуждение нарастало. — Клянусь, Кири пытался заманить меня в тот лес. И не только для того, чтобы проделывать трюки — потому что он послушался меня, когда я сказал ему не проделывать эти трюки. Я думаю… я думаю, что если бы я не услышал зов Тары, если бы у меня было больше времени с ним, мы могли бы найти способ общаться.

Эландер еще больше нахмурился.

— Если низшие духи действительно пытаются связаться с тобой, ничего хорошего из этого не выйдет, обещаю. Ими нельзя командовать. Им нельзя доверять.

Она не была уверена, что согласна, но не могла толком объяснить, почему, поэтому ничего не сказала.

— Игнорируй их. Всем нам, включая тебя, будет намного лучше, если ты это сделаешь.

Она снова неохотно кивнула.

Его голубые глаза стали отчужденными. Погруженный в размышления.

— Спокойной ночи, Занова.

— … Доброй ночи.

Она смотрела, как он уходит.

Раньше она чувствовала, что между ними нарастает что-то другое, она была в этом уверена. Что-то вроде доверия. Что-то почти теплое, знакомое и… сладкое.

Но когда он исчез в своей палатке, она не могла не почувствовать свое обычное разочарование и презрение к нему.

Чего он ей не говорил?

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, то ли благодаря удаче, то ли — команде, которую Кас дала Туманному духу, она и ее отряд прошли через Лес Кирит без происшествий.

Дорога на другой стороне оказалась такой пустой, как они и надеялись. Подъем был крутым и неустойчивым, но вскоре он подвел их к Белвинду достаточно близко, чтобы стены этого города стали отчетливо видны, выделяясь осыпающимися очертаниями на фоне туманного голубого неба.

Приблизившись к крайним воротам, их отряд начал делиться на несколько меньших групп. После вчерашнего инцидента с блокадой все сошлись во мнении, что им лучше не пытаться использовать власть короля-императора, чтобы получить то, что им нужно от этого города; тайная операция принесет больший успех.

Поэтому Кас присоединилась к Эландеру, Таре и Кейдену в избавлении от всех регалий, что выделяли их как слуг — или спасителей — действующих во имя короля-императора. Как только они стали походить на штатских, а их лошади — на обычных животных, они вчетвером в одиночку преодолели последние мили до Белвинда.

Или, по крайней мере, казалось, что в одиночку; на самом же деле еще несколько групп королевских солдат следовали на некотором отдалении от них, лучше вооруженные и готовые вмешаться, если это потребуется.

Но у ее группы было только самое простое оружие. У Кас — хорошо сбалансированный короткий меч, Варен настоял на том, чтобы отправить его ей. И это простое оружие не было чем-то невиданным в этом городе; учитывая его расположение, где три царства Кровавика, Примарха и Байвилдса собирались вместе, Белвинд был оживленным торговым центром. Также царства располагались недалеко от Промежутка — а это значит, в Белвинде расстилался тщательно продуманный подпольный рынок, которой занимался нелегальной торговлей кристаллами и другими предметами, наполненными магией. Все это привело к тому, что ходить по улицам после захода солнца было небезопасно — особенно если ты вооружен, — а также к тому, что местное население знало, что лучше не допрашивать незнакомцев о том, что у них при себе есть.

Эта мантра не лезь не в свое дело стала очевидной, как только Кас и остальные вышли на главную улицу, которая делила город на северную и южную части. Никто не смотрел Кас в глаза. Даже те немногие уличные торговцы, с которыми они сталкивались, не сводили глаз с чего-то вдалеке, выкрикивая предложения и бесконечные достоинство своих товаров.

— Идем в район Мистхилл, на северной стороне, — сообщил нам Кейден. — По словам моего информатора, именно так больше всего заболевших людей помещено на карантин.

Он небрежным шагом повел их по главной улице. Поскольку люди не пялились на нее, Кас могла свободно наблюдать за каждым, мимо кого они проходили. Прошло несколько минут, а она все еще ни с кем не встретилась взглядом. В воздухе витала странная энергия, которую она не могла до конца понять; казалось, будто весь город в ожидании чего-то. Шаги были торопливыми, тела напряженными и готовыми бежать в свои дома и захлопнуть двери при первом же порыве ветра. В их нервозности было нечто большее, чем общая настороженность, вызванная жизнью и кишащем преступностью городе.

Или же болезнь заставляла всех их нервничать?

Или, может, к этому моменту все они уже знали, что король-император послал к ним роту солдат?

Большинство разговоров было приглушенными. Поэтому, когда до нее донеслись звуки безудержного смеха и болтовни, взгляд Кас мгновенно привлекло заведение, из которого они шли, — таверна с крыльцом, которое выглядело так, словно было опасно близко к тому, чтобы рухнуть под тяжестью своих посетителей.

Похотливый Дракон, гласил баннер над шатким крыльцом, название сопровождалось изображением красного дракона и принцессы, позирующей в очень… наводящей на мысли позе.

Эландер поймал ее взгляд на этой непристойной вывеске и усмехнулся.

— Если тебе нужно встретиться с клиентами вон в той сомнительной гостинице, мы подождем тебя, Азалия.

Она подвела Лили прямо к его лошади и со всей силы ударила по руке.

Это лишь еще больше его раззадорило.

Тара лишь приподняла бровь, оставив комментарии при себе. Кас последовала ее примеру, как можно дальше отойдя от Эландера.

Пока они углублялись в город, она продолжала молча наблюдать за происходящим. Вскоре они вышли на площадь, окаймленную цветущими белыми деревьями. В центре этой площади возвышалось сверкающее мраморное подобие отца Варена, Анрика. Бывший король-император знавал и лучшие времена; его поднятая рука, вероятно, державшая меч, дополняющий щит в противоположной руке, была сломана в запястье, а его лицо — измазано красной краской, которая сочилась из-под короны, явно копирую потеки крови.

Они повернули направо, но взгляд Кас из-за плеча на мгновение задержался на статуе, в то время как Лили послушно следовала за тремя остальными лошадьми.

— Не очень обнадеживающий знак, — внезапно пробормотал Кейден.

Кас не нужно было спрашивать, что он имел в виду; едва она перевела взгляд, чтобы изучить последнюю улицу, на которую они только что свернули, было почти невозможно заметить что-либо, кроме развевающихся на ветру черных завес.

Они добрались до района Мистхилл.

— Так много завес… — прошептала Тара.

— Это более-менее то, чего мы ожидали, — настоял Эландер, хотя в его голосе звучали необычные, подозрительно похожие на нервозность нотки.

Кас потерла свои холодные костяшки и велела Лили двигаться дальше.

Пройдя милю, или около того, среди черных завес и серьезных, настороженных взглядов, следящих теперь за каждым их шагом, они подошли к большому дому, окруженному железными черными воротами. В этом доме небо черных завес на окнах.

Но у крыльца собралась немалая группа людей, державших в руках маленькие каменные чаши, горевшие ярко-синим пламенем.

— Путеводные огни, — тихо подсказала ей Тара. — Некоторые истории гласят, что пути на высшие небеса светятся синими огнями, поэтому у здешних людей есть традиция зажигать эти огни вокруг смертных одров; суть состоит в том, что уходящая душа увидит их и продолжит искать подобные огни, покидая царство смертных — таким образом, ей будет легче найти свой путь к высшим небесам.

— Значит, кто-то в этом доме отправляется в те небесные царства? — предположила Кас. — И, вероятно, из-за Теневой Болезни?

— Это мое предположение, — сказал Эландер, направляя свою лошадь через скрипучие железные ворота. Приближаясь, он, казалось, не обращал никакого внимания на людей у крыльца дома, на далеко не дружелюбные взгляды в его сторону.

Пока Кас и остальные стояли поодаль, он спешился, шагая прямо к людям, и, наконец, остановился, поставив ногу на нижнюю ступень.

— Кто-то в этом доме близок к переходу в Загробные земли, — это был не вопрос, а утверждение, в котором звучала непринужденная сила, которую Кас привыкла от него ждать; ему не нужны были никакие регалии короля-императора, чтобы показать авторитет.

Нервно шаркая, пожилой мужчина вышел вперед, чтобы встретить Эландера, заставляя толпу расступиться перед собой. Каменный сосуд дрожал в его руке, из-за чего голубое пламя плясало в медленном, подергивающемся ритме.

— Моя дочь опасно к этому близка, — голос старика дрожал вместе с руками, но было ясно, что он пытался справиться и с тем, и с тем, когда добавил:

— Но какое вам до этого дело?

— Мы странствующие целители, — солгал Эландер. — Мы прибыли из благословенных лесных городов Калаха, из храма, возведенного на священной земле, где когда-то жила сама Дубовая богиня, — он жестом указал на Кас и остальных. — Каждый из нас потратил годы на изучение слов и мудрости этой срединной богини, и мы здесь с надеждой, что нам разрешат попробовать исцеляющее заклинание, которое мы составили, дабы облегчить Тень.

Кас подтолкнула Лили вперед, а после за ней последовали и Тара с Кейденом. Они спешились и привязали своих лошадей возле главных ворот. Кас погладила Лили по шее, напрягая слух, чтобы разобрать, о чем говорят на крыльце.

— К нам уже подходили другие представители Дубового рода, заявлявшие то же, что и вы, — сообщил Эландеру старик. — Их магия не оказала никакого действия.

Из толпы на крыльце послышался одобрительный ропот. Несколько человек беспокойно зашевелилось, и Кас инстинктивно потянулась к рукояти своего меча.

— Он лжет, — пробормотал Кейден.

— Чтобы спровадить нас.

Кас нахмурилась, но не могла поспорить; ранее она узнала, какой божественной магией обладает Кейден; его руку украшала метка Кровавого рода. А это значит, что он, как и низший дух которого символизировала эта метка, мог читать мысли.

Конечно, это тревожный тип магии, хоть Эландер и заверил ее, что сила Кейдена ограничена; он может разгадать все секреты человека по его пролитой крови, но без нее он мог читать только случайные фрагменты из мыслей, чья защита слаба, или если их обладатель в затруднительном положении — например, мысли явно опечаленного старика, с которым Эландер сейчас разговаривал.

— Он, наверное, думает, что мы хотим выбить из него несколько монет, да? — спросила Тара, понизив голос. — Уверена, такие мошенничества становятся здесь все более распространенными.

Прежде, чем Кейден успел ответить, Эландер бросил на них сердитый взгляд. Все трое перестали шептаться. Заставив себя убрать руку с меча, Кас сделала ближе к лицу несколько осторожных шажков.

— Ни один одаренный божественной магией человек, не похож в точности на другого, — сказал Эландер, поворачиваясь к старику. — Уверен, вы знаете об этом.

Мужчина медленно, натянуто кивнул.

— Мы более одарены, чем большинство; уверяю вас, вы не видели еще такой магии, как наша.

Старик на мгновение задумался, в его глазах появился слабый проблеск надежды. Это заставило желудок Кас неприятно перевернуться.

— Вы довольно хорошо вооружены для целителей, а? — наконец спросил он.

— В последнее время дороги этой империи особенно враждебны, — сказала Тара своим дружелюбным голосом. Она подошла еще ближе, чем Кас, и мгновение спустя Кас с Кейденом последовали ее примеру.

Старик смерил их взглядом, пробежался по подбору клинков и луков, которые они несли.

— Как бы то ни было, этот дом не враждебен. Не вижу причин, по которым вы должны входить в этот дом с таким количеством оружия.

После напряженной паузы Эландер с улыбкой согласился. Это была резкая, довольно неприветливая улыбка, но мужчина, казалось, не заметил этого; он лишь еще с минуту понаблюдал за ними, его глаза остекленели, когда они начали снимать свое оружие и прислонять его к двери.

Кас потянулась к поясу, на котором висел ее меч, но не решилась снять его.

Этого старик тоже не заметил; его взгляд упал на руку Эландера, ту, что была отмечена божественной меткой. То же и с Тарой, Кейденом.

Но теперь Кас видела все эти метки во время их совместной поездки, и знала, что ни одна из них не была меткой исцеляющей магии.

Поэтому она затаила дыхание, ожидая, что старик потребует снять перчатки, и их уловка закончится, едва начавшись.

Но мужчина ничего не потребовал.

Его глаза еще больше остекленели, а потом, казалось, еще глубже запали в череп, когда он покачнулся и прижал руку к голове, бормоча что-то себе под нос. Или кому-то еще в своей голове — кому-то, кого мог видеть только он.

Кас не смотрела ни на Тару, ни на перчатку над ее меткой. Но она чувствовала, что если достаточно пристально посмотрит на эту перчатку, увидит слабо светящуюся метку Теневого вида на запястье Тары.

Низший дух, символизируемая этим изогнутым крестом, была одним из немногих, с кем Кас была немного знакома; этот темный дух была когда-то слугой бога Смерти Керса, и срединный бог даровал ей свою способность плести тени и создавать наваждения — и теперь некоторые носители Теневой метки могут делать то же самое.

Тара была исключительно искусна в этой силе. Настолько искусной, что, каких бы ложных образов она не создала в сознании старика, этого будет достаточно, чтобы убедить его в том, что стоящие перед ним люди заслуживают его доверия. Вернув равновесие, он полностью смирился с ситуацией. У него больше не было к ним вопросов; он просто повернулся и жестом пригласил их проследовать за ним внутрь.

— Меня зовут Амон, — сказал он им, как только они вошли в небольшой атриум и отгородились от толпы снаружи. — А мою дочь — Бринна. Она заболела примерно неделю назад, и сегодня мы не смогли ни разбудить ее, ни заставить хоть как-нибудь на нас отреагировать.

Неделю назад.

Прогрессировала даже быстрее, чем последний раз во дворце.

— Сперва ее симптомы были легкими, — продолжил Амон, — но прошлой ночью у нее начался бред с видениями.

— Видениями?

— Да. Она говорила бессвязно, но нам удалось разобрать в ее бормотании несколько слов и предложений. Она все бормотала и бормотала о тенях, богах и монстрах. Верховный бог, Анга, Хитрости… Она упоминала его как минимум три раза, думаю. Его и срединного бога смерти, который ему служит.

Кейден и Эландер обменялись беспокойными взглядами, когда Амон повел их в длинный коридор.

В конце этого коридора они резко остановились, и Кас снова напряглась, когда мужчина повернулся и бросил на них еще один взгляд. Казалось, он забыл о скрытых метках ее спутников — он даже не взглянул на их руки в перчатках. Но что он заметил, так это руку Кас, сжимающую рукоять меча, который она никогда не снимала. Его запавшие глаза остановились на нем. Ее охватило беспокойство. Она не могла этого объяснить: человек перед ней выглядел довольно безобидно.

Но тихий, тоненький голос внутри нее умолял ее не входить вперед безоружного.

Поэтому она быстро сложила собственную ложь:

— Простите. Я не оставила этот клинок у двери, потому что он выкован с помощью магии богини исцеления и усилен божественной Огненной магии; он играет важную роль в этих заклинаниях исцеления, которые мы составили.

Амон поджал губы. Желудок Кас неприятно скрутило. Ложь нередко являлась частью ее работы, и она не раздумывала дважды. Но этот человек выглядел таким… измученным. Слишком уставшим, чтобы нормально спорить. Слишком отчаявшимся, чтобы прислушиваться к любым предупреждениям, которые могли проноситься в его разуме — разуме, который магия Тары, вероятно, сделала пустым и бездумным.

Она почувствовала, как Тара напряглась рядом с ней, возможно, готовя очередную волну магии. Она заговорила прежде, чем эта Теневая смогла высвободить что-нибудь еще.

— Мы сможем вам помочь, — сказала Кас Амону, удивленная тем, насколько искренно прозвучала ложь в ее голосе. — Я обещаю, мы сможем вам помочь, если вы просто впустите нас, чтобы увидеть ее. Мы не причиним вам вреда.

Старик перевел свои полуприкрытые глаза на дверь в конце коридора. Кивнул и медленно продолжил идти.

— Гладкая ложь, — прошептал Кейден. Он казался неохотно впечатленным, что хотя бы было лучше, чем снисходительность. — Но тебе не следовало обещать, что мы сможем помочь, — добавил он. — Ты только вселяешь в беднягу надежду.

Кас прикусила нижнюю губу и ничего не сказала.

Человек остановился в дверях. Его пальцы нащупали ручку, и Кас захлестнула еще одна волна жалости.

— Если вы можете подождать здесь минутку… — сказал он, когда они догнали его. — Я должен поговорить с медсестрами Бринны перед тем, как проводить вас.

— Нам в любом случае нужно время подготовиться к обряду исцеления, — заверил его Эландер.

Мужчина закрыл дверь, исчезнув внутри.

— Речь идет не о помощи, — тихо напомнил им Эландер. — По крайней мере, не напрямую. Речь идет о сборе информации, которую мы, надеюсь, сможем использовать, чтобы помочь всей империи, — его взгляд переместился на Кас, и он добавил:

— Варен, кажется, думает, что ты каким-то образом можешь связываться с зараженными, чего у нас до сих пор не получалось. Твоя задача — сосредоточиться на этом.

Она кивнула, и мгновение спустя Амон вернулся и провел их внутрь.

Комната была не столько спальней, сколько оранжереей. Пространство заполняли растения и солнечный свет. — На каждой ровной поверхности — подоконниках, комоде, полках на стенах — была какая-то цветущая зелень. На полке над кроватью стояли два больших горшка, из которых свисали виноградные лозы, да так низко, что касались изголовья кровати. Между ними стояла статуя приземистого маленького божества. Кас не знала имени этого божества, но предположила, что это еще один из низших духов.

Возможно, тот, чья магия давала жизненную силу и рост, раз эти джунгли ярких растений вокруг него были такими процветающими.

Кас не сводила глаз со статуи так долго, как только могла, но вскоре у нее не осталось выбора, кроме как опустить взгляд на кровать.

Девочка, лежавшая там, была так бледна, что практически терялась среди вороха белых одеял. Щеки ввалились, как и впадинка на шее. Она была немногим плотнее скелета с натянутой на нее тонкой, пятнистой кожей, кости выступали как провода, согнутые под странными углами. Ее волосы были того же оттенка, к которому вернутся волосы Кас после того, как действие использованного ею заклинания закончится. На груди девушки покоилась веточка белых лилий, накрытая ее руками; белая лилия обычно использовалась в ритуалах, предназначенных для почитания срединного бога смерти.

Руки девочки поверх увядшего стебля казались ужасно маленькими.

Кас поняла, что они не спросили Амона, сколько лет его дочери.

Она не хотела знать. Если б ей пришлось гадать, она бы решила, что этой девочке, Бринне, примерно столько же лет, сколько было и ей самой, когда ее коснулась Тень. И этот знакомый вопрос снова не давал ей покоя…

Почему я выжила, когда так много других умерло?

Эта девочка не была мертва, нет. Но вздымание и опадание ее груди были настолько незаметны, что, осматриваясь вокруг, Кас несколько раз задумывалась, действительно ли она жива.

Амон тихо разговаривал с тремя женщинами, служившими медсестрами Бринны. Кейден и Эландер стояли на небольшом расстоянии от кровати, делая вид, что готовятся к ритуалу, ради которого, как утверждали, они сюда прибыли. Мгновение спустя Амон отошел от медсестер и подошел к постели своей дочери.

В то время как Эландер и Кейден тоже подошли ближе к кровати, Тара встала рядом с медсестрами, взяв одну за руку и молясь на том, что очень звучало очень правдоподобным языком Дубового рода.

Они очень верны этой уловке, подумала Кас.

Вновь преисполненная решимости исполнить свою часть миссии, она еще раз обвела взглядом комнату и более внимательно изучила предметы. В ней должен таиться ответ. Знак. Что-то, что она сможет принести Варену, что поможет им найти лекарство от этой разрушительной болезни.

Когда она сосредоточилась, по-настоящему сосредоточилась, ей показалось, что она почувствовала ту же странную, притягивающую энергию, которую чувствовала за пределами комнаты умирающей служанки во дворце.

Неужели всего несколько минут назад она почувствовала то же самое? Это скручивание в животе, которое она восприняла, как предупреждение, мольбу не входить в этот дом без оружия…

Что это значит?

Кейден поднял над девушкой руку, собрав на себе взгляды всех присутствующих, пока Кас продолжала свое расследование. Он говорил на том же языке, на котором молилась Тара. Отец Бринны и все юю медсестры смотрели, в надежде затаив дыхание.

Но, конечно же, ничего не произошло.

Потому что Кейден был одним из Теневых; у него не было настоящей целительной магии.

И даже если бы была, только ее было бы недостаточно, как уже обсуждали Кас и Варен.

Не было простого магического заклинания, которое могло бы спасти эту умирающую девочку, так же как не было простого заклинания, чтобы спасти родителей Кас и Асру. Все присутствующие знали это, и вскоре безнадежность в комнате стала ощутимой. Чистой. Знакомой. Подавляющей. Кас отчаянно хотелось сделать что-нибудь, чтобы облегчить ее, хотя она знала, что в данный момент со всем этим ничего нельзя было поделать. И все же…

Она шагнула вперед, внезапно охваченная желанием сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь этим бедным людям прямо сейчас.

Ее рука подхватила гораздо меньшую и гораздо более холодную руку девочки. По ее ладони пробежала странная судорога, когда она переплела свои пальцы с пальцами девушки, а затем ее зрение на мгновение заволокла вспышка света, отразившаяся от меча и ослепившая ее.

Она убедила себя, что ей это померещилось.

Пока одно из растений на полке над кроватью не завяло, невероятно быстро, до мертво-коричневого оттенка.

Одно за другим листья срывались и падали на белое одеяло.

Кас снова почувствовала в руке спазм. Он поднимался вверх по руке. Напрягая мышцы. Она медленно выдохнула и на долгое, головокружительное мгновение забыла, что нужно вдохнуть. Мелькнула еще одна вспышка света. Еще одно растение погибло.

Это повторилось еще три раза — ее мышцы напрягались, глаза на мгновение слепли от странного света, еще одно растение погибало.

В комнате воцарилась полная тишина.

И тут девочка на кровати открыла глаза.

РАЗДАЛОСЬ НЕСКОЛЬКО СЛЫШИМЫХ ВЗДОХОВ. Эландер тихо выругался. Две женщины, ухаживающих за девочкой, упали на колени. Третья вцепилась в четки на своей толстой шее, и, подняв глаза к потолку, начала горячо молиться.

Кас отпустила девочку и сделала шаг назад, а Амон упал на кровать, схватив бледную руку дочери. На его лице стояла дико меняющаяся смесь ужаса, восторга и неверия.

На них опустилась тишина.

Кейден и Тара, слегка нахмурив брови и почти одинаково приоткрыв рты, уставились на Кас.

Женщины, стоявшие на коленях, поднялись на ноги, а затем все три медсестры вместе спешно покинули помещение.

Мгновение спустя твердая и непреклонная рука Эландера оказалась на пояснице Кас.

— Оставайтесь с дочерью, — спокойно сказал он Амону. — Мы воспользуемся моментом, чтобы… помолиться нашей щедрой богине исцеления.

Амон оказался слишком подавлен, чтобы ответить.

Эландер приказал Таре остаться с Амоном, а затем они с Кейденом направились к двери. Кас медленно шла вместе с ними. Если бы не настойчивое, направляющее прикосновение Эландера, она, возможно, вообще бы не сдвинулась с места. Она ощутила странное ошеломление. Она чувствовала себя странно отделенной от мира и… опустошенной.

Как только они вернулись в коридор, Эландер схватил ее за руку и потащил быстрее и грубее прочь от комнаты больной, дико петляя по дому. Он остановился только когда они достигли кухни, отделенной от остальной части дома тяжелой деревянной дверью. За ним следовал Кейден. Закрыв за собой дверь, он быстро схватил стул, просунув его под ручку.

Как только установилась эта импровизированная баррикада, Эландер немедленно набросился на Кас.

— Почему ты не сказала мне, что способна на такое?

— Я… Я не знала, что могу так!

Он открыл рот, чтобы прокричать что — то в ответ, но остановился, сделав видимое усилие, чтобы успокоиться, прежде чем снова заговорить с ней:

— Как ты могла не знать, что у тебя такая мощная магия?

— Магия? — она чуть не подавилась этим словом. — Я не понимаю. У меня нет магии, и никогда ее не было, — Кас подняла руки, поворачивая ими перед ним. — У меня нет метки! Я даже не знаю, какая метка позволила бы мне… совершить такое!

Обращенный им на нее взгляд стал таким свирепым, что она чуть не отпрянула от него. Но настояла на своем, и через мгновение Эландер немного смягчился, отвернувшись от нее и качая головой.

— Я тоже не понимаю, — он провел рукой по длинным волосам, оставив позади темные растрепанные волны. — Но что бы это ни было, что бы ни произошло, ты должна сохранить все в секрете. Ты не можешь рассказать об этом Варену. Он не должен узнать, что ты обладаешь такой магией.

— Ему кто — то сообщит, Капитан, — встрял Кейден. — Ты видел, в каком ужасе выбежали те женщины? Они побежали, чтобы рассказать кому — нибудь об увиденном. И наши солдаты подкрепления уже поблизости; уверен, они уже слышали переполох и начали задаваться вопросами. Эти женщины… мы должны были остановить их.

Эландер раздраженно опустил голову.

— Черт возьми. Черт возьми. Ты абсолютно прав. Сколько людей уже знает, что она сделала? — он бросил на Кас раздраженный взгляд — будто все еще верил, что она сделала все это нарочно, — но затем отошел от нее и направился к двери, протянув к ней руку и сжав ее обратно в кулак, покачав головой. — Уже слишком поздно.

— Да, — согласился Кейден.

Рука Эландера оставалась сжатой в кулак, а его глаза метались по комнате, словно он искал наиболее подходящий предмет, чтобы швырнуть его.

Кас никогда не видела его таким нервным.

Она не думала, что он может волноваться.

— Наши солдаты… — начал он, наконец, разжимая кулак. — Мне придется держать их в страхе всю их жизнь. Если кто — нибудь только допустит мысль о том, чтобы доложить об этом к королю — императору, то клянусь…

— Как думаешь, с какими из них нам нужно разобраться? — прозвучал леденяще спокойный голос Кейдена.

— Разобраться? — Кас, повернувшись, недоверчиво на него взглянув. — Что значит разобраться?

— А то ты не знаешь, что это значит? — его тон оставался все таким же спокойным — таким безразличным, — что Кас пришлось взять себя в руки, чтобы не дать ему пощечину. Даже Лорент иногда проявлял явное сочувствие под внешней оболочкой холодного безразличия. Но Кейден…

— Вы двое серьезно подумываете об убийстве людей из — за этого? — потребовала ответа она. Ее взгляд переместился на Эландера.

Он ответил не сразу, но, к ее ужасу, выглядел так, будто обдумывал этот вопрос.

— Никто не умрет из — за этого, — отрезала она. — Вы с ума сошли? Это была просто случайность! Я не обладаю магией! А если бы и обладала, то уже давно начала бы использовать ее для спасения людей. Что бы ни произошло в той комнате, не стоит раздувать из мухи слона. И уж точно не стоит из — за этого убивать людей.

Эландер встретился с ее безумным взглядом — по — настоящему встретился — и на краткий миг ей показалось, что до него дошел смысл ее слов. Но он ничего не ответил. Он лишь оглянулся на Кейдена, скомандовав:

— Возвращайся наружу и выясни, кто что знает. Если понадобится, пролей чужую кровь и используй на них всю свою магию. Останови их любым способом.

Кейден слегка склонил голову, и мгновение спустя ушел, оставив Кас наедине с Эландером.

Она ошеломленно уставилась на дверь. Казалось, вокруг них сжалось пространство, и мир весь съежился настолько, что был не способен вместить все произошедшее за последние несколько минут. Она хотела сбежать, но Эландер подошел к двери и прислонился к ней, преграждая ей путь. Его взгляд поднялся к потолку.

— Скажи мне правду, Заноза, — тихо произнес он. — Ты когда — нибудь делала такое раньше?

— Нет, — прошептала она. — Я уже сказала тебе. И это было правдой.

Он медленно опустил глаза на Кас.

— Ты правда не врешь?

По тону его голоса она поняла, что он уже знал ответ на этот вопрос, но все равно покачала головой, чтобы подтвердить свои слова.

— Но это странно, правда? — нарушив паузу, произнес Эландер. — Сначала ты напала на меня возле Даркхэнда…

— Я не нападала на тебя.

— … а теперь это. Не говоря уже о том странном эпизоде… в Лесу Кирит.

У нее перехватило дыхание. Она не могла вымолвить ни слова.

— Кто ты такая, Заноза? — он задал этот вопрос скорее себе, чем ей. Но то, как смотрел Эландер, заставило ее почувствовать, что он пытается разгадать ее, кусочек за кусочком. Это было неловко — и все же Кас не хотела, чтобы он отводил взгляд. Она не хотела, чтобы он уходил. Потому что задавалась теми же вопросами, что и он. У нее были те же сомнения, те же страхи…

И Кас не хотела оставаться со всеми ними наедине.

Он раздражал. Выводил из себя. Но в данный момент Эландер являлся для нее самым близким человеком, сотоварищем во всем этом безумии.

— Хорошо, — вздохнул он.

— … Хорошо?

— Хорошо, мы со всем разберемся. Давай просто успокоимся и все хорошенько обдумаем.

Прежде, чем она успела ответить, откуда — то снаружи донесся низкий рев — и последовавшие мгновение спустя крики.

— Что теперь? — простонал он.

Кас подбежала к окну, выглянув наружу.

— Похоже, что — то творится рядом с центральной площадью, — часть обзора, где все происходило, от Кас закрывали дома, но она ясно видела толпу людей, бежавших оттуда.

В следующее мгновение странная тень накрыла несколько домов; сначала Кас подумала, что это пролетевшее над ними низкое облако. Но форма выглядела странной, как и его движение посреди абсолютно ясного голубого неба. Погода была безоблачной.

Так откуда же эта тень?

Эландер внезапно оказался позади нее; окно было узким, но высоким, и его рост позволял ему видеть поверх Кас. Она теснее прильнула к стеклу, а он тем временем прижался к ней ближе. Вместе они уставились на разворачивающуюся снаружи сцену. Десятки людей летели прочь по улице, как кролики, покидающие разрушенную нору. Насколько она могла видеть, больше ни на что не падала тень. Но второй раздавшийся рев подтвердил ее опасения: там что — то есть. Что — то отвратительно звучащее. И громадное.

— Думаю, мы должны увезти тебя из города, — сказал Эландер, отходя от окна. — Сейчас же.

— А как же Тара?

— С ней все будет в порядке. Она, как и Кейден, знает, как быстро выбраться и без нашей помощи.

Снаружи донесся еще один рев, и Кас согласилась.

Они устремились к переднему двору и отвязали своих лошадей; две другие лошади уже исчезли — Кас надеялась, животных забрали их хозяева. Эландер все еще был убежден, что их владельцы знают, как о себе позаботиться. Но Кас не была с ними знакома настолько, чтобы не согласиться с ним, поэтому поспешила в путь.

Собравшаяся ранее толпа на крыльце почти разошлась. Немногие оставшиеся были охвачены ужасом происходящего, поэтому не стали расспрашивать Кас и Элендара о случившемся с Амоном и его дочерью. Эландер без помех забрал свое оружие, и вдвоем они быстро повели своих лошадей через улицу к небольшой тропинке между двумя домами, скрывавшими их от посторонних глаз. Началось снаряжение лошадей.

Со стороны площади донесся еще один рев.

Кас хотела посмотреть, что издает такой ужасный шум, но вместо этого слегка покачала головой, продолжив возиться с уздечкой Лили.

Затем раздался звук чего — то… ломающегося. Бьющегося стекла. Крошащихся кирпичей. Последовали новые крики.

— Сосредоточься, — настоял Эландер.

Кас кивнула, даже когда мимо их укрытия пробежал нескончаемый поток испуганных людей. Глаза Лили широко раскрылись и побелели от страха. Она положила руку ей на бок, пытаясь успокоить животное. Лошадь вздрогнула от ее прикосновения и топнула копытом.

Раздался еще один рев.

Он прозвучал так, будто его источник удалялся от них. Кас больше не могла сдерживать свое любопытство. Она накинула поводья Лили себе на шею, а затем выскочила из укрытия, до того, как Эландер смог ее остановить.

Выйдя из укрытия, она увидела перед собой чудовище.

Оно стояло далеко на той же улице, полностью закрывая собой вид на центральную площадь. Оно оказался почти таким же высоким, как и окружавшие его дома, — даже выше, если считать его загнутые и острые рога на голове. Длинная морда казалась похожей на лошадиную. Но кожа на морде будто оплавилась, оставив только узкий череп с глубокими глазницами, светящимися красным светом. Он вприпрыжку передвигался на четырех высоких мускулистых лапах, напоминающих Кас стволы деревьев. Они расщеплялись внизу, как корни с острыми концами, впиваясь в землю и оставляя в ней глубокие следы. На его сгорбленной спине оказалось еще больше острых выступов — целый плащ из шипов, колыхающийся от его движении, как поле колючей, окаменевшей травы. Земля под ним сотрясалась. Она уставилась на него, застыв на месте. Чудовище встало на задние лапы, устремившись к ближайшему дому. Острые корни на конце правой передней лапы ударили по крыше, и под весом существа кирпичи разлетелись в стороны, будто были сделаны из бумаги. Легким движением монстр сорвал с дома крышу.

Он снова упал на четвереньки. Присел на корточки. У него отвисла пасть. Кас, находясь слишком далеко от него, могла хорошо рассмотреть его зубы. Она увидела странное черное облако, вырывающееся из его пасти вместе с дыханием. Появившееся облако поглотило улицу, двигаясь, словно…

Словно увиденная ею раньше тень.

Она наблюдала, как облако пронеслось над небольшой толпой людей. Мгновение спустя оно рассеялось, оставив после себя неподвижные тела.

— О, боги, — прошептала Кас, отступая на несколько шагов. — Что, во имя трех преисподней, это такое?

Эландер схватил ее и прижал к груди, скрывшись из виду. На мгновение она оказалась зажатой между ним и теплым кирпичом дома, не в силах пошевелиться. Он удерживал ее на месте, высунувшись из укрытия и изучая монстра.

Он смотрел на него дольше, чем она, — так долго, что, казалось, забыл, что держит Кас. Его рука сильно прижалась к ее бедру, и ее окутал землистый запах. На мгновение она каким — то образом позабыла о чудовище прямо за углом.

— Почему оно здесь? — наконец прошептал себе под нос Эландер.

— Хм, почему действительно важно прямо сейчас?

Он медленно перевел взгляд на нее.

— Этот монстр — гармора — одно из древних существ, которые раньше сопровождали бога Хитрости Ангу. По воле двух верховных богов его держали в аду прикованным цепями последнюю сотню лет.

Он отступил от нее, и теперь ее разделяло с ним и его манящими прикосновениями и запахом несколько футов.

— Поэтому вопрос почему важен, — настоял он. — Потому что этого монстра… Его не должно быть здесь, в мире смертных. Помнишь, что говорил Амон? Что его дочь выкрикивала имя бога Хитросьи во время галлюцинаций?

Поняв, на что намекает Эландер, Кас почувствовала, как по коже пробежал ледяной жар.

— По — твоему, в этом всем каким — то образом замешан бог? — в голове быстро пронесся ее недавний разговор с королем — императором.

Тень может быть божественной…

— Не знаю, — ответил Эландер. — Но кто еще это может быть? Этот зверь появился прямо после того, как ты сотворила… нечто в доме… странное совпадение, правда?

Она ощетинилась.

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Я не говорил, что в этом замешана ты, — он нахмурился. — Не обязательно ты.

Кас с легкостью прочитала его невысказанные вслух мысли: очередная странность, произошедшая рядом с тобой…

— Тогда почему ты так на меня смотришь? — потребовала она ответа.

Эландер ответил не сразу. Он отвернулся, поспешно переключив внимание на лошадь, быстро закончив несколькими быстрыми рывками поправлять ремни на седле.

— Ты что — то сделала в том доме, — наконец произнес он. — Что — то странное. Я никогда не видел ничего подобного. Мне просто интересно…

Она пристально посмотрела на него, заставляя его закончить предложение. Часть ее хотела знать, что именно ему интересно, даже, несмотря на то, что может ужаснуться от услышанного.

Но Эландер ничего не сказал. Он только подошел к ее лошади, схватив ее за поводья. Он подвел животное к ней, сунув их ей в руки.

Кас сглотнула, чтобы избавиться от внезапно возникшего кома в горле.

— Итак, каков наш план?

— План в том, что ты держишься очень близко ко мне, — ответив он, метнув глаза на звук очередного рева, — надейся, что твоя лошадь быстро скачет, и ты не умрешь.

— Неясный план.

— Если у тебя есть план получше, буду рад услышать.

Она открыла рот. Закрыла его. Нахмурилась.

— Ну? Есть?

Кас промолчала.

— Так я и думал, — он слегка нахмурился, услышав очередной грохот разлетающихся кирпичей и бьющегося стекла, но не отступил от плана увезти Кас подальше от бушующего хаоса. — А теперь быстро следуй за мной.

— Мы просто… сбежим?

— Опять же, если у тебя есть план получше…

— Мы сбегаем, в то время как монстр разрушает город?

Она схватила рукоять меча, с каждым шагом сильнее сжимая его, пока они удалялись от разрушений. Он продолжил путь, даже когда Кас крикнула ему вслед:

— Но что, если ты прав, и все связано? Разве мы не должны все расследовать? Это наша первостепенная задача, разве нет?

— Я не говорил, что мы сбегаем от этого всего навсегда, — ответил он, не оглядываясь.

— Но что, если я вызвала это чудовище?

— Тогда просто радуйся, что оно тебя не заметило, хорошо? Только если ты не планировала сегодня умереть?

Кас ничего не ответила.

Она ответить бы, если бы не хор криков вдалеке, становящихся все громче и оглушительнее. Она не привыкла к смерти — никто в империи не привык, — но ей было больно, когда по ее вине погибали люди. Если монстр появился здесь из — за нее, бегство может разозлить его еще больше. Сделать его свирепым.

И, кроме того, бегство не даст ей никаких ответов.

Эландер наконец остановился и оглянулся. Он поймал выражение ее лица, сразу же направившись к ней.

— Не надо, — предупредил он. — Заноза, послушай меня, ты же не хочешь… — он был уже на полпути к ней, как она, повернувшись, устремилась к лошади.

Ей на встречу бежали десятки людей — все они летели в противоположную сторону. Кас не раз сомневалась в своем благоразумии. Несколько благонамеренных жителей деревни попытались схватить ее и заставить побежать обратно, будто она не видела того монстра, к которому мчалась.

Она прекрасно видела его и созданные им тени. Но ее так просто не остановить, даже ядовитые облака Забвения не поставили ее на колени. Ее жизнь не забрала и Теневая Болезнь. Кас не была непобедимой, но она была более хорошо подготовлена для борьбы с отвратительными, ядовитыми монстрами, чем большинство убегающих в крике жителей деревни. У нее есть большой опыт общения с подобными существами.

Или, по крайней мере, так она себя уверяла.

Эландер и его магия тоже оказались бы полезны. Но несколько быстрых взглядов через плечо дали понять, что он не следует за ней.

Сотоварищ или нет, он, очевидно, оказался не готов умереть вместе с ней.

Но она не винила его. Ей нет дела до того, на что он готов, а на что нет. Она обо всем позаботится сама.

Кас сосредоточилась на более важных вещах — например, на поиске незаметного пути, чтобы добраться до площади. Размеры гарморы ужасали, но в тесных городских улочках это давало ей преимущество. Чтобы передвигаться, этому монстру приходилось крушить все вокруг. Она может петлять по главной дороге и скрываться из виду, шнырять вверх и вниз по узким переулкам, перепрыгивать с одного прилавка уличного торговца на другой — и именно это она и делала.

Кас крадучись обошла площадь, и остановилась, когда монстр оказался к ней спиной. Прямо над ней возвышалась стена с пешеходной дорожкой вдоль вершины — сторожевой пост, используемый городскими властями, чтобы следить за шумным рынком внизу. Пост выглядел так, будто его забросили… наверное, потому, что второй такой же пост на другой стороне площади уже превратился в груду пыли и щебня.

Это было рискованно, но мост мог стать хорошей точкой обзора, и с нее Кас могла определить свой следующий шаг. Она нашла лестницу, ведущую на вершину стены, и взобралась по ней.

Улицу внизу усеивали трупы. Она насчитала десять неподвижных тел, прежде чем заставила себя отвлечься от потерь и перенаправить свою энергию на то, что она еще может спасти.

Гармора шествовала по улице, примыкающей к площади. Землю сотрясали ее длинные, мощные шаги, опрокидывающие торговые тележки. Оно не отходило далеко от этого квадрата; до того, как остановиться, чудовище преодолело сотню футов. Монстр поворачивался, возвращаясь назад по своим следам мощными прыжками. Казалось, поднимаясь в воздух, его изможденная морда принюхивалась.

Он явно охотился за чем — то, что находилось здесь недавно.

Не за ней ли чудовище ведет охоту?

Несколько храбрецов взяли в руки оружие и начали атаковать зверя. Кас наблюдала за происходящим, пытаясь понять, удалось ли смельчакам найти его слабые места. Нанося удары по массивному телу монстра, его пытались загнать в угол. Атаковали всем, что находилось под рукой, от настоящих мечей до садовых инструментов. Существо отбивало все удары, сбивая людей с ног. Словно комья грязи, в воздух взлетали тела, разбиваясь о дома и магазины. Люди замертво падали на землю.

Кас вздрагивала при каждом падении тел. Она пыталась выкинуть из головы эту картину, но быстро опустила руку на камень под собой.

Тук — тук — тук.

Сосредоточься.

Что подумает Варен, если сказанное Эландером об этом монстре правда, и происходящее стане доказательством того, что боги напрямую вмешиваются в дела их империи…

Конечно, это стоит, по крайней мере, нескольких месяцев ухода за Асрой.

Ее рука с новой решимостью сжала меч, висевший в ножнах у бедра. Кас никогда не сталкивалась лицом к лицу с этим монстром, но она уже имела дело с подобным на охоте за чудовищами. Перед ней новая миссия.

У нее есть цель.

Теперь просто нужно придумать план, как избавиться от монстра.

Она понаблюдала за ним еще мгновение и заметила, как он раскачивается, пытаясь быстро передвигаться. Скорее всего, ему не присуща ловкость. Если Кас сможет забраться ему под брюхо, его неуклюжие длинные лапы не смогут атаковать ее. Пока существо отвлекают, она сможет оказаться под ним.

Она устремилась вниз по лестнице до того, как смогла отговорить себя.

ГОРОД СОТРЯСАЛСЯ, шумел и кружился вокруг нее, но Кас продолжала бежать, останавливаясь только чтобы выбрать наиболее безопасный путь, дабы избежать огромных топающих лап гарморы.

Одна из этих лап опустилась прямо рядом с ней. Ее похожие на корни когти глубоко вонзились в дорогу, и по булыжнику побежала огромная трещина. Кас прыгнула на более твердую землю, восстановила равновесие и выхватила свой клинок. Она перекатилась через ближайшую к ней огромную лапу…

И солнечный свет исчез.

Она оказалась под монстром, и он был настолько велик, что закрывал собой солнце.

От него пахло странной смесью грязи, крови и пота. Она закрыла рот и нос рукой, стараясь не вдыхать мешающую сосредоточиться вонь. А ей нужно было сосредоточиться. Земля, на которой они стояли, была неровной, и монстр слегка согнул передние ноги для равновесия — это позволит ей достать до живота даже относительно коротким клинком.

Она бросилась вперед, а затем сделала выпад вверх. К счастью, брюхо существа оказалось мягким. Не потребовалось много усилий, чтобы проткнуть его — или прочертить клинком длинную полосу на мягком животе. Это был жесткий удар, из — за чего на плечи и спину Кас хлынула горячая темная кровь, от которой, сосредоточься она на этом ощущении хоть на миг, ее бы стошнило.

Гармора ревела и выгибалась, а Кас дико уворачивалась, едва избегая того, чтобы быть придавленной огромной лапой.

Пока существо продолжало метаться, Кас уклонялась и пробиралась сквозь его ноги. Пока монстр отвлекся на боль, она выскочила из — под него и с разбегу вонзила свой клинок в заднюю часть одной из лап. Выбравшись обратно на солнечный свет, она снова попыталась найти небольшое возвышение: раны на животе и ноге монстра замедлили и дестабилизировали его движения, но ей нужно было подняться достаточно высоко, чтобы нанести удар в наиболее жизненно важную область.

Она планировала ударить в горло. Там не было шипов, в отличие от тех, что покрывали всю заднюю часть его шеи. Вена на горле отчетливо проглядывалась с каждым яростным ревом, который издавало существо. Лук подошел бы гораздо лучше для поражения этой конкретной цели… но у нее не было лука.

Так что ей придется обходиться тем, что у нее есть.

Затем ее глаза нашли разрушенный сторожевой пост и то, что осталось от когда — то тянувшихся от него стен. С помощью сломанной лестницы она взобралась на часть стены, а затем побежала по ней, направляясь обратно к монстру. Она двигалась так быстро, как только могла — что было не особенно быстро, учитывая огромные трещины, расколовшие каменный вал, и целые куски камня, которые монстр уже выбил.

Но она продолжала бежать, и через мгновение гармора подняла голову, прислушиваясь к ее громоподобным шагам. Все как она и надеялась.

Движение заставило существо вытянуть шею вверх, сделав цель Кас еще более заметной.

Она снова засомневалась в своем здравомыслии, пока стремительно неслась к тому, что казалось концом стены. Этот край находился достаточно близко к тому месту, где стоял монстр, и она могла бы спрыгнуть и ударить его, если бы двигалась достаточно быстро…

Но собиралась ли она прыгать?

Мгновение спустя решение было принято за нее: гармора отпрянула назад и впечатала свой узкий череп в стену, а та загрохотала и начала рассыпаться под ногами Кас.

Оставалось либо прыгнуть, либо рухнуть вниз и быть погребенной под обломками.

Она прыгнула.

Из — за того, что стена провалилась под ней, это был не совсем грациозный прыжок. А монстр в последний момент перевел на нее взгляд светящихся красных глаз, уничтожив все шансы нанести точный удар в горло. Но она все равно ударила. Кончик ее меча пронзил правый глаз. Но прежде чем он успел вонзиться до конца, монстр проявил впечатляющую координацию, чего она никак не ожидала: он отпрыгнул назад, выбив меч и отправив ее в свободное падение.

Она была в мгновении от удара о землю, когда гармора подцепила ее своими когтями и отправила в полет.

Она ударилась о то, что осталось от стены сторожевой башни, и упала на разбитую, усыпанную камнями землю. Еще один кусок камня откололся откуда — то сверху и оказался в опасной близости от того, чтобы упасть на нее. Она зажмурила глаза — невозможно было не зажмуриться от боли, пронизывающей ее тело, — но только на мгновение. Только до тех пор, пока она не почувствовала, что земля под ней сотрясается от тяжелых шагов, которые приближались все ближе и ближе.

Ее глаза открылись, сопровождаемые стоном. Все ее силы были направлены на то, чтобы не выронить меч. Это было просто чудо, что он все еще остался у нее после падения. В данный момент это не имело значения: ее рука все еще пульсировала от удара о стену, и она не думала, что сможет заставить себя снова взмахнуть мечом.

С трудом поднявшись на ноги, она повернулась лицом к приближающемуся монстру.

Когда она окинула его взглядом, чудовище открыло рот, обнажая несколько рядов зазубренных зубов. Воздух вокруг пасти потемнел, и Кас с трудом поднялась, слегка согнувшись. По мере того как она наблюдала за ним, темнота становилась более плотной, похожей на тень массой. Это была та самая тень, которая убила уже многих, усеяв землю вокруг нее обмякшими телами. Она клубилась между ней и монстром, становясь все больше и больше.

Солнечный свет сверкнул на лезвии Кас. Она вдруг вспомнила, как замерцало у нее перед глазами у постели девочки, прямо перед тем, как та каким — то чудом открыла глаза. Растения умерли. Девочка жила. Как будто Кас… перенаправила болезнь той девочки на что — то другое.

Может быть, она могла бы перенаправить болезнь этого монстра? Отправить тень, которую он создавал, куда — нибудь подальше от этого города, подальше от людей?

В отчаянии Кас подняла руку, протягивая ее к темному туману, приближающемуся к ней. Пожалуйста, подумала она. Пожалуйста, пусть я смогу сделать что — нибудь полезное… Она даже не была уверена, к какому божеству обращается за помощью, и какую божественную магию, которая действительно могла бы помочь, призывает — если то, что она использовала ранее, вообще было магией.

Но она все равно упрямо держала руку поднятой.

Но ничего не происходило.

Не было ни подергивания мышц, ни вспышки света, ни передачи жизни, ни перенаправления тьмы.

Облако опустилось над ней, на мгновение ослепив. Сильно кашляя, Кас откатилась так далеко и быстро, как только могла. Она ударилась о каменные ступени магазина и тут же потянулась к ним, пытаясь вскарабкаться с помощью одной руки, в то время как другая все еще отчаянно цеплялась за меч.

Она выбралась из облака тьмы и продолжала подниматься. Достигнув вершины лестницы она наконец сумела, шатаясь, встать на ноги.

Она оглянулась и увидела, что чудовище ищет ее. Глаз, который она проткнула, сильно кровоточил, капли разлетались при каждом повороте шеи. Ему пришлось повернуть голову под неудобным углом, чтобы увидеть ее единственным оставшимся глазом. Казалось, оно было в ярости от этого — и в растерянности от того, что его дыхание не убило ее, как всех остальных жертв.

Растерянный и разъяренный.

И этим она могла воспользоваться.

У нее болело так много мест, что она даже не могла определить самые серьезные травмы. Но в данный момент это было неважно: ей все равно нужно было двигаться. Поэтому она сделала несколько глубоких вдохов. А затем, пока взволнованное чудовище продолжало сердито мотать головой, спустилась по ступенькам и снова бросилась вперед, держа меч так крепко, как только могла. Все тело болело.

Она бросилась к левому боку чудовища, перерубила одну лапу, затем другую, и продолжала бежать, пока не оказалась достаточно далеко, чтобы можно было не опасаться удара.

Когда она повернулась, монстр поднялся на две неповрежденные лапы, пытаясь уменьшить нагрузку на кровоточащие. Несколько секунд он стоял на этих ногах. Неловко попрыгал, споткнулся об обломки, усеивающие землю. Затем, с болезненным ревом, начал падать, подминая под себя раненые ноги, несмотря на неуклюжие попытки удержаться в вертикальном положении.

Кас почувствовала кратковременную искру надежды — по крайней мере, она нанесла зверю значительный урон, — но затем она увидела, куда он падает: к той самой лестнице, по которой она поднималась мгновение назад.

И к молодой женщине, которая была прижата к лестнице разбитой каменной плитой.

Женщина издала крик, когда монстр, пошатываясь, приблизился к ней. Если он не убьет ее, раздавив, то тени, которые он выдыхал при падении, наверняка довершат дело.

Кас развернулась и помчалась обратно к лестнице.

Гармора продолжала падать на землю, и хотя мир, казалось, замедлился и затих, как это бывает в такие ужасные моменты, Кас знала, что бежать бессмысленно.

Она не успеет.

Прижатая женщина снова закричала. Она вывернулась, закрыв лицо руками. К ней устремились первые нити тени. Ее тело обмякло — то ли от вдыхания яда, то ли от шока. Кас не могла заставить себя отвести взгляд — и увидела второго человека, бежавшего с другой стороны, пытаясь добраться до той же женщины. И он был ближе. Достаточно близко, чтобы помочь.

Видимо, Эландер все-таки решил последовать за ней в бой.

Чертовски вовремя.

Когда вся тяжесть тела гарморы обрушилась на землю, Эландер отпихнул в сторону камень, прижимавший женщину. Он развернулся и вскинул руку в сторону зверя, когда тот начал брыкаться. Воздух прорезал холод, волны которого вырвались наружу и на мгновение лишили Кас дыхания, заставив ее остановиться.

Она почувствовала странную зависть, наблюдая, как тело гарморы напряглось; почему она не смогла сделать ничего полезного, когда несколько минут назад вскинула руку в ее направлении?

Воздух снова потеплел, когда монстр застыл среди обломков. Черные облака, которые он уже выдохнул, все еще опасно дрейфовали вокруг, но не разрастались.

Эландер подхватил женщину на руки и отскочил в сторону, унося ее подальше от мечущихся теней так легко, словно она сама состояла из одних теней. Он тащил женщину по разбитым телам и камням, унося ее с площади так быстро, что Кас почти потеряла его из виду. Он не останавливался, даже не замедлялся, пока не достиг окраины города, где мощеная улица переходила в грунтовую дорогу, тянущуюся к далекому лесу. Вдоль этой дороги росла группа деревьев, и обе их лошади уже были привязаны там и ждали.

Он подошел к этой небольшой группе деревьев и осторожно прислонил женщину к одному из них. Похоже, она была без сознания. Между тем Эландер, казалось, даже не дышал.

Как он может быть таким сильным? Этот вопрос тупо пульсировал в глубине сознания Кас, пока она мчалась к нему. Но задать его она не успела, потому что, как только она достигла его, он развернулся и грубо схватил ее за плечи.

— Ты глупая, глупая женщина. О чем, черт возьми, ты думала?

— Я в порядке, — солгала она, заставляя себя не морщиться от жгучей боли в мышцах.

Он выглядел так, словно разрывался между желанием встряхнуть ее и обнять. В итоге он не сделал ни того, ни другого, лишь переместил свою хватку на ее руки, и держал так крепко, что было почти больно.

— Тебя могли убить, — прорычал он.

Прежде, чем она успела ответить, раздался рев. Кас в ошеломленном молчании наблюдала, как гармора в другом конце города выскочила, с силой прорвался через высокий деревянный забор, разнося его в щепки, а затем, прихрамывая, направилась к краю далекого леса.

— Она… не мертва, — вздохнула она.

— О, блестящая наблюдательность, — огрызнулся Эландер, наконец отпустив ее. — И что заставило тебя обратить на эти внимание?

— Ну, по крайней мере, она отступает, — ответила она.

— Да, но у меня есть стойкое ощущение, что она вернется. И тогда будет очень зла.

— А ты не можешь просто пойти за ней и… посильнее взмахнуть рукой и магией заставить ее, на этот раз, ну, знаешь, умереть полностью?

— Моя магия так не работает.

Кас поджала губы.

— Я не могу просто убить все и вся на свете, ткнув в него пальцем изо всех сил.

— Прискорбно. По крайней мере, в конкретной ситуации.

— А то я не понимаю, — пробормотал он.

У нее закралось подозрение, что часть его сейчас желает взмахнуть рукой и заставил ее упасть — если не замертво, то хотя бы без сознания, как та женщина у дерева.

Лошади стучали копытами и вскидывали головы, издавая нервное ржание.

Мгновение спустя из леса, в котором скрылась гармора, выпорхнула стая птиц.

Кас сделала несколько шагов в сторону леса, разочарование бурлило внутри нее и на мгновение оттеснило боль и страх.

— Если бы у меня были стрелы, я могла бы прикончить эту чертову тварь.

Эландер бросил на нее раздраженный взгляд.

— Ты вообще слушала, когда я говорил тебе, что это чудовище — слуга самого Бога Хитрости? Ни один меч или стрела, сделанные смертными, не смогут покончить с этим существом. Даже я не смог выкачать из нее всю жизненную силу.

— Но она вернется, поэтому мы должны сделать что-нибудь…

— Если ты снова безрассудно бросишься за ней, клянусь всеми существующими богами и низшими духами, на этот раз я позволю ей убить тебя.

Она скрестила руки и посмотрела на него нетерпеливым взглядом.

— Так что же нам делать?

Он посмотрел на спасенную им женщину, все еще прислоненную к дереву без сознания.

— Оставайся здесь и защищай ее, — сказал он, прежде чем подойти и отвязать свою лошадь.

— Подожди, разве ты только что не был в ярости из-за того же? Из-за того, что я в одиночку сбежала, чтобы сразиться с этой тварью?

— Да. Но разница между тобой и мной в том, что у меня есть магия, которой я умею пользоваться, и поэтому шансы, что меня разорвут пополам, значительно ниже.

— Ты сказал, что и твоя магия не может ее убить!

— Нет, но я могу снова погрузить ее в сон. В любом случае, я способнее тебя.

— С этим можно поспорить.

— Сейчас нет времени для дебатов.

— Это самоубийство.

Уголок его губ дрогнул.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, знаешь ли. Со мной все будет в порядке.

Ее лицо горело. Она хотела сказать ему, что ей все равно, умрет он или нет, но вместо этого уставилась на далекий лес и сказала:

— Тебе лучше вернуться целым и невредимым. Это все, что я хочу сказать.

— А иначе?

Иначе я пойду за тобой, потому что мне не нравится мысль о том, что ты умрешь.

Нет. Нет, не так. Она отказывалась верить в это. На самом деле ей было все равно, что с ним случится — по крайней мере, не из-за ее личных чувств к нему.

Это работа, и ничего больше.

— Иначе Варен разочаруется во мне, — сказала она Эландеру, — ведь он так радовался тому, что мы будем работать вместе, помнишь?

— А мы не можем разочаровывать короля-императора, — она чувствовала, как он закатывает глаза.

— Нет, если я хочу, чтобы он наградил меня так щедро, как обещал.

Он покачал головой, снова раздражаясь.

— Позаботься об этой бедной женщине и оставайся здесь, пока я не вернусь. Не делай глупостей. Оставайся в безопасности. Справишься?

Она насмешливо отсалютовала ему. Он вскочил в седло и ускакал галопом, не сказав больше ни слова, а Кас неохотно подошла к бессознательной женщине и опустилась рядом с ней. Она проверила, нормально ли та дышит, а затем посмотрела в ту сторону, где скрылся Эландер.

Прошло несколько минут.

Ветерок взвихрил пыль и разбросал листья вокруг них, и Кас затаила дыхание, ожидая, что Эландер вновь покажется из-за дальних деревьев.

Рядом с ней раздался внезапный стон. Мгновение спустя тело женщины прижалось к ней, а когда Кас опустила взгляд, глаза женщины дрогнули и открылись.

— Вы очнулись, — с облегчением сказал Кас.

— Кто ты? Где я? — женщина откинулась в сторону, ее тело опасно покачивалось. Она прижала одну руку к земле, а другую — к окровавленному лбу. Ее пальцы задрожали, когда она отдернула руку, и долго смотрела на покрывающие кончики пальцев красные пятна, прежде чем вскрикнуть:

— Что случилось?

Кас осторожно похлопала ее по руке, затем снова перевела взгляд на лес.

— Вы… эм… с вами все будет в порядке.

— В порядке? Я вся в крови!

— Все не так плохо, как кажется. Раны на голове сильно кровоточат, — рассеянно сообщила ей Кас. Она поднялась на ноги; уже несколько минут она не слышала рева гарморы, и прошло слишком много времени с тех пор, как она видела птиц или других диких животных, убегающих из леса. Все было слишком тихим. Слишком замершим.

Женщина рядом с ней стонала что-то бессвязное.

— Вы можете идти? — спросила Кас, не отрывая взгляда от леса.

— Вам нужно встать. Возвращайтесь домой или в другое, более безопасное место. Я должна…

— Куда ты идешь? — позвала женщина.

Но Кас не оглянулась: она уже решила, что делать дальше. Она вдруг почувствовала странную энергию. В этом было не больше смысла, чем в том странном моменте волшебства в доме Амона. Но по какой-то причине она больше не чувствовала боли, несмотря на то, что чудовище сбило ее с ног.

И вот, глупая или нет, она уже бежала трусцой к своей лошади.

— Надеюсь, сегодня ты чувствуешь себя храброй, Лили, — сказала она, подойдя к лошади и отвязав ее. Она потрепала кобылу по носу, прежде чем забраться в седло и пустить ее галопом.

Они помчались к деревьям. Солнце жгло спину, и оказаться в тени деревьев было небольшой милостью, хоть темнота, которую она принесла с собой, на мгновение дезориентировала.

Лили замедлила галоп, а затем перешла на рысь, беспокойно вскидывая голову. Кас успокаивающе поглаживала шею лошади, пока ее глаза привыкали к более слабому свету и рассматривали окружающую обстановку. Она легко заметила тропу, проторенную гарморой среди деревьев, и направила Лили к ней по сломанным деревьям и разрытой земле.

Звуки доносились до них, пока они шли; в основном скрип деревьев и треск веток. Все это было далеко-далеко, и, поначалу, доносилось лишь тихо и изредка. Но шум нарастал, превращаясь в такую какофонию, что Кас была уверена: где-то целые участки леса сровнялись с землей.

Пара оленей выскочила из кустарника прямо перед ними. Лили взбрыкнула, едва не сбросив Кас со спины. Кас выпрыгнула из седла и более властно взяла поводья, уперлась ногами в лесной настил и остановила лошадь.

Но она не могла заставить испуганное существо идти вперед. Поэтому, как только ей удалось успокоить Лили, она сняла конный шлем с головы лошади и быстрым ударом по крупу подтолкнула ее обратно к городу.

Затем, положив руку на рукоять меча, Кас продолжила путь вглубь леса одна.

Через несколько минут ходьбы звуки вдалеке резко прекратились. Ничего не скрипело. Ничего не шумело. Ничего не рычало. Ей вспомнилась странная, потусторонняя тишина в лесу, охраняемом духом Кири — только здесь тишина казалась гораздо более… зловещей.

Затем она услышала тихий рычащий звук.

Волоски на ее шее встали дыбом. Она вынула меч и медленно пошла в направлении рычания, постукивая большим пальцем по рукоятке меча и заставляя себя не волноваться.

Она уже начала бояться, что может проиграть битву с собственной тревогой, как вдруг услышала новый, ужасный звук: гортанный, полный боли крик человека.

— Нет, нет, нет, — пробормотала она, переходя на быстрый бег, а затем на спринт. Во что ввязался этот идиот? Почему она позволила ему убежать одному? Где он?

Где бы он ни был, она так и не добралась до него. Чудовище встало на ее пути раньше, чем она успела. Не гармора. Это было совсем другое чудовище, хотя и такое же огромное. Огромный, черный волк с глазами, похожими на гаснущие звезды, и зубами, окутанными клубящимися тенями.

И она узнала эти глаза.

Узнала эти зубы.

Потому что это был тот самый волк, который преследовал ее в кошмарах на протяжении многих лет.

— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ реальным, — вздохнула она.

Он сделал выпад.

Она споткнулась о корень, удаляясь от него, и хорошенько приложилась о землю. И так же быстро поднялась на ноги.

Волк остановился в нескольких десятках футов от нее, его челюсти напряглись. Словно он готовился разжать их и проглотить ее.

Точно так же, как это происходило в ее кошмарах.

Возможно, это был просто кошмар. А может, она попала в паутину темной магии — в другую л овушку, как в Лесу Кирит? И может быть, она сможет проснуться? Сжав руку в кулак, она до боли впилась ногтями в ладонь. Попыталась прикусить язык. Дергать себя за волосы. Но все было настоящим, болело. Ничто не помогало ей проснуться. Ничто не заставило сцену перед ней померкнуть или потускнеть.

Волк начал кружить вокруг нее, впиваясь в нее глазами. Он был так велик, что ей пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом, его лапы были такими длинными, что он мог бы поравняться с ней всего за пару быстрых скачков.

Она подняла меч.

Волк оскалил зубы.

За рычанием, раздававшимся в его горле, Кас показалось, что она услышала вдалеке еще один болезненный вопль. Он пронесся в ее голове, и она только о нем и думала. Она не собиралась падать под натиском страхов и тревог, не могла. Кому — то нужна была ее помощь.

Она шагнула вперед, крепче сжимая меч.

Волк издал еще один рык и опустил голову. Его горящие глаза — звезды вспыхнули. Тени залегли под глазами. Лес становился все темнее, холоднее, меньше.

Он собирался проглотить ее.

Зверь закрыл глаза, и без звезд она потеряла его из виду в темноте. Все вокруг было темным и холодным, и Кас чувствовала себя так, словно зажата в центре всего этого. Выхода не было. Выхода не было.

Но она держала глаза открытыми. И тут, далеко — далеко над головой, ей показалось, что сквозь деревья пробивается солнечный свет.

Она почувствовала боль в ладони…

Нет, не боль.

Она ткнула рукой в то место, где в последний раз видела глаза этого волка. Дрожь в ладони превратилась в пульсацию.

Свет взорвался вокруг нее.

Чистый, золотисто — белый свет, который охватил тени и прогнал их, который пробивался сквозь деревья и становился все ярче и ярче, пока Кас не смогла различить даже очертания этих деревьев среди яркого света.

Когда свет окончательно померк, Кас обнаружила, что стоит на коленях в лесу, одна. Волк исчез, тени исчезли, золотой свет исчез — все исчезло так быстро, что это было похоже на пробуждение ото сна.

Дрожа, она поднялась на ноги. Смахнула листья и грязь со штанов, а затем подняла руки перед собой, разглядывая их снова и снова. Она не знала, что ищет. Может, еще одну вспышку света от них? Действительно ли она вызвала тот столп света минуту назад?

Что, черт возьми, происходит?

Она услышала слабый кашель и вдруг вспомнила, зачем вообще помчалась в этот лес. Она побежала на звук и наконец заметила Эландера на небольшой поляне. Он лежал на спине, закрыв лицо одной рукой. Она поспешила туда и опустилась рядом с ним.

Его рубашка была порвана в клочья, а кожа под ней выглядела не лучше: грудь явно не выдержала удара когтей чудовища. Было слишком много крови. Он был неподвижен, и Кас на мгновение замерла, размышляя, что ей делать.

Она уже почти приняла решение попытаться спрятать его и бежать за помощью, когда он наконец пошевелился. Эландер поднял руку от лица и тяжело опустил ее на бок. После некоторых усилий и моргания его глаза нашли ее. Его грудь поднималась и опускалась с глубоким, вроде бы нормальным дыханием.

Она вздохнула, когда мир немного замедлился и выровнялся.

Он поморщился, прижав руку к окровавленной груди.

— Конечно, я жив, — пробормотал он, медленно пытаясь сесть.

Его высокомерие действительно не знает границ, подумала она с едва подавляемым смешком.

Она все равно протянула ему руку, и была удивлена, когда он принял ее и позволил ей помочь ему сесть. Кас держала руку у его спины, пока он вставал и осматривал свои раны. Эландер не возражал против этого.

Пока она держала его, ее глаза нервно сканировали лес вокруг них, тело было напряжено и уже готово к любой беде, которая может постигнуть их в следующий момент.

— Гармора… — начала она через мгновение, — куда она делась?

Эландер приостановил осмотр кровавого следа от пореза на своей ноге и поднял глаза, чтобы проследить за ее взглядом.

— Полагаю, ты видела, как этот волк преследовал тебя.

Она кивнула, а желудок ужасно заныл. Она все еще пыталась убедить себя, что все это было просто странным, возможно, вызванным магией, кошмаром или галлюцинацией. Но если он тоже это видел…

— Ну, я думаю, этот волк прогнал гармору, — сказал Эландер.

Она обвила себя руками.

— А потом что — то прогнало этого волка.

— Да. Что… что это был за странный свет минуту назад?

Кас потребовалась минута, чтобы ответить ему. Чтобы найти свой голос, встретиться с его глазами и заставить себя поверить в собственные мысли настолько, чтобы прошептать их вслух:

— Я думаю, это была я.

Часы спустя Кас и Тара сидели за столом в обшарпанной гостиной крошечного трактира.

Они покинули Белвинд и нашли небольшую, более уединенную деревню на севере. Большая часть их группы разбила лагерь в долине на окраине этой деревни, но Тара настояла на том, чтобы Эландеру нашли настоящую кровать для восстановления сил. Он не стал спорить. Несмотря на все его высокомерие и притворное безразличие, было ясно, что раны, которые он получил, действительно сказались на нем, даже если он и не признавался в этом вслух.

И это неудивительно: когда они смыли всю кровь, Кас смогла увидеть, насколько глубокими были раны на его груди, и они оказались гораздо хуже, чем она думала вначале. Настолько хуже, что она не совсем понимала, как он еще не умер. И она все еще думала, что существует приличный шанс, что он может умереть от этих ран… именно поэтому она не могла перестать поворачивать голову в направлении его комнаты, даже когда пыталась вести разговор с Тарой.

— Просто пойди проверь его, — наконец сказала Тара. — И посмотри, сможешь ли заставить этого упрямого ублюдка поесть, пока будешь этим заниматься.

Кас согласилась попробовать. Тара принесла флягу с водой и тарелку с хлебом и фруктами, взятую у хозяина постоялого двора, Кас взяла у нее все это и направилась в комнату Эландера.

Дверь в нее, к счастью, была не заперта. Она тихо вошла внутрь. Голова Эландера была прислонена к окну, и он был так неподвижен, что она сначала подумала, что он спит. Но подойдя ближе, она поняла, что его глаза — хоть и тяжелые от усталости — все еще открыты. Лунный свет, проникающий сквозь щель в занавесках, заставлял их бледно — голубой цвет мерцать так, что по позвоночнику пробегала странная дрожь.

Ее взгляд упал на его грудь. Ему удалось привести себя в порядок без посторонней помощи, и теперь он был одет в свободную, расстегнутую рубашку, открывающую вид на многочисленные бинты, которыми была обмотана его грудь. Он поприветствовал ее лишь легким кивком, а затем поднялся на ноги, прислонился спиной к деревянному изголовью, подтянул к себе одну из ног и положил руку на согнутое колено. Движения были достаточно плавными, но все же заставили его слегка вздрогнуть.

Он отказался и от еды, и от напитков, которые она принесла. Кас поджала губы от отказа, но решила пока не спорить. Вместо этого она сосредоточилась на оценке его ран.

Она не была медсестрой, но могла сказать, что он возился с повязкой на левом бицепсе, и похоже, рана под ней все еще слегка кровоточила. Она взяла его руку и притянула ближе, чтобы осмотреть ее. Разрешения она не спрашивала, потому что знала, что он его не даст.

Эландер издал небольшой возглас протеста, но в остальном не возражал, когда она начала распутывать испорченную повязку. Он снова перевел взгляд на окно и не отрывался от него, даже когда спустя мгновение снова заговорил:

— Почему ты побежала за мной тогда, когда я просил тебя этого не делать?

Кас продолжала разматывать повязку, нахмурившись, когда увидела именно то, чего боялась: свежую кровь.

— По той же причине, по которой я по глупости побежала прямо на этого монстра, чтобы защитить тех жителей деревни в Белвинде, — сказала она ему.

Эладер перевел взгляд на нее, его губы сжались в плотную линию, очевидно, он не понимал ее рассуждений.

— Потому что мне не нравится позволять невинным людям умирать, если я могу им помочь, — прямо сказала Кас.

— Но я не такой, как те деревенские жители.

— Что ты имеешь в виду? — рассеянно спросила Кас, идя за влажной тряпкой из соседней уборной.

— Я не такой беспомощный, как они. И не такой невинный, если уж на то пошло. Я далек от этого. Если бы ты знала… — он запнулся, покачав головой.

— Если бы я знала, что?

Он не ответил.

Какое — то время Кас стояла с влажной тряпкой в руке и просто изучала его, и все многочисленные вопросы, которые у нее были к этому человеку, всплыли разом.

Кто он такой, если остался на службе у короля — императора, даже когда не доверял ему? Действительно ли Варен доверял ему, или было что — то еще, что заставляло их работать вместе?

И как ее магия оказалась достаточно сильной, чтобы остановить на своем пути чудовище — гармору — слугу самого бога Хитрости?

И как ему хватило сил перенести ту женщину в безопасное место? А потом поскакать, чтобы сразиться с чудовищами в лесу и выжить?

Эландер внимательно наблюдал за Кас, в его глазах мерцали вопросы.

Они были интересной парой, верно? Казалось, между ними нет ничего, кроме вопросов и сомнений. Наверное, было бы разумнее держать дистанцию.

И все же она не могла побороть желание проведать его.

Она прочистила горло.

— Ну, я уверена, что многие из тех жителей тоже не были невинными, — сказала она, — но никто не заслуживает умереть, будучи разорванным на части чудовищами. А теперь не двигайся, чтобы я могла все убрать и наложить повязку, которую ты испортил…

Он продолжал молча за ней наблюдать, пока она работала. Проходили минуты. Вопросы о нем не стихали в ее голове. Кас хотелось что — то сказать.

Но с чего начать?

Она попыталась начать сложный разговор с легкомысленного замечания:

— Так эта божественная метка на твоей руке делает тебя неуязвимым для смерти или что — то в этом роде? Потому что эта рана над сердцем выглядит как смертельная.

Эландер мгновение молчал. Затем на его губах заиграли следы самодовольной улыбки.

— Нет, Заноза. У меня нет иммунитета к смерти. Я просто очень хорошо умею с ней договариваться.

— Что ж, надеюсь, ты будешь вести переговоры и от моего имени, если когда — нибудь возникнет такая необходимость.

— Я сделаю все, что смогу.

Ее щеки потеплели от странного мягкого тона, который внезапно приобрел его голос. Кас вдохнула и выдохнула глубокий, медленный вдох. Вопросы. Ответы. Вот на чем она должна была сосредоточиться.

— Твоя сегодняшняя магия… впечатляет, — сказала она. — То, как ты повалил эту гарморавскую тварь, даже если она снова поднялась… я никогда не видела ничего подобного.

— Это было не так уж впечатляюще.

— Это было больше, чем я смогла бы.

— И все же именно ты отогнала того волка в лесу, насколько я помню.

— Еще одна случайность, — настаивала она.

— Не уверен в этом.

Кас тоже не была уверена, но не сказала об этом. Вместо этого она сказала:

— Знаешь, если бы мы устроили соревнование между собой, конкурс, чтобы решить, кто из нас самый загадочный… не уверена, кто бы победил.

— Я не загадочный.

— Ты для меня немного загадка.

— Что именно ты хочешь знать обо мне?

Она обдумала все свои многочисленные вопросы. Затем решила начать с легкого, в надежде заставить его расслабиться и рассказать о более сложных вещах. Это был старый прием допроса, который она использовала на прошлых миссиях. Рея особенно хорошо умела заставлять людей говорить, и Кас делала все возможное, чтобы наблюдать и учиться у нее все эти годы.

— Откуда ты? — спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Из королевского города Киридан. Мои родители работали на бывшего короля — императора — они работали на него еще до того, как он принял титул императора, когда еще существовали четыре королевства с четырьмя отдельными королями и королевами.

— И твои родители тоже были отмечены Богом, как ты?

— Нет. Они не были отмечены, и поэтому моя магия стала для меня неожиданностью. Возможно, меня убили бы, если бы мой отец не был в таких хороших отношениях с бывшим королем. Вместо смерти мне дали возможность отправиться в южную империю, где я прошел обучение у тех, кто носил ту же метку, что и я.

— Значит, ты вырос не во дворце?

— Боюсь, что нет. До восемнадцати лет я вел менее экстравагантную жизнь и полностью контролировал свою магию. Я жил в монастыре в той южной империи, вместе с теми слугами бога Смерти, которые меня обучали. Пять лет назад я вернулс, вместе с Кейденом и Тарой. Я пришел служить королю — императору Анрику — как договорились мои родители перед тем, как отослать меня.

— Помогая красть секреты у его только что убитых врагов, — вспомнила Кас. — И ведя некоторых из его солдат, и…?

— И помогая ему встречаться с королями и королевами прошлого Кетры, чтобы он мог получить любой совет, который они могли дать.

Кас потребовалось мгновение, чтобы понять, что он сказал.

— Хочешь сказать, ты можешь вызывать мертвых?

— В некотором роде, — сказал Эландер почти непринужденно, как будто такая сила была обычным делом. И снова она изумилась и удивилась глубинам его магии.

Она никогда не встречала никого с такой силой, и что — то подсказывало ей, что она коснулась лишь поверхности того, на что он способен.

Неудивительно, что королевская семья решила оставить его при себе.

— И теперь я служу его сыну так же, — добавил Эландер, его челюсть слегка сжалась при этих словах. Он вдруг стал выглядеть опасно близким к тому, чтобы закончить разговор, поэтому Кас снова вернулась к более простым вопросам.

— Ладно, следующий вопрос. Любимый цвет?

Его взгляд ненадолго остановился на ней.

— Зеленый, — сказал он, как будто решил это именно в тот момент.

Она боролась с желанием проверить свое отражение в окне, посмотреть, какого цвета ее собственные глаза. Неужели эффект Мимикрического кристалла уже полностью выветрился?

Нет. Это не имело никакого значения.

Кас сглотнула и продолжила:

— Любимая… погода?

— Предпочитаю дождливые дни.

— Любимое место?

— Любимое животное?

Она скорчила гримасу.

— Ты ведь это не всерьез?

— Прости, я очень серьезен в своей любви к кроликам.

— Будь повежливее. У меня тут серьезная травма.

— Кстати говоря — сказала она, внезапно вспомнив о влажной ткани в своих руках, — позволь мне снова взглянуть на твою руку, мне нужно закончить то, что я делала.

Эландер молча протянул ей руку, и она закончила оттирать засохшие пятнышки крови, прежде чем потянулась за рулоном свежих бинтов на прикроватном столике.

— На этот раз не испорти повязку, — сказала она, начиная перевязывать его руку.

Он ничего не ответил, был занят тем, что кусал губы от боли. Зная, насколько он силен, было странно видеть, что он проявляет какие — либо признаки человечности, очень странно видеть, как он слегка морщится даже от самых легких ее прикосновений…

— Просто закрой глаза и постарайся расслабиться, — посоветовала она. — Я закончу через секунду.

Эландер не стал их закрывать.

— Тот волк, — сказал он, — и тот свет из леса — твой свет — я вижу его каждый раз, когда закрываю глаза.

Она поняла, что он снова наблюдает за ней. Смотрит и удивляется.

Кто ты, Заноза?

На этот раз он не спросил этого вслух. Но она все равно почувствовала, что вынуждена ответить. Может быть, вместе они смогут все понять.

— Перед тем, как появился свет… — начала она, все еще немного неуверенно, — я почувствовала в руке такое же странное дрожание, как в том доме.

— Странное дрожание?

— Прямо перед тем, как те растения засохли и умерли, и… и прямо перед тем, как та девушка открыла глаза.

Эландер помолчал минуту, обдумывая это, а затем сказал:

— Что — то защитило тебя от Тени все эти годы назад. Что — то, что ты сделала, защитило ту девушку от того же. А теперь, похоже, оно защищает тебя и от чудовищ.

Оно же защитило ее и Нессу от его магии в тот день у Даркхэнда, не так ли? Она подумала о том, чтобы указать на это, но решила воздержаться и вместо этого сказала:

— Есть еще кое — что странное.

Уголок губ Эландера дрогнул.

— Твоим странностям нет конца, а?

Кас нахмурилась и покачала головой.

— Ну? Что на этот раз?

— Тот волк… — она глубоко вздохнула. — Я видела его раньше. У меня были кошмары о нем. Давно.

Эландер долго смотрел на нее, как будто это была самая странная, самая тревожная вещь, которую она сказала. Наконец, он отвел глаза и снова уставился на луну.

— Этот волк — еще один слуга бога Хитрости, — сказал он.

Кас задумалась на минуту.

— Тени вокруг его зубов были похожи на те, что выдыхала гармора. Возможно, они похожи на те, что были в Полях Забвения.

Она ждала, что он расскажет подробнее. Но он не стал. Лоб Эландера был наморщен в раздумьях, и он не смотрел в ее сторону, сколько бы она на него ни смотрела.

— Итак… думаю, я могу уйти и дать тебе поспать, — сказала она после еще нескольких мгновений неловкого молчания.

Сначала он все еще не смотрел на нее, пока она не встала, а потом сказал:

— Я бы предпочел, чтобы ты оставалась рядом, — это все еще звучало как приказ — какими часто бывали его слова — даже в его более слабом, чем обычно, голосе.

Он кивнул в сторону пустого места на кровати рядом с собой.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — Кас прикусила губу, переместив вес с одной ноги на другую. — Но я уже говорила тебе, что мое альтер — эго больше не заинтересовано в оказании тебе каких — либо услуг.

Эландер закатил глаза.

— Я имел в виду, что хочу, чтобы ты была рядом на случай, если этот монстр — волк вернется. Или какой — нибудь новый, такой же страшный или странный монстр… Ты, кажется, магнит для страшных и странных вещей, как мы уже выяснили.

— О, — сказала она, довольно глупо, а затем быстро согласилась. — Ты прав. Нам следует держаться поближе друг к другу. Знаешь, чтобы я могла защитить тебя.

Он фыркнул.

— Наоборот.

— О да, потому что я чувствую себя в невероятной безопасности рядом с тобой и твоим полумертвым телом.

— Тело сейчас немного слабое, это я признаю. Но моя магия все еще способна защитить тебя.

— И что мне делать, если волк вернется? Просто поднять твое слабое, похожее на труп тело и бросить его к ногам твари, чтобы ты мог использовать на нем свою магию?

— Это может сработать.

— Не уверена, что смогу унести тебя далеко, — заметила Кас.

— В прошлом ты показала себя довольно находчивой. Уверена, ты что — нибудь придумаешь.

Кас сделала вид, что глубоко задумалась.

— Кажется, я видела во дворе тачку, я могла бы погрузить тебя в нее и покатить в бой.

— Блестяще, — отшутился он.

— Варен был прав: думаю, в конце концов, мы станем хорошей командой, так или иначе.

— Если мы закончили шутить, то я, пожалуй, лягу спать.

— Я пока закончила.

— Спокойной ночи, Заноза.

— Спокойной ночи, мой воин на тачке.

Эландер вздохнул и закрыл глаза. Кас снова опустилась на кровать и неуверенно потянулась к подушке. Она прижала подушку к себе, свернулась на бок и снова стала наблюдать за тем, как поднимается и опускается грудь Эландера, убеждаясь, что его дыхание остается нормальным. Через мгновение ей пришло в голову, что у нее все еще есть примерно тысяча вопросов о нем, на которые нет ответов.

Она отвлеклась от своих планов на допрос.

Черт побери.

Должно быть, Эландер почувствовал, что она смотрит на него, потому что приоткрыл глаз.

— Не стесняйся, построй между нами стену из одеял и подушек или спи на полу, если тебе так будет удобнее. Я не обижусь.

Кас опустила взгляд на подушку, зажатую в ее руках.

— Кровать большая. Не думаю, что в этом будет необходимость.

Это была большая кровать — по крайней мере, такая же большая, как та нелепая кровать в ее гостевой комнате во дворце. И устроившись на ней, она не могла отделаться от ощущения, что она слишком большая. Между ними было слишком много пространства. Слишком много пустоты. Поэтому она подоткнула подушку под голову, а не к груди, и придвинулась к нему чуть ближе — настолько близко, что могла бы протянуть руку и коснуться его руки.

И через несколько минут она так и сделала.

Ее пальцы потянулись и отстукивали ровный ритм по напряженным мышцам его предплечья. Не совсем специально, она даже не осознавала, что делает это, пока несколько мгновений спустя его глаза снова не дрогнули, и он не посмотрел на нее с любопытством.

— Прости, — Кас подумала об их разговоре накануне вечером, о том, как он сидел с ней, и внезапно почувствовала себя достаточно смелой, чтобы добавить. — Это еще одна вещь, вызывающая беспокойство. Прикосновения к вещам, прикосновения… это помогает мне чувствовать себя привязанной. Не дает моим мыслям улететь и унести меня с собой.

Эландер снова закрыл глаза.

— Тебе не нужно останавливаться. Мне нравится ощущение твоих пальцев на мне.

Ее дыхание сбилось. Слышно.

Он улыбнулся, не открывая глаз.

— Прости. Это заставило тебя разволноваться еще больше?

— Нет, — солгала она.

Ну, по крайней мере, не в плохом смысле.

Кас держала свою руку на его руке, но старалась не шевелиться. Ей это удавалось, наверное, половину следующего часа, но потом ее пальцы снова задвигались сами собой, на этот раз не постукивая, а рассеянно кружа по его коже.

— Ты все еще не спишь, — пробормотал Эландер.

— Потому что я редко сплю. Еще одна моя странность.

— Ну, ты можешь хотя бы не шевелиться?

— Извини. Я не могу перестать думать…

Он вздохнул. Но затем, с тихим ворчанием боли, перевернулся так, что они оказались лицом к лицу.

— О том, что ты сказал раньше — о том, что произошло с той девушкой.

— Почему она выжила? Почему я жил все эти годы, когда так много других умерло?

Похоже, у него не было ответа. Впрочем, она и не ожидала от него этого.

— Я просто… наверное, я не думал об этом так много, как следовало бы.

— Что ты имеешь в виду?

— Этот вопрос время от времени всплывает в моей голове. Но, может быть, мне следовало бы уделять больше времени тому, чтобы разобраться во всем? Что, если бы я могла использовать свои странности, чтобы помогать людям? Ты упомянул, что я защитила ту девушку, но если это так, то почему я не защитила других людей? Например, моих родителей, и…

— Я не знаю. Но зацикленность на этом не вернет тех, кто уже умер. И это ужасный способ провести то дополнительное время, которое тебе дали, по какой бы причине тебе его не дали.

— Наверное.

— Я говорил тебе той ночью: ты не являешься причиной смерти своих родителей. Ты была ребенком. Не тебе было спасать их, какой бы странной магией ты обладала или не обладала в то время.

Кас закусила губу и ничего не сказала. Она хотела кивнуть. Хотела поверить в то, что он говорил, но мысли отказывались помогать ей в этом.

— Некоторые вещи нужно отпускать, Заноза, — сказал он мягче. — Не все — только то, что можешь. Иначе в один прекрасный день все это станет слишком утомительным.

Она снова опустилась на подушку и уставилась в потолок. Они долго молчали. Кас переложила руку на кровать между ними и постукивала по ней вместо него, в то время как он, казалось, снова погрузился в сон.

Но потом он схватил ее пальцы и зажал их в своей руке, и держал крепко, пока снова говорил сонным голосом, который все еще звучал необычно мягко для него:

— Я тоже думал, вообще — то.

— Ты думал? — слова почти застряли у нее в горле, когда его большой палец начал прокладывать дорожку по ее ладони.

— Да. Я думал… и пытался понять тебя.

— Дай мне знать, если тебе это удастся. Я сама все еще пытаюсь понять.

Эландер тихонько усмехнулся.

— Меня просто удивляет, что та же женщина, которая не может спать из — за беспокойства, смогла бежать прямо на монстров бога Хитрости. Ты довольно… пленительное сочетание бесстрашия и слабости.

Кас медленно отняла свои пальцы от его пальцев, она не была уверена, что сможет говорить ясно, когда он гладит ее кожу так, как он это делает.

И неужели он только что использовал слово «пленительный», описывая ее?

Кас не сводила глаз с потолка, говоря:

— Я была в ужасе все это время. Я всегда в ужасе. Страх никогда не проходит полностью, но я просто научилась делать что — то, когда мне страшно. Конечно, я не всегда могу справиться с ним. Ты видел это той ночью у костра. Но когда я думаю о своих друзьях или… или даже о других людях, которым нужна моя помощь, это пересиливает страх, с которым я борюсь. Я не могу быть бесстрашной для себя. Но для других людей все иначе.

— Похвально, — прокомментировал он, в его голосе не было и намека на сарказм. — И если уж говорить начистоту, я должен признать, что твой поступок впечатляет; если ты собираешься безрассудно ринуться в бой, как ты это сделала, то, по крайней мере, ты явно способный боец.

Кас наклонила голову в его сторону, на мгновение потеряв дар речи.

Он назвал ее интересной, пленительной… а теперь он говорил так, словно пытался сделать ей комплимент, и она не знала, как ей ко всему этому относиться.

Она снова уставилась в потолок.

— Ты становишься намного добрее после того, как пережил близкую смерть. Наверное, тебе стоит почаще почти умирать.

— Просто чтобы уточнить, — сухо сказал он, — я все еще думаю, что это было невероятно глупо, то, что ты сделала, независимо от того, достойно это восхищения или нет. Честно говоря, иногда мне кажется, что с твоим мозгом что — то не так.

— А вот и Эландер, которого я знаю.

Они обменялись небольшими улыбками, которые показались ей слишком знакомыми, и румянец согрел ее щеки.

— Бороться, несмотря на страх, не так уж и восхитительно, — сказала она после некоторого раздумья. — Хотя этот страх дает мне некоторое преимущество в битвах.

— Как это?

— Я все предвижу, потому что привыкла входить в комнату и сразу замечать все, что может меня убить или расчленить. Все, что может пойти не так… мой разум постоянно перебирает все возможные варианты, так что… — она прервалась, пожав плечами.

— Звучит утомительно, — сказал он, зевая.

— Так и есть, — улыбка Кас была слегка грустной, а голос — немного более уязвимым, чем она хотела. — И все равно я не могу заснуть.

Они замолчали. Вскоре ее взгляд упал на потолок, и она обнаружила, что он снова смотрит на нее с любопытным блеском в глазах.

— Иди сюда, — сказал он.

Она заколебалась.

— Я не собираюсь тебя кусать, — уголок его рта дрогнул. — Только если ты этого не захочешь.

Кас прищурилась.

Его смех был мягким и сонным.

— Это была шутка.

— Я знаю, — она колебалась еще мгновение. Затем, возможно, вопреки своему здравому смыслу, она придвинулась еще ближе к нему и позволила ему обхватить ее руками и притянуть к своей груди.

— Разве это не больно? — спросила она.

— Я в порядке, — Эландер говорил так, словно проигрывал свою битву за то, чтобы не заснуть. — Просто спи, — добавил он, снова зевнув. — Здесь ты в безопасности.

В безопасности.

Ей всегда было трудно поверить в это. Его объятия не исправили ситуацию волшебным образом. Но когда его пальцы прочертили завораживающий путь вверх и вниз по ее спине, она решила, что может хотя бы попытаться закрыть глаза и сосредоточиться на его прикосновениях, а не на собственных пальцах.

И в какой — то момент, прижавшись к нему головой, слушая биение его сердца, она сделала нечто очень странное: она уснула.

Остаток ночи Кас проспала без снов, а когда наступило утро, она открыла глаза от яркого, теплого солнечного света. На мгновение все это дезориентировало ее. Она не привыкла просыпаться так медленно. Или в чужой постели. В прошлом, когда она делила постель с мужчиной, она всегда старался уйти задолго до наступления утра.

В этот раз она проснулась одна.

Постель все еще пахла им — землей и пряностями с примесью спирта, которым обрабатывали его раны, — и простыни рядом с ней все еще были смяты в форме его высокого тела, но его не было.

Кас села и быстро провела пальцами по спутанным волосам — они снова поседели, заметила она, нахмурившись, — а затем заплела их в беспорядочную косу, после чего вскочила на ноги и вышла в коридор. Не оборачиваясь.

Она все еще не могла поверить, что спала в этой комнате, в его объятиях…

О чем она думала?

— Ты не думала, — пробормотала она в ответ на собственные мысли.

Она медленно пошла вперед, желая найти Эландера, но в то же время страшась его, насколько странными будут события после прошлой ночи?

Вдруг до нее донеслись голоса — голоса Тары, Эландера и Кейдена, похоже, они завтракали в той же гостиной, где они с Тарой беседовали предыдущей ночью. Кас взяла себя в руки и подошла к ним.

— Я беспокоюсь о ней, — говорил Кейден. — Я не могу понять ее, даже когда она выглядит расстроенной, и мне это не нравится.

Ответ Эландера был тихим и мрачным, с едва подавляемым раздражением.

— Я думал, что сказал тебе даже не пытаться использовать свою магию, чтобы читать ее.

— Прости, — сказал Кейден, но в голосе его не было извинения. — Но я ей не доверяю.

Кас замедлила шаг и прижалась ближе к стене, как раз в стороне от щели в двери гостиной.

— Она безобидна, — настаивал Эландер.

— Мне кажется, ты слишком привязался к ней.

— Я не привязан.

— Ты спал с ней прошлой ночью.

— Все было не так, как кажется, — голос Эландера стал резким.

Кейден продолжал, словно не слыша в нем угрозы.

— Она не является частью нашего плана.

— Я знаю это. Но Варен попросил меня позаботиться о ней. Что еще ты предлагаешь мне делать? Я не поставлю под угрозу свое положение у него, проигнорировав эту просьбу. Я должен выполнять хотя бы часть его приказов, если мы хотим, чтобы он нас не подозревал, так что она — просто дополнительный фактор, с которым нам придется пока мириться.

Кас оперлась рукой о стену и глубоко вздохнула. Значит, он бежал за ней вчера, утешал ее прошлой ночью… все это было лишь частью его попытки остаться на стороне Варена.

Конечно, так и было.

Но что еще важнее, о каком именно плане они говорили?

— Что насчет магии, которой она, очевидно, обладает? — спросила Тара. Ее голос был намного мягче, чем у Кейдена, но почему — то это задело ее больше. Кас начала формировать что — то вроде дружбы с этой женщиной. Или так она думала.

— Я это выясню, — прорычал Эландер.

— Что бы ни случилось в лесу…

— Похоже, она искренне ничего не понимает. Так что не думаю, что нам стоит беспокоиться об этом — пока или когда — либо. Безвредно, как я уже сказал.

Кас сжала руку в крепкий кулак, внезапно решив выяснить, что происходит с ней и ее явной магией — и как она может правильно использовать все это.

Безвредно.

В этом они еще убедятся.

— Мы уже совсем близко, — сказала Тара. — Давай просто сосредоточимся.

— Близко? — услышала Кас свой шепот.

Близко к чему?

Кас напряглась, чтобы расслышать подробности, но голоса всех троих резко упали до еще более тихого шепота. А некоторое время спустя звук отодвигаемых от стола стульев заставил пульс участиться. Она поспешила вернуться в комнату, в которой спала, но через мгновение снова появилась, как будто только что проснулась. Ее взгляд сразу же встретился со взглядом Эландера, когда он шел по коридору.

— Доброе утро, — поприветствовал он ее.

Она слабо улыбнулась ему.

— Доброе утро.

— Похоже, ты хорошо спала.

Кас слабо кивнула. К сожалению, это не было ложью. Она спала хорошо. Она чувствовала себя в безопасности, как никогда, в его объятиях — что лишь делало тот тайный разговор, который она подслушала, еще более болезненным.

— Я тоже. Мне бы хотелось, чтобы у нас было время еще раз так вздремнуть, — взгляд Эландера ощущался почти как физическое прикосновение, когда он рассматривал ее с ног до головы, двигаясь по ее телу так же интимно, как его пальцы несколько часов назад.

Это было соблазнительно, и ей пришлось напомнить себе, чтобы она не поддалась на это. Заставить себя перестать думать о том, чтобы вернуться к нему в постель, и игнорировать прилив тепла, который вызывали эти мысли. Она не совсем понимала, о чем он говорил в гостиной, но, боги, она была… не в безопасности.

Она ошибалась, считая его безопасным.

И ей нужно убраться из этого места, пока она не сказала или не сделала еще что — нибудь, о чем потом пожалеет.

— Разве мы не должны готовиться к отъезду? — спросила она. Она не стала дожидаться его ответа. Прошла мимо него, собирая свои вещи из комнаты, в которой должна была спать прошлой ночью. Она чувствовала, как он смотрит ей вслед.

Но каким — то образом заставила себя не оглядываться.

ПОЕЗДКА обратно в Киридан была неудобной и неловкой, как и предсказывала Кас.

Она отказывалась ехать к Эландеру ближе, чем нужно, продолжать дружеское подшучивание, которое стало их нормой, или признавать все, что произошло между ними в той постели, которую они делили. Она могла сказать, что ему было любопытна — или, по крайней мере, непонятна — ее внезапная холодность. Но он, похоже, не хотел говорить с ней об этом в присутствии своих солдат, так что ей удалось сохранить это молчаливое отношение на протяжении всего первого дня их поездки.

На второй день Эландер даже не посмотрел в ее сторону.

Кейден — и даже Тара — последовали его примеру и не стали противостоять ей из — за ее отчужденности. Ехать было одиноко. Но так было лучше: чем меньше они общались, тем меньше у нее было искушения доверять им. Она уже начала терять бдительность, но это было ошибкой.

Ошибка, которую Кас не собиралась повторять.

Когда они вернулись во дворец после второго утра путешествия, она обрадовалась, что сразу же увидела людей, с которыми можно было ослабить бдительность — Несса, Лорент и Зев приветствовали ее взмахом руки с одного из балконов над передним двором. Они исчезли во дворце, а минутой позже появились через главную дверь, и Кас, оставив остальных членов своей группы у ворот, поспешила вперед. Она чуть не заплакала от облегчения, когда Несса бросилась ей навстречу и заключила ее в крепкие объятия.

— Ты заставила нас долго ждать, — выругалась Несса, одновременно выжимая из нее жизнь.

— Так грубо, — добавил Зев, подойдя к ним.

— Как будто ты действительно скучал, пока мы ждали, — сказал Лорент, скосив глаза на Зева.

— Вообще — то, да, спасибо большое. Это была очень сложная моральная дилемма для меня, когда я пытался решить, должен ли я принять это гостеприимство, оказанное мне царством, которое меня не особенно волнует.

Лорент рассмеяся.

— Разве тебе не нужна настоящая, действующая совесть, чтобы иметь моральную дилемму?

Они продолжали спорить на эту тему, в то время как Несса обхватила руку Кас и потянула ее в сторону дворца, практически подпрыгивая на ходу.

Кас не могла не оглянуться в последний раз, когда они шли. Эландер все еще был у ворот, отдавая последние распоряжения той группе путешественников, прежде чем они разойдутся. Его взгляд ненадолго задержался на ней, и она тут же вернула свое взгляд на дорогу перед собой.

— Так ты путешествовала с ним? — спросила Несса. В глазах молодой женщины горело любопытство.

— По настоянию короля — императора. И это было немного хлопотно, если честно.

Запутанная, разочаровывающая, приводящая в ярость работа.

Несса оглянулась на ворота, размышляя, но не стала настаивать на подробностях.

— Прежде, чем ты спросишь, — сказала она вместо этого, — Рея с Асрой. Мы должны пойти к ним.

— Я пойду. Но… — Кас искала оправдание. — Сначала я хочу привести себя в порядок.

— Да, я не собирался ничего говорить о запахе, но… — начал Зев, а потом увернулся, когда Несса повернулась и махнула рукой в сторону его лица.

— По крайней мере, у нее есть оправдание тому, как она пахнет, в отличие от тебя, — шипела Несса.

Он приложил руку к сердцу, изображая обиду.

— Когда ты стала такой злой?

— Я собираю всю свою злобу в бутылку и приберегаю ее для тебя, потому что ты обычно больше всех ее заслуживаешь.

— Эй! — сказал Зев, а Кас и Лорент подавили смех.

Поддразнивания, смех… как будто прошедшей недели и не было. Как будто Кас не провела ее вдали от своих друзей, оказавшись в странном новом мире и задаваясь вопросом, сможет ли она когда — нибудь вернуться к этому. Она улыбнулась кривой улыбкой, благодарная за нормальность этого момента, когда Несса вернулась к ней.

— Асра была бодра и внимательна, когда я проверяла ее раньше, — сказала Несса. — Я не совсем уверена в том, что сделали для нее королевские врачи, но, похоже, это хотя бы немного облегчило ее симптомы. Ты уверена, что не хочешь идти?

Кас кивнула. Она была уверена.

В основном.

Хотя она просто тянула время, и они обе это знали, она хотела разобраться в прошедших днях, прежде чем пытаться завести о них разговор с Асрой. Она хотела увидеть ее — и увидит, еще до конца дня, — но пока ей было достаточно знать, что она в безопасности и комфорте, и что Рея составляет ей компанию.

Кас рассталась с друзьями, по крайней мере, на время, как только они вышли в коридор, где находилась ее гостевая комната.

— Держи их подальше от неприятностей, — сказала она, кивнув в сторону Зева и Лорента, чей спор уже возобновился.

— Может быть, это и неудачное решение, но я постараюсь, — сказала Несса, обнимая ее в последний раз. — Увидимся через некоторое время.

Кас ушла в свою комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней с глубоким вздохом.

Через минуту в дверь постучала Аннека. Очевидно, до нее дошел слух, что Кас нужно привести себя в порядок, и, несмотря на первоначальные протесты Кас, служанка настояла на том, чтобы ворваться и помочь ей в этих делах.

Она набрала ванну, принесла поднос с фруктами и выпечкой и проследила за тем, чтобы на кровати была разложена свежая одежда. Но после этого, по крайней мере, она ушла.

Не теряя времени, Кас сняла с себя грязную одежду и вошла в ванну. Аннека открыла шторы, и солнечный свет проникал через волнистые стеклянные окна, отражаясь от белых поверхностей вокруг так ярко, что ослеплял, и Кас на мгновение остановилась, чтобы впитать яркое тепло.

По мере того, как она забиралась в ванну, перед ней проплывали все новые и новые образы последних нескольких дней. Она постоянно возвращалась к воспоминаниям о свете, который на мгновение ослепил ее в доме Амона.

К его дочери, открывшей глаза…

Она надеялась, что девочка полностью поправится. Но мысль об этом была странно болезненной, потому что заставляла Кас снова думать обо всех людях, которые не выздоровели. Была ли у нее сила спасать людей все это время? И не слишком ли поздно она использовала свою силу, чтобы спасти человека, о котором она больше всего заботится?

Она подняла руки перед собой, поворачивая их снова и снова, как будто могла заметить божественный знак, который каким — то образом упустила за последние двадцать два года.

Там, конечно же, ничего не было.

Но чем дольше она держала эти руки на свету, тем тяжелее они становились. Тяжесть уже начала становиться невыносимой, как вдруг она почувствовала слабое, знакомое подрагивание ладоней.

Она сжала руки в кулаки и снова погрузила их под воду, паникуя при мысли о создании еще одной вспышки магического света. То, что она сделала раньше, было достаточно мощным, чтобы прогнать того чудовищного волка в лесу. Что произойдет, если она выпустит нечто подобное в стенах этой комнаты?

Неизвестно.

Ее грудь вздымалась и опадала от глубоких, решительных вдохов. Она держала руки сложенными перед собой. Старалась сохранять спокойствие. Оптимизм.

Но что с ней происходило?

Кас вернулась с бо́льшим количеством вопросов, чем ответов, она не приблизилась к разгадке, и от всего этого ее тело опустилось в ванну. Она крепче сжала руки. Ее волосы разметались вокруг. Ноздри жгло, а горло немного зудело от резкого, цветочного запаха воды… Аннека перестаралась с солями для ванны. Не то чтобы Кас жаловалась на это. Несмотря на запах и даже тревогу, пронизывающую ее, после почти недели изнурительных сражений и тяжелой езды это было просто райское ощущение.

Ее глаза закрылись, и она погрузилась в состояние, похожее на транс, когда услышала шаги в соседней комнате. Кас резко встала, выплеснув воду на край ванны. Ее взгляд остановился на тяжелой деревянной двери, на скрюченном теле тигра, выгравированном на дубе.

Наверное, Аннека просто что — то занесла.

Дыхание было спокойным, а тело неподвижным, так что она могла прислушаться. Служанка имела склонность напевать во время работы, а шелест длинных платьев с кружевной отделкой, которые она обычно носила, был отчетливым. Прошло несколько минут, но Кас не услышала ни жужжания, ни шелеста. Она также не услышала, как открылась или закрылась дверь.

Кто — то все еще находился в ее комнате.

Ее одежда лежала на кровати, но, по крайней мере, на одном из нескольких крючков в умывальнике висел плотный халат. Кас выжала воду из волос, вытерлась полотенцем и накинула на себя халат. Ее руки все еще подергивались, а дыхание оставалось хриплым. Неровным.

Дыхание не выровнялось, когда она вошла в свою комнату.

Потому что Эландер лежал на ее кровати, закинув руки за голову и погрузившись в раздумья, уставившись в оловянный потолок. Он снял сапоги и бросил пальто на стул, рядом с грудой ее одежды, которую он, очевидно, сдвинул, чтобы не лежать на ней. Он был воплощением комфорта. И ее мысли ненадолго переключились на то, как уютно ей было прошлой ночью, когда она засыпала в его объятиях.

Но так же быстро она вернулась к реальности.

— Ты появляешься повсюду в таком виде, это становится немного нелепым, — сказала она категорично.

— Я стучал, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Ты не ответила.

— В большинстве культур это означает «не входи».

— Я знаю это, — он сел и потянулся за своими ботинками. — Но я просто решил побыть рядом, чтобы убедиться, что ты не утопилась в ванне.

— Почему ты думаешь, что я пытаюсь утопиться в ванне?

Эландер пожал плечами.

— У тебя было ужасное настроение в последние дни, так что, возможно, я почувствовал необходимость проверить тебя.

Кас захлопнула рот, проглотив ответную реплику, которая росла внутри нее.

Даже после двух дней ее холодного обращения с ним, он все еще чувствовал необходимость проведать ее?

Это ничего не значит, сказала она себе. Он просто терпел ее и выполнял приказы Варена.

— Это вторжение в личную жизнь, — прорычала она на него.

— Прости. Но я также чувствую, что мне нужно поговорить с тобой еще раз, наедине, прежде чем ты увидишь короля — императора, — Эландер встал и начал приближаться к ней, но передумал — возможно, потому что она была полуобнажена — и вместо этого переместился к комоду, стоявшему ближе всего к кровати. Он взял витиеватое серебряное зеркало и повертел его в руках, изучая собственное отражение, пока говорил. — Не уверен, что я сказал или сделал, чтобы расстроить тебя в этот раз, но это не имеет значения.

— Нет, не имеет, — быстро согласилась она.

Уголок его губ скривился от ее угрюмого тона.

— Варен скоро позовет тебя, я уверен. Я просто хотел напомнить тебе о самом главном: что ты должна молчать о том, что случилось с той девушкой в Белвинде. И о том свете, который ты вызвала в лесу, и о встрече с низшим духом, Кири.

— Значит, мне не так уж много нужно ему рассказывать, верно? Так что же мне делать, врать ему?

— Я не говорил врать. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна в том, что раскрываешь на данный момент. Я приложил все усилия, чтобы остальные из тех, кто путешествовал с нами, хранили молчание по этим… деликатным вопросам, так что…

— То есть ты угрожал смертью и калечил людей, которые не подчинялись?

— Я никого не калечил. Пока что. Но я сделал то, что должен был сделать, и прошу тебя сделать то же самое, — его тон был мрачным и странно тихим, и он выглядел так, словно собирался объяснить больше о том, что ему нужно было сделать, но внезапный стук прервал их.

— Обещай мне, что будешь осторожна, — призвал он.

Снова стук в дверь.

Кас ничего не ответила Эландеру, она лишь потуже затянула поясок своего халата, а затем обошла его, чтобы открыть дверь и прекратить этот настойчивый стук. Несса и Зев стояли по другую сторону. Они сразу же ворвались внутрь, и Кас на мгновение задумалась, есть ли по ту сторону двери чертова табличка, приглашающая людей делать это.

Ее друзья оба резко остановились, увидев представшую перед ними сцену. Она поняла почему — потому что на ней был только халат, а Эландер отбросил в сторону пальто и устроился поудобнее.

Несса стояла позади Зева с опущенными глазами и раскрасневшимися щеками, а Зев кашлянул и сказал:

— Простите, если мы прервали начало чего — то.

— Абсолютно нет, — прошипела Кас.

Брови Эландера приподнялись.

— Его точно не приглашали, — пробормотала она.

Зев бросил на нее любопытный взгляд. И, должно быть, на ее лице отразилось отчаяние, потому что его улыбка быстро сошла с лица.

— Тогда, может, ему стоит уйти?

Она не знала, как ответить.

— Я уйду, как только она согласится с тем, что я сказал, — сказал Эландер.

Кас подняла взгляд, чтобы встретиться с его взглядом, но все еще ни на что не соглашалась.

— Нет. Я думаю, ты уйдешь сейчас же, — сказал Зев, шагнув к нему.

— Иначе я подожгу тебя и буду танцевать на твоем чертовом пепле.

Эландер оскалил зубы в волчьем подобии улыбки.

— Почему бы тебе не попробовать и не посмотреть, что получится?

Зев рассмеялся над вызовом и поднял руку. Дым появился на его ладони, извиваясь в пальцах, как змея. В мгновение ока все это могло превратиться в огонь, поэтому Кас быстро схватила его за руку и не дала этому случиться.

— Нет, не пытайся, — сказала она Зеву, бросив через плечо косой взгляд на Эландера. — Никто из вас не должен ничего пробовать.

Несса двинулась на помощь, прижав руку к груди Зева, в то время как Кас отошла к двери и держала ее открытой.

— Просто уходи, пожалуйста, — сказала Кас, ее глаза остановились на глазах Эландера, когда она дернула головой в сторону коридора. — Я согласна с тем, о чем ты говорил ранее, хорошо?

Он изучал ее мгновение, явно выискивая признаки того, что она могла солгать. Но затем он кивнул. Эландер спокойно взял свою одежду, перекинул ее через руку и ушел, не сказав больше ни слова.

Кас медленно выдохнула.

Метка в форме перьев на коже Нессы светилась. Она наполнила пространство своей теплой, успокаивающей магической энергией, но дым все еще продолжал виться вокруг руки Зева, и в его голосе слышалось сдавленное раздражение:

— На что именно ты только что согласилась?

Кас прикусила губу, колеблясь.

— Есть некоторые вещи, которые произошли во время нашей миссии, которые он — нет, мы — думаем, что лучше держать при себе.

В глазах Зева вспыхнул свежий гнев.

— Что за вещи?

— Ничего такого, — быстро ответила Кас. — Просто… вещи с… эм… с моей…

Она попыталась придумать менее страшное, чем магия, слово. Но это было единственное объяснение, которое она придумала, и пытаться притвориться, что это что — то другое, было все равно, что лгать своим друзьям.

— С моей магией, — тихо закончила она.

Они уставились на нее.

— У тебя нет магии, — сказала Несса со смущенной улыбкой.

Кас снова закрыла дверь в свою комнату. Убедившись, что на этот раз она заперта, она глубоко вздохнула и повернулась к ожидающим ее друзьям. Варен уже сообщил им о соглашении, которое она заключила с ним, и рассказал о миссии, на которую они с Эландером были отправлены, поэтому она пропустила большинство деталей этой миссии и перешла непосредственно к тому моменту, когда она, казалось, заставила почти мертвую девушку открыть глаза.

После того, как она закончила, все долго молчали.

Наконец, на лице Нессы появилось понимание, и она сказала:

— О. Та же странность произошла в тот день возле Даркхэнда, не так ли? Ты сделала что — то, что противодействовало магии капитана. Но что именно ты сделала?

— Я не знаю.

Несса нахмурилась, а затем снова замолчала, ее глаза задумчиво блестели.

— Итак, как мы думаем, насколько терпимо наш молодой король — император отнесется не к одному, не к двум, а к трем незнакомым пользователям магии под своей крышей? — спросил Зев, указывая на каждого из них по очереди. — Особенно, когда одна из этих волшебниц понятия не имеет, как на самом деле использовать или контролировать свою магию?

— Это часть причины, по которой я согласился пока не говорить ему об этом, — вздохнула Кас.

Зев с неохотой кивнул.

— Может быть, тот, как — его — там, был прав, когда хотел сохранить это в тайне.

— Его зовут Эландер, — ответила Несса.

— Я, пожалуй, буду придерживаться имени «как — его — там», — сказал Зев, накладывая себе на поднос еду, которую оставила Аннека.

— Кстати, о короле — императоре, — сказала Несса через мгновение, явно пытаясь перенаправить разговор на более безопасные темы. — Вот почему мы пришли сюда в первую очередь — потому что он приготовил обед для всех нас — включая тебя.

Она отпихнула руку Зева от подноса, когда он потянулся за вторым пирожным.

— Нам пора идти, было бы невежливо не присутствовать.

Кас согласилась, быстро оделась и закрутила влажные волосы в пучок, после чего присоединилась к ним двоим у выхода из своей комнаты. Они вместе спустились по многочисленным винтовым лестницам дворца, и после разговора о тайнах и магии воздух между ними был тихим, но задумчивым. Когда они подошли к тому самому залу, в котором Кас впервые встретился с Вареном, и где, по всей видимости, подавали назначенный обед, они заметили идущую навстречу Рею с Сильверфутом на плече.

При виде их лис спрыгнул на пол, обогнал свою хозяйку и с разбегу бросился в объятия Кас. Его шершавый язык несколько раз поцеловал ее подбородок, а затем он откинул голову назад и окинул ее взглядом. Его глаза засветились мерцающим зеленым цветом магии.

— Ты действительно в безопасности, — сказала Рея, когда в ее сознании пронеслись образы Сильверфута с целой, здоровой Кас. — Слава богам.

Они обнялись. Рея пахла кофе, лесом и домом, и Кас почувствовала, что не хочет полностью отпускать ее, когда они отстранились. Поэтому она держала свою руку в руке Реи, пока они шли.

Когда пара слуг открыла стеклянные двери солнечной комнаты, она наконец набралась храбрости, чтобы прочистить горло и спросить:

— Как Асра?

— Мирно спит.

Кас почувствовала себя так, словно из ее груди только что вынули огромный камень, но главным образом потому, что если Асра спит, значит, не нужно спешить ее навестить. Но почему это было таким облегчением? Почему она так боялась увидеть ее? Признаться наставнице, что до сих пор не нашла способа обратить ее болезнь вспять, как ей так отчаянно хотелось?

Потому что ты трусиха, ответил противный, тревожный голос в глубине ее сознания.

Она игнорировала этот голос, как могла, и вежливо улыбнулась слугам, заходя в комнату. Лорент уже ждал их внутри. Его взгляд был прикован к книге, которую он, должно быть, взял в одной из библиотек короля — императора.

Слуги закончили разносить обед — бесчисленные вина и игристые воды, подносы с хлебом, моллюсками на пару и яркими, прекрасно созревшими фруктами, — а затем все они удалились с поклоном и обещанием вскоре вернуться, чтобы проведать их.

Сам Варен не присоединился к их группе. Одна из служанок извинилась от его имени и объяснила, что короля — императора задержали на встрече с каким — то иностранным дипломатом из южной империи. Таким образом, Кас и ее друзья смогли уединиться за ужином и обсудить события прошедшей недели.

Это было замечательно, когда ее друзья снова окружали ее, но и немного странно из — за роскошного декора и королевской помпезности и обстоятельствам, которые также окружали их. И хотя никто из них не говорил об этом вслух, вскоре Кас заподозрила, что все они думают об одном и том же: это было, пожалуй, самое странное приключение, в которое они попали, даже за всю их долгую, красочную историю странных приключений вместе.

Зев становился все более беспокойным, быстрее, чем остальные; его пальцы постукивали и перебирали разложенную перед ним позолоченную посуду.

— Много соблазнов в этом дворце, — заметил он, подняв золотую вилку и оценив ее, явно собираясь опустить ее в карман своего пальто.

— Не надо, — предупредил Лорент.

— Как будто им действительно будет не хватать нескольких кусочков столового серебра.

— Мы выше мелкого воровства, — напомнила ему Рея.

— Я никогда не соглашался с этим правилом.

— Ну, по крайней мере, мы не воруем у наших работодателей, — настаивал Лорент.

— Просто пытаюсь использовать эту золотую возможность, — сказал Зев, зевая.

— Если нам удастся помочь королю — императору, как он просил, то у меня такое чувство, что мы станем настолько богатыми, что нам больше никогда не придется пользоваться сомнительными возможностями, — сказала Несса, ее тон был немного мечтательным.

Зев положил вилку обратно на стол.

— Надеюсь, ты оформила соглашение о вознаграждении в письменном виде? — спросил он у Кас.

— Я… ну, не совсем.

— Мы уже говорили об этом, — Зев нахмурился. — Физические контракты — наши друзья.

— Ты должна перестать верить людям на слово, — добавила Рея, ее тон был по — любовному строгим.

— Но он явно был щедр к нам до сих пор, — предложила Несса, вступая на защиту Кас, несмотря на сомнения, прочертившие теперь путь по ее собственному лицу. — Так, может быть, нам стоит поверить Варену, что он сдержит свое слово?

Остальные остались неубежденными.

— Я составлю официальный контракт сегодня вечером, — категорично заявил Лорент.

Кас обняла себя руками, прислонилась спиной к стене и сказала:

— Такое ощущение, что все это стало чем — то большим, чем миссии и контракты.

Наступило долгое, неловкое молчание, как будто они все подумали, что она могла пошутить.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Рея.

— Варен считает, что Теневая Болезнь имеет божественное происхождение, — сказала Кас. — И я думаю, что он прав. И на кону не только наша награда или даже жизнь Асры, но и… — она запнулась, ее голос стал густым от эмоций, когда она подумала обо всех этих черных занавесках, развевающихся на ветру в Белвинде. О монстрах бога Анги. Обо всех людях, которых они убили. И о ее магии, которая, похоже, вызвала этих монстров…

Боги, все это было сплошным беспорядком, не так ли?

Ее друзья обменялись тревожными взглядами, явно не зная, что ответить.

Наконец, Зев прочистил горло и сказал:

— Если в итоге нам придется сражаться с богами, я считаю, что мы должны взять по крайней мере втрое больше, чем обычно.

— Я добавлю это в вышеупомянутый контракт, — сказал Лорент с беззлобной усмешкой.

Несса вздохнула.

— Вы двое просто смешны.

Пока ее друзья продолжали обсуждать детали этого договора, Кас бросила взгляд на то, что могла видеть во внутреннем дворе через стеклянные стены вокруг них.

Что — то за пределами видимости, похоже, вызвало суматоху. Несколько человек спешили в северную часть двора, и через мгновение она услышала странный, отдаленный рокочущий звук, похожий на раскат грома, приглушенный густой облачностью.

— Думаешь, магия, которую ты использовала, тоже божественного происхождения? — неожиданно спросил Зев, теперь он звучал немного серьезнее. — Даже несмотря на то, что на твоей руке или где — либо еще не было никаких следов?

— Магия? — Лорент и Рея повторили в унисон.

Кас оторвала взгляд от происходящего снаружи и быстро дала остальным друзьям то же объяснение, которое она дала Нессе и Зеву в своей комнате.

— Я не знаю, божественное ли у этого происхождение, — заключила она. — Но я недостаточно знаю и о других видах магии, чтобы даже предположить, что это может быть.

Пятеро долго размышляли над этим, а потом Несса посмотрела в сторону Лорента и сказала:

— Некоторые эльфы владеют магией, верно?

Он пожал плечами, выглядя немного неловко, как обычно, когда упоминалась эта часть его родословной.

— Я не совсем эксперт в этой расе, — сказал он. — Но говорят, что эльфы из Моретского Царства поддерживают плодородность и процветание этой области на севере пустыни с помощью своей врожденной магии. И что лабиринты и защитные стены, которые они воздвигли вокруг всего этого, явно не являются результатом обычного труда. Однако ни одна из этих вещей не похожа на тот вид магии, который описала Кас.

— И я точно не эльф, — настаивала Кас.

— Ты не похожа на эльфа, — согласилась Рея, — но ты также не знаешь, кем были твои настоящие родители, верно? Лорд и Леди Дома Тессур взяли тебя к себе, но до этого…

До этого все было как в тумане.

Все присутствующие знали об этом аспекте ее истории, и Кас не могла придумать логического опровержения словам Реи. Чутье подсказывало ей, что это неправда — ее магия не была эльфийской, — но она не могла объяснить это чувство. Поэтому просто промолчала.

— Может быть, Асра могла бы предложить что — то? — предположила Рея. — Она знает тебя дольше, чем кто — либо другой, так что если кто и знает, была ли эта магия чем — то новым, так это она.

Кас не сразу ответила, потому что в этот момент заметила одного из слуг, задержавшегося у входа. Его рука была прислонена к раме, а тело наклонено так, что было ясно — он пытается остаться незамеченным. Она шагнула к нему и уставилась пристальнее, но он резко отодвинулся.

Неужели он все это время стоял у двери, просто не замеченный всеми?

Все они говорили довольно тихо. И все же по позвоночнику поползло неприятное чувство.

Неужели Варен поручил своим слугам пожслушивать за их разговором?

Возможно, он предполагал, что она будет более откровенна со своими друзьями, чем с ним. Это было правдой, но Кас все равно раздражала мысль, что он пытается выудить из нее информацию таким образом.

Она уже очень устала от всей этой политики и маскировочных выходок во дворце.

— За нами следят, — сказала Кас достаточно громко, чтобы ее друзья услышали.

Их разговор прервался. Они молча вернулись к приготовленной для них еде, и вскоре каждый из них погрузился в мир собственных мыслей.

Кас не могла заставить себя есть: ее желудок слишком сильно скручивало от разочарования и сомнений. Вместо этого она прохаживалась вдоль стены с окнами и снова смотрела на двор за окном.

Вскоре ее взгляд нашел что — то интересное: женщина с волнами пурпурных волос шла по траве, сканируя взглядом небо. Нет, не ходила — бушевала. Ее лицо со странными шрамами было прищурено, что только подчеркивало ее агрессивный характер, и пока Кас наблюдала за ней, женщина подняла руку и издала крик, который был заглушен толстым стеклом между ними.

Мгновение спустя в поле зрения появился источник того самого низкого рева: дракон.

Он стремительно полетел в сторону рыжеволосой женщины, в последний момент изогнул свое змеевидное тело, взмахнул крыльями и с нежной точностью приземлился перед ней.

Женщина бесстрашно направилась к нему.

Дракон опустил голову и позволил ей схватиться за один из его изогнутых рогов и вскочить ему на спину. Затем он поднялся в воздух с несколькими мощными взмахами, его жемчужная и аметистовая чешуя сверкала на солнце, как тысяча драгоценных кинжалов. Покружив над двором и дав всаднице возможность скорректировать свое положение, зверь пронесся так близко к окну, что Кас пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отпрянуть в тревоге.

Пока она смотрела, в комнату вошла троица слуг, и один из них предложил объяснение:

— Посланница Верховных Короля и Королевы Сандолии.

— Это, должно быть, та, с кем встречался Варен? — предположила Кас.

— Да, — в голосе слуги прозвучало что — то тяжелое. Быть может, беспокойство?

Кас смотрела на дракона и его всадницу, пока они не стали лишь силуэтом на фоне полуденного солнца. Покрытое шрамами лицо той женщины не выходило у нее из головы еще долгое время после этого момента.

Она выглядела разъяренной.

Зачем они с Вареном встречались?

— Я бы хотела поговорить с королем — императором, — сказала она, обернувшись к слуге. — Где он?

Слуга выглядел ошеломленным внезапным требованием. Он начал бормотать что — то похожее на оправдание, но Кас прервала его.

— Я сейчас же его увижу.

Потому что ей казалось, что странная магия, чудовища и сами боги наседают на нее со всех сторон, и она не могла позволить себе стоять на месте.

СЛУГА ВЫВЕЛ КАС НАРУЖУ, на холм, откуда открывался вид на участок дворцового двора, усеянный кустами роз и увитыми виноградом шпалерами. Там он остановился и указал на небольшую группу скамеек, по бокам которых стояли две статуи, вырезанные в виде того самого тигра, что изображен на фамильном гербе Соласенов. Варен сидел на одной из них, положив локти на колени и склонив голову в раздумье. Слуга, похоже, не хотел прерывать эти размышления, поэтому Кас оставила его и подошла к Варену одна.

Меч лежал на скамье рядом с королем — императором, как будто он убрал его и собирался использовать тигров вокруг себя для тренировки ударов по мишеням — эти деревянные статуи выглядели так, будто в прошлом не раз принимали на себя всю тяжесть разочарования правителя. Но сегодня клинок оставался чистым и острым, а рука Варена не приближалась к его рукояти, украшенной сапфиром.

− Вы выглядите обеспокоенным, Ваше Величество, — сказала она, подходя к нему.

− О, здравствуй, Касия, дорогая, — он поднял голову в ее сторону, слегка нахмурившись. — Мои слуги объяснили, что я, к сожалению, был занят встречей до недавнего времени, я надеюсь?

− Да, я видела, как уезжала посланица.

− Не простая посланица, — сообщил ей Варен. — Той женщиной была Леди Сейд Эллисон, и ее превосходят только Верховная Королева и Король Сандолии. Боюсь, мы перешли от простых посланий к более личным визитам.

− О чем именно была та встреча с ней?

Варен поднял меч, убрал его в ножны, а затем кивнул в сторону тропинки, ведущей вглубь садов.

— Пройдемся? — предложил он.

Она согласилась. Они шли несколько минут, пока Варен не решил, с чего лучше начать свое объяснение.

— Тень еще не пересекла Дикий Промежуток, разделяющий наши империи, — сказал он. — Но растущее число случаев в пограничных городах, расположенных вблизи Промежутка… беспокоит правителей этой южной империи.

Варен сделал паузу, недолго рассматривая розовый куст, обгоняющий их, и нахмурился от количества отверстий, которые какое — то насекомое прогрызло в его листьях. Он сорвал несколько увядших цветков и отбросил их в сторону, после чего продолжил:

— Прошло пять лет с тех пор, как прежний сандолийский король был свергнут своим сыном, если ты не знала. Прежний король не слишком заботился об этой болезни, потому что Тень — как мы с тобой уже говорили — непропорционально сильно поражает тех, кто не имеет божественной метки, и она мало заботится о тех, кто не отмечен. Но его сын — другое дело. Как и его королева. И они оба очень хотят, чтобы мы — или я, в частности — взяли это под контроль, чтобы они могли защитить всех своих людей, отмеченных или нет.

— Но ведь так и должно быть, не так ли?

− Да, конечно, просто… — голос Кас смягчился. — Сильное давление со стороны очень могущественной соседней империи?

Улыбка Варена была усталой. И немного благодарной, возможно, за этот понимающий тон ее голоса.

− Да, — сказал он.

Они шли молча, петляя вдоль небольшого ручья, пока не пришли к месту, окаймленному деревьями, покрытыми белыми цветами. Он внезапно остановился между этими цветущими деревьями и посмотрел вверх. Высоко над головой находился балкон, не похожий на тот, что был пристроен к комнате Кас. Окна по обе стороны от него были задернуты занавесками, и Варен на мгновение уставился на все это, снова погрузившись в раздумья. Кас начала было спрашивать, кому принадлежала эта комната, но он заговорил раньше, чем она успела:

− Мне снилось, что она вернулась, — сказал он очень тихо.

Кас наклонила голову в его сторону, любопытствуя.

− Моя сестра, я имею в виду, — Варен кивнул на комнату наверху, которая, предположительно, когда — то принадлежала ей. — Та, которая должна была править этой империей. После смерти отца я мечтал, чтобы она вернулась и забрала у меня эту проклятую корону. Или хотя бы вернется, чтобы помочь нести ее тяжесть.

Как ни старалась Кас не держаться рядом с этим человеком, она не могла отогнать грусть, которую почувствовала от него.

− Но я больше не мечтаю об этом.

Его голос резко помрачнел, и Кас не знала, как ответить.

− Нет, по крайней мере, я с этим смирился — хотя одиночество делает странные вещи с разумом, Касия, — она вдруг поняла, что он все еще держит в руке один из цветов той мертвой розы. Варен рассеянно отщипывал от него по одному лепестку и пускал их на ковер из белых цветов, уже устилавший землю.

− Да, — согласилась она, думая о том, как одиноко ей было те несколько дней, что она провела в пути из Белвинда.

Каково ему было жить в таком огромном дворце, не имея рядом семьи?

− Но хватит обо мне и моем одиноком правлении, — сказал Варен. — Давай перейдем к более продуктивным темам, не так ли? Я надеюсь, у тебя есть для меня хорошие новости. У меня не было возможности поговорить с Капитаном Эландером из — за встречи с той несчастной сандолианкой. Расскажи мне, пожалуйста, с чем вы оба столкнулись, пока вас не было?

Кас колебалась лишь мгновение. С момента встречи с Эландером в своей комнате она репетировала безопасные слова, которые можно было бы сказать. Она была готова к этому.

Поэтому рассказала ему о рядах и рядах черных занавесок, которые они видели в Белвинде. О девушке, Бринне — но не о том, что с ней стало. И она рассказала ему об обоих чудовищах, с которыми они пересеклись, но не о том, как она прогнала одного из них, и не о кошмарах, которые ей лично снились о чудовище — волке, и не о том, что она могла быть ответственна за вызов обоих этих чудовищ в этот смертный мир.

− Потрясающе, — сказал он, когда она закончила, и, наверное, уже в десятый раз с тех пор, как она начала этот обзор прошедшей недели. — Что — нибудь еще?

Вопрос прозвучал невинно. У нее не было причин подозревать, что он знает, что она скрывает от него подробности. Но все равно казалось, что он завладел ее сердцем, как будто сжимал его и пытался выжать из нее признание. Это было больно. Было почти… жестоко хранить секреты от этого человека. Ведь он проявил к ней и ее друзьям немало доброты, не так ли? Эландер ошибался насчет этого человека. Он должен был ошибаться.

И все же что — то заставляло ее лгать.

− Нет, — сказала она Варену. — Больше я ничего не могу вспомнить.

Он принял эту ложь с легкой улыбкой.

− Что ж, в любом случае, это отличная информация для начала. Теперь нам просто нужно найти в этом какой — нибудь смысл.

Кас оцепенело согласилась.

Варен провел ее к маленькой боковой двери дворца, через коридор, уставленный бюстами давно умерших членов семьи Соласен, а оттуда они поднялись по нескольким лестницам в ту самую библиотеку, в которой встречались раньше. Через несколько минут поисков на полках он нашел книгу, которую искал. Быстро перелистывая страницы, он вернулся к ней, а затем положил оплетенный кожей фолиант на стол перед ней.

− Это тот волк, которого ты видела? — спросил он.

Кас заглянула в книгу, ее пальцы осторожно разглаживали пожелтевшие страницы. Ее глаза немного расширились, а сердце затрепетало, когда она вгляделась в изображение. Изогнутые и заостренные уши. Тело, окруженное тенями. Глаза как пустые звезды.

− Да, — прошептала она. — Или, я имею в виду, по крайней мере, очень похоже.

На полях был начертан символ в виде черной птицы — символ бога Хитрости.

− Эландер сказал мне, что этот волк — слуга верховного бога Анги, как и то чудовище, с которым мы сражались.

− Он прав. Но есть и нечто большее — по крайней мере, если речь идет об этом волке.

− Большее?

Варен перевернул страницу, и вдруг перед Кас предстал красивый мужчина с такими же сияющими беловато — голубыми глазами, как у того волка. Его уши были слегка заострены, как у того волка, а тело окружали те же тени, которые казались продолжением его мускулистого тела. Но его волосы были длинными и серебристыми, а не черными, как у того зверя, хотя на его голове красовалась корона из черных шпилей. В руках у него был меч с белым камнем в центре рукояти. Его лезвие светилось вихрями темно — фиолетового и голубого цветов.

− Средний бог, Керс, — объяснил Варен. А этот волк — форма, которую Керс часто принимал, когда ходил по этому смертному миру. Почти все могущественные боги и духи нашего мира были известными оборотнями. Они могли появляться в облике человека, но также и в облике зверя, который им нравился в то время. И у большинства из них были обычные формы, которые они принимали.

Кас перевернула еще одну страницу, и на этот раз ее взгляд упал на тот же символ, который Зев носил на ладони.

− Мото, срединныйй бог, дающий силу огненному роду, — произнес Варен. — Вот он в своей божественной форме.

Он указал на существо под этим символом — темноволосого мужчину с изогнутыми рогами и тревожными красными глазами.

− А здесь он в виде огромного орла с огненными крыльями… Мой кузен однажды сказал мне, что видел этого самого орла парящим над Граштинским Морем, вдоль побережья Царства Виндхейвен. Хотя достоверность этого, конечно, спорна.

Кас продолжала перелистывать страницы, завороженная каждым новым изображением. Ни одна из ее домашних книг не описывала этот аспект мифов и магии их мира. Она сомневалась, что в мире существует много подобных книг — по крайней мере, в этой империи. Отец Варена сделал так много, чтобы стереть все, связанное с этими богами и богинями и магией, которую они даровали… Так много было потеряно, и Кас чувствовала, что не может перелистывать страницы достаточно быстро, чтобы найти эти потерянные вещи.

Здесь был Интаба, срединный бог Силы и Могущества, чьим символом была гора, а излюбленной формой — огромный медведь.

Санти, Песчаное божество, срединная богиня Времени и Пространства, которая часто принимала облик крылатой львицы.

Инья, срединнаяя богиня Луны, которая предпочитала бродить по миру смертных в образе элегантного белого оленя.

Все их звериные формы сопровождались формами их богов, и, подобно тому призрачно прекрасному образу срединного бога смерти, Кас чувствовала, что, чем больше она всматривается, тем сильнее погружается в эти картины, Как будто не могла оставить историю, которую рассказывали эти изображения, после того, как посмотрела на них.

Наконец, она вернулась к изображению волчьей формы Керса и смогла четко сформулировать мысль:

− Так вы полагаете, что это Керс был тем, с кем мы столкнулись за пределами Белвинда?

Варен на мгновение задумался, прежде чем кивнуть.

− Это кажется невозможным, не так ли? Но опять же, если это правда… то вы двое, возможно, нашли источник Тени.

− Не столько нашли, сколько выманили его, — пробормотала она.

Варен медленно закрыл книгу, которую держал в руках.

− Что ты имеешь в виду?

Кас охватила паника, когда она поняла, что только что сказала. Она не рассказала Варену о теории, которую они с Эландером обсуждали, — о том, что ее странная магия была причиной появления этих чудовищ. Она не сказала ему.

Хотя так отчаянно этого хотела.

Она хотела, чтобы он помог разобраться в ней, хотела рассказать ему все об очевидной магии, которую она использовала, а потом просто стоять и ждать, пока он с волнением побежит к своим полкам и достанет очередную книгу, содержащую полное объяснение ее странностей.

Но она обещала Эландеру не рассказывать Варену об этой магии. И по причинам, которые не до конца понимала, она все еще хотела сдержать это обещание.

По крайней мере, пока.

− Я просто… — Кас пыталась найти убедительную ложь. — Я имела в виду, что из — за моей Теневой Отмеченности — я уверена, что Керс смог бы почувствовать меня, если бы бродил вокруг. Если он убивает людей, то я вроде как незавершенная работа, насколько он может быть заинтересован, верно?

− Да, это хорошая мысль, — сказал Варен.

Но выглядел он подозрительным.

Кас сосредоточила все свои усилия на том, чтобы дышать нормально, а затем на том, чтобы возобновить листание книги на столе перед ней. Погрузиться в эту книгу было нетрудно, по крайней мере, это облегчало задачу не смотреть на Варена с его вопросительным взглядом.

− Давай просто будем следить за этим чудовищем, — сказал Варен после паузы, его тон было трудно разобрать. — Возможно, мы как — нибудь заманим его к себе.

Она подняла взгляд на короля — императора.

− А если мы встретим его снова?

− Тогда мы должны будем найти способ остановить его, не так ли?

От этих слов по ее коже пробежали странные мурашки. Она вспомнила слова Зева, сказанные ранее, и поняла, что молча восстает против самой идеи всего этого. Она не подписывалась на битву с проклятым богом, даже если за это ей заплатят в три раза больше, чем обычно.

Но опять же… как она сказала, это уже не просто контракты и монеты. И как ни страшно было думать, что она является частью чего — то большего, чем это, так же трудно было поверить, что она наткнулась на это случайно.

Ведь она годами мечтала об этом боге, не так ли?

− Мне нужно будет провести дополнительное исследование этого события, — говорил Варен, его мягкий голос с трудом проникал в ее метавшиеся мысли. — Похоже, мне следовало бы сосредоточить свои усилия на наблюдениях за монстрами, а не только на скоплении Теневой Болезни, которые появились в последнее время. Интересно, какие еще формы принимал Керс в прошлом…

Он продолжал говорить, но Кас вдруг перестала его слышать. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме страницы, до которой только что дошла в книге — потому что только что наткнулась на еще одного знакомого персонажа из своих снов. Не волка, а женщину. Крылатая женщина в золотых и белых одеждах, которая никогда не помогала Кас, когда на нее спускался черный волк со всеми своими тенями и зубами. И если верить книге, которую она держала в руках, эта стоическая женщина вовсе не была женщиной — она была богиней. Солатис, верховная богиня Солнца.

И вот еще один яркий, тревожный признак того, что Кас оказалась здесь не случайно.

Она слегка покачала головой.

− Я спросил, не хочешь ли ты сопровождать меня, пока я буду говорить с капитагном Эландером о некоторых вопросах?

Она должна была сказать «да». Большая часть ее души хотела сказать «да», потому что она сама хотела поговорить с Эландером. Ей хотелось вернуться в тот момент, как тогда, у костра, или рядом с ним на кровати, когда они свободно разговаривали и пытались вместе разобраться в происходящем. Как бы он ни раздражал ее иногда, она должна была признать, что разговор с ним, как ни странно, успокаивал.

Но присутствие Варена все усложняло: мысль о том, что ей придется держать все свои опасные вопросы и открытия в себе, да еще и под пристальным взглядом Эландера, была… ну, не очень привлекательной.

К тому же у нее были другие люди, с которыми ей нужно было поговорить в первую очередь.

Может быть, позже они с Эландером найдут способ поговорить наедине.

− Я очень устала, — солгала она.

Улыбка Варена снова стала легкой, не выдавая подозрений, которые он почти наверняка все еще испытывал.

− Понимаю. Это было долгое путешествие для тебя, не так ли? Мне следовало быть более внимательным к этому, прежде чем делать свое предложение.

− Все в порядке, — Кас колебалась, затем закрыла книгу, прижала ее к груди и спросила:

− — Могу я взять ее с собой, чтобы прочитать позже?

− Конечно.

Кас поблагодарила его, повернулась и поспешила прочь, не оглядываясь. Она знала, что такое бегство выглядит еще более подозрительным, но не замедлила шаг.

Ей нужно было выбраться из этой комнаты, пока она не наговорила такого, что потом помешает.

Вместо того, чтобы вернуться в свою комнату для гостей на вторую половину дня, Кас прошла в комнату, в которой остановилась Асра. Как только Асра заметила ее, она улыбнулась, и Кас вдруг почувствовала, что входит в свой собственный дом после очень долгого отсутствия. Асра села на диван, на котором свернулась калачиком, и широко раскинула руки.

Кас положила книгу, которую одолжила, на комод и поспешила обнять ее.

Асра сжала ее так, как делала это всегда: несколько быстрых маленьких объятий, а затем одно длинное, которое, казалось, никогда не закончится. Эти объятия были намного слабее, чем раньше, но Кас могла сказать, что ее наставница отдавала им все силы, которые у нее были, и этого было достаточно.

− Я так рада, что ты очнулась, — сказала Кас, прижавшись к костлявому плечу Асры.

И это была правда. Она не знала, почему боялась прийти сюда раньше. Правда, у нее по — прежнему было больше вопросов к Асре, чем ответов, но ведь в прошлом они вместе пережили немало сомнительных ситуаций, не так ли?

Кас отстранилась от костлявых объятий, но осталась рядом, устроившись в углу дивана и нежно сжимая руку Асры.

Слуга принес им чай, почти как по команде — несмотря на то, что Кас никому не сказала, что придет сюда. Количество слуг в этом дворце и то, что они, казалось, были в курсе всех ее дел, настораживало.

А может, у Кас просто паранойя. Но она не могла перестать думать о подозрительном взгляде, брошенном на нее Вареном, и о том, что он мог поручить своим слугам подслушивать ее разговор с друзьями…

− Они хорошо обо мне заботятся, — заметила Асра, поднимая бесценную на вид чашку с не менее бесценного на вид блюдца и изучая ее. Она нахмурила брови, как будто подумала, что она слишком дорогая, чтобы из нее пить.

− Я рада, — сказала Кас.

− Что ты сделала, чтобы заслужить такое помпезное обращение? Надеюсь, ничего коварного.

− Когда это я делала что — то подобное? — спросила Кас с совершенно коварной улыбкой.

Асра бросила на нее строгий взгляд, который быстро превратился в ухмылку.

− Я помогаю королю — императору, потому что верю в его миссию. Меня никто не принуждал, — сказала ей Кас.

И это тоже было правдой.

Не так ли?

Многое из того, что произошло в последнее время, было таким запутанным пятном в ее сознании.

− Хорошо, — сказала Асра. — Не то чтобы я действительно верила, что тебя можно уговорить на то, чего ты не хочешь. Ты всегда была самым упрямым членом моей маленькой собранной семьи, верно?

− Да, — рассеянно согласилась Кас.

Она потягивала горький, слишком горячий чай, размышляя.

− Ты выглядишь обеспокоенной. В чем дело, мое беспокойное сердечко?

Кас замерла с чашкой в дюйме от губ.

− Могу я спросить тебя кое о чем, мама?

− Мне еще никогда не удавалось остановить твои расспросы, а?

Кас слегка улыбнулась, хотя на этот раз не знала, с чего начать свои вопросы. Она бросила еще один кусок сахара в чай и несколько секунд помешивала его, прежде чем нашла в себе смелость продолжить:

− Проявляла ли я когда — нибудь признаки владения магией?

− Ты? — Асра выглядела озадаченной. — У тебя нет метки.

− Я знаю, просто…

− Хотя… ты притворялась, что обладаешь магией, особенно после того, как Рея и Зев стали жить с нами.

− Из — за метки рода Огненных на руке Зева?

− Да. Ты так завидовала его магии.

− Завидовала?

− Да. Но потом он всегда дразнил тебя за то, что ты не обладаешь божественной магией.

− Конечно, дразнил, — сказала Кас, ее улыбка стала тоскливой.

− Это было очень давно, но я отчетливо помню один случай, когда Зев демонстрировал свою магию, поджигая группу соломенных мишеней, которые он установил. Ты крикнула, что только что узнала, что ты из рода Океановых… а затем облила и мишени, и его самого несколькими ведрами воды, которую набрала из колодца тем утром, — Асра рассмеялась тихим, слабым смехом. — Но нет, Касия, любовь моя, несмотря на его поддразнивания, тебе не удалось совершить никаких очевидных подвигов настоящей магии. Ни против него, ни как — либо еще. По крайней мере, пока я не наблюдала. И это, наверное, к лучшему: я и так едва поспевала за вами двумя, даже с помощью Реи.

Смех в ее глазах быстро угас, а брови сошлись так, что Кас подумала, что ей есть что сказать.

− Не было ни одного случая, когда я хотя бы пыталась? — спросил Кас. — Или, может, какие — то странные, необъяснимые вещи, которые происходили вокруг меня?

Асра нахмурилась. Долгое время она молчала. Затем повесила голову, как будто стыдясь того, что скрывала.

− Что такое?

− Я никогда не говорила тебе об этом — потому что не знаю, правда ли это. Я не могу с уверенностью сказать, что это произошло из — за тебя, — Асра поставила свою чашку обратно на блюдце. Ее руки дрожали, отчего керамическая посуда звенела друг о друга. — Я всегда говорила тебе, что чувствую себя сильнее после того, как посижу с тобой, не так ли? Я не знаю, является ли причиной этого магия. Я всегда говорила себе, что это не так, потому что это не похоже на какую — то очевидную магию, с которой я когда — либо сталкивалась, или которую могла бы легко определить или назвать. Но…

− Но вскоре после того, как я вытащила тебя на улицу в тот день… тогда Теневая Болезнь, которую я носила в себе, казалось… остановилась. Или значительно замедлилась, по крайней мере. До этого она прогрессировала так быстро, что я уже начала сообщать о своих последних желаниях своим тогдашним партнерам. Ночь перед тем, как я нашла тебя, была фактически ночью, когда мои глаза потеряли свой истинный цвет, и, как ты знаешь, обычно после этого безумие не сразу овладевает угасшим разумом.

Кас уставилась на нее, слегка раздвинув губы, не зная, что сказать.

− В тот день, когда я впервые взяла тебя на руки и прижала к себе, на мгновение я почувствовала тепло, легкость, не похожие ни на что, что я когда — либо испытывала. И да… я полагаю, это было похоже на магию. Но я никогда не говорила об этом, потому что думала, что мне это привиделось. А может, я не хотела в это верить. Ты была так юна, так хрупка. Думаю, я пыталась защитить тебя. Я не хотела, чтобы ты считала себя ответственной за то, что сохранила мне жизнь. Все должно было быть наоборот. Я хотела, чтобы все было наоборот — особенно после того, как узнала, через что ты уже прошла.

На этот раз ее смех был таким же горьким, как чай, который они пили.

− Но теперь мы здесь, и, похоже, я все равно оказалась в зависимости от тебя, да? Забавно, как крутится жизнь.

Кас поставила свою чашку обратно на поднос между ними и встала, одолеваемая внезапной потребностью двигаться. Пройтись. Чтобы стряхнуть панику, которая скользила по ней, как нежеланная ласка, и заставляла ее волосы вставать дыбом.

− Прости меня. Я должна была сказать что — то раньше.

Кас покачала головой.

− Не за что извиняться.

Асра некоторое время наблюдала за ее шагами, а затем попыталась улыбнуться, но улыбка так и не появилась.

− Что ж, это был довольно утомительный разговор, не так ли?

Кас остановился.

− Прости меня, я…

− Не за что извиняться, — сказала Асра, ее голос был мягким и неожиданно далеким. — Но я бы хотела отдохнуть, хотя бы минутку. Можешь подать мне вон то одеяло?

Кас поколебалась, пытаясь придумать, что бы такое сказать, что могло бы снова вдохновить ее. Но Асра по — прежнему настаивала на том, что ничего говорить не нужно, и в конце концов Кас взяла одеяло и молча накрыла ее.

Минута, которую Асра провела с ней, вскоре превратилась в несколько мгновений. А затем растянулось на час, в течение которого Кас сидела, прислонившись спиной к дивану и уткнувшись лбом в подтянутые колени. Она прислушивалась к хриплому дыханию Асры. Боролась за то, чтобы ее собственное дыхание было ровным. Ее пальцы постукивали по ногам, считая, в то время как снаружи серые облака надвигались на полуденное солнце, затемняя комнату, пока она не стала слишком похожа на склеп.

Наконец Кас повернулась лицом к Асре.

− Открой глаза, — прошептала она, хотя знала, что это, скорее всего, бессмысленно. — Пожалуйста?

Никакого ответа. Кас опустила голову на диван и взяла хрупкую руку Асры.

Думай, приказала она себе. У тебя есть магия. Ты просто должна понять, как ее использовать.

Ее глаза закрылись. Они оставались закрытыми несколько минут, пока она не почувствовала внезапный прилив тепла к щеке, и, моргнув, открыла глаза, выискивая его источник — окно. Солнце на мгновение выглянуло из — за собирающихся грозовых туч. Свет во тьме, как в лесу за Белвиндом.

И, как и прежде, с ним пришел тихий прилив уверенности.

Кас уже перенаправляла свет, заставив его поглотить чудовище, которое могло быть самим богом смерти.

Она перенаправила болезнь и смерть от той маленькой девочки в Белвинде.

И, очевидно, она защищала Асру на протяжении многих лет, хотя бы в какой — то мере.

Она не знала точно, на что способна, пока не знала, но она была способна на что — то, и все ее тело дрожало от этого ощущения возможности. Ее рука дернулась — тот самый болезненный, мощный предвестник магии, который она ощущала уже несколько раз.

− Какая бы болезнь ни была в ней, пусть она найдет другого носителя… — она бормотала слова под нос, как молитву божеству, в которое не до конца верила.

Ее руки судорожно сжались. Глаза метались по комнате, ища место, куда она могла бы послать эти нечистые энергии внутри Асры. Здесь не было растений. Никаких других живых существ. Никаких видимых монстров. Но может быть…

Пусть эта больная, злая энергия придет ко мне.

Тело задрожало сильнее. В одно мгновение она поняла, какой это был глупый эксперимент, но было уже слишком поздно. Свет уже клубился вокруг нее. Мир качался, в ушах вибрировал ужасный звук, а кожа… кожа словно трескалась от давления той силы, которая пыталась вырваться из нее. Ее тело неистово конвульсировало.

А потом ее голова ударилась о пол, и темнота поглотила ее.

КАС ОТКРЫЛА глаза, увидев кружащийся потолок.

Солнечный свет больше не пробивался через окно, его полностью поглотили грозовые тучи. Она лежала на спине. В глазах плясали белые точки. Она потянулась вверх, как будто могла смахнуть эти точки.

Кто — то поймал ее за руку и не отпускал.

Потом этот же кто — то поднял ее, прижал к широкой, крепкой груди. Она узнала запах земли и пряностей Эландера прежде, чем услышала его голос, прежде, чем почувствовала вибрацию этого низкого голоса на своей щеке.

— Что ты только что сделала? — потребовал он.

Ее слова прозвучали невнятно:

— Почему ты всегда считаешь, что я что — то сделала?

— Потому что в последнее время, когда здесь происходит что — то странное, это всегда ты.

— И потому что я почувствовал это, и я предполагаю, что каждый другой человек, склонный к магии, в радиусе пятидесяти миль тоже.

Кас наклонила голову и уставилась на него, ее грудь вздымалась, а легкие казались слишком маленькими. Все в ее теле вдруг стало казаться слишком маленьким для происходящего, для этой силы, которая, очевидно, обитала внутри нее.

Взгляд Эландера упал на ее руки.

Она подняла их перед собой, убирая от хватки, которой они автоматически вцепились в его рубашку.

Светились.

В коридоре послышались шаги.

— Ты можешь идти? — спросил Эландер.

— Конечно, я могу идти, — огрызнулась она, выпрыгивая из его объятий. Ноги ударились о землю и тут же подкосились под ее весом.

— Конечно, — отчитал ее Эландер, поймав за руку как раз вовремя, чтобы она не врезалась в угол комода. Он поставил ее на ноги и начал тянуть через комнату, но Кас уперлась пятками.

— Куда мы идем?

— Мы спрячемся где — нибудь, пока это не прекратится, — сказал он, дернув головой в сторону ее рук.

Ее взгляд метнулся не к рукам, а к Асре. Дыхание пожилой женщины казалось теперь более спокойным, возможно, но она все еще не открыла глаза.

— Сейчас она в порядке, — настаивал Эландер. — У нее будут большие проблемы — у всех твоих друзей, — если Варен начнет задавать вопросы о твоей магии.

Кас не могла придумать хороший аргумент на это. Во всяком случае, не в данный момент. Ее голова все еще кружилась слишком быстро. Шаги в коридоре звучали все ближе, поэтому она позволила Эландеру провести ее через примыкающую уборную, в неиспользуемую комнату для гостей, пристроенную с другой стороны, и затем выйти в пустой коридор. Оттуда они крались по тускло освещенному коридору, тихонько проверяя двери, пока не нашли незапертую.

Эта дверь вела в небольшую гостиную, которая использовалась в основном для хранения вещей. Оказавшись внутри, Кас пристроила маленький фонарь рядом с полкой, заваленной аккуратно сложенным бельем. Когда он замерцал и стал светить мягким, едва заметным светом, она прислонилась к полке и спрятала светящиеся руки под мышками, чтобы их не было видно.

Эландер держал дверь слегка приоткрытой и стоял рядом с ней, прислушиваясь и наблюдая.

— Тебе повезло, что я был рядом, — сказал он. — И добрался до тебя, как только смог, но я видел слуг, которые шли в противоположном направлении, прежде чем я вошел в эту комнату; есть шанс, что они видели больше, чем следовало.

Эландер выглядел скорее обеспокоенным, чем разъяренным, и в душе Кас зародилось чувство вины.

— Мне жаль, — сказала она. — Я не пыталась создать больше проблем, я просто пыталась…

— Я знаю, что ты пыталась сделать. И я должен был догадаться, что ты попытаешься это сделать.

Его тон не был совсем недобрым.

— Я расстроена.

— Я чувствую, что во мне кипит магия, которая может быть полезна людям, но не знаю, как ее использовать, или даже что это такое.

Молчание. Он продолжал смотреть на дверь. Слушал ли он ее на самом деле?

— А Варен мог бы помочь мне разобраться в этих вещах, знаешь ли. У него есть бесчисленные книги, советники и…

— Он не помощник.

Кас покраснела.

— Ты хочешь, чтобы я была осторожна с Вареном, а как насчет того, чтобы быть осторожной с тобой? — шипела она.

Эландер наконец отвел глаза от щели в двери. Его взгляд был холодным. Расчетливым. Запугивающим.

Но она успокоилась и продолжила говорить:

— Потому что я подслушала твой разговор с Кейденом и Тарой в то утро.

Она ожидала, что он будет отрицать, что сказал что — то не то. Вместо этого он спросил:

— Что именно ты услышала?

— То, что ты считаешь меня обузой, которую терпишь только ради того, чтобы оставаться на хорошем счету у Варена, для начала.

Что — то мелькнуло в его ледяных глазах — что — то, что заставило его взгляд ненадолго смягчиться. Это было похоже на сожаление. Возможно. Но он не взял назад ничего из сказанного.

— И что еще? — спросил он.

Кас тяжело сглотнула и продолжила говорить.

— Ты говорил о том, что близок к… чему — то. О завершении какого — то плана, помимо того, над которым должны были работать ты и я.

— И ты хочешь знать, что это за план.

— Отлично.

— Отлично?

Пульс Кас бешено заколотился, когда он полностью закрыл дверь. Запер ее. Затем сделал шаг к ней, понизил голос и сказал:

— Ходят слухи, что король — император — или, вернее его предки, — могут быть ответственны за Теневую Болезнь. Ты слышала их, я полагаю?

— Я… да, — призналась она.

— Наш так называемый секретный план связан с этим — хотя на самом деле это не секрет, если ты была внимательна. Я говорил тебе, что не доверяю Варену.

Она была готова проделать дыры в любом объяснении, которое он ей предложил, но ей пришлось с неохотой признать, что он прав, он говорил ей об этом. Несколько раз.

— Но те, кому я доверил помочь мне с этим планом — Кейден, Тара и еще несколько человек — они не доверяют тебе. И, ну… должны ли они?

Кас вдруг стало трудно встретить его пронзительный взгляд.

— Почему они не должны?

— Вы ужасно быстро спелись с королем — императором. Так что трудно сказать, на чьей ты стороне.

— Я бы не сказала, что мы с Вареном лучшие друзья, — Кас разжала руки и уставилась на свои ладони. Их все еще покалывало и иногда подергивало, но они больше не светились.

— И я не рассказывала ему о своей магии. Не рассказывала ему о своих снах, как и обо всем остальном, о чем ты просил меня не говорить. Я могла бы. Но не рассказала.

— Да, но ты чувствуешь вину за то, что не рассказала ему обо всем. Я знаю это.

— Это нечестно — заставлять меня выбирать сторону.

— Жизнь несправедлива, Заноза.

Кас посмотрела на него.

— Ну, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

— Не знаешь? Неужели я недостаточно ясно изложил тебе свою позицию по этому вопросу?

— Варен почти не проявлял ко мне ничего, кроме дружелюбия, с тех пор как я приехала сюда, так откуда мне знать, что он на самом деле не хочет быть союзником? Как я могу быть…

Она сглотнула, когда он подошел к ней ближе и прервал ее:

— Варен. Он. Не. Твой. Друг.

— Он гораздо дружелюбнее тебя, по крайней мере, — ответила она.

Улыбка Эландера была свирепой.

— Варен де Соласен завтра же вырежет твое сердце, если решит, что это поможет защитить его от многочисленных врагов.

Он не отстранился от нее. Его близость мешала строить разумные предложения, поэтому она снова уставилась на свои руки. Ее глупые руки и затяжное дрожание этой дурацкой магии, которую она не могла понять.

— И, возможно, это защитит его, — размышлял Эландер. — Может быть, он мог бы как — то использовать тебя и твою магию. Я не знаю. Но что я знаю наверняка, так это то, что если Варен решит, что больше не может использовать тебя, то он избавится от тебя, как избавляется от всего, что ему не нужно. Я видел, как он это делает. Помилование, которое он дал тебе и твоим друзьям, не бессрочно. Поверь мне.

Кас начала было приводить несколько аргументов в ответ, но проглотила их все и сказала:

— Я просто хочу понять, что со мной происходит.

Эландер некоторое время изучал ее, а затем суровые черты его лица снова смягчились.

— Мы разберемся.

Он уже говорил это однажды, и они до сих пор ни в чем не разобрались. И все же… Что — то в его голосе заставило ее поверить, что это все еще может быть правдой.

Она выдохнула — тихая капитуляция. Короткое перемирие. Мир за пределами их убежища стал тихим и неподвижным. Она могла бы настоять на том, чтобы уйти в тот момент. Но она этого не сделала. Они оставались вдвоем в этой крошечной комнатке не меньше часа. Эландер прислонился к стене рядом с ней и закрыл глаза в задумчивости. Тусклый свет фонаря лишь слегка очерчивал его фигуру в темноте, и Кас вспомнился тот самый первый вечер, когда она увидела его, его мощную фигуру, выделявшуюся на фоне камина, перед которым он сидел.

И, как и в тот вечер, она смотрела на него дольше, чем хотела.

— Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль, — сказал Эландер, очень неожиданно и очень тихо, не открывая глаз.

Вызов в ее голосе, казалось, застал его врасплох; ему потребовалось много времени, чтобы ответить, но и тогда он сказал лишь:

— Я не уверен.

— Не уверен?

— Я просто знаю, что не хочу, чтобы ты была моим врагом, Заноза. И я… — он прервался. Несколько раз слегка стукнулся головой о стену, а затем наконец открыл глаза. Эландер повернулся к ней лицом, и она поняла, как близко находятся их тела. Настолько близко, что она могла бы легко прижаться к нему, пройдя всего несколько шагов.

Он не сократил это расстояние между ними. Он также не говорил, просто смотрел на нее нечеловечески красивыми голубыми глазами. Этот взгляд был таким же интимным, как и любое прикосновение, и теплый трепет пронесся по ее крови.

Что он чуть не сказал минуту назад?

Почему он смотрел на нее так, словно все еще хотел это сказать?

— Ты, что? — надавила она. Кас сделала шаг ближе к нему. А потом еще один. Он наблюдал за ее движением, как будто она была целью — не добычей, а еще одним хищником, вторгшимся на территорию, которую он не собирался делить.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — это прозвучало почти как рычание. Разочарованное рычание, которое говорило о том, что она подталкивает его к краю, за который опасно переступать.

— В безопасности, — повторила она на вдохе.

Он начал отвечать, но сделал паузу, как бы давая ей шанс отойти от этого края.

Кас не сдвинулась с места.

Эландер протянул руку вперед и тронул ее щеку. Его большой палец прошелся по ее губам. Раздвинул их.

— Я хотел бы, чтобы ты не приходила и не усложняла ситуацию, — сказал он, наклонив лицо к ее лицу, а его вторая рука скользнула под подол ее рубашки и нашла кожу. — Но сейчас я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, вот и все.

Это было не все.

По его измученному взгляду она поняла, что он все еще что — то скрывает от нее.

Всегда скрывал.

Но чем ближе его губы приближимались к ее, тем меньше ее волновало, что это могли быть за вещи. Она была дурой, что не заботилась об этом, и знала это, но боги, он был прекрасен, и его пальцы двигались по ее коже с пьянящей смелостью, словно не собирались останавливаться, пока не исследуют каждый ее дюйм, и внезапно ее глаза закрылись, отдаваясь ощущению его губ, наконец — то коснувшихся ее губ.

Она не ожидала такой мягкости. И не ожидала, что почувствует себя такой опустошенной, когда этот мягкий поцелуй закончился так же быстро, как и начался, и он отстранился от нее, качая головой.

— Я не должен был этого делать, — голос Эландера был хриплым.

— Нет. Наверное, не стоило, — слова Кас были такими же хриплыми, как и его. — Но, возможно, тебе стоит сделать это снова.

Его пальцы запутались в ее волосах, он взял Кас в своей повелительной манере и поднял ее лицо вверх. Его взгляд прожигал ее, похотливое сочетание досады и желания, отчего его глаза казались темнее, как морские глубины, недосягаемые для солнечного света.

— А что, если я хочу большего, чем просто еще один поцелуй?

От этого вопроса ее желудок сжался еще больше от глупого желания.

— Тогда ты не должен останавливаться на одном поцелуе, — прошептала она.

Эландер втянул воздух.

— Не искушай меня, Заноза.

— Потому что, — Эландер крепче вцепился в ее волосы, словно пытаясь удержаться за что — то, что угодно, лишь бы не погрузиться еще глубже во тьму. — Это не очень хорошая идея.

— Я обещаю тебе, что это не самая плохая идея в моей жизни.

— Я в этом не сомневаюсь, — его смех был немного тихим. Немного… зловещим. — И я обещаю тебе, что сейчас нет ничего, чего бы я хотел больше, чем отнести тебя в свою спальню и наслаждаться тобой до тех пор, пока ты не перестанешь соображать. Или ходить, если уж на то пошло.

Кас не могла придумать подходящий ответ.

— Но, боюсь, все гораздо сложнее, — сказал Эландер. — И если я делаю с тобой то, что хочу, это… это будет не очень эффективный способ обеспечить твою безопасность, вот и все.

Внутри нее вдруг вспыхнул жар, вызванный не только желанием.

— А ты никогда не думал, что, возможно, мне не нужен кто — то, кто будет оберегать меня?

— Вообще — то, я думал об этом.

— Но, видимо, ты в это не веришь.

— Я верю, что это сложно, — повторил он.

Ей хотелось понять, что именно он имел в виду под словом «сложно». Но она также устала от разговоров по кругу. И больше всего на свете — по крайней мере, в этот момент — она хотела, чтобы его губы снова прижались к ее губам, пусть даже в последний раз.

— Тогда просто еще один поцелуй, — предложила она более мягко.

На короткое, почти болезненное мгновение ей показалось, что он откажет ей. Его взгляд метнулся к двери. Ищет выход? Она сама начала отворачиваться, смущенная отказом…

Он поймал ее и притянул ее губы к своим. Сначала нежно, как раньше. Он держал ее лицо в своих руках и медленно целовал, ее глаза закрылись, и она потерялась в том, как легко и уверенно его рот двигался по ее губам. Ее пальцы пробежались по его рукам. Груди. Животу. Она чувствовала гребни мышц под его рубашкой, но этого было недостаточно. Ей хотелось ощутить кожу под кончиками пальцев. Она хотела чувствовать пульсацию и перекатывание этих мышц, то, как они отвечают на ее прикосновения…

Когда его губы переместились к ее шее, ее пальцы скользнули под его рубашку. Он издал низкий рык и схватил ее руки, переплетая ее пальцы со своими и останавливая их движение.

Если бы ее руки могли свободно двигаться по нему, что — то подсказывало ей, что он не смог бы остановиться еще на одном поцелуе. Эта мысль была захватывающей. Но и то, как крепко он держал ее руки и прижимал их к стене, тоже возбуждало. Она дразняще попыталась сопротивляться его хватке. Эландер только сильнее прижал ее к стене, выскользнув из ее пальцев и крепко обхватив ее запястья. Его губы снова прижались к ее губам, на этот раз более злобно. Он взял ее нижнюю губу между зубами, и она слегка покрутилась на месте. Его бедра прижались к ее бедрам. Она задыхалась в его поцелуе, чувствуя, как его значительная длина, твердая от возбуждения, прижимается к ней. Его язык проник в ее рот, и ее вздох превратился в тихое хныканье от удовольствия. Эландер вздрогнул от этого звука. Она почувствовала это, а затем ощутила, как напряглись его мышцы, когда он заставил себя не двигаться. Сдерживал себя.

Еще один поцелуй.

Это было все, о чем они договорились.

Его губы оставались напротив ее губ еще мгновение. Он в последний раз целомудренно поцеловал ее губы и провел ими по линии ее челюсти, прежде чем окончательно отстраниться. Он сделал глубокий вдох. Казалось, у него кружится голова.

А может, у Кас.

— Больше ничего подобного, — от тона его голоса голова кружилась еще сильнее.

Кас попыталась кивнуть, согласиться, но не смогла сразу пошевелиться. Ее никогда раньше так не целовали. Каждый нерв в ее теле все еще ощущал восхитительное покалывание. Ей стало интересно, что еще он способен заставить ее почувствовать, но…

Больше ничего подобного.

Эта мысль захлопнулась, как железные ворота, закрыв ее сердце.

Потому что она знала, что он прав. Большее приведет лишь к большим осложнениям. Эландер был правой рукой короля, который уже подозревал их обоих. Его друзья не доверяли ей. Ее друзья не доверяли ему. К тому же у них у всех были заботы поважнее.

Звук голосов снаружи напомнил ей, что они находятся во дворце, полном людей, и что по крайней мере некоторые из этих людей начнут интересоваться, куда исчезли она и Эландер. Она заставила себя сделать шаг в сторону от него.

— Вернемся к более важным делам, — сказал Эландер.

Кас кивнула, даже когда железные ворота вокруг ее сердца слегка задребезжали в знак протеста.

— Но с чего начать?

— Мне нужно убедиться, что никто из важных людей не понял, что та магическая энергия, которая была раньше, исходила от тебя. А потом нам нужно выяснить, как лучше направить эту твою магию. Чтобы как — то безопасно высвободить ее, прежде чем ты случайно взорвешь часть дворца.

— У тебя есть магия и контроль над ней. Может быть, ты сможешь мне помочь? — слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. Она все еще не была уверена, что быть такой уязвимой с ним — хорошая идея, но ничего не могла с собой поделать.

Его глаза скользнули по ней, на мгновение остановившись на ее губах. Было очевидно, что он все еще думает о другом виде частного урока. О том, который не имеет ничего общего с ее магией.

Она прочистила горло.

— Сосредоточьтесь, Капитан.

Его улыбка была лукавой.

— Да, — ответил он. — Конечно, я сделаю все возможное, чтобы помочь, — Эландер протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо.

Кас вздрогнула.

— Но придется подождать день или два, потому что король — император попросил меня отправиться в Эджкип от его имени, чтобы поговорить с Лордом Байвилдского Царства о тревожном количестве сандолийских солдат, расположившихся вдоль границы империи. Наши друзья на юге начинают его беспокоить.

Кас подумала о свирепой женщине и ее драконе, и торжественно кивнула.

Эландер убрал от нее руку и поправил рубашку, закатывая и поправляя рукава, которые распутали ее руки.

— Просто постарайся не делать ничего, что может усугубить твою магию, пока меня не будет. Как думаешь, справишься?

— Не уверена.

Эландер бросил на нее горестный взгляд, направляясь к двери.

— По крайней мере, ты честна.

Кас пожала плечами.

— Пойдем. Я провожу тебя в твою комнату.

Кас подозревала, что предложение было сделано не столько из рыцарских побуждений, сколько для того, чтобы убедиться, что она не наделает глупостей между этим и тем местом, но она не протестовала.

И — Мораки и Марры помогли ей — ей действительно нравилось прогуливаться по коридорам рядом с ним. Что — то в этом было почти естественным. Как будто они делали это уже тысячу раз. Ее сердце все еще билось немного неуверенно после их поцелуя, ее кожа все еще гудела от электричества, которое она не хотела терять…

Внезапная суматоха позади них вернула ее на землю.

Через мгновение мимо них промчалось несколько слуг, и Кас уловила запах лаванды и алкоголя. Тошнотворный запах пробудил не менее тошнотворное воспоминание о мертвой женщине, с которой она столкнулась, когда впервые приехала во дворец.

— Еще один мертвец, — пробормотал Эландер. — Мне показалось, что я что — то почувствовал несколько минут назад.

Все тело Кас напряглось.

— Варен будет звать нас.

Эландер кивнул, озабоченность окутала его лицо. Его взгляд упал на ее руки. Скорее всего, они оба представляли себе одно и то же: повторение сцены, которую она устроила в доме в Белвинде, или другую, подобную той, что она только что устроила у постели Асры, только на этот раз с королем — императором в качестве потенциального свидетеля.

— Я разберусь с этим, — решительно сказал Эландер. — Тебе следует продолжить путь в свою комнату.

— Но Варен…

— Я скажу ему, что ты неважно себя чувствуешь.

Кас отошла с пути другого слуги, а затем на мгновение замерла, колеблясь.

— Иди, — призвал Эландер.

Это был умный поступок. Или трусливый. Она не была уверена, каким именно он был. Но в любом случае это означало, что она будет жить, чтобы побороться за еще один день, как и ее друзья. Поэтому она кивнула и повернулась в сторону своей комнаты.

Она с любопытством оглянулась на него. Она не могла вспомнить, когда в последний раз он использовал ее собственный, выбранный ею псевдоним, а не глупое прозвище, которое он бесцеремонно присвоил ей.

— Если я не увижу тебя до завтрашнего отъезда, то пока я не вернусь, просто… будь в безопасности.

Кас снова только кивнула. Она не верила, что сможет говорить. Беспокойство в его тоне вызвало странное чувство в ее желудке. Она не была уверена, что это такое, она не могла — не хотела — дать название этому трепещущему чувству. Возможно, его даже не стоит называть. Оно может исчезнуть до утра.

Боги, она надеялась, что оно исчезнет.

Потому что по какой — то причине это чувство было опаснее всех тех монстров, с которыми они до сих пор сталкивались вместе.

ЭЛАНДЕР УЕХАЛ пять дней назад.

Кас провела все это время у постели Асры. Когда ее там не было, она обычно была одна, медитировала, размышляла и пыталась, отчаянно пыталась усмирить тревогу, не сбежать.

На третий день в стенах дворца произошло еще две смерти. И с этого третьего дня Кас подозревала, что Варен спит не дольше нескольких часов за раз, он звал ее в любое время дня и ночи, вызывая каждый раз, когда у него появлялась новая теория или он встречал хоть малейший интерес в одной из своих книг.

Варен сходил с ума от своей потребности разобраться во всем, найти способ контролировать эти вещи, и это было утомительно — отчасти потому, что Кас приходилось так осторожно обходить это безумие. Пытаться сохранить свою магию в тайне от него было все равно, что пытаться пройти по полю, усеянному тайными ямами. Один неверный шаг, и она понимала, что в итоге может свалиться в бездонную яму безо всякой надежды на спасение.

Не раз она подумывала о том, чтобы улизнуть в более уединенное место и попытаться найти способ высвободить эту магию. Чтобы доказать себе, что она реальна, что она принадлежит ей и что она может управлять ею. Но почти катастрофы, к которым уже привела магия, все еще не давали ей покоя.

И она дала обещание быть в безопасности.

Это была новая, опасная территория, и гораздо разумнее было терпеливо ждать проводника по ней, даже если ей этого не хотелось.

Терпение было не самой сильной ее чертой.

И никогда таковой не было.

Но она всегда могла стать сильнее, не так ли?

Рассвет пятого дня застал ее в солнечнойкомнате, которая стал излюбленным местом отдыха как ее самой, так и ее друзей. В это утро все пятеро были в сборе. Рея и Сильверфут нежились в лучах солнца, Зев пытался наесться хлебом с маслом, Несса сидела спиной к Лоренту и листала книгу. Все это выглядело странно нормальным на фоне всего, что происходило в мире снаружи. Словно спокойный островок посреди бущующей бури.

Но сама Кас не могла сохранять спокойствие. Ее взгляд все время устремлялся во двор снаружи, пока она наконец не увидела роту солдат, проезжавших по нему верхом. Она не увидела Эландера, но заметила Тару и Кейдена — и предположила, что их капитан не отставал от них.

Она направилась к двери.

— Куда — то идешь? — спросил Лорент.

— Я… да. Мне просто неспокойно, вот и решила прогуляться.

Рея подперла подбородок ладонью и склонила голову набок.

— Эландер должен вернуться сегодня днем, верно?

Кас покраснела от ее знающего тона.

— Думаю, ты права, — сказала Несса, вскочив на ноги и подойдя к окну, чтобы посмотреть самой.

— Нас бросают ради этого красавчика — капитана, а? — сетовал Зев.

— Я никого не бросаю, — Кас бросила быстрый взгляд на дверной проем, выискивая слуг, которые могли подслушивать их разговор. Она никого не увидела, но все же понизила голос, прежде чем добавить:

— Он просто… он обещал помочь мне попрактиковаться в магии, когда вернется.

Наступило недолгое, неловкое молчание, пока ее друзья обменивались обеспокоенными взглядами и явно пытались придумать аргументы против ее планов. Но никто из присутствующих не мог отрицать того факта, что ей нужна эта практика.

Как обычно, тишину нарушил Зев:

— Ты могла бы попросить меня о помощи.

Кас скорчила гримасу.

— Тебе не нравится использовать даже свою собственную магию. Я предполагала, что ты не захочешь помочь.

Она также сомневалась, что он достаточно искусен, чтобы помочь ей, хотя и не сказала об этом вслух.

Зев пожал плечами.

— На самом деле мне все равно, так или иначе. Я просто высказал свою точку зрения.

Кас нахмурилась, потому что знала, что он не признался бы в этом, даже если бы ему было не все равно.

— Просто будь осторожна, — продолжал он. — Потому что если он причинит тебе боль, я буду вынужден его убить, верно?

— А я буду вынужден ему помочь, — добавил Лорент.

Несса бросила на них обоих язвительный взгляд, а затем с легкой усмешкой повернулась к Кас.

— Потому что ничто так не говорит о дружбе, как готовность убивать от твоего имени, верно?

— Она права, ты знаешь, — настаивал Зев.

— А у меня сегодня нет настроения для убийства, — сказал Лорент, зевая. — Так что да, будь осторожна.

— Вы все психи, — сказала Кас, доставая пальто.

— Они действительно психи, — согласилась Рея, и Сильверфут тоже залаял в знак согласия. Рея быстро хлопнула в ладоши, и лисенок послушно прыгнул к ней на руки. — Иди, если должна, — сказала она Кас, поднося Сильверфута к ней. — Но хотя бы возьми его с собой, чтобы мы могли за тобой присматривать.

Кас пожала плечами, кутаясь в пальто.

— Вы все слишком много беспокоитесь.

— В нашу защиту скажу, — сказал Лорент, — в последний раз, когда мы выпустили тебя из виду, ты пошла и заключила сделку с королем — императором, которая фактически втянула всех нас в войну, которая может закончиться тем, что мы окажемся на стороне против самих богов.

— И без всякого контракта за наши услуги, — с тоскливым вздохом сказала Несса.

— Ты принимаешь сомнительные решения, когда предоставлена сама себе, — добавил Зев. — Это то, о чем мы говорим, если ты еще не поняла, что мы имеем в виду.

За этот дразнящий комментарий он получил шлепок по затылку, любезно предоставленный сестрой. Ее меткость была впечатляющей, учитывая отсутствие зрения. Возможно, потому что она делала это уже столько раз, что это требовало не больше усилий или сосредоточенности, чем дыхание.

Вздохнув, Кас сдалась, протянула руки и позволила Сильверфуту прыгнуть в них.

— Хорошо. Я возьму лиса. И постараюсь больше не принимать сомнительных решений.

Например, прятаться в кладовках и целоваться с сомнительными мужчинами.

Кас поспешила из комнаты, пока ее друзья не заметили, как она покраснела от этого воспоминания.

Выйдя на улицу, она встретила Кейдена и Тару у начала дорожки, ведущей к конюшням. Кейден едва удостоил ее взглядом, пока возился с упряжью своей лошади, ослабляя ее.

— Что тебе нужно, Отмеченная Тенью? — спросил он.

Тара бросила на нее сочувственный взгляд, явно расстроенная грубостью своего спутника.

Но Кас не нуждалась в сочувствии. Ей нужна была только информация. Она посмотрела на Кейдена и спросила:

— Где Эландер?

У Кейдена сжалась челюсть от ее требовательного тона и от низкого рычания, раздавшегося в горле Сильверфута. С минуту он смотрел на них обоих, пока не стало ясно, что Кас не намерена отступать, а затем снова отвел глаза и сказал:

— Разбирается с небольшими беспорядками, с которыми мы столкнулись по пути в город. Подозреваю, он скоро появится.

Еще несколько минут они стояли вместе на тропинке и разговаривали. Тара нервно пыталась сохранить мир, а Кейден упрямо отказывался оставить Кас, явно не желая, чтобы она оставалась наедине с Эландером — когда бы этот Капитан ни решил появиться.

Наконец еще одна небольшая группа солдат рысью проследовала через дальние ворота, Эландер следовал вплотную за ними. Пять дней пути изрядно потрепали его — кожа блестела от пота, длинные волосы были взъерошены, а сам он и его конь покрыты тонким слоем пыли, — но, сидя на серебристо — черном жеребце, он все равно выглядел красивее, чем имел на то право.

Нервная волна пробежала по Кас при виде его. Она быстро отмахнулась от нее, сославшись на беспокойство, вызванное той неопределенной магией, которую они вскоре будут практиковать вместе. Но она не могла отмахнуться от мысли, которая вдруг громко зазвучала у нее в ушах: она скучала по нему.

И он скучал по ней, судя по тому, как просветлели его усталые глаза при виде ее.

— Я ждала вас раньше, Капитан, — сообщила она ему.

Эландер приподнял бровь.

— Извини, я опоздал.

— У нас назначены постоянные занятия, если ты не забыл.

— Я не забыл, — он не сводил с нее глаз, когда слезал с лошади, даже когда передал Кейдену поводья и сказал:

— Присмотри за моей лошадью.

Это была не столько просьба, сколько требование, и Кейден вздрогнул.

— Капитан, разве вы не должны лично передать королю — императору наш отчет?

— Сейчас полдень, — сказал Эландер, снимая перчатки и засовывая их в карман плаща, — и, если я знаю Варена, он, скорее всего, сейчас дремлет.

Кас сомневалась в этом — она все еще была уверена, что король — император полностью отказался от сна в пользу своих поисков, — но она не сказала этого.

— Тогда другие его советники захотят поговорить с вами, — настаивал Кейден.

— Просто позаботься о моей чертовой лошади, — прорычал Эландер.

Кейден бросил последний огненный взгляд в сторону Кас, затем взял поводья и слегка поклонился.

— Да, сэр.

Тара схватила его за рукав и потянула за собой. Эландер стоял еще несколько минут, глядя в их сторону, словно ожидая, что они осмелятся и повернутся, протестуя против его приказов.

Но они не обернулись.

Как только они скрылись из виду, он начал идти в противоположном направлении.

— Тогда пойдем, найдем более уединенное место.

Кас поспешила догнать его быструю ходьбу, но не могла не бросить последний взгляд в ту сторону, где скрылись Кейден и Тара.

— Ты уверен, что они не создадут проблемы?

— Я командую ими, а не наоборот.

Все еще мрачный тон его голоса не располагал к спору. Она могла бы начать его, если бы не ее желание остаться в его добром расположении — по крайней мере, достаточно долго, чтобы он помог ей, как обещал.

— Кстати, о неприятностях… — сказал он через мгновение, бросив настороженный взгляд на лисенка, которого она держала на руках.

— Не волнуйся. На этот раз я не позволю ему напасть на тебя, если ты будешь хорошо себя вести.

Эландер фыркнул.

— Постараюсь.

Они шли бок о бок, ища менее людное место. Вскоре напряжение сползло с его плеч, а голос смягчился, и прогулка по обширной территории дворца превратилась в приятное занятие, даже несмотря на нервную волну, все еще накатывающую на Кас. Потому что она снова почувствовала это, как и в тот вечер, — странное ощущение, что они уже бесчисленное количество раз гуляли вот так вместе, так часто, что это было безопаснее и комфортнее, чем должно быть.

Через несколько минут она набралась смелости и спросила:

— Как там в Эджкипе?

— Честно говоря, немного похоже на зону боевых действий.

Кас уставилась на него, желая, чтобы он рассказал подробнее.

— Люди напуганы, — Эландер смотрел прямо перед собой, пока говорил. — И они должны быть напуганы.

Он не выглядел жаждущим говорить об этом, и она не стала давить на него дальше. Не в данный момент, во всяком случае. Но у нее появилось внезапное, яростное желание помочь этим напуганным людям. Это была еще одна причина, чтобы воспользоваться своей магией.

— Здесь все было относительно спокойно, — сообщила она ему. — Еще две смерти. Но я ничего не взорвала, пока тебя не было.

Эландер бросил на нее косой взгляд.

— Последняя часть меня очень впечатлила.

— Ну, ты же знаешь, что я сделала это исключительно для того, чтобы произвести на тебя впечатление.

— Я так и предполагал, — ответил он, подражая саркастическому тону ее голоса.

— И я могу быть более впечатляющей, если немного поднаторею в магии, я думаю, — сказала она, быстро оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не находится достаточно близко, чтобы подслушать ее.

— Ты собираешься быть неумолимой в этом деле, да?

— Мне нравится думать, что моя неумолимость — одно из моих лучших качеств.

— Полагаю, когда это не приводит тебя к неприятностям.

Они прошли еще немного, пока не вышли на неухоженную окраину дворцовой территории. Перед ними высилась внешняя оборонительная стена, увитая лианами. Там была узкая лестница, высеченная в камне, которую Кас, скорее всего, не заметила бы, если бы Сильверфут не выскочил из ее объятий и не пошел понюхать засохшую листву, покрывавшую ее. Он выкопал тропинку, взобрался на вершину стены и стал патрулировать вдоль нее, выискивая угрозы по обе стороны стены.

— Его глаза светятся, — заметил Эландер.

— Магия рода Воздушных, — сообщила она ему. — У них с Реей общая связь, которая позволяет ей видеть то же, что и он.

— Очаровательно, — Эландер наклонил голову к ней. — Но также немного тревожно знать, что за нами шпионят.

Кас изогнула бровь.

— Ты ведь все равно планировал вести себя прилично, верно?

— Я сказал, что постараюсь вести себя прилично, — поправил он.

— Тебе просто придется постараться, я думаю.

— Никаких обещаний, — один уголок его губ приподнялся. — Прошло долгих пять дней с того момента в кладовке, если ты понимаешь, о чем я.

Кас заправила прядь волос за ухо. Выправила ее, только чтобы снова заправить.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Я могу рассказать подробнее.

— Не надо, — предупредила она.

Его улыбка стала шире.

— Сосредоточьтесь, Капитан.

— Да, мэм.

Она отвернулась, чтобы скрыть свой румянец. Несколько минут они не проходили мимо других людей, и Сильверфут уже свернулся калачиком на стене, видимо, удовлетворенный тем, что на данный момент они в безопасности. Но Кас все же еще немного разведала обстановку, прежде чем с надеждой повернуться к Эландеру.

— Как ты думаешь, здесь мы в безопасности?

— Это, наверное, самое уединенное место на территории дворца, — Эландер пожал плечами. — Кроме того, ты со мной.

— Верно, — Кас едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Мой герой.

— Я лишь имел в виду, что жители этого дворца привыкли к тому, что я владею магией, и большинство из них старается держаться подальше, когда я начинаю практиковать ее. На расстоянии они будут считать, что все странное, что они видят или чувствуют, это я, а не ты.

— Хорошая мысль, — согласилась она.

— Итак, с чего мы начнем?

— Вообще — то, я много думал об этом, пока меня не было.

— И твоя магия до сих пор делала несколько вещей. Она, похоже, отражала все, от солнечного света, моей магии, Тени, и защищала тебя от болезней и яда… Так что я рассматривал две возможности, в основном: магия рода Лунных, которая, помимо всего прочего, иногда позволяет носителю отражать или усиливать другие виды энергии. И еще есть магия рода Небесных, которая обычно проявляется как способность создавать щиты и другие формы защиты.

Кас подняла руку к лунообразному шраму вдоль линии челюсти, размышляя.

— Но что из них что?

— Трудно сказать. Но магия божественно отмеченных не всегда следует четким линиям. Каждый пользователь магии индивидуален, и иногда способности совпадают даже у тех, кто носит разные знаки. А в данном случае обе срединные богини — покровительницы Луны и Неба получают свою силу от верховной богини Солнца, Солатис, так что это может быть…

— Она мне снилась, — слова вырвались из ее уст.

Кас так много сдерживала информацию в течение последних дней — во время бесчисленных разговоров с королем — императором, — что не смогла сдержаться.

Эландер уставился на нее, его глаза расширились, а губы слегка приоткрылись. Это было почти то же самое, что и взгляд, которым он смотрел на нее, когда она рассказывала ему о своих кошмарах, связанных с тем волком.

— Варен недавно показал мне ее фотографию в одной из своих книг, — объяснила она. — Но я, конечно, не сказала ему, что видела ее раньше.

Эландер вдруг нахмурился.

— Я так понимаю, мои видения о ней — это почему — то плохо?

— Я просто не знаю, насколько смогу помочь тебе направлять твою магию, — сказал он, — если она действительно связана с Солатис.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что моя магия в конечном итоге исходит от Анги, бога Хитрости, а не от Солатис. Два совершенно разных верховных божества. Два божества, которые в конечном итоге стали врагами, согласно большинству легенд.

— Врагами?

— Да. Хотя это уже другая история для другого дня, возможно…

— Но ведь это все божественная магия, верно? Насколько может отличаться процесс ее вызова?

— Посмотрим, — Эландер обдумал вопрос еще мгновение, а затем добавил:

— Но также? Помни, что мы только предполагаем, что твоя магия на самом деле божественная.

Кас кивнула.

— В любом случае, — продолжал Эландер, — давай попробуем кое — что сделать? Я хочу посмотреть, сможешь ли ты снова остановить мою магию, как в тот день у Даркхэнда. Но на этот раз намеренно.

Кас глубоко вздохнула, стараясь не выдать своего страха.

Но он все равно увидел его.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я буду нежен.

Кас прищурилась.

— Будь таким грубым, как хочется.

И снова намек на озорную улыбку, заигравшую на его губах.

— Ты знаешь, что я имела в виду, — прошипела она. — И еще: я рада, что ты относишься к этому серьезно.

— Прости, — засмеялся он. — Прости. Ладно, ты готова?

— Да, — солгала Кас.

Эландер колебался лишь мгновение, прежде чем поднять руку между ними. Его пальцы манили. Так же легко его сила пришла к нему, словно вызванная из самого воздуха. Этот воздух стал тяжелее. Темнее. Мгновение спустя Кас почувствовала, как его сила накрыла ее, как в тот день, когда он арестовал ее, как холодный ветер, который пронизывал ее кожу и проникал прямо в кости. Это было ужасно, болезненно и всепоглощающе, и ей хотелось свернуться калачиком, раствориться во тьме и никогда не выходить из нее.

Где — то далеко позади нее неуверенно поскуливал Сильверфут. Этот звук заставил ее вспомнить о своих друзьях. Они присматривали за ней. Беспокоились о ней. И она не хотела, чтобы они боялись за нее. Теперь она могла представить себе это: если бы она поддалась этой темной магии, они бы мгновенно ворвались сюда с оружием наготове и убийством в глазах.

Поэтому она не станет поддаваться этой тьме.

Как только она подумала об этом, ее ладонь дернулась. Между ней и Эландером вспыхнул свет, и она представила, как он окутывает ее, выталкивая холод из костей и легких и заполняя эти пространства защитным теплом. Ее глаза ненадолго закрылись, а когда она снова открыла их, и всепоглощающий свет, и тьма исчезли. Воздух снова стал нормальным.

Эландер внимательно наблюдал за ней, пока она переводила дыхание. Его атака прекратилась.

И она ничего не взорвала.

— Хорошо, — Эландер потряс отмеченным запястьем, как бы избавляя его от судороги. — Теперь, на этот раз, я действительно приложу немного усилий.

Кас напряглась, когда он шагнул к ней. На этот раз не было никакого предупреждения — только вспышка движения, а затем в ее глазах мелькнула тьма. Между этими вспышками темноты она увидела ужасающий образ себя, лежащей на бесплодном клочке земли, ее тело было неподвижным и лишенным всякого цвета.

Холод вернулся, на этот раз парализовав ее сильнее. Она попыталась поднять руку, чтобы отмахнуться от него. Не удалось. Она попыталась поднять глаза к солнечному свету, который, как она знала, был где — то высоко вверху.

Но не смогла.

Она собиралась умереть прямо здесь, вот так.

— Скажи мне остановиться, если хочешь, чтобы я остановился, — слова Эландера отдаленно звучали в глубине ее сознания.

Каким — то образом ей удалось покачать головой.

— Не надо.

— Тогда сопротивляйся.

Кас пыталась, но ей казалось, что с каждой попыткой движения часть ее тела разрушается — ее сердце, легкие, все тело, все это рушилось.

— Борись со мной, — сказал он более настойчиво. — Или этот эксперимент окончен.

— Я пытаюсь, — голос Кас был напряжен от разочарования. От страха. От раздражения. Она закрыла глаза и прижала голову к груди, борясь с внезапным желанием закричать. Правая рука сама собой поднялась, и она почувствовала нечто более сильное, чем то покалывающее тепло, которое она вызывала раньше. Что — то, что жгло вены на ее руке и заставляло ее чувствовать, будто настоящий огонь находится всего в нескольких секундах от того, чтобы разгореться в ее ладони.

— Вот оно, — одобрительно пробормотал Эландер. — Теперь сфокусируйся.

— Не могу.

— Расслабься.

Кас оскалила зубы при этом слове.

— Все не так просто. Я не могу…

— Расслабься, — повторил он, взял ее левую руку и сжал ее. Он так же быстро ослабил хватку, но его пальцы оставались рядом, изредка постукивая по ее ладони.

Она едва могла дышать.

Она не могла слышать.

Ей казалось, что она выпала из бытия и времени…

Но она чувствовала каждое из этих прикосновений к своей ладони, как маленькие подтверждения того, что она все еще здесь. Тук, тук, тук. Он пытался помочь ей остаться там. Похоже, он был внимателен в ту ночь в гостинице, когда она объясняла свой метод закрепления.

Тук, тук, тук.

Она считала их. До десяти, и обратно…

И тут она вынырнула из темноты.

Совсем ненадолго. Достаточно, чтобы поднять голову к небу и вспомнить, как выглядит солнечный свет. Это было все, что ей нужно, она задохнулась, когда к кончикам ее пальцев прилила вспышка электричества — не тепла, не света, не огня, а мощного и голого электричества. В последний момент ей удалось взять его под контроль и направить куда — то еще, кроме груди Эландера. Она пролетела мимо него и ударила в дерево вдалеке, вызвав небольшой взрыв щепок, пыли и дыма.

Кас уставилась на дымящееся дерево, потеряв дар речи. Эта сила казалась ей продолжением ее самой — осязаемой плетью электричества. Она не была совершенной, но она была более контролируемой, чем все, что ей удавалось до сих пор.

И все же, когда она взволнованно оглянулась на Эландера, его лицо исказилось от беспокойства.

— Это не похоже ни на одну из двух магий, которые мы обсуждали ранее, — сказал он очень тихо. — Это было похоже на магию рода Грозовых.

— Это плохо?

— Это просто… что — то новенькое. Снова. Ты полна бесконечных сюрпризов, да? — Эландер попытался улыбнуться. Но это выражение померкло в его глазах, которые вскоре остекленели в раздумьях. Кас знала его достаточно хорошо, чтобы узнать этот взгляд — он означал, что он что — то скрывает от нее.

Она потерла ладони, которые все еще горели от периодических импульсов той бурной энергии.

— Точно. Я должна была попытаться отразить твою магию, не так ли?

Вопрос повис в воздухе, пока он смотрел на дымящийся ствол дерева. Наконец, он перевел взгляд обратно на нее и начал говорить…

Но его прервала стрела, пролетевшая над их головами.

Она вонзилась в землю в нескольких футах от них. Эландер сделал шаг ближе, изучая черное и странно изогнутое древко снаряда… и тут же сделал шаг назад.

— Черт, — пробормотал он.

Секунду спустя земля вокруг пронзенной стрелы… смертельной. На их глазах трава почернела и засохла, а затем исчезла, оставив после себя выжженную, потрескавшуюся землю.

Эландер помчался к стене. Он взобрался на ее ступеньки и высунулся из — за нее, осматривая далекий город. Кас последовала за ним, и то, что она увидела по ту сторону, заставило ее на мгновение забыть, как дышать.

Десятки и десятки чернокрылых существ маршировали по улицам, направляясь к дворцу.

На первый взгляд они были похожи на людей, если не считать скелетистых крыльев. Но при ближайшем рассмотрении их лиц выяснялось, что у них отсутствует… все. У них были головы, узкие, ромбовидные головы, но не было лиц. Было лишь гладкое полотно белой кожи, лишенное даже рта. Бледная гладкость резко контрастировала с остальными частями их стройных тел, обтянутых черными полосами ткани, которые развевались на легком ветерке. Каждый из них нес одинаковый лук, сделанный, похоже, из того же крученого темного материала, что и стрела, которую они пустили.

— Что это за штуки? — спросила она испуганным шепотом.

— Намтар. Или лучники пустоты, как их чаще называют. Я разобрался с одним, когда мы только вернулись в город; видимо, он был не один.

— Дай угадаю: еще слуги нашего друга бога Хитрости?

— Думаешь, моя магия выманила остальных?

Челюсть Эландера сжалась, но в остальном он ничего не ответил. Вместо этого он поспешил обратно по стене и ворвался во дворец. Вскоре она услышала, как он выкрикивает приказы, приказывая стражникам во дворе вызвать подмогу и приготовиться к бою.

Кас оперлась руками о камень и перевела взгляд на город. Люди бежали, крича, в свои дома. Лучники маршировали мимо них, казалось, стремясь добраться только до дворца.

Или дойти до нее.

Сильверфут подскочил к ней, его шерсть зашевелилась, а уши дернулись. Он прижался к ее груди, когда раздался вопль одного из лучников, а за ним еще три ужасных, пронзительных крика. Кас обхватила крошечного лисенка и притянула его к себе.

Когда Эландер наконец вернулся, меч рода Ледяных — тот самый, которым он владел в первый день их встречи, — был при нем. У него также был лук и колчан тонкой работы, которые он предложил ей, как только она спрыгнула со стены.

— Я все еще не уверен, что ты сможешь управлять своей магией, не взорвав что — нибудь, — сказал он, приглашая ее следовать за ним, когда он начал идти к передним воротам, — но я знаю, что ты, по крайней мере, умеешь обращаться с клинком. Ты хорошо владеешь луком?

— Лучше, чем клинком, — ответила она, выхватывая у него оружие.

— Хорошо. Целься им в голову, кожа у них прочная, но ты должна быть в состоянии пробить заднюю часть их черепа.

Кас кивнула, несколько оцепенело. Ее рука плотнее сомкнулась на изгибе лука, и тут до них донесся ужасный звук — крик чистого ужаса, оборванный на середине пути стуком стрелы, попавшей в цель, а затем булькающий, кровавый хрип.

Затем тишина.

Первый из стражников у главных ворот был мертв.

Эландер убрал меч.

— Приготовься, Заноза. У меня предчувствие, что это будет ужасно.

ЛУЖА крови вокруг упавшего стража сверкала в лучах полуденного солнца.

Когда Кас и Эландер добрались до ворот, лучник пустоты, виновный в его смерти, уже погиб; его тело разрубали на куски оставшиеся стражники. Крылья были оторваны от спины и отброшены в сторону. По белому безликому лицу сочилась черно-красная жидкость.

Пока ворота продолжали укреплять, Эландер приказал отрезать голову упавшего лучника от неестественно длинной шеи существа, а затем перенести эту голову на вершину стены и бросить обратно, в приближающихся лучников с другой стороны, — неприятный ответ, вызвавший оглушительный протест криков.

Кас не заметила ни одного рта у лучников, но пронзительные крики продолжались. Она зажала уши руками и двинулась прочь от ворот, едва не налетев на Зева, Лорента и Нессу, приближавшихся со стороны дворца. У мужчин были в руках мечи… Руки Нессы обхватывали лук, который она прижимала к груди, ее глаза были широко раскрыты, а губы сжаты в мрачную, но решительную линию. От них не отставала небольшая армия королевских солдат. Земля сотрясалась от шагов этих солдат, а воздух наполнялся трепетом их голосов и металлическим звоном и лязгом поспешно натягиваемых шлемов и кольчуг.

Эландер отправился организовывать вновь прибывших солдат, как раз в тот момент, когда из-за стены донесся очередной один хор криков.

Запертые ворота загрохотали, когда в них врезались двое лучников пустоты. Они попытались просунуть свои длинные руки сквозь решетку, но три меча быстро опустились, отсекая их. Лучники упали навзничь, из их обрубленных рук струилась кровь. Их крики становились все громче, даже когда они отступали — по крайней мере, пока не скрылись из виду. Тогда…

Наступила тишина.

Все присутствующие напряглись, ожидая, когда следующая группа врагов бросится к воротам.

Но никто не наступал.

Один из стражей подкрался ближе к решетке и выглянул:

И тут же потерял равновесие и упал на спину, когда одна из этих черных, витых стрел ударилась в землю прямо перед нижней частью ворот. Земля вокруг этой стрелы почернела, и Кас затаила дыхание, глядя как эта тьма стремительно поднималась выше, окутав решетку теневым узором. Вскоре тени с шипением испарились. Ворота были по-прежнему целы, но теперь казалось, что гигантский зверь вгрызся в нижние прутья, оставив их зазубренными.

Вереница солдат устремилась к вершине сторожки, готовя свои луки и целясь во все, что движется в их сторону.

Кас еще крепче сжала свой лук. Сильверфут пробирался между ее лодыжками, его глаза сияли, и изредка он издавал тревожное повизгивание.

Зев перевел взгляд на Касию.

— У меня было чувство, что хаос начнется не сразу, как только мы выпустим тебя наружу.

Он просто дразнил ее, и она попыталась сдержанно улыбнуться, но не могла перестать думать о чудовище, которого она привлекла в город Белвинда. О телах, которых оно швыряло с одного конца площади на другой. О страшных ударах, которые издавали эти тела…

— Я думал, Рея могла ошибиться в том, что видел Сильвер, — пробормотал Лорент. — Но нет, эти ублюдки действительно так уродливы, как она их описывала, не так ли?

Лис перестал нервничать и возмущенно фыркнул на этот комментарий, словно Лорент был дураком, если думал, что образы, которые он послал Рее, не были четкими и ясными.

Внезапно вернулся Эландер, глядя на разрушенные ворота. Затем его взгляд обратился к солдату, натягивающего шлем, когда этот солдат шел к сторожке, он нахмурился и сказал:

— Доспехи выдержат ненамного лучше, чем эти решетки ворот; я никогда не видел доспехов, способных выдержать энергию, которую они выпускают. Нам лучше действовать скрытно, чем пытаться атаковать напрямую. Пустотные лучники находят свои цели, ощущая движение — даже малейшие вибрации в воздухе. И если они почувствуют вас… просто постарайтесь уклониться от их стрел.

— Не попадаться под стрелы, — пробормотала Зев. — Хороший совет.

— Ты также можешь забежать внутрь и спрятаться, если хочешь, — сообщил ему Эландер, чем вызвало хриплый смешок Лорента и тихое, нервное хихиканье Нессы.

После этого все стало происходить очень быстро: группа солдат у ворот выпускала залп стрел, одну за другой, для того, чтобы отвлечь внимание, привлекая к себе все больше и больше лучников, в то время как Эландер вел Касию, ее друзей и остальных королевских солдат вниз по стене и к различным стратегическим точкам, гораздо меньшим, из которых они выползали группами по три и четыре человека.

Вскоре все солдаты разошлись, остались только Кас и ее друзья. Эландер шел быстрым шагом, пока они не подошли к изгибу стены. Здесь была еще одна сторожка, и ее крыша уже была усеяна солдатами с луками, которые целились в проемы по краю. Несса взобралась наверх и нашла пустое место вдоль этого парапета, Сильверфут плелся за ней по пятам.

Эландер остановился у прохода, ведущего под сторожку к дворцовой территории.

— Ты могла бы пойти с ними, — предложил он Кас, взглянув на Нессу и Сильвера. — Это было бы безопаснее.

Она поморщилась.

— Этот лук лучше подходит для стрельбы на ближние дистанции, — сообщила она ему. — К тому же, я не буду прятаться на вершине этой стены, пока ты выходишь в город и делаешь всю грязную работу.

Он медленно устало вздохнул, но спорить не стал; по почти улыбке на его губах она поняла, что он примерно этого от нее и ожидал. Он исчез в проходе, его меч был наготове и поднят на боку.

Кас поправила колчан у нее за спиной. Она не собиралась отдаляться от этих монстров пустоты так же, как от монстров в Белвинде. Если они действительно оказались здесь из-за нее, то она встретит их на улицах, и каждая из ее стрел, вонзаясь в эти пугающе пустые головы, будет иметь как можно больше личного значения.

Через мгновенье она уже была в проходе, Лорент и Зев следовали за ней.

— Всего лишь очередная рутинная охотничья экспедиция, верно? — прошептал Зев, пока они шли по улицам на звуки криков и воплей.

— Да, за исключением того, что на этот раз тебе действительно придется вести себя тихо, как только мы приблизимся к нашей добыче, — ответил Лорент. — Никаких шуток, как ты обычно делаешь.

Зев начала было возражать, но Кас заставила их обоих замолчать и поманила следовать за ней по узкой улочке; она только что услышала тревожный звук человеческих криков — явно молодых человеческих криков, среди чудовищных воплей и ревущих голосов далеких солдат.

Они дошли до конца этой узкой улицы. Затормозив перед самым выходом на широкую дорогу, они увидели, как перед ними по залитой солнцем дороге спотыкаются трри молодых девушкт. Лица девушек были красными и перекошенными от ужаса. Их шаги были усталыми, шаткими, слабыми. Одна из них споткнулась. Самая маленькая из них продолжала бежать, но другая остановилась, чтобы помочь упавшей девушке; она отчаянно пыталась поднять ее на ноги, но споткнувшаяся девушка могла только всхлипывать и беспомощно падать на дорогу, снова и снова.

Кас увидела лучника, охотившегося на них, — как раз в тот момент, когда он прицелился и выстрелил.

Стрела полетела в сторону девушек, черные тени струились за ней, как флаги корабля, попавшего в сильный шторм.

Зев был более жестким. И он был быстрее. Кас только сделала шаг к упавшим девушкам, когда в воздухе пронеслась вспышка огня и столкнулась с темной стрелой. Она обернулся вокруг темноты и удерживала ее, и все это странным образом зависло в воздухе на несколько секунд, оставаясь, по крайней мере, в дюжине футов от своих целей.

Затем она взорвалась

Взрыв был небольшим, но он разбросал огонь и тьму по большей части дороги. Это отвлекало. Достаточно дезориентирующе и достаточно громко, чтобы Кас бросилась бежать к спине лучника, когда все стихло. Лорент последовал ее примеру.

Падающие угольки вспыхнули, тьма испарилась, и все стало устрашающе безмолвным и ярким.

Девушкам удалось незаметно скрыться в каком-то месте.

Лучник стоял на краю дороги. Его голова моталась из стороны в сторону, словно стряхивая с себя замешательство. Он быстро заметил Зева и снова прицелился, но к этому моменту Кас и Лорент успели сделать широкий круг и проскользнуть за ним. Кас успела четко выстрелить ему в затылок.

Она сделала это…

Она прицелилась точно; ее стрела глубоко вонзилась в длинную шею лучника. Тот начала дико биться в конвульсиях, но она не рисковала; поэтому нанесла второй выстрел, пробив заднюю часть черепа. Он закричал, рухнув на землю. А затем исчез у них на глазах, сжимаясь все плотнее и плотнее, пока не превратился в ни что иное, как темное пятно на дороге, словно загорелся и сгорела так основательно, что не осталось ничего, что могло бы отметить его существование, кроме знака ожога.

Кас уставилась на это темное пятно, пытаясь осмыслить увиденное.

Но его предсмертный визг привлек внимание, и через мгновение ей снова пришлось двигаться; еще семеро лучников мчались по боковой улице слева от нее, направляясь к ней и Лоренту.

Двое из них опередили остальных.

Лорент бросился им навстречу, изящно изгибаясь и уворачиваясь из стороны в сторону, чтобы избежать летящих в него стрел. Кас заметила, что эти стрелы не летели одна за другой; лучники, казалось, создавали их из воздуха, но процесс призыва магии для них, по-видимому, требовал времени. И луки, из которых они стреляли, были странными, словно…

Прежде, чем смогла рассмотреть оружие поближе, она заметила еще одного лучника, отделившигося от той группы, которая направлялась к ней; он отстал от остальных.

Она быстрым движением сняла его.

Ей удалось пронзить ему горло стрелой. Это было не так эффективно, как выстрел в затылок; он просто споткнулся на несколько шагов, выдернул стрелу и продолжил бежать. Но Зев пробрался позади этой приближающейся группы, и спотыкание этого отставшего дало ему шанс догнать его. Во вспышке стали и ярости его клинок вонзился в затылок этого беглеца.

Кас не видела, был ли этот удар успешным, потому что теперь она была в пределах досягаемости остальной группы. Она мельком увидела летящую в нее стрелу. Она бросилась бежать так далеко и так быстро, как только могла, чтобы избежать круга разрушения, который оставит эта стрела, а затем снова скрылась на той узкой улочке, по которой они шли ранее, пробираясь через ветхие крыльцы, груды ящиков и несколько крытых витрин. Она присела рядом с крыльцом, усеянным каменными притворами, заросшими цветущими растениями.

Лорент и Зев нашли ее через несколько мгновений. Все трое встали на колени и перегруппировались, наблюдая за входом на тенистую улицу, пьянящий и сладкий аромат этих цветущих растений щекотал их носы.

Лорент успешно убил двоих, которых атаковал ранее, но четверо лучников все еще оставались. И эти четверо стояли спиной к спине, двигаясь как единое целое по маленькой улице, казалось бы, достаточно умные, чтобы понять, что Кас и ее спутники знают их слабое место.

— Давайте закончим их делить, — прошептал Лорент, когда они подошли ближе.

Кас и Зев кивнули.

Из них троих Лорент был самым быстрым, поэтому первым выбежал из их укрытия. Он побежал прямо на лучников, двигаясь слишком быстро, чтобы они успели поднять свое оружие и как следует прицелиться в него, прежде чем он промчался мимо.

Двое из этих лучников оторвались от своей группы и бросились в погоню.

Когда они скрылись из виду, Кас и Зев отступили дальше по боковой улице, увлекая за собой двух оставшихся лучников. Они разделились и разошлись по разным укрытиям. На мгновение они остались совершенно неподвижными — ровно настолько, чтобы лучники потеряли их из виду…

А затем они оба бросились бежать, двигаясь в противоположных направлениях и делая все возможное, чтобы сбить с толку этих лучников и их ориентированные на движение органы чувств.

После минуты такой тактики два лучника были вынуждены сосредоточиться только на одной цели каждый, что позволило Кас и Зеву полностью разделить их. Сделав серию дезориентирующих остановок и стартов, Кас повела его к более широкой открытой улице, на которой исчез Лорент — ей нужно было место, если она собиралась обойти его.

Лучник следовал за ней на расстоянии, его длинные шаги были бесшумными, а тело дрожало от напряжения.

Кас остановилась на пересечении двух улиц, затаив дыхание. Она была совершенно неподвижна, несмотря на желание повернуться, поискать Лорента и убедиться, что с ним все в порядке. Солнечные лучи били ей в спину. На ее лбу выступила капля пота. Бусинка скатилась по изгибу ее носа. Потом еще одна.

Она потянулась, чтобы вытереть их.

Лучник почувствовал это движение и атаковал.

Кас танцевала слева направо, готовясь уклониться и убежать от стрелы. Но он не выстретил в нее. Он только пробежал мимо нее… и продолжил движение. Она, спотыкаясь, остановилась и смотрела, как он убегает. И убегает…

Он действительно убегал от нее.

Нет. Он пытался запутать ее, как они пытались запутать его.

И его план сработал.

Он полностью исчез. Ее бдительность ослабла, пока она ломала голову над его действиями — всего на мгновение. Но этого было достаточно; и стрела, которую она не заметила, попала в колчан, висевший у нее на плече, и этот колчан стал того же мертвенно-черного цвета, что и выжженный участок дороги. Кас отшвырнула его от своего тела до того, как мертвая энергия успела коснуться ее кожи, а затем инстинктивно метнулась к новому укрытию за секцией железного забора и замерла.

Она выругалась. Ее глаза быстро сканировали улицы в поисках нападавшего. Она ничего не видела. Никаких движений. Никаких теней. Никаких признаков Зева или любого из лучников.

Через минуту, затаив дыхание и прислушиваясь, она прокралась вперед и начала беребирать пепел своего колчана в поисках любых стрел, которые могли уцелеть после этой разрушительной магии.

Чья-то рука сомкнулась на ее запястье, и вдруг ей на ухо прошептали:

— Оставь его.

Это был Зев. Не говоря больше ни слова, он потащил ее обратно за эту ограду. Она начала открывать рот, чтобы ответить. Его голова дернулась влево, прерывая ее. Ее глаза проследили за его движением, и она, наконец, увидела лучника, выстрелившего в нее.

Он был один.

Куда делся другой?

— Можешь взять мой меч, — предложил Зев. — Я могу использовать магию.

Кас опустилась на колени, осторожно и тихо отложила лук в сторону и взяла у него клинок. После этого обмена они стояли совершенно неподвижно и наблюдали, как один оставшийся лучник ходит взад и вперед по улице. Казалось, он пытался спровоцировать их на движение; каждый его шаг был рассчитан, его паузы были стратегическими, и через каждые несколько футов он останавливался и яростно опрокидывал все, что каким-либо образом не было прикреплено к земле.

Медленный, методичный план этой охоты был намного хуже того, как он заряжал ее раньше.

Это дало разуму Кас время подумать. Начать паниковать. Ее дыхание участилось, а пальцы дернулись, желая покопаться в грязи или постучать по железному столбу, вокруг которого была сжата рука. Она боролась с этим желанием минуту, две… пока лучник не подошел достаточно близко, чтобы она могла поклясться, что почувствовала запах смерти, исходящий от него.

Ее рука соскользнула с забора и ударилась о грязь.

Голова лучника повернулась к ней.

Кас не думала, что можно стать еще более неподвижной, чем она уже была. Но она все же пыталась. Она не дышала. Она растворилась в тишине, неподвижности. Пыталась представить себя в более безопасном месте. Закрыла глаза. Затем открыла их снова.

Лучник все еще был там.

Прошло еще одно мгновение, прежде чем он наконец отвернул голову.

Кас смотрела, как он движется дальше от того места, где она и Зев присели, и лук, который он нес, снова показался ей странным. Теперь, когда у нее появилась возможность рассмотреть его поближе, она поняла, почему он был странным; потому что, на самом деле, это была часть его тела. Словно еще один придаток, который он мог сдвигать и изменять по желанию, это стало очевидным, потому что пока она смотрела, он начал трансформироваться, растворяясь в облаке тьмы. Несколько секунд не было ничего, кроме этой тьмы — той же серебристо-черной тьмы, что была над Обливионом, и такой же тьмы, которую выдохнула гармора, — а затем бесформенная масса стала твердой. Длинной. Резкой.

Пустотный зверь попятился к ним, размахивая только что появившимся мечом и сметая гнилостую тьму на все, во что он вонзался.

— Не думаю, что смогу пробраться за ним на этой узкой улочке, — прошептала Кас. — Но если мы сможем отрезать этот придаток, который он использует как оружие, тогда он по сути беззащитен, верно? Не похоже, что они очень сильны физически.

— Я отвлеку его, если ты хочешь подойти достаточно близко, чтобы разрезать его, — предложил Зев, поднимая руку и сжимая кончики пальцев. Пламя вспыхнуло от их собранного острия.

Взгляд Касии на мгновение остановился на маленьком огне, она не могла не смотреть на него. Она завидовала ему, даже сейчас, как и сказала Асра; потому что он даже не использовал свою магию регулярно, и все же делал это так легко…

Она стиснула зубы, злясь на себя за то, что позволила таким мыслям отвлечь себя. У нее не было контроля над собственной магией, нет. Пока нет. Но что у нее было, так это меч в руке, и она прекрасно знала, как им пользоваться.

— Хорошо, — согласилась она. — Готов?

— С рождения, — ответил Зев, уже бросаясь вперед. Как только он ступил на тот же путь, что и это существо, оно почувствовало его. Его шея выгнулась, как у змеи, готовящейся плюнуть ядом. Его рука с мечом поднялась и изогнулась в воздухе, словно уравновешивая вес этого оружия.

Кас бросилась прямо на него, как раньше сделал Лорент.

Ее смелость вкупе с огненным шаром, который Зев собиралась запустить, заставили их цель расстеряться и ненадолго заколебаться.

Она не дала ему времени подумать о следующем шаге. С огромной скоростью она набросилась на него, взмахнув мечом, разрезая твердую плоть и мускулы. Удар не отрубил придаток полностью, но порезал достаточно глубоко, чтобы рука с оружием безвольно повисла сбоку. Кровь сочилась наружу. Странно пахло плесенью и пылью.

Кас словно танцевала, отходя назад и подальше, пока он мчался к ней. Каким-то образом чудовище нашло в себе силы поднять окровавленную руку и попытаться замахнуться на нее. Кровь забрызгала ее лицо, когда она подняла меч и парировала удар.

Отвратительно.

Ей хотелось остановиться и вытереть кровь, но она не осмеливалась. Не тогда, когда черные трещины энергии паутиной прокладывали себе путь сквозь ее клинок, расцветая в тех местах, где клинок соприкасался с мерзким существом перед ней. Инстинкты подсказывали ей бросить оружие, пока тени не начали сплетаться по ее руке.

Вместо этого она крепче сжала меч и в отчаянии подумала о свете.

Лезвие вспыхнулло, и тьма сбежала с него.

Она резко вдохнула.

Неужели ей только что удалось это сделать?

Сейчас не время изучать его более внимательно; движения лучника по-прежнему были тяжелыми и мощными, но с каждой потерянной каплей крови он становился все неуклюже.

Это был шанс, которого она так долго ждала.

Она сделала выпад вправо и полностью обогнула существо, на ходу зацепив ногой одну из его лодыжек. Как только он споткнулся, его затылок оказался на расстоянии легкого удара. Она подскочила к нему и воткнула лезвие в мягкое место, где его шея соединялась с черепом.

Он упал лицом на дорогу, сильно дергаясь. С бешено колотящимся сердцем и болью в руках Кас поставила ботинок ему между лопаток, выдернула оружие и отшатнулась назад.

Как только ей удалось вытащить этот клинок из его шеи, пустотный монстр исчез, как и последний убитый ею, не оставив после себя ничего, кроме черного пятна.

— Дальше, — сказал Зев, разворачивая ее и толкая в движение прежде, чем она успела отдышаться. Так лучше. Продолжай двигаться. Ей нужно было продолжать двигаться, и он знал это, потому что, если бы она остановилась, чтобы полностью осмотреть то, к чему они мчались, паника охватила бы ее и заставила остановиться.

По обеим сторонам дороги, обрамленной домами, вырисовывалась большая из двух дорог, и Кас насчитала трех лучников вдоль ее дальнего края. Подбежав ближе, она увидела Лорента справа от этих монстров, а справа от него еще троих лучников.

Он был окружен.

И у каждого из этих пустотных тварей была сформирована стрела, направленная на него.

ОНА НЕ смогла дотянуться до него вовремя.

Зев выругался и остановился, видимо, поняв это. С его губ сорвались огненные слова. Он поднял руку и прицелился.

Разум Касии грозил затуманиться, даже если она продолжала бежать. Но смутная мысль сумела пробиться сквозь туман: одного огненного заклинания будет недостаточно.

Она тоже остановилась и протянула руку вперед, думая только о попытке помочь Зеву. Она не знала никаких заклинаний, которые можно было использовать. Никаких слов, которые позволили бы ей полностью контролировать любую магию. Она до сих пор не знала, откуда вообще взялась ее сила. Но минуту назад она призвала свет, и она уже достаточно ощутила эту силу, чтобы поверить в нее, и теперь она была в отчаянии и полна решимости использовать ее во благо.

При этой мысли электрический ток вырвался из ее ладони.

В воздухе проскакивали его искры, и, казалось, еще больше сошло с самого неба. Слишком много, ее тело содрогнулось, когда все электричество слилось в единую вихрящуюся точку высоко над ней. Вес всей этой массы лег на нее, и она почувствовала, что ее колени подогнулись, но она заставила себя остаться на ногах, чтобы прицелиться.

Эта собранная масса не могла быть высвобождена без должного прицеливания. Ей нужно было сосредоточиться, чтобы контролировать это. Ее тело горело от напряжения, каждый мускул протестовал, что она пыталась сделать это. Подняла руки. Выпрямилась…

А затем она повернула руки к ближайшей линии лучников.

Энергия вышла из-под контроля так внезапно, что ей показалось, что она упала с обрыва; она была в свободном падении, потерянная без веса этой энергии.

Она упала на колени, а затем повалилась вперед. Ее лицо ударилось о дорогу. Она перевернулась на бок и успела вовремя посмотреть вверх, чтобы увидеть извивающуюся веревку молний, окруживший трех пустотных лучников.

Один, два, три взрыва теней, искрящихся электричеством.

Три душераздирающих, потусторонних крика, когда эти существа исчезли.

Щека Каса упала на песчаную дорогу. Камни вонзались ей в кожу. Она была ошеломлена, и глаза ее слезились от жгучей боли, судорожно сокращавшихся мышц, но время от времени она смахивала слезы, чтобы наблюдать, как магия Зева и клинок Лорента добивают остальных лучников.

Как только стало ясно, что у них все под контролем, она, наконец, полностью закрыла глаза.

Несколько минут спустя шаги отдавались вибрацией в ее черепе, и она снова проснулась, чтобы найти Лорента, стоящего на коленях рядом с ней и помогающего ей подняться на ноги.

— Это был новый хитрый трюк, — сказал он, его губы сжались в ровную линию, а взгляд смотрел неуверенно.

Зев просто смотрел на нее, потеряв дар речи, возможно, впервые в жизни.

Касии удалось кивнуть. По любым меркам, это была впечатляющая магия, но ей только-только удалось ее контролировать. Восторг и ужас закружились в странном танце в ее животе.

— Мы можем поговорить об этом позже, — сказала она им.

Прежде, чем они успели надавить на нее по этому поводу, серия криков привлекла их внимание.

Они побежали на шум.

Их бег привел их к части города, заполненной старыми домами и магазинами, которые выглядели в основном заброшенными; ветхие здания были построены практически одно над другим, а по просевшим крышам и осыпающимся стенам, наспех залатанным лохмотьями, трудно было сказать, где кончается одно место и начинается другое. Кроме того, было слишком много разбитых окон, треснувших дверей и мусора, чтобы их можно было сосчитать — некоторые из них, судя по предательским черным следам смерти, появились совсем недавно.

Здесь явно только что произошла битва.

Но сейчас пространство было пустым и безмолвным.

Они прокрались сквозь тихие обломки, и вскоре воздух стал холодным. Неестественно холодным. Все трое это почувствовали. Они замедлились и вздрогнули почти одновременно, и Зев взглянул на нее и спросил:

— Это твой Капитан и его странная магия в действии?

Кас покачала головой; она была уверена, что в этот момент сможет различить энергию магии Эландера. Она подозревала, что это был он, но он не использовал свою врожденную магию; возможно, потому, что эти пустотные существа, с которыми они сражались, были слугами того же верховного бога, что и род Костяных, и поэтому, вероятно, не поддались бы этой магии, как другие.

— Я думаю, это магия рода Ледяных, — сказала она Зеву. — У него есть меч, который…

Тишину нарушил внезапный шум внутри одного из полуразрушенных зданий. Стекло разбилось вдребезги. Дерево треснуло и раскололось… а затем Эландер вышел из этого здания, выбив дверь, которая висела на одной петле.

За ним следовали два пустотных лучника. У одного был обычный лук, а другой превратил свое оружие в черный меч.

Эландер двигался со смертельной грацией и точностью, увлекая за собой лучников, его собственный меч сиял бело-голубым оттенком его зимней магии. Он взмахнул мечом по плавной дуге, произнося заклинание. Воздух между ним и лучниками искрился крошечными кристалликами льда.

Один из лучников сделал ошибку, ступив в этот сверкающий воздух. Его тело мгновенно покрылось слоем инея, который становился все толще и толще с течением времени.

Кас думала только о том, что ей нужно двигаться дальше. Она бросилась к застывшему лучнику и мощным взмахом меча снесла ему голову.

Эландер прикончил второго лучника, прежде чем бросить взгляд в ее сторону.

— Я все думал, куда ты сбежала.

— Ты же меня знаешь, — фыркнула она, вытирая последние капли крови с лица. — Я просто совершала неторопливую прогулку по городу.

— Я так и подозревал.

— И мы убили не меньше дюжины этих ублюдков во время этой прогулки.

Он выглядел на мгновение встревоженным этим номером — он почувствовал, что она использовала свою магию несколько минут назад, но все, что он сказал:

— Отлично. Однако новый план: нам нужно отступить к главным воротам, — он повернулся и выкрикнул тот же приказ Лоренту и Зеву, прежде чем потащить Касию к воротам. — Они все еще пытаются прорваться во дворец, — сказал он ей. — Похоже, большинство собралось именно там, и я думаю, мы можем окружить их и довольно легко прикончить, если будем действовать с умом.

Кас решительно кивнула, хотя ей стало немного не по себе от того, что он употребил слово «большинство». Они уже убили так много; сколько их может быть у этих ворот?

— Кстати, с тобой все в порядке? — он бросил ей этот вопрос вскользь, но это было похоже на то, как будто он поймал взрывоопасный Огненный кристалл, который должен был загореться всего через несколько секунд. Потому что она могла сказать по его хмурому взгляду и по тому, как его глаза задержались на ней, когда он спросил об этом… он действительно знал, что она использовала магию ранее.

Конечно, он знал.

По крайней мере, истощение, которое вызвала у нее магия, вероятно, было очевидно любому, кто обратил на это внимание.

Тем не менее, она собиралась отрицать какие-либо затянувшиеся последствия своей силы, но ее ответ был прерван вздохом, когда стрела вонзилась в землю прямо перед ними. Они отскочили от темнеющей, потрескавшейся земли как раз в тот момент, когда Лорент окликнул их, предупреждая о позиции лучника.

Быстрый поиск показал, что лучник примостился на балконе соседнего дома.

— Надоедливые ублюдки, — проворчал Эландер, а затем сорвался с частично обрушившейся крыше того дома, перемахнув на балкон и безрассудно полетел к лучнику. Каким-то образом он избежал стрелы, выпущенной в него. В следующий миг он выхватил меч, и на какое-то мгновение Кас не могла уследить за ним среди клубящегося клубка ледяной магии и черной энергии, испускаемой умирающим лучником.

Он не видел, как вторая стрела летела к нему.

Эта стрела тоже не пронзила его, но попала в балкон, на котором он стоял. Возникшая в результате темная ударная волна вырвала этот балкон из его креплений, и он рухнул вниз вдоль передней части дома, в результате чего вся передняя стена прогнулась внутрь и поглотила Эландера.

Зев и Лорент отправились на поиски виновника этой последней стрелы, а Кас помчалась к разрушенному дому.

Когда она приблизилась, из-под обломков появился Эландер. Покрытый пылью, сильно кашляющий и вытирающий кровь с лица… но живой.

Слава богам.

— Ты безрассудный, глупый, абсолютный… — он наклонил голову к ней, на его лице мелькнула ухмылка, и она остановила себя. Проглотила свое беспокойство. Ему не нужно было знать, что она почти запаниковала при мысли о его потере; эти боги знали, что его высокомерие и так уже достаточно невыносимо.

Она сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов.

— Я вижу, снова ведешь переговоры со смертью.

Он кашлянул еще несколько раз, а затем его улыбка стала более откровенной.

— С каждым днем у меня получается все лучше.

— Идиот, — прорычала она.

— Посмотри на себя, — ответил он, хватая ее за руку и уводя с пути еще одной стрелы. На мгновение они прижались друг к другу, наблюдая, как Лоренту наконец удалось избавиться от того, кто выстрелил, а затем Кас ткнула локтем в ребра Эландера, чтобы выскользнуть из его хватки.

— Назад к воротам, — напомнила она ему, — и больше не выпендривайся по дороге, пожалуйста.

Он стоял, потирая то место, где она ударила его локтем, улыбка все еще не сходила с его лица.

Кас отвернулась прежде, чем он успел увидеть второй вздох облегчения, вырвавшийся у нее.

Вместе, они вчетвером помчались по улицам, на ходу убивая еще нескольких лучников. В какой-то момент Кас рассталась со своими друзьями. Сначала она ничего об этом не подумала; это случалось достаточно часто во время их предыдущих совместных миссий, особенно таких хаотичных, как эта, и в конце концов они всегда находили дорогу друг к другу.

Она сказала себе, что они будут ждать ее у ворот.

Но их там не было.

Тем не менее, Кас попыталась сосредоточиться на битве, ожидавшей их у ворот, и на инструкциях, которые дал ей Эландер. Он подвел ее к небольшому холму, с которого ей был виден далекий, но четкий вид на дворец, и велел ей ждать его сигнала, а затем отполз, чтобы убедиться, что остальные солдаты заняли свои позиции.

Прошли минуты. Зев и Лорент все еще не догнали ее. Ветер свистел среди деревьев. Солнце, казалось, садилось с неестественной быстротой, и у нее зачесалась кожа головы, когда ее охватило ужасное предчувствие.

Крики были вдалеке.

Она закрыла глаза от звука и подождала, пока он прекратится.

Крики становились все громче.

Она никак не могла понять, что ее друзья были замешаны в этом. Ничего, кроме этого ужасного, зудящего чувства внутри нее. Которое никак не проходило. Она снова попыталась сосредоточиться.

Она не могла.

А потом, кажется, в сотый раз за ночь, Кас обнаружила, что мчится на далекие звуки ужаса.

Она шла по хорошо накатанной дороге к окраине города и в конце концов наткнулась на большой двор, который спускался к маленькому дому.

Этот дом был окружен лучниками.

Несколько десятков солдат и горожан окружили этих лучников, их оружие было поднято и направлено. Лорент и Зев тоже были здесь. Они явно остановились, чтобы помочь; Лорент держал женщину, не давая ей бежать к тому дому, а огонь вокруг рук Зева вспыхивал все ярче и ярче.

Даже издалека чувствовалась напряженность противостояния. Кас замерла на краю двора, какое-то время наблюдая, пытаясь решить, как ей лучше всего помочь.

Внезапно женщина, которую удерживал Лорент, вырвалась на свободу и бросилась к дому.

Кас даже не заметила, летящую стрелу к этой женщине, пока та не попала ей в грудь.

Женщина упала на землю. Через несколько секунд от ее тела осталась лишь обугленная шелуха. Воздух наполнился резким запахом ее плоти, шипящей на траве.

Зев бросился к лучнику, стрелявшему, и Кас почувствовала, словно это в ее грудь попала стрела. Словно ее сердце действительно остановилось.

Потому что даже когда Лорент присоединился к Зеву, их все равно было ужасно мало. Никто из горожан не пошевелился, чтобы помочь, большинство из них все еще смотрели на эту тлеющую кучу пепла, в которую превратилась женщина. Несколько солдат начали действовать, но этого было недостаточно. Этих тварей было слишком много, и они, казалось, были полны решимости держать этот дом в окружении, держать в заложниках тех, кто в нем находился.

Ноги Касии внезапно задвигались без ее ведома, увлекая ее в безумном беге к своим друзьям. Она не думала, что сможет выдержать еще один заряд электричества, который использовала раньше. Но она должна была что-то сделать, что угодно.

Когда она достигла подножия холма, ее взгляд случайно уловил бледную полоску луны, висящую в раннем вечернем небе. Мысли о предыдущем разговоре с Эландером быстро проносились в ее голове.

Род Лунных. Магия, которой они обладают. Магия, которая может отражать, усиливать…

А потом последняя мысль: это глупо.

Эта последняя мысль была самой громкой в ее сознании, потому что она снова играла с опасными вещами, которых не понимала, и понимала это.

Но она все равно шагнула вперед, не сводя глаз с едва заметной полоски луны, ее рука дрожала, когда она подняла ее перед собой. Она глубоко вдохнула. Мир словно замедлился, и с каждым глубоким вдохом все вокруг, как будто собиралось в единое целое. Ее взгляд метнулся от этой луны к огню, пылающему в руке Зева, и у нее была только одна мысль: пусть этого будет достаточно.

Вышедший из нее взрыв, был намного, намного мощнее, чем она предполагала, — такой огромной силы, что ее отбросило на травянистый холм. Ей каким-то образом удавалось держать глаза открытыми, чтобы защитить их от интенсивной волны энергии, которая рикошетом вернулась к ней.

Итак, она увидела ту силу, которую высвободила, когда она смешалась с магией Зева. Как она сделала ее ярче. Мощнее. Как усилила ее. Она создала целую стену огня, протянувшуюся от одного конца двора в другой — достаточно длинную, чтобы не пощадить ни одного лучника, когда эта стена продвинулась вперед. Она испепелила их, как будто их тела были сделаны из сухой соломы.

Но на этом огонь не остановился.

Кас пыталась остановить его, но в данный момент это было далеко за пределами ее контроля.

Небольшой дом, который окружали эти лучники, был поглощен за секунды.

Крики. Хлопанье окон. Свист ветра и взрывающееся пламя. Пауза, мгновение ошеломленной тишины, если не считать треска дерева и завывания клубящегося огня. А потом еще крики, так много криков…

Кас поднялась на ноги и побежала к аду.

Кто-то крикнул ей, чтобы она остановилась. Она не знала, кто именно; она едва слышала их из-за грохота слов в голове, слов, которые преследовали ее, пока она мчалась по двору: что я наделала? Что я наделала, что я наделала…

Ей казалось, что она оставила свое тело в траве, но почему-то продолжала бежать. Каким-то образом она добралась до дома. Каким-то образом она нашла выбитое окно и пролетела через него, а когда обрела равновесие, то начала искать и кричать, выискивая всех, кто мог быть внутри.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она услышала ответ. Тоненький голос. Голос ребенка. Она опустилась на землю, под тяжестью дыма, и ползла так быстро, как только могла, через горящий дом. Стены отваливались, обнажая опорные балки под ними. Несколько из этих балок загорелись. Они сдвигались и лопались вокруг нее, каждый из этих хлопков осыпал ее кусочками пепла и угольков.

Спустя минуту поисков ее взгляд остановился на большом дверном проеме, на его раме, объятой пламенем. Сквозь отверстие, которое быстро заполнялось черным дымом, ей показалось, что она увидела движение. Она подошла ближе и увидела его: маленький мальчик съежился в комнате с другой стороны, глядя на дверь, через которую он хотел пройти, набравшись смелости.

Кас удалось сделать еще несколько шагов к нему, прежде чем верхняя часть дверного проема рухнула.

Она вскинула руки, чтобы защитить себя, а затем опустила их как раз вовремя, чтобы увидеть лицо мальчика, теряющееся в водовороте пламени и дыма.

Она почувствовала, как в горле поднимается крик. Он так и не вышел. В горле у нее было слишком сухо — настолько сухо, что становилось трудно глотать или даже дышать, не говоря уже о том, чтобы издавать какие-либо звуки. Она должна была продолжать идти, продолжать ползти, чтобы как-то попасть в эту комнату.

Ее кожа покалывала. Возможно появлялись и лопали волдыри, из-за жара было невозможным определить то, что на самом деле с ней происходит, и та же самая жара заставила ее поверить, что покалывание могло быть ее магией, и что она все еще могла каким-то образом защитить ее и этого мальчика, если бы она могла просто дотянуться до него.

Этой безумной веры было достаточно, чтобы она перепрыгнула через упавший дверной косяк и все балки, которые он повалились вместе с ним. Поднявшееся от всего этого пламя каким-то образом не зацепило ни штаны, ни сапоги, и она неуклюже приземлилась на другой бок, но удержала равновесие.

И там на полу лежал мальчик, свернувшись калачиком, без сознания.

Она взяла его на руки и продолжила движение.

Она не знала, куда идет. Дым клубился гуще, чем когда-либо. Казалось, он направлялся к чему-то справа от них. Ее ошеломленный разум решил проследить за этим движением, и вскоре она уловила отблеск темно-синего неба через то, что она приняла за далекое окно. Ее глаза были такими же сухими, как горло, и ей отчаянно хотелось закрыть их.

Но она не собиралась упускать из виду это голубое пятно.

Она следовала за ним, как за последней каплей воды в пустыне.

А затем, прежде, чем она даже осознала, что делает, она прыгнула через низкое отверстие и вылетела из ада так же безрассудно, как и ворвалась в него.

Она, спотыкаясь, встала на ноги и сделала несколько десятков шагов или около того, прежде чем усталость одолела ее, и она снова потеряла равновесие. Она перекатилась на землю, все еще крепко прижимая ребенка к себе и пытаясь смягчить его падение. Как только они оказались на колючей траве, она обвилась вокруг него и продолжала пытаться заслонить его от дыма, который волнами накатывал на них. Ветер развевал угольки, по двору распространялись маленькие костры, прожигая дорожки, которые подходили в опасной близости к тому месту, где скорчилась Касия.

Она знала, что ей нужно встать, чтобы добраться до более безопасного места.

Но она не могла двигаться.

Она пыталась выдавить из пересохшего горла крик о помощи, когда самый большой из окружавших их огней внезапно расступился. Движение было неестественным, поэтому она не удивилась, увидев, спустя мгновение, Зева, идущего сквозь раздвинутое пламя. Он забрал у нее мальчика, пока она с трудом вставала на четвереньки. Лорент оказался рядом с ней через секунду после этого, заключил ее в свои объятия и понес прочь от горящего дома.

Они оставили ее и того мальчика на вершине отдаленного холма, а потом вернулись, чтобы помочь потушить огонь.

Теперь этот горящий дом казался очень далеким.

Город был охвачен хаосом.

Сверчки застрекотали, как будто ничего не произошло. Ветер дул ей в щеку освежающе прохладно. Луна становилась все смелее на фоне темнеющего неба, и Кас смотрела на нее до тех пор, пока не перестала держать глаза открытыми, а затем она потеряла сознание, преследуемая во тьме видениями танцующих языков пламени.

С МОМЕНТА ПОЖАРА прошло два дня, и Кас провела большую часть этого времени запертая в своей комнате, заявив, что ее нужно оставить в покое, чтобы она полностью восстановилась.

Это утверждение было правдой лишь отчасти.

Ей должны были понадобиться дни, чтобы прийти в себя. Нормальному человеку понадобились бы дни, чтобы восстановиться.

Но она постепенно смирилась с тем, что никоим образом не была нормальной.

Она едва замечала затяжные последствия дыма, который вдыхала. У нее не было обычных ожогов, которые она должна была получить после прохождения через пламя. Ее кожа оставалась гладкой и без волдырей благодаря той потусторонней защите, которой она, казалось, обладала.

У мальчика, которого она вытащила из того горящего дома, такого щита не было.

На его лице и шее навсегда останутся отпечатки той ночи, и теперь образ его красной и шелушащейся кожи навсегда отпечатается в сознании Касии. Она только мельком увидела его перед тем, как ее увели обратно во дворец, но это заставило ее подумать об ожогах на лице Даркхэнда. О пожарах, которые он пережил, и обо всех разрушениях, которые он причинил за годы, прошедшие с тех пор, как пострадал от них.

Она не понимала, почему у нее есть защита от таких вещей.

Она не понимала, почему у нее есть магия, которая может поджечь целые дома.

Все, что она знала, это то, что она чувствовала себя ходячей катастрофой, ожидающей своего часа, поэтому ей лучше оставаться запертой в своей комнате.

Насколько она знала, никто не сказал Варену о последней катастрофе, которую она вызвала. Или, что более вероятно, никому не удалось точно доказать, что Касия была той, кто поджег этот дом. Место происшествия было крайне хаотичным. Хорошо это или плохо, но детали того, что именно произошло, казалось, были утеряны. А даже если бы и не были, король-император, со своей стороны, похоже, не беспокоился о ней; его больше беспокоило значительное количество солдат, которых он потерял из-за этих пустотных лучников.

Так она проводила целые дни в своей комнате, незамеченной. Находясь в относительной безопасности за стенами этой комнаты, она то впадала в оцепенение, то выходила из него, так и не засыпая окончательно. Но в моменты, когда она приближалась к сну, к ней возвращались видения Солатис. На этот раз не было волка, который противостоял верховной богине. Не было теней.

Только золотая богиня Солнца смотрела на нее, выжидающе и молча.

Кас была на грани того, чтобы погрузиться в очередной из этих светлых грез, когда услышала стук в дверь. Неохотно она сползла с кровати и пересекла комнату.

— Кто там? — позвала она.

Нет ответа.

Закусив губу, она открыла дверь.

В серо-белой мгле Сильверфут проскользнул внутрь и устроился поудобнее на пуфике с атласной отделкой. Кас вздохнула в его сторону, прежде чем повернуться к двоим, которые прибыли с ним, — Рее и Нессе.

— Я все еще отдыхала, — сообщила она им.

— Лгунья, — сказала Рея.

Несса застенчиво улыбнулась. Внезапно воздух стал теплее, и Кас узнала магию рода Пернатых. Она старалась не попасть под ее чары, но не поддаться было трудно; ощущение было схожим с выходом на улицу летним вечером, в такой ароматный воздух, который заставлял на мгновение забыть о своих проблемах.

— В конце концов ты должна выйти из этой комнаты, — продолжила Рея. — И мы все знаем, что ты в порядке. Ты просто прячешься от нас.

— Я подожгла дом и чуть не сожгла несколько человек заживо, — прямо сказала Кас. — Я не в порядке.

— Я имела в виду физически, — нахмурившись, сказала Рея. — А остальное не исправить, пролежав весь день в постели.

— Ты уверена? Это очень удобная кровать, — сказала Кас, пожав плечами.

Рея поджала губы.

— Ты допустила ошибку, вот и все, — мягко сказала Несса.

— Это было в пылу битвы, — добавила Рея, — и твоя магия ускользнула от тебя. Это случается даже с людьми, которые годами владеют магией. Ты знаешь, сколько раз Зев случайно что-то поджигал? Когда мы были детьми, нам бесчисленное количество раз приходилось спать без одеял, потому что этот идиот поджигал их во сне ночью.

— И ты спасла гораздо больше людей, чем навредила, — настаивала Несса.

Кас не стала спорить. Отчасти потому, что это было бессмысленно — они были такими же упрямыми, как и она, а она была в меньшинстве, но также и потому, что в воздухе между ними все еще витала магия рода Пернатых, заставляя ее чувствовать себя сонной и глупой.

— Если я вскоре соглашусь присоединиться к вам всем за ужином, вы пока оставите меня в покое? — она спросила.

Несса и Рея на мгновение задумались, прежде чем кивнуть.

— Один час? — предложила Несса. — Мы можем встретиться в банкетном зале, ближайшем к тронному залу.

Кас согласилась и выгнала Сильверфута из комнаты, помахала им троим на прощание, а затем закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Она не собиралась ужинать.

Но подозревала, что они вернутся, если она не появится. И они, вероятно, придут с подкреплением.

Вместо того, чтобы смириться с этим, она схватила свое пальто и проложила себе путь на улицу; по крайней мере, она выйдет из этой комнаты. Свежий воздух не казался худшей идеей в данный момент…

Она не поднимала глаз, пока не прошла через дворец, через маленькую боковую дверь, а затем на участок двора, который казался относительно пустым. Цветы и кустарники здесь были ухожены, но только так; все дорожки не успели подстричь. Это придавало пространству более интимным характер, даже когда ее мысли прерывались случайными шагами или голосами.

Она шла уже несколько минут, прежде чем услышала знакомый голос Эландера. Она заметила его вдалеке, как только свернула на свою дорожку; его высокий рост был легко заметен среди группы, с которой он стоял.

Он еще не видел ее. Она могла бы повернуться и уйти в другом направлении, и он никогда бы не узнал, что она была там.

Но по какой-то причине вместо этого, она подошла к скамейке, покрытой опавшими листьями и какими-то сушеными красными фруктами, упавшими с соседнего дерева. Она смахнула всего это и села, ухватившись за грубый каменный край скамьи, и подняла глаза к небу.

Это небо было забрызгано золотисто-оранжевым светом, последним лучом солнца, скрывающегося за далекими горами. Это напомнило ей о ее мечтах, забрызганных светом. Она не хотела видеть эту богиню или ощущать ее разочаровывающее молчание прямо сейчас, поэтому постаралась не заснуть. Ее пальцы постукивали по камню, а глаза постоянно метались в поисках осязаемых вещей. Деревьев. Каменных статуй с сапфировыми драгоценностями. Цветов. Птиц. Камней. Эландера, который стоял к ней спиной.

Он все равно мог уйти и не увидеть ее.

Вместо этого судьба повернула его в ее сторону.

Он заметил ее и через минуту уже подходил и садился на скамейку.

Сначала они не разговаривали. Они вообще не разговаривали с той хаотичной огненной ночи; она предположила, что он был в ярости из-за ее безрассудного использования магии и из-за того, что она сбежала, когда он дал ей четкую роль в той битве за главные ворота. Она не знала общего числа солдат, убитых у этих ворот, но не раз задавалась вопросом, могло ли это число быть меньше, если бы она только осталась и сделала то, о чем он просил ее.

Вместо этого она умчалась и сожгла дом какой-то невинной семьи.

На самом деле у него были все основания злиться на нее.

Но он только взглянул на ее пальцы, постукивающие по камню, а затем предложил ей руку и спросил:

— Нужен якорь?

Вопрос вызвал легкую улыбку, первую искреннюю улыбку, которая у нее получалась за последние дни, если изогнуть ее губы.

— Возможно, — признала она, помедлив мгновение, прежде чем взять его за руку.

Он помог ей встать на ноги, и они шли несколько минут, прежде чем она снова заговорила:

— Знаешь, я на самом деле вышла сюда, потому что убегала от всех, — сказала она, глядя на ту хватку, которой она сжала его руку. Она почти не помнила, что положила ее туда. Движение было просто… естественным.

— Пытаешься убежать от слуг, врывающихся в твою комнату и выходящих из нее? — догадался он.

— И от моих друзей, — она сжала губы, но было слишком поздно; слова ускользнули от нее без мысли, и теперь он наблюдал за ней еще более любопытно, чем прежде. — Они желают добра, — сказала она, пожав плечами. — Но временами немного утомительны.

— А. Понятно.

— Они хотят поговорить. Но я не уверена, как они отреагируют на мысли, которые крутились в моей голове последние два дня.

Он задумался на мгновение, а затем спросил:

— А как, по-твоему, отреагировал бы я?

Она скосила глаза, изучая это любопытное выражение его лица, прежде чем снова перевести взгляд прямо перед собой.

— Лекцией, — заключила она.

Он смеялся.

— Испытай на мне.

Она прикусила нижнюю губу, снова колеблясь. Он не давил на нее. Просто ждал. Наконец, она расправила плечи и сказала:

— Несколько ночей назад, когда я пыталась помочь Асре… когда моя магия вызвала этот странный свет и энергию… менее чем через час кто-то еще во дворце был мертв, — она оторвалась от Эландера и начала ходить. — Это я их убила? Я каким-то образом перенаправила то, что должно было стать смертью Асры?

Он был не из тех, кто лжет, чтобы пощадить ее чувства.

И поэтому он этого не сделал.

— Возможно, — сказал он ей.

— Возможно, — слово было тяжелым и резким в ее горле.

— Также возможно, что эти две вещи не были связаны; во дворце было много смертей, прежде чем ты пришла сюда.

Кас остановилась, качая головой.

— Я спасла ту девочку в Белвинде это то, что я говорила себе, но куда на самом деле делась эта смерть, эта болезнь, предназначенная ей? Те растения погибли, но они, вероятно, не содержали всей той болезни, которую я отогнала от нее, не так ли?

— Возможно, нет.

— Были ли другие? — она пошла дальше. — Асра сказала мне, что ее угасающая болезнь перестала прогрессировать, как только она нашла меня. Но если бы я, не знаю, отражала ее в другое место, тогда я, возможно, неосознанно вызывала болезни у других людей, чтобы защитить ее. Я могла оставлять за собой след из тел всю свою жизнь, даже не осознавая этого, верно?

Его брови нахмурились.

— Я не знаю.

Ей казалось, что ее вот-вот вырвет, но она начала говорить и теперь не могла остановиться.

— А потом, конечно, была другая ночь, когда я пыталась помочь, и в итоге я так безрассудно отражала этот огонь, что, ну…

— Это было иначе.

— Но все равно разрушительно.

— У любой магии есть темная сторона, — сообщил он ей. — Темная, не всегда контролируемая сторона.

Эти слова вызвали мурашки по ее спине.

— Я не хочу обладать темной и неконтролируемой магии. Я предпочла бы вообще не иметь никакой магии.

Он не ответил на это. Его взгляд был сочувствующим, но также и любопытным, как будто он не совсем понимал, как кто-то может отказаться от магии, какой бы опасной она ни была.

И прежде, чем она успела попытаться заставить его понять, что она говорит, они были прерваны видом Кейдена и Тары, спешащих к ним.

Взгляд Тары был прикован к земле перед ней, и она тихо бормотала себе под нос, возможно, пытаясь набраться смелости, чтобы передать свое сообщение.

Взгляд Кейдена был прикован к Касии. Он выглядел разъяренным, и она не упустила того, как Эландер незаметно переместился, закрывая ее от его взгляда, когда он приблизился.

— Что такое? — спросил Эландер.

Тара какое-то время колебалась под его взглядом, прежде чем ей удалось с трудом сглотнуть и сказать:

— Он знает.

Касии показалось, что она нырнула в ледяную реку.

Взгляд Тары на мгновение скользнул по ней, прежде чем она продолжила, хотя все присутствующие явно уже знали, о чем она говорила:

— Кто-то рассказал Варену, что прошлой ночью сделала Отмеченная Тенью и ее магия.

— Больше, чем один человек, — вмешался Кейден. — Сегодня днем к нему пришла целая группа горожан со своими обидами и заботами, — он мотнул головой в сторону Касии. — Озабоченных по ее поводу.

— У них нет никаких доказательств, — настаивал Эландер. — Не более того, что они якобы видели, и в ту ночь было много странного.

Кейден одарил его испепеляющим взглядом.

— Думаешь, Варен каким-то образом не найдет доказательств? Особенно теперь, когда у него есть причина искать их?

Они молчали долгое, напряженное мгновение.

— Вы не могли искренне верить, что это сработает без последствий. И даже если бы кто-то другой не сказал Варену правду, в конце концов она бы сама это выдала, — взгляд Кейдена скользнул в сторону Касии, и она готова была поклясться, что его глаза вспыхнули кровавым цветом. — Ее разум слаб.

Это произошло в одно мгновение: давление на ее череп, как будто он протянул руку, вонзил в него ногти и начал сжимать.

Она быстро поняла, что происходит, он пытался заглянуть в ее разум с помощью магии, но прежде, чем она успела возразить, Эландер двинулся за ней.

Его рука схватила Кейдена за горло и подняла его на несколько дюймов над землей.

— Держи свою чертову магию подальше от нее.

Кейден закашлялся и захрипел. Его лицо приобрело тревожный оттенок красного, в то время как все вокруг них, казалось, теряло свой цвет, темнея и увядая в круге пылающей магии Эландера.

Кас шагнула вперед, чтобы положить всему этому конец, но Эландер отшвырнул Кейдена от себя прежде, чем она до него добралась.

Кейден споткнувшись, сделал несколько шагов, прежде чем ухватиться за скамью. Он оттолкнулся от скамейки и в ярости повернулся к Эландеру, на его лице было видно предательство.

— Какого черта ты так защищаешь ее?

Кас застыла на месте с бешено колотящимся сердцем, ей было любопытно услышать ответ.

Но Эландер не ответил.

Голос Тары был нехарактерно смелым, когда она вмешалась:

— Вы знаете, что это может разрушить все, над чем мы работали, верно? Если Варен узнает, что вы — нет, мы — знали о ее магии…

— Я разберусь с этим, — прорычал Эландер.

Она и Кейден уставились на него. Кейден потер шею, все еще выглядя разъяренным. Нижняя губа Тары слегка дрогнула, но она по-прежнему не отводила взгляд.

Наконец, Эландер с тихим вздохом согласился и добавил:

— Но на всякий случай подготовьте остальных.

Напряжение держалось, но ответ, похоже, на данный момент их достаточно удовлетворил. Тара слегка склонила голову. Кейден кинул последний гневный взгляд, а затем они вдвоем направились в сторону конюшен.

— Готовить их к чему? — спросила Кас, как только они скрылись из виду.

Он только покачал головой, глаза его задумчиво заблестели.

Она нахмурилась.

— Еще больше секретов?

— Позже объясню, — пообещал он. — Если уж на, то пошло. Но пока давай сосредоточимся на том, что ты собираешься делать.

— Это разве не очевидно? Мне нужно поговорить с Вареном.

Он выглядел так, словно сдерживал еще один вздох.

— Я не собираюсь убегать, если ты на это надеешься. Ты действительно так ничего обо мне и не узнал? Ты должен был подумать дважды, прежде чем даже решить, что я сбегу.

— Верно, — признал он. — У тебя действительно очень богатая история гонок с вещами, которые могут тебя убить.

Она проигнорировала замечание.

— Может быть, я могу просто признаться? Я могла бы поговорить с ним и заставить его понять.

Он пожал плечами.

— Или, может быть, ты можешь просто поджечь его и покончить с этим.

Кас скривилась.

— Это полезно, спасибо.

— Я пошутил. В основном, — его ухмылка была искренней, хотя глаза все еще выдавали настороженность, которую он испытывал ко всему этому.

Она ожидала такой настороженности, поэтому не испугалась.

— Пойдем со мной?

Мускул на его челюсти сжался. Вероятно, из-за попытки сдержать все свои возражения. Тем не менее, через мгновение он кивнул, и они направились внутрь.

Кас несколько раз оглянулась через плечо, удостоверившись, что ни Тара, ни Кейден не последовали за ними, прежде чем сказала:

— Кстати, мне не нужно, чтобы ты душил кого-то еще от моего имени, просто чтобы ты знал.

Он пожал плечами.

— Я давно искал повод задушить его. В последнее время он действует мне на нервы.

— У меня сложилось впечатление, что вы двое были близки.

— Что случилось? Дело только во мне? Или есть что-то еще?

— Все сложно.

Она фыркнула.

— У тебя все сложно, как я заметила.

— Это у нас общее, — сказал он, продемонстрировав ей ту особенно плутовскую версию своей улыбки — ту, которая всегда, казалось, истощала ее решимость с угрожающей скоростью.

Она покачала головой, но они оба без лишних слов, углубились во дворец, разыскивая слуг и расспрашивая о местонахождении короля-императора.

Но в конце концов Варен не увидел ни одного из них.

Он был в своем тронном зале, как им сказали слуги; Кас могла слышать, как он разговаривает с несколькими людьми по ту сторону двери в эту комнату. Но один из стражей у двери сообщил ей, что Варен не желает видеть ее сегодня вечером. О чем бы ей ни нужно было поговорить с ним, придется подождать до утра.

Это был плохой знак.

Он никогда не заставлял ее так долго ждать, чтобы поговорить. Он встречался с ней в любое время ночи и часто прерывал встречи со своими старшими советниками, чтобы встретиться с ней.

Что-то явно изменилось.

Она попятилась из зоны слышимости стражей, но не могла оторвать глаз от двери, возле которой они стояли. Она отчаянно надеялась, что Варен передумает, распахнет дверь, поманит ее внутрь и извинится за то, что заставил ждать.

Он не сделал ничего подобного.

— Хотелось бы, чтобы мы просто покончили с этим. Ожидание еще хуже.

— Думаю, именно поэтому этот ублюдок заставляет тебя ждать, — сказал Эландер.

— Чтобы помучить меня?

— Да. Ну, и он, вероятно, занят сбором новых улик против тебя. Он никогда не поступал опрометчиво, по крайней мере, в этом отношении он очень отличается от своего отца. Он всегда говорит о том, что знание — более острое и смертоносное оружие, чем любой клинок. Проблема в том, что, как только его исследования убедят его в чем-то, очень трудно заставить его передумать… даже если он изучил неверные факты.

Кас подумала о первой встрече, которая у нее была с ним, о том, как Варен подготовился, запомнив так много ее прежних псевдонимов. Он прочитал и изучил ее уголовное дело. И огромное количество знаний, которыми он, казалось, обладал о ней и о многих других вещах, заставляли ее чувствовать себя глупой, маленькой и отчаянно пытающейся проявить себя перед ним. Ей и в голову не приходило, что он мог намеренно пытаться запугать ее, использовать свои знания как оружие. Но сейчас…

— Мне все это не нравится, — пробормотал Эландер, поворачиваясь и собираясь уйти.

Она последовала за ним, и они молча направились к ее комнате.

По пути у них была короткая встреча с Лорентом; ее неявка на ужин не осталась незамеченной, как она и предсказывала.

Она произнесла небольшую молитву благодарности за то, что Лорент пришел ее найти, а не кто-то из ее друзей. Потому что он был не из тех, кто лезет не в свое дело. И он был из тех, кто возвращается к другим и сообщает им, что она хочет, чтобы ее оставили в покое, и настаивает на том, чтобы на этот раз они прислушались к ее просьбе. Она также сказала ему, что есть шанс, что Варен недоволен ею, что они должны быть настороже на всякий случай, и он согласился, что это важнее, чем волноваться или спорить о том, почему она хочет побыть одна.

И все же, глядя, как Лорент уходит, она поняла, что не уверена, что хочет быть совсем одна.

И это должно было быть видно по ее лицу, потому что, как только они дошли до ее комнаты, Эландер повернулся к ней и сказал:

— Я не оставлю тебя сегодня одну.

Он открыл дверь и вошел в ее комнату первым, его глаза скользили из угла в угол, как будто он ожидал, что Варен мог подготовить для них засаду.

— Я могу справиться, — сказала она. — мне не нужна охрана.

— Я знаю, — рассеянно сказал он, продолжая сканирование. — Но я надеялся, что ты сможешь защитить меня.

Кас начала закатывать глаза, в основном по привычке, но придержала язык. Она слишком устала, была слишком занята другими вещами, чтобы спорить по этому поводу. Она также была опасно близка к тому, чтобы погрузиться в то состояние отключки, в котором богиня Солнца, казалось, всегда находила ее. Присутствие Эландера было постоянным, тихим, но ощутимым присутствие, которое помогало ей бодрствовать и осознавать, и держаться подальше от этого запутанного яркого сна.

Поэтому он остался. Он не просил ее поговорить. Или поесть. Или поспать. Или успокоиться. Они просто какое-то время существовали в одном и том же пространстве; она была бесцельно дрейфующим кораблем, а он был маяком, который она иногда искала, когда ей нужно было увидеть что-то реальное. Что-то твердое.

В конце концов, ее дрейф привел ее на балкон.

Через несколько минут он последовал за ней.

Дождь начался с тех пор, как они перешли внутрь. Этот балкон был накрыт, но ветер сносил капли в стороны с такой силой, что она промокла за считанные минуты. Она позволила этим каплям ударить ее. Ей хотелось, чтобы они щипали ее кожу, заставляли мерзнуть, заставляли ее чувствовать себя несчастной.

Чтобы заставить ее чувствовать что-то кроме оцепенения.

Это сработало, по крайней мере частично; она больше, чем когда-либо, осознавала свое тело. Но ее руки по-прежнему казались чужими, когда она держала их перед собой, и еще больше, когда в далеком небе сверкнула молния.

Она почувствовала, как ее охватывает паника. Сначала это была только та старая, знакомая паника, которую бури вызывали у нее с тех пор, как умерли ее родители. Паника, которая вскоре почти успокоилась, потому что, по крайней мере, это был демон, с которым у нее был опыт. Она знала, как с ним бороться.

Но когда она потянулась к перилам, чтобы удержаться на ногах, и постучала по ним пальцами, ее тревога вырвалась на новую, опасную территорию, хпотому что от ее прикосновения вырвалось электричество и обернулось вокруг перил балкона.

Она отшатнулась от перил, столкнувшись при этом с Эландером.

— Помнишь, ты сказал, что мы разберемся с этим? — спросила она его, отдышавшись. Она сжала свою еще пылающую руку в кулак и прижала ее к себе, отчаянно желая, чтобы она остановилась.

— Да, — сказал он, прижимая ее к себе. — Но в свою защиту скажу, что тебя оказалось чрезвычайно трудно понять.

— Я думала, что смогу помочь империи, работая с Вареном, — ее слова вышли шепотом; она даже не была уверена, что он слышит ее сквозь дождь, но, похоже, не могла говорить громче. — Я… я хотела спасти так много людей. Но похоже, что я скорее злодей, чем спасительница.

Внезапно он оказался перед ней, его рука зацепилась за ее подбородок и подняла ее глаза к его.

— Ты не злодейка, Заноза. Я думаю, что, по крайней мере, это я понял.

— Может быть, не злодейка, но, вероятно, опасность. Так могу ли я, действительно, винить Варена, если он хочет изгнать меня или…

Разочарование нахлынуло и украло ее слова. Из кончиков ее пальцев вылетело еще больше искр, возможно, из-за этого разочарования, и это зрелище еще больше разозлило ее, что привело к еще большему количеству искр. Это было на пути к тому, чтобы превратиться в опасный, бесконечный цикл, когда Эландер, наконец, схватил ее руку, с искрами и всем остальным, и обхватил ее своей, гораздо более крупной рукой.

— Хватит, — сказал он, крепко прижимая ее к своей груди. Он держал свою руку на ее руке, хотя эти горячие вспышки электричества, должно быть, причиняли ему боль. Они, конечно, причиняли боль и ей. Но давление его мощной хватки, казалось, также помогало ей держать эту магию под контролем, поэтому она не пыталась вырваться.

В конце концов, она даже сжалась в ответ.

Прошла еще минута, и затем она снова задышала спокойно, и ее магия превратилась в мягкое гудение под кожей.

Он все еще не отпускал ее.

— Ты не боишься, что я случайно подожгу тебя или заставлю взорваться, если ты продолжишь держать меня вот так? — сухо спросила она.

— Трепещу от ужаса.

Она в отчаянии стукнулась о него головой, и его тело завибрировало от тихого смеха.

Когда он, наконец, перестал смеяться над ее драматизмом, она отстранилась, отойдя ровно настолько, чтобы как следует разглядеть его лицо. Его рука обхватила ее, не давая ей двигаться дальше. Прижавшись к нему она вдруг почувствовала себя собственницей, и все ее тело вспыхнуло теплом, когда она встретилась с ним взглядом. Капли дождя цеплялись за его ресницы, а голубые глаза под ними казались еще более завораживающими, чем обычно. Он промок до нитки, как и она.

Но он ни разу не пожаловался, что стоит с ней под дождем.

— Я в абсолютном ужасе, — он потянулся и откинул прядь ее волос, прилипшую ко лбу. Затем он обхватил ее другой рукой и притянул ближе. — Но ты действительно думаешь, что я так тебя боюсь, что упущу возможность обнять тебя вот так?

Она вздохнула.

— Ты дурак.

— Да. Но мы уже установили это прошлой ночью, я полагаю, когда я поцеловал тебя в той комнате. Думаю, ты помнишь тот глупый поцелуй?

— Определено, — ее тело невольно приятно содрогнулось при воспоминании.

Казалось, он знал, какое впечатление произвели на нее его слова. Очень хорошо это осознавал, судя по пламенному желанию, внезапно омрачившему его собственный взгляд.

— Хорошо. Я рад, что это произвело впечатление.

От этого мрачного взгляда по ее коже снова пробежала дрожь. Она попыталась сосредоточиться на этом приятном ощущении, на его сильных руках, обнимающих ее, а не на панике и смятении, которые все еще витали прямо за их пределами, словно лавина, ожидающая, своего часа.

Эта лавина казалась неизбежной.

Но и они, внезапно, тоже.

Неизбежность, что они окажутся вместе вот так. Снова. И у нее снова возникло то чувство, которое так часто появлялось с ним, словно она была с ним в этом месте тысячу раз прежде. Что это было теплое, безопасное, знакомое место, к которому они шли друг к другу с той роковой ночи, когда она решила ограбить его.

Она не сводила с него глаз и заговорила достаточно громко, чтобы ее было слышно сквозь ветер и дождь:

— Если бы ты в действительности был настоящим дураком, ты бы не упустил возможности оставить еще одно впечатление.

ЭЛАНДЕР не нуждался ни в чем ином, как в этом предложении; его губы прижались к впадинке ее горла на следующем вдохе. Оттуда он двинулся вверх по изгибу ее шеи, к чувствительному месту, где пульс ощутимо бился о ее кожу. Этот пульс возбуждался только от одной его близости; когда его язык, дразнящий скользнул по ней, его удары стали такими быстрыми и беспорядочными, что ей на мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Его язык дразнил ее достаточно долго, чтобы вызвать у нее легкое головокружение, а затем он двинулся и прижался губами к ее губам.

Жар ее потребности смешался с прохладным вкусом капель дождя. Сочетание было ошеломляюще хорошим. Настолько хорошим, что ей захотелось закричать в знак протеста, когда он медленно оторвал свой рот от ее.

Она приготовилась к тому, что все закончится как в прошлый раз, когда он качал головой и настаивал, что они больше не могут быть дураками, и сожалел, что заставил ее поверить в обратное.

Но озорной изгиб его губ говорил о том, что он совсем не сожалеет о том, что только что сделал.

— Так что же случилось, что все так сложно? — она спросила.

— Это все еще сложно, — его взгляд упал на ее губы, и он украл еще один мягкий, медленный поцелуй, прежде чем откинуться назад и добавить:

— Но что-то в сегодняшнем вечере заставляет меня чувствовать себя еще более глупо, чем в прошлый раз, когда мы были наедине. Я виню дождь.

— Ты предпочитаешь дождливые дни, — вспомнила она из их разговора в той гостинице.

— Да. Хотя сегодня это больше связано с тем, как ты выглядишь под дождем, чем с чем-либо еще.

— Подозреваю, я похожа на полу утопленную крысу, вытащенную из реки.

— Самая потрясающая полу утопленная крыса, которую я когда-либо видел.

— Ты просто пытаешься поднять мне настроение после этого ужасного дня.

Он неопределенно пожал плечами, улыбка все еще трогала уголки его губ.

— Да и нет.

Второй раз за вечер она не могла не улыбнуться ему.

— Но я думаю, тебе стоит выбраться из-под дождя прежде, чем ты замерзнешь насмерть, — сказал он, — независимо от того, как потрясающе ты можешь выглядеть при этом.

— Мне не холодно.

— Твоя дрожь говорит об обратном.

Его упоминание об этом каким-то образом сделало холод еще хуже; сильная дрожь пронзила ее, почти перехватив дыхание. Он одарил ее выжидающим взглядом, и она признала свое поражение и последовала за ним внутрь.

— Должно быть, это один из первых споров с тобой, который я действительно выиграл, — прокомментировал он, когда они вошли внутрь. Он выжал капли дождя из волн своих волос и встряхнул головой, швырнув капли воды в стену. Это движение заставило ее подумать о собаке. Очень красивой собаке, но все же собаке.

— Не привыкай к этому, — сказала она, исчезая в туалете, чтобы переодеться.

Он остался по другую сторону двери этой комнаты, пока она выскользывала из своей мокрой одежды. И было что-то очень… возбуждающее в том факте, что от ее наготы его отделяла лишь одна дверь. И при этом дверь, которую она случайно оставила приоткрытой. Он мог увидеть ее, всю ее, если бы удосужился посмотреть. Но он не приближался к этой приоткрытой двери, но возможность того, что он мог это сделать, была почти такой же захватывающей.

Она медленно оделась, натянув одно из бесчисленных ночных платьев, которые теперь заполняли просторный шкаф в этой уборной. Казалось, коллекция этих платьев удваивалась каждую ночь, пока она оставалась во дворце. Зеленое платье, которое она выбрала, был одним из самых простых. Оно было скромной длины и ничего не открывало, кроме слабого намека на ее изгибы и вершинки грудей — вершинки, которые все еще были твердыми от сочетания холода и поцелуя, но шелковая ткань этого платья поднималась и опускалась вместе с ее движениями так, что она чувствовала себя бесспорно красивой. Даже манящей.

И мысли Эландера были не далеки от ее собственных, судя по тому, как он наблюдал за ней, когда она вернулась в комнату.

Она присела на край своей кровати. Он выглядел так, словно собирался забраться рядом с ней, но она остановила его взглядом.

— Знаешь, — сказала она, — не уверена, что твой отказ оставить меня одну сегодня вечером — это не просто уловка, чтобы лечь со мной в постель.

— Даже если так, ты действительно против?

Она не была.

— Я буду спать на полу, если хочешь.

Она этого не хотела.

И он знал, что она этого не желала, если слабая ухмылка на его лице была каким-то признаком.

— Ну, ты же не полезешь в мою постель в этой мокрой одежде, — сообщила она ему.

— Тогда я ее сниму.

Она медленно выдохнула. Вероятно, она должна была предвидеть такой ответ.

— Или ты можешь пойти в свою комнату и переодеться.

— Что из того, что я не оставлю тебя сегодня одну, ты не поняла?

Она закусила губу.

— Хорошо. Оставайся.

Так он и сделал. Он приступил к разведению небольшого огня в одном из двух каминов в комнате, затем снял пальто и рубашку и аккуратно разложил их на очаге для просушки. По крайней мере, он проявил немного милосердия и оставил штаны на себе, хотя и снял ремень, удерживавший их на его худой талии, что позволило им соскользнуть достаточно низко, чтобы обнажить твердые линии его нижней части живота. Линии, которые притягивали ее взгляд и заставляли мысли блуждать по опасным местам, потому что это была возможность, которая каким-то образом была почти столь же разрушительно сексуальной, как и реальная встреча.

Он на мгновение повернулся к ней спиной, подталкивая вновь зажженное пламя, так что она не отрываясь смотрела на него. Из-за остатков влаги на коже его мускулы блестели в свете огня, подчеркивая каждую мощную черту его тела.

В конце концов, она заставила себя отвести взгляд, но через минуту услышала, как он шагнул к ней.

— Ты в порядке? — он спросил.

Она схватилась за край кровати и кивнула, хотя ни в коем случае не была в порядке.

Она хотела его. Всего его, и его раздражающую, красивую суть. Она не была слишком горда, чтобы признаться в этом, по крайней мере, самой себе. По крайней мере, в тот момент. Но она знала о сложностях, связанных с этим желанием, как и он. И когда он спросил ее, все ли с ней в порядке, это лишь напомнило ей обо всех этих сложных вещах. О неприятностях, которые ждали их за пределами этой комнаты.

Несколько минут они молчали. В конце концов он снова повернулся к огню, но все еще время от времени бросал на нее обеспокоенный, неуверенный взгляд, пока она сжимала и разжимала покрывало на кровати, размышляя.

— Я в беде, да? — наконец спросила она. — Независимо от того, сколько раз я репетирую возможный предстоящий разговор с Вареном, он всегда заканчивается для меня очень большими неприятностями.

— Ты все еще можешь уйти, — предложил он.

— Тогда у тебя будут проблемы из-за того что ты меня отпустил.

— Я не боюсь мелких неприятностей.

— Я тоже, — сказала она. — Но это не закончится, даже если я сбегу. Вот этого я и боюсь. Если я не отвечу за то, что сделала, то кто тогда? На кого он нападет вместо меня? На моих друзей, или кто знает, на кого еще…

Он пересек комнату с задумчивым выражением лица.

— У меня было чувство, что именно об этом ты беспокоишься здесь.

— Ты меня совсем раскусил, да?

— Да, — он сел рядом с ней, колеблясь. А потом тихо добавил:

— Может быть, потому, что мне иногда кажется, будто я знаю тебя очень давно.

Она уставилась на него, сердце неуклюже стучало в груди, а она думала, не рассказать ли ей обо всех случаях, когда она думала именно об этом.

— Извини, — сказал он. — Это прозвучало странно?

Она успела только покачать головой и сказать:

— Нет. Нет, я тоже так думаю.

Они смотрели друг на друга, едва переводя дыхание. Ее лицо потеплело, а руки отчаянно хотели постучать и поерзать, но она не двигалась. Не отводмла взгляд.

— Мне все еще кажется, что мы могли бы лучше узнать друг друга, — прошептала она.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Мне действительно нужно уточнить?

— Нет. Я просто хотел услышать, как ты скажешь это вслух.

Ее румянец усилился, и она начала отводить взгляд, но он прикоснулся к ее щеке и перевел ее взгляд на себя.

— Что ты задумала, Заноза? — вопрос каким-то образом прозвучал в его голосе как приказ.

Он не сводил с нее глаз, но его пальцы скользнули к ее горлу, а затем вниз к узкой ложбинке между грудями. Это прикосновение заставило ее почувствовать себя смелее и глупее, она вздернула подбородок и сказала:

— Той ночью… Я все еще не думаю, что тебе стоило останавливаться на одном поцелуе.

— Понимаю, — его рука обхватила ее грудь, а кончики пальцев коснулись затвердевшей вершинки в ее центре.

— Насколько я помню, ты сказал мне, что я не смогу здраво мыслить или ходить прямо, когда ты закончишь со мной.

— Я ведь говорил это, да?

Его пальцы сжали твердый сосок, и следующие ее слова сопровождались вздохом:

— Поэтому я хочу, чтобы ты это доказал.

— Мне кажется, что ты просто ищешь способ, чтоб отвлечься от того, что должно произойти.

— Даже если так, ты действительно против?

Он не был.

— Ты все еще можешь уйти, — добавила она, пожав плечами.

Его глаза заплясали от удовольствия, услышав эхо его собственных слов. А потом он наклонился к ней, зажав ее между своим твердым телом и кроватью, его рот захватил ее грубыми, едва сдерживаемыми движениями.

Она обвила руками его шею. Он схватил ее за бедра и легко поднял в воздух, на мгновение притянув к себе, пока его язык продолжал исследовать ее рот. Маленькие огоньки вспыхивали везде, где ее тело прижималось к обнаженной коже его груди и живота. Его хватка на ней сдвинулась, одна из его рук переместилась, чтобы обхватить ее и удержать между ног, и она застонала ему в рот, прихватив его нижнюю губу зубами.

В следующее мгновение она оказалась на спине, ее голова погрузилась в подушки. Его руки пробежались по ее телу, обводя его, поклоняясь ему, прежде чем двинуться, чтобы отодвинуть низ ее ночной рубашки вверх и убрать его с дороги.

Он оставлял поцелуи на мягкой коже внутренней стороны ее бедер. Ее спина выгнулась, и его поцелуи двинулись выше, ненадолго останавливаясь и дразня мучительную пульсацию в вершине этих бедер, прежде чем пройтись по их линиям вверх к ее пупку, груди, а затем, наконец, приблизить свои губы к ее уху, чтобы прошептать:

— Уверена, что хочешь это сделать?

Она кивнула, затаив дыхание.

— И ты… защищена?

— С тех пор, как впервые упомянула при Асре имя странного мальчика, — сказала Кас, немного съёжившись при воспоминании. Асра была непреклонна и громко заявляла о своем нежелании быть бабушкой.

Эландер оторвал губы от ее уха, но остался стоять на коленях, оседлав ее, на кровати. Он выгнул бровь.

— Просто из любопытства, много ли с тех пор появилось странных мальчиков?

— Ты пока самый странный.

Он рассмеялся.

— И ты у меня самая странная.

— Видишь? Мы идеально друг другу подходим.

— Я бы еще раз сказал тебе, как сильно ты ошибаешься, если бы только ты не выглядела такой чертовски привлекательной подо мной.

— Почему бы тебе вместо этого просто не поцеловать меня снова?

Он наклонился ближе, держа руки по обе стороны от нее, но остановился, чтобы его губы не коснулись ее губ.

Она протянула руку и провела пальцами по еще влажным волнам его волос.

— Я хочу этого.

— Хорошо, — он выдохнул слово тихим с вздохом. Быстрый поцелуй, которым накрыл ее губы мгновение спустя, был столь же нежным и сладким, но изгиб его собственных губ был совершенно греховным, когда он оторвал их.

Он снова сел прямо, увлекая ее за собой, и быстро снял с нее платье и все, что было под ним. Вскоре после этого оставшееся его одежда оказалась в куче поверх ее одежды, а затем он уложил ее спиной на матрас, любуясь ею, его руки ласкали каждый изгиб и впадинку ее тела, каждый шрам и недостаток выставленный на перед ним напоказ.

Его глаза нашли ее глаза, и они так яростно горели желанием, что она, вероятно, испугалась бы, если бы ее собственная потребность не горела так же ярко.

Он нежно поцеловал ее в лоб, а потом встал и прошел через комнату, чтобы проверить замок на двери, совершенно не стыдясь своей наготы; не то чтобы у него были причины стыдиться. Он выглядел как чертов бог, прогуливающийся по своим личным владениям.

Она почти дрожала от желания, когда он вернулся к ней, схватил ее за бедра и рывком потянул к краю кровати. Он снова наклонился ближе. Но на этот раз их не разделяла одежда, ничего, кроме крошечной полоски тепла и пространства между ее изныванием и его твердым телом. Кончик этой твердости дразнил ее вход, когда он провел рукой по ее подбородку, а затем по губам. Его пальцы замерли на этих губах, терпеливо ожидая, пока ее рот откроется, и она подчинится его невысказанному приказу впустить пальцы и пососать их.

Через минуту он вытащил их, проводя ими по ее губам, пока они были еще теплыми и влажными, он просунул их между ее бедер и втолкнул один из них внутрь нее. А потом еще один. А затем третий, растягивая ее и прижимаясь к стенкам, пока ей не показалось, что она вот-вот рухнет от чистого удовольствия от этого преднамеренного давления, которое двигалось в ней искусными кругами.

Другая его рука вскоре прижалась к ее бедру, оказывая еще более командное давление.

— Раскрой их для меня шире, — приказал он.

Она сделала это, видимо, недостаточно быстро или недостаточно широко, потому что обе его руки уже мгновение спустя были на ее ногах, раздвигая их дальше друг от друга. Его колени прижались к ее коленям, удерживая ее ноги в этом положении, в то время как одна из его рук двигалась, поглаживая.

Его пальцы вернулись к ней несколько мгновений спустя, проверяя ее влажность, прежде чем войти в нее одним мощным толчком.

Растяжение от его пальцев было ничем по сравнению с восхитительным жжением этого толчка. Или того, что последовал за ним. Миг боли, но боль эта быстро затмилась удовольствием, которое ждало совсем рядом.

Она закрыла глаза и растворилась в этом удовольствии, волна за волной обрушивалась на нее, пока все ее тело не содрогнулось от полного освобождения. Она начала было кричать, но рот Эландера сомкнулся на ее губах, заставив ее замолчать, когда его собственная кульминация прошла сквозь него и вылилась на нее.

После этого он оставался внутри нее еще несколько минут, его тело было теплым, безопасным и тяжелым по отношению к ней. Каждый толчок, каждое движение, каждое пульсация его разрядки вызывала в ней еще один крошечный завиток удовольствия. Каждая такая приятная дрожь еще больше опустошала ее разум. Она была в блаженном неведении почти обо всем остальном.

Она была бы дурой, если бы думала, что такое блаженство может длиться дольше этой ночи.

Но в кои-то веки она не думала дальше момента, в котором находилась, и ее мысли были за тысячу миль от неприятностей, которые принесет утро.

Немного позжк им удалось распутаться и привести себя в порядок, но они вместе упали обратно в ее постель. Казалось, до утра еще целая жизнь. Они прижались друг к другу под одеялами, все еще в основном голые, она прижалась спиной к его груди, а его рука обняла ее за талию, прижимая к себе. Его рука время от времени перемещалась по ней, рассеянно рисуя узоры на ее коже.

Она думала, что он спит. Но затем его низкий голос прошептал ей в затылок:

— Это было больше, чем просто отвлечение, а?

Ее ответ был таким же мягким.

— Гораздо больше.

Он притянул ее ближе, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, медленно вдыхая и так же медленно выдыхая.

— Ты имел в виду то, что сказал до того, как мы… ну, ты знаешь?

— Что именно? — пробормотал он ей в плечо.

Она несколько раз сглотнула, останавливаясь, ожидая, когда ее мужество возьмет верх над мыслями.

— Та часть, где ты сказал, что иногда кажется, что ты знаешь меня очень давно.

Он поцеловал ее в плечо, но затем оторвал губы, поэтому его ответ был тихим, но четким:

— Как думаешь, почему?

Он задумался на мгновение. Зевнул, а потом сказал:

— Твой разум никогда не перестает работать, да?

— Нет. Асра не просто так всегда называла меня своим беспокойным сердечком, — она перевернулась, чтобы они оказались лицом друг к другу. — Несмотря на то, что…

Он провел костяшкой пальца по ее щеке.

— Несмотря на то, что?

— Мой разум смог остановиться раньше. Всего на несколько минут.

Он ухмыльнулся ленивой, сонной улыбкой.

— Я могу повторить это снова, если хочешь.

Саднящее место между ее ног охотно запульсировало, но она покачала головой.

— Одного раза безрассудства, вероятно, было достаточно для одной ночи.

— Это было очень безрассудно, — согласился он. — Еще одно подтверждение того, что ты имеешь склонность бежать к опасным вещам.

— Ты действительно думаешь, что опасен для меня? Потому что я не уверена, что верю в это.

— Я невероятно опасен, глупая женщина.

— Ты сварливый и высокомерный, а иногда и задумчивый, и твоя магия ужасна…

— Так лестно.

— … но я начинаю думать, что темная и опасная сторона на самом деле всего лишь игра.

— Жаль тебя разочаровывать, но это не игра. Я весь темный и опасный, на протяжении всей жизни. Мое сердце на самом деле просто едва функционирующий сгусток тьмы.

Она изогнула бровь.

Он пожал плечами, и его улыбка не дрогнула, но глаза почему-то не встречались с ее взглядом. Вместо этого он снова зевнул и закрыл глаза, желая, поскорей заснуть, не споря дальше.

— В любом случае слишком поздно пытаться предупредить меня, — сообщила она ему, садясь. — Кроме того, я совершенно уверена, что ты бежал ко мне, так же быстро, как я бежала к тебе.

— Я никогда не говорил, что у меня не было случайных моментов безрассудства.

Она наклонила голову к нему, внезапное любопытство охватило ее.

— Кстати говоря… раньше ты спрашивал меня, со сколькими незнакомыми парнями я была, но я никогда не спрашивала о твоих прошлых отношениях.

Он приоткрыл один глаз.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Да, — она склонила голову набок. — Почему нет? У тебя есть какая-нибудь дикая, неконтролируемая эротическая история, о которой ты мне не рассказал? — она сделала вид, что выглядит возмущенной. — Подожди, ты действительно готовился обслуживать людей той ночью в гостинице Мадам Розы?

Он усмехнулся.

— А сколько других женщин?

Он не ответил.

Он фыркнул.

— Только женщины. И то лишь одна, правда.

— Всего одна?

— Всего одна, которая имела значение в конце концов.

— Чем это закончилось?

— Я пытался вести переговоры от ее имени, — он сел, подполз к краю кровати и потянулся за штанами. — Это не удалось.

— Это… о, — она отвела глаза, пока он одевался. Это казалось глупым после того, что они сделали раньше, после всего, что она уже видела. Но в выражении его лица было что-то, чего она раньше не замечала — проблеск уязвимости, на который не хотелось смотреть. Поэтому она, не сводя глаз с собственных рук, сказала:

— Мне жаль.

— Почему? — он пересек комнату, чтобы проверить одежду, которую разложил сушиться. Вытряхнул рубашку, надел ее и закатал рукава, не глядя на нее. — Люди умирают. Я видел больше смертей, чем большинство, учитывая мое положение и мою ужасную магию. И ты тоже видела свою долю этого, не так ли? Это просто еще одна вещь, с которой приходиться иметь дело.

Она нахмурилась, ее лоб сморщился, когда она попыталась придумать разумное опровержение этому — логичное, которое могло бы принять его хладнокровное и расчетливое «я». Но вместо контраргумента она вдруг вспомнила, что он говорил ей о своем положении и всех обязанностях, которые оно влечет за собой.

— Ты можешь с ней поговорить? — выпалила она. — Я имею в виду, так же, как ты помогаешь Варену общаться с королями и королевами прошлого?

Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на почти потухший костер перед ним.

— Ты, гм, не обязан на это отвечать. Извини. Мне просто стало любопытно.

Он не сводил глаз с тлеющих углей.

— Я пытался. Я никогда не мог связаться с ней.

— Ты не можешь связаться с ней? — эта мысль заставила ее внезапно ощутить отчаянную печаль, словно в ее желудке открылась зияющая яма. — Что это значит?

— Я не знаю. И я стараюсь не думать об этом.

Так что тебе, наверное, следует заткнуться, сказала она себе.

Но она не могла перестать думать о том, что это может значить. Она искала способ перенаправить разговор, но ее любопытство по поводу его магии не унималось.

— Могу я… увидеть эту магию?

Наконец, его взгляд остановился на ней.

— Увидеть?

— Например, если бы в моем прошлом был кто-то, кого я хотел бы увидеть…

— Твои родители? — догадался он.

— Не мои настоящие, а те, что взяли меня к себе, когда мне было четыре года. Леди и Лорд Дома Тессур.

— Почему ты хочешь их увидеть?

Истинную причину она ему не сказала. Она не могла заставить себя поделиться своими мыслями после их предыдущего разговора о разрушительной стороне ее магии, что ее приемные родители могли быть среди тех, кого ее магия случайно убила. Он бы не согласился с самой возможностью этого, она была почти уверена. И что-то подсказывало ей, что он не согласится вызвать их призраки, чтобы она могла вести болезненный разговор обо всем этом; он был слишком опекающим для этого.

Поэтому вместо этого она пожала плечами и сказала ему:

— Я не уверена. Но мои самые ранние воспоминания связаны с ними, поэтому я просто чувствую… может быть, это было бы утешительно.

Он посмотрел с сомнением, но через минуту кивнул.

— Полагаю, мы можем попробовать.

В ее животе началось нервное трепетание, которое не прекращалось, когда она одевалась, а затем снова присоединилась к нему на балконе.

Дождь прекратился, но по полузакрытому пространству все еще дул холодный влажный ветерок, поднимая седые пряди ее волос и растрепывая их. Она вздрогнула. Эландер исчез внутри, через мгновение вернулся со своим пальто, которое сушилось у огня, и накинул его ей на плечи.

— Может, нам стоит пойти в более уединенное место? — спросила она, глядя на дворы внизу. Даже в нынешний ранний утренний час вокруг бродило больше стражей, чем обычно, по крайней мере, отчасти благодаря недавней атаке монстров. — Нет никакой уверенности, что один из этих стражей в какой-то момент не поднимет глаза, — добавила она.

Но Эландер покачал головой.

— На самом деле я не призываю ничего твердого в это царство. Это… — он сделал паузу, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Это больше похоже на то, что я веду тебя туда, где эти вещи могут встретиться с тобой. И только в метафизическом смысле. Я смогу видеть то же, что и ты, но никто другой за пределами поля моей магии этого сделать не сможет.

Она плотнее закуталась в его пальто. Было еще тепло от костра. Или, возможно, это был запах, который цеплялся за него: земли, дыма и, несомненно, его, — от которого ее коже стало еще жарче.

— Это потребует от тебя большой концентрации, — предупредил он.

— Концентрации на чем?

— На том, кого ты хочешь увидеть. На чувствах, которые испытываешь к этим людям. Четкие воспоминания о них, если они у тебя есть, облегчат их передачу тебе.

Ясные воспоминания.

— Я никогда не была особенно близка с Леди Тессур, — подумала она вслух. — Она была доброй, но… отстраненной. Но отца я помню отчетливо. Я помню его смех. Помню, как брала с ним уроки рисования, и как он корчил самые нелепые рожицы, когда рассказывал мне истории… — она слегка улыбнулась при мысли об этих мимиках.

— Тогда сосредоточься сначала на нем. А затем на любом воспоминании, которое у тебя есть, где они вдвоем.

Она кивнула, уже просматривая эти воспоминания, пытаясь выбрать то, в которое, по ее мнению, она могла бы полностью погрузиться.

— Если нам удастся привести их сюда, — продолжил Эландер, — можешь попытаться поговорить с ними, если хочешь. Но просто чтобы ты знала, ты, вероятно, не сможешь услышать их голоса, и они, вероятно, тоже не смогут понять тебя. Общение — это одно; но требуется много практики, чтобы иметь возможность общаться через плоскости. На этот раз ты сможешь увидеть их мельком, но, вероятно, это все, что мы сможем сделать сегодня вечером.

Только мельком.

Эта мысль была неутешительной. Она не сможет расспросить их о каких-либо признаках магии, которые она проявляла в детстве, или о каких-либо случайных заклинаниях, которые она могла использовать.

Но, возможно, это к лучшему. По крайней мере, на сегодня. Этим вечером, возможно, ей не нужны были слова или более запутанные разговоры; ей просто нужно было увидеть какую-то часть своего прошлого, каким она его помнила, чтобы увидеть, может ли это прошлое дать ей какой-то ключ к тому, чем закончится весь ее нынешний хаос.

В любом случае, казалось, она слишком далеко зашла в этом эксперименте, чтобы отказаться от него сейчас.

— Готова? — спросил Эландер.

— Да. Думаю, да.

— Хорошо. А теперь подними руку, — сказал он, поднимая свою. Она отразила его движение, и он прижал свою ладонь к ее ладони, закрыв глаза. Его губы шевелились в беззвучных словах.

Сначала ничего не происходило.

Она изо всех сил старалась представить своего отца. То, как расширялись и загорались его глаза, когда он подходил к самой душераздирающей части рассказа, глубокий рокот его смеха, пятна краски, которыми была покрыта большая часть его одежды, бакенбарды на его подбородке, которые царапали ее кожу всякий раз, когда он обнимал ее и желал спокойной ночи…

Она почувствовала, как волна силы растекается по ее руке. Это отличалось от всех тех случаев, когда она призывала собственную магию. Ее рука не хотела дергаться от этой силы; ее пальцы были слишком тяжелыми, чтобы вообще двигаться. Так невероятно тяжелы, словно она балансировала на их кончиках над гигантским валуном. Мгновением позже эта тяжесть начала пронизывать все ее тело, заставляя ее кости казаться такими толстыми и бесполезными, что она была уверена, что вот-вот упадет, провалится через балкон и будет падать, падать и падать, пока не упадет на землю и не провалиться сквозь нее.

Но каким-то образом ей удалось устоять на ногах.

Эландер, казалось, страдал под тяжестью этой магии, как и она. Его глаза то открывались, то закрывались, пока он боролся за концентрацию. Его дыхание было слегка затруднено. Мышцы руки дрожали от попытки удержать его ладонь рядом с ее.

Она уже собиралась спросить, все ли с ним в порядке, когда он наконец отдернул руку. Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. По лбу. На мгновение он сосредоточено прижал пальцы к ее виску, а затем сделал шаг назад. Он кивнул на что-то позади нее.

Она обернулась и долгое время ничего не могла делать, кроме как смотреть.

Первая женщина, которую она помнила, которую она называла Матерью, смотрела на нее в ответ.

Как и единственный отец, которого она когда-либо знала.

И они не были их грозовыми и кошмарными версиями, которые так часто преследовали Касию. Они выглядели… теплыми. Здоровыми. Светлыми. Плотными. Мать стояла в дверях, подняв глаза к небу и теребя, как это часто бывало давно, густую косу своих темных волос. Ее отец стоял рядом с ней, сцепив руки за спиной, изучая окружающую обстановку так, как Кас часто видела, со знакомым научным блеском в глазах.

Кас поднесла кулак к своему рту, сдерживая сдавленный крик, который пытался вырваться наружу. Воздух вокруг нее мерцал. Облако серебристо-голубого цвета собралось у ее ног. Оно было усеяно пульсирующими огоньками, словно в него упала горсть звезд. Оно закружилось, обвило ее тело, а затем медленно повернулось к ее родителям. Казалось, оно манил ее следовать за собой.

Так и есть.

Она шла по следу звездной пыли, пока не оказалась в нескольких футах от призраков своих родителей.

Когда Кас приблизилась, Леди Тессур отвела взгляд от неба. Ее глаза так и не нашли глаза дочери, но сосредоточенная морщина на ее лбу говорила о том, что она осознает ее. Она посмотрела на мужа, и ее губы шевельнулись, но, как и предсказывал Эландер, Кас не смогла понять произнесенных слов. Но ее отец, казалось, понял; его взгляд обратился в ее сторону. Ищя ее.

Возможно, они еще не видели ее. Возможно, они не могли ее услышать. Но Кас была почти уверена, что они чувствовали ее присутствие, а она чувствовала их.

И казалось, что они вообще никогда не покидали этот мир.

— Эландер, это… невероятно, — выдыхая слова, она взглянула на него, задаваясь вопросом, сколько еще продлится его заклинание. И так же быстро оглянулась на своих родителей.

Они угасали.

Она потеряла концентрацию, лишь на мгновение, и теперь они собирались снова ее покинуть.

В отчаянии она прижала руки к голове и попыталась думать. Она вызывала в воображении все теплые чувства, какие только могла, все воспоминания о доме, смехе, улыбках и историях, и, о, если бы только она могла вспомнить их голоса…

Но она не могла.

Ее родители продолжали исчезать.

Она теряла их. Снова. И она снова почувствовала себя ребенком, бродящим по улицам в поисках помощи. Изголодавшаяся. Больная. Ищущая. Воспоминание о стражах короля-императора, избивших ее до потери сознания на улице, всплыло выше всех остальных, и она закрыла глаза и покачала головой, отгоняя эти мысли.

Когда в следующий раз она открыла их, Лорда и Леди дома Тессур уже не было.

Но тот, кто занял их место, тот, кто вытащил ее окровавленное «я» с этой улицы, ждал ее. Асра. Касию охватило облегчение при виде этого зрелища.

А потом осознание проползло по ее позвоночнику и вцепилось в голову холодными, вызывающими дрожь пальцами.

— Асра? — прошептала она. — Почему ты здесь? — она оторвала взгляд от призрачной фигуры и медленно повернулась к Эландеру, надеясь, что он скажет ей, что не видит того, что она делает. Что его магия закончилась, и Асра в ней не участвовала. Она не могла быть частью этого, потому что это означало что…

Эландер смотрел прямо на мерцающую фигуру. На мгновение он выглядел сбитым с толку, а затем… испуганным.

Ноги Касии превратились в кашу. Она оперлась рукой о перила балкона. Сжала так сильно, что стало больно.

— Эландер. Почему она здесь?

Он не ответил. Только после того, как Кас оттолкнулась от перил и направилась к двери, и тогда единственное слово, которое ему удалось произнести, было:

— Подожди.

Она не стала ждать.

Не могла ждать.

Стены словно сомкнулись вокруг нее, и она бросилась бежать.

ОНА ОБОГНАЛА ЭЛАНДЕРА.

То ли использование магии сделало его слишком медлительным, чтобы поспевать за ней, то ли его перехватили дворцовые стражники, которые насторожились, когда она промчалась мимо них, то ли что-то еще задержало его — она не знала. Ей было все равно.

Все, что ее волновало — это добраться до Асры.

Она вбежала в комнату, где находилась Асра, и обнаружила, что она не одна: у дальней стены стояли четверо слуг с низко склоненными головами.

— Что происходит? — потребовала Кас.

Слуги смотрели в пол, а их руки были сжаты в кулаки.

Кас забыла о них на мгновение, бросившись к Асре и осматривая ее. Холодная кожа. Закрытые глаза. Дыхание, колыхавшее воздух не сильнее, чем крылья бабочки, и пульс, который Кас могла почувствовать, только если сильно надавливала и сохраняла неподвижность.

— Как давно она в таком состоянии?

Две женщины у стены развернулись и убежали. Кас в ужасе уставилась на дверной проем, через который они исчезли. Опустошенная. В ярости. Ранее она задавалась вопросом, на кого нападет Варен в наказание за опасные секреты, которые она от него скрывала.

Было ли это ответом на вопрос?

Неужели он приказал своим слугам прекратить лечить Асру из-за нее?

— Вернись, — умоляла Кас, повернувшись к Асре и взяв ее за руку. — Это моя вина, но я все исправлю. Просто вернись и живи. Я поговорю с Вареном, принесу тебе лекарство, а потом вытащу тебя отсюда и найду другое решение, клянусь, я найду. Мне просто нужно… нужно…

Ей нужно было как-то это исправить. Она исправит. Только… она не могла двигаться. Она могла бы отправиться к Варену — она не боялась противостоять ему. Но она боялась, что Асра полностью исчезнет, когда она вернется. Одна и та же мысль снова и снова билась в ее голове: она не сможет оставить меня, если я не оставлю ее.

Эта мысль не имела смысла. Она знала, что это не так. Но все равно отчаянно цеплялась за нее, и это удерживало ее на месте. Проходили секунды. Казалось, прошло гораздо больше времени. Кас прислонилась лбом к краю кровати, сжимая руку Асры.

После нескольких попыток она получила в ответ мягкое сжатие, а затем слабый голос Асры:

— Ты знаешь, что это не твоя вина.

Кас подняла голову.

Асра смотрела на что-то на потолке, уголки ее глаз прищурились, как будто — что бы это ни было — было слишком светлым, чтобы смотреть прямо.

— Просто мое время пришло, вот и все.

— Нет, это не так. Не говори так.

Асра смотрела на потолок, на свет, который видела только она.

— Я не думала, что в конце концов мне станет страшно.

— Это не конец.

— Но я все равно боюсь.

Кас сделал несколько глубоких вдохов, вдыхая и выдыхая, вдыхая и выдыхая, пытаясь подобрать слова.

— Я тоже. Я… — слова застряли у нее в горле. Казалось, рот, горло, легкие наполнились кровью, и теперь она не могла дышать, а ее речь вырывалась шепотом, который Асра, вероятно, даже не могла понять:

— Но я все время боюсь, ты же знаешь. Я рассеяна и тревожна, и страх никогда не проходит, поэтому я просто должна делать что-то, несмотря на страх. И я делаю. Я могу. И это значит, что ты тоже сможешь, так что посмотри на меня — посмотри на меня — потому что мы еще не закончили, ясно? Страх не победит нас, это не конец, это… это… — у нее перехватило дыхание. Слова кончились. Идеи кончились.

— Беспокойное сердечко, — рука Асры сжала ее руку в последний раз. — Ты должна перестать бороться за меня. Есть вещи поважнее, ради которых должно биться это сердце.

— Нет, — Кас крепче сжала ее руку. Она сжала ее в своей руке с такой силой, что удивилась, что не услышала звука ломающихся хрупких костей Асры.

Но Асра больше ничего не сказала.

У нее не было пульса.

Она встала. Сделала несколько медленных шагов прочь от кровати. Ярость была единственным источником ее движений, единственным, что заставляло ее повернуть голову в поисках ответов. Ее взгляд остановился на одном из двух оставшихся у стены слуг. Отчаянное безумие захлестнуло ее. Она подняла руку прежде, чем успела подумать, прежде, чем осознала, что именно собирается сделать…

А потом она сделала это.

Жгучая боль пронеслась по ее венам. Сила закрутилась в ее теле, сплелась вокруг ее рук, сконцентрировалась на кончиках пальцев. Вспышка яркого света ослепила ее, а когда белые точки перед глазами исчезли, служанка лежала в углу. Обмякшая. Совершенно неподвижная. Ее руки раскинулись под неудобным углом, словно крылья птицы, врезавшейся в окно.

Она мертва?

Кас не стала присматриваться, чтобы увидеть. Потому что благодаря передаче энергии Асра все еще жила. Ее глаза все еще были закрыты, но теперь она делала более глубокие вдохи, более громкие, и ее окружал мягкий свет. Защитная магия. Кас могла защитить ее. Она могла продолжать изгонять эту болезнь. Нужно было только найти другие места, куда ее можно было бы поместить.

Ее взгляд переместился на единственную оставшуюся служанку.

С воплем служанка оттолкнулась от стены и побежала к двери.

Одержимая чем-то, чего она не понимала, чего не хотела понимать, Кас двинулась за ней.

Кашель Асры заставил Кас споткнуться. Секунда колебаний, и служанка исчезла, а Кас пришлось принимать решение: остаться или продолжать погоню.

Она быстро решила, что должна остаться.

Если я не оставлю ее, она не сможет оставить меня.

Она развернулась на нетвердых ногах, пошатываясь, вернулась к кровати и опустилась на колени. Ей казалось, что она заново переживает тот первый момент, когда она пришла к Асре в эту комнату. И так же, как в тот день, ее глаза бешено забегали по сторонам в поисках места, куда она могла бы перенаправить смерть Асры. Но опять же, не было видно никаких других живых существ. Ни растений, ни людей, ни монстров.

Кроме самой Кас.

Пусть эта болезнь, эта злая энергия перейдет ко мне, подумала она, как и прежде.

Свет ослепил ее, как и прежде. И она упала, как и прежде. Но на этот раз она не потеряла сознание. Она чувствовала каждую болезненную судорогу и удар своей беспокойной магии. Она слышала каждый звук, от последнего дождя, стучавшего в окно, до собственного дыхания, гулко отдававшегося в грудной клетке, до бешеного стука сердца, а затем…

Ужас пронзил ее при этом последнем звуке, но она заставила себя продолжать дышать. Она напомнила себе, что уже была здесь раньше. Лежала на этом же полу, смотрела на этот же потолок, дрожала от этих же ударов магии. Неделю назад Эландер нашел ее в этом самом месте.

Он подхватит ее, как и в прошлый раз. Они сбегут из этой комнаты. Спрячутся. Продолжат пытаться все выяснить.

Но до нее донесся не голос Эландера. Не лекция от него, а всего лишь два простых, задыхающихся слова от кого-то другого, слова, которые эхом отозвались в ее сознании…

— Этот свет.

Кас подняла голову в направлении этого тихого голоса и обнаружила, что смотрит на короля-императора и десятки его тяжеловооруженных охранников.

КАС перевернулась и поднялась, опираясь на руки и колени.

— Я могу объяснить, — кашлянула она.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, дорогая Касия, — сказал Варен, его голос был леденяще спокоен, когда он вошел в комнату.

Мгновение спустя Эландер протиснулся сквозь стражников, окружавших Варена. Он взглянул на Кас и на волны света вокруг Асры, и в его глазах на мгновение мелькнул страх, после чего его лицо превратилось в нечитаемую маску.

— Капитан, — Варен не сводил взгляда с Кас, даже когда обратился к Эландеру. — Я слышал, ты знал о магии этой женщины.

Кас затаила дыхание.

Эландер сделал еще несколько шагов в комнату.

— Да. Я знал.

— Ты знал, что она представляет угрозу для меня, для моего правления и моей империи, и все же позволил ей свободно разгуливать.

Кас хотел крикнуть Эландеру, чтобы он что-нибудь сказал. Чтобы обвинил ее. Чтобы спас себя. Не было шансов, что она уйдет отсюда, но не было ни одной причины, по которой они оба должны были страдать от гнева Варена.

Король-император наклонил голову к Эландеру.

— Докажи, что я не прав. Используй свою магию, чтобы задержать ее и бросить в подземелья. Или есть какая-то причина, по которой ты не можешь этого сделать?

Эландер ничего не сказал.

— Сделай это сейчас же, — сказал Варен, — или можешь считать себя уволенным со службы мне — и тогда я сочту риском позволить тебе и твоей магии продолжать существовать в этой империи. Выбор за тобой, Капитан.

Но Эландер по-прежнему не двигался.

Взгляд Варена ненадолго вернулся к Кас.

— Так я и думал.

Кас уставилась на него, все еще тяжело дыша, а затем он повернулся к стражникам, которые стояли за пределами комнаты.

— Твой меч, Сейлас.

Этот стражник-гора, известный как Сейлас, по приказу Варена вынул свой клинок и, держа его перед собой, вошел в комнату, остановившись рядом с Вареном.

Это зрелище настолько встревожило Эландера, что он наконец-то зашевелился и заговорил:

— Ваше Величество, в этом нет необходимости…

— Придержи язык, Капитан, — прорычал Варен. — У тебя был шанс доказать мне свою преданность. Ты потерпели неудачу. Поэтому я буду разбираться с этим сам, а ты вскоре ответишь за свои отношения с этой женщиной. Какой бы заговор против меня вы оба ни готовили, он закончится сейчас.

— Не было никакого заговора! — воскликнула Кас.

Он повернулся к ней, глаза пылали.

— Думаешь, я дурак? Думаешь, я не понял, кто ты? Или что ты планируешь сделать?

— Я не знаю, о чем вы говорите. Я…

— МОЛЧАТЬ!

Шок заставил ее подчиниться. Вся комната на мгновение погрузилась в ту же напряженную тишину. Никто не двигался. Никто не говорил.

По крайней мере, дыхание Асры звучало громко и отчетливо в этой тишине, и этот звук поддерживал Кас.

Она все еще жива. Она все еще жива, и я все еще могу защитить ее.

Варен создал тишину, и он же ее разрушил:

Мужчина с мечом подошел ближе к Кас. Ее глаза проследили за его движением. Ее взгляд остановился на серебряном тигре, свернувшемся вокруг рукояти его меча. На его сапфировых глазах, в которых отражался тот свет, которым она окутала Асру.

— Думаю, пришло время избавить ее от страданий, как мы уже решили, — сказал Варен Сейласу.

Кас напряглась, когда мужчина приблизился к ней. Ее разум грозил онеметь, но она тяжело сглотнула и поднялась на ноги. Она должна была бороться. Защищать себя. Тот свет, которым она окутала Асру… она могла бы окутать себя той же силой, если бы только смогла найти способ сосредоточиться. Ее кожа гудела при этой мысли. Вокруг нее вдруг затрепетали маленькие белые огоньки. Глаза Варена сузились, как и у страда, который продолжал идти вперед.

Но он прошел мимо нее.

Нет, он проскочил мимо нее.

Кас повернулась и увидела блеск стали, лезвие, возвышающееся над кроватью, и ужасное осознание пронеслось через нее.

Защитный свет, окружавший Асру, исчез. Кас направила свою магию на себя, не понимая, что в тот же миг забирает ее у Асры. Она думала, что достаточно сильна, чтобы защитить их обеих.

Но это не так.

И теперь у нее не было времени, чтобы восстановить магический щит. У нее не было времени на раздумья. Она бросилась на стража, готовая схватить его голыми руками.

Но она была слишком далеко.

Она была слишком медлительна.

Лезвие вонзилось в грудь Асры.

Раздался крик. Он быстро превратился в задыхающийся вздох. Бульканье крови. И тишина. Кас видела, как капли крови окропили одеяла и пол, а все остальное ускользало из фокуса. Свет вокруг нее рассеялся.

А потом она закричала. Она кричала так громко. Почему не было слышно ни звука? Почему было так тихо? Она могла придумать только одно объяснение: она провалилась сквозь пространство и время в самый глубокий ад, где ничто, даже ее голос, не имеет ни звука, ни смысла.

Каким-то образом голос Варена долетел до ее ада:

— Свяжите ее.

Она видела, как мужчины бросились к ней, но не могла заставить себя двигаться.

Эландер был быстрее, чем те люди, что приближались к ней. Первого мужчину встретил его кулак, и тот упал спиной на стену. Второй мужчина был остановлен магией; его лицо исказилось от ужаса и агонии, когда пространство вокруг него потемнело, а смертельно холодная магия сомкнулась вокруг него и заставила рухнуть на землю.

Затем Кас показалось, что она снова услышала рычащий голос Варена, возвышающийся над суматохой: сначала позаботьтесь о нем.

Они попытались это сделать. Стражник за стражником бросались на Эландера, размахивая клинками. И стражник за стражником падали на землю, едва добравшись до него. Комната утопала в крови, тьме и смертельном, сотрясающем кости холоде. Но та ледяная магия, которая когда-то пугала Кас, теперь казалась странно успокаивающей. Ей хотелось погрузиться в темноту и холод и никогда больше из них не подниматься.

Она просто хотела остаться.

Если я не оставлю ее, Асра не сможет оставить меня.

В комнату продолжали вваливаться новые стражники. Группа за группой, пока их не стало слишком много даже для Эландера.

Кас снова хотела сказать ему, чтобы он бежал. Бросил ее на произвол судьбы. Она заметила женщину, поднявшую меч и готовившуюся нанести удар, и ей наконец удалось вымолвить звук — только имя Эландера, выкрикнутое в знак предупреждения.

Он повернулся, уклоняясь от женщины и ее клинка. Но навстречу ему вышел второй стражник, и этот второй стражник был слишком быстр со своим ножом. Нож вонзился в бок Эландера. Эландер отклонился от удара, но его равновесие нарушилось; он врезался в стену и тут же схватился рукой за бок. Рука была в крови.

Кас направилась к нему, но кулак ударил ее в челюсть и повалил на колени. Она почувствовала вкус металла и соли и выплюнула каплю красного цвета.

Так много крови. От этой мысли у нее закружилась голова. Голова кружилась, а вокруг было как никогда много стражников. Она больше не могла видеть Эландера, но слышала, как он кричит ей.

— Касия, вставай!

Она не хотела вставать.

— ПРИДИ В СЕБЯ!

Она была в порядке. Но Асра нет, нет, нет. И никогда больше не будет.

Кас почувствовала, как ее грубо схватили за руки, завели за спину и потащили вверх.

Эландер все еще рычал на нее, где-то далеко-далеко:

— Ты не можешь пойти с ним. Не можешь. БОРИСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Она не хотела бороться.

— Убейте его, — услышала она приказ Варена. — А вы трое, — он указал на Кас и тех, кто ее держал, — приведите ее. Я хочу поговорить с ней наедине.

Кас прижала подбородок к груди. Кровь продолжала вытекать из ее рта. Она была не здесь. Она была где-то далеко, где Варен и его солдаты не могли, не причинят ей боль. Она почувствовала, что ее поднимают. Ее тело волочилось по земле, потому что ноги отказывались делать больше нескольких шагов за раз. Дворец казался искаженным, пока она шла по нему, стены, лестницы и потолки увеличивались и уменьшались, когда она проходила мимо них. Она закрыла глаза.

Когда она наконец открыла их, то подняла, не отрывая подбородка от груди. Все вокруг по-прежнему казалось странно неправильной формы, но она узнала достаточно, чтобы понять, что находится в тронном зале. Она приземлилась на руки и колени. Варен сидел перед ней на своем троне. Было очень тихо; казалось, они были одни.

— Касия, — он выкрикнул ее имя как проклятие, которое эхом отозвалось в этой странной тишине.

Она не ответила.

— Не игнорируй меня, — сказал Варен более мягко. — Остальные твои друзья все еще живы. Если ты не хочешь, чтобы это изменилось, я советую тебе смотреть на меня, когда я говорю с тобой.

Твои друзья все еще живы.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Так-то лучше.

— Почему бы вам просто не убить меня и не покончить с этим? — потребовала она, ее голос был хриплым и тяжелым от горя.

— Потому что я еще не решил, что для тебя будет лучше — жить или умереть. Не заблуждайся — я хочу твоей смерти. Но ты можешь оказаться слишком полезной, чтобы убивать.

— Я не буду вам полезна. Никогда больше. Я лучше умру.

— Ну, как я уже сказал, это вполне возможно.

Она сжала кулаки и прижала их к земле. Подбородок ее был поднят, а взгляд устремлен на него.

— Ты выставила меня дураком, — сказал он. — Я доверял тебе, а ты воспользовалась этим доверием, не так ли? Ты должна благодарить свои звезды за то, что этой ночью я убил только одного из твоих друзей. Я даже подумываю оставить остальных в живых в обмен на твое сотрудничество.

— Вы сумасшедший.

— Нет. Я король-император Кетры, и это не игра. Эта империя — моя. Она была брошена в мои руки, и я был вынужден принять ее — и я принял. В одиночку. И не намерен так легко отпускать ее теперь, когда я так много работал, чтобы защитить свое правление. Я буду тем, кто не даст ему рухнуть, несмотря на богов и все остальное. И если для этого придется убивать друзей тех, кто замышляет что-то против меня, то я сделаю именно это. Продолжай противостоять мне, и я убью каждого, кто когда-либо имел для тебя значение. Я сделаю это, не дрогнув. Моя дорогая, я убью тебя, не дрогнув.

Так же, как он не дрогнул в тот день на рынке, когда смотрел, как кнуты разрезают ее плоть и окрашивают улицу ее кровью.

Он уже показал ей, кто он такой, и она должна была поверить. Ей следовало прислушаться к предупреждениям Эландера и всех остальных об этом человеке.

Она была дурой.

Она все испортила. Она была дурой, и ошиблась так сильно, так ужасно, что ей до сих пор хотелось свернуться калачиком на полу и исчезнуть.

— Теперь, — сказал Варен, поднимаясь со своего трона, — пришло время сделать еще один выбор, я полагаю.

Твои друзья все еще живы.

Ты пока не можешь умереть.

Есть и другие вещи, ради которых должно биться твое сердце.

Она не хотела умирать здесь — это был ее выбор.

Она поднялась на ноги. Внутри нее бушевала буря, тысяча бурь, едва сдерживаемых кожей. Ей нужно было лишь подчинить себе одну из них, и она сможет покончить с этим. Она крепко ухватилась за эту мысль. Держала так крепко, что она стала не просто мыслью — она стала искрой. Искрой электричества, которая превратилась во множество искр, кружащихся и танцующих под ее контролем. Она подумала о том дереве в дворцовых садах, о том, как она ударила по нему управляемой магией и превратила его в щепки и пыль.

— Ты больше никого не убьешь, — ее голос был шепотом. Угрозой.

Взгляд Варена метнулся к искрам на ее руках. Его губы изогнулись в холодной улыбке.

— Мы все еще придерживаешься этого дерзкого поведения, да?

— Не будь дурой.

— Ты не убьешь моих друзей. И ты не убьешь меня, — она сделала шаг к нему. — Потому что я убью тебя первой.

Она взмахнула рукой, и молния, вырвавшись из ее руки, устремилась к королю-императору.

Она ударила в область прямо под его сердцем.

Затем безвредно отскочила от него.

И он рассмеялся.

Ее глаза расширились, когда она проследила за рикошетом магии. Шар электричества устремился к потолку, ударившись о люстру. Она пригнулась, когда на них посыпались кусочки стекла и металла. И прежде, чем она успела задуматься, как ему удалось блокировать магию, Варен бросился к ней, выхватывая из-под плаща кинжал.

Она отпрыгнула назад как раз вовремя, чтобы избежать удара ножом в живот. От неловкого движения ее колени слегка подкосились. Она упала набок, но, опершись на одну руку, нашла в себе силы вернуться в вертикальное положение. Она попятилась назад, пока Варен снова не оказался перед ней.

На кончиках ее пальцев появились новые молнии, и она, не раздумывая, запустила их.

И снова они отскочила прямо от него.

Он снова бросился на нее. Его рука сомкнулась вокруг ее горла, и он ударил ее головой в спинку своего трона, а затем продолжил толкать ее, наваливаясь на нее всем своим весом, пока она не сползла вниз по трону, ее тело болезненно, неловко извивалось под его хваткой.

— Думаешь, ты первая, кто пытается убить меня? — прорычал он. — И неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что стал бы настаивать на встрече с тобой наедине, если бы думал, что ты сможешь это сделать?

Слова вылетали из ее уст невнятно:

— Как вы пережили это…?

Он оскалил на нее зубы.

— Я надеялся, что ты перестанешь играть роль дурочки и объяснишь мне это, поскольку, по иронии судьбы, кажется, что за это я должен благодарить тебя.

Слова сбили ее с толку, но, возможно, это было вызвано недостатком кислорода в ее мозгу. Его хватка только усилилась, и она оказалась почти полностью перевернутой, ее спина больно впилась в подлокотник трона, а кровь прилила к голове. Кинжал оставался в другой руке Варена, сверкающая угроза в самом уголке ее вращающегося зрения.

— Признайся мне в своей истинной сущности и своих планах, Касия Грейторн, и, возможно, я не стану подвергать тебя пыткам за всю твою бесконечную ложь.

Она не ответила.

Она не знала, что он хотел от нее услышать.

А если бы и знала, то не сказала бы. Она не уступит этому чудовищному мужчине. Он не сможет вытянуть из нее ничего — ни жизнь, ни что-либо еще. Ей не нужна была магия, чтобы бороться с ним. Она не знала, как использовать эту магию, чтобы бороться с ним, чтобы прорваться сквозь ту защиту, которую он, очевидно, имел, но это не имело значения.

Потому что она знала, что хочет жить.

Ей удалось собрать последние силы. Ее колено поднялось и мощно ударило его в живот, а через мгновение ее голова врезалась в его голову. Пока он был ошеломлен, она схватила его за руку и отбросила от себя.

Кинжал в его руке отлетел, когда он упал на пол, заскользил по мрамору и остановился на небольшом расстоянии от него.

Они оба вскочили на ноги и одновременно бросились за ним.

Он схватил его первым, поэтому она вывернула руку и вместо этого ударила его по лицу, врезав кулаком ему в нос, когда он попытался от нее отклониться. Кровь хлынула из его носа, но ему все же удалось удержать кинжал и сделать несколько шагов назад.

Теперь в комнату вбегали десятки стражников, привлеченные звуками жестокой борьбы.

Она не сводила глаз с Варена.

Он продолжал отходить от нее. Его грудь вздымалась. Он не стер кровь с лица, и его голос был по-прежнему пугающе спокоен, когда он обратился к своим охранникам:

— Отведите ее вниз. Я хочу, чтобы каждый наш страж — все до единого — окружали ее, пока мы не решим, как лучше с ней поступить.

Группа стражников бросилась вперед.

Ее руки автоматически поднялись, уже сверкая магической энергией. Но она не попыталась применить магию ни против этих стражников, ни против Варена. Вместо этого она повернулась и посмотрела на окна у дальней стены, на солнце, которое только что выглянуло из-за дальних холмов. На фоне туманного неба оно выглядело всего лишь оранжевой точкой.

Она сосредоточилась на ней.

И вскоре вся комната наполнилась светом, из ее рук в туманную оранжевую точку устремились потоки электричества, а окна перед ней разлетелись вдребезги.

Стражники бросились загораживать разбитые проемы. Но она оказалась быстрее многих. Она обогнула тех немногих, кто успел проскочить перед ней. Варен что-то крикнул, когда она промчалась мимо.

Она проигнорировала его, выпрыгнула через разбитое окно и помчалась в рассвет.

КАС НЕ ЗНАЛА, куда она бежит.

Но с каждым шагом по сырой земле она все больше и больше боялась, что не дойдет.

Но все равно продолжала бежать.

Она преодолевала холмы, которые то поднимались, то опускались, удаляясь от дворца. Она пугала лошадей, мчась через пастбища и перепрыгивая через заборы. Впереди показалась опушка леса, и она сказала себе, что может оторваться от преследующих ее стражников, если только доберется до деревьев.

Она ловила взглядом приближающихся со всех сторон стражников. Они прорывались сквозь туман, поднимались на вершины холмов. Одни пешком. Другие на лошадях. Их было слишком много, чтобы сосчитать, и казалось бессмысленным продолжать бежать, но она все равно бежала…

Пока не увидела последнее препятствие, стоящее между ней и безопасным лесом: извилистая преграда, которую туман скрыл, пока она не подошла так близко, что чуть не упала в нее.

Перед ней вырисовывался Лотеран, воды которого слишком вздулись от дождя, чтобы она могла переплыть их.

Она остановилась у самой кромки бурлящей воды. Ее легкие горели. Она потеряла ощущение ног. Она подумала о том, чтобы попытаться использовать магию, но ее тело все еще болело от последних заклинаний, которые она использовала, и она боялась, что попытка повторить мощное представление, которое она создала в тронном зале, может полностью разрушить ее.

Она отчаянно вертела головой туда-сюда в поисках, но никакого моста не было видно, а река перед ней, казалось, только расширялась как слева, так и справа.

Выхода не было.

Группа стражников на лошадях приближалась к ней.

Она не могла их обогнать.

Несмотря на страх разбиться, она все же попыталась в последний раз применить магию. Но не могла заставить свои дрожащие руки вызвать хотя бы искру света. Тогда она сделала единственное, что пришло ей в голову, — сжала руки в кулаки и повернулась лицом к преследователям. Она не позволит им увидеть ее страх.

По крайней мере, смерть придет за ней быстро.

Всадник впереди остановился. Натянул тетиву. Выпустил стрелу.

Стрела попала ей в сердце.

Она попятилась назад, поскользнулась на грязном берегу и упала в темную воду.

ОНА ТОНУЛА. Крутилась. Кувыркалась в темной, наполненной обломками воде.

Она умирала.

А потом нет.

Ладонь сомкнулась вокруг ее руки. Кто-то выдернул ее из бурлящих волн Лотерана. Протащил через грязь и камни, а потом оставил на берегу реки, уходя прочь.

Ее пальцы потянулись к сердцу. Стрела все еще торчала у нее в груди, хотя часть ее отломилась. Она не могла определить, сколько крови было вокруг стрелы, а сколько грязи. Она кашляла и отплевывалась речной водой, задыхаясь, пока не почувствовала, что внутри у нее ничего не осталось, а затем повернула голову, ища того, кто помешал ее смерти.

Но там никого не было.

Зачем было спасать меня, чтобы потом уйти?

Стражи заметили ее. Они шли к ней. Земля под ней дрожала от стука копыт и топота сапог. Она чувствовала все это, каждую пугающую вибрацию, даже гул реки позади нее.

Она все равно умрет.

Они хотят, чтобы я мучилась дольше.

Это была единственная причина, которую она могла придумать, единственная цель, которую кто-то мог преследовать, вытаскивая ее из реки, а затем оставляя, чтобы ее нашла королевская армия.

Она попыталась скатиться обратно в реку. Для ее разбитого тела и разума это казалось лучшей смертью, более милосердной смертью — просто позволить водам смыть ее. Но ее тело не поддавалось. Даже голова вдруг стала слишком тяжелой, чтобы двигаться. Чтобы поднять ее. Поэтому она положила ее на мягкую грязь и стала ждать, когда же смерть, наконец, действительно придет.

Но сначала за ней должно было прийти что-то другое — что-то, что двигалось в водах позади нее мощными хлюпающими шагами. Она слышала, как оно поднимается из реки. Пробирается по грязи. Низкое, угрожающее рычание. Тень настигла ее, и капля воды упала ей на лицо. Потом еще одна. Капля за каплей ледяной холод забрызгал ее кожу, стекая с длинного черного меха.

Ее глаза то открывались, то закрывались, пытаясь сфокусироваться на существе над ней.

Волк из ее кошмаров стоял над ее изломанным телом, низко опустив голову и оскалив зубы на приближающуюся к ней армию.

Защищая ее?

Нет, это не имело смысла.

Но ничто уже не имело смысла.

И теперь эта армия остановилась. Несколько человек отступили при виде чудовища, поднявшегося из реки. Другие стояли на месте. Несколько смельчаков вышли вперед, натягивая луки.

Волк, казалось, не обращал внимания на все направленные в него стрелы.

С рычанием, которое все еще раздавалось в его горле, он улегся рядом с Кас. Он обвил своим массивным телом ее дрожащую фигуру, и от этого движения над ней поплыли тени. Тени, от которых она почувствовала странное тепло и безопасность, и они все плотнее обволакивали ее, пока она не смогла думать ни о чем, кроме этого тепла и желания, чтобы оно унесло ее прочь от всей этой боли и ужаса вокруг.

И именно это оно и сделало.

Было очень, очень холодно.

Рука коснулась щеки Кас, и почему-то ей стало еще холоднее. Она сильно задрожала, а затем прошептала:

— Что произошло?

— Я вел переговоры от твоего имени.

Она поднесла руку к ноющей груди, ожидая почувствовать теплую, влажную кровь. Она должна была быть мертва.

Была ли она мертва?

— Где я? — кашлянула она.

Пауза, а затем:

— Открой глаза.

Она подчинилась. Зрение медленно сфокусировалось, и она поняла, что лежит на балконе, похожем на тот, что был в ее комнате во дворце — только этот балкон не выходил на город. С него открывался вид на темную пустошь, покрытую серебристо-черными тучами. Она встала на четвереньки и подползла ближе к краю балкона, уверенная, что ошибается в том, что видит.

Но она не ошиблась.

Ее руки ухватились за железные прутья перил балкона, и она уставилась на то же место, откуда началось это катастрофическое путешествие: Забвение.

Движение позади нее.

Она обернулась, и дыхание покинуло ее.

Человек, стоявший позади нее, не был Эландером. Он говорил его голосом, но это был не он. Это вообще был не человек. Он был слишком красив, чтобы быть человеком. Его глаза были серебряными и голубыми, всех цветов, какие только можно себе представить, а волосы выглядели так, словно их окрасили лунным светом. Его тело возвышалось над ней, очерченное мускулами, и он был выше любого человека, которого она когда-либо видела. На его бледной коже вихрились тени, а когда он двигался, тени поднимались и опускались, следуя за ним по пятам, как псы, жаждущие выполнить его приказ.

И с очередным резким вдохом она поняла, что уже видела это существо раньше. Его изображение было в той книге, которую показал ей Варен.

— Ты знаешь, где ты находишься? — спросил он тихо.

— Это Забвение.

Он кивнул.

— А перед тем, как мы пришли сюда, что-то вытащило меня из реки, и я… я увидела того волка из моих кошмаров.

Он замедлил шаг и остановился в нескольких футах от нее. Казалось, весь воздух покинул комнату, спасаясь от силы, магической энергии, которая бушевала вокруг него, как его личная гроза.

Кас заставила себя продолжать говорить:

— Ты был волком.

Этот голос. Тот голос. Тот самый, который разбудил ее. Тот самый, который разговаривал с ней последние недели, шутил с ней, спорил с ней, утешал ее и говорил ей, что она в безопасности. Тот самый, в который она постепенно влюблялась. Она знала этот голос. Но он не должен был исходить от этого существа, стоящего перед ней. Это было несправедливо. Это было неправильно.

Невероятная сила. Невероятная магия. Тот факт, что он исчез в лесу за Белвиндом, а потом она встретила божественного волка-зверя…

Внезапно все это приобрело слишком большой смысл.

— Давай, скажи это, — приказало… существо, обладавшее голосом Эландера. Нет. Не существо.

— Керс, — слово дрожало на ее губах. — Срединный бог Смерти и Разрушения.

Он не подтвердил и не опроверг это; он просто стоял и смотрел на нее нечеловеческими серебристо-голубыми глазами.

— Падший срединный бог, — раздался другой голос, который Кас узнала; Кейден только что вошел в комнату. Но он не был похож на Кейдена. У него было такое же лицо, но его кожа была странного пепельно-серого оттенка, а вокруг радужки глаз залегли странные красные кольца. Тара шла вплотную за ним. Из них троих Тара меньше всего изменилась под воздействием Забвения; ее волосы все еще были рыжими, хотя и стали намного ярче. Ее золотистая кожа переливалась, а глаза казались ярче — яркий зеленый оттенок странно светился при слабом освещении.

— Падший? — повторила Кас.

— Как и мы, — сказала Тара. — Ну, в нашем случае не падшие боги, а духи. Я — Эшма, низший дух Теней. Кейден на самом деле Талос, дух Крови.

Кейден скучающе махнул рукой, когда его представили должным образом.

Кас по очереди посмотрела на них троих.

Ужас застыл в ее груди.

А затем ярость.

Она с трудом поднялась на ноги. Ее больное, разбитое тело протестовало, но ей удалось устоять на ногах, а затем сократить расстояние между ней и Эландером.

— Как ты мог скрывать от меня такое?

Вместо ответа Эландер повернулся к Кейдену и сказал:

— Нам нужно запереть ее где-нибудь, пока я разбираюсь с… ними.

Кейден кивнул.

— Запереть… Подожди… нет! — Кас бросилась вперед, едва не споткнувшись, когда боль пронеслась по ее ногам и подкосила одно из коленей. Она схватила Эландера за руку, отчасти чтобы удержаться, отчасти чтобы развернуть его лицом к себе.

От ее прикосновения вокруг них взорвалась тьма. Эландер только взглянул на нее, и вдруг Кас почувствовала, что весь мир обрушивается на нее. Холодное давление напирало со всех сторон. Она не могла не думать о могиле, о холодной грязи, обрушивающейся на нее каскадом и погребающей ее заживо.

Падший он или нет, но здесь, в Забвении, в этой обители богов, которую он называл своим домом, за пределами царства смертных, он казался могущественнее, чем когда-либо.

Но он спохватился и так же быстро обуздал эту мощную магию.

Воздух успокоился, и Кас снова обрела голос:

— Как ты мог? — снова потребовала она. — Я думала, ты…

Он вырвал свою руку из ее хватки.

— Ты думала, что я, что?

Я думал, что ты — мой якорь.

Эта мысль пронеслась в ее голове прежде, чем она успела остановить ее. Но она умрет — на этот раз окончательно и бесповоротно — прежде чем произнесет эти слова вслух. Она смотрела на него, а он смотрел в ответ, и мир, казалось, сузился до них двоих и до всех тех моментов, когда она теряла бдительность рядом с ним.

Как она могла быть такой глупой?

— Что бы ты ни думала, тебе лучше забыть обо всем этом, — Эландер отряхнул рукав несколькими быстрыми движениями руки, словно желая вернуться в то время, когда она еще не прикасалась к нему. — Сейчас есть гораздо более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

— Ты не можешь просто запереть меня!

— Могу и запру, — он повернулся и направился к двери, отдав последний приказ Таре и Кейдену:

— Делайте все, что должны, чтобы держать ее под контролем. Вы знаете, что у нее есть склонность… создавать проблемы.

— Ублюдок, — он остановился, но не оглянулся, даже когда она подошла ближе и продолжила говорить:

— Я доверяла тебе. Я не сказала Варену правду о своих способностях, потому что доверяла тебе. А теперь Асра мертва, и самый могущественный человек в Кетре в ярости на меня, и кто знает, что он сделает с остальными моими друзьями из-за тебя и всей твоей дурацкой лжи… — ее горло болело, слишком напряженное от ярости и не дающее вырваться словам, что только усиливало ее ярость. Она заставила себя успокоиться. Представила себя скалой посреди штормящего моря, пережидающей последнюю атаку. Ей не нужно было, чтобы он был якорем; она сама могла завернуться в каменную оболочку и стать якорем.

— Я никогда не прощу тебе этого, — сказала она, ее голос был тихим, но уже более спокойным.

Он наконец оглянулся на нее. На краткое мгновение он выглядел так, словно думал о том, чтобы извиниться перед ней, и волны, поднявшиеся вокруг нее, на мгновение улеглись.

Но затем он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова, оставив ее на милость своих слуг.

КАС не была уверена, сколько времени прошло. Она полагала, что прошел как минимум целый день, но точно сказать было невозможно, потому что небо в Забвении всегда выглядело одинаково. Всегда серое. Всегда пасмурное. Всегда беззвездное.

Но ей было все равно, сколько времени прошло.

Потому что она была уверена в одном: она пробыла здесь слишком долго, и пришло время уходить.

Кейден и Тара заперли ее в комнате, в которой не было ничего, кроме кровати и маленького высокого окна. Сначала ее тело было слишком слабым, чтобы сопротивляться. Ее магия не приходила к ней, как бы она ни старалась ее вызвать. Голова раскалывалась. Ее сознание все время угрожало ускользнуть от окружающего мира, и было очень заманчиво позволить ему унести ее в какое-нибудь место, где хотя бы можно было чувствовать себя в безопасности.

Больше всего болела грудь, хотя шрам от стрелы был небольшим. Он выглядел так, словно рана была получена не несколько часов, а много лет назад; каким-то образом Эландер — или один из его приспешников — действительно разобрался с тем, что должно было стать смертельной раной.

Она не знала, почему они потрудились спасти ее.

И сомневалась, что они скажут ей правду, если она спросит. Говорить правду, похоже, не было их сильной стороной.

Но какова бы ни была причина, по которой она оказалась здесь и осталась жива, она собиралась убраться из этого места, подальше от всей их лжи, так или иначе.

Она подсунула пальто и наволочку под две ножки кровати, чтобы легче было плавно и бесшумно протащить ее по полу. Затем перетащила кровать под окно. Сняла с нее одеяла и простыни и связала их вместе. Перекинув импровизированную веревку через плечо, она взобралась на карниз окна и выглянула наружу.

После конца веревки оставалось еще футов десять или около того, но она могла это пережить. Она падала и с худших высот; нужно было только правильно приземлиться. Это было достаточно легко.

Она натянула веревку и медленно опустила ее, и только успела забраться на узкий карниз окна, как услышала, что дверь позади нее открылась.

Это была Тара.

Кас не смотрела на нее; она продолжала балансировать на карнизе и пыталась выбрать идеальный угол для начала спуска.

— Куда-то собралась?

— Да, — огрызнулась Кас. — Вы не можете держать меня здесь. Он не может держать меня здесь. Что бы этот высокомерный ублюдок ни планировал для меня, он может проглотить эти планы и подавиться ими, потому что я ухожу.

— Поля Забвения простираются на сотни миль во все стороны, — спокойно сказала Тара.

У Кас свело живот при этой цифре, но она стиснула зубы и сказала:

— Мне все равно.

— У тебя нет оружия.

— Плевать.

— У тебя нет ни еды, ни воды, и ты не найдешь ничего из этого в полях.

— Мне. Все. Равно.

Тара фыркнула.

Кас слышал, как она подошла ближе, но все еще не смотрела на нее.

— Ну, прежде чем ты уйдешь, — сказала Тара, — ты должна знать, что не все было ложью.

Кас следовало прыгнуть.

Она не знала, почему не сделала этого.

— Или, по крайней мере, я так не думаю. Мы не собирались обманывать тебя, и уж точно не планировали приводить тебя сюда. Целью Эландера всегда был Варен и королевская семья, но… мы не знали, кто ты, до прошлой ночи.

Любопытство взяло верх над ней; как бы Кас ни хотела сбежать, она также хотела получить объяснения. И из трех ее похитителей Тара всегда была наиболее откровенна в своих словах. Кас все еще не доверяла ей, но, возможно…

Вздохнув, она наконец-то перевела взгляд на Тару.

— Я все еще не понимаю, кто я. И я до сих пор не понимаю, почему Эландер нацелился на Варена.

Тара некоторое время смотрела на дверь, тревожно постукивая костяшками пальцев друг о друга.

— Ты можешь поговорить со мной, — тихо сказал Кас. — Я не скажу Эландеру, что ты мне что-то рассказала.

Она кивнула, и ее взгляд переместился на смертельную хватку, которой Кас держала импровизированную веревку.

— Может, тебе стоит присесть? Ну, знаешь, сюда.

Кас на мгновение свесилась с оконного карниза, скептицизм все еще заставлял ее колебаться. Но потом она закрепила веревку и опустилась на кровать. Опустилась на край кровати. Сложила руки на груди, устремила взгляд на Тару и стала ждать.

Тара бросила последний осторожный взгляд в сторону двери, прежде чем заговорить:

— Давай начнем с самого начала, хорошо?

— Только побыстрее.

— Начало очень важно.

— Тогда рассказывай.

— Верно. Ну, это началось, когда отец Варена — король, который в конце концов стал королем-императором Анриком де Соласеном — заключил сделку с богом Хитрости, несколько десятилетий назад. Вот как Анрик стал императором, как он сверг трех других королей и королев Кетры… он не свергал их. Этот верховный бог сделал это за него.

— И в обмен Анрик поклялся, что создаст империю, где божественная магия процветает и помогает восстанавливать богов и их силы. Потому что именно использование этой магии, видишь ли, поддерживает богов не только физически, но и способными использовать свои силы в любом царстве. Когда была заключена эта сделка, пользователей магии уже было так мало в Кетранской Империи, что большинство старых богов и богинь уже не могли ходить по царству Кетры. И, как часть сделки с богом Хитрости, Анрик собирался это исправить.

— Но Анрик пошел против своего слова? — догадалась Кас.

Тара кивнула.

— Он поверил, что сможет уничтожить богов, удвоив усилия, приложенные его отцом и дедом, то есть избавившись от еще большего числа отмеченных божественной силой. Глупо было верить, что Анрик поступил бы иначе, разве что… — она сделала паузу, и ее глаза снова метнулись в сторону — на этот раз не к двери, а к небесам, словно она боялась, что сам бог Хитрости может подслушать. Как будто этот верховный бог мог спуститься и наказать ее за то, что она назвала его поступок глупым.

— Но у бога Хитрости репутация безрассудного, — продолжала она. — И другие Мораки позволили ему заключить сделку, полагаю, потому, что были обеспокоены и, возможно, даже немного в отчаянии. Ведь что, если бы стирание магии в Кетре начало распространяться на соседние империи?

Кас не ответила. Но теперь она внимательно слушала, на мгновение забыв о своих планах побега.

— Если их магия полностью исчезнет из этого мира, то исчезнут и те старые боги, — продолжала Тара, отвечая на свой вопрос. — Поэтому бог Хитрости заключил эту сделку — и часть ее заключалась в том, что он также гарантировал безопасность нового короля-императора. Анрик и все, кто разделяет его кровь, будут жить неестественно долго, так долго, что сами боги не смогут к ним прикоснуться. Но это не давало такой защиты его народу. И вот, когда сделка сорвалась, именно люди Анрика — не отмеченные, конечно, — пострадали за него.

— Теневая болезнь, — вздохнула Кас, осознав это.

Вот и ответ, который она хотела найти: она была божественного происхождения. Более ужасного, чем она могла предположить.

— Бог Хитрости полагал, что убийство людей Анрика заставит короля-императора изменить свои пути и раскаяться, — Тара нахмурилась. — Но верховный бог недооценил упрямство людей и испорченность Анрика. Сколько бы ни погибло его людей, Анрик де Соласен все равно не склонился перед богами и не прекратил свой крестовый поход в стремлении избавить Кетру от магии. Поэтому богу Хитрости пришлось разработать новый план.

— Но боги не могли убить Анрика…

— Верно. Поэтому верховный бог заключил еще одну сделку, на этот раз с собственным падшим слугой. Он не мог лично уничтожить род Соласен, но мог послать кого-то другого, чтобы сделать грязную работу. Не истинного бога, но ближайшего к нему.

Вопрос, который она уже задавала ранее, не давал Кас покоя:

— Почему Кейден назвал Эландера павшим срединным богом Смерти? Почему он пал? Как он пал?

Тара покачала головой.

— Я… я не думаю, что в праве рассказывать тебе об этом.

Судя по тому, как Тара поджала губы, Кас сомневалась, что ей удастся вырвать у нее эту конкретную правду. Поэтому она попробовала задать другой вопрос:

— Какую сделку предложил ему бог Хитрости?

— Все просто: если он сможет успешно уничтожить предательскую Империю Кетран, начав с уничтожения Дома Соласен, среди прочего, то божественный статус Эландера, вся его сила, бессмертие и все остальное, что к этому прилагается, будут восстановлены.

— Уничтожит империю?

— Империю, которую бог Хитрости посчитал зашедшей слишком далеко, чтобы ее можно было спасти. Он решил, что развращенность ее не будет распространяться, потому что вместо этого он покажет пример ее разрушения. Предупреждение для соседних империй, к которому им стоит прислушаться.

Кас понадобилось мгновение, чтобы перевести дух после этих слов и попытаться вспомнить другие вопросы, которые она планировала задать:

— Значит, Анрик не умер от Тени, как считают многие?

— Нет. Его убил Эландер. Он также организовал смерть королевы-императрицы за несколько лет до этого и пытался позаботиться о детях королевы в ту же роковую ночь.

Кас крепче прижала руки к себе, пытаясь побороть озноб, который поднимался маленькими бугорками по ее коже.

— Ему было поручено уничтожить весь род Соласенов, — тихо сказала Тара.

— Но он не справился?

— Верно. Потому что что-то защитило детей той ночью. И это же что-то чуть не убило его. Оно разрушило его силу и заставило его бежать из Двора Соласенов.

— Он сказал мне, что провел некоторое время в южной империи, тренируясь. Это было после его бегства?

— Да, это было правдой… в какой-то степени. Он отправился на юг, пока его силы снова не стали стабильными, а затем вернулся, чтобы попытаться закончить начатое дело. Во время этого возвращения ему удалось убить Анрика. Но дочь Анрика к тому времени уже давно умерла.

— Брошенная отцом, возможно, для ее собственной защиты. Или для защиты их рода, по крайней мере. И что-то все еще защищало Варена — что-то, что делало его невосприимчивым к магии Эландера, и что-то, что защищало его даже от более… обыденных способов убийства. Отравления, ножевых ранений, утопления… Ничто, кажется, не может поразить молодого короля-императора.

— Я тоже не смогла причинить ему вреда, когда мы дрались, — вспомнила Кас.

Тара кивнула.

— Что-то защищает Варена. И это не просто магия бога Хитрости или сделка, которую тот заключил с отцом Варена. Эландер потратил годы, пытаясь определить, что это за нечто другое. Он делал вид, что исследует инциденты с Теневой Болезнью и все остальное, что поручал ему Варен, а на самом деле изучал Варена. Лишь случайная встреча привела к тому, что он наконец-то обнаружил последние кусочки этой головоломки.

— Случайная встреча?

— С тобой.

— Случайная встреча с тобой, а затем то, что ты использовала свою магию против него не один, а два раза, а затем в третий раз против тех лучников пустоты. И прошлой ночью Варен явно узнал тебя, когда увидел, как ты снова используешь эту магию.

Слова короля-императора вдруг отчетливо прозвучали в ее голове:

Неужели ты думала, что я не пойму, кто ты?

Кас крепче ухватился за край кровати.

— И когда Варен узнал тебя, — сказала Тара, — все как бы… встало на свои места для нас. По правде говоря, мы были дураками, что не увидели этого раньше.

— Разве ты не понимаешь? — спросила Тара. — Оба ребенка Соласен все еще живы. Один остался в своем дворце. Другой…

Дверь со скрипом открылась еще раз, заставив Тару подпрыгнуть. Она отошла от Кас и тут же склонила голову.

Мгновение спустя в их разговор вклинился голос Эландера, от которого по коже Кас пробежали мурашки:

— Другой сидит прямо здесь.

Она не смотрела в его сторону, потому что не могла пошевелиться.

Ей следовало выпрыгнуть из окна раньше.

Почему она не выпрыгнула?

— Тебя зовут не Азалия, — продолжал он, шагнув внутрь. — Не Заноза, не Касия Грейторн, не Силенна Тессур. А Валори де Соласен, истинная королева королевства Мелех и королева-императрица Кетранской Империи.

Тишина. Ужасная тишина. Она не знала, что сказать. И, возможно, потому, что молчала, мгновение спустя она почувствовала давление на свой череп — пальцы магии тянулись внутрь, пытаясь выудить ее мысли.

Магия рода Кровавых.

— Она тебе не верит, — сообщил ему Кейден, входя в комнату.

— Ну, ей не обязательно верить, чтобы это было правдой, — сказал Эландер.

Кас покачала головой в ответ на эти слова — те же слова, которые она сказала ему несколько недель назад, в ту первую ночь, когда они встретились.

— Ты ошибаешься. Я не она. Я не могу быть ею.

— Но ты и есть она. И ты была там в ту ночь, когда умерла бывшая королева-императрица — твоя настоящая мать. И я верю, что ты каким-то образом защитила себя и своего брата от той же участи.

— Я не помню ничего из этого. Все…

Все до ее первого приемного дома было как в тумане.

Неужели это тоже из-за ее магии?

— Ты была тем светом, который спас Варена от меня, и который каким-то образом обеспечил ему длительную защиту. Тот самый свет, который смог отменить мою магию — навык, с которым я никогда не сталкивалась за все годы, проведенные в этой проклятой, падшей форме.

Она не отрывала взгляда от земли, наблюдая, как его сапоги приближаются к ней тяжелыми, уверенными шагами.

— Я не знаю, откуда исходит этот свет, — сказал он. — Я до сих пор не знаю, что ты, Заноза, и на что ты способна. Но поверь мне, когда я говорю, что выясню это.

Он остановился прямо перед ней.

— Бог Хитрости хочет, чтобы род Соласенов был уничтожен, — прошептала она.

— И ты служишь этому богу.

— Да, — он взял ее за подбородок и поднял ее глаза к своим. — А это значит, что у нас с тобой, к сожалению, очень большая проблема.

Конец первой части. Продолжение будет в августе в группе BookBook.