«Пернатый»

Д.Ч. Пернатый

Ну что, друг мой? Приступим? Вижу, по взгляду, желание узнать уже, что к чему, велико. Вон, аж глаз даже дёргается. Хорошо, утомлять не стану, но, прежде, задам парочку вопросов. Простых. Надеюсь, вы помните слова, какими заканчиваются многие отечественные сказки? Да-да: «Сказка ложь, да в ней намёк…» и так далее по тексту. А какое главное слово в этой фразе, задумывались? «Намёк»? Вы серьёзно? Ну, что ж, поздравляю вас, ошибочка вышла. Главным в этой фразе является слово «ложь». Именно оно! И самое забавное в том, что если относительно состава персонажей событий я бы посомневался в наличии неправды, то в описании самих событий ложь растекается неукротимым потоком.

Хотите доказательств? Что ж, я сам давно хотел поведать одну историю, о том, кого молва да сказочники (ох, уж, эти сказочники, ох, уж, эти сказочки!) превратили во врага рода человеческого. Но вот факты говорят об обратном. Уже интересно? Что ж, тогда читайте.

Он сидел за столом. Своим столом. Во дворце, что сделан был в огромной пещере его давним другом – Кошем. Нет, он, конечно, мог бы и не перекидываться. Так и сесть трапезничать громадным и чешуйчатым. С одной, тремя, пятью и так далее (тут как подскажет фантазия и желание) головами. Но, нет. Просто он был не в духе. Хотя и это определение было неточным. Скорее, он был в раздражении, гневе и на излёте душевного спокойствия. Не хватало всего одной, но тяжёлой капли, которая стала бы катализатором словоизвержения и выплеска препоганейшего настроения на всё, что окружало его. Нет, конечно, можно было бы вместить свою злость и мизантропическое настроение на тех, кто, собственно, его и породил. Но тогда опять поползут слухи. За слухами начнут приползать бродяги, которым «любопытственно посмотреть на гадину летучу, многоглаву и огнепыхающу». И ведь наплетут такого, что хоть святых выноси. А там придет черёд и богатыришек и рыцарей, которым подавай не только битву, но и его накопления. Да, какие, на фиг, накопления? Они что, смеются? Издеваются? Максимум, что есть – посуда из серебра. Вот и все накопления. Хотя… Тут – да, покривил маненько душой. Десять лет тому, когда местные бандюки грабанули местного же богатея и свалили всё на Горыныча, он не поленился найти их, спалить до подметок (ну в смысле, чтоб только подметки от них остались), а награбленное забрал себе. В качестве компенсации морального вреда за поклёп. Правда от того награбленного осталось шиш да немного. Бандюки все прожрали и пропили. Пришлось забирать то, что было. Обидно было. Но отношения к нему среди местного населения это не изменило.

«Вот ведь неблагодарные!» – думал он и варился в своем гневе, – «Сколько раз я их портки от половецких, кипчакских и прочих набегов спасал? И хоть бы какое-то проявление благодарности… Ничего! Вообще ничего. Зачем меня еще гложет жалость к этим убогим? Про более ранние мои подарки и обучения – уже и не помнят. А когда-то я с ними дружил… у нас был этот… как его… взаимовыгодный сиб… син….симбиоз. Во! Даже учил их чему-то полезному. Даже родича своего привлек к этому восточного. Как его, бишь…. Ах, да, Чунь-Юнь… Так эти подлецы его в Чуду-Юду перекрестили и добросовестно прибили. А за что? За то, что от них же свои угодья, которые по соглашению с этими людями и получил, защищал…»

Из ушей вырвался едва заметный дымок, из ноздрей на выдохе вырвались искры и пламя. В глазах появился багровый оттенок свирепости.

«К анчутке всё! А то они и меня так же грохнут. Но вот куда податься… Видимо туда, где я лицо новое. И где не будет этих… ни местных, ни европейских. Особенно этрусков и латинян. А то вон по сию пору в трауре хожу по дяде. По-подлому ночью грохнули. Толпой накинулись и… Покойся с миром, мой дядюшка Эли. Как мне тебя будет не хватать!»

Слёзы предательски потекли по щекам… Скупые мужские слезы… но вот одна упала на стол и прожгла в нем (это в каменном -то дереве) дырку насквозь.

«Всё! Пора уходить. Лучше уйти, чем оказаться покойником, с которого ради какой-то сомнительной радости сняли шкуру. Ночью – в путь».

Стук в ворота отвлёк Змея Горыныча (а это был именно он) от грустных размышлений. Он осторожно подошел к окованным железом (именно железом, а не бронзой!) воротам и глянул в потайную щёлку. И облегчённо выдохнул. У порога его дома стоял старинный друг – Кош. Он скинул засов, повернул в скважине ключом, раздался щелчок, и дверка в воротах открылась.

«Кощеюшка! Друже дорогой! Как же я рад тебя видеть! Заходи, заходи скорее! У меня как раз меды созрели. Нужно чтоб ты отведал пока я …»

Договорить он не смог. Но Кош уже всё понял.

«Неужто бежишь?» – то ли с сочувствием, то ли с досадой спросил он Горыныча.

«Бегу… Сил никаких не осталось. И поклёп на меня, и охоту устраивают постоянно, и всё добро, что делал им – забыли. Одни только расказни бродяг безумных, да жадных ратников. Вот, посмотри сам, до чего меня они довели!» – и перекинулся в Змея. М-да… видок у ящера был еще тот. Чешуя поблекла, стала тусклой и серой. Местами начала осыпаться. Даже кожистые крылья покрылись сеточкой мелких дырочек. Только глаза оставались живыми и горели огнём.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY