«Туманы прошлого»

Анна Ураскова Туманы прошлого

Скрежет ставень нарушал тишину, царившую в старой, забытой внешним миром хижине. Заросшие сорной травой нижние доски уходили в землю, казалось, покосился сам остов. Под напором времени и беспощадного ледяного ветра. Это жалкое укрытие не могло спасти от осеннего холода. Не могло оно спасти и от ядовитого медного свечения едкой Луны.

Внутри хижины раздавались нетерпеливые шаги, тревожно ударявшие о влажный, в редких местах даже покрытый мхом пол. От стены к стене бродил, заложив за спину руки, мужчина. Иногда он подходил к столу, на котором были разбросаны пожелтевшие от времени бумаги, склянки с жидкостями, шприцы современные и старые, охотничьи, для вкалывания противоядий, врезающиеся в самую плоть, разрывая кожу. Охотник, подходя к столу, раз за разом брал одну и ту же склянку, полупустую, недавно открытую. Он сверял количество оставшейся в ней жидкости с нанесенной на деревянной линейке шкалой, вместо делений были изображены древние иероглифы. Вновь и вновь нервно отбрасывая линейку на стол, мужчина продолжал ходить взад и вперед, меря шагами комнату крошечной хижины. Не обращая внимания на тяжелое, судорожное дыхание и всхлипы, доносившиеся из угла комнаты. Он обернулся лишь когда его позвал по имени женский голос.

Охотник обернулся, холодно взглянув на покрытый тенью уголок помещения, куда не попадал свет от единственного окна. Докуда не добиралось это ядовитое свечение. На полу, вжавшись в угол, сидела женщина. Она прижимала к себе мальчишку лет восьми, тот был страшно бледным, его бил озноб, по коже струился пот. Ребенок явно был не в себе, его глаза то широко раскрывались в приступе боли, то почти закрывались под весом потяжелевших век. Синие вены вздулись, отчетливо выступая на сероватой коже, пульсируя под напором учащенного сердцебиения. Он иногда что-то выдыхал, пытаясь поймать ртом такую желаемую струю свежего воздуха, его грудная клетка вздымалась и резко опадала, иногда замирая, иногда начиная содрогаться под нечеловеческими усилиями для столь простого процесса – дыхания. Мальчишка сидел спиной к женщине, та положила одну руку ему на лоб, другую – на грудь, держа его, не выпуская, чтобы он ощущал, что его держат, что его не выпустят, не позволят ему взорваться, не позволят испариться. Не позволят сойти с ума. Когда дыхание ребенка стало отчаянно тяжелым, женщина подняла взгляд к мужчине.

– Шон, зачем так рано?

– Мне вкололи в пять, меня никто не спрашивал, – сухо, пусть и немного нервно сказал охотник.

– Поэтому ты почти не помнишь процесс. Неужели, это действительно должно быть так?

– Я знаю, что делаю!

– Но он еще ребенок!

– Никто не просил тебя идти сюда.

Женщина быстро опустила взгляд к мальчишке, прижавшись губами к виску ребенка, начав его целовать и тихонько укачивать.

– Тише, мой маленький, все хорошо. Скоро все закончится. Мой маленький волчонок…

– Ты накаркаешь, что он действительно им станет.

Мальчишка вдруг вздрогнул, дернул руками и вцепился пальцами в руку матери, которой та прижимала его к груди. Он слепо смотрел перед собой, широко раскрыв рот, казалось, просто не в силах его закрыть. Потому что что-то выламывало линию его челюсти.

– Ты уверен, что верно рассчитал долю зверина? – не выдержав, едва не выкрикнула женщина. Охотник нахмурился еще сильней и подошел к ним, встав на колено, грубо ухватив мальчишку за подбородок и подняв его лицо к себе. Он чуть отогнул верхнюю губу ребенка и уткнулся пальцем в значительно увеличившийся клык. Шикнув, Шон встал и вновь прошел к столу, вновь взяв склянку и линейку.

– Замолчи, Эльза! Это традиция! Если хочет стать охотником – должен пройти через всю эту интоксикацию! Яды в нем приживутся, а если нет – то он никогда не сможет выйти на полноценную охоту и будет всю жизнь каким-нибудь жалким лекарем, в подметки нам не годящимся!

– Ш-шон!..

Голос Эльзы дрогнул, она чуть ослабила хватку. Мужчина обернулся и невольно вздрогнул. У мальчишки из-под кожи начала лезть шерсть. Нежные детские волосы стали жесткими, удлинились, по коже рук поползли клочья. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как начинает прожигать тонкую кожу лица.

– Ты… ты обратил его… – прошептала Эльза. И вскинула взгляд на мужчину.

– Ты сделал нашего сына оборотнем!

Шон не успел ничего сказать – мальчишка нервно дернулся, выпав из объятий матери. Рубашка на нем треснула, под изменившейся линией позвоночника. Он дрожал, пытаясь что-то сказать, стоя на четвереньках, но не мог даже подняться, его ломала невидимая сила. Шон подскочил к жене ухватил ее за руку и заставил отстраниться. Та вырывалась, пытаясь броситься к сыну, но хватка охотника была железной.

– Не смей приближаться, первое обращение нельзя прерывать! Иначе что-то пойдет не так, и он не примет форму до конца. И не сможет вернуться обратно в человеческую! – рявкнул Шон.

– Ты сказал, что знаешь, сколько зверина нужно вкалывать! – сквозь слезы выпалила Эльза. – Ты ведь был уверен!..

Ребенок вскрикнул, и его выкрик уже больше был похож на вой волчонка. Его лапы разъезжались, он не мог встать. А когда оперся о все четыре конечности – его вновь прострелила боль, и он рухнул на пол.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY