«Персональный бог»

Rayko, Weissman

Персональный бог

Мир Дивэйн

— Вы на месте?

— Задний двор зачищен, поднимаемся на крышу, — из наушника донесся бодрый голос Кита.

— Тогда поехали! — голос Кимы прозвучал буднично, словно и не боевая операция началась, а барный миниквест, кто быстрее выпьет десяток шотов текилы.

Захват усадьбы Траума начался буднично и незаметно для посторонних глаз. Не было никакой высадки десанта с флайера или групп прорыва, проделывающих дыры в заборе. Не было даже штурмовиков, взрывающих тяжелые входные двери. А было вполне себе тихое проникновение на территорию объекта и зачистка многочисленной охраны особняка силами всего трех бойцов имперского спецназа.

Кима страховала двух своих напарников с дальней дистанции, выщелкивая бандитов попарно из снайперской винтовки "Качумай" *, находясь в километре от места основных событий. Лежа на двадцать втором этаже офисного небоскреба, по иронии судьбы принадлежавшего корпорации Траума, она практически одна за несколько секунд зачистила все пространство, прилегающее к фасаду дома.

Кит и Морис занялись зачисткой внутренних покоев особняка магната-мафиози. Спустившись с крыши, на которую они попали по пожарной лестнице, на второй этаж, напарники разделились: Морис отправился "проветривать" комнаты дальше по этажу, а Кит неслышно спустился на первый уровень. По данным, полученным разведкой, их цель могла находиться в подвале. Быстро обойдя все помещения на этаже, Кит нейтрализовал пяток оставшихся бандитов и получив сигнал от Мориса, что у того все чисто, осторожно спустился вниз по лестнице, ведущей в подвальный коридор.

Добравшись до поворота и посмотрев за угол через видеоскоп, Кит забросил нейтрализатор в нагрудную кобуру и достал из-за спины игломет.

"Баста, карапузики, кончилися танцы! Не повезло вам, дебилам — именно вы двое живыми мне вовсе и не нужны."

Обе иглы нашли свои цели: первый охранник свалился плашмя на спину — в правой глазнице у него распустился бутон оперения стрелки, второй рухнул на колени, выронив автомат и схватившись обеими руками за пробитое навылет горло.

Кит осторожно перешагнул трупы, и приложив ладонь к замочной скважине подвальной двери, запустил в нее магическую волну воздуха. К своему удивлению, никаких хитрых запоров или ловушек он не обнаружил; вход в подвал не был заперт даже на ключ. Подивившись про себя беспечности охраны, Кит тихонько толкнул дверь вовнутрь…

Тусклый огонек лампочки метался под потолком, отбрасывая причудливые тени на бетонные стены, густо покрытые слоем шелушащейся штукатурки. Тошнотворный запах мусора и испражнений в этой части подвала был невероятно стойким — казалось, он насквозь пропитал бетон.

Сашка, скорчившись, сидел на грязном продавленном матрасе, брошенном на пол напротив двери — торчащие из него пружины острыми иглами впивались в задницу и бедра, стоило хотя бы немного пошевелиться. Голова у него горела, как в огне; он то и дело кашлял и отплевывался, пытаясь избавиться от забившей рот пыли, которая толстым слоем покрывала почти весь пол комнатушки.

Мало-помалу из глубин памяти всплывали образы недавнего прошлого, на время заслоняя стоящие перед глазами бетонные стены его тюрьмы: окончание тренировки… здоровенный мужик, зашедший в раздевалку… и пропитанная каким-то дерьмом тряпка, внезапно закрывшая его лицо. Омерзительный запах… а потом недолгое падение в черную дыру беспамятства.

С трудом стряхнув с себя тупое оцепенение, Сашка порылся по всем карманам в поисках мобильного. Но его ожидания разлетелись вдребезги, когда до него все же дошло, что телефон у него забрали, похоронив последнюю надежду связаться с внешним миром. У него осталась только авторучка, которую он теперь тупо вертел в руке.

И вот теперь он заперт в ужасной полутемной бетонной коробке, пропитанной запахом страха и безнадежности. В его воспаленном мозгу замелькали безумные картины, в духе самых жутких историй, которые он так любил смотреть в кино. Вкрадчивый голосок из самой глубины сознания, который он тщетно пытался заглушить, плотно закрыв уши и крепко зажмурившись, нашептывал ему, что смерть близка, что ему суждено умереть здесь в муках и нечеловеческих страданиях. Волна паники полностью парализовала его, перекрыв доступ воздуха в легкие. Наконец он с усилием смог вдохнуть — судорожно, словно вынырнув из глубины. Сашка попытался выровнять дыхание — так, как его учили на тренировках. Сделав медленный глубокий вдох, он резко выдохнул и начал дышать чаще, но ровнее. Вместе с восстановлением дыхания к нему вернулась и способность мыслить здраво. Он схватился правой рукой за запястье левой и довольно улыбнулся. Часы оказались на месте. В век смартфонов, они всем казались никому не нужным анахронизмом, над ним беззлобно посмеивались, но он упрямо носил последний подарок погибшего пять лет назад отца.

Бросив взгляд на циферблат, он с удивлением отметил, что сейчас уже был третий час ночи, хотя тренировка закончилась в шесть вечера. Неужели он так долго пробыл без сознания? Или на него так повлияло отравление хлороформом? В том, что его усыпили именно хлороформом, Сашка не был уверен — до этого момента он о таком способе только читал или смотрел в дешевых фильмах.

Пленник вздрогнул, услышав, как с противным скрипом начала медленно открываться металлическая дверь его тюрьмы. Сашка вжался спиной в стену и спрятал за спиной руку, с зажатой в ней авторучкой.

Валдису Трауму не спалось. Не то чтобы он особо волновался по поводу предстоящей сегодня хирургической операции, просто на душе неприятно скребли кошки. И когда в его спальню постучался начальник охраны, он подспудно ожидал услышать от него новость про очередную подлянку, устроенную судьбой. Или конкурентами.

— Экселенц, на ваше поместье было совершено нападение.

— Мы пока не знаем.

— Как это вы не знаете?

— Они не оставили никаких следов.

— А записи с камер?

— Такое возможно? — Траум приподнял бровь, выражая крайнюю степень изумления, — Ведь насколько я знаю, все видеозаписи идут напрямую в хранилище?

— Именно так. Но… Их нет на сервере **. И не было. Вся электронная периферия охраняемого комплекса была выведена из строя одномоментно, в самом начале нападения.

— Что говорят охранники?

— Ничего не говорят. Охраны больше не существует, вырезаны все подчистую. Мы нашли только кучу трупов в подвале. По всей видимости, их допрашивали перед тем, как убить.

— То есть ты хочешь сказать, что их всех взяли живьем?

— Не всех. Только тех, кто находился в доме. Наружную охрану положили сразу. Все охранники заднего периметра убиты из арбалетов. С фасада работал снайпер, по всей видимости экстра-класса. Судя по положению тел и следов от пуль, он работал из нашего же небоскреба. Я отправил туда наших людей и они обнаружили там его лежку. Как он протащил туда почти трехметровую снайперскую винтовку сейчас выясняют наши спецы. Но уже сейчас все в недоумении — снайпер сумел отстреляться так, что его выстрелов никто не услышал.

— А что с моим донором?

— Его не нашли, экселенц, видимо приходили именно за ним.

* "Качумай" — винтовка, работающая почти по принципу Гаусса. Для стрельбы используется концепции электромагнитных полей. Пуля разгоняется по стволу, проходя через артефакты, которые при выстреле образуют магнитное поле, "проталкивающее" пулю вперед. Артефакты подпитываются энергией, преобразованной из звуковых волн, идущих от пули в момент преодоления ею звукового барьера. При этом звук выстрела поглощается артефактами полностью. Заряд артефактов конечен, но более продолжителен из-за периодической подпитки любыми звуками.

** Чтобы не утомлять читателя непривычно звучащими названиями (типа — бластерных орудий, работающих на гравиметрическом пельмениуме) и лишними ненужными и скучными описаниями приборов, гаджетов, оружия и т. п. — в тексте они будут прописаны с привычными земными названиями. Хотя их функции или внешний вид могут незначительно отличаться. А могут отличаться и кардинально.

Мир Дивэйн. База Имперского спецназа

Молчание во флайере длилось всю дорогу. Во всяком случае Сашка, на голову которого при посадке надели подобие пакета, не слышал во время движения даже шепота.

Дом, куда привезли спасенного мальчишку, отличался от безликих типовых административных одноэтажек только высотой забора. Стены, огородившие дом по периметру, возносились вверх метров на десять. Импровизированный мешок с его головы сдернули при выходе из машины, и идя от флайера до входных дверей, парнишка успел окинуть забор взглядом, заметив, что поверх него уложена спираль колючки.

"Наверное и битое стекло сверху не забыли насыпать. Куда же это меня привезли?"

Пройдя по длинному коридору, вся их компания зашла в комнату с цифрой семнадцать на двери. Его спаситель пошел прямо к холодильнику, и распахнув дверцу, выудил из него мгновенно запотевшую бутылку.

— Ну, давай знакомиться, орел. Меня зовут Никита, но друзья называют Кит.

— А фамилия у Сашки есть? — ухмыльнулся Кит, и чиркнув рукояткой ножа по горлышку, откупорил бутылку с минералкой, — Хотя, если ты не хочешь, то можешь не говорить. Через пять минут мы и так все узнаем.

Никита приложил горлышко бутылки ко рту и запрокинув голову сделал затяжной глоток.

— Александр Чумаков, — произнес парнишка.

Кит, выпучив глаза, резко выплюнул из себя струю воды и зашелся в кашле. Девушка, стоящая за спиной Никиты, сделала короткое движение рукой и парень, забыв о кашле, выгнулся дугой от "дружеского" хлопка между лопаток.

— Кима, твою ж… С такими друзьями как ты, и враги не нужны, — взглянув на снайпера группы, сказал Кит и тяжело вздохнул, — У меня после твоей помощи, что-то булькнуло в организме… И очень громко булькнуло, похоже там что-то оторвалось.

— Надеюсь, что это сердце сорвало к крепежей и оно по дороге к пяткам задело желудок, — рассмеялась Кима, — Лично я с вечера ничего не ела, кроме шоколада — надо срочно желудок набить и побыстрее. Но сначала всем мыть лапы. А кое-кому и целиком помыться не мешает.

Сморщив носик, девушка бросила взгляд на притихшего парнишку.

— Ну, ма-а-ам! — Морис показал свои широкие ладони Киме.

Та просто цыкнула зубом и спецназовец рванул в соседнее помещение, через открытую дверь которого виднелся вход в стандартный санузел.

Кит молча махнул парнишке рукой, чтобы тот шел за ним. К удивлению Сашки, они пошли вовсе не за Морисом, а к выходу.

— Постой, не выходи пока.

Внимательно оглядевшись в коридоре, Кит открыл дверь напротив, и взглянув на мальчика, произнес:

— Залетай. Короче, давай мойся, брейся, переоодевайся… Только в темпе, все люто хотят жрать, но без тебя не начнут. Поэтому делай все шустрее, зайду за тобой через несколько минут.

Дверь за Сашкой закрылась едва он в нее вошел; почти неслышно клацнул запор замка. Оглядевшись, парнишка понял, что находится в "предбаннике" небольшой душевой, где вдоль стены стояла скамья, на которой лежал аккуратно сложенный комплект одежды. Повертев в руках штаны и куртку с множеством карманов и карманчиков, он опознал в них форму сериалах, но что-то в нём насторожило Кассандру.

— Граф Исадор! — громогласно поприветствовала хозяйка борделя, отвесив низкий поклон. — Мы рады служить вам и вашим людям! Сегодня мы больше не ждём гостей, все услуги нашего заведения только для вас!

Граф ничего не ответил, лишь брезгливо огляделся, после чего прошёлся в глубь таверны и присел на большое бордовое кресло, которое Кэсси с Линой буквально полчаса назад с грохотом спустили со второго этажа.

— Граф Исадор, — еле слышно прошептала Кассандра, и перед ней тут же появилась полупрозрачная информационная панель. — Охуеть…

Граф Исадор

Уровень — 52

Уникальные умения: огненный вихрь, огненные стрелы, левитация, манипуляция разумом (внушение), вампиризм.

— Ты чего там нашёптываешь? — тихо спросила Лина. — Слышала? Сегодня бордель закрыт, работаем только с людьми графа.

— Да, да, — задумчиво ответила Кэсси. — Наверняка, они тоже высокого уровня.

— Многоуважаемый граф! — раздался громкий раскатистый голос хозяйки. — Сегодня вас будет обслуживать наша самая прекрасная девушка, настоящий рубин нашего города, Скарлетт!

После этих слов в зал вошла аловолосая красавица, одетая в короткое чёрное платье, ботфорты на высокой шпильке и торчащие из них кружевные чулки. Шнуровка на декольте едва сдерживала пышный бюст девушки. Её длинные волосы были собраны в пучок и заколоты длинной инкрустированной рубинами шпилькой, но некоторые выбившиеся из причёски багряные пряди слегка небрежно падали на её хрупкие плечи.

Граф окинул Скарлетт оценивающим взглядом, после чего пренебрежительно ухмыльнулся и кивнул головой хозяйке в знак согласия.

Вскоре в таверне заиграла громкая музыка. Звуки шли из огромного медного граммофона, стоявшего на полу неподалёку от входа в бордель. Переодевшиеся в пышные красные платья девушки принялись плясать прямо на длинной барной стойке, задирая ноги и размахивая кружевными юбками.

Кассандра и себя успела привести в порядок, надев длинное тёмно-синее платье с глубоким вырезом и уложив свои жиденькие светлые волосы в нехитрую плетёную причёску. И теперь, во всеоружии, она готова была покорять сердца молодых аристократов.

Кассандра взяла поднос и пошла к столу, спеша подать гостям блюда с различными яствами Спирксом и, как оказалось, являлся тут главным. Это был довольно крепкий мужик, небольшого роста и непонятного возраста. И хотя его волосы были уже присыпаны сединой, но в каждом движении проскальзывала уверенность и какая-то скрытая "дикая" сила.

— Значит так, Чума… ков. Для всего остального мира ты теперь умер. Нет тебя, земля тебе пухом.

Жевавший в это время Санек поперхнулся и тут же сжался, ожидая удара по спине от сидевшей рядом Кимы, которая резко повернулась к нему всем корпусом. Красивым корпусом, фигуристым — мальчишка исподтишка нет-нет, да и бросал мимолетные взгляды на Киму.

— Ну, чего вылупился? — Кима рассмеялась, — Спиркс, ты бы пояснил ему более доходчиво, а то покойничек-то не только молодой, но и туповатый.

— Ты, Чумаков, сирота, потому тебя Траум и выкрал. Мало ли сбежавших из приютов в империи, администрация дала бы ориентировку в соответствующие инстанции и на этом все причастные и успокоились бы.

— А-а-а… А зачем меня вообще похищать?

— У некоего гражданина Траума обнаружилось очень смертельное заболевание, которое лечится исключительно пересадкой новой и здоровой печени. Догадываешься уже, чья печень ему подошла по всем кондициям и показаниям? Кстати, ты когда и где последний раз делал полную диспансеризацию?

— В больнице Невинно Убиенного Гакки, месяц назад; всех старшеклассников водили… Кроме девчонок.

Спиркс переглянулся с Никитой.

— Понял уже, Кит? Быстро пробей по нашим каналам все медицинские данные на пацана и пусть поищут с похожими. У Траума меньше месяца времени осталось на операцию, его люди будут хватать всех подряд, кто хоть мало-мальски подходит по врачебным требованиям.

Кит достал из кармана смартфон и отойдя в угол комнаты, что-то тихо в него забубнил, искоса поглядывая на Сашку.

— Доедай быстрее, нам пора отсюда съезжать. Скоро тут будет непротолкнуться, дежурная смена заступит, — Спиркс на ходу провел жесткой ладонью по волосам мальчонки и вышел из комнаты.

— Морис, твоя очередь убирать, — заметила Кима, и сыто откинувшись на спинку стула закинула руки за голову, отчего ее грудь поднялась и стала полнее.

Сашка, бросив на снайпершу мимолетный взгляд снова подавился и начал тихо сползать под стол, увидев, что ее соски отчетливо проступают через тонкую ткань футболки.

— Кима, ладно мы, но за что ты так с пацаном-то? — громко заржал Морис.

— Пусть привыкает к женскому обществу и к мысли, что мы все стервы. Да и вроде как не маленький уже. Сколько тебе, рыжий?

— Семнадцать мне… Будет… Скоро… Через полгода.

Мальчишка покосился в сторону Никиты.

— А почему он подавился, когда мою фамилию услышал?

— Эмм… Вот сам потом у него и спросишь. Доел? Тогда вставай и пошли грузиться.

Мир Дивэйн. Резиденция Траума

— Что у тебя, Шадо?

— Потенциальных доноров пока не найдено, господин Траум.

— Ускорь поиск по всем приютам, в которых мы "благодетельствуем". Сколько уже проверено?

— Примерно семьдесят процентов от общего числа, — Шадо немного помолчал и сообщил, — Просто мы недавно заключили договоры еще и со школами для подростков из рабочих кварталов.

— А зачем нам тратить деньги еще и на них? Там же все семейные, их будут искать.

— От несчастного случая никто не застрахован, а обезображенный труп легко заменить на подходящего по приметам приютского.

— Хмм… Логично, молодец. Хорошо, тогда может нам подключить и обычные школы?

— Вот это делать как раз не стоит, — и заметив вопросительный взгляд хозяина, Шадо пояснил, — Это уже город, а не рабочие окраины; возникнут сложности с захватом "материала".

— Но этого донора вы же брали в городе?

— Повезло, что хозяин спортзала под нами ходит и мы смогли заинтересовать пацана бесплатными тренировками. Но не все спортсмены, как этот, их туда не приведешь, возникнут подозрения.

— Черт, у меня сроки выходят, а мне сейчас нельзя перерождаться ни в коем случае. Если ничего не выгорит с оборванцами, то придется кого-то из бастардов резать. Собери медкарты на всех моих родственничков, возрастом от пятнадцати до тридцати лет, будем думать.

— Уже сделано. Простите за самовольство, хозяин, но я просто был обязан предусмотреть и такой вариант.

— Шадо… Иногда я тебя боюсь, — хихикнул Траум и погрозил главному советнику пальцем, — Или я стал настолько предсказуем?

— Шутить изволите, хозяин. Наша семья служит вам еще со времен колоний, и осмелюсь предположить, что я знаю многие ваши пожелания наперед. Но далеко не все; вы всегда удивляете неординарными решениями.

— Ты что, уже и кандидатов подобрал?

— По всем параметрам подходят всего двое… И оба — из ваших сыновей.

— У меня нет любимчиков, потому что все мои родственники одинаковы — они все мудаки, любящие исключительно мои деньги. Кто именно?

— Близнецы Аматеровы. Синд и Казук.

— Ааа… два педрилы… Готовь пока этот вариант на всякий случай. Жаль мальчиков конечно, но себя мне жаль больше.

Мир Дивэйн

— А куда мы едем? — сидящий сзади Сашка с любопытством крутил головой во все стороны.

За окнами флайера стремительно проносились дома, и хотя они уже давно выехали в пригород столицы, этажность зданий поменялась не сильно. Если в границах самой Максвы исстари строили дома в двенадцать этажей, то в пригородах было засилье стандартных девятиэтажек. Религия Дивэйна накладывала свой отпечаток на все сферы жизни этого мира. Двенадцать и девять были числами сакральными, так учил Древний совет Девятикнижия.

— Тебя же надо где-то устроить, — отозвался с переднего сиденья Спиркс, — В приют тебе возвращаться нельзя категорически, а жить на базе спецназа Империи ты не можешь — там не санаторий для скорбных на голову, а секретный центр. Пока ребята делают тебе новые документы, поживешь у нас. Дом большой, места хватает. И прекрати уже ерзать, пожалей свою жопу и сиденье, мозоль заработаешь и дыру в кресле протрешь. А флайер казенный, он на балансе нашей группы — ремонтировать придется за личные деньги.

— Да я уже понял, что в приют не вернусь. И я не скорбный на голову, — обиделся поначалу Сашка, но тут же об этом забыл, — А вы разве не на имперском обеспечении?

— Ты гляди-ка, какие он слова знает — имперское обеспечение, етить, — рассмеялся Морис, — Империя несомненно заботится о своих бойцах, но и о своих деньгах печется не меньше. У всего выданного оружия, оборудования и амуниции есть точно высчитанный срок службы и пока он не закончится, боец обязан заботиться об их боеготовности за свои кровные.

Санек притих, обдумывая услышанное. Всю его короткую жизнь он отовсюду слышал, что силовики Империи никогда и ни в чем не нуждаются — Родина дает им все лучшее. Так что слова Мориса стали для него откровением. Но долго усидеть без вопросов мальчишка не смог; в его голове мысли носились с такой сумасшедшей скоростью, что в голове образовался полный сумбур и хаос.

— А мой похититель… это родственник того самого Траума? — перескочил на новую тему любопытный подросток, — Просто нас учили, что ни у кого в мире больше нет такой фамилии.

— Я тебе больше скажу, — Кима, сидевшая рядом с мальчишкой, медленно повернула к нему голову, — Траум вообще один единственный. Хоть его родственники и числятся Траумами, но по документам все они имеют свои собственные фамилии. Валдис Траум — это даже не имя, это звание даю…

— Кима, тебе нечем заняться? — перебил ее Спиркс, — Не забивай ему голову своими домыслами.

Остаток пути в кабине флайера стояла относительная тишина. Кима, видимо обидевшаяся на командира, всю дорогу пялилась в окно. Морис, сидевший в середине кабины что-то читал, изредка посмеиваясь, на экране смартфона. Кит занимался управлением машины, а Спиркс, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла, и судя по редким всхрапываниям, больше похожим на похрюкивания, просто задремал.

Когда кончились пригороды, а дорога свернула в лесной массив, Кит немного сбросил скорость. Смотреть на деревья Сашке быстро наскучило и теперь он раздумывал, с кем бы ему заговорить.

— Готовимся, скоро пересечем к барьеру, — нарушил тишину Никита, и через мгновение тихонько рассмеялся, — Кима, действуй. Только прошу, не как в прошлый раз. И давай быстрее, а то он сейчас лопнет от любопытства. Эк его распирает-то от вопросов, у меня даже голова разболелась, трудно на нем концентрацию держать.

Выпучив глаза, Сашка уставился на затылок водителя.

"Он сейчас мои мысли прочел?!!"

— Что, малец, страшно стало? — неожиданно спросила, снова развернувшаяся к пареньку, Кима, — Ничего, тебя ждут и более великие потрясения, уж поверь. А твои мыслишки — это так, мелочи жизни.

Ничего не понимающий мальчишка повернул к ней голову и в ужасе отшатнулся. На него смотрела самая настоящая лиса. Вот только размеры этой лисы были совсем не лисьи.

"А куда делась Кима?!!" — запаниковал он, — "Да что тут творится?!!"

— Ну, чего вылупился на меня, смертный? Не для тебя моя роза цвела, — томно сказала лиса голосом Кимы, и внезапно клацнув зубами, плотоядно улыбнулась.

На плечо Сашки мягко опустилась рука Мориса. Но скосив на нее глаза, мальчишка увидел вовсе не руку, а медвежью лапу. Свет моментально померк в его глазах и мальчишка начал проваливаться в спасительную пустоту. Но он все же успел почувствовать мягкий удар по голове… внутри своей головы.

Мир Дивэйн. База группы Спиркса

"Вот черт, приснится же такая муть… Хотя было забавно. Но страшноватенько…" — расслабленно подумал мальчик, лежа на чем-то безумно приятном и мягком.

Мгновение назад он проснулся и вынырнул из объятий сна, почувствовав неясную тревогу. Ему приснилось, что за ним кто-то следит. Причем сидя у него же в голове. Выходить из состояния легкой дремоты ему жутко не хотелось, а услышав негромкие голоса, он с чистой совестью решил не открывать глаза и обождать с полным пробуждением. Заодно и послушать, о чем будут разговаривать его новые знакомые, думая, что он еще спит.

Но его "хитроумный" план провалился, даже не начавшись.

— Вставай, дружок, мы знаем, что ты очнулся и решил прикинуться ветошью, — раздался веселый голос Никиты.

Сашке ничего не оставалось, кроме как открыть глаза. Которые он моментально захлопнул, сильно зажмурившись.

"Не может этого быть! Я, наверное, еще брежу после той дряни…"

И хотя на базе ему доходчиво объяснили, что хлороформом усыпляют только в кино и книжках, он все равно по привычке подумал про него.

— Вставай, вставай, ты все увидел правильно, — к его плечу что-то прикоснулось.

Громко вздохнув, он приоткрыл один глаз. Прямо над его головой нависала башка. В другое время мальчишка бы посчитал ее довольно умильной и забавной, если бы не один неожиданный нюанс — башка принадлежала офигенно большому еноту, стоящему на задних лапах и держащему в лапе кружку с чем-то горячим — над ней поднимался пар.

— Тебе, наверное, еще никогда не подавали кофе в кровать, а, малой? — раздался голос Кимы, — Кит, смотри, привыкнет твой крестник к такому сервису, станешь вечным дежурным по кофеварке.

Енот оскалился в улыбке:

— Если бы ты тогда согласилась на мое предложение, то сейчас на его месте могла бы быть ты.

— Я с напарниками не сплю, дорогой, — ответила ему, недосягаемая для Сашкиных глаз, девушка.

— Кончайте треп. Чумаков, подъем. Пей кофе быстрее, у нас будет долгий разговор, — до ушей мальчика долетел далекий голос Спиркса.

Все еще находящийся в шоке паренек медленно сел на задницу. То, что он спросонья принял за мягчайшую перину, оказалось тремя зимними куртками, расстеленными прямо на полу.

— Ну извини, — даже не дождавшись вопроса, ответил ему енот голосом Никиты, — Пришлось тебя вырубить, иначе ты бы сюда попасть не смог. А то, что до кровати не донесли… Смысла тащить тебя на третий этаж не было — я тебя почти сразу, как сюда принес, и разбудил. Не на голый же пол тебя надо было класть? Вот и кинул куртки с вешалки.

Сашка согласно кивнул сам не зная чему. Затем он осторожно взял обоими руками кружку с горячим кофе, которую ему протянул… Никита?.. и сделал большой глоток.

— Ну вот и молодец. Пошли в столовую, там хоть мебель есть, — енот протянул ему лапу.

Мальчишка с отчаяньем смертника вцепился в нее свободной рукой и рывком поднялся на ноги, чуть не расплескав при этом горячую жижу. Кофе он не любил, но подумал, что в его нынешнем положении оно может и помочь, хоть немного прочистив мозги.

— А мне можно туда попасть? Ну хоть на денек? — спросил Санек через пару часов, услышав рассказ Спиркса о Древе миров.

— Умереть не боишься? Да и нахрена ты там нужен? — спросил Спиркс, — У тебя нет вообще никаких навыков, ты даже стрелять, как Чума не умеешь. Ты напрочь лишний для Синдиката субъект.

Мальчишка насупился, слова артефактора о его бесполезности сильно задели его самолюбие.

— Шеф, а идея-то, по сути, неплоха, — подал голос Морис, — Отправим его на Фелис, пусть в группе Чумы поучится, нам тут меньше забот будет. Нянькаться и присматривать за ним я что-то желанием не горю. А там целых три папашки за ним присмотрят. Да и Чума будет рада новому неизменному.

— Это ты кого сейчас папашками обозначил? — Спиркс удивленно поднял брови.

— Фрика, и Харю с Серым. А че?

— Фрику несколько тысяч лет до родного сына никакого дела не было, пока Чума на его голову не свалилась, — енот неспеша выбрался из-за стола и пошел к выходу, — А уж об этих двух недоразумениях мог бы и не вспоминать. У них самих до сих пор детство в жопах свербит, им на двоих еще и ста тысяч нет. На мой взгляд, Чума зря им детишек доверила. Одно хорошо, с ними магесса Лепря чаще возится, чем эти "папашки"-долбое… Кхмм… Я спать. И думать.

— А он умеет во сне думать? — спросил Сашка у оставшихся в комнате, дождавшись, когда за Спирксом закроется дверь.

— Мэтр умеет все. Теоретически, — ответила ему Кима, — Ты особо-то губу не раскатывай. Хоть Морис в кои-то веки и дельную мысль подкинул начальству, но на то оно и начальство, чтобы гнобить идеи подчиненных на корню. Пошли, я тебе твою комнату покажу.

— Кит, я забыл тебя спросить… А зачем меня понадобилось вырубать? — мальчик развернулся лицом к Никите, сидевшему на диванчике.

— Потому что в доме постоянно работает амулет защиты и на прилегающую к нему территорию могут попасть только оборотни в первой ипостаси или бесчувственное тело в любой форме. Людям и оборотням во второй ипостаси сюда не попасть. Безотчетный ужас в башке и паническая атака не убивают, но проникнуть сюда не дают.

— А просто предупредить нельзя было? — Сашка даже всплеснул руками.

— А ты бы конечно поверил, ага, — рассмеялась Кима, — Не ты первый, пацан, попал сюда в виде тушки, процедура отработана давно. И вообще, пошли уже.

Он почесал затылок и согласно кивнул:

— Ну, да… Что-то у меня в голове все путается.

— Поспать тебе надо, — раздался голос Никиты, и мальчишка даже не понял, что пасть у енота при этом не открывалась ни на миллиметр.

— Дааа, спааать… — заторможенно подтвердил паренек и медленно пошел вслед за Кимой.

— Ты у нас штатный психолог, вот и скажи, что думаешь по поводу пацана? — Спиркс, достав сигарету из пачки, закурил, и выпустив дым в потолок, добавил, — Стоит его перебрасывать к Чуме на Фелис или справимся с его охраной сами?

— Довольно необычный паренек нам попался, — Никита допил кофе и поставил пустую чашку на столик, — Меня поразило, что к семнадцатилетию у него сохранилась способность испытывать эмоции. Обычно в приютах демонстрация каких-либо переживаний считается слабостью, а уж нытье или романтика у приютских вообще табу. Они с детства привыкли подавлять свои чувства. Для них привычнее получить удар в голову, чем поглаживание по ней. И если в младших группах воспитатели еще как-то могут достучаться до детей, и детишки тянутся к ним, то в старших группах уже все по-другому. Там законы стаи и все положительные эмоции под запретом.

— Законы стаи говоришь?

— Да, Спиркс, именно стаи. Не следует забывать, что их специально к этому подводят, Империи нужны беспринципные люди, готовые подчиняться более сильному. В приютах воспитатели есть только в младших группах, с контингентом старше двенадцати лет работают уже руководители групп. Да взять даже отсутствие дверей в туалетах и душевых. Ходить в туалет, мыться или переодеваться детям приходится в присутствии других детей и воспитателей. Это стресс. Но жить, постоянно ощущая его, невозможно. И ребенок начинает отключать чувства. Дети постепенно учатся не испытывать стыда, стеснения, не бояться оказаться в неприятной для них ситуации… Я специально попросил Киму спровоцировать Сашку и… Ну ты сам все видел, у него чувства работают не на все сто конечно, но он не боится их показывать. Он, по сути, белая ворона; я удивляюсь, что его раньше где-нибудь в углу свои же не замочили.

— Ага… замочишь такого. Говоря о его никчемности, я немного покривил душой. Чумаков — уличный боец со стажем. Но не рукопашник, как мы это понимаем — он работает с любыми подручными предметами. Для него любая палка, длиннее пяти-шести сантиметров — это уже оружие. А сейчас, в одном из кармашков у него лежит нож, который он спер со стола, когда мы ели на базе, — хихикнул Спиркс, — Вот тебе, Кит, и стеснительный романтик. Ты хоть и учился телепатии у Макжи, но тебе пока даже до меня далеко… А я ведь не менталист, я артефактор.

— Вот же… всегда догадывался, что все рыжие себе на уме. Как он смог скрыть мысли о ноже? Я ничего у него в голове о нем не видел.

— Ну, во-первых, надо было просто следить за его движениями, а не тупо шерстить его мысли, сидя у него в голове. А во-вторых, он просто не думал о ноже. Для него иметь под рукой нож, как для тебя дышать. Ты же не думаешь постоянно, как тебе вдох сделать? Вот и он не думает, у него это в спинном мозге сидит, а не в голове. Надо будет опоссуму напомнить об однобокости его методов обучения.

сколько лет? Ты еще даже на четвертый уровень не вышел, так что не дергайся, ты не обязан знать такие вещи.

Спиркс потушил сигарету и хлопнул лапой по столу.

— Значит так. Готовь комнату для перемещений, как проснется мы его на Фелис переправим. Уходим я, он, ты и… Кима или Морис?

— Кима. Она давно хотела с Чумой поговорить.

— Хорошо. Мориса предупреди, чтобы печь на полную не кочегарил, когда мы уйдем. В прошлый раз, когда ты уходил, я такой столб дыма над лесом наблюдал, что подумал сюда все пожарные с пригорода попытаются прорваться и нашему схрону конец придет. Он воздушник, мать его, или где? Пусть дым к земле прибивает, когда наши тела сжигать начнет.

Интерлюдия 1. ТраумПримерно 500 лет назад

Мир Фелис. Мардус. Государственный университет Фелиса

Еще совсем недавно помещение для эксперимента было просторным конференц-залом Университета, а теперь оно представляло из себя заставленную всевозможной аппаратурой лабораторию. Приборы различного назначения, пульты управления к ним, монструозного вида амулеты-накопители, огромные преобразователи — все это было соединено между собой толстенными, как бревна, силовыми кабелями, переплетено крупными проводами-шлейфами, и тесно перевито тончайшей паутиной диагностических сеток. Накопительные энергокристаллы, стоящие у стен, тревожно пульсировали всеми оттенками синего спектра. Под потолком постоянно проскакивали электрические дуги между разрядниками, а временами сверкали ослепительные короны холодной плазмы. Среди всего этого техно-магического хаоса, со скоростью метеоров носились лаборанты из числа оборотней-приматов, своими цепкими лапами ловко карабкаясь по оборудованию, чтобы произвести необходимые замеры и настройки.

В центре зала, на небольшом пятачке, свободном от аппаратуры, стояла большая металлическая клеть, почти под завязку набитая оборотнями с самыми что ни на есть министерскими мордами. Напротив этой "кладовки для начальства" стоял небольшой, приземистый столик, с двумя начищенными до зеркального блеска пластинами, закрепленными в нескольких сантиметрах над столешницей. Над одной из пластин левитировала, захваченная полем антигравитации, косточка персика. Над другой пластиной было пусто. Между клетью и странным столом, нетерпеливо пританцовывая, двигался Спиркс, уткнувшийся носом в свой планшет; артефактор руководил финальной подготовкой к эксперименту. То и дело к нему со всех сторон подбегали сотрудники лаборатории — енот внимательно выслушивал бесконечные доклады ответственных за свои участки. Громким басовитым голосом он выкрикивал команды, а иногда и сам бегал к тому или иному оборудованию, на бегу раздавая пинки и затрещины тормозящему, по его мнению, обслуживающему персоналу.

— Входящее напряжение?!

— Шестьдесят восемь мегавольт, магистр! — отчитался, моментально подскочивший к артефактору, лемур.

— Увеличить до семидесяти двух, и начинайте заряжать емкости!

— Но энергореакторы городской сети не выдержат, мы попросту обесточим всю столицу!

— А мне насрать! Увеличивай напряжение, мудила ты сутулая!

Насмерть перепуганный лемур пулей умчался выполнять приказ. Спиркс, отметив информацию в своем планшете, потребовал новых докладов:

— Емкость магического барьера?! — подняв голову к потолку заорал енот.

Из хитросплетения жгутов из проводов и трубок показалась голова другого сотрудника.

— Четыреста тридцать мегафарад и продолжается рост! Еще немного и не выдержит защитный контур!

— Так отключи этот контур нахрен! Если барьер во время эксперимента лопнет, то я тебя лично на трансформаторе зажарю! — Спиркс развернулся в другую сторону и тихо добавил, — Если к тому времени мы тут все в барбекю не превратимся…

"Последние приготовления" продолжались еще с полчаса. Введя все данные отчетов в свой планшет, Спиркс перевел на него общее управление установкой, и скомандовав персоналу выметаться из лаборатории, впихнул себя в железную клетку. При этом он, ничуть не смутившись, заставил потесниться руководство Университета и членов магической комиссии Синдиката.

Услышав команду артефактора, научные сотрудники и обслуживающий персонал, с видимым облегчением на мордах, моментально сорвались со своих мест и устремились к выходу. Широкие стальные двери едва не были снесены напрочь, когда через них, прыгая чуть ли не по головам друг у друга, промчалась разом едва ли не сотня оборотней всех мастей и габаритов.

Когда тяжелая гермодверь, отрезающая экспериментальную площадку от внешнего мира, наконец-то захлопнулась, енот ткнул когтем в красную кнопку на экране своего планшета. Гул оборудования тут же усилился; вся доступная мощность энергосети мегаполиса устремилась по силовым кабелям к приборам на экспериментальной площадке. Амулеты-преобразователи, размерами с небольшие домики, низко загудели, пугая присутствующих возможностью взрыва от перегрузок. Кристаллы-накопители запульсировали с частотой стробоскопов. Воздух на верхних ярусах лаборатории начал светиться, и всевозможные детекторы магического поля мгновенно положили стрелки за границы шкал. Спустя пару мгновений один из энергоамулетов не выдержал — изоляция проводов стала с шипением покрываться пузырями и стекать на пол расплавленными струйками. Енот даже не повернул головы в сторону отказавшего накопителя; согласно его данным, выведенным на экран планшета, критическая точка была пройдена, и теперь реакция самоподдерживалась.

Следующие тридцать секунд пространство за пределами железной клетки извивалось и пульсировало, оборудование валилось на пол одно за другим, как косточки домино, приборы плавились и деформировались. Дым от горелой изоляции скопился у потолка лаборатории; мощные промышленные вентиляторы не справлялись с возросшей задымленностью.

И только Спиркс ликовал. На тридцать первой секунде эксперимента, оставшаяся в живых контрольно-измерительная аппаратура зафиксировала резкую просадку по напряжению — это означало, что произошел прокол пространства. Косточка, висящая над пластиной, окуталось крупной, размером с голову, мутной сферой. Через три секунды над второй пластиной должна была появиться точно такая же сфера, и рассчитанный до миллисекунды эксперимент завершится, родив технологию, которой еще не было ни в одном мире Древа. Миг триумфа научной мысли. Его, Спиркса, мысли!

Одна секунда…

Две секунды…

Три секунды…

… четыре… пять… шесть…

На восьмой секунде сфера над первой пластиной начала мерцать.

На девятой ровные очертания сферы покрыло рябью и идеальный шар начал слегка деформироваться.

На одиннадцатой получившееся аморфное "нечто", мелко задрожав, оглушительно лопнуло и все оборудование в зале разом затихло.

На подгибающихся лапах Спирс подошел к дверце клети, открыл ее и побрел к столу с пластинами. Вторая пластина оставалась девственно чиста, а на поверхности первой валялась слегка подгоревшая косточка.

— Три часа потраченного времени, несколько миллионов шав и… Мда… и на что мы только надеялись? — отвратительно жирный котолак, вокруг которого вились все члены комиссии, выбрался из клетки и брезгливо обходя обуглившееся оборудование, двинулся к выходу из лаборатории, — Корнелиус, через три дня я желаю видеть на своем столе отчет о целесообразности исследований ваших… кхм, сотрудников. И да, чтобы вы знали — расходы на этот безумный эксперимент будут вычтены из бюджета университета на следующий квартал. Желаю удачи, ректор!

Представители комиссии, гордо шествуя за своим председателем, покинули зал. За ними, молча, и как показалось Спирксу, виновато пряча глаза, потянулись к дверям и члены администрации Университета. Когда за последним из них закрылась дверь, енот услышал за спиной мягкие шаги.

— Корнелиус! Ну ты же видел все своими глазами! Вот, смотри, — енот ткнул в графики на планшете, — Расчетная нагрузка прошла, прокол был! Возможно, мы ошиблись в мелочах, может где-то закрался неверный расчет, я все перепроверю… но сама технология! Она работает, ты же тоже это видел!

— Спиркс… — лапа тигра мягко легла еноту на плечо, — То, что ты сделал — гениально. Неудачи случаются, это не страшно, поверь. Когда-нибудь, ты произведешь революцию в науке. Просто понимаешь… может быть… мы сейчас не готовы к революциям, а? Возьми отпуск. Отдохни. А как вернешься — займись заказами Синдиката.

Мягко похлопав артефактора по плечу, тигр развернулся и медленно двинулся на выход.

Мир Фелис. Пригород Мардуса

— Корсу, псина сутулая, а ну иди сюда, мразь такая! — переполненный ненавистью директор верфи несся по коридорам офиса, — Дармоед! Мерзавец! По миру меня пустить решил, сукин сын?

Ударом лапы распахнув дверь в кабинет финдиректора, он с размаха швырнул стопку документов в морду, вскочившего при его виде, песца.

— Ты что натворил, ублюдок? С утра на мой адрес приходят извещения из Казначейства, явиться для дачи объяснений!

— Но, господин Салье, я ведь предупреждал вас, что налоговое законодательство изменилось, — робко проговорил в ответ песец.

Вид распираемого злобой начальника напугал его до икоты.

— И вы до сих пор не предоставили мне накладные от поставщиков той партии двигателей…

— Что?!! — упитанный бабуин взвизгнул, и с утроенной силой обрушил на подчиненного поток оскорблений и брани, — Ничтожество мелкое! Оправдания себе придумываешь? Я за тебя работать должен?! Да я тебя с помойки вытащил, дал работу, о которой многие и мечтать не могли, и вот чем ты меня отблагодарил — подвел под Казначейство!!!

— Никаких "но"! Слушай сюда, говнюк! Завтра лично поедешь в Казначейство и предоставишь им все документы, которые они от нас требуют. Мне плевать, как ты это сделаешь; чтобы до завтрашнего утра вся документация была переписана! Все, начинай работать, бездарь. Облажаешься — будешь платить штраф из своего кармана! До старости будешь в доках за еду вкалывать!

Демонстративно хлопнув дверью, директор верфи зашагал по коридору обратно в свой кабинет. На душе у прожженного дельца стало так тепло и радостно, что ему пришлось скрывать довольную улыбку, натянув на морду маску брезгливого безразличия. Все складывалось как нельзя лучше; двигатели, приобретенные у контрабандистов Асаха, успели установить на флайеры, которые полностью раскупили на недавнем аукционе. Ни на одном документе не стоит его личная подпись, зато на всех бумагах присутствуют подписи финдиректора верфи. Подписи Корсу так же стоят и на транспортных накладных, и на актах приема-передачи. Господин Салье, почтенный владелец верфи флайеров никоим образом не причастен к незаконным сделкам с контрабандистами и уклонению от налогов. Дурачок песец сейчас с перепугу перепишет все документы, и он легко обвинит его на суде в подлоге и действиях без его ведома. Идеальная подстава!

Корсу обессиленно упал в свое кресло. За время своей работы на верфи он впервые видел босса в таком состоянии. От неожиданной выволочки и свалившихся на него проблем голова пошла кругом.

По окончании колледжа он устроился на верфь простым конторским клерком. Упорного и прилежного сотрудника быстро заметили, и в клерках он надолго не задержался — его повысили до менеджера. Должность менеджера была потолком в развитии офисного планктона. Ни на что особо не надеясь, молодой песец, тем не менее, продолжил ответственно относится к своей должности и частенько засиживался до глубокой ночи на рабочем месте, приводя в порядок финансовую документацию верфи. В одну из таких ночей его и приметил директор Салье.

Дело оказалось в том, что бывший финдиректор верфи оказался нечист на лапу. Взяв наперед оплату за заказ, он попросту присвоил деньги себе, а заказ так и не дошел до производства. Как раз в ту ночь Салье и члены правления разбирали дела нерадивого управляющего финансами, наводя порядок в документах. Привлекли и задержавшегося на работе Корсу. Владелец верфи высоко отметил профессионализм молодого менеджера и вскоре сделал ему просто фантастическое предложение — должность нового финдиректора.

И вот спустя всего полгода на новой должности такие колоссальные проблемы с Казначейством. Уму не постижимо, ведь он был уверен, что все сделал правильно! С поставщиками партии силовых установок Салье договаривался самостоятельно, с глазу на глаз. На вопрос Корсу о финансовой документации директор просто отмахнулся, заявив, что поставщики сами предоставят все необходимые сведения налоговому инспектору. И теперь вот такое…

Щелкая когтями по клавишам, песец со скоростью автомата набирал тексты и заполнял бланки новых документов. За окном уже была глубокая ночь — он снова остался один в офисе верфи. Когда один из наиболее больших и сложных отчетов был уже практически закончен, информационный кристалл внезапно моргнул и погас, а кабинет погрузился в темноту. Корсу грязно выругался, поняв, что не успел сохранить текст на носитель, вскочил со своего места и что было силы ударил по ненавистному устройству лапой.

У кабинета финдиректора была одна приятная особенность — в нем имелся балкон. Выйдя на него, Корсу с удивлением увидел, что энергию вырубило во всей столице. Только окна здания Университета, прекрасно видимого с балкона, светились необычайно яркой иллюминацией. Корсу не особо грешил употреблением курительных травок; курил он очень редко, только чтобы успокоить нервы и снять напряжение. И сейчас был именно такой случай. Плотно прикрыв за собой дверь в кабинет, песец принялся набивать трубку сушеной смесью.

Выпуская струи плотного сизоватого дыма, Корсу не сразу заметил, что дым движется не совсем обычно. Он словно огибал что-то круглое и плотное, зависшее в считанных сантиметрах над перилами балкона. Внезапно это "что-то" сформировалось в мутную сферу спрессованного воздуха, сильно запахло озоном и сфера слегка загудела. Поверхность неизвестного объекта переливалась радужными разводами, словно мыльный пузырь. От удивления оборотень не совсем понимал, что он делает — песец поднял лапу и ткнул в сферу кончиком трубки. Пузырь с оглушительным хлопком исчез. Вместе с ним исчез и сам Корсу, а на дорожку под балконом упала маленькая персиковая косточка.

Неизвестный мир

— Михрай! Михрай, эй! Иди сюда, глянь-ка!

Бородатый мужик в черной кожаной куртке прекратил попытки запихнуть труп в переполненную телегу, быстро вытащил из ножен меч и побежал в сторону, откуда донесся голос напарника. Тот стоял за невысоким бугорком, вскинув копье и внимательно смотрел на что-то лежащее перед ним впереди. Что именно встревожило напарника, Михрай понять не мог — его обзору мешал бугор.

— Ну что там? Еще один недобиток? Проткни его, и вся недолга!

— Не пойму я… — голос Южина был вовсе не испуганным, а каким-то удивленным, — Да ты сам погляди.

Михрай вскочил на бугорок, выставив перед собой клинок. Перед Юджином, на дне неглубокой ямы барахтался в грязи совершенно голый мужик.

— Он живой! — констатировал Михрай очевидное.

— Да ты че? Правда? А я вот, прям засомневался! — ехидно заметил его напарник, — Сам вижу, что он живой, умник!

Юджин обошел яму по кругу и крикнул барахтающемуся в ней человеку:

— Эй! Кто таков, и чьих будешь?

Корсу был в шоке. Секунду назад он курил на балконе своего кабинета, и вдруг оказался совершенно голым в какой-то яме, где едва не захлебнулся в жидкой грязи. И что хуже всего — он почему-то был во второй ипостаси. В голове финдиректора мысли начали танцевать джигу. Первая мысль о том, что он навернулся со своего балкона, не подтвердилась. Потому что не было над ним никакого балкона. И здание офиса верфи тоже отсутствовало. Да и грязи под их окнами сроду не водилось. Над ним было чистое голубое небо. Что удивительно, светлое, а он точно помнит, что задержался в конторе за́полночь. Очевидно, он все-таки навернулся с балкона, разбился на смерть и улетел в другой мир. Вот только в какой?

Сев на задницу, и протерев глаза от грязи, он с удивлением уставился на двух оборотней, которые так же были в человеческой ипостаси, да еще и в непонятной одежде.

"Я что, на ролевую свинг-вечеринку попал? Тогда почему тут одни мужики? Ой, не к добру это…"

Ближайший оборотень что-то каркнул в его сторону на совершенно незнакомом языке.

Корсу непонимающе вытаращился на него. Мужик прокаркал еще раз, и угрожающе ткнул в его сторону зажатой в руке палкой. Оборотень во второй ипостаси, да еще и в диковинной одежде, выглядел смешно и неприлично, но вот его палка с металлическим длинным ножом на конце выглядела отнюдь не весело. Хрен знает, что этим извращенцам он него надо, но лучше их лишний раз не бесить. И Корсу решил, что перекидываться в зверя ему пока не стоит; надо сначала узнать об этом мире побольше.

— Какой это мир?

— Вал дист раум? — проговорил странный голый мужик.

— Откуда ты? Из какого отряда? И у кого служишь? — продолжил сыпать вопросами Юджин.

— Вал дист раум? А? Эй! Вал дист раум? — не унимался странный тип на дне ямы.

— Че он там булькает? Неужто еретик? — встрепенулся Михрай и перехватил меч покрепче обоими руками.

— Та не, я их собачий язык слышал, не похоже. Да и не выглядит он, как они. Те черные все, как копченые, а этот белый. И рыжих волос у проклятых неверных не водится.

Михрай посмотрел на уходящее за горизонт светило и зябко поежился.

— Солнце садится, надобно назад поворачивать. Этого с собой заберем, пусть комендант с ним разбирается.

Пленника привели в странную постройку. Длинную траншею расширили с одного края, перекрыли бревнами и засыпали сверху землей. Посреди этой землянки стоял большой деревянный ящик, который, видимо, использовался как стол. На этом ящике стоял светильник, изготовленный из сплющенного оловянного кубка и куска тряпки. Вокруг стола стояло несколько мужиков с закопченными рожами. Все присутствующие были людьми, одетыми хоть и в грязную, но выглядевшую на порядок богаче, чем у остальных, одежду.

"Точно, здешние главари, не иначе", — решил Корсу, быстро оглядевшись, едва переступил порог.

Его грубо ткнули в спину тупым концом копья, от чего он буквально вылетел на середину землянки и зарылся носом в грязный пол. Следом за ним вошли оба его конвоира и низко поклонились присутствующим.

— Господин комендант, старший трофейного отряда просит дозволения обратиться! — скороговоркой протараторил Михрай.

— Дозволяю! — наименее грязный мужик отошел от стола и с интересом уставился на Корсу.

— Совершали обход по местам вчерашних боев, и наткнулись вот на этого блаженного, — Михрай ткнул пальцем в голого парня на полу, — По-нашему не балакает и нихера не понимает. На еретика не похож. Доставили вам согласно порядку.

Комендант подошел к пленному на расстояние пары шагов и брезгливо склонился, рассматривая грязное голое тело.

— И кто же ты такой будешь, идолище срамное?

Уловив вопросительную интонацию в совершенно незнакомом языке, Корсу затараторил в ответ, пытаясь хоть что-то объяснить. На его скуле наливался здоровенный синяк; его явно чем-то ударили по дороге. Глотая сопли вперемешку со слезами, он торопливо лепетал, указывая пальцами то на себя, то на своих конвоиров, то на свое лицо.

— Странный язык, я такого не ведаю, — выпрямившись, произнес комендант, — Но на говор еретиков точно не похоже.

— Тут вчера отряд из войска Марийских островов размолотило. Они под конную атаку попали, полегли почти все. Этот с ихних похоже, — высказался мужик, сидящий за импровизированным столом.

— Не похож он на марийца… — с сомнением произнес другой, — Я их речь слышал, они не так разговаривают.

— Да их там, как на ярмарке — что не племя, то свой язык. Дикари же. Он же рыжий, а я рыжих только у островитян видел!

— А почему голый тогда? Где оружие и одежда?

— А то ты не знаешь, Даху, почему жмуров голыми находят, — комендант говорил тихо, вкрадчиво, но его голос мгновенно заставил спорщиков заткнуться, — Мы как порт взяли, к еретикам четвертый месяц снабжение не приходит. Засели они в Цитадели крепко, и на запасах баронских продержались долго. Пришли они ранней осенью, думали крепость возьмут да подмоги с моря дождутся. Вот и шли налегке, в летней одеже. А сейчас дело уже к холодам, зима близко. Вот и пропадает одежда с трупов. Это еще мелочи — кладовки Цитадели не бездонные, а еретиков там тысяч пять точно сидит. Боюсь, господа, к зиме мы не только раздетые трупы наблюдать будем, но и объеденные. Ладно, этого в клетку. Вызовите отрядного клирика, чтобы провел дознание. И дайте ему шмотье какое, пусть срам прикроет! Как звать-то его хоть узнали?

— Господин комендант, — подал голос Михрай, — Звать его похоже Валдис Траум. Он, покуда мы сюда добирались, эти два слова всю дорогу бормотал.

— Во, слышал, Даху? — вскинулся мужик из-за стола и ткнул в плечо другого, — Валдис! Так божка одного у островитян зовут. Которому ихние охотники молятся!

В книжках пишут, что человек сам кузнец своего счастья. Врут, суки. Книги вообще пишут патологические обманщики. В дешевых романчиках герой попадает в незнакомый ему мир и начинает разводить там кипучую деятельность. Половины не прочитаешь, как персонаж уже бодро нагибает половину мира под разухабистую мелодию рояля, который все это время прятался в кустах.

Черта с два! Корсу даже с местным языком не повезло. А уж о нагибании мира у него даже мыслей никаких не проскочило. Да за все свое пребывание на этой Древом забытой помойке он ни шагу по собственной воле не сделал! И ведь как сразу не заладилось это странное путешествие — новый средневековый мир и кругом все во второй ипостаси. По прибытии сразу же встретились представители местной формы жизни. Главенствующий вид — человечишки. И нет бы, сволочам, проткнуть его сразу копьем при встрече — от "кожаных" мудаков и не того можно было ожидать — но его повязали и привели к своим вожакам.

"Эх, были бы они нормальные, я бы уже давно отсюда свалил…"

По разумению оборотня, нормальные главари этого вооруженного сброда давно бы приказали убить Корсу за землянкой, как вражеского лазутчика, да там же и прикопать. Так нет же, эти сволочи посадили его в клетку. И хорошо бы ему там голому, в продуваемой всеми ветрами клетушке, и загнуться тихонько от скоротечной пневмонии. Не вышло. Ему даже притащили откуда-то длинную рубаху из грубой, словно наждачная бумага, ткани. А с утра принесли и неизвестно с кого снятые, вонючие штаны. Обо всем, суки, позаботились, чтобы не пустить его дальше по Древу. Его даже покормили!

К вечеру следующего дня к его клетушке приплелся какой-то хрен. Толстая и лысая морда, закутанная в балахон из серой ткани. Ткань балахона была такого качества и чистоты, что портовые докеры на верфи Фелиса эдакое тряпье и в печи бы сжечь поостереглись, побоявшись или взрыва или отравления. Беседовал этот зачуханец с Корсу очень недолго. Скорее всего по причине того, что беседа больше походила на разговор немого с глухим. Он что-то спрашивал, но оборотень языка не знал. Корсу ему пытался отвечать, но абориген тоже ничего не понял, накарябал что-то в бумажке, да и удалился поспешно. Из всего общения с местными носителями разума, оборотень понял только одно — они решили, что его зовут Валдис Траум.

Еще через день Корсу выволокли из клетки. К тому моменту в лагере, куда попал песец уже во всю наблюдалась какая-то нездоровая суета, мимо постоянно пробегали солдаты с самым что ни на есть озабоченным видом.

Только сейчас оборотень узнал причину тревоги среди обитателей лагеря. Вдалеке, по правую сторону, возвышалась колоссального размера каменная крепость — с башнями, высокой стеной и частоколом зубцов на ней. А вот по левую руку была морская гавань, и в ней происходило нечто интересное. Все пространство моря было занято кораблями, которые вели сражение. Огромные пузатые парусники с крупными квадратными парусами на трех мачтах противостояли натиску мелких и юрких суденышек с треугольным парусом на единственной мачте. Мелких суденышек было во много раз больше. Они облепили крупные корабли со всех сторон по две, три, а кое-где и по четыре штуки каждый. И некоторые большие парусники уже были объяты огнем. Но и у мелких корабликов хватало потерь.

Корсу, понукаемого тычками древка копья в спину, погнали вперед, за пределы лагеря, где уже находилась толпа таких же оборванцев, как и он. Одета вся эта публика была разношерстно, но одинаково убого. Активно работая древками и дубинками, солдаты согнали всех в кучу наподобие стада и начали строиться уже сами. Быстро выровнявшись в две шеренги и ощетинившись рядами копий, солдаты выставили щиты, и крича что-то малопонятное, но очень злое, начали шаг за шагом теснить неорганизованную толпу в сторону берега. Многие из оборванцев с криками побежали. Сорвался в бег и оборотень. В аккурат в сторону бухты, где из многочисленных, причаливших к берегу, суденышек уже сходили на берег отряды противника, изображая, что-то похожее на строй.

До противника не добежал никто. За воплями оборванцев и криками вояк, Корсу не сразу расслышал топот. Когда же он повернулся на ставший уже хорошо различимым звук, то увидел, что со стороны крепости, поднимая клубы пыли, прямо на них неслась конница. Со страха песец уже не понимал, что он орал и куда бежал. Внезапно прямо перед ним возник конный воин с насаженным на длинное древко топором. Противник, не сбавляя хода, резко опустил топор на голову Корсу и… промахнулся. Его конь, шарахнувшись в последний момент в сторону от солдатского копья, сбил прицел всаднику. В итоге в голову Корсу прилетело не тяжелым заточенным колуном, а длинным древком. Ноги оборотня подломились и он рухнул на прибрежную гальку лицом вниз, успев ощутить дикую боль во рту до того, как погас огонек сознания в его голове.

День десятый. Хотя, может быть и двадцатый? Или тридцатый? А может и не день вовсе? Может там снаружи, за шершавой кладкой каменного мешка, за тяжелой дубовой дверью, и не день вовсе? Холодная осенняя ночь или ранний рассвет? Не получается вести счет дням, когда видишь перед собой только темноту. Что тут еще можно посчитать? Разве что оставшиеся зубы? Да и с их подсчетом дела обстояли не лучше. Хоть их и осталось явно больше десятка, но как сосчитать сколотые пеньки, водя по ним распухшим языком? Правильно, никак. Только и остается, что находиться в блаженном неведении. Пожалуй, единственное блаженное, что осталось у оборотня в последнее время. Кто там говорил, что без еды можно обходиться четыре недели? Наглое вранье. Если вас не кормят первую неделю — это просто означает, что никто вам не даст прожить оставшиеся три.

В темнице было холодно. Корсу на своей шкуре пришлось узнать, каково сидеть почти голым на каменном полу, без намека на подстилку. Даже для скота в хлеву о подстилке заботятся. Хотя, это же скот, от него польза есть. От пленника, практически глухонемого из-за незнания языка, пользы никакой, вот и не озаботились. Даже ведро отхожее не поставили. Хоть и толку от него чуть. Не шибко потаскаешься к ведру, когда руки и голова в колодках.

Колодки… Колодки — это сущий кошмар! Чертовы деревяхи не только удерживают пленника, хотя это их основная задача. Но в них просто невозможно лежать! Тот, кто их придумал был гением садизма. Браво! Маэстро — музыка! Зачем палач, когда узник сам себя запытает до смерти, таская на себе эти проклятущие деревяшки.

Размышления песца прервали тяжелые шаги за дверью и скрип засова. Он сам, и трое его сокамерников, жавшиеся по стенам, даже дышать перестали. Все знали, для чего сюда приходят стражники; сейчас схватят одного из них и вытащат наружу. Узники уже знали, что пыточное отделение тут прямо по соседству. Прошлый раз выволокли мужика в высоких кожаных сапогах, который сидел тут еще до них. Что с ним делали они могли только гадать, но по тому, как он долго и пронзительно орал, всем было понятно, что его там явно не плюшками баловали.

В этот раз сложившийся тюремный ритуал был нарушен — в темницу вбежало не меньше десятка солдат. Похватав пленников и под их скулеж уложив их на брюхо, солдаты быстро снимали колодки и вязали ослабевшие руки узников за спинами. Связанных узников хватали под руки и вытаскивали за дверь. Дошла очередь и до Корсу. Подошедший к нему воин с размаху влепил ботинком в живот, от чего у оборотня глаза вылезли на лоб, а второй тюремщик резко потянул за колодку вниз, укладывая оборотня на пол. Пара секунд и колодка снята, но затекшим до задубевшего состояния рукам, не дали отойти. Заломив их за спину, до хруста в суставах, солдаты спешно перетянули кисти веревкой. Корсу завопил от дичайшей боли, а его глаза мгновенно заполнились слезами. В ответ на его крик, один из пришедших наотмашь засадил по голове оборотня половинкой, только что снятой с него колодки, от чего в голове Корсу тут же все поплыло.

Показавшийся ярким, после сумрака каземата, дневной свет опалил его глаза, заставляя зажмуриться, хотя на улице было пасмурно, а с неба накрапывала мелкая морось.

Вопреки ожиданиям пленников, их не потащили на главную площадь крепости, чтобы казнить под крики беснующейся толпы. Подхватив под руки, их проволокли какими-то задворками к длинному бараку, находящемуся у самой крепостной стены. От входа в него умопомрачительно пахнуло едой. Запах вареного мяса вперемешку с ароматом овощей мгновенно заставили пустой желудок оборотня скрутиться в тугой узел.

Посреди небольшого, огороженного со всех сторон, дворика перед бараком стояло длинное, выдолбленное из дерева корыто, в которое обычно фермеры льют воду для скотины. Когда Корсу усадили перед ним на колени, там уже сидели все трое его соседей по камере. Скосив глаза, песец увидел, как из барака показался здоровенный черный детина в перепачканном пятнами, кожаном фартуке. В одной руке он держал здоровенный блестящий нож. Сердце Корсу пропустило несколько ударов, а в его голове моментально закрутились нехорошие мысли. Нет, он прекрасно понимал, что его притащили сюда не для вручения цветов; но от осознания дальнейшего развития событий, его охватил такой ужас, что он едва не потерял сознание.

Между тем, пришедший мужик, подошел к двум стоящим около пленников солдатам и стал негромко о чем-то с ними спорить. Спустя пару минут, один из воинов, недовольно шипя навалился коленом на спину крайнего узника, вжав того грудью в край корыта. Мужик в фартуке не спеша подошел сзади, схватил одной рукой невольника за волосы, сильно запрокинул его голову назад, и быстрыми движениями принялся ее отрезать. Пленник глухо вскрикнул, но его крик быстро превратился в булькающий хрип. Тело несчастного отчаянно забилось, но солдат держал его крепко. Кровь густым ручьем брызнула на дно корыта. Дождавшись, пока пленный перестанет хрипеть и дергаться, его бросили и схватили второго. Этот даже не пытался дергаться; еще в подвале он еле дышал от загноившейся раны на груди. Когда затих и он, настал черед третьего. Тот забился в путах, когда стражник навалился на него всем весом, наклоняя над корытом и яростно зашипел сквозь стиснутые зубы. Застыв в ступоре от ужаса происходящего, Корсу не моргая, смотрел, как методично, размеренными неторопливыми движениями режут горло человеку, сидящему в метре от него; как фонтанчиками бьет из раны кровь, а хрипы умирающего вибрируют в такт движениям ножа. Медленно переведя взгляд за спину палачей, Корсу увидел, что тело первой жертвы уже разделали и его части уносят в сторону барака, откуда и доносился запах готовящейся еды.

"Они жрут пленников! Меня, блять, сожрут!!!" — в голове оборотня заметались мысли о бесславном конце.

Когда третий узник затих и за спиной послышались шаги, оцепенение у оборотня моментально прошло. Корсу заорал, громко и пронзительно. Ужас, сковавший разум, никак не хотел дарить желанное забвение. Он почувствовал, как чужое колено вжимает его грудь в край грязного, пахнущего свежей кровью, корыта; как кто-то хватает его за волосы и с силой, до хруста в шее, загибает голову назад. Он истошно завыл, когда почувствовал обжигающее касание металла к коже на горле, и жуткую боль, которая последовала незамедлительно. Оборотень орал пока не закончился воздух. При попытке сделать новый вдох, внутрь вместо воздуха полилось что-то жидкое, наполняя легкие порцией обжигающего пламени и заставляя тело конвульсивно дергаться снова и снова. А потом в глазах начало темнеть.

Очнулся Корсу от звуков детского плача. Некоторое время он ничего не мог понять, тупо щурясь в потолок какой-то комнаты. Но когда над ним склонилось озабоченное женское лицо, то понял, что этот плач издает именно он. Человеческий младенец.

Через месяц, проведенный в новом мире, Корсу понял в какой заднице он оказался. Задница называлась Дивэйн, и была закрытым миром. А это означало, что он тут заперт навечно; в таких мирах не работали пути Древа, умершие и погибшие перерождались в этом мире заново, с нуля. Поначалу, даже ежедневное десятиразовое лицезрение женских сисек не могло помочь его глубокой хандре.

Но Корсу был пришлым оборотнем и Древо дало ему великий подарок — он сохранил предыдущую память и опыт.

И вот его будущее заиграло новыми красками. Пока только в голове.

"Интересно, а магия тут работает?"

Тёмная просторная комната была освещена лишь тусклым красным свечением светодиодной ленты, расположенной под полотком. Из колонки тихо доносились протяжные звуки саксофона. Интимная обстановка для интимных услуг, что ещё сказать.

Кассандра монотонно двигала головой взад-вперёд, стоя на коленях и обхватив руками худые бёдра стоявшего перед ней мужчины. Немного отстранившись, она принялась непринуждённо ласкать его член языком, а затем заглотила его до самого основания.

За окном поднялся сильный ветер, распахнувший винтажное деревянное окно. Длинная белая тюль разлетелась в стороны, обнажив вечерний вид на подсвеченную множеством огоньков Эйфелеву башню.

Ускорившись, Кассандра продолжала жадно сосать, пока не услышала громкие вздохи клиента, и его сперма не заполнила презерватив. Она подняла на мужчину глаза, продолжая гладить его яички, и затем нежно стянула презерватив с его всё ещё напряжённого члена.

— Ты как всегда на высоте, малышка, — с усталой улыбкой пролепетал он.

— Надеюсь, вы с женой скоро помиритесь, — подмигнула Кассандра, аккуратно поднимаясь с колен. — Однако если снова с ней поссоришься, ты знаешь, что я всегда жду тебя здесь.

Мужчина одарил Кассандру нежной улыбкой, застегнул ширинку и тихонько ушёл. Девушка медленно прошлась по комнате, обогнув роскошную широкую кровать, и закрыла окно. Подойдя к небольшому круглому столику, она налила в стакан немного водки. Она посмаковала во рту горький напиток, чтобы перебить вкус резины на языке, и одним большим глотком опустошила стакан.

Внезапно раздался громкий стук в дверь, после чего в комнату вошёл крупный лысый мужчина в чёрном костюме. Это был Михаил, один из охранников Кассандры, ещё два года назад переехавший вместе с ней в Париж из российской глубинки.

— Да, Миша, — устало проговорила Кассандра, наливая себе вторую порцию водки. — Что тебе?

— Саша, тут к тебе пожаловал тот тип, Ивон, кажется. Говорит, срочно хочет тебя видеть.

Кассандра обычно не принимала более одного гостя в день, и имела на то полное право. Будучи элитной проституткой, она могла диктовать свои условия. Однако Ивон был её новым клиентом и всегда оставлял внушительные чаевые.

Впервые они встретились около месяца назад, когда он явился к ней за весьма сухим недолгим сексом. Тогда он словно забрёл в её апартаменты случайно по пути на работу. Затем он вернулся к ней спустя пару недель, попросив быть его эскортом на выставке какого-то престижного молодого художника. Подобные светские вечера не были в новинку для Кассандры. Зная этикет и хорошо владея французским языком, она чувствовала себя уверенно и свободно, словно самая настоящая светская львица.

На днях Ивон снова посетил её апартаменты, тогда они провели целую ночь вместе. Он водил её по дорогим ресторанам и паркам, где они любовались звёздным небом. Кассандра не строила себе никаких фантазий на его счёт. Все клиенты разные, и к каждому необходимо найти свой подход. Кому-то нужен жёсткий секс, а кому-то — разговор по душам. Раз он захотел любоваться с ней ночными пейзажами, так тому и быть. Она чувствовала себя вполне безопасно до тех пор, пока её вездесущий охранник Михаил неприметно следовал за ними.

Кассандра ненадолго задумалась, после чего решила принять позднего гостя.

— Пригласи его через полчаса, — кивнула она, после чего Михаил вышёл, закрыв за собой дверь.

Кассандра проскользнула в ванную, где быстро приняла душ, смыв с себя прикосновения предыдущего гостя. Подправив макияж, она ненадолго взглянула на себя в зеркало: оттуда на неё смотрела красивая голубоглазая блондинка с идеально ровной кожей, пухлыми губками и длинными глянцевыми волосами. Её совершенное тело, плод долгих изнурительных часов в тренажёрном зале, всегда сводило мужчин с ума. Пышная грудь, узкая осиная талия, упругие ягодицы и длинные ноги, всё это делало её услуги ещё дороже.

Спустя некоторое время в её покои вошёл Ивон. Высокий статный мужчина, широкоплечий и довольно мускулистый, с небольшой щетиной и убранными наверх чёрными волосами. На нём был дорогой костюм, ворот тёмно-серой рубашки был слегка расстёгнут, а галстук — приспущен.

Он медленно подошёл к сидящей на кровати девушке и окинул её холодным взглядом своих выразительных голубых глаз.

— Ивон, я ждала нашей встречи, — томным шёпотом произнесла Кассандра.

На самом деле, нет, не ждала. Но каждый гость должен чувствовать себя особенным и любимым, входя в её двери.

— Скажи мне своё настоящее имя, — неожиданный потребовал он.

— Ты можешь называть меня как тебе угодно, милый, — ответила Кассандра, прикрыв глаза и откинувшись на кровати.

— Назови своё имя.

Мужчина небрежно схватил её за руку и поднял с кровати. Он прислонил её к стене, крепко сжимая её тонкие запястья в своих кулаках.

— Сегодня ты решил показать мне, какой ты сильный? — игриво ухмыльнулась Кассандра. — Давай поиграем!

— Имя, — повторил Ивон, прижимаясь к девушке и вдыхая аромат её волос.

— Александра или просто Саша. Но почему это так важно?

— Александра, — серьёзным тоном обратился мужчина, взглянув в её глаза. — Роди мне наследника.

— Прости, что?

— Я главный акционер крупнейшей компании в индустрии компьютерных игр. Мне уже тридцать шесть лет, и мне нужен наследник.

— Ты шутишь так, что ли?

— Никаких шуток. Стань матерью моего сына.

— Думаю, ты пришёл не по адресу, дорогой, — улыбнулась Кассандра, неуверенно пытаясь вырваться из его хватки. — Я не гожусь на эту роль, ведь я лишь муза любви и страсти. Но если ты хочешь, мы можем вместе поискать тебе достойную женщину.

— Ты больше не будешь заниматься проституцией, — отрезал Ивон, ещё сильнее прижавшись к девушке и пожирая её взглядом. — Ты станешь моей супругой и матерью моих детей.

Да этот тип совсем с ума сошёл. Фрик какой-то, неужели влюбился в неё после трёх свиданий? Такого с ней ещё не было. Нет, ей, конечно, встречались романтики, что дарили цветы и подарки или просили быть их личной любовницей. Но выйти замуж и родить? Это что-то новенькое.

Что ж, нужно как-нибудь помягче отказать ему, чтобы он не разозлился и не пожаловался на неё вышестоящим.

— Любовь моя, — пролепетала Кассандра, нежно потеревшись щекой о его короткую щетину. — Ты же знаешь меня, я птица вольная. Я задохнусь в твоей золотой клетке. Да и детишек я не особо люблю. Давай оставим всё как есть?

В ответ мужчина зарычал, после чего впился в её шею своими губами, обжигая страстными поцелуями. Не отпуская тонких девичьих запястий, он продолжал целовать её, пожирая её губы.

Ивон выпустил руки девушки, скользя своими ладонями по её стану. Он крепко обхватил её талию своей левой рукой, грубо прижав к себе. Его правая рука нетерпеливо забралась под юбку, проведя пальцами по гладкой коже бедра и проникнув в щель между ног. Ивон провёл пальцем по мягким половым губам, и Кассандра издала тихий стон. Он ухватился за её бёдра и приподнял на своих руках, заставив девушку обхватить его ногами.

На ней не было трусиков, её влажные половые губы тёрлись о его набухший член через брючную ткань. Опустив руку, девушка расстегнула ширинку и достала член, принявшись ласкать его лёгкими массажными движениями. Немного подтянувшись, она вставила член в своё лоно и принялась неспешно водить бёдрами. Прикрыв глаза и слегка запрокинув голову, Кассандра приседала на члене, немного ускоряя темп.

Ивон продолжал целовать любовницу, обжигая её губы и шею своим горячим дыханием. Поддавшись наплыву страсти, мужчина ускорил темп, сильнее сжав её бёдра. Он принялся насаживать девушку на член, хлопая яичками по её ягодицам. Он вдалбливал в неё член по самое основание, всё быстрее и быстрее, пока его сперма не заполнила её влагалище, вытекая наружу небольшими капельками.

С трудом переводя дыхание, Ивон опустил девушку на пол.

Всё это не входило в её планы. Кассандра всегда строго следила за мерами предохранения, не позволяя клиентам незащищённый секс. Но этот тип был слишком несдержан и буквально взял её силой. Хотя нельзя сказать, что ей это не понравилось. Её голова кружилась, мысли были спутаны. У неё уже давно не было такого секса. Такого горячего и страстного.

— Собирай вещи, — приказал Ивон, прервав мысли девушки.

— Что это значит?

— Ты переезжаешь в мой особняк. Скоро будет свадьба.

— Послушай. Я не выйду за тебя, понимаешь? Я не стану ничьей женой. Никогда.

— Замолкни и собирайся.

— Нет, — Кассандра отстранилась от мужчины. — Пожалуйста, уходи.

Ивон гневно взглянул на девушку, после чего грубо схватил её за руку и потащил к двери. Однако там их уже ждал Михаил, сурово глядя из-под своих густых тёмных бровей.

— Миша, у нас проблемы, — воскликнула Кассандра, пытаясь вырваться из рук любовника.

В ответ здоровяк молча подошёл к Ивону и одним рывком заставил его освободить девушку. Михаил схватил мужчину за шиворот и поволок на выход из апартаментов, несколько раз дав понять, что там его больше не ждут.

Той ночью Кассандра не могла уснуть, каждый раз её мысли возвращались к произошедшему инциденту. Когда за окном показались первые лучи солнца, она быстро встала с постели и надела спортивный костюм. Ей срочно нужен был свежий воздух, а пробежка на рассвете — это лучший способ привести мысли в порядок и очистить свой разум. Она бесшумно вышла из апартаментов так, что даже Миша не услышал звук закрывающейся входной двери.

На улице было хорошо. Первые прохладные сентябрьские деньки после жаркого лета, наполненные свежестью осеннего ветра — то, что она так любила в этом времени года.

Сделав несколько глубоких вдохов, девушка перешла на бег, ступая по мощёному камнем тротуару. Она любила утренние пробежки, бег всегда дарил ей чувство некой свободы. Она бежала не торопясь, любуясь каждым парижским кварталом. Улицы были пустыми, в столь раннее утро все ещё спали. Машин на дорогах было мало, поэтому она решила бежать по обочине вдоль проезжей части.

Внезапно раздался пронзительный звук тормозов. Обернувшись, Кассандра увидела несущийся на неё грузовик.

Темнота. Всё произошло слишком быстро. Неужели вот так люди и умирают? Не успев подготовиться или даже осознать, что то был их последний вздох на земле? Неужели это всё, и впереди ничего нет?

Кассандра медленно открыла глаза, приготовившись увидеть себя лежащей на дороге в луже собственной крови. Но вокруг было лишь большое поросшее высокой травой поле. На голубом небе ярко светило солнце, лаская тёплыми лучами её нагое тело.

Стоп. Почему она совершенно голая? И откуда здесь поле?

Кассандра с опаской встала на ноги и осмотрелась: вокруг никого не было. Поодаль виднелась небольшая роща, в тени которой скрывался маленький деревянный домишко.

— Что за херня, — пробормотала девушка, почёсывая затылок. — Где я? Это что, сон? Я в коме?

Немного поразмыслив Кассандра направилась к лесному домику, где надеялась найти какую-нибудь одежду.

Открыв ветхую деревянную дверь, девушка вошла в тёмное затхлое помещение. Внезапно на неё налетела целая стая летучих мышей, заставив пригнуться и сесть на пол.

— Блядь! — выругалась девушка. — Здесь есть кто-нибудь? Эй!

Ответа не последовало.

Кассандра не стала проходить в глубь мрачного жилища, лишь стянула с двери какую-то старую тряпку и обвязала её вокруг себя валявшейся неподалёку верёвкой.

Когда «платье» было найдено, Кассандра решила покинуть дом и отправилась в сторону небольшого ручья. Следуя за потоками прохладой воды, девушка вскоре вышла к прибрежному селению.

Она шла по грязным узким улочкам вдоль прилавков, набитых рыбой. Вокруг было довольно людно, но никто, казалось, не обращал на неё внимания, лишь сидящие на обочинах бедняки хмуро поглядывали на неё. Повсюду были понатыканы небольшие хибары, в которых жили люди: тут и там в огородах копошились женщины, бегали дети. Под ногами были раскиданы фекалии, рыбьи потроха и какие-то помои, и всё это просто безумно воняло. Городок напомнил ей средневековье, даже люди были одеты по тому времени.

Вскоре Кассандра вышла к морю, наконец вдохнув свежий воздух после вонючих деревенских проулков. Вдоль берега были пришвартованы мелкие рыбацкие лодки, повсюду сновали торговцы.

— Вот ты где, проблядь никчёмная! — раздался сварливый голос подбежавшей женщины.

Кассандра внимательно взглянула на стоявшую перед ней особу: то была грузная приземистая женщина лет пятидесяти, с пухлым разукрашенным лицом, беззубым ртом и собранными в пучок редкими ярко-рыжими волосами. На ней было старое коричневое платье с какими-то вышивками, обвязанное поясом на толстом животе.

— А вы кто?

— Совсем умом тронулась, шлюха ты портовая? — процедила незнакомка. — Марш работать!

— Вы меня, вероятно, с кем-то спутали.

— Да как же, — прикрикнула женщина, после чего схватила Кассандру за локоть и потащила куда-то обратно в глубь вонючих улиц. — Не для того я за тебя два медяка отдала, чтоб ты тут прохлаждалась!

Вскоре Кассандра оказалась за воротами полуразвалившегося двухэтажного борделя, обвешанного снаружи различными красными тряпками и фонариками. Войдя внутрь, она прошла в довольно просторный зал, полный посетителей.

Зал был обставлен по типу таверны. За длинной стойкой стояла приветливая девушка, принимающая заказы гостей. Около дюжины грубых деревянных столов были заняты пирующими людьми… и не только.

Присмотревшись, Кассандра увидела мужчину с длинными оленьими рогами, а рядом с ним на свиных копытцах стоял ещё один странный тип. В следующий миг по лестнице спустился крупный чешуйчатый демон с длинным торчащим из штанов хвостом. Он подошёл к компании коренастых карликов, ожидающих неподалёку, и принялся что-то оживлённо с ними обсуждать.

— Что за херня… — прошептала Кассандра, не веря своим глазам.

— Ты чё, девка, место своё забыла? — протараторила женщина. — Поднимайся в свою комнату сейчас же! Приведи себя в порядок и за работу!

— А где моя комната?

Женщина рыкнула, после чего отвела девушку на второй этаж, открыв перед ней дверь самой дальней комнаты в коридоре.

— Как там, говоришь, тебя звать? — небрежно спросила незнакомка.

— Кассандра.

— Так вот, Кассандра, больше чтоб я тебя не видела разгуливающей по городу! Твоё место здесь, ты принадлежишь борделю! Усекла?

Но Кассандра больше не замечала слов женщины. Она с недоумением глядела на небольшую голографическую панель, появившуюся прямо перед ней в воздухе.

Ник: Кассандра

Уровень — 1

Интеллект — 0

Очарование — 0

Уникальные умения: —

— Что за? — вскрикнула Кассандра. — Я что, в ебучей компьютерной игре?

Она совершенно не увлекалась видеоиграми, у неё и компьютера-то никогда не было, лишь планшет для выхода в соцсети. Так какого чёрта после смерти она оказалась в игре? Она точно умерла? Что это за странный мир?

После того, как сварливая хозяйка борделя покинула комнату, Кассандра осмотрелась. Маленькое тёмное помещение было скупо обставлено ветхой засаленной мебелью. У стены с небольшим грязным оконцем стояла узкая кровать, застеленная пыльным дырявым одеялом. Рядом с кроватью стоял трёхногий табурет, на котором лежали какие-то мелкие вещи. Противоположную стену занимал громоздкий шкаф с большим зеркалом на дверце.

Подойдя к своему отражению, Кассандра ужаснулась: на неё смотрело совсем другое лицо, осунувшееся и совершенно некрасивое, с большим красноватым носом, маленькими ввалившимися глазами и тонкими синюшными губами. Жидкие светлые волосы сальными паклями свисали на её обнажённые пухлые плечи. Единственной положительной чертой её нового тела была, разве что, выпирающая грудь. Однако она никак не могла компенсировать всю ту массу недостатков, что смотрели из зеркала. Толстые щёки, короткие кривые ноги, торчащий живот и обвисшие складки на боках, всё это повергло Кассандру в ужас.

Интерлюдия 2. Траум

Примерно 470 лет назад

Мир Дивэйн

Каменистый тракт, тянущийся среди степи, не баловал обилием красочных пейзажей. Далекие горы виднелись редкими зубцами старого гребешка, а дорожные кусты примелькались в глазах и надоели до тошноты. Редкие встречные повозки и те были одинаково серыми и грязными, словно тут был не столичный тракт, а деревенская проселка. Еще больше нагнетали уныние собирающиеся на западе тяжелые тучи, грозившие уже к вечеру разразиться полноценным ливнем. Впрочем, дожди были любимым развлечением местной природы в это время года.

Корсу, которому давно опостылила дорога, спартанское убранство дилижанса, и трижды проклятая тряска по грубо выложенным камням дороги, спокойно спал. Он не стал изменять старой солдатской привычке придаваться этому замечательному занятию в любое свободное время. На лавке напротив развалился его первый сержант. Пожилому воину было на порядок менее комфортно, так как парадного мундира ему не полагалось, и ему всю дорогу пришлось провести в поддоспешнике. Что, в прочем, не мешало сержанту богатырски храпеть, свято соблюдая ту же немудреную воинскую традицию. А традиции в армии — это нерушимая основа основ, фундамент славных побед.

В редкие моменты пробуждений, будь то наезд на особо крупную кочку или остановка в редких селениях с придорожным трактиром, оба солдата старались как можно оперативнее влить в себя очередную порцию немудреной местной медовухи. Причем размер порции неизменно увеличивался. Походная жизнь крайне быстро приучает солдатский организм к режиму. С небольшими корректировками попутчикам даже удалось добиться того, что позывы в нужник случались теперь исключительно во время остановок, когда меняли коней и сменялись возницы. Никто на этом не настаивал, да и попробовали бы возницы возмутиться внеплановой остановкой. Но, порядок есть порядок. В их родном рувийском полку дисциплина являлась отнюдь не пустым звуком, и подчинялись ей все поголовно, включая командный состав, даже находясь за пределами расположения.

На четвертый день путешествия тряска и скрип плохо смазанных колес дилижанса настолько въелись в мозг, что их отсутствие будило не хуже громкого хлопка над ухом. Остановившись у очередного трактира, Корсу вывалился из нутра экипажа первым, еще не до конца понимая спросонья куда ему нужно скорее — в нужник или в харчевню. Внутри повозки что-то громко упало, не менее громко выругалось матом, и заскрипело досками пола. После этого из дилижанса вывалился сонный сержант Солт и на ходу развязывая шнурки на мотне ускорился в сторону одиноко стоящего деревянного строения характерной формы. Солт распахнул дверцу, начисто игнорируя державший ее изнутри крючок, и вышвырнул оттуда за воротник какого-то бедолагу со спущенными штанами. После такого своеобразного "изгнания сортирного беса", сержант быстро закрыл за собой дверцу, а плюгавый мужичок, застигнутый Солтом в самом начале процесса, так и не натянув портки, вприпрыжку скрылся за углом сараюшки.

Внутри трактир представлял собой ничуть не менее убогое зрелище, чем все остальные придорожные забегаловки на этом тракте. Такие же низкие, закопченные потолки, засаленные столы и протертые тысячами задниц тяжелые дубовые лавки. Близость столицы особых корректив в убранство не внесла. Хотя, вроде как, полы хоть изредка, но подметались, а столы иногда скреблись ножом от налипшего на них жира.

— Господин капитан, приказать меду принести? — преувеличено бодро пробасил, внезапно выросший за спиной офицера, Солт.

— Отставить мед! Десять верст до столицы, — Корсу обвел взглядом помещение и не обнаружив рядом с собой лишних ушей, веско добавил, — Оправиться и привести себя в порядок — по приезду сразу к Его Светлости поедем.

— Так ведь засветло не доберемся…

— Значит поедем сразу в усадьбу. У нас в приказе ясно прописано — явиться по прибытию.

Столица встретила их неприветливо. К ночи-таки зарядил конкретный ливень. На подъезде к городским воротам дилижанс остановился возле будки охраны. Из караулки вывалился заспанный и кутающийся в плащ стражник. Служивый, важно надувая щеки и забавно изображая умение читать, повертел в руках сопроводительную бумагу, тщательно ощупал гербовую печать и дал отмашку открыть ворота.

Всего мгновения не хватило охраннику, чтобы снова исчезнуть в теплой караулке — из окна кареты высунулась морда Солта.

— Эй, служивый! — лапища сержанта ткнула в сторону установленной сбоку от ворот виселицы.

Там, в двух петлях болтались почерневшие тела с табличками на груди. Третья петля была свободна.

— Херово службу несете! Почему петля без начинки?!

— Тебя дожидается! — буркнул караульный за спину, и открыл было дверь своей будки.

— Что-о-о!?! Ты как с сержантом коронного полка разговариваешь, крыса помойная! Охерели тут от жизни хорошей, сучьи выблядки??? Пригрелись на стене?!

Возница от страха стеганул лошадей вожжами и дилижанс, набирая скорость, влетел по ворота, тарахтя по булыжной мостовой. Так что Солту пришлось выворачивать голову назад и высунуться едва ли не по пояс, чтобы и дальше поносить стражника.

— Вот и проваливай в поле сусликов дрочить… — буркнул охранник в ответ на крики сержанта и захлопнул дверь караулки.

Солт был самым опытным сержантом в отряде Корсу. Заслужив еще в молодости звание сержанта, а после и коронного сержанта он, несомненно, умел, а главное горячо любил общаться с личным составом. Припомнив все отхожие места портовых кабаков, перечислив всех животных, которые, по его мнению, принимали непосредственное участие в зачатии караульного, и в красках описав, каким именно способом они его вскармливали, Солт ни разу не сбился, не запнулся и не повторился.

— Эх, столица! — сержант снова плюхнулся на свое место и с довольным видом потянулся.

По причине очень позднего времени, заезжать во дворец смысла уже не было; дилижанс довез их прямо к воротам графской усадьбы, которая находилась недалеко от центра столицы. Отдав промокший плащ местному слуге, Корсу в сопровождении молчаливой служанки, отправился прямо в кабинет Его Сиятельства, оставив во дворе, разоряющегося по этому поводу, Солта. Сержант, пережив фиаско у въезда в город, быстро нашел себе новую жертву и с азартом накинулся дрючить дежурного стражника, несущего службу у ворот усадьбы. Деваться бедолаге было абсолютно некуда, и ему пришлось героически выслушивать придирки внезапного появившегося начальства, не имея возможности слинять, так как хитрый сержант первым делом перегородил своей могучей тушей вход в караулку.

Не смотря на поздний час граф находился в рабочем кабинете. Вошедший первым слуга представил визитера и с поклоном удалился. Следом, чеканя шаг вошел Корсу. Вернее, капитан коронного полка Траум. Графа он обнаружил стоящим у окна, что вело во двор; тот внимательно слушал доносившиеся с улицы звуки. Небрежным взмахом руки граф отреагировал на представление и ткнул в сторону разворачивающейся у ворот драмы.

— Ваш полк же пехотный, не так ли? — задумчиво спросил граф, — Где же, в таком случае, ваш сержант мог видеть залупу морского ежа?

— Энциклопедические познания, Ваше Сиятельство! В рамках приказа о поднятии уровня образованности среди младшего командного состава! — по-армейски уверенно соврал Корсу.

Граф отвлекся-таки от окна и принялся расстилать на широком столе карту, попутно извлекая из ящиков бумажки с гербовыми печатями — назначения, сопроводительные документы и векселя. Капитан Траум уже знал, для чего его вызвали; суть переброски и новой диспозиции его отряда до него довели еще в штабе полка.

— Ну что же, давайте перейдем к делу, капитан. Это бастион Ротфорд, — граф ткнул пальцем в точку на карте.

Траум склонился над столом. Синяя лента величественной реки Соны упиралась в неровный хребет Карларских гор. Там, где в горах виднелись пробелы, были нанесены метки с башенками в кружочках. На самую северную башенку сейчас и указывал палец графа.

— Северная оконечность защитной цепи Карларских гор. Впереди, за Соной, пустошь кочевников. С востока Империи все чаще приходят вести, что Степные шакалы снова сбиваются в крупную стаю. Лето было холодным, и они понесли значительные потери в поголовье своих стад. Не исключено, что это и сподвигло их на новый поход по нашей восточной провинции. Основной удар мы ожидаем на перевале, в цитадели Мальорн и Нибула уже откомандированы седьмой и девятый гвардейские полки. Ваша задача — оборонять бастион Ротфорд. Вам предстоит прикрывать северный фланг цитаделей на случай, если Степняки пустят малые группы в обход. Плавать шакалы не любят, так что будут ждать пока на перешейке встанет лед. У вас есть четыре месяца, чтобы укрепить оборону. Обозы с провизией и фуражом уже в пути на восток, и прибудут не раньше, чем через месяц. Часть снаряжения и отряды горных егерей подойдут по реке. Местный гарнизон и сводное войско принимаете под командование лично. Вопросы?

— Что с владетелем земель? Сколько они выставляют сбора?

Граф скривился, побарабанил костяшками пальцев по столу, словно решаясь на что-то. Но все же выдал:

— Барон Тосу. Мелкий владетель тамошних земель и крепости Ротфорд, в частности. Информацию о нем и решение военного трибунала вам передаст канцлер императорской службы.

Откланялись глубоко за полночь. Расписавшись во всех предоставленных бумагах и проставив печати на всех копиях и циркулярах, Траум вышел из усадьбы и ненадолго задумался.

"Бродить под дождем среди ночи в поисках ближайшего доходного дома — так себе занятие. Поступим проще."

Капитан решил заночевать прямо здесь, в караулке, стоящей за воротами усадьбы. Пользуясь служебным положением, сержант выгнал на улицу всех троих обретавшихся там стражников, и Корсу на пару с Солтом улеглись на давно не стиранные соломенные тюфяки. Впрочем, это обстоятельство их волновало мало — после четырех дней бесконечной дорожной тряски, не то, что тюфяки, даже коврики у двери покажутся роскошью.

Утро встретило ласковым теплым солнышком и миазмами вонючих уличных испарений большого города. До дворца добираться пришлось пешком. Невероятно для столичного города, но по пути следования им так и не попалось ни одного извозчика. В душу Траума закрались нехорошие подозрения, что это происки мстительных городских служак.

Во дворце Солт выбрал из пачки бумаг те, что касались материального довольствия и унесся нести ужас и разорение в отделы казначейства и кладовых армейской службы снабжения. Корсу же поднялся на второй этаж дворца, где располагалась тайная служба Императора.

Глава тайной службы, худенький мужичок в сером камзоле и проникновенными глазами заслуженного работника скотобойни, пожал ему руку и внимательно изучил допуск капитана.

— Барон Тосу вас интересует… — канцлер сел за стол и извлек из секретера запечатанный казенный конверт с печатями Тайной Службы, — А вы, стало быть, новый командующий гарнизона Ротфорда. Замечательно. Капитан Траум, если не ошибаюсь? По рождению, правда, Имбот. Я прав? Сиз Имбот! Красивое имя, знатный древний род. Ваше отречение и уход в рыцарство многие при дворе восприняли с шоком. Вам пророчили блистательное будущее в столице. Да… Я понимаю. Мои искренние соболезнования по поводу безвременной кончины вашей матушки…

— Барон Тосу, — напомнил Траум. — Граф-адъютант направил к вам…

— Ах, простите! Барон, вы как новый комендант крепости вольны делать с ним все, что захотите!

— Боюсь, я не совсем вас понял….

— Ну, я имею ввиду повесить, обезглавить, четвертовать. Казнь, понимаете? Барон Тосу с прошлой весны содержится в заключении, — видя полезшие на лоб брови капитана канцлер начал объяснять, — Видимо, Их Сиятельство не успел вас ввести в курс дела, так? Ну что же, это поправимо. Бастион Ротфорд, как бы есть на карте. Не понимаете? На самом деле, нет там никакого бастиона.

Увидев недоумение на лице капитана, канцлер охотно пояснил:

— Нет, ну стены может и есть. Даже наверняка есть. Но, боюсь, что это лишь деревянный частокол, вряд ли что-то большее. Барон Тосу содержится под стражей и ждет приговора именно за этот, неприятный для всех нас, инцидент. Но вы заберете барона с собой и уже на месте решите его судьбу.

Информация, переданная канцлером, убила настроение капитана окончательно. Строительство восточной линии укреплений начались десять лет назад. Если основные цитадели перешейка строились на совесть, то мелкие опорные пункты, вроде Ротфорда, были отданы на откуп владельцам земель. Баронства освобождались от уплаты налога в казну, но за сэкономленные средства обязывались возвести укрепления. Карларские горы славились своими рудниками, так что деньги тут крутились не малые. Степняки никогда до этого не ходили через горы, предпочитая набегать на южные приморские государства или пересекать Сону в дельте и заходить на южные земли Империи. Но с расширением территорий, степняков выдавили дальше на север Пустоши, и появилась угроза их вторжения на восточные провинции. Тогда и вспомнили об оборонной гряде. Из тринадцати опорных крепостей, закрывающих проходы в горах, не считая древние цитадели на самом перешейке, готовыми оказались только шесть. Частично отстроенными считались еще две, там хотя бы были возведены стены. И увы, Ротфорд в их число не входил. По информации Тайной Канцелярии, все что ожидало Траума на новом месте службы — это частокол из бревен и деревянный донжон. И это за четыре месяца до холодов, когда Сону скует льдом и по ней станет возможно переходить пешком!

Корсу, стоя на вершине горы тоскливо провожал взглядом, уходящее за горизонт, тусклое осеннее солнце. При этом, он старательно избегал смотреть в сторону своей новой крепости. Хотя за прошедшую неделю страсти, бушующие в его душе, немного поулеглись, но лишний раз портить себе нервы, капитану совсем не хотелось.

На Ротфорд он насмотрелся еще в первый день своего прибытия. До тошноты. Впервые он увидел его в виде темнеющей точки, расположенной в ложбине, между двумя горными пиками. Корсу стоял на палубе, задрав голову вверх и сжимая побелевшими пальцами леер на головной галере их небольшого конвоя из трех судов. Галеры доставили к подножию гор не только его отряд и амуницию, но и небольшую группу из тридцати горных егерей.

После недолгого подъема к крепости, Ротфорд предстал перед ними во всей красе и произвел незабываемое впечатление на всех. Обещанный канцлером деревянный частокол на поверку оказался обычным деревенским плетеным забором, растянувшимся на добрую сотню шагов от одного скального выступа к другому. Хлипкая конструкция, высотой в два человеческих роста, весело раскачивалась на ветру, откровенно зияя здоровенными прорехами. За стеной ситуация была еще плачевнее. Даже убогий деревянный донжон выглядел монументальной твердыней на фоне нескольких десятков ветхих лачуг из камыша и крытых сушеными водорослями.

Барон Тосу был вздернут через десять минут после их прибытия. И капитан вовсе не хотел его вешать. Сначала Корсу порывался посадить его на кол, но во всем Ротфорде не нашлось более-менее приличной жерди чтоб выстрогать кол. Пришлось запихать свои желания поглубже и без затей повесить проворовавшегося барона на единственном дереве, которое росло на правом склоне горы.

На этом "бесчинства" нового руководства крепости не завершились. Сразу почувствовав неладное, бойцы отряда наведались в погреба, где должен был располагаться арсенал крепости. Сразу после вскрытия закромов, к барону присоседился кастелян крепости. Ни одного металлического наконечника для стрел в арсенале не обнаружилось. Местные обитатели, как на духу рассказали, что наконечники для стрел в большой цене у кочевников. Пустошь богата на золотой песок, и за хорошие наконечники расплачивались чуть ли не в половину от их веса золотом. Завершились репрессии переселением всех трех сержантов крепостного гарнизона все на то же дерево — Солт вполне резонно предположил, что не сам же барон с кочевниками торговал.

Но худшее ожидало впереди. Рудники у барона оказались не наемными, а каторжными, так что от идеи перебросить рабочих на заготовку камня для новой стены пришлось отказаться. Едва-едва удалось добыть первую партию; истощенные каторжане работали слишком медленно.

Сквозь калейдоскоп дурацких сновидений неожиданно громко прорвался голос петуха. Даже нескольких. Судя по характерному северному выговору, роль петухов сегодня исполняли старшие офицеры галерных экипажей. А судя по нарастающем истерическим вскрикам в людской — кого-то посадили на кол.

Под аккомпанемент воплей снизу, новоиспеченный комендант крепости натянул портки, влез в сапоги и кое-как умылся из миски с водой подле стены. Нацепив перевязь с мечом поверх рубахи, и затянув поясной ремень, он толкнул дверь из покоев.

— Это бесчинство! Да вас повесят за такое! Порча имущества Империи, да за кого вы себя принимаете!!! — надрывался чей-то голос.

— Уму не постижимо! Вы хотя-бы знаете, сколько одна такая стоит? — вторил ему второй.

К сожалению коменданта, Карларские горы были абсолютно лишены растительности. Нет, на низких склонах в изобилии водилась трава и молодой кустарник, чем и пользовались местные овцепасы, обеспечивая продовольствием округу. Но ле́са, тем более строевого, здесь не водилось отродясь. Проблему с дефицитом строительного леса Корсу решил самым быстрым и радикальным способом: приказал сгрузить с двух галер экипажи и пустить плавсредства под топор. По их с Солтом прикидкам дерева из кораблей должно было хватить на постройку стены, перекрывающую ущелье. Идея проста — построить два дощатых опалубка, в середину которых засыпать землю и камни, обильно заливая это все водой. Вот и готовая крепостная стена. Да, не шибко надежная. Да, требует постоянного ремонта из-за дождей и прочих факторов, способствующих размыванию укрепления. Но глядя на темпы заготовки камней силами местных каторжан, необходимое количество материала для строительства укрепления наберется едва ли за десять лет. Про месяцы и говорить нечего, успеть бы управиться до наступления военных действий.

Борта тридцатиметровых галер — это шикарные, в кулак Солта толщиной, доски. К тому же пропитанные специальным составом, что предотвращает горение. По их прикидкам, дерева с двух галер должно хватить, чтобы полностью перекрыть ущелье, но высоту стены придется существенно уменьшить. Больше трех метров не выходило никак, даже с досками палубы и шпангоутами. Чтобы хоть как-то нивелировать незначительную по меркам фортификации высоту, перед самой стеной было решено вырыть ров в два человеческих роста глубиной и в десять шагов в ширину. Землю с него и решено было пустить на стену и на обратный вал. Также, Корсу распорядился выслать гонца навстречу движущемуся сюда сухопутным путем обозу с остальной провизией и шестой ротой их горячо любимого Рувийского полка — родной ротой Солта. Гонец был отправлен с приказом для командира роты рубить по пути лес, тесать бревна и тащить до места дислокации, принайтовленными к бортам телег. Дабы слишком не замедлять караван приказано было даже бросать излишки провианта или менять его в местных селах на телеги и дополнительных лошадей.

Оберегая покой командира, в проходе ведущем к лестнице монолитной глыбой стоял Солт. Перекрыв своей могучей тушей практически весь дверной проем, он с непоколебимостью гранитного утеса взирал на бьющихся об него и толкающихся моряков. Пользуясь превосходством в весе, утомленный их причитаниями Корсу на пару сержантом просто вытолкнули их из людской на крыльцо, прямо в лапы столпившихся внизу егерей.

В полдень комендант бастиона Ротфорд наблюдал за отбытием последней галеры, осыпаемый проклятиями от столпившихся на ее палубе экипажей. Нет, Корсу проклятий не боялся, чужие ругательства его не ранили. Чего не скажешь о корабельных баллистах, установленных на носу и корме галеры. И в душе капитана Траума сейчас была смутная тревога, что кто-то может в порыве чувств ими воспользоваться.

— А ведь нас и вправду повесить могут. Двадцативесельная галера — это ценность великая, — глубокомысленно заметил Солт.

— До суда еще дожить надо, — Корсу сплюнул на землю, и развернувшись пошел в сторону крепости.

С отбытием галеры жизнь в бастионе пошла трудовая, но ужасно монотонная. Грустные солдаты из бывшего гарнизона Ротфорда грустно стучали топорами и ломами, разбирая корпуса вытащенных на песок галер. Еще более грустные каторжане, еще более грустно таскали жалкие горстки камня к месту стройки или ковырялись, копая ров. Только егеря, казалось, попали в родную горную стихию и сохраняли некое подобие боевого духа. Старшины десятков егерей бодро раздавали команды первым и вторым, отрядные весело пинали под зад гарнизонных и щедро сыпали плетей каторжным. Рабочий процесс шел своим чередом.

Первый инцидент случился спустя неделю. Стерегущий барак часовой заснул на посту и трое каторжан ничтоже сумняшеся подались в бега. В другое время Корсу и не обратил бы особого внимания на подобное происшествие. Повесил бы караул в полном составе и забыл об этой неприятности уже до вечера того же дня. Беглых ловить по горам то еще удовольствие, а следующие караулы, глядя на болтающихся в петле предшественников стерегли бы гораздо усерднее.

Но не в этот раз. Очень уж не хотелось, чтоб беглые попали в руки передовых отрядов кочевников и поведали тем о плачевном состоянии гарнизона. Хоть вероятность заброски разведчиков на эту сторону Соны и была мизерной, но отнюдь не нулевой. Пришлось отвлечь от службы три тройки егерей со следопытами и посылать их в погоню.

Утром третьего дня коменданта снова разбудил крик. Ежась от холода поздней осени и поминая матом всех богов, и старых, и новых, он обреченно облачился в свою сбрую и потопал к выходу. Ночи в Карларовых горах уже были довольно холодные и в покоях коменданта имелся небольшой камин. Но здешним печным топливом служили прессованные и высушенные на солнце брикеты из овечьего дерьма, травы и каких-то водорослей, поэтому момент знакомства с подобным способом обогрева капитан оттягивал как мог.

Спустившись по лестнице и обойдя по кругу донжон он увидел причину своего раннего пробуждения — вопящего во все горло, грязного бородатого оборванца, привязанного к одному из бревен крыльца, возле которого стояли сержант и два егеря. Следящий за экзекуцией Солт громогласно считал "Раз — Два! Раз — Два!", а егеря под счет стегали жертву по голой спине толстыми кожаными вожжами с металлическими кольцами в местах соединений.

— Прекратить! Отставить!!! Что здесь происходит?!

— Вот, сир! Егеря отловили беглых. Двое сдохли по пути, одного приволокли сюда, — развернувшись на пятках к командиру доложил сержант.

— А какого хрена вы его сюда целиком приволокли? Я сказал принести мне его голову, целый он мне нахер не нужен!

— Так это, не война еще у нас, стало быть. Каторжане в собственности владетеля, то бишь в вашей. А убийство есть порча имущества. Так это… стало быть только вам смерть ему причинять и дозволено, — подал голос один из поровших мужика егерей.

Чертыхнувшись про себя Корсу, шагнул к пленному на ходу вынимая меч.

— Дерева! Гаспадин хазяин!! Я знаю где дерева! Вам нужна! Там многа дерева!! Бальшой-высокий дерева! Я пакажу! Пакажу, ити нада! Я пакажу!! — завизжал мужик, когда острие меча уперлось ему в позвоночник, — Я здесь жил, гора хадил раньше. Многа дерева видел в яма! Долго спрятался можна, салдат не найдет. Мы туда бижали, не успели дабижать. Салдат паймал!!

— Что он несет? — Корсу обернулся к остальным.

— Вроде как знает где деревья растут… — пожал плечами один из егерей, — Наши-то на три дня пути вокруг все облазили. А этого супчика мы поймали аккурат на краю исхоженных территорий. Что за ними — пес его знает.

Солт подошел к командиру и наклонился над ухом, показывая в сторону начатой стены:

— Может сходят пусть, поглядят. Ежели врет или бежать пытается, там его и кончат. А так, хоть пару веток найдут — и то уже хлеб.

Решали не долго, и на следующее утро тройка егерей с лошадьми и беглым каторжником выступили на разведку. Еще через шесть дней вернулись обратно. К неудовольствию Корсу, снова притащив каторжника с собой. Тащил он на своих плечах длинную, метра четыре, прямую ветку с метелкой пожухлых листьев на конце. Толщиной ветка была чуть более большого пальца у основания, но на вид казалась очень гибкой и упругой.

— Господин комендант, разведотряд задачу выполнил. Место, указанное вот этим, — он пнул каторжника, — найдено. Образец дерева доставлен.

— Какого дерева? Вы с ума посходили? — Корсу отнял у мужика ветку и повертел ее в руках. — Что это? Вы деревья нашли или нет?

— Так, ваша светлость, вот! Там овраг длиннющий, а в нем вот такое растет. Это мы почти что самую крупную срубили. Навроде как деревцо молодое, вот решили вам показать.

— Да какое это дерево, трава обычная, только растет высо́ко, — пробасил появившийся рядом Солт и взял в руки стебель, — На юге, в дельте Соны такая растет в изобилии. Местные племена из нее мастерят всякое. Корзинки плетут из молодняка, крыши кроют. А! Еще вот на кабанов с нею охотятся, вспомнил!

— Это как? Щекочут ею кабана до смерти, что ли? — хохотнул один из егерей

— Да вот так… — Солт упер стебель в землю, и задрав руку выше головы, отмерил расстояние. Перерубив стебель по мерке, заточил со стороны корня, а с противоположной стороны проковырял в стволе небольшое углубление. Затем ободрал листья на оставшейся части стебля, вырезал из нее палку длиной в локоть и заострил на ее конце сучок. Вложив длинную жердь углублением в сучок короткой палки, изготовился, и размахнувшись что есть силы послал странный метательный снаряд за стену. Короткая палочка, оставшаяся у него в руке, словно рычаг катапульты вытолкнула дротик с огромной силой. Поднявшись на крыльцо донжона, Корсу и Солт определили, что копье упало шагах в семидесяти от крепостного рва. Ровно на полпути к реке.

— Там местные еще кончик на костре обжигают, чтоб крепче был, дерево-то говно само по себе, мягкое. Вот так и охотятся. Замечают кабана и вдесятером кидаться в него начинают. Хоть один, да попадет — вот и обед.

Игрушка Солта неожиданно понравилась всем. Отдыхающие от работ егеря выстраивались в очередь и соревновались кто дальше метнет, бегая за стену за снарядом и делая на песке отметки о попадании.

— Задумал чего, командир? — подошел сержант к молча взиравшему на все это с крыльца капитану.

— Забавная штука. Не ровня, конечно, нашему имперскому луку, но что-то в ней есть. Как думаешь?

— Не ровня, конечно… — Солт крепко задумался, — У степняков доспех говно, да и щиты — считай корзина плетеная кожей подбитая, стрелам нашим тот щит не преграда. Да вот только стрел у нас шибко мало. А степняков много. Вот ежели с этими палками за стеной поставить с полсотни мужиков, да залпом сыпать по наседающим… поубивать может и не поубивает, но остановиться заставит, да и не постреляешь в ответ особо, когда на тебя такое сыпет с неба. Тут нашим лукарям и раздолье, по стоячему лупить сподручнее.

— У степняков тоже луки имеются.

— Обоз придет, мы телеги на борта попереворачиваем — вот и защита. По команде выскочили, вдарили и обратно за телегу.

— Да, это дело. Отправляй мужиков, пусть все эти палки рубят и сюда тянут. И бери пять десятков гарнизонных с егерями, пусть обучаются. На точность и дальность не нужно, отчерти на песке поле шагов в двадцать на двадцать, пусть учатся в него попадать.

Обильно лившие последнюю декаду дожди резко сменились хлопьями сыпящего с небес снега. Горы начали покрываться белыми шапками, а долетающие с севера колючие ветра несли первые весточки настоящих морозов.

— Рано морозы пошли, — с тревогой пробубнил Солт, глубже кутаясь в меховой плащ, — Если так и дальше давить будет, река через пару недель встанет. А там и эти пожалуют. Не успеет рота подойти, капитан!

— Успеет. Кочевники стадами живут. Покуда молодняк не порежут, мясо в зиму не заготовят — никуда они от своих отар не денутся.

Прохаживаясь по недавно законченной стене и инспектируя конструкцию, капитан обернулся во внутренний двор, — А вы чего замерли? Команды "отбой" не было, работать!!

Слонявшиеся во дворе мужики разом подхватились, и под окрики десятников снова стали образовывать подобие строя в десять шеренг. В правой руке каждый держал по длинному тонкому дротику и палку-металку, а в левой еще по три копьеца. По команде запасные дротики были аккуратно уложены слева от стрелков, остриями назад. Под отсчет командира "Раз-Два, Раз-Два" они как можно синхроннее запускали дротики и тут же хватали с земли новые. За пару минут на очерченном участке за стеною стремительно вырос лес из тонкой поросли застрявших в песке метательных снарядов.

— Эх, им бы наконечники металлические… — мечтательно затянул Солт.

— А еще полк тяжелой конницы, требушетов десятка два, да чтоб кувшины с горящим маслом метали, да Бога Войны с пламенеющим мечом наперевес! Ух тогда бы мы! — ехидно ответил ему Корсу, — Да вот только нет у нас нихрена. Ни огненных колесниц, ни полков. Даже железа на наконечники нет. Ежели сюда, как ожидается, фланговый заслон полезет, то и этих твоих ковырялок хватит угомонить их. А если вся орда пожалует, зачем нам железо?

— Чей-то мрачный ты, командир. Какая орда? Да и чего ради им сюда в теснину лезть? Орда конным наскоком попытается между цитаделями проскочить, там раздолье, стенкой такое не перегородишь. За тем туда полки и высланы. Нам здесь только умников придержать, что малыми силами в обход пролезть захотят.

Капитан Траум молча смотрел на черные воды великой Соны. В голове его зудящим комаром крутилась фраза из какой-то книги, которую он читал еще на Фелисе в бытность свою делопроизводителем Корсу. Он напрочь забыл, о чем была книга, но фраза "Если засада идет по плану, значит о ней знает противник" крепко въелась в память и всплыла именно в этот момент. Ведь действительно, все идет, как по нотам.

— Вот что, Солт. Где те дебилы, что побег каторжан прозевали? Собери этих мудаков, и как только лед встанет, посылай на тот берег. Пусть пройдут немного вдоль и на полдня пешего пути в пустошь углубятся, посмотрят что там и как.

— Тоже мне, разведчики хреновы, — сержант нахмурился.

Идея посылать в разведку гарнизонных ему совсем не нравилась — егеря пошустрее. А эти олухи там ломиться будут, как медведь через малинник.

— Ежели кочевники оставили пригляд на той стороне, то этих дурней срисуют сразу.

— Правильно. Срисуют мгновенно. Что бы ты сделал, видя, как у тебя под носом тройка таких дебилов шастает?

— Знамо что, крутить их и в лагерь тащить. А там пятки на костре прижечь да поспрошать за жизнь да за дела.

— Именно! — торжествующе воскликнул Корсу, — Поэтому вслед за этими "охрененными следопытами" пошлем, по-тихому, две тройки егерей. Пусть присмотрят за ними да по сторонам глядят. Бегать по тому берегу выискивая дозоры кочевников дело дурное, а так, может клюнут.

— А если нет там никого?

— А если никого не найдут, то пусть лагерь организовывают в полдня пути отсюда. Будут там посменно дозор нести, предупредят, когда проблемы начнутся. Толпу просто так не скроешь на ровной как стол пустоши. Люди, кони, стоянки и костры. Да и по исхоженным тропам будут знать, что мы тот берег пасем плотно. Чтоб сильно вольготно там себя не чувствовали.

В первый месяц зимы Сона встала скованная льдом. Корсу хорошо запомнил этот день, когда, поднявшись на вершину одного из пиков он больше не увидел тонкой черной полоски воды. Вся река была ослепительно белого цвета. Спустя еще неделю морозов решились выпустить разведку. Для обеспечения успеха предприятия пришлось пожертвовать даже самым ценным — комендантским добром. Из белых простыней и покрывал комендантской кровати были пошиты маскировочные накидки для двух троек егерей.

— Ну как там наши ищейки? Всех вражин разоблачили? — крикнул Корсу взбираясь на пик, с которого удобно было следить за рекой.

— Блядский цирк… — буркнул стоящий наверху Солт и грустно поглядел в сторону противоположного берега.

Там, за широкой полосой реки по побережью шарохались три маленькие фигурки, увлеченно пиная занесенную снегом прибрежную растительность и сосредоточенно что-то выискивая у себя под ногами.

Сутки спустя разведка вернулась. Выслушав бодрый доклад старшего группы гарнизонных о "все чисто, все спокойно, не было, не обнаружено" Корсу отпустил "бравых" разведчиков. От стены в людской отделилась невзрачная фигура в походном камзоле горных егерей, и визитер подошел к коменданту.

— Докладывай, — скомандовал капитан, как только дверь за гарнизонными закрылась.

— Обнаружили брошенный лагерь и несколько обустроенных лежек на берегу. Судя по всему, лагерь бросили до наступления холодов. Тропы позаносило сильно. Более свежих следов присутствия нет.

Крайний дозор ушел "в поле" четыре дня назад. Две тройки егерей и тройка "жертвенных" гарнизонных растворились в белой мгле противоположного берега и ни один из них не вернулся обратно. Контрольные сроки прошли через трое суток. Старшие егерей порывались отправить на ту сторону разведку за своими, но Корсу запретил. Вряд ли там попался настолько крупный и опытный отряд кочевников, чтоб от них не смогла улизнуть хоть одна тройка матерых следопытов. Значит явились основные силы кочевников в этом квадрате.

С этого дня бастион был переведен на осадное положение. Прекращались все тренировки, назначалось боевое расписание. Дежурили на стене в четыре смены, Баллисты были собраны и установлены на станки по своим местам. Бастион готовился к бою.

На пятый день с момента исчезновения разведчиков в бастионе наконец случилось радостное событие. Рано утром на горной дороге ведущей в долины за спиной показался во всей красе флаг Шестой Роты. Радости Солта не было предела, хотя появился всего лишь передовой отряд. Двадцать пять человек на шести телегах привезли с собой весь запас стрел роты, а так же два десятка тяжелых крепостных арбалетов.

Прибывшие бойцы поставили телеги в круг посреди внутреннего двора и выстроились в шеренгу перед донжоном. Истинные псы войны, ветераны, прошедшие кошмар южных болот и равнины мятежного Запада. Некоторые из них еще застали набеги на легких суденышках на богатые деревни в северных фьордах. Четверть сотни хмурых крепких мужиков. Настоящие бойцы, они на фоне гарнизонного отребья и егерей смотрелись, как дикие лесные волки на выставке породистых собак.

Когда Корсу с Солтом спустились с крыльца донжона, им навстречу шагнул старший группы, вскинул руку в приветствии и севшим скрипучим голосом четко выкрикнул:

— Капитан Траум, разрешите обратиться к сержанту Солту? — дождавшись разрешения, вояка повернулся в сторону своего непосредственного командира и четко отрапортовал, — Сержант Солт, передовой отряд Шестой Роты к месту несения службы прибыл. Достойных доклада происшествий в пути не было.

— Где основные силы роты?

— Отстают на декаду.

— Как добрались?

— Как всегда. Все хотят жрать, а то пить хочется, аж переночевать негде!

Долгожданные визитеры быстро заполняли собой противоположный берег Соны.

— Сотен пять, не меньше, — забравшийся на уступ Солт подошел к командиру.

— Откуда сведения?

— Вон, костры жечь собираются, палатки раскидывают. Значит ждать остальных будут, прежде чем с нами здороваться идти.

Поздоровались визитеры на следующее утро. Да так поздоровались, что стоявший на крыльце донжона Корсу плашмя рухнул на доски. Едва рассвет первыми лучами осветил крышу цитадели, из-за реки грохнул мощный сдвоенный хлопок. Что-то черное и неуловимо быстрое просвистело высоко над стеной и ударилось в нависавшую справа скалу, высекая из нее сноп каменного крошева.

Обстрелы пушками продолжались весь день. Редкие, с большими интервалами, порой доходящими до двух часов между выстрелами. Противник стрелял отвратительно. За полный день им лишь один раз удалось попасть в стену. Темно-серый металлический шар размером с два кулака взрослого человека с сумасшедшей скоростью врезался в нее практически по центру, и выбив изрядный кусок доски обнажил земляную засыпку стены. Но само наличие у врага подобного оружия ставило в тупик всю предполагаемую "оборонную доктрину". Вечером, на военном совете кое-как, с помощью идиотских аналогий с бутылкой браги и огненными цветами, которые запускали в небо на юбилей Императора, удалось донести до младшего командного состава принцип работы незнакомого оружия противника. Капитану едва удалось пресечь панику, которую подняли суеверные солдаты. Пришлось даже пообещать, что он лично повесит командира того отделения, в котором солдаты и дальше будут нашептывать друг-другу ахинею про шаманов и их магический гром.

Когда старшины отрядов покинули людскую Солт выудил из шкафа бутылку, вяло отмахнулся на замечание "У нас вообще-то война тут воюется", дескать без нас всех не поубивают, и протянул командиру наполненный до краев стакан.

— Не нравится мне все это, — сразу, по-солдатски, без дальних заходов объявил Солт.

— Предупреждаю, если и ты начнешь нести пургу про ужасных степных шаманов я тебе в рыло дам.

— Да демоны с ними, с шаманами! У меня образование хоть и церковное, но про пушки я слышал. И знаю, что быть их у степняков не может. Да еще и в таком количестве, чтоб выделять на второстепенные цели, — под конец Солт все-таки сорвался на крик, — На нас идет Орда!

— Успокойся! Пушки, да — это явно свинью наши северные соседи нам подложили. Решили руками степняков откинуть нас от Соны и пробить себе беспошлинный водный путь в южные страны. А то, что пушки именно на нас притащили — это логика, Солт. Парой пушек Древние Цитадели не возьмешь, вот и выкатили туда, где от них хоть какая-то польза есть.

— С чего ты решил, капитан, что у степняков их всего пара?

— А ты видишь где-то еще? Было бы больше — они бы тут с двумя не забавлялись, а выкатили все. Да и пушка — плевое дело. Металлическая болванка с каналом внутри. Порох — вот секрет! И сколько бы степняки золотого песка северянам не отгрузили, много пороха у них не может быть. Не так быстро он производится, уж поверь! А значит то, что бросили на нас — это все, что они сейчас имеют. Усилили убогий ударный кулак, не более.

Солт хотел было сказать что-то еще, но Корсу резким "Свободен!" заставил того удалиться, щелкнув каблуками. Сам командующий гарнизоном сел за стол, одолеваемый совершенно не такими бодрыми настроениями, как пытался внушить своему сержанту. Да и тот, наверно, это понял, энтузиазма в глазах старого вояки заметно поубавилось. Оно и понятно, пехотинец до мозга костей Солт будет с пеной у рта до последнего рвать врага, если сможет дотянуться до него мечом или выбить стрелой. Но на позиционные бои под градом ударов артиллерии его мозг просто не рассчитан. А тут будет вестись именно такой бой. Это сейчас степняки мажут в белый свет как в копеечку — пушки стреляют с предельной дальности. От того и их пехота не спешит включаться в бой, боятся попасть под свой же огонь. Вон, как за день недолетами изрыли все пространство от стены до реки.

А завтра… Завтра они исследуют берег, переправятся через реку и подкатят пушки на более удобную для стрельбы дистанцию и всунут гарнизону уже по полной. Единственная надежда была на то, что стена простоит до прибытия основного подкрепления. Вариантов благополучного исхода в войне от обороны Траум не видел вовсе. Если только у степняков не закончатся раньше порох и ядра, но он как-то не особо надеялся на подобный исход. Их шанс на успех будет при штурме стены. Когда пойдет пехота и лишит возможности нормально работать своим же пушкам. Не важно, пять сотен их там, или вся тысяча — через пролом они потянутся узкой струей, где степняк в "броне" из деревяшек и дубленой кожи — это лакомая цель для закованного в имперский доспех пехотинца в плотном щитовом строю. Самое главное — чтобы степняки не догадались заряжать свои проклятые пушки шрапнелью.

Ночью, когда в горах не видно ничего дальше собственного носа, а все костры и факелы Корсу специально приказал потушить, артиллерийский огонь и вовсе сошел на нет. Канониры просто не видели цели и поостереглись тратить ценный боезапас на стрельбу наугад. Весь лагерь затаился, ожидая ночного штурма. Только Траум разрешил себе немного поспать; он не верил в штурм. Сейчас разведчики и передовые части вражеской пехоты ползают на животе по всему побережью обеспечивая безопасное продвижение своего главного оружия на новые огневые позиции. Нет, сегодня им точно не до штурма будет. Да и зачем лезть на крепкие пока стены и живых защитников, если можно немного подождать?

Утро следующего дня ознаменовалось первыми потерями. Пушечным огнем сшибло один из щитов на стене и прячущихся за ним лучников. Гарнизон понес первые потери в людях, а враг даже не подошел на расстояние полета стрелы. Пушки переместилии намного ближе и бить они стали гораздо прицельнее. Интервалы между залпами сократились до двадцати-тридцати минут и попаданий стало гораздо больше. Стену буквально сотрясало от ударов тяжелыми чугунными ядрами. Веером разлетались щепки от разбитых досок, а из пробоин высыпалась земля. Корсу едва не скрипел зубами, видя, как обе вражеские пушки стоят чуть-чуть дальше, чем максимальное расстояние выстрела из баллисты. Несколько раз во время долгих перезарядок вражеские стрелки делали попытки выхода на дистанцию залпа, но всякий раз их удавалось отогнать. Длинный имперский лук все же не чета охотничьим лукам степняков.

К полудню, неожиданно для всех, начала сдаваться стена. Ядра пушек, угодив в места, где через пробитые предыдущими попаданиями дыры высыпалась земля, прошивали стену насквозь. Оборона лагеря сыпалась на глазах и Траум буквально высекал зубами искры, не понимая, как изменить ситуацию.

Ночью степняки сподобились на первую серьезную вылазку. Пользуясь поднявшейся метелью, крупный отряд прокрался на позиции для стрельбы и на головы обороняющимся посыпался настоящий дождь из стрел. Защитники тут-же отреагировали, и в ответ на головы степняков посыпались стрелы и дротики. Обмен любезностями наконец состоялся. Больше попыток атаки не было, и весь остаток ночи дежурящие на стене солдаты слушали, как со стороны реки стучат топоры и молотки.

Утро началось традиционно — с канонады орудийных выстрелов. Вражеская артиллерия не продвинулась за ночь, но темп обстрела взвинтили. Видать понравились им первые успехи в деле уничтожения укрытия. Заодно стало понятно, что там мастерили степняки всю ночь — они приладили высокие квадратные щиты из жердей к четырехколесным повозкам, и теперь, толкая их перед собой медленно пробирались к стене. Скрепя зубами и матерясь от досады, Корсу распорядился раскрыть свой главный козырь — баллисты. Два аппарата установленные на заранее подготовленные площадки быстро разобрались с несуразными "осадными машинами" закидав их горшками с горящей смесью. Правда много толку от этого было мало — прячась в дыму от горящих конструкций степняки все-таки вышли на дистанцию залпа из луков, а отвечать на их выстрелы пришлось снова вслепую, что сильно снизило эффект стрельбы. Но настоящей проблемой в этот день стало то, что одно из ядер удачно угодило в измочаленный кусок стены, что-то в ней серьезно повредив, и сразу целая секция в пять шагов шириной начала рассыпаться, выпираемая наружу, давящей изнутри землей.

— Ночью нас всех вырежут, — глядя исподлобья на Траума, угрюмо произнес сержант, — Надо уходить, пока есть возможность. Приковать на стене переодетых каторжников, а самим в сумерках отходить навстречу Шестой роте.

— Ты хочешь нарушить приказ Императора, Солт?! Да за такие слова я обязан приковать на стене тебя!!!

— Подумай, командир. Положив местный гарнизон, ты все равно приказ не выполнишь, к утру степняки займут бастион. В случае отхода мы соединимся с ротой и легко отобьем Ротфорд обратно. С той стороны стены нет, а две пушки им не помогут, у них нет шрапнели, только ядра. Соглашайся, капитан.

— Нет, — кипящий гневом Корсу отвернулся и продолжил наблюдать за очередной атакой степняков.

Прячась за мантелетами, они сумели подобраться на расстояние выстрела из своих луков и на стену снова обрушилась лавина стрел. Траум пригнулся, укрываясь за щитом. И тут же почувствовал сильную боль в области шеи. Его голова начала медленно заваливаться набок, удержать ее прямо капитан не смог, хотя все его мышцы мгновенно напряглись. Опустив глаза вниз, он с изумлением увидел, что из его горла торчит наконечник стрелы.

"Враг в крепости!!!" — попытался крикнуть Корсу, но из его рта донесся только клокочущий булькающий звук.

Стрела с широким листовым наконечником, вошедшая под крутым углом сверху, пробила гортань насквозь, раскрошив по дороге второй, третий и четвертый позвонки. Из последних сил капитан развернулся и не удержавшись на ногах упал, привалившись спиной к закрепленному на стене щиту. На него, с видимым осуждением во взгляде смотрел Солт.

— Даже прощения не буду просить, капитан. Ты хотел нас на верную смерть тут оставить? Но я лучше пожертвую тобой одним, чтобы спасти всех.

Сержант повернулся кругом и зычным голосом проорал команду:

— Ррротааа, строиться во дворе!!!

Корсу понял, что не может больше дышать, его сердце больше не гнало кровь по телу, вся верхняя половина тела была парализована. По сути, он был уже мертв.

— Егеря, каторжников на стены, бегом!!! Приковать их к щитам!

— Вот сейчас бахну разок, и сюда все окрестные караулы сбегутся! — пригрозил хозяин дома, пытаясь взять на мушку расплывчатую фигуру на фоне чернеющего в глубине комнаты дверного проема.

— Бахнешь? Обязательно бахнешь, дружище, — из полумрака показалась невысокая мальчишечья фигура, — Вольно, сержант, я без оружия.

Немного постаревший, но все еще не утративший своей монументальности Солт, несколько секунд всматривался в вышедшего на свет визитера, пока его рука под тяжестью пистоля медленно опускалась к полу.

— Хех, раскомандовался, салабон… — грустная улыбка тронула сеть глубоких морщин на лице бывшего сержанта, — Я теперь полковник, а ты так и остался в капитанах.

Только увидев Солта вблизи, Корсу внезапно понял, насколько его бывший друг постарел.

— Вот даже как. Сразу признал? Мог бы и удивление изобразить… — мальчишка подошел к окну, и выглянув в него на секунду, развернулся и оперся поясницей на толстую столешницу подоконника.

— Я повидал всякого… — неопределенно махнул рукой полковник, — Больше ничему не удивляюсь. Ты, господин капитан, хоть и выглядишь сильно моложе, да и голос сменил, но глаза… глаза все те же. Я их запомнил навсегда!

— Как поживаешь, сержант Солт? Крепко ли спишь? — Корсу хотел спросить что-то еще, но старик его перебил.

— Только давай без лишней тягомотины. Ты ведь из царства теней явился не про жизнь мою спрашивать! К чему бесполезный треп? Мстить пришел?

— Напомнить. Про долги твои. Вот, напомнил, теперь можно и прощаться, — мальчишка задумчиво смотрел на Солта, слегка наклонив голову к правому плечу.

— И чего же ты хочешь?

— Ты же теперь офицер, дворянство выслужил, — деланно изумился Корсу, словно услышал от Солта несусветную чушь, и четко разделяя слово по слогам выговорил, — За. Стре. Лись.

Вкупе с юношеским фальцетом это прозвучало крайне комично, но полковнику было отнюдь не до смеха.

— А если нет, то что?

— Замечательная у тебя семья. Большая. Слышал, вот-вот можно будет поздравить тебя с рождением внука…

Рука полковника тут же обрела силу и пистоль взмыл, нацелившись мальчишке точно в лоб. Малец только хмыкнул:

— Ты меня уже один раз убил, можешь повторить. Себя спасешь, а свою семью, увы… Вырежу всех под корень, сержант, ты мое слово знаешь.

Солт медленно опустил оружие. Корсу покачал головой и показал рукой в сторону открытого настежь окна:

— Рассвет скоро. Мой прощальный совет — не тяни долго, будет еще страшнее. Прощай… дружище.

Бывший капитан коронного полка Империи резко развернулся спиной к старику, и двинулся к выходу.

Через пару минут из ворот особняка вышел мальчишка, постоял немного, подставляя лицо мягким лучам рассветного солнца, и дождавшись со стороны дома звук одиночного выстрела, углубился в хитросплетение улочек, ведущих к центру столицы.

"Не соврал, сержант, и впрямь… бегут, аж кафтаны заворачиваются", — усмехнулся Корсу, когда спустя полминуты мимо него в сторону усадьбы не торопясь прошествовал небольшой отряд городской стражи под командованием расфуфыренного капрала, — "Да-а-а, Солт, расслабился ты без войны. Неужели ты думал, что эти мудаки гарнизонные успели бы тебя спасти? Им до уровня шестой роты, как до Фелиса раком."

Мир Фелис. База группы Чумы

— Ну что там, Шике? Надолго они к тебе? — Чума нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в кабинете хирурга.

Вышедший из операционной комнаты оборотень потянулся, и

Проведя пальцем по тексту, Кассандра открыла сообщение:

Здравствуй, грязная шлюха! Добро пожаловать в мир, который ты заслуживаешь, в мир грязного разврата. Если ты хочешь вернуться обратно, достигни 100го уровня в этой игре. Чтобы получать очки опыта, тебе нужно делать то, чего ты так страстно жаждешь — трахаться.

Твой персональный Исполнитель Желаний

— Вот больной ублюдок, — тихо проговорила Кассандра. — Но есть в этом и хорошая сторона: я не умерла. Но, выходит, моё тело сейчас в чьих-то руках… Кто же мог так поступить? Может, чья-то жена? Нет, навряд ли. Может, обиженный мужчина? Если подумать, у меня было немало поклонников, которым я отказала. Неужели Ивон? Точно! Ведь он владелец какой-то игровой жилье и питаешься вместе со всеми.

— Вот не надо. На хавчик я скидываюсь согласно общему договору.

— Ты не бульдог, Шике, ты евр… хомяком стал, — отрезала Чума и вышла в коридор.

— Слушай, Спиркс, а почему такая байда поднялась с Траумом? Он ведь тоже оборотень, причем с Древа. Откуда у тебя такая ненависть к нему? Каким образом он тебе сумел хвост прищемить? — как всегда бесцеремонно поинтересовался Харис, — И как ты вообще его нашел?

— И чо ты ваще полез в тот мир? Тебе Древа мало? — добавил вдогонку Серый.

В первый этаж борделя. Там её уже ждала хозяйка, которая, как ей показалось, никогда не спала и не отдыхала.

— Госпожа, — учтиво обратилась Кассандра. — А как бы мне повысить свою магию?

— Блядовка ты такая, — прорычала в ответ женщина, скаля свой напомаженный рот. — Быстро за работу! На тебе уборка рыготных вёдер и ночных горшков! Вечером будешь помогать в таверне с обслугой.

— Хорошо, хозяйка. Но сначала я бы хотела помыться. Вы можете мне помочь и открыть кран в душевой?

— Не для того я за тебя два медяка отдала, чтоб ты тут прохлаждалась!

Хозяйка отошла в сторону и принялась внимательно рассматривать промасленную деревянную стену.

— Госпожа? Мне нужна вода!

— Блядовка ты такая! Быстро за работу!

— Да у неё что, пластинку заело?

Недолго думая, Кассандра вышла из таверны и направилась вдоль шумной улицы, чавкая потёртыми сапогами по грязной слякотной дороге. Следую неведомо куда и неведомо зачем, она искала глазами какие-нибудь магические знаки или другие приметы, которые помогли бы ей поднять навык магии.

Вскоре она вышла к небольшому книжному магазинчику. Однако едва она вошла в его стеклянные двери, как к ней выбежала неприветливая худощавая девушка и настойчивым тоном попросила покинуть магазин.

Кассандре оставалось лишь продолжить дальше бродить по вонючим улицам, хлюпая по топкой грязи, смешанной с дерьмом и другими нечистотами. Но уже через несколько минут она наткнулась на небольшую лавку с различными книгами и амулетами. Хозяин, тощий седовласый старик, мирно дремал на кривом табурете.

Кассандра тихонько открыла одну из книг и перед ней тут же возникло сообщение:

Чтобы прочесть книгу, необходим уровень магии: 2.

— Вам помочь, молодая леди? — неожиданно обратился к ней старик.

— Здрасти, — Кассандра мгновенно захлопнула книгу. — Я ищу что-нибудь, чтобы поднять свой уровень магии. Сейчас он нулевой.

— Тогда, стало быть, вам нужен браслет новичка, — гнусаво протянул старец, принявшись копошиться в большом деревянном ящике, спрятанном за торговой лавкой. — А вот и он!

Хозяин достал тоненькую красную тесьму, повертев ею перед лицом Кассандры.

— Отлично! — кивнула она. — Дайте мне его!

— С тебя пять медяков. Монеты вперёд!

Денег у неё, конечно же, не было. Ни монеты. Тогда девушка решила украсть браслет. Резко подавшись вперёд, она изо всех сил дёрнула за него, но старик оказался проворнее, чем она думала. С ехидной ухмылкой он спрятал тесьму в кармане своих широких грязных штанов и проскрипел:

— Леди, раз нет денег, то придётся нам договориться!

— Ну, и чего же ты хочешь? — холодно ответила Кассандра.

— Мой стручок давно повис, — заигрывающим тоном ответил старик, покосившись на свой член. — Но ласки он любит так же, как и прежде.

— Да по тебе могила плачет, а ты всё туда же!

— Формы у тебя аппетитные, — облизнулся хозяин, переведя взгляд на пышные груди Кассандры. — Дашь глянуть?

— Я покажу тебе одну за браслет. А за книгу — вторую.

— Хитрюга! — похотливо сощурился старец. — За книгу ты должна потрогать мой стручок.

— Ладно, старик. Только смотри тут копыта не отбрось.

Кассандра прошла за лавку и, закинув ногу, села старику на колени лицом к лицу. Она не спеша расстегнула рубашку и приспустила ворот, обнажив один сосок. Сексуально облизав пальцы, она принялась ласкать свою грудь, от чего сосок затвердел и набух. Она медленно тёрлась своей промежностью о мягкий член старца, доставляя ему давно забытое удовольствие.

Дыхание старика стало учащённым, он потянул руку к её груди и дотронулся указательным пальцем до набухшего соска.

— Мы договаривались только на то, что я покажу тебе грудь, — прошептала Кассандра, склонившись над его ухом. — Сначала браслет, потом всё остальное.

Хозяин лавки покорно протянул ей красную тесьму, не сводя глаз с груди.

Кассандра неспешно повязала верёвочку на своё левое запястье, после чего увидела сообщение:

Показатель (магия) повышен 0 — > 1

Удовлетворённо кивнув, она расстегнула следующую пуговицу рубашки, полностью обнажив плечи и грудь. Она немного ускорила темп, продолжая вертеть бёдрами и тереться о его уже слегка набухший член. Её груди скакали перед лицом старика, и вскоре он не выдержал и сжал их в своих ладонях, сдавливая соски между указательным и средним пальцами. Мужчина мял грудь, прислоняя к ней своё лицо, и вскоре его губы оказались на одном из ареолов.

— Что ты мне за это отдашь, сладкий? — томно прошептала Кассандра, поглядывая на остальные товары в лавке.

— Бери всё, что хочешь, — протарахтел старик.

Кассандра принялась шлёпать грудями по его щекам и тереться о лицо. Мужчина жадно вылизывал её соски, причмокивая и покусывая их своим полубеззубым ртом.

Мимо лавки ходили толпы людей, но никто, казалось, не обращал на них внимание. Лишь изредка прохожие хмурились и качали головой, продолжая идти по своим делам.

Кассандра ещё несколько минут не переставала елозить по члену старца, позволяя его рукам и языку скользить по её грудям. Затем она постепенно замедлила темп и встала с его колен.

Она неспешно застегнула на себе рубашку и взяла в руки магическое писание. Открыв книгу, она увидела перед собой несколько схем и заклинаний, которые ей ни о чём не говорили.

— Сладкий, а что мне с этим делать?

— Просто запомни их, — посоветовал хозяин, всё ещё не в силах усмирить своё дыхание.

— Заклинание защитного барьера первого уровня… — принялась читать Кассандра. — Что это за хрень? Вокате ад… праесидиум.

В следующий миг вокруг неё образовался тонкий голубоватый энергетический купол. Девушка огляделась и удовлетворённо улыбнулась сама себе.

— А это схема перемещения, — указал старик, наклонившись над книгой. — Начерти её на земле и произнеси «Мовере ту…» и локацию, куда тебе нужно.

Кассандра кивнула, запомнив нехитрую схему.

— А остальные схемы и заклинания?

— Есть ещё схемы призыва духа-защитника и открытия инвентаря.

— Вокате спиритум, — уверенно произнесла девушка, начертив перед собой небольшой круг с закорючкой, похожий на букву кью латинского алфавита.

В следующий миг в голубоватой дымке перед ней появился маленький зверёк. Покрытое негустым сиреневым мехом, с длинными заячьими ушками и пёстрыми крыльями бабочки, существо было чрезвычайно милым.

— Что это за безобразие? — поморщилась Кассандра, ожидая увидеть в качестве своего духа-защитника большого тигра, сексуального вампира или, в крайнем случае, своего охранника Михаила. Но отнюдь нет крылатого карликового зайца.

— Этот дух ещё мал, его нужно прокачивать, если хочешь, чтобы от него была польза.

— Понятно… Как его засунуть обратно?

— Просто прикажи ему уйти.

— Пошёл вон, бесполезное создание, — шикнула девушка, и дух моментально растворился в воздухе.

— Ты изучила почти все заклинания. Теперь положи книгу в инвентарь.

Кассандра кивнула, принявшись чертить вторую схему ботинком на пыльной земле, после чего добавила заклинание «апперире саккули», и перед ней появился большой пустой мешок.

— Положи в инвентарь ещё вот это писание, — старик протянул небольшую книгу. — Оно будет доступно на десятом уровне навыка.

Кассандра бросила в мешок обе книги, после чего тот исчез, и перед ней материализовалось очередное системное сообщение.

Показатель (магия) повышен 1 — > 4

Показатель (интеллект) повышен 0 — > 1

— А ты мне здорово помог! — ухмыльнулась Кассандра. — Дай мне ещё пару безделушек, и мы в расчёте.

— Возьми вот это ожерелье, оно повысит защиту от магических атак.

Хозяин лавки бережно повесил амулет на шею девушки, в последний раз окинув похотливым взглядом её выпирающую грудь.

Не успела Кассандра вымолвить и слова благодарности, как откуда ни возьмись за ней явилась хозяйка борделя. Сощурив свои маленькие глазки, сварливая особа принялась яростно кричать и размахивать руками, один в один повторяя свои излюбленные фразы.

— Вот ты где, проблядь никчёмная! Не для того я за тебя два медяка отдала, чтоб ты тут прохлаждалась! Марш работать!

Схватив Кассандру за локоть, она потащила её в сторону борделя. И как бы девушка ни пыталась вырваться, всё было тщётно.

На первом этаже публичного дома было тихо, лишь несколько ранних посетителей завтракали за дальним столиком.

Внезапно на Кассандру навалилась усталость, и она поняла, что ничего не ела с тех пор, как оказалась в этом странном мире. Но должна ли она испытывать голод, учитывая, что это лишь компьютерная игра?

Она утомлённо присела на деревянный табурет, пытаясь унять головокружение, и в этот момент к ней подошла красивая молодая девушка с короткими ярко-голубыми волосами, взъерошенными на затылке. На ней было длинное синее платье с повязанным поверх белым фартуком. Незнакомка дружелюбно взглянула на Кассандру, предложив ей большое красное яблоко.

— Вот, съёшь. Ты выглядишь устало.

— Спасибо… — протянула Кассандра, подозрительно глядя на официантку.

— Ты новенькая, да? — с широкой лучезарной улыбкой спросила девушка. — Меня зовут Лина, я тоже здесь не так давно. Как тебя зовут?

— Кассандра.

— Значит, буду называть тебя Кэсси, хорошо?

— Как знаешь, — Кассандра повела плечами, взяв в руку яблоко и откусив от него небольшой кусочек.

Очки здоровья восстановлены

По всему видимому, питаться здесь необходимо так же, как и в реальной жизни. К счастью, одного яблока в день пока должно хватать для того, чтобы не терять очки своего показателя здоровья. Что ж, всё становится более-менее понятно.

— Я пойду, мне нужно принять ванну, — сказала Кассандра, доев яблоко.

Поднявшись на второй этаж, она тихонько вошла в тёмное помещение ванной комнаты. Вокруг по-прежнему было пусто.

Кассандра подошла к большому деревянному корыту, выполнявшему роль ванны, и повернула большие медные вентили. В следующий миг из торчащего чёрного шланга потекла вода, и корыто начало наполняться.

— Ни мыла, ни шампуня, ни крема для кожи… Но это лучше, чем ничего.

Кассандра разделась и с блаженством погрузилась в тёплую воду, стараясь хорошенько промыть свои сальные пакли.

Внезапно дверь открылась, и в ванную вошла Лина. Она медленно прошла в центр помещения, пристально глядя на Кассандру, после чего сбросила с себя платье. Под одеждой она оказалась худой, даже немного костлявой. Набухшие ореолы её небольших аккуратных грудей возбуждённо топорщились.

— Что ты делаешь? — спросила Кассандра, с недоумением глядя на девушку. — Ты тоже хочешь помыться? Там есть свободные душевые, если что.

— Я думаю, ты знаешь, чего я хочу, — томно пролепетала официантка. — Ты не в моём вкусе, но это даже заводит.

— Я не по этой части… Ну, понимаешь? Я не занимаюсь этим с женщинами.

Лина состроила несчастную гримасу, после чего подошла сзади, нагнувшись над головой Кассандры и медленно скользнув руками по её мокрой шее и груди. Слегка приласкав соски в своих ладонях, девушка принялась мять пышные округлости.

— Что за…? — возмутилась Кассандра, но вскоре мягкие умелые пальчики Лины вызвали в ней волну возбуждения.

Лина наклонилась ниже и принялась целовать шею и плечи девушки, слегка покусывая кожу зубами. Она легонько щекотала её соски, после чего нежно щипала их, сдавливая своими пальцами.

Дыхание Кассандры начало учащаться, и возбуждение взяло верх. Она повернулась к девушке, и страстно поцеловала её мягкие пухлые губы. Обвив свои руки вокруг тонкого стана, Кассандра утянула Лину к себе в ванну, окунув её в тёплую воду. Голубоволосая девушка игриво улыбнулась, после чего выдернула пробку из ванны, и вода начала медленно сливаться в сток.

Лина расположилась сверху, покрывая Кассандру нежными поцелуями. Скользя губами по её шее и ключицам, она вскоре нашла своим языком её набухшие соски. Поласкав груди, она принялась опускаться всё ниже, пока не достигла самой эрогенной зоны женщины. Лина положила руки на бёдра любовницы, раздвинув её ноги, после чего принялась ласкать своим языком разгорячённую мягкую кожу на её половых губах.

Кассандра запрокинула голову, едва сдерживая стоны наслаждения. Слегка вертя бёдрами, она помогала языку Лины найти её клитор. Официантка умело работала языком, круговыми движениями массируя набухшую фасолинку. Голова Кассандры кружилась, словно на аттракционе, мощные импульсы экстаза разрядами расходились от клитора к её коленям и животу. Внутри всё напряглось, она слегка задрожала и издала протяжный стон. Оргазм, словно электрический разряд, прошёлся по всему её телу, заставляя содрогаться снова и снова.

Лина улыбнулась и подняла взгляд на свою любовницу, как вдруг дверь в ванную распахнулась, и на пороге показалось несколько девушек.

— А чем это вы тут занимаетесь? — строго спросила пышногрудая красотка с длинными алыми волосами.

— Непотребствами? — сощурив глаза, добавила стоящая подле неё красавица с волосами цвета нефрита.

— Так не годится, — протянула стройная кудрявая блондинка.

— Девочки! — крикнула аловолосая путана, призывая всех остальных своих подруг поскорее войти в ванную.

Она щёлкнула пальцами, и помещение озарилось светом множества небольших магических огоньков, тут и там летающих под потолком. Подойдя к Лине и Кассандре, девушка неспешно развязала свой халат, позволив ему упасть на пол. Стройная и статная, с маленькими торчащими сосками на больших упругих грудях и тонкой дорожкой из багряных волос на лобке, она была изумительна. В следующий миг подруги последовали её примеру, оставшись абсолютно нагими.

Вскоре помещение было наполнено обнажёнными женщинами, сновавшими туда-сюда и размахивающими грудью.

— Что происходит? — шёпотом спросила Кассандра.

— То же, что и всегда, — с ухмылкой ответила Лина. — Просто наблюдай и получай удовольствие.

Через какое-то время девушки принялись ласкать друг друга, томно вздыхая и издавая стоны нил ему тот.

— Я не вор, вы сами мне его дали, — ответил, все еще не понимающий, чего от него хотят, мальчишка.

— Но не подарили же. И не выдали в постоянное пользование, — волколак даже приподнялся на кровати, сморщив нос от выстрелившей в боку боли.

— Ладно, с твоим воспитанием и действующим в мирах этикетом потом разберемся… — девушка развернулась, — Шике, иди-ка сюда, временно побудешь манекеном.

— Если он меня зарежет, останетесь…

— Сэкономим на жадном докторе, — перебила его Чума и повернулась к Сашке, — Давай, только медленно и с пояснениями.

Мир Дивэйн. Дом Траума

— Я просил узнать о некоем сотруднике вашего ведомства. Некоем Спирксе.

— Сведений о нем в финансовом управлении Империи крайне мало. Все, что о нем удалось узнать — лежит в этой папке, — Эмкаэлс аккуратно положил ее на край огромного стола и отступил на шаг.

— Жидковата папочка, — устремив на нее взор, пробормотал задумчиво Траум, — Может у вас, милейший, будет что добавить к этим бумагам?

Олигарх посмотрел на второго, одетого в форму имперского спецназа крупного мужчину, нервно вертящего в руках блокнот.

— Командир группы "Дикобразы" Кобяка, — представил его Шадо, стоящий позади босса, за спинкой высокого кресла.

Спецназовец сделал уставной шаг вперед, и начал четко докладывать, изредка заглядывая в блокнот.

— Родился пятьдесят два года назад в городе Нойз, провинции Тускана. После заключения Клеттского договора теперь это владения Восточного Предела и проверить подлинность документов не представляется возможным. Сведений о его детстве и юности не имеем по тем же причинам. Был принят на службу в имперскую канцелярию переводчиком; бегло говорит на всех известных языках, включая даже куирский диалект. Быстро продвинулся по службе, сопровождая наши делегации на всевозможные переговоры. Был завербован в разведку для работы с секретными документами вероятных противников. Там проявил себя, как отличный аналитик и получил перевод в аналитический центр Имперского спецназа. Но и там надолго не задержался, и получив в подчинение группу "волкодавов", стал проводить секретные операции. Напрямую подчиняется исключительно Имперскому кабинету, Спиркс лично разрабатывает операции, которые всегда проходят более чем успешно. За все время существования группы не то что провалов, даже малейшего шороха никогда не было.

— Откуда же тогда именно вам об этом известно?

— Дела семейные, господин Траум. Я сын начальника службы охраны Императора и знаю то, что неизвестно порой и самим членам кабинета.

— Шадо? Почему я узнаю об этом только сейчас? — Траум задрал голову вверх, чтобы взглянуть на своего секретаря через спинку кресла.

— Простите, экселенц. Виноват и готов…

— Извините, что влезаю в ваш разговор, господин Траум. Это сверхсекретная информация и даже ваши работники не могут получить к ней доступ.

— Это на самом деле так, Шадо? Я разочарован… — протянул Валдис и скрестил руки на груди.

В комнате повисла гнетущая тишина. Внезапно Траум захихикал и взглянув на Кобяку с прищуром спросил:

— А скажите мне, уважаемый, почему вашу группу Император называет не иначе как "Пьяные Ежики"?

У спецназовца медленно, словно в замедленной съемке, открылся рот. О том злополучном инциденте знали всего четверо — он, его отец и сам Император со своей супругой.

Мир Фелис. База группы Чумы

— После того неудачного эксперимента мне пришлось продолжать исследования уже за свой счет. И это ни разу не способствовало быстрому решению проблемы, которая явно была не в моих расчетах. Пока однажды…

Спиркс медленно, с видимым удовольствием опустошил кружку пыыва, смачивая свою глотку, пересохшую после получасового рассказа о своем конфузе в университете Фелиса пятьсот лет назад. Харис открыл было пасть, чтобы что-то сказать, но увидев поднятый палец опоссума, тут же ее захлопнул.

— Пока однажды мы не попали на Трайдес. Помните такой мир?

— Это где ты умудрился жопу простудить? — хохотнул Харис, но тут же прикусил язык, а лапы рефлекторно дернулись в район задницы.

— Простудил я ее, кстати, из-за тебя, дебил; я вас там двое суток прождал, сидя по пояс в болоте с холодным родником, пока вся группа тебя из тюрьмы вытаскивала, — огрызнулся артефактор, — Напомнить, за что ты в нее попал?

Харис закатил глаза в потолок, давая понять, что эта тема ему не интересна — не он был виноват, а так сложились обстоятельства. Остальные Тузы давились смехом, старательно закрывая лапами рты. Горилла Глым, всхрюкивая от душивших эмоций, вполголоса простонал:

— Он тогда верховному наместнику ляпнул — "Если тебе тяжело нести, представь, что ты это спиздил"…

Все присутствующие перестали стесняться и покатились со смеху уже в открытую.

— Я не виноват, что у них там наместник выглядит, как бомжара последняя; я его с охранником перепутал, — ощерился Харис.

Через минуту, когда все немного успокоились, Фрикаделька громко спросил артефактора:

— Мэтр, я помню, когда вся группа уходила с Трайдеса, вы решили остаться. Еще и странную фразу мне сказали — "Некроманты — это знахари, ставящие на ноги уже умерших пациентов".

— Молодец, запомнил, — улыбнулся Спиркс, — Вас куда водили на экскурсию, когда группа была во дворце?

— В подвал, — ответил Харис.

— Не в подвал, а в усыпальницу Первого Неизменного, — поправил того Фрикаделька.

— Именно, — Спиркс прикурил новую сигарету и откинувшись на спинку продолжил, — А по легендам Трайдеса, как он попал в миры Древа?

— Верховный как-то невразумительно об этом рассказал, но лично я понял, что неизменный был в своем мире обычным геологом, и провалился к нам, начав подогревать на спиртовке образец какого-то минерала, взятого для проб на наличие меди.

— А я, оставшись на Трайдесе, узнал название этого минерала.

— Как это узнал? У кого? — насторожился Макжи, смутно уловив неясную мысль Спиркса.

— Как, как… Вот как-то так.

— Ты привел на Трайдес некроманта?!! Спиря, ты дебил?!! — заорал опоссум.

— Да что такого-то? Ну запрещено ему в мирах появляться, но ради такой возможности…

— Ты, блять, чем думал?!! Ты посмел Музейщика Бо вытащить из тюрьмы Синдиката ради своего шкурного интереса?!!

Все остальные оборотни сидели, плотно прижав уши к головам и не смея не то, что пошевелится, а даже дышать.

— Обошлось ведь, чего ты разорался? Я с Музейщика клятву взял. Ты знаешь какую, он ее не сможет нарушить никогда.

— А что он потребовал взамен?!! Нет!!! Не говори вслух… я уже знаю. Ну ты и мудак, Спиря…

Сашка пояснял словами каждое свое движение, одновременно водя ножом по фигуре Шике, которому пришлось обернуться человеком. Чума и Санжо внимательно слушали и следили, а Шике что-то тихо шептал, закатив глаза в потолок.

— Понятно, — оборвала объяснение мальчишки Чума, — Полная хрень. Я удивляюсь, как ты мог такое пропустить, Басмач.

Сашка в недоумении взглянул на девушку.

— Что вытаращился? — рассмеялась та, — Нападай! Этим самым приемом и в полную силу!

Мальчишка, не раздумывая ринулся вперед. Но не успел коснуться Чумы даже кончиком клинка, как отлетел в сторону, выронив по дороге клинок, и теперь стоял, тупо уставившись на свою кровоточащую ладонь.

— Ты, волчара, куда изволил пялиться во время схватки?

— В глаза. Стандартный способ ведения боя.

— Ну и дебил. Он же предметник, он даже нож использует не как нож, а как палку. В данном случае — острую палку. А у палки два конца для хвата, а не один, как у клинка. В момент его обманного перехвата ножа за лезвие и надо нанести удар по запястью — он сам себе пальцы нахрен отрежет. Только для этого смотреть надо не в глаза, а на оружие.

Девушка пнула ногой нож в направлении Сашки.

— Забирай подарок, он теперь твой, — усмехнулась она.

— Мне подачки не нужны, — зло ответил мальчишка, но тут же подхватил нож и двинулся в сторону Чумы, — Чтобы какая-то девчонка меня…

— Какой дерзкий чувак. Шике, ты не можешь на него диарею наслать?

— Неа. Мне до нужной точки дотронуться надо, а это сейчас проблематично, — скороговоркой протараторил хирург.

Сашка стоял между кроватью с раненым и Чумой, зажав клинок в правой руке и зло зыркая по сторонам. Впрочем, через пару секунд быстрого осмотра, в сторону Санжо он больше не смотрел, трезво рассудив, что тяжело раненный волколак опасности не представляет, и сосредоточился на девушке и бульдоге. Это было его большой ошибкой.

— Ну и ладно. Сама попробую заставить его обосраться, — ухмыльнулась девушка и внезапно взмахнув длинным гибким хлыстом, появившимся у нее вместо руки, обвила им шею мальчишки.

Потянув попавшегося Сашку на себя, она неожиданно сбросила кольцо удавки и рефлекторно упиравшемуся мальчишке пришлось по инерции сделать несколько шагов назад. Где его и приняли заботливые лапы волколака, которыми тот обхватил Сашку, прижав его руки к туловищу. Моментально оказавшаяся рядом Чума нажала в нужную точку на запястье пацана и клинок со стуком упал на пол.

— Ну ты и резок, мало́й. Как понос на жаре, — улыбка медленно сползла с лица девушки, — Никогда не угрожай брави в лицо, а то останешься без своего.

Она подобрала нож и убрала его в разгрузку.

— В богов веришь? — внезапно поинтересовалась она.

— Да… — ответил мальчишка, ошарашенный внезапной сменой темы.

— Тогда забудь, что ты Александр Чумаков. Ты теперь даже не человек. Ты ученик. Ученик мэтра Спиркса и теперь он для тебя бог. Теперь тебе самое время задуматься о жизни и смерти. А свои понты и нездоровую суету в прошлом оставь.

— И что тебе название минерала дало? Геморрой с некромантом того стоил? — полюбопытствовал Харис.

Фрикаделька и Серый почти синхронно сделали фейспалм.

— Я с тебя постоянно в осадок выпадаю, Харя… Ты хоть иногда думать пытаешься, дебил? — рассмеялся Макжи, пыхтя трубкой, которую он закурил для успокоения.

Последние лет триста он редко курил — сказывалось влияние Чумы, которая ненавидела курение и делала исключения только для него и Спиркса.

— Раз Спиря создал амулет перемещения в закрытые миры, то он не только название узнал, но и сам минерал нашел и сумел его применить для создания артефакта.

— По-моему Харя на Фелисе деградирует потихоньку, — констатировал Спиркс, — Пойдешь со мной на Дивэйн, чучело? Мне там отморозок безбашенный будет нужен для пары операций.

Артефактор повернул голову к Харису.

— Эй, а чо, так можно было?! — заорал Серый, — Так я тоже дегенерат еще тот!

— Хрен вам несладкий обоим, а не Дивэйн, — раздался голос Чумы, которая стояла в дверях, прислонившись к косяку, — Спиря, завязывай смущать умы… кхм… или чем они там вместо него пользуются. У вас своя дорога, у Тузов своя.

— Ну, Чумкаааа, ну пазязяяя…

— Харя, не юродствуй, а то придется огорчить тебя до невозможности. У нас скоро заказ, а от Спиркса денег не дождешься — он энтузиаст, за свои деньги работает и никому не платит. Идейный он, в отличии от нас.

— Ясна-панятна, — тут же успокоился Харис, — Нет денег — нет мотивации. А я без мотивации никуда. Так, а что там с Траумом-то?

Все снова посмотрели на артефактора.

— Что-что? На всем Древе этого минерала как ни странно крохи, еле-еле наковырял на десяток амулетов. Хорошо Чума подсказала, где искать.

Теперь все уставились на девушку.

— Я ни разу не геолог, но малахит от булыжника отличить смогу. У нас на Урале его залежи, вот я когда его у Спири в лаборатории увидела, то и посоветовала искать в мирах, похожих на мой.

— Опаньки… А почему не в твоем? — у Фрикадельки даже уши встали торчком от любопытства.

— Потому что его больше нет, — отрезала Чума.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Доигрались, пидорасы, в войнушку. На Земле сейчас выжженая пустыня, постапокалипсис. Вот такие, блять, пироги.

Интерлюдия 3. Траум

Примерно 450 лет назад

Мир Дивэйн

Как ни странно, но приход в этот мир он совершенно не помнил. Корсу хорошо запомнил свою смерть в стенах бастиона Ротфорд, предательство Солта, а дальше все тонуло в вязком киселе невнятных образов и ощущений. По словам сестер из приюта Светлой Матери, где он впервые осознал себя, его принесли под двери двое стражников портового района, которые выловили прибившийся к решетке канала труп младенца. А когда его попытались подцепить острым крюком, младенец неожиданно закричал.

Он пришел в этот мир незваным, и мир ему этого не простил. Вся левая рука, от плеча до скрюченных пальцев, была безобразно уродлива с рождения. Перекрученные мышцы, торчащие под неправильными углами суставы и вспухшие, виднеющиеся через тонкую кожу сухожилия. Рука почти не двигалась, и ему стоило титанических усилий научиться хоть немного ею пользоваться. И, словно простого уродства было мало, время от времени руку скручивало дикими судорогами. Очевидно, где-то в плечевом суставе пережимало какой-то нерв. Его неизвестные родители видимо не долго горевали послушать, а кто-то уже начинал готовиться к бурной ночи с блудницами.

Кассандра всячески старалась отлынивать от работы, но хозяйка повсюду находила её и давала всё больше поручений.

К вечеру, когда вся тяжёлая работа была сделана, Кассандра решила привести себя в порядок перед встречей с гостями. Всё же, ей нужно было поскорее получить сотый уровень и выйти из дурацкой игры. Если для этого ей придётся заняться сексом с сотней различных местных персонажей, так тому и быть. Всё равно этот мир нереален, а её нынешнее тело — это лишь набор нулей и единиц.

Кассандра приняла душ и даже ухитрилась побрить ноги случайно найденной старомодной бритвой. Затем она решила поискать косметику в девичьих комнатах в надежде, что те не заметят пропажи пары-тройки румян.

Зайдя в первую попавшуюся дверь, Кассандра ахнула от изумления: комната была обставлена совсем иначе, нежели её скромная конура. На большом окне висели длинные бордовые шторы, повсюду стояли золочёные подсвечники, а посередине комнаты располагалась огромная роскошная кровать с красным балдахином.

Подойдя к туалетному столику, Кассандра увидела множество разбросанных баночек и бутыльков с кремами и косметическими средствами. С горящими глазами она принялась копаться в ящичках в поисках туши и помады. Наконец найдя всё необходимое, она направилась к выходу, но внезапно дверь открылась и в комнату вошла аловолосая красавица.

— Привет! — добродушно поздоровалась Кассандра. — Ты же не против, если я одолжу у тебя помаду на денёк? Завтра верну, обещаю!

— Здравствуй, — протянула девушка. — Вообще-то, у нас не принято брать чужие вещи. Но раз ты здесь новенькая, то прощаю тебя на первый раз.

— Не хочешь развлечься перед работой?

Красавица подошла к небольшому деревянному серванту и достала оттуда бутылку вина и два хрустальных бокала. Разлив вино, она с улыбкой протянула бокал Кассандре.

— Спасибо! Как тебя зовут?

— Скарлетт.

— Скарлетт… Какое красивое имя.

Внезапно над аловолосой девушкой появилась небольшая панель с надписью:

Уровень — 9

Выходит, чтобы увидеть уровень персонажа, необходимо вслух произнести его имя. Удобно, но не совсем практично.

— Что ты хочешь сделать с этой косметикой? — спросила Скарлетт. — Намазать на своё несуразное личико?

— Думаю, у меня получится сделать его более привлекательным, — холодно улыбнулась Кассандра. — Не зря же я ходила на курсы визажистов.

— Ну, попробуй, — ухмыльнулась Скарлетт, сделав глоток вина. — Присаживайся, покажи мне, что умеешь.

Кассандра неуверенно присела на небольшой пуф и принялась разглядывать тюбики с белилами и тенями. Найдя, наконец, тени необходимого ей бежевого цвета, она перемешала их с жирным кремом и нанесла на кожу по принципу тональной основы. Когда все несовершенства на лице были более-менее скрыты, она слегка припудрилась белилами, чтобы придать коже мраморный оттенок. Не найдя туш, девушка решила накрасить ресницы толстым чёрным карандашом, после чего оттенила веки светло-коричневым тоном и добавила тонкие чёрные линии на верхнем веке. Слегка накрасив губы красной помадой и придав им более живой оттенок, она, наконец, закончила макияж и повернулась к изумлённой Скарлетт.

Разумеется, аловолосая красавица умела пользоваться косметикой, но до такого мастерства ей было ещё далеко. Большой нос Кассандры более не был красным и испещрённым тёмными точками, тонкие синюшные губы теперь выглядели вполне естественно, а маленькие глазки визуально казались больше, обрамлённые чёрными ресницами.

— А ты воистину талантлива, — пролепетала Скарлетт, допивая последние капли вина.

— Думаю, пора идти вниз, — заключила Кассандра, после чего уверенно направилась к двери.

На первом этаже было не протолкнуться. Девушки официантки сновали туда-сюда, протискиваясь между шумными посетителями, среди которых кого только не было. Несколько бородатых гномов сидели за барной стойкой, попивая свой эль и громко друг с другом ругаясь. За столом напротив расположилась компания странных мужчин с зеленоватой кожей и стрекозиными крыльями. Где-то в глубине таверны стоял человек-олень, благодаря его длинным ветвистым рогам его отовсюду было видно.

— Кэсси! Кэсси! — раздался звонкий голосок голубоволосой красотки. — Помоги-ка мне!

— Лина? — удивлённо обернулась Кассандра, глядя на протискивающуюся через толпу девчушку.

Уровень — 4

— Я везде тебя ищу! У нас тут запара! Отнеси, пожалуйста, три пива на дальний столик!

Кассандра молча взяла три больших кружки и не спеша понесла их к гостям, сидящим в дальнем углу таверны. Двое из мужчин были какими-то грязными пьяными торговцами, а вот третьим гостем оказался странный тип с головой тигра. Статный и крепкий, весь покрытый рыже-белым мехом с чёрными полосками, он был одет в новенькую форму моряка. Кассандра ещё не привыкла видеть подобных существ, поэтому невольно уставилась на него, разглядывая необычные черты его морды.

— Что такое, девка? — низким рокочущим голосом спросил человек-тигр.

— Просите, я просто не из этих мест.

— Неужели я так сразил тебя своей привлекательностью? — расхохотался он.

— Я пойду.

Едва Кассандра повернулась, чтобы уйти, как её запястье схватила огромная когтистая рука, и в следующее мгновенье она оказалась на коленях мохнатого мужчины. Он был чрезвычайно силён, линии мускулатуры его получеловеческих рук пробивались через жакет.

Кассандра нервно сглотнула и попыталась вырваться из его лап, но тем лишь раззадорила его. Он принялся мять её грудь и поглаживать бёдра, засунув руку ей под юбку.

— Как тебя зовут, сладкий? — немного нервно спросила Кассандра.

— Я Лихимор, — прорычал тигр, проведя подушечкой указательного пальца по трусикам Кассандры, нащупав её половые губы.

— Лихимор, я тебе нравлюсь?

Уровень — 10

— Конечно, детка.

— После такого забористого бухла кто угодно понравится, — расхохотался рядом сидящий торговец.

— Да трахни её уже поскорее да пошли по делам, — крикнул второй мужчина в грязной рубахе.

Тигрочеловек вытащил из кармана одну медную монету и засунул её Кассандре между грудей. Затем он поднялся со стула и нагнул девушку, положив её грудью на грязный деревянный стол и встав сзади неё. Он задрал её юбку, после чего спешно расстегнул ширинку, вынул свой здоровенный член и принялся тереться им о её трусики. Почувствовав, что ткань слегка намокла, он небрежно снял с неё бельё и вошёл в её тёплое влажное лоно.

Кассандра негромко вскрикнула от боли. Ей ещё никогда не доводилось принимать в себя такие большие члены. Он словно разрывал её изнутри, проходя весь путь её влагалища — от входа до шейки матки. Зверолюдь принялся работать бёдрами, увеличив темп, и вскоре боль сменилась на наслаждение. Впервые её грудь и ягодицы ласкали настолько сильные руки, оставляя небольшие следы от когтей на её нежной коже. Он старался вдалбливать в неё свой член по самое основание, но тот был слишком большим. Кассандра застонала от удовольствия. Её впервые взяли у всех на виду, силой нагнув раком в какой-то таверне, и её это чертовски возбуждало. Тигр продолжал свои поступательные движения, вводя свой член в её набухшее лоно всё глубже и глубже и хлопая по её ягодицам своими покрытыми белой шерстью яичками. С каждым толчком из груди Кассандры вырывались стоны наслаждения, пока её не охватила волна оргазма и она не кончила, распластавшись на столе.

Двое крестьян внимательно наблюдали и, в конце концов, не удержались и засунули руки себе в штаны, принявшись теребить свои набухшие члены.

Тигр, тем временем, ускорился, со всей силы вколачивая свой огромный ствол в размоченную киску Кассандры. Сокращения стенок её влагалища заставили его член пульсировать, и его охватило страстное желание насадить девушку на свой член по самые яйца. Стол под ней уже голов был развалиться в щепки, когда он, наконец, с утробным рыком кончил прямо внутрь, заполнив её вагину огромным количеством густой спермы, ручьём вытекшей из неё на пол, как только он вынул член.

Получено очков опыта: 1800

Поздравляем! Ваш уровень повышен 2 — > 4

Сразу два уровня? Это же просто великолепно! С такими темпами она быстро закончит эту идиотскую игру и вернётся домой.

Не успела она разогнуться, как её радостные мысли прервал следующий член, вставленный в её мокрое набухшее отверстие. Это был не кто иной, как один из торговцев, сидевших подле тигра.

— Я быстренько, — запыханно обратился он к своим друзьям.

Тигр уже застегнул ширинку и направился к выходу из борделя, а второй торговец всё ещё стоял рядом и надрачивал свой ствол.

После огромного члена тигра Кассандра уже не особо что-либо чувствовала, лишь небольшие поступательные движения заставляли её дергаться вперёд-назад. Мужчина ускорил темп, продолжая снова и снова вводить свой член в наполненное чужой спермой влагалище. Он несколько раз хлопнул девушку по попке, наслаждаясь красным отпечатком своей ладони на её бледной коже.

— Быстрее, я тоже хочу! — поторопил второй торговец.

Мужчина ускорился, громко хлопая своими яйцами по её бедрам. Ещё с пару минут он продолжал яростно трахать её, пока не кончил внутрь, издав глухой стон.

Получено очков опыта: 500

Как только он вынул из неё свой член, второй торговец подбежал сзади к всё ещё согнутой Кассандре и стремительно вставил в неё свой ствол, тут же кончив и наполнив спермой её и без того залитую семенем щель.

Получено очков опыта: 200

Кассандра, едва придя в себя, разогнулась и оглядела затягивающих ремни торговцев. Почему она получила так мало очков опыта? Неужели всё зависит от их уровней? Кассандра никогда не играла в компьютерные игры, поэтому мало что знала о правилах начисления опыта. Но логика подсказывала ей, что тут не всё так просто.

— Сладкие, можно узнать ваши имена?

— Тебе то что, страшила? — рявкнул один из мужиков, направившись к выходу. — Я тебе не буду платить.

— А если скажу, то что? — ответил второй. — Завтра дашь бесплатно?

— Дам, дорогой, — подмигнула Кассандра, надеясь узнать его уровень.

— Меня зовут Сэмми, — улыбнулся торговец, обнажив свой беззубый рот.

— Сэмми, — повторила девушка.

Уровень — 3

Всё становилось более-менее понятно. Она получила большое количество очков от тигра, потому что он был аж десятого уровня, а подобные низкоуровневые персонажи, как эти мужики или Лина, более уже не смогут дать ей очки опыта.

Подняв с пола трусики и поправив юбку, Кассандра устало побрела на второй этаж, чтобы принять душ.

Там, скинув с себя платье, она встала под струи тёплой воды, которые в одночасье помогли ей расслабиться. Она запрокинула голову и закрыла глаза, позволяя воде ласкать её вздымающиеся груди, живот и бёдра. Она поставила ногу на бортик и принялась вымывать остатки спермы из своего влагалища. Вспоминая могучие руки тигра, его сильную хватку и огромный член, она сама не заметила, как принялась ласкать свой клитор, периодически проскальзывая средним пальцем внутрь вагины. Второй рукой она ласкала свой сосок, теребя его и подогревая свои ощущения. Следы от когтей любовника красными линиями всё ещё виднелись на коже вокруг сосков, будоража её воспоминания и усиливая желание. Средний палец продолжал работать, массируя клитор всё быстрее.

Внезапно Кассандра почувствовала чьи-то руки, обхватившие её за талию. Резко обернувшись, она увидела перед собой обнажённую Скарлетт. Капли воды струились по её большой упругой груди, стекая вниз по идеальному плоскому животу и широким бёдрам.

— Развлекаешься? — подмигнула Скарлетт. — Я знаю, как сделать тебе ещё приятнее.

Девушка опустилась вниз на колени и принялась ласкать киску Кассандры, ловко и умело водя кончиком языка по её половым губам. Когда шаловливый язычок аловолосой красавицы нашёл клитор, из груди Кэсси вырвался протяжный стон. Скарлетт снова и снова теребила фасолинку, заставляя её набухать всё сильнее. Затем красотка впилась губами в вагину Кассандры, словно слившись с ней в страстном поцелуе, нежно посасывая клитор, причмокивая и засасывая половые губы в свой ротик. Скользнув языком в глубь влагалища, она ощутила вкус спермы, оставшийся после секса. Ускорившись, Скарлетт продолжила обсасывать клитор, пока Кассандра не застонала и не забилась в судорогах оргазма.

Переведя дыхание, Кэсси взглянула внизу на свою прекрасную любовницу. Взяв её за руку, она силой подняла девушку на ноги и прижала к стене душевой, принявшись целовать её шею и грудь. Внезапно набухшие соски вызвали в Кассандре неведомое чувство возбуждения. Женская грудь никогда ранее не привлекала её. Но эта была настолько идеальной и упругой, округлой и бархатной, с маленькими торчащими розовыми сосочками, что к ней хотелось прикасаться снова и снова. Кассандра ласкала соски любовницы своим языком, немного посасывая и покусывая их, одновременно сжимая в ладонях её твёрдые упругие ягодицы. Вскоре её палец оказался во влагалище Скарлетт, таком мягком тёплом. Его стенки сокращались всякий раз, как она покусывала соски девушки. Кассандра добавила ещё два пальца, стараясь как можно глубже вводить их внутрь красавицы, на что Скарлетт тяжёло задышала и застонала. Кассандра постепенно усиливала свои ласки, прибавляя темп, вдалбливая пальцы в вагину, при этом чуть ли не приподнимая хрупкую девушку на своей руке. В следующий миг пальцы Кэсси почувствовали сильное сокращение мышц влагалища любовницы, та задрожала и вскрикнула от наслаждения. Не вынимая пальцев, Кассандра продолжила редкие поступательные движения, стараясь продлить оргазм девушке.

Получено очков опыта: 900

Поздравляем! Ваш уровень повышен 4 — > 5

— Ты такая умелая, — прошептала Скарлетт на ушко, слегка прикусив мочку Кассандры. — Давай почаще так забавляться?

— Я не против, — улыбнулась Кассандра, чуть задумавшись. — Скажи, ты что-нибудь знаешь про уровни?

— Что? Какие ещё уровни?

— Ну, например, у меня пятый уровень, у тебя девятый.

— Я без понятия, о чём ты, — Скарлетт озадаченно посмотрела на Кэсси.

Скарлетт медленно вышла из душа, взяв с полки большое белое полотенце.

— Тебе понравился тот секси фурри, да? — спросила она.

— Ну, тот сильный красавчик-тигр…

— Да, наверное. А часто здесь бывают подобные гости? В основном я вижу грязных мужиков да торгашей.

— Подобные моряки редко к нам заходят. Если честно, ты украла у меня клиента, его сегодня должна была обслуживать я. Но он предпочёл быстрый перепихон на столе в общем зале… Что ж…

— А… Прости, я не знала. Я просто ему пива принесла.

Если подобные высокоуровневые персонажи здесь большая редкость, то, скорее всего, ей вскоре придётся сменить локацию.

Кассандра вышла из душа, обернувшись в полотенце. Она сняла с крючка своё платье и бельё, собравшись идти в комнату, после чего задумалась и обернулась на Скарлетт:

— А ты знаешь, как уйти из этого борделя? А то куда бы я ни шла, хозяйка меня везде находит.

— Ты имеешь в виду уйти насовсем? — удивлённо промолвила аловолосая красавица.

— Ну да, хочу мир повидать…

— Тебе нужно заплатить огромный выкуп в сто золотых! Мы все уже давно тут работаем и никто ещё не смог накопить такую сумму.

— А сто золотых это сколько медных?

— Десять тысяч, я пока сумела накопить лишь пять тысяч.

— А почему бы просто не переместиться отсюда с помощью магии? — Кассандра внезапно вспомнила про свою колдовскую книгу. — Я знаю заклинание и схему телепортации!

— Да кто ж её не знает? — фыркнула Скарлетт, накинув на себя халат. — Любой дурак её знает! Вот только для того, чтобы она сработала, тебе нужен кристалл перемещения! А стоит он пятьсот золотых!

— Вон оно что… Выходит, не всё так просто…

— Если бы все могли так легко телепортироваться, разве нужны бы были все эти зоны и границы? Любой нищий бы тогда смог попасть в зону богачей!

— В зону богачей? Это как? Какие ещё зоны?

— Наш мир разделён на десять зон. Мы находимся в первой, здесь живут отбросы типа нас с тобой и всех тех, кого ты видела в городе. Немногим удавалось покинуть первую зону…

— Неужели отсюда никак не сбежать?

— Покинуть эту зону можно либо морем, либо телепортом.

— В комнату ворвалась взволнованная Лина, принявшись тормошить всё ещё спящую Кассандру.

Время было уже около полудня, но Кассандра до четырёх утра драила полы и лавки на первом этаже и сейчас едва могла разогнуться. Почему же все ощущения в этой игре были настолько реальными? Она, конечно, слышала про различные новомодные шлемы виртуальной реальности, но всегда считала их детской забавой, и даже не предполагая, что наука шагнула так далеко вперёд.

— Кэсси! Срочно просыпайся! — запричитала голубоволосая красотка, стягивая с неё одеяло.

— Ну что ещё? — просипела Кассандра, перевернувшись на другой бок в попытке скрыться от назойливой девушки.

— После полудня приезжает какой-то важный гость, говорят, это сам граф! Скарлетт будет обслуживать его, поэтому она должна быть неподражаема сегодня!

— А я-то здесь причём?

— Тебе нужно её накрасить так, чтобы все упали от восхищения! Мы помним тот твой красивый макияж три дня назад! Сделай ей такой же, только ещё лучше!

— Хорошо, хорошо, — пробурчала Кассандра, лениво встав с кровати.

— Скарлетт будет ждать у себя, а я пойду вниз готовиться к приёму гостей.

Кассандра сонно побрела к шкафу, достала оттуда полотенце и кое-какую одежду и вышла из не так уж и много. Единовременно могло собраться от двадцати до двадцати пяти человек. Зато это были далеко не детишки — пятнадцати-шестнадцатилетние мужчины, уже матерые и крайне жестокие. Бандиты с самого начала поступили в высшей мере разумно и никогда не трогали ни торговцев, ни их имущество. Многие базарные барыги даже не догадывались, что на рынке всеми делами заправляет несовершеннолетняя, но крепко сплоченная мафия.

Фундаментом банды служила целая армия попрошаек, состоящих из детворы помладше. Именно они кроме денег зачастую приносили и важную информацию.

С бандой, держащей Рынок, Корсу познакомился на следующий же день после побега из приюта. Скитаясь между торговыми рядами и высматривая, что из съестного можно незаметно стянуть с прилавка, он попался на глаза кому-то из малолетних попрошаек, которые тут же по цепочке доложили о нем "старшим". Недолго думая, те приказали его схватить, после чего Корсу заперли в ветхой и вонючей лачуге на окраине Портового района. Провалявшись до ночи в рыбьей требухе, разбросанной по полу, Корсу пережил особенно яркий момент — очередной приступ судороги в вывернутой и связанной за спиной руке. Только благодаря толстой грязной тряпке, которую ему запихали в рот вместо кляпа, он не сломал себе все зубы.

За ним пришли после заката. На этот раз всего двое — высокий, щуплый парень с горбатым носом и черными, слипшимися в грязные сосульки волосами и здоровенный рыжий детина с лицом полного дауна. Главарь банды Матиз и его малость придурковатый личный "адъютант" Тук. Не говоря ни слова, Тук схватил Корсу за шиворот и выволок наружу.

Его притащили к старому лодочному причалу и швырнули на колени, возле самой кромки воды. Патлатый Матиз встал напротив, вынув из-за пояса нож.

— Зря ты, тля сопливая, приперся на нашу территорию, — глухим голосом сказал главарь, — Мы не любим тут чужих.

Вид блеснувшего в свете луны клинка быстро привел Корсу в чувство; он стал неистово брыкаться, пытаясь одновременно и сбросить с себя тяжелую руку Тука и отползти в сторону. Матиз, явно целясь в горло, взмахнул ножом, но смог только полоснуть Корсу по щеке — тот вовремя отшатнулся.

— Блять, Тук, держи его! Не тормози! — громко зашипел раздосадованный своим промахом главарь, — Да башку ему задери повыше, он подбородком закрывается!

Рыжий увалень огромными лапищами потянул голову мальчишки вверх, от чего показалось, что у того вот-вот сломается шея, но Корсу крепко прижал нижнюю челюсть к груди и что есть силы брыкался, не давая ублюдку с ножом как следует прицелиться. Тогда Тук решил действовать по-другому — одной рукой он уперся в шею мальчишки, а другой попытался оттянуть голову назад, схватившись за его лицо. В процессе возни веревка, удерживающая кляп, сползла, чем тут же и воспользовался Корсу — он выплюнул тряпку и завопил во все горло. Растерявшийся верзила не придумал ничего лучше, как попытаться закрыть источник опасного шума ладонью. И как только его пальцы оказались в досягаемой близости, пленник тут же со всей силы сжал на них свои челюсти. Раздался мерзкий хруст и рот Корсу залило мерзкой на вкус кровью. Тук завопил еще громче пленника, и резко рванул покалеченную руку. На его беду, в этот момент Матиз склонился, чтобы нанести очередной удар. Оплеуха вышла на загляденье, патлатый главарь отлетел в сторону и шмякнулся на тощую задницу. Дернувшийся помочь главарю Рыжий, всего на секунду отпустил плечо Корсу. Пленник, не раздумывая, тут же оттолкнулся ногами от дощатого пирса и плюхнулся в воду спиной вперед.

Мальчишка и сам не понял, как ему удалось не захлебнуться в холодной воде со связанными за спиной руками. Он барахтался в толще воды не понимая, где верх, а где низ, пока каким-то чудом не всплыл под досками пирса. Несостоявшиеся киллеры еще долго шарахались наверху, высматривая его в непроглядно-темной воде, но с наступлением рассвета были вынуждены ретироваться ни с чем.

Из-за вынужденного купания старые веревки на руках сильно раскисли и Корсу удалось их расшатать и сбросить. Он просидел под пирсом до восхода солнца и добрался до своего пристанища незамеченным, хоронясь от чужих взглядов в пока еще глубоких и черных тенях.

Над проливом в очередной раз собирался дождь. Сквозь убогое оконце чердака доходного дома до Корсу долетали резкие порывы холодного хлесткого ветра. В воздухе густо пахло грозой. Ливень обещался быть знатным. Корсу любил дожди. Вот и сейчас он ждал, когда тонны воды, которые должны были вот-вот пролиться с небес на город, надежно прибьют вонь и смоют в океан грязь с улиц предпортового квартала.

Самый крупный район столицы, прозванный остальными жителями Черным городом, полностью оправдывал свое имя — из-за нескончаемых потоков нечистот и вековых залежей грязи, улицы действительно выглядели черными. В нем практически не было жилых домов, и люди тут бывали исключительно по рабочей или деловой необходимости. Плотная застройка этого района города представляла собой нагромождение складов, доходных домов, кабаков и россыпи всякого рода мелких конторок и больших офисов, без которых невозможно нормальное функционирование порта и большого рынка, находящегося прямо за ним. С развитием судоходства и ростом океанского флота, поток перевозок через Порту увеличился на порядок; пропорционально возросли объемы и скорость загаживания территории. Грязь, вонь от нечистот, мусорные барханы на тротуарах и тучи огромных, "сочных" мух здесь были неотъемлемыми элементами пейзажа. Прохожие будто считали своим долгом бросить мусор прямо на дорогу или справить нужду прямо на стену здания, даже не утруждая себя заходом в переулок. И хотя прилетавшие время от времени свирепые шторма хорошо подчищали улицы Черного города, но происходило это довольно редко. Да и "старательные" аборигены очень быстро приводили квартал в прежний вид, словно стыдились чистоты, наведенной природой.

Корсу усмехнулся, услышав за окном вопли — на кого-то из спешащих по делам вылили из окна содержимое ночной вазы, и оскорбленный теперь орал во всю глотку, грозя обидчику всеми карами небес. Залетевший в оконце ветер донес до мальчишки хриплые стоны двух людей — видимо, уличная шлюха честно отрабатывала полученные деньги, раскорячившись перед облупившейся стеной в соседней подворотне.

Внезапно Корсу зашипел сквозь зубы — левую руку протяжно потянуло и в глубине мышц зародилась неприятная, пока еле тлеющая, боль. Верный признак скорого приступа. У него было много поводов ненавидеть этот проклятый мир, но все они так или иначе проистекали от одного обстоятельства. Закрыв окно, Корсу поспешил за стол и размотал лежащий на нем сверток. Надо успеть закончить и убрать все до того, как тело снова скрутит сильнейшей судорогой и придет уже настоящая, всепожирающая боль. Приступ уже на подходе и следовало торопиться.

Идиотский мир. Все здесь неправильно, не так как должно быть. Да чего уж там, здесь все было через жопу. Местная цивилизация кое-как добралась до подобия пороха, но так и не развила в должной степени металлургию. Никаким прокатом даже не пахло. Да, кремниевые пистолеты стали появляться в руках населения. Но все до единого делались вручную на заказ, а более-менее крупным производством занимались лишь пара мануфактур на всю страну. И если порох, отвратительный черный дымарь, было достать хоть и трудно, но все же реально, то на поиски подходящей для ствола металлической трубки он убил больше года. Год! И не на отличную, а на просто хорошую железку.

Были и неудачные эксперименты. Ножка одного из украденных им канделябров внезапно оказалась внутри пустотелой. Отпилив заготовку нужного размера, Корсу собрал первое в своих жизнях огнестрельное оружие. И этот опыт чуть было не завершился для него фатально — чахлый металл не выдержал и разорвался в руке во время выстрела. Толстое деревянное цевье из дубовой доски уберегло пальцы, но разлетевшиеся осколки ствола сильно повредили голову.

И снова месяцы поисков, пока в его руки не попалась-таки достаточно толстая трубка подходящего размера. Правда с кремниевым замком ему так и не удалось разобраться. У Корсу банально не было необходимого инструмента — на коленке такие вещи не делаются. Пришлось для запала использовать тлеющий фитиль. "Поджига" получилась крайне ненадежной и в плане эксплуатации выглядела сомнительной. Выстрелить удавалось примерно один раз из трех. Но она была! При его физическом состоянии даже шанс один к трем уже выглядел серьезным подспорьем.

Стараясь беречь левую руку, Корсу аккуратно вытряхнул из свертка самодельный пистолет, упер рукоятку в стул и зажал ствол между коленей. Правой рукой он ловко размотал тряпицу и разложил по столу принадлежности. Вскрыл зубами мелкий бумажный конвертик, и пересиливая дрожь в руке, как можно бережнее засыпал мерку пороха в ствол, после чего принялся утрамбовывать его обточенной по внутреннему диаметру палочкой. Потом он затолкал в ствол один из войлочных пыжей и принялся аккуратно утрамбовывать его, стараясь чтобы тот ровно лег на порох. Корсу достал из кожаного мешочка круглую свинцовую пулю и уронил ее в дуло пистолета. За ней отправился еще один пыж.

"Так, что у меня там дальше по плану?" — Корсу начал убирать свои сокровища обратно в тайник.

Под утро судороги начали потихоньку проходить. Боль в искалеченной руке из пульсирующей перешла во вполне терпимую монотонно-ноющую. Эйфория от вынужденной, незапланированной дозы дурманящего порошка отступала, медленно растворяясь в сумраке предрассветной дымки, и Корсу даже не заметил, как и когда на чердаке появилась Малка. Он не знал, а сама девчонка совершенно не помнила сколько ей лет, и откуда она взялась. На вид она была вряд ли старше Валдиса; такая же беспризорница, как и он, только выросшая не в церковном приюте, а в доме мадам Ирис. Впрочем, эти два заведения отличались только названиями. Но даже в столь юном возрасте она уже пользовалась спросом у офицерья из городской стражи и завсегдатаев опиумных курилен. Господа в чинах и благочестивые джентльмены не могли противиться соблазнам юного тела двенадцатилетней труженицы мадам Ирис. Вот только свое воспитание и пуританскую мораль им приходилось глушить опиумом и крепким спиртным, из-за чего Малке за свою не долгую жизнь не раз приходилось испытывать на себе кураж невменяемых клиентов. Ей доводилось видеть злость за спровоцированную наркотиком импотенцию. Пьяные выходки офицерья, которые иногда заканчивались для нее хорошо если просто побоями, а не тушением сигар об кожу или беготней в чем мать родила под выстрелы и ржач упившихся до беспамятства клиентов.

Выпавшие на ее долю испытания Малка воспринимала со здравой долей фатализма. По-детски наивная и не в меру добрая, она не только не рассказала мадам про забравшегося на их чердак шесть месяцев назад разыскиваемого хулигана, но и принялась его подкармливать. Настолько доверчивой и сердобольной простушке не составило никакого труда насвистеть в уши, и вот, уже который месяц подряд она стабильно тратила добрую половину своего и без того скудного недельного жалования на покупку земляного масла. Стоило только раз зарядить ей наспех сочиненную байку о том, что где-то когда-то слышал от одного заезжего доктора, что земляное масло поможет излечить "сухую" руку. Малолетняя дура тут же задалась целью во что бы то не стало спасти страждущего, и уже который месяц стабильно каждую неделю таскала бутылочки с достаточно дорогим компонентом.

Дождавшись, пока Малка отоспится и уйдет "на смену", Траум вынул из тайника ящичек, куда все это время бережно складывал скляночки с земляным маслом. Лекарство из него, конечно, аховое. Но есть у снадобья одно неоценимое преимущество — горит оно что надо. Настрогать туда немного мыла, перемешать, да засунуть фитиль — вот и готово подобие напалма. Торжественный фейерверк, в честь дня рождения "величайшего авторитета" — Матиза. Завтра, в честь своего юбилея, главарь рыночных закатывает проставу, на которую приглашена вся банда. Отмечать собрались в одном из полузаброшенных амбаров на самом краю рыночной площади.

"Старые амбары плюс пьяные дети — это всегда плохой расклад."

Корсу хищно улыбнулся, потирая длинный шрам на правой щеке.

На вылазку Корсу выбрался ближе к середине следующего дня. У означенного амбара он залег и занялся наблюдением. Следующие пару часов в амбар стягивались члены банды рыночных. Самого главаря пока видно не было; скорее всего он давно уже находился внутри и принимал гостей. Неприятной открытием для мальчишки стало то обстоятельство, что на входе остались стоять Тук и его новый приятель Раймонд — недавно принятый в банду, такой же тупой и недалекий, как и рыжий громила.

"Это плохо. Это крайне плохо. У пистолета только один заряд, а помех теперь две."

Нужно было срочно что-то придумывать. Поерзав по траве в раздумьях еще немного, Корсу вдруг резко вскочил и побежал в направлении доходного дома. Следовало поторопиться, скоро Малка вернется домой. Он додумывал очередную гениальную комбинацию уже на ходу. По дороге пришлось заскочить на рынок, но зная, где находятся сейчас все члены банды, он совсем не боялся, что его кто-то сможет заметить и доложить. У галантерейщика Корсу приобрел маленький флакончик для духов и за отдельный медяк попросил насыпать туда щепотку синего порошка, который домохозяйки берут для стирки белого постельного белья. Пробегая мимо пирса, он соскреб с досок немного морской соли и заполнил ею фиал. Перемешав ее с порошком, Корсу невольно залюбовался: синие кристаллики добавили белой соли загадочности. Только бы Малка была уже дома!

Малка не подвела, и к моменту, когда Корсу втиснулся в лаз их чердачка, она уже потягивалась на соломенном топчане. Увидев запыхавшегося и растрепанного друга, она непонимающе захлопала глазами и участливо поинтересовалась:

— Что-то случилось, Велет?

— Все, кранты мне! — горестно выдохнул тот, — Это не могло долго продолжаться, теперь они придут за мной!

— Кто — они? Куда придут? Зачем ты кому-то нужен? Я ничего не понимаю! — жалобно пропищала девочка.

"Не понимаю" было стандартным состоянием для нее и Корсу едва удалось сдержать раздражение, пряча его под горестно-взволнованным лицом.

— Тук! И этот, как его, из новеньких, здоровенный…

— Раймонд? — подсказала она.

— Да! И Тук, и Раймонд сегодня ходили по портовому кварталу и расспрашивали о парне с увечной рукой. Видать, я где-то прокололся. Матиз узнал обо мне, и конечно же решил поквитаться за старый должок.

— Ой, мамочки!!! — взвизгнула девчонка, и Корсу внутренне возликовал. — Что же делать? Тебе нужно срочно бежать! Нет! Нам нужно срочно бежать!

— Поздно бегать. Мы не сможем прятаться вечно от таких, как Матиз и Тук. Сегодня я все решу окончательно, — он достал из кармана баночку с синей солью, — Я купил это у торговца ядами. Одной этой банки хватит, чтобы уложить сотню человек. У Матиза сегодня день рождения, и он проставляется на окраине торговой площади. Я видел, как к ним тащили огромную бочку вина. Я пролезу в дом и попробую подсыпать это в пойло. Вот они все сегодня и полягут!

— Ты с ума сошел? Они же тебя поймают и сразу убьют!

— У меня нет другого выбора. Либо я, либо они. Третьего не дано!

Корсу почти физически ощущал, как скрипят шестеренки в голове Малки. Она явно не привыкла пользоваться головой для мыслительного процесса — это дело давалось ей с огромным трудом. Через несколько минут, когда он уже готов был пнуть ее, чтобы та быстрее родила нужную ему мысль, она все же выдала:

— Вообще-то я могу! Они меня знают, многие мной пользовались. Никто не насторожится, если я приду к ним в день рождения Матиза. Выберу момент и подсыплю яд в бочку! Потом скажу, что мне нужно в туалет и сбегу от них. Они ничего не заподозрят! Они наверняка уже навеселе!

Сказано — сделано. И вот Корсу снова лежал в высоких зарослях травы возле амбара, а перед входом стояла Малка и разговаривала с охранниками.

— Чего приперлась? По мне соскучилась? — скабрезно ухмыльнулся Тук.

— Мадам передала подарок Матизу.

— И где же он? — Тук, как бы намекая, заглянул за плечо Малке, — Где подарок?

— Вот, — Малка распахнула свое пальто, под которым, как знал Корсу, ничего не было.

Улыбка громилы стала шире, и стала выглядеть еще дебильнее. Тук, кривляясь, открыл перед девочкой дверь. Идиотски хихикая, оба охранника подхватили Малку под руки и деланно вежливо повели в амбар.

Неслыханная удача! Больше всего Корсу опасался, что один из них останется на входе, и в него придется стрелять. Мало того, что пистолет может дать осечку, так еще и звук выстрела всех переполошит, бандиты полезут из всех щелей, как тараканы. Сейчас же он спокойно прошел к входу и просто подпер дверь валявшимся неподалеку чурбаком. Полдела было сделано. Он вытащил из сумки первый пузырек с зажигательной смесью, высек искру на фитиль и аккуратно поставил его на землю возле себя. От него начал зажигать остальные бутылочки и методично забрасывать ими деревянное строение. Здание полыхнуло очень быстро. В дверь несколько раз ударили с такой силой, что чурбак зашатался, испугав Корсу. Внутри послышались крики и визг — на кого-то попал огонь. Рев пламени и громкость криков нарастали, пока не слились в единую мелодию смерти. В какой-то момент ему показалось, что он слышит изнутри пронзительный девичий крик, но он тут-же отогнал от себя эту мысль — попробуй разбери что-нибудь в этом хаосе звуков. Когда полыхающая крыша провалилась внутрь, он потушил фитиль и спрятал в сумку снаряженный пистоль. Из дома так никто и не выбрался.

Этим вечером Корсу впервые напился до зеленых чертей. Но пришла к нему вовсе не Малка, по которой он и справлял отходную. К нему пришел поговорить старый знакомый — сержант. Но разговор с ним не задался с самого начала.

Рука Корсу, стиснувшая шею сержанта, ослабила захват, позволяя тому дышать, из белесой мути совсем рядом выплыла здоровенная, бритая наголо голова Солта, глаза которого испуганно бегали по сторонам, а толстые губы вытолнули путанные фразы:

— Командир, прости … Нельзя мне было по-другому поступить, понимаешь? Нельзя! Я пошел своей дорогой, брат, а ты — своей…

"Командир… Брат…" — тупо бились внутри черепной коробки вроде бы знакомые слова, отражаясь от ее стенок.

В голове внезапно возник чужой, незнакомый голос:

"Вот и ответ на твой вопрос, бывший капитан Имперской армии. Вот кто теперь твой брат, вот кто теперь ты сам… Безжалостный убийца!!!"

И вновь туман липкой лавиной обрушился на разодранный в клочья мозг.

— Гнида ты!!! Я тебе больше не брат, ты меня убил!!! Сука!!! Ненавижу!!!

Незнакомая сила жестко сдавило горло, не давая выйти наружу рвущемуся из него потоку слов, и гася слабую искру сознания. Одним мощным рывком эта сила пробила завесу прошедших лет, погрузив Корсу в глубины своей памяти…

Через год Солта не стало, но облегчения от его самоубийства Траум не испытал. Первый кошмар, последовавший за безудержной пьянкой из-за вины в смерти Малки, стал первым в длинной череде ночных видений, которые будут терзать его разум.

— Член Палаты Лордов, его светлость, лорд Айвен!

Распорядитель всякий раз надрывал глотку, когда кто-то из высокопоставленных гостей выходил за трибуну и зачитывал с бумажки свою нудную речь, якобы направленную на развитие столицы. "Член палаты Лордов", "Член гильдии Торгового Союза", "Член-корреспондент Имперской Академии".

— Одни члены, когда же мозг пригласят? — негромко пробубнил под нос Корсу. Первое в его жизни заседание городского совета. Он так тщательно к нему готовился. Он заказал себе лучший костюм, из тех, что могли предложить торговцы. Он скрупулезно продумывал свою речь, готовясь покорять умы и блистать в обществе. Но реальность оказалась несколько другой. В обществе высокородных господ с безупречной родословной он, выходец из простолюдинов, смотрелся, как корова на ипподроме. Окружающие буквально источали пренебрежение. Заседание городского совета менее всего походило на совещание лучших умов, как он ожидал. Это было что-то среднее между карнавалом и бесконечным состязанием, где участники меряются объемом пафоса, длиной кружев и толщиной чековой книжки. Ни в одной из дисциплин ему не было места, от чего он буквально скрипел зубами, слыша за спиной легкие шепотки и смех.

"Благородные ублюдки. Недоноски, родившиеся с золотой ложкой в зубах и бахвалящиеся заслугами своих давно покойных предков."

Он ненавидел их всех и каждого в отдельности.

Только мысль о предстоящем вечере помогала хоть как-то держать себя в руках, и не вывести кого-то из этих выскочек в коридор "на поговорить".

— Эй, достопочтенный! Эй, вы! Да-да, вы! — представитель местных элит отпочковался от кубла единомышленников и вихляющей походкой махрового педераста подошел к Трауму, — Знаете, а я вас раньше не видел. Впервые у нас?

— Да. Мое имя Валдис Траум, я…

— Ах да!! — со смехом перебил его собеседник — Вы тот самый! Ну из этих! Которые копро… карпо… ну как же его там, черт вас дери?!

— Профсоюз торговых кооперативов. И я его председатель.

— Точно! А председатель, это что-то типа секретаря? Я надеюсь, вы чай не разносите? Очень жаль. Кстати, веселый у вас костюмчик, моего деда хоронили в похожем.

В свой номер Корсу поднимался, сочась гневом. Идиотское заседание на поверку оказалось банальной попойкой местного бомонда, а он был приглашен в качестве дежурного развлечения. Высокородные господа сочли забавным пустить к барскому столу дворнягу.

"Ну, ничего. Дворняги бывают кусачими. Особенно если они бешеные. А вам, ублюдки, удалось меня взбесить!"

В номере его ждали. На кровати сидела монашка в рясе послушницы женского монастыря. Корсу не глядя на нее, швырнул на кресло свой сюртук и прошел в ванную, бросив на ходу — "Раздевайся". Прошлой весной ему удалось нанести весьма занимательный визит. Он, будучи в приподнятом настроении после свершения очередной удачной сделки, возвращался домой, и волею судеб оказался рядом с детским приютом, в котором когда-то вырос. Испуганные ночным визитом монашки поведали, что старшая сестра Агнесс более тут не бывает, а занимает должность игуменьи в женском монастыре.

Агнесс была посещена прямо в келье, где изволила опочивать. Старуха сильно сдала за последние годы, но блядская натура и сверхъестественная тяга к жизни остались при ней. В обмен на гарантии, что его визиты будут происходить, как можно реже, она согласилась с условием ежевечернего посещения его номера одной из послушниц или учениц приюта. С тех пор не прошло и вечера, чтобы по возвращении домой его не встречала в номере особа в монашеской рясе.

Вдоволь настоявшись под душем, все еще злящийся на весь это долбаный мир, Корсу выбрался в спальню. Монашка так и сидела на кровати, чем еще сильнее его разозлила. Лица ее было не видно из-за глубокого капюшона, но он мог поспорить, что та сейчас насмехается над ним. Так же, как и те ублюдки на заседании.

— Я сказал раздеться до моего прихода! Ты глухая или тупая? — Корсу прошагал к буфету, выхватил из стойки бутылку любимого коньяка и щедро плеснул в стакан.

Осушив его залпом, он направился к монашке, на ходу выдергивая ремень из штанов:

— Вздумала игнорировать мои слова, сука?

— Велет, я сделала все, как ты просил! — монашка неспешно стащила с головы капюшон.

На него в упор смотрел один глаз. Второго не было — половину лица, где он должен был находиться, занимал ужасный шрам от ожога.

— Я высыпала яд в пойло.

В горле мгновенно перехватило дыхание, из глаз сплошным потоком брызнули слезы. Ноги Корсу подкосились, словно из них разом вынули все кости, и он рухнул навзничь. Внутри живота с неистовой силой разгорался пожар, словно прожигая внутренности и силясь вырваться наружу. Корсу перевернулся на живот и попытался закричать, но из горла вместо крика вылетел только темно-кровавый сгусток. Дикая боль стала застилать собой все другие чувства, тело снова нелепо перевернулось на спину и стало биться в судорогах. Мышцы сокращались в хаотичном порядке и Корсу скорее услышал, чем почувствовал, как с треском выворачиваются его суставы. Целая вечность, наполненная конвульсиями, звуком рвущихся собственных сухожилий и нестерпимо-адской болью. Глава 4

Мир Фелис. База группы Чумы

— Вот так я и нарвался на мир Траума. Нашлось и месторождение малахита, которое, как назло, находится в северном владении Траума. Куда он никогда никого не пускает. Там вообще никого нет, только охрана по периметру, а это на секундочку площадь пяти Мардусов. Заповедник, мать его, он там устроил. Личный. И потому нам нужна его смерть, другого выхода я не вижу. Пока он вновь дорастет до возраста принятия решений, мы успеем разработать месторождение и переправить на Фелис малахит в промышленных масштабах.

Чума недоуменно подняла бровь.

— А нахрена тебе столько? Ты собрался туры в закрытые миры продавать?

— Миры станут секретными плацдармами Синдиката, — понизил голос Спиркс.

— Что-что ты сказал?! Какими еще нахрен плацдармами? Синдикату стало тесно на бесконечном Древе? Или кому-то власти захотелось над чужими мирами?

— Опять же некоторые разработки закрытых миров не имеют аналогов в мирах Древа.

— То есть кто-то решил, что закрытые миры станут колониями Древа? Сладкими и вкусными придатками империи всемогущего Синдиката? Ты не забыл, зачем он вообще создавался? Контроль преступности среди оборотней. Закрытые миры вне юрисдикции Синдиката, там нет оборотней, там живут люди.

— Да что ты наехала-то на меня? Мои работы финансирует Синдикат, они мне и делают некоторые заказы.

— Не, ты погодь, прыщ меховой. Зачем Синдикату массовые проникновения в закрытые миры?

— Сама и спроси. Вы же с Рэйсом два единственных неизменных на Древе, тебе и карты в руки. Кому как не тебе узнать планы Синдиката у его главы.

— Ничего не забыл? А это не ты третьего неизменного сюда доставил? Причем никого не спросив.

Спиркс сглотнул. Решение привезти на Фелис человека из закрытого мира могло выйти ему боком. А Чума, словно заметив его неуверенность, неожиданно выдала:

— У меня вообще есть большие подозрения, что ты, падла, сунулся в мой мир неспроста. Когда ты меня пригласил, там конец света только-только произошел. Не твоих ли это лап дело?

Артефактор от такого заявления аж взвился над креслом, подскочив на полметра.

— Ты не охерела, Чумка?! Я в твоем мире вместе с тобой впервые появился.

— Узнаю, что кто-то там был до нас и херню сотворил — убью напрочь и плевать мне потом на наказание за самосуд.

В комнате повисла гнетущая тишина. Если Чума что-то обещала, то это всегда выполнялось.

— Сколько всего амулетов ты сделал, Спиря? И лучше сейчас не ври, — Чума многозначительно взглянула на Макжи.

Тот еле заметно кивнул и потер лапами друг о друга, уставившись на артефактора.

— Дюжина. Ровно двенадцать, — опасливо покосившись на опоссума, и поймав его полный нежности взгляд, быстро ответил Спиркс.

— Поименно давай. Кому, сколько и для чего.

— Я, Кит, Кима, Морис.

— Это понятно, дальше давай.

— У тебя три.

Девушка кивнула и начала загибать пальцы.

— У Пандиса один. И один у Раса.

— Пандису ладно. Нахрена артефакт Расу? Он командир отряда наемников Фелиса, ему такой амулет без надобности. Не те у него полномочия, чтобы в чужие миры лазать.

— Не знаю, но это его контора предоставила лабораторию, материалы и деньги. И Рэйс был не против, я спрашивал.

— Два у Рэйса.

— У Рэйса один, второй он мне отдал, — перебил Спиркса голос Мрака.

Все повернули головы к нему.

— Не поняла. Зачем?

— Я тоже не понял. Но, когда Рэйс давал его мне, то сказал, чтобы я его постоянно носил при себе, — песец продемонстрировал артефакт, достав его из поясной сумки.

— Понятно… Что нихрена не понятно. Ладно, это дела Рэйса, и в них мы не лезем. У кого находится последний амулет? — строго спросила она, повернувшись снова к Спирксу.

— В лаборатории, в сейфе заперт, как образец.

Девушка взглянула на опоссума и тот кивнул.

— Ладно, положим, ты правду сказал. Кто давал заказ на амулеты? Кто лично?

— Рас и давал. Сказал, что получил указание сверху.

— Рас значит… хорошо, проверю. Ты когда обратно? — Чума с подозрением смотрела на артефактора, словно ожидая подвоха в виде недели его присутствия, — А то, что-то ты своим посещением перестал меня радовать и подорвал веру в гостеприимство.

— Да вечером и уйдем, готовь свой крематорий.

— И не надейся.

Фрикаделька прыснул в лапу, а остальные Тузы расхохотались в голос.

— Чего это все ржут? — моментально нахмурился Спиркс.

Он не любил, когда кто-то смеялся в его присутствии по незнакомому для него поводу.

— Скорее всего из тебя чучело сделают. Для полигона. Мы чучело Пандиса только на прошлой неделе сожгли. Полгода на нем тренировались, — сквозь смех ответил Харис.

— Чу-у-ума-а-а, — обиженно протянул Спиркс, — Надеюсь ты не обидишь старика глумлением над его бренным телом? Ты ведь не такая?

— Такая-такая, — ответил вместо Чумы опоссум, — У нее даже чучело Фрика было, а Глым вообще целый год с высунутым языком на собственной тушке тренировался.

Кит и Кима переглянулись. Эта пантомима не прошла мимо артефактора.

— Не то, что за разговоры об этом, за одну только мысль о моем чучеле сошлю нахрен в ледяные пустоши, — Спиркс показал обоим кулак, — А ну брысь все отсюда, я с Чумой и Макжи буду разговаривать. Тузов тоже касается.

Червовые дружно перевели свои взгляды на девушку и увидев ее легкий кивок, не торопясь встали и вышли из комнаты, всем своим видом показывая, что артефактор им никто и звать его никак.

— Ты мне, Чумка, лучше поведай, а тебе-то зачем аж три амулета?

— Не тупи, енотина. Если один мне, то два других для бойцов моего отряда. Или уже забыл параграф Синдиката о минимальном количестве единиц в боевой группе?

— Ну да… Тройки. Но ты ведь никуда не собиралась? Сама же сказала об этом, как только со своей Земли вернулась.

— У меня есть сомнения, ту ли Землю мы посетили. Есть мелкие несоответствия. Поняла это только когда Макжи помог мысли в порядок привести после того шока.

Мир Дивэйн. Дом Траума

— Значит так, уважаемые… Впрочем, мое уважение вы заслужите, когда предоставите мне сотрудника вашего ведомства — Спиркса. Живого, но плотно упакованного. Но сначала мне бы хотелось увидеть членов его группы вместе с увезенным ими заложником. Тех самых, что напали на мое поместье, перебили мою охрану и украли моего гостя. Они сошки помельче и надеюсь трудностей с их… гхм… захватом, у вас не возникнет.

Траум сделал паузу, за время которой вытер платком губы и внезапно сорвался:

— Всех! Живыми! Как можно быстрее! Вы все поняли?! Вернуть мальчишку во что бы то ни стало! Выполнять!!!

Посетители ломанулись к дверям, как ошпаренные.

— Шадо, проводи меня в спальню, надо немного отдохнуть.

Советник помог Трауму подняться, а затем, подхватив под руки, усадил в кресло-каталку, спрятанную от чужих глаз за огромным креслом хозяина особняка. До спальни доехал уже не человек — в кресле сидел оборотень.

Мир Фелис. База группы Чумы

— Чумка, у меня персональная просьба.

Девушка насторожилась. Когда она слышала о просьбах, к тому же от старых знакомых, то это означало только одно — финансовые расходы, головную боль и временную потерю бойцов ее группы.

— Ничего не дам, — решила она сразу ответить на пока не заданный вопрос, — Самой надо.

Макжи захихикал и принялся набивать трубку. Хотя он давно предпочитал кальян, но размеры, способ хранения, и время подготовки сыграли решающую роль в выборе способа курения.

— Чего не дашь-то? — недоумевая, спросил Спиркс.

— А ничего и не дам. Как кому чего не дай — ничего не возвращается. Ни время, ни деньги, ни любовь. Нет чтобы парочку Тузов кто забрал вот так же, насовсем. Так хрен там, эти охламоны умудряются сами возвращаться на базу. И чего я только не делала — все равно возвращаются, сволочи такие. Уже подумываю об окончательном убийстве.

За время своего монолога она тихонечко подходила к двери, постепенно понижая голос.

В голове Спиркса раздался голос Макжи:

"Я научил. Чтобы подслушивающий думал, что ты постоянно в одной точке находишься."

Чума со всей силы распахнула дверь ногой и выскочила в коридор. Оттуда раздался короткий вскрик и через мгновение девушка уже втащила в гостиную Хариса. За ухо. На весу. Тот орал не переставая, и нелепо размахивал лапами, брызжа во все стороны слезами и соплями.

— И что мне с тобой, засранец, делать? — очень тихо спросила Чума, убирая подобие гигантских пассатижей, в которые модифицировалась Плетка, обратно в тело, — Надоел ты мне до невозможности. Дочку твою жаль, а то бы прибила паршивца давно.

— Вот насчет этого я и хотел с тобой поговорить, — воспользовавшись паузой, сказал артефактор, — Отпусти сладкую парочку со мной. Обещаю, что жизнь там, им медом не покажется. А мне нужны два отморозка, готовых выполнять щекотливые поручения.

— Забирай. Слышал Харя? Предупреди Серого и готовьтесь к вечерней смерти. Амулеты у меня потом возьмете.

Спиркс довольно потер лапы:

— Подойдете к Никите, он вам скажет, что с собой нужно будет взять.

— Мэтр, много в нас не влезет, так что на наши задницы особо не рассчитывайте, — сквозь слезы ответил Харис и отвернувшись от Спиркса, подмигнул Макжи.

"Макжи, передай Чуме — задание выполнено, внедрение прошло по плану. Я же говорил, что Спирю обмануть, все равно что у ребенка конфетку отнять… Ну кроме моей дочки, естественно, Ленка за конфету и нос откусить может."

Провожали группу Спиркса только Чума и Глым. Хотя такое зрелище хотели посмотреть все. Шутка ли — пять оборотней отправятся в закрытый мир никому не известным способом.

Глым прикатил тележку для трупов отбывающих, сегодня именно ему выпала "честь" побыть дворником и кочегаром.

Кима, немного повисев на шее у Чумы, успела с ней немного о чем-то пошептаться. Хотя до этого они приватно беседовали три часа кряду. Кит проверил готовность Хариса и Серого. Спиркс, отогнав от Чумы лису, поинтересовался:

— И о чем можно столько говорить?

— О своем, о девичьем. За Тузиков отвечаешь лично передо мной. Если с ними что-нибудь случится, сам их детям об этом скажешь. А потом я тебя грохну. По-настоящему.

— Да все будет нормально. В первый раз что ли?

— Ты думаешь, что смог обмануть Макжи насчет амулетов? Огорчу, твой ментальный барьер опоссум легко обошел. И остальные девять амулетов я заберу из твоего убежища.

Спиркс рассмеялся с видимым облегчением.

— Да забирай. Они были отложены по просьбе Рэйса, будешь с ним сама разбираться.

Он развернулся и пошел к своим наемникам.

"Дебил, право слово. Я и те пятьдесят, что в твоей банковской ячейке лежат, заберу", — ухмыльнулась про себя Чума, а вслух сказала, — Глым, Спиркса не сжигать, отнесешь к Шике. Будет вам новая макивара.

Интерлюдия 4. Траум

Примерно 400 лет назад

Мир Дивэйн

Мутное марево кружило перед глазами калейдоскопом образов. Вот зыбкая дымка внезапно превратилась в лица незнакомых людей. Они, хмурясь смотрят прямо на Корсу. Немолодая женщина плачет и цепляется руками за ворот сурового мужчины. Тот отталкивает ее и смотрит прямо, с презрением и ненавистью. Старик в белом балахоне смотрит с интересом. Он что-то спрашивает, но слова — незнакомый набор звуков, за которые Корсу никак не удается зацепиться. Внезапный порыв сметает образы в расплывчатом тумане, но они упорно возвращаются. Белое, черное, серое сливается и перетекает друг в друга. Много лиц, много глаз смотрят на него из клетки. Они кричат, их рты кривятся в отвратительных гримасах. Они кидают в Корсу комки грязи.

— Выродок! Выродок! Богомерзкая тварь! — кричат их голоса из-за прутьев клетки, а их руки норовят ткнуть в него веткой или бросить очередной комок грязи, подобранный из-под ног. Какая же огромная у них клетка. Куда бы Корсу не поворачивался, вокруг него была только клетка и кричащие лица.

Видения проклятого паноптикума внезапно сдулись, но лишь затем, чтобы принести новый образ. Круглый низкий коридор, по пояс заполненный грязной водой. Вонь режет глаза, но скоро дождь, а значит здесь будет много чистой воды. Потоки воды иногда приносят сюда трупы с улиц. Они невкусные и плохо пахнут. Но на них сбегаются крысы. Много вкусных, восхитительно ароматных крыс. Ему тяжело стоять прямо, но из-за прибывающей воды приходится держаться. Главное, не залить нос и уши. Через решетку люка виден кусок свинцово-серого неба, и струи воды летят сквозь прутья в его темный, грязный мир. Здесь темно, но безопасно. Длинные коридоры и обширные подземные галереи спасают от слепящего белого солнца. Солнце злое, оно заставляет глаза болеть. Глаза плохо видят тех, кто снаружи. У них есть оружие, и оно гремит и делает больно. Очень больно. Потом приходится долго отлеживаться в грязной воде, дожидаясь, когда все металлические шарики выпадут из ран и можно будет снова ходить.

Они не любят сюда ходить. Они закрыли все выходы толстыми решетками. Раньше они пытались спускаться и искать Корсу, но они не видят здесь, внизу. Их проклятое солнце здесь им не помогает. Когда-то они спускались сюда искать его. Они одевали на себя твердое железо и несли сюда свое оружие. Но их солнца здесь не было. Они плохо пахнут, их жир противен на вкус, но крысам он нравится. На них отъедалось много-много вкусных крыс. А потом они перекрыли все выходы железными решетками и лили сквозь них горящее масло. Но здесь не место свету и огню, здесь царство тьмы и воды. И крыс. Это его место.

Одни образы сменялись другими. Некоторые были четкими, с насыщенными красками и запахами, другие являлись бледными тенями на грани сознания. Калейдоскоп мыслей и видений прерывался оглушительным грохотом. Зыбкая дымка гаснущего сознания резко сменилась на тяжелый сизый дым, заполняющий все вокруг. Ноздри невыносимо чесались, на глаза наворачивались слезы, а легкие терзало тяжелым кашлем.

Низкое, постоянно качающееся помещение с деревянными стенами и потолком сотрясло от серии оглушительных разрывов. Что-то тяжелое и круглое пробило стену и пронеслось вдоль противоположной стены, сметая закрепленные на ней низкие металлические клетки вместе с их обитателями. Из одной из покореженных клеток вывалилось на пол существо, более всего напоминающее скрюченную старуху с длинными, до самых пят, худыми и когтистыми руками. Оно нелепо барахталось на качающемся полу в попытках подняться. Получалось плохо, брызжущая из ее тела темная жидкость заливала пол, и существо постоянно оскальзывалось и падало снова. Человек, в белых одеяниях, не замеченный Корсу ранее в темном углу, подскочил к нему и принялся втыкать в него короткое копье с широким листовидным наконечником. "Старуха" завертелась на одном месте и заорала пронзительным скрипящим фальцетом. Спустя пару минут возни, человек в рясе нанес более двадцати ударов своим копьем; в итоге существо затихло на залитом кровью полу. Качаясь и вытирая лоб грязной мантией, человек быстро прошелся вдоль стены, нанося своим оружием уколы еще шевелящимся, или уже дохлым обитателям сломанных клеток.

Вновь раздался оглушительный грохот. На этот раз по ушам садануло с такой силой, что на несколько секунд мир вокруг погрузился в полную тишину, а затем пришел удар. Толчок был такой силы, что тяжелую клетку, в которой сидел Корсу, сорвало с места и швырнуло на противоположную стену. Человек в грязно-белой мантии только что заколол последнего из пострадавших существ.

От удара о стену, прутья клетки деформировались, и ушко запора со звоном лопнуло. Оглушенный ударом о прутья Корсу вывалился из своего узилища за долю секунды до того, как человек в белом ткнул своим оружием между прутьями его клетки. Корсу вскочил с дощатого пола и бросился в противоположную от противника сторону. Человек в мантии попытался перелезть преградившую ему путь клетку, но лужа, натекшая из трупа старухи уже добралась до его ног и он, неловко взмахнув руками, рухнул вперед лицом.

В конце узкого коридора оказалась лестница, заканчивающаяся люком в потолке. Корсу взобрался по ней, но люк оказался наглухо заперт. За его спиной начал подниматься человек. Не спуская ненавидящих глаз с Корсу, он осторожно перелез через деформированную клетку и стал осторожно приближаться, держа копье наизготовку. Осознав, что он снова в ловушке, Корсу прекратил бесполезные попытки открыть запертый люк и обнажил свои клыки.

Сначала раздался чудовищный грохот. За ним, в считанные секунды, до "Ярости" докатилась ударная волна, заставив задребезжать натянутыми струнами мачты, а паруса захлопали так, что казалось их вот-вот сорвет с рей. Затем по кораблю сыпануло ворохом углей. Взрывом пакетбот буквально разорвало надвое, и объятые пламенем ошметки корпуса стали быстро исчезать под водой.

Чудом удержавшись на ногах, капитан зашарил по палубе в поисках, сорванной порывом воздуха шляпы. Из-за штурвала выполз перепуганный старпом. Бешено вращая глазами, он на негнущихся от страха ногах, побрел в сторону капитана.

— Это что было?! Это вообще как?! Это мы его так, что ли?

— Что заэкал-то? Взрывчатку везли, — отмахнулся от него Аластар, — Видать с приисков списанным динамитом загрузились, решили монету срубить по-легкому, дебилы.

Когда фрегат подошел к месту гибели пакетбота, на воде колыхались только дымящиеся обломки. Сколько матросы не ковыряли баграми бултыхающиеся доски, ничего стоящего выловить так и не удалось.

— Грот потрепало сильно, — доложился боцман, — Кое-где люверсы порвало, да реванты посрывало.

— Вот и поживились, — угрюмо пробурчал старпом.

— Собака за бортом! — донеслось откуда-то слева.

Низенький парнишка-юнга, тут же получивший звонкую затрещину, чтоб не встревал в разговоры старших, не унимался:

— Собака, говорю! По левому борту собака среди обломков плавает!

Новость заинтересовала экипаж, и часть свободной матросни и оставшаяся без дела абордажная команда уже толпились с левой стороны фрегата. Люди перегибались через фальшборт, и азартно ругаясь, старались забросить обвязанные тряпьем крюки на веревках, чтобы подцепить утопающую псину.

— Есть! Зацепил, зацепил! — закричал голый по пояс, седобородый матрос, — Гляди-ка! Еле живая, а барахтается!

Капитана передернул озноб. В отличие от остальной команды, у него и старпома, который был по совместительству еще и штурманом, имелись подзорные трубы. И он точно видел, что происходило на палубе пакетбота, до того, как прогремел взрыв. И предпочел бы, чтобы увиденное им было обычной галлюцинацией. Хоть галлюцинациями он отродясь не страдал.

— Какая-то собака… не то, чтобы собака… — с удивлением протянул один из матросов, — Мужики. А разве такие собаки бывают?

Барахтающееся в воде животное, меж тем, уцепилось-таки за веревку и с неожиданной прытью стало взбираться по ней на борт.

— Что за хрень такая?! — матросы бросились от борта в рассыпную, когда за его край ухватились две когтистые волосатые лапы.

Чудовище подтянулось, перевалилось через борт на доски палубы и неловко попыталось встать на задние лапы, но споткнулось и плюхнулось сначала на задницу, но потом кое-как оперлось на длиннющие передние лапы.

— Никому не подходить! — гаркнул капитан и полез в гущу моряков, которые уже образовали полукруг и ощетинились в сторону непонятного существа саблями, баграми и пистолями, — Не подходить, не стрелять! Два шага назад все!

Существо более всего походило на обезьяну-переростка, но почему-то с собачьей головой и хвостом. Чудовище из последних сил старалось держаться на лапах, но вблизи стали видны дорожки крови, идущие от ушей и глаз. К тому же тварь была буквально вся утыкана деревянными щепками, разлетевшимися шрапнелью при взрыве корабля.

— Мушкет мне! — скомандовал капитан.

Получив в руки оружие, он сделал острожный шаг навстречу бестии, держа ту на мушке. Он хорошо разглядел в подзорную трубу, как полчаса назад это чудовище металось по палубе погибшего корабля стараясь, и весьма успешно, драться одновременно с двумя дюжинами матросов и церковных клириков в белых одеяниях. Контуженая взрывом тварь нелепо вертела башкой по сторонам и совершенно не обращала внимание на приближающегося человека. Немного подумав, Аластар Сальери сделал два, уже уверенных шага навстречу, и размашистым движением сверху вниз засадил прикладом по голове монстра.

— В трюм, на цепь. До выяснения. И убираемся отсюда поскорее. Пока еще какая нечисть не приплыла.

— Приветствую вас в поместье, сэр. Как вас представить? — проскрипел сухенький старичок-камердинер.

"А вы за кем, мать вашу, дилижанс, аж на пристань посылали?" — с раздражением подумал капитан, но всерьез злиться не стал.

Скрупулезное следование этикету губернаторской прислугой уже давно стало на острове поводом для шуточек и нелепых легенд.

— Несравненный Аластар Сальери, капитан великолепной "Ярости", флагманского корабля Великого Островного Флота явился на зов Губернатора!

Старичок, не поведя и бровью, вернул капитану подначку:

— Губернатор сейчас занят гостями. Если несравненного капитана Сальери не затруднит, он может подождать аудиенции в гостиной. Размер кресел там достаточен, чтоб вместить в себя все эго великолепного мореплавателя.

Каждая деталь в гостиной буквально кричала о высоком положении своего владельца. От золотых и позолоченных элементов декора слепило глаза. Стен почти не было видно из-за картин в тяжелых рамах, с которых на простых смертных высокомерно взирали лорды и леди в роскошных одеждах. Статуэтки из нефрита и статуи из мрамора, кожаные кресла и обитые алым бархатом пуфы были повсюду; нагромождение предметов роскоши превращало некогда просторную гостиную с высоченными потолками в подобие подсобки какого-то музея.

Одергивая себя, чтоб не слишком уж пристально пялиться на задницу горничной, принесшей чай, — естественно в позолоченной чашечке с позолоченным блюдцем, — капитан Сальери переместил взгляд на огромное окно, выходящее в губернаторский сад. Около мраморной беседки стояли люди. Полный, даже скорее толстый, мужчина лет пятидесяти в белоснежном губернаторском мундире с широкой перевязью через плечо, активно размахивал руками, поминутно вытирая платком пот со лба. Напротив него стояло несколько моложавых джентльменов, отстраненно окидывающих взглядами сад и вскользь уделяя внимание пантомиме губернатора. Стоящий впереди остальных молодой мужчина в строгом черном одеянии говорил коротко, при каждом слове чуть наклоняя голову вперед. На фоне тучной фигуры губернатора он выглядел ничтожно, но прожженный чиновник мгновенно замолкал, стоило молодому только открыть рот.

Устав наблюдать за беззвучным диалогом губернатора и визитеров, Сальери все же уделил достаточное внимание округлостям служанки, чем вогнал ее в дежурный наигранный румянец. В гостиной было душно, окна не открывались принципиально, чтоб не нагнать в помещение вездесущих островных комаров, а занавешивать окна плотными портьерами хозяин поместья отказался категорически. Очевидно, чтоб не мешать всему золотому антуражу блистать в лучах беспощадного тропического солнца.

Успев дважды выпить чая и даже немного подремать в роскошном кресле, капитан наконец-то услышал тяжелые шаги по коридору. Через несколько секунд в гостиную ввалился сам губернатор. На ходу стащил с потной шеи перевязь, вылез из мундира и швырнул его в отиравшуюся поблизости служанку.

— Марта, виски мне в кабинет. И лед! Много льда, Марта! — после чего обернулся к ожидавшему, — А тебе, несравненный хрен с горы, особое приглашение надо? Пусть мне засунут ядро в задницу, если флот вольных островов настолько обветшает, чтобы твоя плавучая помойка стала его флагманом! Придумал же — я чуть со смеху не обделался, когда Руфус мне о твоем приходе доложил!

Обстановка кабинета губернатора разительно отличалась строгостью и лаконичностью мебели и буквально вызывала шок на контрасте с убранством гостиной. Одно единственное, но огромное, окно, которое было занавешено портьерой из толстой ткани. Вдоль всех стен стояли шкафы с бесконечным количеством папок и кип бумаги. В единственное кресло перед столом плюхнулся капитан Сальери. Без разрешения.

— Да-да, присаживайся. На кресло, пока что, а там посмотрим, — хитро прищурился губернатор, — Видел мудаков, которых я по саду выгуливал? Это уполномоченные представители церковного синода. С Метрополии. Кто-то недалеко от островов Скорби утопил пакетбот с какими-то церковными иерархами на борту, сопровождавшими важный груз. В связи с чем Синод выражает крайнюю степень обеспокоенности!

— А я тут при чем? — сделал круглые глаза капитан, — Я между прочим…

— Марте вон, — губернатор ткнул пальцем в вошедшую с подносом прислугу, — мозги сношать будешь! Обломки пакетбота течением вынесло на отмель. А в них дырки от шестифунтовых пушек. Из судов с шестифунтовыми орудиям и низкой осадкой, чтоб ходить по тамошним мелям, я знаю только твое и "Луизу-Рей". "Луиза" с прошлого месяца стоит в сухом доке, а у тебя по всему левому борту отметины от картечи.

— У южан полно шестифунтовых пушек, так что это не доказательство!

— Значит это южане продали старому Бартоломью два мешка церковной шмали, да? Или ты думаешь этот гондон престарелый не доложит мне первым делом, что некий капитан некого фрегата где-то посреди окияна два мешка отборнейшей святой травы раздобыл? На двести восемьдесят золотых? Мал ты еще, щенок, чтоб дяденьку губернатора иметь в голову, понял?

Аластар решил за лучшее просто промолчать. На пакетбот напали в нейтральных водах, да еще и в зоне интересов пиратов восточных морей. Доказать его причастность к нападению нереально. Практически нереально, если не пересчитывать экипаж, который после этого случая пополнился на одного… хм… члена.

— Что с корабля взяли? — залпом опрокинув стакан в глотку уже тише спросил губернатор, — И кому сбывали?

— Да ничего не взяли. Не знаю, чего там церковники такого везли, но рвануло так, что у меня чуть грот не оторвало. Мы подошли, когда на воде одни обломки плавали, — капитан с грустью посмотрел на стакан, стоящий на столе, и перевел взгляд на губернатора.

После его отмашки, — "хер с тобой, страдалец, один хрен выпить нормально не дашь, будешь в рот заглядывать", — налил себе виски и с наслаждением выдул весь стакан большими глотками.

— Так чего церковники-то хотели?

— А вот это самое смешное. Они со мной договариваться о сопровождении своих судов приходили. Представляешь?

— А меня ты зачем позвал? Сопровождать их посудины?

— Ой, бля, держите меня, а то я со смеху лопну! Твой плавучий насест еще не развалился и не утонул только потому, что его чайки обосрали до невозможности, а дерьмо, как известно, не тонет! Сопровождать конвои он собрался!

— У меня узкоспециализированное судно для задач, требующих…

— …требующих отвлечения чаек на себя! — продолжил за него губернатор, — Чтобы они порт дерьмом не уделали! Нет, никого сопровождать я не согласился. За те деньги, что они предлагают, пусть любят друг друга! Наоборот! Я сам буду платить за каждое утопленное судно храмовников!

Заметив недоуменный взгляд Сальери, губернатор хмыкнул и подошел к столу.

— Вот, погляди, — губернатор вынул из ящика стола конверт с личной печатью Архиепископа и положил на столешницу, — Писулька от Его преосвященства. Церковники решили замутить миссию у южных варваров. Привести их, так сказать, под сень скрижалей и в лоно церкви. Основали там поселения миссионерские. Здесь прошение оказать содействие в беспрепятственном проходе судов между Островами. Смекаешь? Метрополия погонит караваны для обеспечения нужд поселенцев. Дать сопровождение от самой Метрополии они не могут, золотыми получатся барашки и зернышки. Так что, сопровождение будет от нас. И платить они собираются золотом! Как только их баржи начнут тонуть, эти церковные пройдохи тут же золотишком сыпать начнут, лишь бы перебоя с поставками провизии не допустить. В общем, мелочь всякую, типа пакетботов разрешаю дербанить, как хочешь. Но главное — торгаши и их баржи. На дно! Сразу! И поаккуратнее там, никаких свидетелей! Ты меня понял? — на одно мгновение в свете канделябров из-под лица толстенького, с виду добродушного губернатора Яриуса проглянул облик бывшего капитана Яриуса Ярда, по прозвищу Ярд-Холера.

Рассвет начал подниматься над водной гладью спокойного моря. Солт, до этого сидевший на полубаке и наслаждавшийся лучиками солнца, деловито спрыгнул на главную верхнюю палубу и пошел вперевалочку инспектировать зевающих ночных вахтенных. Удовлетворившись проверкой, он, ковыляя спустился в полумрак орудийной палубы. Отдыхающая смена храпела в гамаках в полном составе. Ночь выдалась неспокойной, внезапно налетевший сильный ветер всю ночь немилосердно качал судно на волнах. Сейчас, в часы спокойного моря, вся не занятая несением вахты часть экипажа усердно отсыпалась в хаотично растянутых по всей палубе гамаках. Солт, оскорбленный тем обстоятельством, что никому нет до него, дела набрал побольше воздуха и заорал дурным голосом боцмана:

— Па-а-адьем, кр-р-рысы тр-р-рюмные! Ублюдки ленивые! Всех на р-р-рею!!!

Тут же со всех сторон понеслись громкие проклятия. Попугай собирался что-то еще крикнуть, но кто-то из матросов исхитрился метко запустить комок нестиранного исподнего прямо ему в башку, и "гроза морей" был вынужден, бешено вереща, ретироваться наверх.

Один из матросов нагнулся над трапом и прокричал в темноту нижнего трюма:

— Траум, я убью твоего попугая! Суп сварю из этой бестии!

— Не забудь потом выбросить его тушку за борт. И кастрюлю заодно, — в темноте зажглись два желтых глаза-огонька, — Клянусь Богом Единым, эта тварь наверняка ядовита!

Попугая Траум притащил на корабль чуть более полугода назад. В его памяти как-то раз всплыло воспоминание, что на пиратском корабле непременно должны быть либо мартышка, либо попугай. Мартышки на здешних островах водились такие, что сами кого хочешь съедят, поэтому его выбор пал на попугая. Птица, отловленная на одном из островов, куда заходили пополнить запас питьевой воды, как-то подозрительно быстро освоилась с тяготами и невзгодами корабельной жизни. Особенно ей понравились тяготы, касающейся кормежки. Ну, а обучать ее разговаривать, как показал дальнейший опыт, и вовсе было ошибкой.

Чуть больше года, как Валдис стал полноправным членом экипажа корабля. Уже ровно год, как трюм, в котором так и остался жить оборотень, не запирался на ночь на замок. Более того, его нарочно старались ставить в ночные вахты, так как даже не очень яркое дневное солнце сильно слепило его адаптированные к ночной охоте глаза. Зато его умения и потрясающая живучесть сильно помогали при абордажах, когда схватка переходила в темные трюмы неприятельских кораблей. Низкий, шустрый и прекрасно видящий в темноте оборотень, обладая острыми когтями и нечеловеческой силой, наводил настоящий ужас на умников, которые решали обороняться внутри своих кораблей.

Вечером, перед самой ночной вахтой, подсвечивая себе мерзостно-ярким фонарем, в трюм спустился боцман. Отыскав среди ящиков и тюков Траума, он бросил перед ним тяжело звякнувший мешочек.

— Твоя доля. За полгода, что ты на берег не сходил.

— С выигрышем? — ехидно поинтересовался оборотень.

— С выигрышем! — недовольно пробурчал старый косматый боцман. — Вот, пока ты демоном блохастым был, ну золото, а не матрос! Хоть и жрал много, но служил молча, на глаза не попадался. А как только научился человеческий облик принимать — на тебе. То карты, то кости! То попугая своего, треклятого, приволок. Человечность вас портит, мистер Траум.

Траум лениво поковырялся в мешочке когтем. Золотых монет в нем лежало всего несколько, но серебра было довольно много. Не став считать, он пнул мешочек обратно под ноги боцмана.

— Все в корабельную кассу. На кой мне деньги, если для меня сход на берег под запретом?

— Так, послушай. Капитан сказал тебе деньги выдать? Я выдал. Дальше сам думай накой и кудой! Мужики же все равно идут на берег? Вот и назаказывай им, пусть с города тебе ништяков накупят. В общем сам разбирайся, а кассы до следующего выхода в море не будет, ибо я тоже на берег схожу, а кубышку при себе таскать… Оно мне надо?

Корабль третий день стоял в порту. Неся бессменную вахту по ночам, Корсу с аппетитом разглядывал, как по швартовым на борт корабля бегут откормленные портовые крысы.

"Вот и консервы пожаловали!"

Тихий разговор троих мужчин прервал стук в дверь. В губернаторский кабинет просунулась голова дворецкого, но рта он открыть не успел.

— Явился? Давай его сюда, одно его ждем! — возбужденно гаркнул губернатор.

На пороге кабинета появился капитан Сальери и поздоровался со всеми присутствующими.

— Здравствуй, орел ты мой комнатный. Заходи, заходи, не жеманься, как девка. Разговор есть. Старого Бартоломью ты уже знаешь, — пухлый скупщик тряхнул щеками в знак приветствия, — А это майстер Валентайн, начальник моей охраны.

— Приветствую честно́е собрание, — отозвался капитан и плюхнулся в предложенное кресло, — Честь немыслимая, потому стесняюсь даже спросить, зачем позвали…

— А ты не стесняйся. Кое-кто, помнится, мне про флагмана флота затирал? Помнишь? В общем дело есть. Как раз на флагмана и потянет.

— Я уже весь горю в предвкушении.

— Видите-ли, юноша, — взял слово скупщик, — А что вы слышали когда-либо, про флагман имперского флота, галеон "Мстящий"?

— Допустим… — нахмурился Аластар, — Ой, только не говорите мне, что вы мне "Мстящего" дарите!

— Ебало у тебя треснет. От жопы до макушки, — подал голос губернатор, — А еще раз начнешь так говорить со старшими, я тебе сам его расколю, понял? Короче, "Мстящий", с ценным грузом на борту через две недели будет в наших краях. Вот вы, с майстером Валентайном его и нахлобучите, ясно?

В кабинете повисла тяжелая пауза.

— Ясно! Хуль не ясного! Как божий свет. Я на своем корыте и тремя дюжинами команды захватываю галеон с шестидесятью четырьмя 32-фунтовыми пушками и шестьюстами рыл экипажа. Все понятно. Вы тут юмористы, блять! Я пойду, уважаемые, пока вас от шмали так не торкнуло, что вы меня на ловлю русалок пошлете, — с этими словами Сальери начал вставать из-за стола, — Вы, уважаемые, в следующий раз шмаль у надежных ребят покупайте. Если что, могу вам пару своих поставщиков показать. В общем, бывайте здоровы, сильно не пейте, а то потеть начнете.

— Сидеть! — губернатор с силой врезал ладонью по столу, враз лишая желания дальше пререкаться, — Кто тебе, долбоеб, сказал, что ты его будешь брать на абордаж?

— Блять… Вы чо, не шутите? Галеон? Военный галеон?! Как, блять?!?

— Мы захватим остров, — с улыбкой выдал, доселе молчавший Валентайн, — А галеон туда и сам придет.

Обессиленный Валентайн уже не пытался плыть, а просто дрейфовал на волнах прибоя, вцепившись одеревеневшими руками в вещмешок. Пропитанная воском ткань хорошо сопротивлялась воде, но воздух из мешка выходил через микроскопические щели, и импровизированное плавсредство медленно, но неуклонно тонуло. Неожиданно рядом раздался громкий всплеск.

"Вот и доплавался. Сейчас сожрут!" — Валентайн мысленно подготовился к неизбежному.

Но вместо ожидаемого кошмара с чешуйчатой мордой и острейшими зубами, он увидел, как в его спасительный мешок вцепилась мохнатая когтистая лапа. Оборотень потянул с такой силой, что едва не вырвал его из рук майстера — безвольного Валентайна потащило вперед. Ничего не видя перед собой, он на всякий случай набрал полную грудь воздуха, и выдохнул только когда пропахал животом камни берега.

— Ну вот, майстер, и добрались, — чудовище схватило человека за руки и выволокло на берег, — Где остальные?

— Нет остальных. Только я доплыл.

Изначальный план, при котором форт захватывается дерзким налетом двадцати пяти пиратов при поддержке двух десятков солдат губернаторской охраны, накрылся медной рындой. Они должны были проникнуть внутрь и запереть большую часть гарнизона в собственных казармах до подхода основных сил.

При обсуждении решили, что подходить к форту на лодках слишком рискованно. Часовые могли заприметить тени в свете луны или услышать всплески воды и скрип весел. Решили подойти на шлюпках на лигу от берега, а оттуда добираться вплавь, используя мешки из пропитанной воском ткани в качестве поплавков.

То, что случилось во время высадки десанта, принято называть трагической случайностью. Островные народы не шибко заморачиваются возданием почестей умершим. Даже ритуала захоронения, как такового, у них не было. Мертвецов просто сбрасывают в океан, предварительно отвезя на лодке подальше от берега. Накануне злополучной операции островное начальство провело рейд по подпольным притонам контрабандистов. Как итог — крупная шайка в четырнадцать рыл прошествовала на плаху, аккурат за три дня до высадки пиратов. Трупы, по устоявшемуся обычаю, сбросили в воду. Именно на мертвечину и собрались в здешних водах рыбы, которых местные называют Ото. Не длинная, всего полтора метра в длину рыбина обладала гротескной пастью с десятками острых игловидных зубов и скоростью пущенного из пушки ядра. Первый матрос, попавшийся в зубы хищникам, даже вскрикнуть не успел, как исчез под водной гладью. Затем, будто по команде, вся стая атаковала одновременно. В непроглядной темноте ночи начался сущий ад. Невидимые хищники атаковали из-под воды, забирая то одного, то другого. Люди в панике попытались вернуться к лодкам, но из-за темноты плыли кто куда, и неизбежно попадали в зубы рыбам. Менее чем за четверть часа от почти пятидесяти человек отряда осталось менее десятка. Им удалось скрепить веревкой свои вещмешки и забраться на них, как на плот. Но хищные рыбы и не собирались просто так сдаваться. Разгоняясь в воде до немыслимых скоростей, они принялись таранить хлипкий плотик, тут же подбирая падающих с него людей. Валентайну повезло, и пока стая разбиралась с остатками десанта, он смог отплыть подальше, незаметно для хищников. Дважды повезло — он в абсолютной темноте смог выбрать верное направление и плыть в сторону форта.

— Тобой, демон, стало быть рыбы побрезговали, да?

На этот выпад Траум только усмехнулся и повернулся спиной. В тусклом свете луны отчетливо было видно, что хвост оборотня стал короче на добрых три четверти.

— Хорошо, вода холодная была, а то что-нибудь другое оттяпали бы! Как выбираться будем, майстер?

— Как и планировали. Задача перед нами поставлена, нужно выполнять. Ты веревку не просрал?

Корсу едва челюсть не потерял. Старый вояка явно бредил.

— Валентайн, ты со страху головой повредился? Нас осталось двое! Двое, понимаешь? Штурмового отряда больше нет. Перестал существовать. Мы вдвоем форт захватывать пойдем?

Майстер подтащил к себе свой мешок и развязал тесемки. С минуту ковыряясь внутри вынул оттуда большую бутылку с плещущейся в ней жидкостью.

— План "Б". На всякий случай был. Нужно пробраться к припасам, что приготовлены к отправке на "Мстящий" и вылить это в бочки с водой. Выжимка из гриба-гнилушки. Концентрат.

— Отрава? — Принюхался к бутылке оборотень. — Спалимся мгновенно. Как только поймут, что вода отравлена. Бочки за борт и вернутся обратно. Пару трупов может и будет, но остальные пить не станут, если заподозрят неладное.

— Лекарство это. Ты, демон, видать совсем не здешний, раз про это не знаешь. У нас так бабы пьющих мужиков лечат. Идут до ведьмы, жалуются. Ведьма гриб этот срывает и отвар делает. Отвар тот мужику дать надо с едой или в питье. Оно безвредное, но имеет особенность хитрую: не дает организму спирт перерабатывать. Представляешь? Пьешь, а протрезветь не можешь.

— Мы захватываем "Мстящий", или боремся с пьянством на корабле?

— Идиот. Матросам имперского флота полагается один раз в день полная кружка грога, чтоб не болели. Само по себе пойло слабое, разбавленное сладкой водой и фрукты в нем варят — спирт выходит. Но с этой штукой, — майстер потряс бутылкой, — получится капитально. И нам на руку. Как раз отойти от форта успеют, оно не сразу эффект даст. Но зато через пару-тройку дней там истинный ад начнется. У нас мужики, как раз на третий день чудить начинали. Кто чертей видел, кто с покойными родственниками говорить начинал. Бывало, что и ноги отказывали, или глаза слепли. Через неделю проходит обычно, если раньше крыша не поедет. Так после такого любой пьяница и смотреть на сивуху не мог, не то, что в рот тянуть! Так что, думаю, дня через три корабль можно будет брать прямо в море. Некому там уже сопротивляться будет.

Форт, мало того, что обладал собственными высокими стенами, был еще и выстроен на торчащей из воды скале. Неприступный бастион имел только один вход — по узкому мосту соединяющем остров со скалой. Еще один подход был с моря, по длинному искусственному молу. И там, и на мосту несли стражу усиленные патрули и пикеты. Проскочить в гарнизон незваным гостям было решительно невозможно. На стадии планирования операции губернатор и компания чуть голову не сломали, решая, как пробраться внутрь. Несчастного майстера Валентайна, имевшего неосторожность служить десять лет назад в этом форте, едва ли не под пытками допрашивали о секретных проходах и лазейках в системе охране. Но, ежели такие и были, майстеру они были неведомы. К счастью, Валентайн вспомнил одну интересную особенность. Форт имел на офицерском этаже собственный туалет. Представляла собой эта конструкция закрытый балкон в конце длинного коридора, выступающий немного над отвесной скалой. В полу нехитрого удобства были проделаны две дырки. Гадить господам офицерам предлагалось прямо в море с высоты более тридцати метров.

— Ну! Вот и выход! — обрадовано хлопнул по столу губернатор, — Вернее вход!

— Не-е-ет, — с сожалением протянул Валентайн — Вы, наверное, не поняли. Там реально отвесная скала. Гладкая, как скорлупа яйца. Спуститься оттуда, наверное, по веревке можно. Но вот чтобы взобраться… это не человеком надо быть.

— Не человеком, говоришь… — задумчиво протянул капитан Сальери, — Господин губернатор, а отправьте-ка на пирс крытый дилижанс. И пригласите сюда мистера Траума, моего трюмного. Кажется, господа, есть у меня для вас не человек!

Искомое место нашли быстро. Вернее, нашел его Траум. Его глазам темнота была не помехой, а уж нависший в высоте балкончик с двумя дырками в полу нашелся скорее даже по запаху, чем визуально.

— Пришли. Метров пятьдесят, не меньше, — оборотень задрал голову вверх, — Как вы тридцать-то насчитали?

— Похрену, веревки хватит. Залезть сможешь?

— Поднимусь… — Корсу брезгливо оглядел вертикальные росчерки коричнево-черного цвета на серой поверхности камня.

Получив последние наставления от майстера, он перекинул бухту с веревкой через плечо, ухватил зубами рукоять Валентайновского кинжала, и выпустив острые крючковатые когти, начал подъем, старательно обходя коричневые следы. Медленно и осторожно поднявшись до самого балкончика, он примерился, и прыгнул, ухватившись лапой за самый край отверстия в полу. Тяжелая веревка своим весом едва не утащила его вниз, но помогли когти, намертво впившиеся в древесину пола.

Аттракцион получился на зависть цирковым мартышкам. Зацепившись одной рукой и вися на огромной высоте, оборотню удалось протолкнуть в дырку сначала моток веревки, а потом втиснуться и самому, в узкое и не предназначенное для этого отверстие. Стараясь не шуметь, он вывернул кинжалом одну из досок, обрамляющих "очко", чтобы в получившийся пролом смог пролезть Валентайн, и обвязавшись веревкой, скинул ее второй конец вниз. Валентайн оказался сволочью тяжелой и неторопливой. Корсу стоял в раскорячку, ногами упершись в пол, а руками удерживая веревку с висящей на ней тушкой напарника. Когда ломота в спине достигла максимума ощущений, и очень сильно захотелось попросту отпустить веревку, из дырки в полу наконец-то показалась голова майстера.

— Ой бля, головка вышла! Наш малыш появился на свет! — попытался съязвить Траум, но его потуги в юмор оценить было некому.

Потный Валентайн тяжело дыша ввалился в помещение и судорожно захрипел, скорчившись на полу. Майстер был не молод, и подъем забрал у него последние силы.

— Погоди, дай отдышаться.

— В гробу отдохнешь! Веди нас отсюда, пока какой-нибудь офицеришка посрать среди ночи не надумал. Вот он удивится-то!

— А я говорю, проблемы у мужика! Гляди, две кружки выпил, а поссать бегает уже четвертый раз за час. Как по расписанию — четверть часа и зажурчал. Точно тебе говорю, застудил!

— Бля, майстер! Избавь меня, а? Только ты можешь засекать, за какой срок караульный отлить ходит!

Возле искусственного мола стоял одинокий лихтер, судя по осадке груженый под завязку. Траум с Валентайном сидели по шею в воде под досками пирса и изучали распорядок дежурства часовых на палубе. Еще не рассвело, но небо на востоке уже посерело и облака начали подсвечиваться снизу ранними лучиками солнца.

— Да ты смотри! Внимание! Еще немного ждем! Сейчас!

С борта лихтера, прямо перед мордой Корсу, потекла тоненькая струйка.

Оборотень, повинуясь команде нырнул, проплыл под днищем суденышка и вынырнул с другого борта. Быстро вскарабкавшись на палубу, он подскочил к еще не натянувшему портки часовому, обхватил его голову лапами и с силой рванул на себя и в бок. Раздался глухой хруст, и часовой обмяк, не издав ни звука. Аккуратно перекинув тело через фальшборт, оборотень дождался, пока Валентайн спрячет тело под пирсом и поднимется на борт.

— Не хватятся обоссанца этого?

— Хватятся конечно, — кисло поморщился майстер, — Да что толку? Из-за одного пропавшего ушлепка срывать доставку провизии на галеон никто не будет, — майстер вытянул руку, — Идем, нам вон туда.

В трюме оказалось темно и тесно. Все пространство, куда не кинь взгляд, было заставлено крупными ящиками, мешками, тюками и бочками. Именно к бочкам с водой они и направились. Корсу делал кинжалом аккуратные дырки в крышке, а Валентайн вливал в них порцию зелья. Затем дырочка забивалась деревянной щепкой и срезалась вровень с крышкой. Со стороны заметить вмешательство было совершенно невозможно.

— Все, последняя! — прошептал Валентайн и выбросил в оконце пустую бутылку, — Теперь тобой займемся. Куда тебя посадить?

Корсу пробежался вдоль стоящих ящиков, принюхиваясь к каждому, и уверенно ткнул когтем в один из них.

— Вот сюда хочу!

— А что там? Мясо? Нет, мясо нельзя. Мясо на галеоне в первую очередь вскроют, и либо в ледник отнесут, если он у них есть, либо повесят досушиваться на воздухе, чтоб черви не завелись. Тут что? Тряпье какое-то, вот сюда и давай.

Сковырнув все тем же кинжалом доски и откинув крышку, оборотень залез внутрь. Скинув ему заранее принесенный бурдюк с водой и громадный копченый окорок, Валентайн почесал затылок и бросил внутрь свой пустой вещмешок.

— Сюда срать будешь. Ссать можно и на пол, тряпье все впитает. А гадить лучше так, чтоб самому не изгваздаться всему. Хотя, дело твое… — с этими словами майстер аккуратно закрыл крышку и стал вдавливать гвозди на место.

— Главное запомни, — прошептал он через доски, — Сиди три дня. Чтобы не происходило, не вылазь. На четвертый можешь выйти. Действуй по обстановке. Получится заклинить рули — делай. Как компас сломать помнишь? Пожар тоже можно, но лучше на носу. Меньше шансов что что-то рванет и тушить там легче. Мы на "Ярости" подойдем на четвертую ночь. И было бы замечательно, если на корабле уже не останется способных командовать офицеров. Понял? Ну, Единый с тобой. Или кто там у вас, у демонов?

После напутственной речи в трюме наступила полная тишина. Сидя в ящике, Траум едва расслышал, как скрипнули доски, когда Валентайн уходил.

Следующие несколько дней оказались сущим кошмаром. Сначала Корсу трясли и кантовали. Какое-то время ящик с оборотнем провисел на веревке, и кто-то громко матерился, проклиная заклинившую лебедку. Потом через щели в досках снова перестал поступать свет — его погрузили в трюм корабля. Вокруг гомонили люди. Казалось, что вокруг тысяча людей, орущих на разные голоса.

Лежать в ящике было чертовски неудобно. В голову постоянно лезли навязчивые мысли. Что, если какой-то матрос решит порыться в грузе и вскроет именно его ящик? А если на его ящик банально поставили сверху еще один? А если то, а если это? Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, Корсу решил повторить про себя все детали плана. И запнулся на пункте первом: ему предстояло пролежать в этом узилище трое суток, но часов ему с собой никто не дал. Как, спрашивается, определить срок в трое суток, лежа в ящике в темном трюме? Решив про себя, что воды ему Валентайн рассчитал именно на такой срок, он определился, что попытается вылезти, как только закончится фляжка.

Все оказалось намного проще. Корабельная рында, созывающая матросов на обед, стала хорошим ориентиром во времени. Первые сутки не происходило ничего. В трюме слышалась какая-то деловая возня, матросы переругивались, где-то ржали солдаты и кто-то с кем-то спорил про крыс и крупу в мешках.

После удара рынды, знаменующего обед второго дня, звуки на корабле приобрели интенсивность. Где-то спорили до хрипоты, кто-то ругался во весь голос и его пытались вразумить другие, тоже возбужденные голоса. Вверху, над трюмом, часто слышался топот ног и возбужденный гул голосов.

Третьего обеденного удара рынды Корсу так и не дождался. Вместо него оборотня разбудили гомон толпы и крики. Люди орали, ругались, оскорбляя друг друга и, судя по всему, даже дрались. Через некоторое время послышались выстрелы. Сначала одиночные. Но они быстро переросли в залпы. Кто-то, грохоча обувью, забегал по трюму, послышался звон стали и крики раненых. Какофония звуков нарастала, послышался одиночный выстрел пушки и сильно потянуло запахом гари.

Сначала Траум принял происходящее за начало абордажа, но фляжка с водой была еще на половину полная, да и по внутренним ощущениям трое суток вряд ли прошли. Решив абстрагироваться от происходящего снаружи, оборотень вдруг вспомнил, что уже не спал несколько дней. Глаза сами по себе стали закрываться, а стесненное пространство не давало возможности хоть немного размяться и прогнать некстати одолевшую дремоту. Решив хоть как-то себя занять, он принялся считать количество человек, пробегающих по трюму возле его ящика. Сон и явь смешались воедино. Словно сквозь вату до его сознания доносились крики и выстрелы, треск огня и даже песни.

В себя оборотень пришел от тишины. Многие часы гомона, криков и шума сменились почти полным отсутствием звуков. Только поскрипывания досок корабля и звуки плещущихся о борт волн. Решив, что ждать больше нечего, он как следует уперся лапами в крышку над собой и надавил. Та поддалась удивительно легко, впуская в затхлый ящик не менее затхлый воздух трюма.

Выбравшись в темноту, Корсу первым делом с наслаждением вытянулся и захрустел всеми суставами. И плевать, даже если прямо сейчас в него целится расстрельная партия — размять косточки он мечтал не один десяток часов.

Расстрельная команда представляла собой одинокого матроса, держащего в руке пистолет. Он сидел, опершись на соседний ящик, и увидев оборотня, даже не стал кричать. Кивнув каким-то своим мыслям, мореход залпом допил остатки из бутылки, которую держал во второй руке, после чего мгновенно приложил ствол к подбородку и выжал спуск. В замкнутом трюме грохнуло так, что у Корсу чуть не лопнули барабанные перепонки. Не обращая внимания на звон в ушах, он бросился за ящики и залег, ожидая, когда по его душу нагрянут. Но время шло, а в трюм так никто и не спустился.

Экипаж, практически в полном составе обнаружился на орудийной палубе. Люди лежали на досках вдоль бортов, сидели прислонившись спинами к орудиям или бесцельно шатались по палубе натыкаясь друг на друга и спотыкаясь о ноги лежащих. На Траума никто не обращал внимания. Люди были заняты бесцельным блужданием или же тупо смотрели в стены, находясь в состоянии близком к ступору. Аккуратно прокравшись к трапу, стараясь ни с кем не столкнуться, Корсу полез на главную палубу. Снаружи был серый пасмурный вечер. Солнце еще не зашло, но тяжелые свинцовые тучи едва пропускали свет, раздражающий глаза оборотня. Галеон представлял из себя жалкое зрелище. Вся верхняя палуба была завалена каким-то мусором, в котором ковырялись израненные, грязные солдаты. Надстройка была разрушена, вероятно, тем самым выстрелом из пушки. Сама же пушка лежала перевернутая там, где раньше находился кабестан. Самого кабестана не было, а фальшборт напротив него зиял крупной пробоиной. Очевидно, его сорвало с места, когда не сумели остановить падение якоря.

На рее бизань-мачты болталось в петлях сразу шестеро покойников.

По всей палубе валялись трупы в пересохших лужах темно-бурой крови. Особенно много их было в районе полубака. Мертвецы в одних рубахах и кальсонах лежали там друг на друге. Видимо, это были тела бунтовщиков, которых здесь и расстреляли.

Мачты корабля свободно хлопали парусами на ветру. Половина из них были банально не закреплены. Реи выгнулись, а некоторые и сломались — закреплять паруса было уже некому, и их посрывало порывами ветра.

К своей огромной радости, Корсу разглядел на востоке паруса приближающегося корабля.

— Дьявол! — внезапно раздалось у него за спиной.

Оборотень резко развернулся, но никого перед собой не увидел. Опустив глаза, он увидел лежащего под бортом мужика, отчаянно сжимающего в руке бутылку с мутной жидкостью.

— Эй, дьявол! Иди сюда, давай выпьем! Когда еще предстоит самого черта морского ромом угостить! — моряк попытался подняться, но руки его не слушались.

— Что здесь произошло? Где старшие офицеры?

— Там… — мужик мотнул головой себе за спину, и тут же поморщился от головокружения, — К дьяволу, ну то есть к тебе, отправили. Ты что, не встретил? Разминулись, наверное, — мужик пробубнил что-то еще, быстро погружаясь в сон.

— Эй, не спать! Кто командует на корабле? Кто остался из старших?

Матрос страдальчески разлепил глаза.

— Ну вот ты и командуешь. Старше тебя теперь никого нету, — матрос еще раз попытался встать, — Капитан вон, на рее висит. Старший помощник при нем. Офицерье рыбу кормит. Бога нет. Дьявол в наличии. Ты и командуй теперь.

Прошептав что-то про проклятье и бога, он внезапно стал булькать и кашлять, выплевывая изо рта вязкий поток рвоты. Подергавшись еще немного, мужик сполз по фальшборту на палубу и затих, уставившись в небо мутными глазами.

Опасений, что по подходящему судну откроют огонь, не было — оборотень своими глазами видел состояние людей, находившихся на орудийной палубе. Корсу добрался до фонаря, попутно выбросив за борт, попытавшегося кинуться на него невменяемого матроса, и разжег огонь. Подав светом сигнал кораблю и дождавшись ответа, он нашел на палубе чистое место и сел, принявшись ждать своих.

"Ярость" подошла к галеону уже в темноте. Матросы сноровисто закинули абордажные крюки и подтащили свой корабль вплотную к галеону. Как только были переброшены мостки, Корсу двинулся навстречу прибывшим.

Первым на борт вошел… Валентайн. За ним шли несколько незнакомых мужчин в форме губернаторской гвардии. Внезапно Корсу понял, что не видит на "Ярости" ни одного знакомого матроса.

— А где капитан Сальери? — оборотень вознамерился подойти к Валентайну, но один из мужчин вскинул руку и в лицо Траума ударил сноп пламени.

Пуля вошла в пасть, пропахала щеку и вышла из шеи позади, чудом не задев позвоночник. От выстрела Корсу не удержался на ногах и угодил прямо в люк, ведущий на орудийную палубу. Скатившись кубарем по трапу, он едва нашел в себе силы подняться и на четвереньках, зажимая рукой рану на шее, двинулся еще ниже, в трюм.

"Ярость" захвачена. Но что-то пошло не так, и капитан Сальери скорее всего мертв. Или арестован. Это уже не важно. Теперь тут за главного Валентайн и его люди. Корсу начал понимать, что произошло. Банальная ситуация, пираты не поделили добычу. Теперь все золото галеона отходит Валентайну. А значит губернатору. Сальери скорее всего уже кормит рыб, вместе со всем экипажем.

Вот только Корсу не договаривался, ни с Валентайном, ни с губернатором. И делиться он тоже не собирается.

Он стал пробираться сквозь грузы, пока крови не вытекло достаточно для падения в обморок. Ориентируясь только на запах, он шел туда, откуда сильнее всего пахло порохом. Артиллерийский погреб, один из двух на корабле. И под завязку набитый зарядами.

В погребе внезапно обнаружился труп. Мертвец сидел на бочке, а все вокруг него было обильно усыпано переломанными спичками. Когда за спиной послышались крики и топот, Корсу не раздумывая выхватил пистолет из-за пояса покойника, взвел курок и воткнул дуло в открытую бочку, до краев наполненную порохом.

"Лишь бы не отсырел."

Оборотень спустил курок.

Мир Дивэйн

— Бездари! Саботажники! Закостеневшие чурбаны!!! — сухонький профессор, поминутно поправляя пенсне, выскочил из приемной комиссии патентного бюро Имперской Академии Наук и с силой хлопнул дверью.

Дело всей жизни профессора Маера откровенно высмеяли все без исключения члены комиссии.

— Дыхание из бутылки? — смеялись одни.

— Ненаучная чушь, опасное вредительство! — вторили им другие.

И даже родной брат, со своим извечным пренебрежительным:

— Людвиг, ты постарел, забыв повзрослеть.

— Профессор Людвиг фон Маер? — в фойе перед старичком неожиданно выросла гигантская фигура незнакомца, в затемненных, по последней имперской моде, круглых очках, — Читал ваши статьи посвященные сжатию воздуха и сосудам под давлением.

— Простите, юноша, мы…

— Валдис Траум, к вашим услугам. Судоремонтная артель "Траум и друзья", — представился гигант и протянул широченную лапищу, чуть склонившись вперёд, — Признаться, я очарован вашим проектом. Дыхательный баллон для длительных погружений! Это произведет фурор в моем деле, знаете ли! Я готов купить у вас, ну-у-у… скажем на первое время десяток рабочих аппаратов. О цене договоримся.

— Юноша, боюсь вы не совсем понимаете… — из-за почти двукратной разницы в росте, старенький профессор вынужден был запрокинуть голову и смешно выгнуть спину, чтоб смотреть собеседнику в лицо, — Аппарат, увы, существует только в чертежах.

— Пятьдесят золотых империалов за штуку, — перебил его амбал, — Оборудование и материалы за мой счет. У меня будет единственное, но важное условие — аппарат должен работать на глубинах свыше 200 метров.

Конец первой книги

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Персональный бог