«Малахольный экстрасенс»

Все персонажи этой книги, за исключением исторических фигур, являются вымышленными, всякие совпадения случайны.

Вовка с хрустом всадил лопату в песок:

Он присел на корточки, достал из кармана затертую пачку «Астры» и с нескрываемой насмешкой посмотрел на меня.

Я, не отвечая, воткнул в мягкую землю длинный металлический щуп и огляделся.

Местечко здесь и вправду невеселое: куцая поляна, даже, пожалуй, не поляна — пустырь, поросший редкой травой и какими-то деревцами-недомерками,

среди чахлого кустарника за деревней. А там, где я сейчас стоял, у опушки чернолесья (ольха, осина и квелые березки), имелась проплешина почти правильной овальной формы метров восемь в самой широкой части. Даже сухого стебелька не выглядывало из серого песка — только Вовкина лопата.

Было еще совсем рано — слишком рано для активной деятельности после вчерашней содержательной беседы за полночь за бутылкой рафинадного самогона, и я мысленно пожелал доброго здоровья деревенскому жителю Вовке с его идиотской привычкой вставать ни свет ни заря, а также самому себе, затеявшему вчера глупый спор. Мне, конечно, очень нужно было сражаться за научную точку зрения с колхозным трактористом, как и все в деревне, убежденному в том, что молнии постоянно бьют в это проклятое Богом место именно потому, что оно проклятое. А я, разгоряченный от рафинадного, доказывал, что никакого проклятия нет — тут либо руды железные близко к поверхности залегают, либо задний мост от МТЗ, с машинного двора упертый, кто-то закопал, да и забыл. Словом, вышли на научный эксперимент. Ищи теперь этот задний мост или «Курскую магнитную аномалию» у деревни Прилеповка…

Я сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту, и, вздохнув, взялся за щуп. Длинная, острая спица, сделанная из толстой стальной проволоки, легко вошла в рыхлый серый песок по самую рукоятку в виде баранки, скрученной из той же проволоки. Я начал с краю и, методично всаживая сталь в землю через каждые полшага, прочесывал проплешину — черт бы ее подрал! А Вовка, попыхивая сигаретой, с интересом наблюдал за мной. Я понимал, чего тот ждет — городской приятель быстро выдохнется, сдастся, и тогда всей деревне можно будет рассказать, как «ученый» был посрамлен.

Мы выросли вместе: моя легкая характером и поведением мать каждый год отвозила сына на лето под присмотр одинокой сестры. Мы с Вовкой днями шастали по окрестным лесам, пугая невинную живность выстрелами из самопалов или до посинения бултыхаясь в Переплюйке — крохотной речушке у деревни, полностью соответствовавшей своему названию. Потом наши пути разошлись: Вовка остался в деревне, а я отправился грызть гранит науки — способности вдруг открылись. «Во многой мудрости много печали, кто умножает познания, тот умножает скорбь…» С тех пор виделись редко — когда приезжал навестить тетку, давно заменившую мне сгинувшую на просторах великой страны мать. Во время этих задушевных встреч за традиционным стаканом рафинадного (из зерна по причине трудоемкой технологии в деревне самогон практически не гнали) друг детства, видно испытывая какую-то обиду, все пытался меня хоть в чем-то переспорить, доказать, что он знает не меньше. В последние годы я в таких ситуациях обычно уступал — было б из-за чего портить отношения. Но вчера почему-то заупрямился…

Упрямство одолевало меня и сейчас: с первого взгляда было ясно, что ничего на этой земляной лысине не найти, но я все же тыкал и тыкал щупом в песок, время от времени смахивая пот со лба — между небом, затянутым тяжелыми черными облаками, и унылой землей становилось по предгрозовому душно. Может быть, бросил бы, если бы приятель не улыбался так нахально.

Вовке надоело первому.

— Ладно, Мишка, брось! — он отшвырнул давно погасший окурок, встал и с наслаждением потянулся. — Сам видишь, ничего тут нет. Хрен с ней, бутылкой этой, — добавил он миролюбиво. — Пойдем, похмелимся, как люди, и… — он вздохнул. — Работы много.

Я с облегчением кивнул и… проснулся. Некоторое время лежал, ощущая, как лихорадочно трепыхается в груди сердце. Странный сон: живой, яркий, красочный — будто реально перенесся на тридцать лет назад. Я явственно ощущал духоту, которой был насыщен воздух, осязал потной ладонью нагревшийся металл щупа, вдыхал исходивший от земли легкий запах прели. Удивительно. Сны, которые приходили ко мне в последние годы, были тусклыми, серыми и забывались по пробуждению. Захочешь — не вспомнишь. И вот вдруг…

Разбередило, теперь не уснуть. Я нашарил на тумбочке смартфон и дважды тапнул по экрану. Подсветка выхватила из темноты цифры — 5:32. Подумав, я ухватился за спинку кровати и, с натугой ворочая тяжелое тело, встал. С каждым годом подъем дается труднее — старость не радость. Остро кольнуло в спине, но я не обратил внимания — привычно. Шлепая по полу босыми ногами, прошел к кухне, щелкнул включателем и открыл дверь.

Бутылка стояла на обычном месте в шкафчике, как и рюмка. Переместив их на стол, открутил жестяную пробку и плеснул в хрустальную емкость светло-желтой жидкости. Поднес рюмку ко рту. Ноздри уловили легкий аромат яблок, перебивший запах сивухи. Самогонная настойка на сухофруктах собственной выделки. Водка мне не по карману — семь рублей за бутылку минимум[1]. С моей пенсией особо не пошикуешь. Треть ее уходит на коммуналку и прочие платежи, на оставшиеся рубли нужно есть, пить и одеваться — не выходить же на улицу в рванье. Хотя выбираюсь я главным образом в магазин. Раньше заглядывал на почту — получить пенсию и заплатить коммуналку, но в последнее время стали болеть ноги. Перевел пенсию на банковскую карточку, а платить стал по интернету. Слава богу, старенький ноутбук, купленный с рук, еще живой. Интернет, конечно, не дешев, но без него загнешься с тоски…

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY