«Странная история драгоценностей графини Воронцовой»

Екатерина Корнилова Странная история драгоценностей графини Воронцовой

В окнах старой усадьбы было темно, и лишь в одном мелькали тусклые отблески свечи. Там, в комнате с тяжёлыми сводами, у камина с тлеющими углями сидела женщина. Она была ещё молода, но глаза её, серые, подёрнутые пламенем свечи, смотрели грустно, казалось, они успели повидать многое за свою довольно короткую жизнь, и сейчас их взор обращался куда-то внутрь, вглубь тех самых событий, от которых и взгляд, и всё тонкое лицо женщины сделались печальными.

Стояла середина августа – то замечательное время, когда буйная июльская зелень кое-где покрывалась то багряной, то золотой краской. Жара спала, ветер стих, и отовсюду веяло каким-то спокойствием, будто ещё чуть-чуть, и лето развернётся в полную мощь, и не будет никакой осени с её слякотью и безграничным давящем серым небом.

Смеркалось, и господский дом с его колоннами и мезонином погрузился в полумрак, убаюканный мирным покачиванием старых садовых лип.

Графиня услышала шарканье за дверью.

– Барыня! Господин Каримский прибыли.

Женщина встрепенулась, поправила слегка припудренные волосы.

– Зови. И… чаю, нет – кофею подашь.

В залу вошёл высокий красивый мужчина в чёрном парике и тёмно-синем с золотом камзоле.

– Графиня! – он поклонился, подошёл к поднявшейся из кресла женщине, припал губами к её тонкой женственной руке, – Погода нынче чудесная.

– Да, князь, – проговорила графиня, чуть склонив голову, – Пойдёмте лучше в сад.

– Как скажете, Елизавета Васильевна, – с мягкой улыбкой отозвался мужчина.

Они вышли в сад, и густая зелень лип приглушённо зашелестела.

– Сударыня, я забыл цилиндр в доме, – спохватился князь, – Сию минуту вернусь!

Оказавшись в одиночестве, графиня обратила всё тот же печальный взгляд свой в сторону беседки, заросшей плющом. Когда-то беседки не было, а была площадка для игр – излюбленное место времяпрепровождения её маленького сынишки и его гувернантки, мамзель Дюфре. Елизавета Васильевна поднесла было к глазам ладони, но слёз, к её удивлению, не было. Давно уже не было.

– Елизавета Васильевна! – вернулся князь Каримский, в цилиндре, – Я прошу вас, не будьте так печальны. Ваши глаза привыкли смеяться, ваши губы… Ваши губы должны улыбаться!

Елизавета взглянула на своего спутника, и быстро отвела глаза.

– Перестаньте, Кирилл Алексеич, станет с вас! – она махнула рукой, и уж тут-то из её прекрасных глаз покатились слёзы, – Холодно, – произнесла она сдержанно и слегка поёжилась, – вернёмтесь в дом.

Слуга уже принёс кофе. Каримский пил маленькими глоточками и говорил о пустяках. Графиня не пила вовсе.

– Изумительный кофе, Елизавета Васильевна.

– Спасибо, Кирилл Алексеич, – слова нехотя слетали с её губ.

– Забудьте, – Каримский вдруг весь подался вперёд, ближе к графине, – Оставьте всё в прошлом. Время лечит.

– Время? – Елизавета громко и тяжело вздохнула, – Время давно остановилось.

Через полчаса, в течение которого говорил преимущественно князь, Каримский ушёл, заявив напоследок, что приходил он, собственно, дабы вручить графине Воронцовой приглашение на губернаторский бал. Елизавета осталась одна, теребя в руках глянцевый конверт, выпила остывший кофе и так и просидела всю ночь в тёмной, без единой горящей свечи, комнате. На утро её нашли мёртвой.

Прошло 15 лет.

Молодая княжна Наталья Осиповна в кружевном белом платье, в белой же широкополой шляпке с ленточками прогуливалась в тени старых лип.

– Зиночка! Зинуля! – крикнула она своей младшей сестре, хорошенькой темноволосой девушке лет шестнадцати в голубом платьице и маленькой соломенной шляпке.

– Да, Наташа! Иду! – она прибежала румяная, с широко раскрытыми удивлёнными, даже напуганными глазами.

Наталья Осиповна обняла сестру, прижала к груди и лишь в тот момент заметила, как Зиночка дрожит всем телом.

– Что случилось, дорогая? У тебя озноб?

– Там! Там, в беседке! Наташа! Я боюсь! Там женщина!

– Какая женщина? – изумилась Наталья Осиповна, – А! Должно быть, Марья Филипповна приехала! Мамина кузина.

– Наташа, Наташа…– и девочка зарыдала.

Наталья Осиповна, обеспокоившись странным состоянием сестрицы, отвела её в дом.

– Натали! – послышался голос матери, – Марья Филипповна с семейством! Подите сюда!

– Идём, maman! – крикнула Наталья Осиповна и снова обняла Зиночку, – Вот видишь, а ты перепугалась, глупенькая.

Наталья помогла Зинуле умыться, пригладила ей волосы и проводила в гостиную, где семейство князей Сухимских уже было в полном составе: родители сестёр, матушка княгини – княгиня Зацепина, её компаньонка – сухонькая старушка-приживалка Алевтина Тимофеевна и Марья Филипповна с мужем, статным красавцем, и пятилетним сыночком Алёшей. После, за ужином, говорили много, смеялись, однако, слова все сводились в основном к проделкам маленького Алёши.

– А знаете, князь, я ведь бывал в этом доме когда-то, – промолвил вдруг муж Марьи Филипповны, – ещё у прежних хозяев. Здесь творились странные вещи…

– Какие? – спросила любопытная Зиночка, но Наталья быстро одёрнула её за рукав.

– Ну что вы, Наталья Осиповна, – заметил это её движение гость, – Молодость любознательна. Вот, послушайте. Здесь жила большая семья: родители – граф и графиня, и трое их детей: двое сыновей и младшая дочь. Старший сын женился, у него родились дети, но, прожив всего несколько лет, они умерли один за другим – корь свалила обоих – мальчика и девочку. Жена, их мать, не выдержав напастья, отравилась мышьяком, муж её не пережил смерти семьи и застрелился. Второй сын делал военную карьеру, и уже дослужился до полковника, как его обвинили в сговоре с членами революционного кружка, сослали в Оренбург, там он, не найдя себе места, промотал всё состояние за игорным столом и умер в одном из ночлежных домов, так как поместье его давно было заложено и перезаложено и пошло в уплату по векселям. Младшая дочь долго не выходила замуж – потрясение от судьбы старшего брата, жившего с семьёй в этом же доме, было слишком сильно.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY