«Районы»

Дмитрий Билик Районы

Теперь весь мир стоит на краю, глядя в чертово пекло. Все эти либералы, интеллектуалы, сладкоголосые болтуны. И отчего-то никто не знает что сказать. Подо мной этот ужасный город. Он вопит как скотобойня, полная умственно отсталых детей. А эта ночь воняет блудом и нечистой совестью.

Монолог Роршаха «Хранители»

Как бы сильно ты не боялся, нельзя вечно жить в страхе. Постепенно предостережения о большом и опасном звере в лесу, которого много лет никто не видел, становятся глупыми выдумками и мифами. Да и к тому же человеку нельзя постоянно бояться. Опасно для здоровья. Страх — это стресс. А наша гибкая психика решает, что для нормального функционирования всего организма жить в постоянном стрессе нельзя. И отключает его источник.

Так произошло и с нами. Со времени бесплатной «рекламы» группы Шипастого, а прямыми словами — подставы со стороны Голоса — прошло несколько дней. Воздушный патруль в лице Крыла обнаружил лишь пару одиноких разведчиков, приходящих с востока. Там, где жили Молчуны. Но даже если они и хотели пощупать нас за вымя, то никаких более активных действий не предпринимали. Осматривали кварталы, разок сунулись, но оказались понятливыми парнями. Услышав предупреждающий выстрел в воздух — ретировались. Вообще, с ними бы неплохо переговорить, кто знает, вдруг у нас получится нечто вроде коалиции? Против кого-то дружить всегда веселее, чем против друг друга.

Что до наших «близких приятелей», то не далее, как вчера Крыл слетал к зэкам. Однако те занимались своими обычными делами — пили чифир, курили и играли в карты. И явно думали, что даже в этом месте можно спокойно существовать. Ага, что-то мне подсказывает, у Голоса на это есть свое особое мнение.

Я говорил всем, что расслабляться рано, нападение будет в любом случае, однако постепенно вся группа все больше расхолаживалась. Чисто по-человечески я их понимал. Собаки исчезли с улиц, ужасных монстров, которых нам по дружбе поставлял Голос, тоже видно не было, от внешнего мира мы отрезаны с двух сторон стеной. Прибавить сюда то, что нам в ближайшее время вообще не надо было высовываться из квартала — еды теперь навалом, так и вовсе благодать. Живи не хочу.

Однако я знал, что для бойца нет ничего хуже, чем сытое безделье. Поэтому хоть как-то стал гонять свою группу. К примеру, в первые два дня мы расстреляли почти полторы сотни патронов. Причем, Алиса буквально понюхала пороховые газы и нажала на спусковой крючок пару раз. Я убедился, что с винторезом у нее тоже нет никаких проблем, и к явному неудовольствию девушки вывел ее из группы подготовки.

Чуть позже проделал то же самое со Слепым и Корой, решив тратить патроны лишь на самых безнадежных. И то не упирался до фанатизма, понимая, что снайперов я из Громуши или Психа явно не сделаю, а вот потратить весь боезапас смогу.

«Вал» действительно ужасно замасливался. Почти все ходили с черными руками, которые еле отмывались. А еще, в довершении ко всему, я постоянно чистил винторез. Что называется, если человек не выбирает хобби, хобби выбирает его.

Ко всему прочему я добавил пробежки и короткие спарринги. Понятно, что тому же Психу или Коре основы рукопашному бою также полезны, как лысому расческа. Но по мне, хуже явно не будет. А если где-то пригодится, то все меня еще вспомнят добрым словом. К тому же, лучше хоть какое-то занятие, чем праздное шатание.

По вечерам мы много времени проводили с Крылом, рассматривая карты, которые пацан успел перерисовать себе. Город был огромен. И не везде расчерчен кварталами. Ближе к центру архитектура менялась, создавая причудливые узоры из домов различной формы и мостовых.

Вообще, по этому поводу мы обломали с пацаном немало копий. Нужно ли пробовать идти к центру Города или оставаться здесь?

— Не случайно же Голос дал нам эти карты, — пожал плечами Крыл.

— И не случайно слил нас всем жителями Города. Голос он такой, парень с особенностями, — парировал я.

— Но вдруг там что-то есть? — предположил Крылатый.

— А вдруг там ничего нет, — ответил я. — Все, на время вопрос закрыт. Ты все равно не долетишь до центра. Слишком далеко. Значит, пока ждем дальнейших указаний от Сам-знаешь-Кого и сидим в квартале.

Ну, а что? Не зря же мы укрепились стенами. Больше того, мы даже стали кое-где забивать ставнями окна второго этажа. Не то, чтобы предполагали присутствие ниндзя среди жителей Города, но делать все равно было нечего. А раз уж мы решили превратить наш квартал в неприступную крепость, то чего останавливаться?

Но в то же время я понимал и другое. Крыл, наверное, сам не осознает, однако говорит правильные вещи. Уж не знаю, какой замысел у Голоса и планируются ли дальнейшие поставки продуктов, но вскоре начнется глобальная заварушка. У нас, допустим, еда пока есть. И даже каким-никаким оружием удалось разжиться. Но у жителей в ближайшем районе всего этого может не оказаться. И тогда с призывом: «Грабь награбленное» и красивыми одноцветными флагам, они двинуться к нам. Уже проходили, больше не надо.

Поэтому в путешествии, не обязательно к центру, есть крохотная доля здравого смысла. В природе выживает только то травоядное, которое постоянно перемещается. И как бы мне не хотелось, после всего увиденного в Городе, я не мог назвать нас хищниками.

— И что мы будем тогда делать? — спросил Крыл.

— Ждать нападения.

— Дядя Шип, ты опять? Уже сколько дней прошло. Никто не собирается на нас нападать. Они знают, что у нас оружие. И боятся. К тому же, мы никого не обидели. Кроме людоедов. Но так они были плохими и людей ели. Вряд ли за них кто-то спросит.

Мысли Крыла путались, эмоции брали верх над здравым смыслом. Хотя, если сравнивать нас, то он был явно умнее меня. Я в его годы самогон пил и лавировал между возможностью подцепить триппер и сесть.

— Плохой, хороший, — усмехнулся я. — Разницы никакой, Крыл. Главное, у кого ружье. И я рад был бы ошибиться, сынок. Но будь уверен, вскоре найдется желающий посмотреть, как мы тут живем.

А вообще, какие у нас варианты еще были? Только если переехать. Пустых кварталов вдали от парка хватало. Но чтобы такой хороший как мой, таких единицы. Да еще учесть, сколько мы сил вложили в оборону. Сделать подобное в чужом квартале — занятие не быстрое. Как минимум придется убить неделю. А то и больше. И в это время мы будем словно беззащитные зайчата, на которых набрела лиса.

— Мальчики, а вы теперь к ужину спускаться никогда не будете? — появилась на пороге Алиса.

Вообще, красотка стала позволять себе достаточно много. К примеру, не давать знать, что поднимается по лестнице. Хорошо, что я уже узнавал ее шаги. Или могла взять и прийти тогда, когда захочет. Как та самая кошка, которая гуляет сама по себе.

И я вроде разговаривал с ней, наказывал (разными способами, в том числе даже ставил в наряд), но Алиса воспитывалась плохо. Вот я и уперся в педагогический тупик. Что называется, видели глазки, что брали, теперь хоть повылазьте.

— Если бы не я, вам бы рыбного пирога вообще не оставили, — с ловкостью циркача, Алиса вытащила из инвентаря две тарелки.

Пахло съедобно. Мешок муки, найденный в бомбоубежище, пришелся как нельзя кстати. Алиса у нас не пекла, а вот у Громуши выходила вполне неплохая сдоба. Это не считая обычного хлеба.

— Я у себя поем, — схватил тарелку Крыл, сразу поняв, что красотка пришла сюда не просто так. Алиса вообще никогда и ничего не делала просто так. — Еще поспать надо. Все равно сегодня в ночь дежурить.

— Спокойной ночи, Крылик, — проворковала она. — Шип, а ты не наедайся сильно. А то у меня на тебя планы.

Ну вот, Шипастый, дожили. Теперь ты самому себе не принадлежишь. Подчиненные тебя не слушаются, ешь ты по команде, что дальше? Заставят прыгать через горящий обруч. По-хорошему, стоило сейчас жестко поставить эту выскочку на место. Оборвать все эти деструктивные половые связи.

Так и сделаю… Разве что, чуть попозже. Потому что в это самое мгновение Алиса несколькими движениями избавилась от одежды и медленно, будто дразня, стала подходить ко мне. Сам не заметил, как руки притянули ее к себе, а губы жадно нащупали горячий сосок.

Может, это во мне какие-нибудь психологические проблемы из детства? Мать там не долюбила или что еще. Вот я и ищу постоянно утешение в женской груди. Нет, не зря же у меня к ней такая нездоровая тяга?

— Вот правильно говорят, старый конь борозды не портит, — тяжело дыша, слезла с меня Алиса, после продолжительной скачки.

— Но и глубоко не вспашет, — закончил я поговорку. — А что, я такой старый?

— Не во всем, конечно, — шаловливо провела ноготком Алиса мне по груди.

— Для меня старые это те, которые вместо кипиш говорят хипиш.

— А для меня те, кто использует оба этих слова. И еще иногда ты брюзжишь как древний дед.

— Потому что в группе должна быть строгая дисциплина…

— Вот-вот, как сейчас, — усмехнулась Алиса, надевая футболку. — И привычки у тебя старперские.

— Например? — удивился я.

— Взять вот этот же диван. Давно бы выбросил его, притащил сюда нормальную кровать. Я бы у тебя оставалась. Все равно и так все знают, что мы…

— Телами дружим? — хмыкнул я. — Ну, секс это одно, а вот жить с кем-то, впускать его в свой мир, терпеть чужие привычки, это уж прости, совершенно другое. Может — этот диван мой единственный шанс для тихой и счастливой жизни. Бог с ним, пусть старперской.

— Шип, ты иногда бываешь таким коз… нехорошим человеком, — сверкнула глазами Алиса. И уже в дверях добавила: — Спокойной ночи.

Стерва, но что-то человеческое в ней осталось. Я увидел это там, в бомбоубежище. Однако на сексе она повернута так, как я не был в лучшие годы. Мне жаль ее парня в том, прошлом мире. То, что он был, может даже не один, я не сомневаюсь.

Зато я с удовольствием в полном одиночестве съел рыбный пирог. Не сказать, что произведение искусства. На мой взгляд тесто чуток жестковато получилось, но спросите у любого жителя Города: «Как давно он ел пирог»? Ответом будет недоуменная физиономия.

Я умылся, лег на свой продавленный диван, который пока еще спасал от нежелательных супружеских отношений, достал бутылочку кофейного ликера собственного производства и пригубил. Эх, хорошо!

И надо всего лишь растопить сахар до состояния "почти прилипшая хрень к кастрюле", дать настояться кофейной жиже, все процедить, смешать. Конечно, сюда бы еще ванили, а вместо водки ром. Бах, и ты теперь не стареющий алкоголик, а этот, как его, еле вспомнил — кавист.

Конечно, веселого мало, но без двухсот грамм я в последнее время и уснуть не мог. Вечерние дозы «лекарства» никак не отражались на моем состоянии. Похмельем от этого я не страдал. Для подобного надо было бочку водки выпить. Но вот то, что бухло категорически заканчивалось, меня беспокоило. И ведь не устроишь вылазку ради поиска «припасов». У нас все есть. К тому же, подвергать группу риску ради того чтобы выпить — самое хреновое, что я мог сделать. Будем против воли становиться трезвенниками. Правда, внутреннее чутье мне подсказывало, что с этим возникнут определенные трудности. И скорее всего, даже не у меня.

Но я привык решать проблемы по мере их поступления. Что называется, будет день, будет и пища. Сейчас же лишь услышал, как Слепой усталой, шаркающей походкой спускается вниз. Значит, в ружье встал Крыл.

Я прикрыл глаза, довольный приятным расслаблением в теле, которое принес алкоголь. Мышцы стали мягкими, податливыми, голова на удивление легкой. Сон нежными волнами накатил на меня, увлекая в свои объятья. И будто я снова не зрелый мужик, а маленький мальчик, которому только что родители подоткнули одеяло.

Внезапный выстрел разорвал тишину в клочья и заставил меня сесть, судорожно соображая, что произошло. Где я? Сколько спал? Что случилось?

Вопросы выскакивали один за другим, словно жареный хлеб из тостера. Ответы приходили не сразу, а с некоторым запозданием. Так, я Шипастый, это моя квартира, сейчас ночь хотя нет, почти утро, стреляют снаружи. Блин, Крыл!

Но осознание всего ушло несколько секунд. Мой мозг слегка ускоряли выстрелы, которые пусть и были одиночными, но не стихли. Нападающие будто кого-то искали в темноте. Теперь стало ясно, что огонь ведут с нескольких точек. Не нападут, да? Боятся? А дядя Шип говорил, дядя Шип предупреждал.

На лестницу я вылетел уже зеленый, чрезвычайно собранный, легкого опьянения как не бывало, и сжимая в руках винторез. Сейчас мы с тобой немного повеселимся.

Конечно, мне было интересно, кто решил попортить собственную шкуру и напасть на нас. Если предположить логически, то зэки. Сейчас утро. А путь до них не близкий. Вот они и выдвинулись в сумерках, чтобы Крыл их не отследил. А до этого благополучно пудрили ему мозги своей исключительной пацифичностью. В карты они играют и чифир пьют. Прям детсадовские мальчики-одуванчики, а не рецидивисты.

К слуховому окну я подобрался со всей осторожностью. Как бы меня не гнал адреналин и желание узнать, как там Крыл, торопиться сейчас самое худшее, что я мог предпринять.

Быстро выглянул, за короткий промежуток оценив всю площадку на крыше и тут же присел, сменив местоположение. Запоздало раздался выстрел, пуля пробила шифер и застряла в рубероиде. Что-то медленно ты реагируешь, дружок-пирожок. А я вот быстро. За короткий промежуток времени мне удалось понять многое.

К примеру, что Крыла нет. Если бы его ранили, здесь были бы следы крови. Они отсутствуют, значит, пацан успел улететь. Каким образом — узнаем потом. Самое главное, что удрал.

Едем дальше, стреляет негодяй из Калаша. Этого зверя я ни с чем не спутаю. И стреляет с крыши Слепого. А как мне известно, там есть только одно нормальное место, откуда можно вести огонь. Забавно другое, как этот недотепа умудрился в Крыла не попасть. Тут же метров пятьдесят, не больше. Ладно, сейчас мы на него поглядим.

Я закрыл глаза и несильно надавил на глазные яблоки. Передо мной поплыли разноцветные круги. Быстрый и почти безболезненный способ привыкнуть к темноте. Снаружи, несмотря на работающий фонарь, все же приличная темень. Посидел я еще с полминуты, после открыл глаза, вскинул «Вал» и выбрался из укрытия.

Тень едва успела шевельнуться, прежде чем винторез дважды плюнул в неприятеля пулей массой в шестнадцать грамм со стальным сердечником. У бедняги не было ни малейшего шанса.

— Э, бл… Эта падла Кривого завалила.

Ага, что и требовалось доказать. Зэки. Чудес не бывает. Так, думаем. Винторез не сказать чтобы бесшумный. По одной из версий, называется он так потому, что напоминает, будто быстро вворачивают винт. Вжик, вжик. Уноси готовенького.

Услышать его на таком расстоянии можно, но неопытному и неподготовленному человеку определить в нем оружие — маловероятно. Значит, на крыше Слепого есть еще кто-то. Тот, кто и понял, что Кривого, простите за мой французский, завалили.

Я вытащил коктейль Молотова, поджог и с помощью лианы быстро метнул в сторону бренного тела умершего зэка. Обычной человеческой рукой бы не добросил. Тут же сел, наслаждаясь звоном стекла и отборным матом. Не убил, конечно, но явно заставил сменить локацию. Так, еще пару бутылок вниз, на улицу. Судя по тому, что после каждой вылазки, слуховое окно становилось все более проветриваемым из-за многочисленных пулевых отверстий, меня уже пасут. Значит, надо менять позицию.

Я пробежал по чердаку, оказавшись возле второго слухового окна. Хорошо, что догадался открыть его заранее. Погода в Городе позволяла, а сейчас своей возней привлек бы внимание. Осторожно выглянул и к горлу подкатил комок.

В свете пляшущего огня я увидел, как зэки штурмуют наш квартал. Всей своей объединенной колонией. Штурмуют топорно и без затей, «в лоб». Часть преступников с оружием прикрывает общее наступление, а те, видимо кому повезло со способностями, ломятся в первых рядах.

Кто-то встает ногами на сделанные из двух пар рук товарищей замки и пытается выломать заколоченные ставни второго этажа. Держу пари, некоторые сейчас штурмуют и нашу стену. Возможно, с каждой стороны. Оставалось надеяться, что мои ребята и девчата успели среагировать.

Смертельной тенью пронеслась шустрая волосатая муха, оставляя после себя чадящий шлейф темно-зеленого дыма. Тот медленно опускался на улицу, клубясь и обволакивая тех, до кого успел добраться. Раздались крики, ругань, вопли, а потом уже кашель. Сильный, надсадный. Новую способность Крыла трудно было объяснять. Если коротко, то он выделял нечто ядовитое. По моим наблюдением, походило это на иприт. Иными словами — на боевое отравляющее вещество кожно-нарывного действия. Да, конечно, наш газ в отличии от оригинала был слабее. Реальный иприт разлагал поверхность кожи, мясо и сухожилия до кости. Этот же, судя по первому впечатлению, оставлял лишь ожоги. Вон как пляшут, недотепы.

Как говорил один умный китаец: непобедимость заключена в тебе самом, победа заключена в противнике. Последние всем своим видом демонстрировали, что очень хотят проиграть. Я же упер винторез в плечо и стал методично избавлять зэков от мучений, которыми их подверг Крыл. И сегодня я был настроен более, чем решительно.

Как я и предполагал, штурм зэков походил на плохо организованное и импульсивное мероприятие. В этом я убедился, выглянув в подъездное окно. Они напоминали блондинку, которой дали безлимитную карточку и показали, где ЦУМ. С другой стороны, уже двое незваных гостей хозяйничали в нашем дворе. Поэтому не могу сказать, что тактика была проигрышной. Их много, нас мало. Недостаточно уничтожить большую часть нападавших, надо убить всех.

Первый из прорвавшихся сидельцев походил то ли на лягушку, то ли на Джа-Джа Бинкса из «Звездных войн» — глаза на выкате, приплюснутый рот, пятипалые конечности с перепонками между пальцев. Так, минуту, «Звездные войны»? Чего у меня в голове только нет. Лучше бы там была информация, как из говна и палок сделать атомный реактор. Ладно, будем работать с тем, что есть.

Сегодня был вечер открытий. Не только кинематографических. Потому что в стройную игровую систему, озвученную Крылом — танк, дд и хилл — добавился еще один незнакомый мне элемент. Его можно было озвучить коряво — персонаж отвлекающий внимание. Некто чрезвычайно ловкий, быстрый, подвижный, от которого невозможно отвести взгляд.

К примеру, по лягухе уже работали Слепой и Кора. Иглы и заостренный диск летали по двору, как сухие осенние листья, подхваченные ветром. Однако безрезультатно. Гром-баба стояла пока в нерешительности, не зная, куда себя применить. А Псих ругался на вооруженных нарушителей, которые лезли через стену с упорством бабочек, летящих на огонь. Двоих наш крикун уже отправил отдыхать. И надо отметить, он единственный, кто сделал правильные выводы.

Как я понял, Лягуха не особо сильный воин. И его роль заключается как раз в создании чудовищной суеты. Пока остальные выполняют самую важную роль — пытаются занять позиции.

Я проворно выбрался из подъезда, окно давало небольшой угол для ведения огня, и весьма вовремя. Потому что пока Слепой с Корой отвлеклись на Лягуху, за их спинами на стену уже вскарабкалась несколько зэков. Явно не с тем, чтобы спросить, как пройти в Российскую государственную библиотеку.

Один решил далеко не ходить и снимал с ремня «Ксюху», он же АКС-74У, автомат Калашникова складной укороченный. Даже успел его вскинуть, но после схватился за грудь и рухнул вниз, на улицу. Потому что в дело вступил его величество Шип, самая быстрая рука на всем Диком Западе.

Вжик! Вжик! Вжик! Винторез утробно урчал, изрыгая крохотных солдатиков смерти. Три выстрела, три трупа. Хоть в любой боевик меня бери главным актером. Эх, был бы я так красив, как Брэд Питт и так же харизматичен, как Брюс Уиллис… Помечтать мне не удалось, потому что с четвертым нападающим вышла небольшая заминка.

Этот рослый недотепа с гладко выбритым черепом и хитрым ленинским прищуром решительно не хотел умирать. Я выстрелил по нему еще два раза и только после этого опустил винторез. Бесполезно. Еще один, которому нипочем огнестрел. Такие персонажи у зэков что, от сырости заводятся?

Заметив меня, Неуязвимый попросту выставил руку ладонью вперед, будто являлась щитом. Сидел он полубоком, свесив вниз одну ногу и смотрел мне в глаза. Воспользовавшись моей заминкой, зэк прыгнул во двор. Перекатился и тут же вскочил. Гимнаст на босу ногу, мать твою.

Я выстрелил еще раз, хотя уже понимал — толку от этого никакого. И заодно заорал, что есть мочи.

— Гром, цель на шесть часов?

— На куда? — спросила растерянная женщина.

— Блядь! Развернись!

Ох уж эти гражданские. Все им приходится разжевывать. А между тем здесь промедление смерти подобно.

Не знаю, какая способность была у этого хмыря, но она мне очень не понравилась. Что-то вроде создания защитных или силовых полей? Вполне вероятно. Выстрел, еще один! Не то, чтобы я тупой и пытаюсь одними и теми же действиями добиться иного результата, но Гром-бабе нужно время, чтобы сориентироваться. Ну вот, так-то лучше.

Поезд со следованием Двор Шипастого-Жопа мира ускорился так, будто боялся не уложиться в график. Неуязвимый выставил обе руки, оно и правильно, Громуша у нас женщина большая, одной может не хватит. И теперь я воочию наблюдал, как работает способность зэка. Между ним и Гром-бабой образовалось нечто вроде тонкой пелены. И это уберегло Неуязвимого от прямого удара. Вот только он не учел силу кинетической энергии. Одно дело создать щит большой площади, который может погасить выпущенную пулю. И совершенно другое, сотворить поле, которое справится с разогнавшимся центнером мяса и костей.

Неуязвимого, все еще вытягивающего перед собой руки, снесло с места к чертовой матери. А если быть точнее, обратно к забору. От удара стена дрогнула, а зэк безжизненно осел на землю. И тут же получил в репу. Вернее секунду назад это была еще голова, а после удара разъяренной Гром-бабы черепная коробка разлетелась на части. Мда, против лома нет приема.

— Слепой, плюнь на него! — подсказал я старику, сняв выскочившего из соседнего подъезда крокодила. Ну, или нечто, на него похожего. Извини, Гена, Чебурашка в другом квартале.

А вот это уже плохо. Полезли через окна второго этажа, значит, придется устраивать круговую оборону. Только сейчас я поблагодарил Голос за то, что со стороны одного из домов у нас парк. Хотя бы этим обезопасим себя от зэков.

Блин, если выживем, забью наглухо вообще все окна, сделав крохотные бойницы, или еще лучше, прикажу Коре их заварить. Хрен с ним, с видом на самую красивую улицу в Городе, и отсутствие света, зато безопасно будет.

Я быстрым шагом приблизился к своей группе, не сводя с прицела первый дом. И снял еще парочку уродов, пробравшихся через окна. Что называется, опыт не пропьешь. Я пытался.

— Дядя Шип, — на мгновение приземлился рядом Крыл, — большая группа идет к забору со стороны квартала Психа!

Сказал и тут же улетел обратно. Тяжело улетел. Не надо было быть наблюдательным, чтобы заметить простой факт — пацан еле держался на крыльях, если можно так выразиться. Его отравляющий газ забирал почти все силы. Думаю, даже Пикирование он сейчас применить не сможет. Впрочем, оно и не нужно. Самое главное, что у нас есть глаза сверху. А это дорого стоит. К тому же, Крыл не ранен. Тоже огромный плюс.

— Забор Психа, — для верности я указал рукой. — Слепой, прикрывай забор Психа.

Сам же сменил магазин и уже выращивал густые кусты под забором с нашей стороны. Но не простую ловушку, а, что называется, золотую. Применил свою новую способность. В голове будто сами собой всплыли забавные факты. К примеру, ящерицы обладают неплохой регенерацией, не зря же им хвосты все в детстве отрывали, почему бы не подарить моим растениям их ген? А еще вспомнил про одну глубоководную рыбу, Черный живоглот, кажется. Так вот, у нее был такой эластичный живот, что она могла заглотить добычу, которая превышала ее в размерах. Не забыл и про Венерину мухоловку.

В итоге тем, что выросло под забором, впору было пугать самого чебурашку. Кусты с большими зубастыми ртами, огромным желудком и способные регенерировать. Я даже хотел выложить из них табличку «Welcome», однако решил, что уж слишком палевно. Поймут, что издеваюсь.

И вместе с тем меня что-то смущало. Я оглядел двор, уже усеянный трупами и понял, что не вижу Алисы.

Но мысли о моей пассии отошли на второй план, когда показалась нечто, вроде человека-осьминога. Помимо рук и ног, из его спины торчало множество щупалец, которыми тот взбирался по забору. Пришлось всадить в него аж четыре пули, прежде чем бедолага успокоился и неторопливо сполз с нашего ограждения.

Крыл оказался прав. Почти все зэки ломанулись через сторону Психа. Не скажу, что они доставили нам каких-то особых хлопот — все же огнестрельное оружие в руках опытного бойца — это залог успеха. К тому же сам Псих успел отправить в больницу с разорванными барабанными перепонками человека три-четыре.

Те, кто все же преодолевал забор, оказывались в цепких ложноножках моих ловушек. За все время лишь двое зэков смогли достигнуть относительно безопасной части двора. Относительно — потому что тут же познакомились с пудовыми кулаками Гром-бабы.

Слепой лениво отстреливался иглами, скорее пугая атакующих со своей стороны, чем нанося действительно серьезный ущерб. Явно выложился на лягухе, который, кстати, пропал. Убрался восвояси, поняв, что на него не обращают больше внимания?

Только я решил, что наша оборона идет по организованно и согласно тактического расписания, как забор тупо расплылся, будто кусок льда под напором яркого пламени.

Я на мгновение встретился глазами с забитым с ног до головы татуировками приземистым короткостриженным человеком лет пятидесяти, как он тут же спрятался, давая возможность своим ребятам начать атаку. Люди Феди-Натюрморта, а пробил брешь в нашем заборе именно он, толпой ломанулись внутрь.

Первым прорвался похожий на огненный факел человек. Нет, он натурально с головы до ног был объят пламенем. Про себя я называл его Зажигалка.

Тот сразу же критически отнесся к моей выставке народного хозяйства. От Зажигалки пошла стена огня, захлестнув мои растения, но на наше счастье поражающий радиус способности был невелик. А вот ловушки накрылись медным тазом. Жалко.

Но размышлять о сущности бытия времени не было. Сквозь внушительную дыру в заборе уже лезли всякие сомнительные личности. Даже гора трупов, слава моему винторезу, их не останавливала. Натюрморт не жалел никого, решив сегодня во что бы то ни стало захватить квартал. Балбес, знал бы ты, что из всего серьезного оружия здесь только «Вал». Разве что со жратвой чуть получше. Однако Федя сегодня уже справился с задачей минимум — закрыл много голодных ртов.

— Слепой, помогай! Кора, ты тоже, не спите! — я тем временем кинул винторез в инвентарь.

С автоматом шло только два магазина. И оба я их полностью расстрелял. Что я там говорил? Столкновения в городе носят непродолжительный характер? Ага, если на тебя не прет целая колония зэков.

Я напрягся и стал выращивать возле нас «скорпионий хвост». Его сделал скорее для перестраховки. Кора с двух рук, по-македонски орудовала острыми дисками, Слепой бросал свои гранаты. Кстати, оказалось, что ты можешь гореть невероятно ярко, однако когда в тебя прилетает пару десятков шипов, ты довольно быстро затухаешь. Прощай, Зажигалка.

А Гром-баба, которая уперлась рогом у самого прохода, включила Возмездие. Забавно было видеть, как всякие чудаковатые создания отлетают от нее, пытаясь причинить вред танку. При этом Гром-баба не форсировала события. Она четко понимала, что позади нее есть те, кто способны выкосить зэков. Так думал и я. А потом появился он.

Точнее сначала над двором повис испуганный вопль Громуши. Закричала она по-бабьи, не выдав ни единого членораздельного слова, но в ее голосе слышалось нечто вроде: «Ой, честные люди, посмотрите, что делается». И страх, который я ощутил в его нотках, был явно не за свою жизнь. А за одну из наших.

Быстрая, почти незаметная тень проскользила по двору. Скорпионий хвост запоздало отреагировал на вторжение незнакомца, ударив по земле там, где уже никого не было. А я, прежде, чем увидел лицо своего обидчика, почувствовал жар в животе.

Лицо Сивого, полное злобы, то и дело теряя четкость, появилось передо мной. А его рука с чем-то острым, ножом, наверное, продолжала наносить удары. Не знаю, целенаправленно ли он выбрал меня в качестве того, кто сегодня должен был умереть. Вопрос философский. С другой стороны, а кого еще? Кора перешла в режим имитации, к Слепому хрен подберешься, а Псих стоит дальше всех. Может, в этом был даже элемент случайности. Забавно, я умру из-за случайности.

Внезапно нож Сивого уперся в мой живот, точно тот был из чего-то твердого. Зэк несколько раз безуспешно попробовал повторить трюк с быстрым потрошением Шипастого, но поняв, что нельзя два раза войти в одну и ту же воду, отступил. Не решил перегруппироваться с остальными зэками, а бросился обратно, к расплавленной дыре в заборе.

И весьма вовремя, потому что в нашу сторону надвигалась буря в лице Гром-бабы. Так вот, значит, что произошло. Она применила способность Телохранитель. Жаль, что случилось это не на пару секунд раньше.

Я сжимал двумя руками живот. Покровные ткани, кстати, помогли, нож повредил не все внутренние органы. А всего лишь печень, если опыт меня не обманывал. Всего лишь… Короче, отбегался Шипастый. Это поняли все, включая пацана. Тот приземлился, сложив крылья и выйдя из боевой трансформации.

— Дядя Шип, ты чего? Мы тебя подлечим. Чего вы стоите? Несите бинты. Дядя Шип, ну как же так? — он еле сдерживал слезы.

— Да вот так, пацан. Дерьмо случается.

— Ты не умрешь, ты не можешь умереть, — все-таки крупная бусина сорвалась и потекла по щеке. — Как ты нас бросишь?

— Крылатый, — стараясь проявить жесткость в голосе, произнес я. — Не забывай, что пока еще ты говоришь со своим командиром. И со смертью одного человека боевые действия не заканчиваются. Подняться в воздух и следить за движениями противника.

— Дядя Шип…

— Выполнять!

— Есть! — чуть ли не заорал Крыл. То ли от досады, то ли от внутренней боли.

В обычной жизни мухи не плачут. Сегодня я видел исключение из правил.

— Кора, Псих, проверьте периметр, — сказал я. — Посмотрите, может, кто живой остался и удастся его допросить. Только аккуратнее.

Эти хотя бы ничего говорить не стали.

— Мы никуда не уйдем, Шипаштый, — тихо, почти шепотом, сказал Слепой.

— Жаль, что так все произошло, Шипик, — утерла нос Гром-баба. Ну вот, развели тут болото. Жизнь такая мерзкая штука, что из нее еще никому не удавалось выйти живым.

— Слепой, слушай, теперь ты за главного, — сказал я, чувствуя, как сухо становится во рту. Зараза, слишком быстро теряю кровь. — Мы хорошо потрепали зэков, но они вернутся. Ваш единственный шанс выжить — идти к Молчунам. У вас есть, что им предложить. Я про жратву. Если надо будет, отдадите винторез и ПМ. Конечно, не знаю, как вас встретят, но вы все с сильными способностями. Будем надеяться на лучшее.

Я утер выступивший пот. Зря, только лицо кровью перемазал. Голова кружилась, тело стало ватным. Блин, вот уж не думал, что умру от ножевого ранения. После стольких огнестрельных-то. Хотя более правильно сказать от ножевых.

— Слепой, у меня к тебе единственная просьба…

Можно, конечно, подвести как-нибудь поделикатнее, однако время — именно то, чего у меня сейчас не было. Счет шел буквально на секунды.

— Вше, что угодно, — прошамкал старик.

— Похороните меня нормально. Выройте могилу и закопайте. Чтобы никакая мерзость до меня не добралась. Да хотя бы возле лесопосадки.

— Хорошо, Шип.

— Спасибо. И, вы молодцы, — улыбнулся я напоследок. — Держитесь друг друга.

Я закрыл глаза. Сил бороться почти не осталось. Веки стали свинцовыми, боль сковала все мышцы поверженного тела, сон наступал неотвратимо, обещая принести с собой облегчение. Против лома нет приема, если нет другого лома.

Сквозь спокойную, мирную дрему, я услышал сначала нечто вроде испуганного вскрика. А потом раздался и голос Гром-бабы.

— Алиса! Ты… что это? Что ты собралась делать?

А потом меня тряхануло. Как космонавта, под задницей которого взлетает многотонная ракета. Боль в поврежденной печени мерзкой отравой растеклась по всему телу. Густая мгла недовольно отодвинулась, на короткий миг выпуская свою жертву. И я открыл глаза.

Мир стал тусклее, бледнее. Будто некто забрал из него самые яркие краски. И если это и было так, я знал точно, кому они достались. Их вобрала в себя девушка, которая склонилась надо мной со взглядом голодной волчицы.

Это была не Алиса. Точнее, когда-то, может быть. Но теперь надо мной склонилось мерзкое существо. С красными от лопнувших капилляров глазами, вздувшимися до невероятных размеров вен, тонкой пергаментно-белой кожей. Она подняла бледную худую руку и я увидел длинные заостренные когти там, где были пальцы. Силился сказать ей что-то, но сил больше не осталось. В конечном счете, какая разница, что меня убьет — кровотечение или это нечто?

Я закрыл глаза, чувствуя острую боль в животе. Хотя, в животе ли? Казалось, что его больше не было. Он пропал. Как исчезли руки, ноги, голова. И умер я сам.

В начале было слово. И слово было произнесено женским голосом и вроде как удовлетворенным тоном: «Живой».

— Не дождетесь, — проворчал я, пытаясь открыть глаза.

Вот именно, что пытаясь. Потому что к каждому веку будто привязали по тяжеленной гантеле. Я, конечно, не против железа, помнится сто двадцать в жиме от груди на три раза делал (а ведь правда помнится), но сейчас у меня возникло нечто вроде аллергии на тяжелую атлетику.

Глаза все же открылись, даже не пришлось никого звать, чтобы подняли мне веки. И я мутным взглядом осмотрел знакомый интерьер. Мой продавленный диванчик, пустая бутылка на столе, да, забыл убрать, чайник, Алиса.

— Твою мать!

— Она-то тут причем? — искренне удивилась девушка.

— Ты… ты… — не находил я слов, вытянув в сторону красотки, теперь и действительно красотки, ватную руку.

Заглянул в инвентарь — ни винтореза, ни пистолета. Вообще пусто, даже ножи пропали. Приплыли. Не знаю, как она это сделала, но я живым не дамся.

Хотя оказалась, что одно дело подумать и совершенно другой воплотить в жизнь. Сил не было даже на то, чтобы подняться на ноги.

— Спасла тебе жизнь, — спокойно ответила Алиса, держа смоченную вату. Компресс? Надо же. Так, что-то тут не так. Она что, получается, не хочет меня убить?

— Так, погоди. Как? Когда? Я же видел…

— Мою боевую трансформацию, — не без гордости сказала девушка.

Все чудесатее и чудесатее.

— Давай все с самого начала. Где ты была?

— Пряталась, — пожала плечами Алиса. — А чем я могла помочь? Оружия ты мне не оставил, хотя мог. Пистолет хотя бы. Пришлось отсиживаться в подъезде, подглядывать из окна. А когда тебя ранили… В общем, не знаю, что со мной произошло. Помнишь, ты говорил, что для перехода в боевой режим мне не хватало концентрации? Скорее здесь другое. Мне нужна была правильная мотивация.

Алиса замолчала, вытерев тыльной стороной занятой руки лоб.

— Ну, вот ты ее и подал. Когда тебя ранили, я выскочила наружу и все произошло само собой.

— И что ты сделала?

Я поднялся на локтях и тут же пожалел об этом. Закружилась голова, а во рту появился вкус стали. Как же мне хреново!

— Базовая способность. Заживление ран. Я вроде как могу управлять кровью. И своей, и чужой.

— Вот оно в чем дело, — теперь все действительно стало медленно и неохотно вставать на свои места.

Это кровожадное чудовище, которое я принял за вампиршу, всего-навсего боевая трансформация Алисы. Ага, всего-навсего рядовое явление для Города. Ладно, раз уж она здесь, а я живой, значит, все действительно так. Однако.

— Вообще, ты, как честный мужик, обязан теперь на мне жениться.

— Девушка, а вы картой принимаете? — скривился я.

Женитьба — слово-то какое чухонское, нерусское. Вот, видимо, именно поэтому я, как истинный патриот, ему и противлюсь.

— Ты будешь смеяться, Шип, — серьезно сказала Алиса, глядя мне в глаза, — но я, похоже, люблю тебя.

Я даже поежился. Вот знал, что эти потрахушки ни к чему хорошему не приведут. Что теперь? Ипотека под пятнадцать процентов годовых в спальном районе Города, упреки в пьянстве и безденежье, полное разочарование в партнере через три года жизни, и долгий и мучительный развод? Знаем, прохо… Так, я же уже был женат! Спасибо, Алиса, хоть еще что-то вспомнил.

— Можно всех посмотреть? — откинулся я на диван и прикрыл глаза. Состояние было, мягко говоря, так себе.

К тому же как еще отвечать на признание в любви, когда не испытываешь того же? Спасибо, очень приятно? Да и не был я уверен, что Алиса действительно меня любила. Это могла быть привязанность, благодарность, желание находиться поближе к мужскому плечу. Может, она в конце концов, во мне своего отца увидела. В мире полно всяких извращений.

— Козел ты, Шип, — тихо произнесла Алиса. Но сказала спокойно, без тени истерики в голосе. — Значит, в себя приходишь. И скоро поправишься. Главное, не двигайся. Так и быть, от секса я тебя на сегодня освобождаю.

Три раза «ха». Я бы при всем желании не смог. Красотка собралась уже уйти, когда я ее окликнул.

— Алиса, постой.

— Ничего себе, Шип хочет извиниться? — удивленно изогнула бровь она.

— Нет, конечно, что за глупости? Расскажи о своих способностях.

— Ты в своем репертуаре, — закатила глаза она. Но не ушла. — Про заживление ран ты вроде как уже понял. Вторая способность называется Пожиратель. Это как раз обратная штучка. Я бы тебе показала, но в твоем спирте и так осталось слишком малое количество крови. В общем, мне достаточно коснуться кого-нибудь и все. Если сильно захочу, противник истечет кровью.

— Ты… ты проверяла?

— Да, один тут вызвался в обмен на пайку. Все капилляры в носу ему разворотила. Извинилась потом, понятное дело. Можешь попробовать на досуге, это не так трудно, как кажется.

— Старую собаку новым фокусам не научишь, — отмахнулся я. — Это два. Если я все правильно считал, мы тебя прокачали до четвертого уровня.

— Верно, — согласилась Алиса. — Третья способность — Кровавый слуга. Если человек ранен, то я могу на короткое время его подчинить.

— В смысле…

— В смысле, подчинить, — ухмыльнулась Алиса. — И он будет делать все, как я хочу. Тоже проверила на одном придурке. Потом и тебе покажу, когда ты будешь в более транспортабельном состоянии. Может, точку G найдешь. Ну, и последнее.

Вместо слов девушка подошла к моему столу, взяла нож и порезала себе палец. Я вздрогнул, потому что в этот самый момент Алиса резко изменилась, кожа побелела, вены набухли, глаза покраснели. То ли ведьма, то ли вампир. Жуть. Только перепончатых крыльев за спиной не хватает.

Она капнула себе под ноги и на полу стала образовываться странная вязь узоров, нечто среднее, между пентаграммой и какими-то рунами. Кровь продолжала капать и при каждом ее падении рисунок вспыхивал с новой силой.

— Кровавый круг, — медленно проговорила вампирша. — Все, кто в нем стоят, полностью невосприимчивы к физическому урону. Но каждая атака, нанесенная кругу, отражается на мне. Палка о двух концах.

Она облизнула палец и вернула себе прежний облик. Передо мной вновь стояла улыбчивая соблазнительная Алиса. А я задумался. Интересно, какое количество урона этот круг может выдержать? Справится с парой автоматных очередей?

— Ладно, лежи, отдыхай, сейчас скажу остальным, что с тобой все в порядке. Только прошу тебя, Шип, — серьезно добавила девушка. — Не двигайся, пей водичку, она у тебя под рукой, позже бульон на тушенке принесу. Старайся меньше шевелиться, у тебя была очень большая кровопотеря. Понадобится несколько дней, чтобы восстановиться. И то, с моей помощью.

И как с ней спорить? Никак. Да, если честно, бегать и отдавать распоряжения я хотел меньше всего. Большая кровопотеря? Это вроде тридцать-сорок процентов от общего объема. И раз уж Алиса теперь с кровью на короткой ноге, что-то мне подсказывает, что она знает, о чем говорит.

А воду и вправду пить надо. Чем больше, тем лучше. И жрать. В Городе больничный не выписывают. И если ты решил поваляться пластом — тебе же хуже. Жалко что Алиса не могла устроить переливание. Это бы здорово упростило ситуацию.

— Шип, — появился на пороге Слепой. — Ну, и перепугал же ты наш.

— Слава тебе господи, — перекрестилась Гром-баба, протолкнув внутрь любовника. Это ее старик, что ли, заразил богобоязненностью?

— Зови меня просто Шип. И славить меня не надо. А где остальные? — спросил я.

Не то, чтобы я был президентом Туркменистана и требовал постоянного челобитья. Просто действительно интересно.

— Крыл улетел шледить за перемещениями зэков, — ответил Слепой. Улыбка исчезла с его лица, а вид стал деловым. — Пших на карауле, Кора ш пленниками.

— С пленниками? — заинтересовался я.

— Мы взяли четверых раненых, — стал рассказывать старик. — Допрошили. Трое — люди Феди Натюрморта, а пошледний — человек Шивого.

— Так-так-так, — кивал я, пытаясь запустить свой мозг на полную.

Все-таки ранение сказалось и на мыслительном процессе. Но я старался, как никогда. Пленники — это невероятно ценный ресурс. С помощью него можно управлять настроением и боевым духом в лагере зэков. Держу пари, каждый из рядовых урок станет пристально следить за этой ситуацией. И за тем, как она будет разрешаться. Ведь если главари решат бросить пленных, это станет серьезным звоночком. Значит, так могут поступить и с ними.

— Теперь хотя бы стало ясно, на ком Алиса проводила свои кровавые эксперименты, — почесал немытую голову я. — Кстати, у меня два вопроса. Почему мой инвентарь пустой?

— Ну, ты как шознание потерял, когда еще Алиша над тобой шклонилашь, вше и выпало, — признался старик. — Автомат твой в шкафу, пиштолет там же. Как и мелочевка вшякая тоже. Прошто не знали, как вернуть.

Ага, выходит, я действительно был на грани жизни и смерти, раз уж Голос решил, что больше мне инвентарь не нужен. Забавно.

— Мы тут еще кое-что нашли, — стал сгружаться Слепой.

В короткий миг на столике перед диваном оказались АКС-74У и тот самый черный АК-74. Оба под малоимпульсный патрон 5,45х39 мм, два Стечкина, один ПМ, ТТ и даже «Гюрза». Неплохо, конечно, хотя на мой взгляд, нам бы побольше винтовок и автоматов.

— Еще один шемьдешят четвертый у караульного, — сказал Слепой, поднимая автомат «Ксюху», — а этот заклинило. Думал шначала, что патрон, но ни фига.

— Посмотрим попозже, — отмахнулся я. — Это же семьдесят четвертый, там что угодно может быть. Если неполадки в ударно-спусковом механизме, то хана. Запчастей под замену у нас нет.

Вот и все. Хотя и без этого улов славный. Так сказать, на ровном месте подняли оружие. Поди плохо?

— Патронов много? — спросил я.

— Пять рожков к автоматам, рашшыпуха для пиштолетов, — ответил старик.

— Слезы, — констатировал я.

— Вот еще, набрали тут ш убитых, — протянул мне Слепой несколько кристаллов. — Поделили поровну.

Шипастый. Лидер группы

203/750 опыта

Замечательно. Пока я отдыхал и дивиденды подъехали. Так, получается, что у нас на постоянку теперь три автомата — непонятно еще, что там с последним, который заклинило. Не факт, что его удастся починить. Итого, один у караульного, у меня винторез, Ксюху отдам Алисе. Да вдобавок каждому по пистолету, кроме разве что Гром-бабы. Не потому, что я ее не люблю — у Громуши показатели в стрелковых дисциплинах хуже всего. А вот тому же Крылу ПМ за пазухой — милое дело. Да, блин, я бы для него и винторез не пожалел, чтобы тот стал нашей летающей черной смертью. Кто же виноват, что у пацана обе руки левые?

— Это все хорошо, однако я не задал тот самый второй вопрос. Как долго я был в отключке?

— Так… — Слепой с Гром-бабой переглянулись. — Чашов вошемь, может.

Видимо, удивление в моих глазах стало красноречивее любых слов. Нет, я понял, что Алиса немного поработала со мной, но не прошло и суток после большой кровопотери, а я вполне себе в сознании, разговариваю. Может, если сильно напрягусь, и встать смогу. Не просто ведьма крови, а ведьмища!

— Что с зэками?

— Отошли на приличное рашштояние, — ответил Слепой. — Тринадцать кварталов. Они знают, что мы шледим за ними ш помощью Крыла. Но пока вше равно не отходят.

— Размышляют, что делать. Будь я на их месте, то напал бы снова ночью. Зэки в курсе, что командир серьезно ранен или погиб. Это всегда придает уверенности. Значит, надо их опередить.

— Напашть? — удивился Слепой. — Ты же шлабый еще.

— Зачем нападать, если можно устроить переговоры? — усмехнулся я. — У нас есть рычаг воздействия — пленники. К тому же зэки значительно ослабли после ночной атаки. У нас же все живые, разве что забор немного помяли.

— Корочка уже все восстановила, — вмешалась Гром-баба. — Заварила в лучшем виде.

— Замечательно, — подытожил я. — Слепой, а знаешь что, приведи-ка ко мне одного из людей Натюрморта.

Старик кивнул и исчез на лестнице. Вместе с ним ушла и Гром-баба. Правильно, убедились, что с командиром полный порядок, если мое текущее состояние можно было назвать порядком, и пошли заниматься делами.

Я же тоже даром время не терял. Все же поднялся на ноги, с полминуты пережидая, когда же закончится головокружение, а после медленно добрел до шкафа. Слепой не обманул (хотя когда он обманывал?) и винторез, и пистолет, и ножи, и аптечка, да и прочая мелочь, были здесь. Я захватил лишь Зверя и ПМ. Винторез, как бы легок не казался, все равно неприятно давил. А в моем теперешнем состоянии каждый дополнительный килограмм работал в минус. Но и совсем без оружия было тоскливо.

Добрался до дивана, снял с предохранителя, передернул затвор и убрал в инвентарь. Конечно, будем надеяться, что и Слепой не станет ворон считать, но все-таки на то, чтобы достать оружие из загашника нужно время.

Сделал всего несколько шагов до шкафа и обратно, а ощущение, будто на Эверест забрался. Появилась испарина, сердце учащенно забилось, гоняя оставшуюся кровь. Да уж, вот попадись мне в руки Сивый, я ему такое устрою. К тому же, у меня появился план, как этого можно добиться.

Человек Феди-Натюрморта походил на зэка так же, как я на приму-балерину большого театра. Худой, нескладный, маленький. Лицо осунувшееся, руки чистые, без татуировок, сам немного сутуловатый. Типичный забитый ботан, белый воротничок, если бы не одно «но».

Оно заключалась в глазах. Его взгляд был жесткий, хваткий. Взгляд пойманного волка, все еще остававшегося хищником. Того самого, которого сколько не корми, а он все в неправильную сторону смотрит. И при первом удобном случае продемонстрирует свою звериную натуру. Я даже уже примерно понял, как себя с ним вести. Не слишком мягко, слабости этот сиделец не потерпит, будет говорить лишь с равным, но жестить не нужно.

Он стоял чуть согнувшись, руки позади перетянуты стяжками, да еще и Слепой вытащил из инвентаря ТТ. В своей безопасности я не сомневался. Можно начинать.

— Приветствую, — сказал я.

— Доброго дня, — хмыкнул сиделец, у самого глаза забегали по квартире. Наконец он остановил взгляд на мне.

Вообще, с виду так и не скажешь, что я еще вчера был практически покойник. Одежду мне Алиса поменяла (представляю, каких усилий это стоило), ран тоже никаких не видно. Разве что я бледный, как смерть. Но сижу же, веду светскую беседу.

— Слепой, предложи нашему гостю стул, а то негоже стоя разговаривать.

— Ничего, не сахарный, не растаю, — цыкнул он слюной. — Хороши хозяева, которые гостей в подвале держат.

— Так и вы к нам не на чай с плюшками пришли, — пожал плечами я. — Многие из моих людей довольно категорично настроены на ваш счет.

— Ты меня не разводи, как фраера последнего, если кончать решили, то так и скажи.

— Да нет, я вот решил вас отпустить, — усмехнулся я. — Всех сразу.

Взгляд зэка стал пристальным, более оценивающим. Точно он внутри себя прокручивал, правда ли я могу так сделать?

— Вот щас только ты предъяву выкатишь, правильно я понимаю? — хмыкнул он.

— Вовсе нет, все зависит от Натюрморта. Решит он, что ваши жизни чего-то стоят или нет.

Тут зэк откровенно приуныл, что я воспринял вполне позитивно. Значит, Федя примерно такой, каким я его и представлял. Себе на уме.

— Что, сомневаешься?

— Федя гордый, — сказал мой собеседник, — если поймет, что ты ему яйца выкручиваешь, то на хер пошлет.

— А как с ним надо разговаривать? — добродушно спросил я. Зэк замолчал, пришлось добавить. — Пойми, от этого зависит твоя жизнь. Все время держать вас в подвале без какой-либо пользы для себя, мне смысла нет. Жратву только переводить. Так что?

— С Федей главное без наездов, — стал рассказывать пленник. — Говорить спокойно. Он мужик умный, судя по наколкам, лет двадцать на зоне отмотал. И свою выгоду не упустит. Если будет, что ему предложить.

— А какие отношения у Феди с Сивым и Святым? — спросил я и сразу же добавил. — Они в позу не встанут? Может, вес какой имеют.

— Да какой вес. Сивый — это шушара. Вот Святого люди слушают, он авторитетный. Хотя, как по мне, головой двинулся. Говорит, этот Город нам за грехи наши. Языком умеет болтать, только кажется мне, рисуется больше. На деле грешник, поболее каждого из нас.

— А что ты скажешь…

Постепенно, слово за слово, но разговор у нас стал складываться. Я понимаю сидельца и не осуждаю его. Перед ним забрезжила надежда на освобождение. К тому же, по большому счету, он никого не сдавал. А лишь рассказывал о взаимоотношениях в коллективе, общем настроении, даже не подозревая, какой ценной является эта информация.

Мы проговорили с полчаса, после чего пленника увели, а я попросил Слепого найти Алису и передать ей, чтобы она поднялась ко мне. Что вскоре красотка и сделала.

— Смотри и слушай, — сказал я ей, — говорю один раз, повторять не буду. Извини, если ненароком обидел. И спасибо, что спасла меня.

— Шип, я сейчас расплачусь. А ведь у меня сегодня даже не день рождения. С чего такие подарки? — рассмеялась Алиса. — Тебе что-то нужно?

— Нужно. Я хочу к завтрашнему дню твердо стоять на ногах. От этого зависит очень многое.

— Еще скажи, что это необходимо для партии и всеобщего блага, — зевнула красотка. — Я и после «спасибо» была согласна. Не гарантирую стопроцентный результат, я к тому же и так немного подсдулась после твоего восстановления. Но сделаю, что смогу.

Я облегченно кивнул. Давно пришла пора закончить всю эту бадягу с зэками. И после разговора с пленником мне даже стало ясно, как именно это провернуть.

Сильнее всего обрадовался моему «воскрешению» Крыл. Кстати, его спасение на крыше объяснилось банально и незатейливо — зэк, который должен был снять дозорного, промахнулся. Лошары, что и говорить. Если уж завалить операцию на таком этапе, то что они хотели от самого штурма?

Пацан бросился обниматься, только потом вспомнив, что я вообще-то хреново себя чувствую и все такое. Я же охладил пыл Крыла, рассказав, что именно он должен сделать.

— Зачем нам с ними переговариваться, дядя Шип? — искренне недоумевал он. — Видал, как мы их разнесли ночью? Просто возьмем, зажмем их и…

— Зажимают в углах девок, — перебил я его. — Одно дело обороняться при неподготовленном нападении, и совсем другое переходить в контратаку, когда противник насторожен и ожидает этого. И на самотек все пускать нельзя. Зэки отошли недалеко только с одной целью — вскоре они предпримут новое наступление. Думаю, ближе к ночи.

— Ну, и пусть наступают. Фиганем по ним.

— Или они выкинут что-то новое и ты себе что-нибудь отфигачишь. Нет уж, спасибо. Очень мне не понравился этот Федя, который стену у нас словно кусок картона вырезал. Знать бы еще, что это за способность такая.

— Так а толку нам с этих переговоров. Ты собираешься им пленников отдать, а они что?

— А они поделятся тем, что им не нужно. Точнее кто. Думаю, в итоге Федя согласится. Просто завернешь камень в бумагу и скинешь сверху. Смотри только никому голову не разбей. А то эти переговоры зайдут в тупик еще не начавшись.

— Голову не разбить? — задумавшись, переспросил пацан.

— Крыл, твою мать, я серьезно.

— Да ладно, пошутить уже нельзя. Все я понял. Только ты бумагу давай.

Я отдал ему заранее написанное послание, которое Крыл сразу стал читать. Хоть бы постеснялся, что ли? Или за дверь вышел. Никакой конфиденциальности.

— «Феде-Натюрморту. Предлагаю заключить перемирие. В случае успешных переговоров, отпущу на свободу пленных. В качестве гарантии безопасности переговоры будут происходить завтра, в полдень, на перекрестке среди руин, в трех кварталах от моего на север по проулку (от вас на юг), тому самому — через который вы атаковали. С собой не больше пяти человек. Шипастый, командир группы, живущей у парка».

— Тебе бы стилистику поправить, — нагло заявил Крыл.

— Чья бы корова мычала, «людаед». Давай, дуй к временному лагерю зэков. Аккуратнее только. И самое главное, Крыл, кинь именно во двор. Чтобы все прочитали.

— Я думал, что наоборот, надо непосредственно Феде передать.

— Нет, — улыбнулся я, — мы должны сделать так, чтобы у него не было выбора. Чтобы он сообщение о переговорах не замял. И еще, Крыл, обрати внимание, где поселился Святой. Это тоже понадобится.

Говорят, человек сам строит свою судьбу. И жизнь — результат самостоятельного формирования тех или иных решений. Вроде как индивидуум не зависит от внешних факторов, главное лишь — его внутренняя воля. Красиво, конечно, вот только это хрень полная. Как и абсолютная свобода и независимость.

Все мы всю свою жизнь от чего-то зависим, чему-то подчиняемся — законам, морали, этике, обществу. Про бабки я уж вообще молчу. Так вот и этот Федя Натюрморт себе не принадлежал. Понятное дело, у него была определенная политическая воля, однако существовали конкуренты в виде Сивого и Святого. Опять же, братва, которая с точностью опытного бухгалтера отмечает себе все удачные и неудачные решения. И когда количество минусов перевесит плюсы, может и предъявить. А когда против тебя весь мир — не поможет ни ствол, ни способность.

Своими соображениями я поделился лишь со Слепым. Как с самым опытным из группы. К тому же оказалось, что старик вполне успешно заменил меня. Даже какая-то легкая ревность возникла, что ли.

— Цуцванг, — коротко резюмировал Слепой.

— Чего? — переспросил я.

— Положение в шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции. Иными шловами, куда не кинь, везде клин.

— А, ну это да, — согласился я. — Я про эти шахматы знал, просто забыл.

— Немудрено, — легко согласился Слепой, — всего не упомнишь. Так ты думаешь, что этот Натюрморт шоглашитшя?

— Должен, как по мне.

— Ну, дай бог.

На этом наш содержательный разговор был закончен. Скоро прилетел довольный Крыл с докладом об успешном выполнении задания. Пожаловался, что негостеприимные зэки даже стреляли по нему, но куда этим снайперам до быстрого Крыла. В конечном итоге все прошло более, чем успешно. Судя по тому, что к камню, которым было обернуто послание, рвануло сразу с десяток человек. Теперь осталось дело за малым. За этим малым как раз и пришла Алиса.

— Какой наш план действий? — спросил я.

— Лежать тихо, как мышка и не раздражать меня глупыми вопросами, — категорично заявила красотка.

Алисы вытащила здоровенную книгу по медицине, которую явно нашла в одной из квартир и стала листать.

— Короче, смотри. В красном костном мозге есть стволовые гемопоэтические клетки.

— У всех или только у гомосексуалистов-поэтов? — протянул я.

— Щас книгой двину, — честно пообещала Алиса. — Вот их и использует организм, чтобы сделать новую кровь. В ходе процесса стволовые клетки преобразуют в зрелые клетки крови: эритроциты, лейкоциты, тромбоциты.

— Ну, это ясно. Давай тогда за дело.

— Погоди ты, тут еще про две основные линии кроветворения: лимфоидную и миелоидную. Тебе я вообще больше слова не скажу, только сбиваешь.

Вот, а всего пару часов назад в любви признавалась, теперь же раздражительная, как не знаю кто. Правильно говорят, от любви до кроветворения — один шаг.

Наконец Алиса закончила с чтением сказок на ночь, отодвинула медицинский фолиант и перешла в боевую трансформацию. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому облику? Как бы потом во время секса другую Алису не представлять. А то импотенция до конца жизни гарантирована.

Девушка схватила меня за руки своими бледными тонкими пальцами с длинными заостренными ногтями, как у долго лежавшего в земле покойника, и ничего не произошло. Точнее, нечто явно происходило, судя по лицу Алисы. Вены так вздулись, что готовы были разорвать кожу. Сама девушка громко застонала. Только это не было похоже привычное возбуждение, которое я, не без ложной скромности, частенько слышал. Скорее на стенания умирающего больного.

Процедура продлилась минут пять, после чего Алиса вывалилась обратно и обессиленная села на пол.

— Что, все? — спросил я. — Вроде ничего не изменилось.

— Погоди, это только первый заход. Мне нужно восстановиться. Слишком энергозатратно. И тяжело. Я же не использую способности. Скорее импровизирую.

Ну да, ну да. Зато у меня в голове возникла одна любопытная догадка. Получается, способности — это некий заготовленный шаблон. Но можно и экспериментировать. Да, в таком случае придется затратить много сил, однако и результат может оказаться вполне интересным. К примеру, та же Кора говорила, что не может управлять металлом, если не видит его. Однако стену на вожака обрушила без всяких вопросов. Импровизация, мать ее.

— Если хочешь, можем немного поразвлечься, — решил пошутить я, на что получил вполне ожидаемый ответ.

— Шип, да пошел ты.

Всего у Алисы получилось шесть заходов. Не скажу, что я сразу стал чувствовать себя, как прежде, но такое ощущение, что стало полегче. Или это был эффект плацебо. Тоже немаловажная штука.

Перед заходом Солнца (хотя точно ли его? Светила мы никогда не видели), я объявил полную боевую готовность. Даже в караул выставил двух человек. Помимо дремлющего Психа, его сменили к вечеру, еще Слепого. Крикастый друг мог просканировать местность. Однако зэки не напали. Что означало только одно — переговоры состоятся. Значит, рыбка заглотила крючок.

К утру я чувствовал себя новым человеком. В смысле, еще не тем, который был до ранения, но уже и не вчерашней развалиной. Я самостоятельно, пусть и не вприпрыжку спустился к завтраку под дружные аплодисменты. Ну да, все те же на манеже. Хлопайте, хлопайте.

— Спасибо, Алиса, — сказал я еще раз. Ладно, соглашусь, доброе слово, оно и кошке приятно.

Тем более выглядела моя любовница далеко от своего идеального состояния. Под глазам залегли глубокие синяки, кожа посерела, будто она, а не зэки сидела в подвале. Я присмотрелся и заметил легкие следы макияжа. Это Алиса еще припудренная так выглядит. Беда, что и говорить.

— Планы на сегодня следующие. Со мной на переговоры пойдут Псих, Гром-баба и Алиса. Слепой и Кора охраняют квартал.

— Шипаштый…

— Охраняют квартал, — повторил я. — Кто знает, что будет на уме у этих зэков? К тому же пленников нельзя оставлять без присмотра.

Позавтракали мы молча. Ну вот, как вернулся командир, так сразу ушло веселье, беззаботность и расслабленность. Наверное потому, что от меня приходили самые непопулярные решения. А как вы еще хотели, блин?

— Ты же не просто так решил взять меня с собой? — подошла ко мне Алиса.

— От тебя ничего не скроешь, моя обворожительная повелительница крови. Нужен твой защитный круг. Ты вообще потянешь или стоит еще немного отдохнуть?

— Потяну, — решительно ответила Алиса. — Если в нас из всех стволов палить не начнут.

— Думаю, до этого не дойдет, но перестраховаться лишним не будет.

Перед выходом я все же подошел к надувшемуся Крылу. Ну да, обижается, что все великие дела совершаются без него. Зато всего пару предложений, с объяснением, что именно моему маленькому другу отводится в моем плане главная роль, как пацан воспрял.

— Все запомнил? — переспросил я, отдавай письмо.

— Все, дядя Шип.

— Тогда вперед. Удачи. Так, Псих, Гром, Алиса, минутная готовность и выходим! Кора, поди сюда, вот эту штуку выпрями.

Я лишь метнулся в тот самый подвал, поглядеть на пленников. А что, товар надо знать в лицо. Я же его сегодня продавать буду.

Кстати, что касалось АК-74, его удалось восстановить. Собственно, там и восстанавливать-то особо почти ничего не пришлось. Диагноз был поставлен быстро, стоило только разобрать автомат — деформация газовой трубки. Поршень застрял и не давал затворной раме вернуться в открытое положение для перезарядки. Как это могло произойти? Да как угодно. Тот же сильный удар по автомату мог спровоцировать.

Лечилось все очень просто. С помощью Коры! А кто у нас еще мог вернуть металл в исходное положение?

Итого у нас было — АКС-74У, который я отдал Психу и АК-74 у Алисы. Рокировку сделал из простых соображений — толку от Крикуна не будет никакого, если что начнется. А АК-74 в меткости превосходит «Ксюху», поэтому будет лучше, если он пока побудет у Алисы. Гром-бабе, я, конечно, дал на время свой ПМ. Даже напомнил, как им пользоваться. Однако что-то мне подсказывало, что в любой сложной ситуации она будет месить противника кулаками.

К обусловленному месту, на квартал дальше от бывших владений Слепого, периодически сканируя дорогу и окрестности с помощью Психа, мы пришли сильно заранее. Меньше всего хотелось бы попасть в засаду. Хотя что-то мне подсказывало, что Натюрморт такую подлянку устраивать не будет. Не потому, что он такой честный и благородный. Просто тогда непонятно, что произойдет с пленниками. А раз Федя не напал на нас ночью, значит, братва хочет вернуть товарищей. Иначе будет не по понятиям. Ох уж эти сентиментальные сидельцы.

— Идут, — в какой-то момент сказал Псих, подтянув уроненную челюсть. — Шесть человек.

— Будьте начеку, держу пари, он взял самых сильных бойцов. Алиса.

Повелительнице крови не надо было ничего добавлять. Она в мгновение ока превратилась в вампиршу, вытащила нож, уколола себе палец и стала капать вокруг себя. Пентаграмма налилась силой, мне показалось, что я даже чувствую ее.

— Гром, выйди из круга, — не попросила, а потребовала девушка.

Вот, что я еще заметил, но ранее не придал этому значения — Алиса и Гром-баба вели себя подчеркнуто отстраненно за завтраком. Будто депутаты, принадлежащие к разным фракциям. Оно и понятно, Громуша «разочаровалась» в Алисе, а последней больше не требовалась опека танка. С такой-то боевой трансформацией. Как красотка попала в нашу группу уже никто и вспоминал.

— Это еще зачем? — набычилась Гром-баба.

— Наличие каждого человека в кругу требует дополнительного расхода силы, — спокойно, без тени эмоций на нечеловеческом лице (отчего, кстати, слова звучали еще более зловеще), объяснила Алиса. — Тебя же все равно ранить не смогут.

Гром-баба, надо отдать ей должное, в бутылку лезть не стала. Перешла в боевую трансформацию и заняла позицию в трех метрах левее от нас. Я для верности тоже стал красивым и зеленым. Пусть Натюрморт видит, что у меня тоже все в порядке. А то уж на радостях, наверное, выпил за упокой шипастой души.

Зэки шли неторопливо, нагруженные оружием, как злодеи из сказки «Али-баба и сорок разбойников»: почти у каждого кобура с пистолетом, автомат наперевес, у двоих даже тактические жилеты песочного цвета, в миру разгрузки. Оружия не было лишь у одного долговязого парня с придурковатым лицом и оттопыренными ушами. Видимо, это настолько серьезный тип, что ему даже саперную лопатку решили не давать.

Сам Федя оказался невысоким, плотным мужичком моих лет. Может, даже чуть постарше. Глубоко посаженные глаза, квадратная челюсть, нос картошкой, умные цепкие глаза. Тот самый, кто проделал прореху в моей стене.

Распахнутая кожанка, хотя для нее здесь было жарковато, красочно демонстрировала кучу татиуровок разного уровня исполнения. Были здесь и высокохудожественные, но имелись и корявые самоделки, старые, почти выцветшие. Меня заинтересовали два перстня — один «шахматный», другой крест с косыми линиями по диагонали. Первый назывался «развратник» и били его только тем, кто провел два года в спецшколе. Второй более прозаичный — «один в кругу друзей». Такой уже наносили всем прошедшим малолетку. Ну, и само собой Ф.Е.Д.Я на костяшках левой руки. Насыщенная жизнь была у Натюрморта.

Правда, пугало меня не прошлое зэка. А то, что я откуда-то все это знаю.

— Ты, значит, Шипастый, — вместо приветствия кивнул он.

— Давай отойдем, пошлепаем, что ты там придумал.

Федя без лишних слов сделал несколько шагов в сторону. Его люди даже бровью не повели. Хорошая дисциплина. Либо, он их заранее предупреждал. К тому же, держу пари, это его ближний круг, сюда попадали самые преданные и понятливые.

Но что мне стало ясно еще — Натюрморт намного умнее, чем кажется. Он сразу срисовал, что разговор должен быть наедине. Потому что я предложу ему нечто заманчивое. Но именно об этом не должны слышать другие.

Что называется — наступил момент истины. Либо я показываю, что готов к этому и у меня тоже есть яйца, либо… ничего не получится. Я кивнул Алисе, мол, все под контролем, и неторопливо вышел из круга. Шаг, второй, третий. Зэки стояли, не шелохнувшись, лишь сверлили взглядом мой отряд.

Федя меж тем взял меня под руку, как старого закадычного приятеля, и мы отошли метров на тридцать. Так, чтобы нас было еще видно, но уже и неслышно.

— Удивил, Шипастый, удивил. Я же сам видел, как Сивый тебе в печень бил. Там без вариантов.

— Разве этим шестеркам можно что-нибудь доверить? — пожал плечами я. — Всегда все через жопу сделают.

Конечно, я рисковал. Все тонкости взаимоотношений Натюрморта с его соперниками строились лишь на разведданных Крыла и непродолжительном разговоре с пленником. Мало ли как оно могло оказаться в действительности? Но я, видимо, попал в точку. Потому что Натюрморт хрипло засмеялся.

— Да, молодняк нынче борзый. Хотят всего и сразу, старшим в жопу все время заглядывают, а как до дела доходит…

Федя махнул рукой, мол, о чем тут вообще говорить?

— Так что ты хотел предложить?

— Вернуть тебе четверых людей, которых мы взяли в плен. Трое твоих, один Сивого.

— Кто там? — нахмурился Натюрморт. Будто от персоналий находящихся в подвале заключенных зависело, стоит ли за них впрягаться или нет.

Я как смог описал внешность каждого. Федя лишь удовлетворенно кивал. Дескать, знаю, такой есть. И только под конец хитро поглядел на меня.

— И что же ты хочешь в обмен на них?

Я улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Всего лишь одного. Сивого.

Федя молчал долго, пронизывая меня колючим взглядом. Уж насколько я был матёрым в делах ведения переговоров с разной мразью, но от вида этих холодных, будто бы безжизненных глаз, хотелось опустить голову и никогда вновь не смотреть на зэка. Однако подобного делать было нельзя. Это испытание. Очередное. И в зависимости от того, как я его пройду, и будет выстраиваться разговор.

Уже сейчас стало понятно, что Федя допускает возможность выдачи своего конкурента. Осталось всего ничего — убедить главного зэка, что отдать мне Сивого будет не только выгодно нашей группе, но и его колонии. А для этого необходимо дождаться, когда Натюрморт решит заговорить.

— Не пойму, ты серьезно или внатуре крысу во мне увидел? — угрожающе придвинулся он. — Чтобы я братана сдал.

— Федя, давай будем разговаривать по существу, — спокойно выдержал я первый натиск, — а свои понятия оставь для тех, кто в них верит. Ты слишком долго думал для того, кто в итоге решил оскорбиться. Значит, тебе это интересно. К тому же даже сейчас, ты стараешься подбирать выражение, чтобы невзначай не оскорбить меня. На зоне и за меньшее на перо ставят. Теперь ближе к телу. Сивый тебе никакой не братан, а конкурент. Его позиции до недавнего времени были относительно слабы, но что-то мне подсказывает, что после устранения лидера чужой группы, политические очки твоего «братана», — я сделал кавычки пальцами, — серьезно выросли.

Федя Натюрморт скрипнул зубами, однако прерывать меня гневной тирадой не спешил.

— Пусть и окажется в итоге, что Сивый меня не убил, а всего лишь ранил. Думаю, к серьезному удару по репутации это не приведет. Итого — крестовый поход, который, был явно твоей идеей, обернулся против самого организатора. Может, я что-то подзабыл?

— Разложил, — хмуро сказал Федя, сплюнул себе под ноги и неожиданно рассмеялся. — Только что с того?

— Я перефразирую твой вопрос. Как мне сделать так, чтобы ты смог дать то, что мне нужно?

Федя лишь хмыкнул, но промолчал. Ладно, я и сам себе хороший собеседник.

— Как много у тебя людей, которые сделают все, что ты прикажешь? Без обсуждений и попыток притянуть за воровские понятия.

Вместо ответа зэк обернулся на на тех мужиков, с кем пришел. И по-прежнему не проронил ни слова. Умно. Он как бы не говорит ни да, ни нет.

— Можно пригласить Сивого завтра на второй раунд переговоров. Сказать, что он нужен потому, что среди пленников его человек. В сопровождение Сивому можно будет взять одного из своих людей. Что произойдет с ним, это уже не мои проблемы.

— Сивый спросит, что вы хотите, — наконец произнес Федя.

— Мира, — улыбнулся я. — Нас здорово впечатлило нападение с разрушением стены и мое ранение. Ну, и еще мы хотим немного оружия. Что именно — на твое усмотрение.

— Не жирно? — посуровел Федя.

— Это лишь легенда для Сивого. Мне от тебя нужна только его голова.

На самом деле, нам бы не помешали еще автоматы. Спроси любого, бывает ли лишним АК, он скажет, что, конечно, нет. Однако и наглеть не надо. У меня была вполне определенная цель. И чтобы ее достичь, не нужно перегибать палку.

— И что потом? — спросил Федя.

— Переговоры зайдут в тупик, — пожал плечами я. — Что еще можно ожидать от неадекватов вроде нас? Ты применишь силу и героически освободишь пленников, тех кого сможешь, — сделал я жирный намек, на что Натюрморт кивнул. — Даже обещанное мне оружие останется у тебя. И в итоге все в выигрыше.

— Гладко стелешь, — скривился Федя. — Что ты хочешь от Сивого?

— Говорят, он в шашки хорошо играет, мне как раз соперник нужен, — усмехнулся я. Но все же добавил серьезно: — я хочу, чтобы он умер.

Отчасти это было правдой. К тому же другого ответа Федя бы не принял. Живой Сивый — оружие еще более опасное, чем пленники. Потому что является ярким примером нашего сговора.

В общем и целом, мы обсудили все, что следовало. Поэтому я сказал последнее слово.

Бросил ему и направился в сторону наших людей. Тем самым давая понять, что разговор закончен. Лишь обернулся напоследок.

— Завтра в это же время я буду ждать вас здесь с пленниками. Если не появишься или решишь напасть, это тоже будет считаться ответом.

Только теперь я понял, что чувствовал герой Бельмондо из «Профессионала», когда шел в конце фильма к вертолету. И буквально лопатками ожидал пули. Вот только Федя Натюрморт был умным мужиком. Недостаточно умным для моего плана, но вполне сообразительным, чтобы понять — предложение царское. Такого, чтобы избавиться от одного из надоедливых лидеров и упрочить свое положение в колонии, ему больше никто не сделает. Поэтому не выстрелил.

— Расход, — махнул он своим людям и те стали пятиться, не опуская оружия.

Сам же Федя повернулся спиной и шел спокойно, потому что знал — я тоже не выстрелю. Надо отдать ему должное, яйца у главаря зэков явно из титана. Хотя по-иному и быть не могло. Другой бы попросту не смог руководить законченными урками.

— Шипастый, я немного не поняла, — пробормотала Гром-баба, когда зэки добрались до перекрестка и свернули за руины. — Все хорошо прошло?

— Завтра посмотрим, — коротко ответил я.

Вплоть до нашего квартала мы молчали. Отпустило меня уже только наверху, после двух стаканов водки. Тело забила крупная дрожь, адреналин бурлил в крови. Так обычно бывает после неожиданной драки, когда основная опасность миновала. Хотя, миновала ли? Не знаю. Я вот до сих пор успокоиться не мог.

Говорят, нельзя играть в карты, если тебе хронически не везет. Ждешь валета для каре, а приходит шестерка. И на лице сразу все написано. Помножить на это еще невероятную азартность и выходит картина маслом. Мне и умеренного пьянства с головой хватало.

Но ведь сыграл партию. И, кажется, противник поверил в мой блеф. Или… или будет завтра.

— Дядя Шип, ты опять пьешь! — возмущенно воскликнул бьющийся в окно Крыл.

— Хватить стучаться в окно. Что за манеры? Войди как нормальный человек.

Пока пацан поднимался по лестнице, я успел спрятать средство обретения былого спокойствия. В инвентарь, само собой. У меня там такой минибар был — на одну хорошую посиделку хватит. Но Крыл сегодня был само занудство.

— Опять пьешь! — с порога повторил он.

— Не опять, а снова, — поправил его я. — И не пью, а восстанавливаюсь после раунда тяжелых переговоров.

— Как прошло? — все еще недовольно спросил Крыл.

— Вроде успешно. Как у тебя? Адресат получил письмо?

— Получил, — тряхнул челкой пацан.

— Ты уверен?

— Уверен. Видел тень в окне. Он поднял камень, не выбросил его наружу. Значит, прочитал.

— Замечательно, — вытянулся я и захрустел суставами.

Нервяк постепенно прошел и на его место пришло легкое алкогольное опьянение. Вот никогда не понимал тех, кто пьет до момента, пока не падает лицом в салат. Организму для выработки эндорфинов нужно не так много, главное постоянно поддерживать градус. В конце концов, не зря же древние греки придумали вино и все его производные? Мне вот лично было жаль их усилий. Нет для мужчины ничего хуже чем трезвость, воздержание и работа пять дней в неделю. Это все лишает полета фантазий.

— Ты походу, напоролся, дядя Шип, — сурово припечатал меня Крыл. — Смотришь в пустоту и улыбаешься.

— Уже и поулыбаться в собственной квартире нельзя. Американцы вот всегда улыбаются.

— Ну, и сильно им это помогает?

— Судя по тому, что мы еще ни одного из них не встретили, помогает. Ладно, давай, шуруй отсюда. Мне еще подумать надо.

Конечно, я соврал. Все уже было обмозговано десятки раз. Древние персы, если я не ошибаюсь, обсуждали новые идеи дважды. Трезвыми и пьяными. Считалось, что идея должна хорошо звучать в обоих состояниях. Так вот с этим у меня никаких проблем не возникло. Разве что алкоголь заканчивался, к моему сожалению, слишком быстро. Но чего не сделаешь для планирование козней?

В общем, оставшуюся часть дня я предавался лени и неге. Разве что вышел на обед, проверил пленников, даже наказал их хорошенько покормить. Надо же, чтобы у ребят осталось о нас неплохое впечатление. К тому же, кто-то из них может не дожить до завтрашнего вечера. Более того, я даже догадывался, кто именно. Но это уже не моя печаль.

Как все-таки Город меняет людей. Даже сердобольная Гром-баба, которая приютила Алису и противилась убийству людоедов, после того как услышала план лишь пожала плечами. Мол, если считаешь нужным, действуй. С каждым днем, с каждым новым сражением, мы черствели все больше. Кем мы станем через пару месяцев? Теми, кем и хочет видеть нас Голос?

Следующее утро началось странно. Я проснулся… от холода? Ну, или по крайней мере мне так показалось. Учитывая, что температура в Городе постоянная и комфортная, здесь не было жарко днем и холодно ночью, звоночек оказался серьезным. Уж не болен ли я? Как не вовремя. Хотя, когда болезнь бывает вовремя?

По старой русской традиции я решил лечиться народными средствами. Начал с водки с перцем и медом. Правда, перца не нашел, а за медом пришлось бы идти к Психу, поэтому обошелся тем, что было.

После полного стакана водки по груди стало растекаться тепло, да и вообще настроение улучшилось. Как говорили у нас на районе: «С утра выпил — день свободен». Эх, мне о таком только мечтать.

На завтрак у нас по старой традиции была рисовая каша, к которой теперь добавился вчерашний хлеб, какой-то паштет из запасов Голоса, чрезвычайно пахучий, но вместе с тем вкусный, и крепкий чай. Что сказать? Да, жируем помаленьку. У меня вон даже на животе складочка начала появляться.

— Гром, пленных накормила? — спросил я.

— Нет, только еду на них переводить, — сурово зыркнула на меня исподлобья женщина. Вот тебе и вся сердобольность. С другой стороны, прожженные зэки — это не растерянная девочка на улице Города.

— Пленных надо покормить, — повторил я тоном, который Гром уже стала безошибочно определять. После него обычно споры прекращались.

Я посмотрел наверх. Плотная завеса облаков внезапно сменилась ярким куском неба, а со всех сторон меня окружили высокие глиняные стены. Холод превращал закоченевшие мышцы в бесчувственное дерево, а само тело казалось чужим и каким-то далеким. Хотя это даже хорошо. Раны от пыток уже не так болят. И еще невероятно хотелось есть. Хоть что-либо.

— Эй, русский, — крохотный кусочек неба наверху закрыла тень бородатого мужчины. — Сегодня кымандир приедет, дон, если так и будешь мылчать, дон, умрешь, как шакал.

Провел языком по губам, пытаясь разомкнуть, но трещины на них лишь разошлись, и я почувствовал железный привкус крови.

— Я ничего не знаю. Я обычный рядовой Российской армии.

— Где твой знаки отличия, рядовой?

— Потерял, — бойко соврал я. — Ночи у вас здесь очень темные.

Боевик что-то пробурчал на своем басурманском, а после сделал два шага в сторону и отдал какой-то приказ одному из охранников. Черт знает, что именно. Наверное, будьте с ним предельно вежливы, старайтесь не помять драгоценное тело нашего гостя, а также накормите и напоите его. Просто, скорее всего, эти арабские наемники не знали языка, поэтому так плохо исполняли приказы.

Я усмехнулся. Чувство юмора и предельно циничное отношение к жизни — единственное, что помогало мне выжить. Серега вон решил «сотрудничать» на второй день. Его и подняли наверх. Вот только что-то мне подсказывает, что ни хрена хорошего из их беседы не вышло. Да и не знал он ничего.

Мы должны были встретиться с информатором из местных, вот только что-то пошло не так. И вместо мудрого аксакала, жадного до российских денег, нас встретила группа моджахедов. Я даже одного успел кончить, а второго ранить. Вот они, наверное, оттого и такие злые.

Но нас не убили. Понимали, что мы можем что-то знать. И «беседовали». С присущим боевикам дикарским чувством такта. Ладно, кости есть, а мясо нарастет со временем. Вернусь обратно, а я обязательно вернусь, сразу сожру пять шампуров шашлыка с луком и помидором. И непременно с лепешкой, невероятно горячей и ароматной. Зараза, как жрать-то хочется…

— Шип, ты че тут, медитируешь, что ли? — толкнула меня в бок Алиса.

Клочок яркой синевы, который был виден из зиндана, сменился привычной серой хмарью, которую мы по ошибке называли небом. Я машинально рванул зубами кусок хлеба, уже чуть черствого, лежалого и облегченно выдохнул. Не думал, что когда-нибудь обрадуюсь, что снова в Городе.

— Пытаюсь нащупать энергию ци, чтобы ей пусто было, — ответил я. — А где Гром?

— Ты же сам ее зэков кормить отправил.

— Ааа… — протянул я.

Нет, это вставки из прошлой жизни начинают меня здорово напрягать. Почему они не приходят вечером или во сне? И еще во времени растягиваются. Раньше они хотя бы проходили в одно мгновение. Ох, не нравится мне это, очень не нравится. Как бы во время боя так не выключиться.

— Тогда собираемся, — глотнул я крепкого чаю. — Пойдут…

— Дядя Шип, разреши обратиться? — серьезно сказал Крыл.

Я чуть чашку из рук не выронил. Где только нахватался?

— Разрешаю.

— Возьми меня с собой, — почти жалобно попросил он. — Я могу прикрыть сверху.

— И меня бери, Шипаштый, — вмешался Слепой. — Мало ли, какая заварушка будет, я прикрою. Не нравятшя мне эти зэки.

— Я молчу, — миролюбиво подняла руки Алиса. Хитрая. Знает, что без нее, точнее без ее защитного круга, я не пойду.

— Да все можем пойти, — подала голос возвращающаяся с пустой кастрюлей Гром-баба. — Если это будет отвлекающий маневр и на квартал решат напасть, то будет только хуже. К тому же, продукты я все равно все спрятала. А оружие у тебя.

Собственно, я и сам придерживался подобных размышлений. Если что-то пойдет не так, то будет лучше, если в одном месте окажется собрана вся боевая группа. Ведь квартал — это не просто стены и дома. Квартал — это люди. Квартал — это мы.

— Пойдут все, — сказал я. — А в следующий раз научитесь слушать до конца.

В назначенный час, а если быть точнее, чуть раньше, мы выдвинулись на место встречи.

— Куда вы нас ведете? — спросил один из зэков, худой кашляющий тип с перебитым носом. Человек Сивого. Чувствует он, что ли?

— На прогулку, — ответил я.

— Не хочу я ни на какую прогулку.

— Оля и Маша любили Третьяковку, но возили их только в сауну. Я к тому, что твоего мнения никто не спрашивает. Двигай давай.

До места встречи, назначенной посреди руин, мы добрались без особых приключений. Алиса «починила» зэков, как смогла. То есть, без особого фанатизма. Раны не кровоточили, идти они были в состоянии, поэтому в графе «больной» появилось «к выписке». Зэки сначала пытались что-то говорить, даже требовать, видимо, свежий воздух вскружил голову, но стоило разок передернуть затвор и желание вести переговоры поубавилось.

Наконец мы добрались до перекрестка посреди руин. Чуть поодаль, сзади, на крыше своего собственного дома, нас прикрывали Слепой с Корой. У обоих по АК-74, так что при желании и определенном везении они могли прикрыть нас. С ними же Крыл, который должен вдобавок просматривать подход к дому старика, и вообще окрестные дороги в поисках незваных гостей. Ну, а мы, в привычном составе — Псих, Алиса, Гром-баба и я — остались на перекрестке. На манеже все те же.

Пленников я поставил на колени перед защитным кругом Алисы. Не потому, что хотел унизить — просто в таком случае они не смогут быстро подняться и сделать какие-нибудь глупости. Я их, конечно, предупредил со всем даром собственного убеждения, что двигаться можно лишь, когда я разрешу, но мало ли. К тому же они могут стать нашим первым защитным рубежом, если Федя решит пострелять.

— Дядя Шип, — подлетел Крыл. — Там с востока идут трое из зэков. Точнее не идут, крадутся. Я, конечно, мимо пролетел, типа не заметил.

— Типа молодец, — похвалил его я. — Не разглядел кто?

— Не разглядел, — отрицательно помотал головой Крыл. — Но среди них он. Я его почувствовал.

Ну да, ну да, чудесное мушиное обоняние решает. Я попытался унять дрожь. Спокойно, Шип, спокойно, все идет по плану, все идет по плану. А при коммунизме все будет зашибись, он наступит скоро, надо только подождать. Там все будет бесплатно, там все будет в кайф. Там наверное вообще не надо будет умирать. Тьфу, вот прицепилось же.

— Идут, — сказал Псих. — Пять человек, впереди.

— Давай, Крыл, лети отсюда от греха.

А сам стал всматриваться в приближающиеся фигуры. Лиц я не видел, но внутреннее чутье меня успокоило. Судя по количеству зэков, план удался. И среди них точно есть Сивый.

— Спокойно, — негромко скомандовал я пленникам.

И для подкрепления своих слов создал ловушки, которые пробились сквозь асфальт и опутали ноги зэков. Конечно, это не так поэтично, как роза, которая проросла сквозь бетон, но по мне, тоже неплохо.

А все потому, что как только пленники увидели своих, так тут же позабыли все данные им наставления. Как дети, ей-богу. Я и сам немного смешался, ощутив на себе нахальный и надменный взгляд Сивого. Его глаза будто говорили: «Жалко, что я не смог убить тебя. Придется повторить этот трюк снова».

Федя шел медленно, будто нехотя, поэтому Сивый то и дело вырывался вперед, как скачущий мальчик, который останавливается, чтобы дождаться родителей. Подле него неторопливо двигался невысокий крепыш с шрамом на небритой челюсти, с бесцветными, почти пустыми глазами, не выражающими никаких эмоций, и АК-102 в руках. Однако, сколько же у зэков оружия.

— Живой, значит, — хмыкнул Сивый вместо приветствия.

— Твоими молитвами, — кивнул я, решив не портить одному из главарей сидельцев последние минуты жизни.

Сивый фыркнул, однако ничего не ответил, вопросительно посмотрев на Федю Натюрморта.

— Оружие, как ты и просил, — начал говорить он, медленно доставая принесенное в инвентаре и складывая перед собой на асфальте. — Два семьдесят четвертых, полуавтоматический дробовик и вот эта хрень. По одной единице оружия за каждого пленника.

Под «этой хренью» Федя имел в виду АН-94, в миру Абакан, а полуавтоматический дробовик оказался Вепрем. У меня даже руки зачесались нарушить договоренность. Уж слишком вкусные плюшки, которые так нам и не отдадут.

Вообще, с точки зрения здравого смысла, приносить подобное оружие — глупость. Я бы притащил стандартные Калаши. Зачем противнику знать, какой именно арсенал у тебя имеется? Чтобы лишний раз напугать нас? Ну, не знаю, пуганые вроде.

Само собой, эта провинциальная постановка сельского театра имела лишь одну цель — отвлечь Сивого и его прихвостня. Потому что еще на середине речи Феди, два его человека тихо, будто прогуливаясь, подкрались к объектам. Сивый, наверное, даже не понял, что его вырубило. Лишь тяжело выдохнул, когда на его голову обрушился приклад одного из молодчиков Феди. Человек Сивого обернулся на звук, но тут же получил мощный удар локтем, сваливший его с ног. Судя по хрусту челюсти, последнюю бедняге сломали. Впрочем, это не самое страшное, что с ним сегодня случится. Ведь день только начался.

— Братва, вы чего? — завопил один из пленников. Тот самый, который не хотел гулять. Остальные молча наблюдали за происходящим с ошарашенными глазами. Да, операция «Освобождение» пошла не по их плану.

— Все просто, — сказал Федя, глядя ему в глаза. — Таковы условия договора. Чтобы вы жили кое-кто должен умереть.

— Натюрморт, это внатуре беспредел! — не унимался пленник. Если бы не мои ловушки, он бы точно вскочил на ноги. — Когда пацаны узнают…

Договорить я ему не дал. Вырубил таким же макаром, что и зэки, только ударил прикладом чуть выше лопаток. Если знать, куда бить, то результат будет не хуже, чем при ударе по голове.

Бедняга и так наболтал слишком много. Ему бы прикинуться шлангом и молчать в тряпочку, глядишь, может, и выжил бы. Хотя не знаю, какие планы у Феди. Ясно одно, теперь этот сиделец точно покойник.

— Ну что, так и будем сиськи мять? — спросил Федя. — Вот тебе Сивый. Ты хотел убить его. Делай.

— Прямо сейчас? — поинтересовался я.

— Я должен убедиться, что он мертв, — ответил Натюрморт.

Ну да, чего-то подобного я и ожидал. Не в таких уж мы хороших отношениях, чтобы верить друг другу на слово.

Я пожал плечами, перехватывая винторез, и выпустил лиану. Та ударилась об асфальт с громким чавкающим звуком, вываливая содержимое черепной коробки наружу. Как и содержимое инвентаря.

— Это принадлежит нам, — решительно сказал Федя.

Я жадно посмотрел на АК из сотой серии, два пистолета — ГШ-18 и ПСМ, россыпь патронов, газовую горелку, кучу консервов, старые затертые эротические журналы и прочую мелочевку. Нет, интересовало меня, конечно, не печатная продукция с голыми девками, а оружие. Но ссориться сейчас с Федей из-за этого, когда все идет по плану — глупость полная. Поэтому я сделал то, чего по жизни старался не совершать проглотил наглость собеседника. Поиграл желваками и перетерпел. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом совершить два шага вперед. К тому же, если мыслить логически, то мой визави действовал согласно договору. Ведь про выпавшие с мертвеца вещи мы ничего не говорили.

Федя Натюрморт неторопливо подобрал все добро, выпавшее с Сивого. Забрал и внушительный камень, тут же поглотив его. А после поднялся на ноги.

— Я свою часть уговора выполнил, — сказал он.

Я поднял руки, напряженно улыбаясь, и ловушки отступили от пленников. Трое неторопливо встали с колен, явно смущенные произошедшим, а последний, тот самый человек Сивого, так и остался отдыхать на асфальте.

— Кореша, тут бадяга такая, у Шипастого с Сивым терки серьезные были. Ну, и Сивый там не прав конкретно. Просто нам говорил другое. Этого он, конечно, признавать не хотел, в залупу полез. И если бы мы с Шипастым нормально не перетерли, еще бы много наших полегло. Вот и пришлось, так сказать, отделаться малой кровью.

Давай, мели Емеля, твоя неделя. Хотя, это вранье Федя явно сочинил заранее. Чешет как по бумажке, будто Первый канал смотрю. Но прерывать я Натюрморта, естественно, не стал. Самому интересно, куда все это приведет.

— Ну, сами понимаете. О том, что здесь произошло, никто не должен знать.

— Федя, я тебе зуб даю, буду молчать, как рыба об лед, — заявил тот самый зэк, с которым я разговаривал в квартале.

— В тебе Шнур я вообще не сомневался, — протянул ему руку Натюрморт для рукопожатия.

Я едва удержался, чтобы не улыбнуться. Ну да, ну да, вот вам и все понятия, вот и воровская честь. АУЕ в чистом виде, как оно есть. На словах они красивые, благородные — не надо ссучиваться, не ложиться под ментов, вести себя по жизни ровно. А на деле, чуть что и: «Алло, полиция, это рецидивист Федорчук, у меня украли коллекцию резиновых членов». Жалко, не все молодые пацаны это понимают, увлекаясь воровской романтикой.

— Сиплый, Бледный, что скажете? — обратился Федя к остальным пленникам, когда Шнур в прямом смысле перешел на его сторону.

— Натюрморт, ты же знаешь, внатуре, мы всегда за тебя были, — заявил тот, что повыше, действительно хрипловатым и немного дрожащим голосом.

— Век воли не видать, — по-мальчишески пропищал Бледный.

— Значит, за слова и ответить сможете, — кивнул Федя и вытащил приготовленные «для меня» АК. — Кончаете этих двоих и все. Только в голову не шмаляйте. И без порожняка.

Спутники Феди Натюрморта как бы ненавязчиво навели оружие на пленников, давая понять, что если они начнут «гнать порожняк», то этого им не простят.

А что, все грамотно. Я даже догадался, на кого спишут трупы. На нас. Мол, завалили бедных и несчастных «пацанов». Беспредельщики. Потому и в голову нельзя стрелять, мы же не снайперы какие.

Я был более чем уверен, что в результате избавления от Сивого, следующим на очереди станет Святой. Власть — та же самая зависимость. В разы опаснее водки. Сколько она талантливых людей сгубила! Чем больше у тебя в руках власти, тем еще больше хочется. И уж тем более не возникает никакого желания ее делить. Держу пари, со Святым в ближайшее время случится какое-нибудь несчастье. А потом…

Потом Федя вернется за нами. Ведь зэки будут жаждать крови. Мы же, как никак, убили Сивого и его людей, намеренно, жестоко и вероломно. Держу пари, на этот счет у Натюрморта есть еще несколько заготовленных речей. Языкастый чертяка оказался.

Вот только до момента, когда Федя решит нагнуть Шипастого и его группу — надо дожить. А вот с этим могут возникнуть серьезные проблемы. Которые я и постараюсь обеспечить.

Недавние пленники, впрочем, о тонкостях в политической игре двух лидеров не особо разбирались. Они выполнили приказ без всяких раздумий и ненужных размышлений. Сняли с предохранителя, передернули затвор и двумя очередями вспороли бесчувственные тела своих «корешей». Потому что здесь выбор стоял предельно четкий — либо они, либо их.

— Добро, — заключил Федя, — автоматы оставьте у себя. И соберите с них вещи. Камни мне.

Да, теперь они у него на крепком крючке. Таким можно и оружие оставить. Ребята повязаны кровью и отступать им некуда. На Кавказе так иногда поступали с попавшими в плен милиционерами или военными, которые после были вынуждены сотрудничать с боевиками. Вот только соглашались единицы. Потому что даже у наших девятнадцатилетних пацанов было кое-что, что отсутствовало у сидельцев. Честь!

Я сжал кулаки, впившись себе ногтями в кожу до крови. Не хватало еще сейчас улететь на каком-нибудь вьетнамском вертолете в очередной флэшбек. А что-то мне подсказывало, что история в руку в моем загашнике существовала.

— Что, Шипастый, не одобряешь? — заметил Федя, что я сжался до состояния пружины.

— Это ваше дело, — пожал плечами я, стараясь говорить, как можно более ровно. — Ты свою часть сделки выполнил. У меня к тебе никаких претензий.

— У меня к тебе тоже, — протянул руку Натюрморт.

Короткую, волосатую руку, без мозолей и натертостей. Руку, которая точно не знала за свою жизнь физического труда. И только и делала, что наливала чифирок, мяла сигареты, воровала, а теперь и убивала. Сжал зубы, стараясь подавить все эмоции, и пожал ее. Потому что не важно, как я к нему отношусь и что думаю. Главное — довести дело до конца. А именно сейчас за нами наблюдали.

— Приятно иметь с тобой дело, Шипастый, — усмехнулся Федя.

— Взаимно, — сдержанно ответил я.

— Бледный, Сиплый, поднимите этих двоих, уберите к себе в инвентарь. Шнур, ты возьми Сивого. Надо их похоронить нормально.

Или, если быть точнее, остальным зэкам нужны доказательства смерти их товарищей. Все как по книжке «Ложь в военное время», которую я читал пылким вьюношей. Но еще тогда она оказала на меня сильное влияние. Там, задолго до Геббельса и компании был изложен ряд принципов, которым необходимо следовать для достижения цели. Если тезисно:

— «Мы не хотим войны». То есть, что существуют засранцы, которые спят и видят, как бы убить побольше невинных зэков. Тут поднимется первый конфликт с людьми Сивого. Который Федя, при его-то способностях, повернет в нужное русло.

— «Только противоположная сторона виновна в войне». Собственно, тоже все понятно. Это именно люди Шипастого начали войну. А Федя Натюрморт, известный гуманист, даже пошел на немыслимое, чтобы освободить заложников. Но и тут я проявил свою гнилую натуру.

— «Враг по своей сути злой и похож на дьявола». Здесь и ходить далеко не придется. Как много зэки знают людей в Городе, которые после смертельного ранения способны выжить?

— «Мы защищаем благородное дело, а не свои собственные интересы». Ага, мстим за павших товарищей. И вообще, за все хорошее и против всего плохого. Еще сигареты, чай, халву и прочий грев на выходные в детские дома возим.

В общем, в книге было около десяти принципов, всех не упомню, но вот этих четверых хватит с головой. А судя по тому, как развернулся Федя, ничуть не стесняясь моего присутствия, он значительно расширит возможности старой книжки. Мог бы, если бы успел.

Я смотрел на уходящих зэков, разглядывал следы крови на асфальте и пытался успокоить бешено стучащее сердце. Переговоры прошли именно так, как я задумывал. Хотя меня бы не удивило, если бы Федя порешил всех пленников. С другой стороны, я его понимаю, уж слишком подозрительно.

— Что скажешь, Псих? — повернулся к соседу я.

— Чудовищно, — признался тот.

— Эй, комитет по этике, раздуплись. Я о другом.

— А, — спохватился Псих, вытягивая челюсть.

Манипуляции заняли несколько секунд, после чего сосед выдал.

— Троицы нет. Тоже ушли.

— Более того, могу поклясться, что сейчас Святой со своей свитой бегут в лагерь зэков, сломя ноги, чтобы успеть раньше Феди.

В этом и заключался мой тупой и незатейливый план. Рассказать о наших с Натюрмортом переговорах тому, кому эта беседа без галстуков будет наиболее интересна. Для чего? Ну, тут ответ очевиден. Зачем бороться с группировкой, которая превосходит тебя в численности и вооружении, если можно разрушить ее изнутри. Подстроить все так, чтобы в лагере зэков началась гражданская война. Кто уж там одержит верх — Святой или Федя Натюрморт — дело совсем десятое. Главное, что во время выяснения отношений погибнет много противников. Что и сказать, кое-что из стареньких книжек, прочитанных в армии, я тоже усвоил.

Теперь лишь оставалось немного подождать и пожать плоды от семян войны, которые я посеял.

— Домой, — махнул я рукой, как только зэки окончательно скрылись из виду.

Вопреки опасениям, наш квартал никто не пытался захватить. У Феди Натюрморта план был иного свойства. Мне наши переговоры напоминали рынок, где продавец и покупатель расходятся довольные собой, считая, что обманули друг друга. Вот только в нашем случае, я знал истинную ценность договоренностям и иллюзий не питал.

В честь успешно прошедшего дипломатического раута я даже разрешил открыть консервированного цыпленка — в крохотных жестяных банках — и гусиный паштет. Вкусноту необыкновенную, жалко, мы взяли с собой не так много этого деликатеса. Кто же знал…

Несмотря на то, что наша группа стала свидетельством жестокой расправы своих над своими, в отряде было приподнятое настроение. Слепой сыпал сальными шепелявыми шуточками в адрес Гром-бабы, на что та отвечала смущенной улыбкой и крепкими ударами в плечо старику. Кора о чем-то увлеченно болтала с Психом, Крыл в третий или в четвертый раз рассказывал, как он пролетел мимо Святого, сделав вид, что его не заметил. Алиса намазывала мне гусиный паштет на хлеб, смотря из-под своих густых длинных ресниц весьма похотливым взглядом. Понял, принял.

Вообще, создавалось такое ощущение, что несколько семей выбралось на пикник. Да, хреновенький, если уж происходил он во дворе жилых домов. Сейчас Слепой будет в лучших традициях городских быдланов готовить шашлык и «окуривать» окрестности запахом жареного мяса. Потом кто-то вызовет полицию, они пожарных, нам выпишут штраф…

Но поток моих мыслей прервала крохотная капля, упавшая на нос. А следом другая, уже свалившаяся на лоб. Я недоуменно поднял голову, будто человек, впервые столкнувшийся с дождем. В полной растерянности оказались и остальные члены группы. Мы сидели, глядя, как небо разродилось мелким бисером, не веря собственным ощущениям. И только спустя полминуты стали суетиться и убирать еду со стола, словно дачники, застигнутые в беседке ливнем.

— Крыл, а ты ведь под дождем не сможешь летать, — дошло до меня, когда мы укрылись в подъезде, глядя, как снаружи хозяйничает непогода. Крупные капли уже стучали по крыше, стекали по водостоку, жадно впитывались сухой землей.

— И от нашей шиштемы оповещения в виде мушора и битого штекла толку никакого, — подал голос Слепой.

В этом он тоже был прав. Лично я не слышал ничего, кроме шума барабанящего на все лады ливня, который, казалось, входил в раж.

— И вообще это странно, — заметила Гром-баба. — Тут же дождей не бывает.

— Так мы ничего не знаем об этом месте, — решительно отрезал Крыл.

Видно, что он хотел сказать что-то умное. Быть наравне со взрослыми. И, кстати, у него получилось. Сведений о Городе у нас действительно было чрезвычайно мало.

— Знаю одно, — сказал я громко, пытаясь перекричать шум грохочущей воды. — Здесь не обошлось без нашего друга. И, думаю, скоро он себя проявит.

Мы ничего не знали о Городе, но кое-что стали понимать в Голосе. К примеру, его извращенное чувство юмора приводило к определенной предсказуемости. Потому что не прошло и часа, как зашуршали динамики. И даже сам дождь на мгновение стих, чтобы не мешать говорить своему хозяину.

— Уважаемые жители и гости города. В связи с ухудшением погодных условий значительно повышается риск возникновения дорожных происшествий. Просим вас оставаться на освещенных участках улиц и без крайней нужды не углубляться в туман.

Динамики стихли. И сразу же перестал идти дождь. Будто кто-то щелкнул по выключателю. Чудеса? Добро пожаловать в Город. Тут главное ничему не удивляться, а то сразу вычислят, что ты неместный.

— Что еще за дорожные происшествия? — спросил наконец Крыл. — Что-то связанное с авариями и машинами?

— Нет, — в очередной раз я выступил в роли толмача. — Тогда бы он сказал дорожно-транспортные происшествия. Значит, тут будет просто какая-то бодяга на улицах.

— Что еще за туман? — дождался своей очереди Слепой.

— Вот этот, — показал я на густую взвесь испарений, которая с каждой новой секундой становилась плотнее.

Туман появился из ниоткуда. Словно по взмаху чьей-то руки, принадлежащей существу со скверным чувством юмора и явно отвратительным характером.

Но это полбеды. Из тумана раздавались странные пугающие звуки. Будто кто-то жрал, перемалывая острыми зубами огромные кости, хрустя и громко чавкая. Этот ужасающий звук даже не смогла заглушить приливная волна. Угу, волна, чтоб ее. Значит, началось…

— Так, быстро за мной, никому не отставать, — скомандовал я, заметив небольшой просвет, ведущий к стене.

Может, я дурак, но мне кажется, что таким образом Голос давал понять, куда следует двигаться. Есть у него такая черта характера. Он никогда не действует вслепую, всегда сыплет подсказками со своего барского плеча. Надо лишь суметь их разглядеть.

А мерзкие звуки из сгущающегося вокруг тумана усиливали когнитивные способности получше всяких БАДов. Слава богу, ну или кому там, у группы даже не возникло желание задавать глупые вопросы. Судя по всему, сегодня отсидеться в квартале не получится. Ну, конечно, раз уж мы здорово укрепились — самое время кардинально поменять правила. Голос в своем репертуаре.

Оказавшись на улице, я горько усмехнулся. Если бы это был не Голос, то я бы сказал, что кто-то ведет нас в ловушку. Как красивые девчонки с сайтов знакомств приглашают доверчивых простачков в «модное кафе» без цен в меню, где последних обдирают, как липок.

Сомнение возникало потому, что туман занял все улицы. Он оказался таким густым, что в нем лишь едва заметно проступали очертания домов. Остался только узкий коридор вдоль немногочисленных фонарей, ведущий в одну сторону. Вниз по главной улице. Туда, где раньше жили людоеды.

— Идем, не отстаем, — вытащил я винторез, переходя в боевую трансформацию.

Однако стоило мне добраться до перекрестка, как я вернул себе человеческий облик. Потому что фонари внезапно загорелись сильнее, разгоняя серую взвесь. А сверху, чуть выше уровня глаз, появилась строчка.

До закрытия коридора к условно-безопасной зоне 46:00, 45:59, 45:28…

— Боевую трансформацию можно пока скинуть, — сказал я. — Но будьте на чеку. Оружие всем достать. Крыл, отдай автомат Психу, вот тебе пистолет. Поверь, так будет лучше. И давайте не задерживаться, быстрым шагом.

Всего лишь пару недель назад мы были легкой добычей, однако теперь все вооружены до зубов — четыре автомата, ружье, пистолеты. И прокачаны, как бы выразился Крыл, по самое не балуй. Кто бы не высунулся из тумана, мало ему точно не покажется. Хотя я и надеялся, что подобного знакомства мы сможем избежать.

Едва мы начали движение, как фонари позади стали гаснуть. Туман двигался за нами, не спеша, но вместе с тем не отставая, точно живое создание, целью существования которого стало наблюдение за небольшой горсткой людей. Я чувствовал тяжелые ненавидящие взгляды на своей спине. И это была не Гром-баба, которая страсть как не любила пешие прогулки. Из тумана за нами следили. И явно не с целью изучения строения высшего представителя отряда приматов.

— Голош никогда не прошил, чтобы мы выходили наружу во время волны, — заметил Слепой, держа наготове ружье.

— Он и сейчас не просил, — ответил я, то и дело поглядывая назад. Не решил ли этот слишком осязаемый туман прибавить ходу. Пока все было вроде нормально. — Мы могли остаться в квартале. Только мне почему-то кажется, подобное решение нам бы очень сильно не понравилось.

— Я чувствую там кровь, — внезапно сказала Алиса.

Выглядела девушка странно, словно наполовину застыла в боевой трансформации. Белки глаз залиты кровью, будто лопнули сразу все сосуды, кожа почти белая, но ужасных ногтей с плохим маникюром и метаморфоз с лицом не произошло. И на том спасибо. Получается, можно не до конца переходить в боевую трансформацию, тратя лишь часть силы? Что ни день, то новости.

— Что значит, чувствуешь кровь? — спросил я, невольно вздрогнув, когда встретился с ней взглядом.

— Существа из крови. Как мы. Но не люди.

— Псих, погляди, сколько их, — почему-то машинально поднял я винторез.

Крикастый товарищ выполнил приказ, после чего растерянно посмотрел на меня.

— Семеро. Всего семеро.

Угу, всего. Если вспомнить Чебурашку, то его хватило и одного, чтобы почти разнести нас в пух и прах. А семеро непонятных тварей, которые состоят из крови, быстро передвигаются и только и ждут, как над нами погаснет фонарь, это вообще ни разу не пустяк.

И еще меня интересовало, куда мы должны успеть за сорок шесть минут? Даже эта предельная точность Голоса невероятно бесила. Если двигаться легкой трусцой, то мы уйдем за кварталы людоедов. Туда, где… Где хрен знает, что происходит. Куда никто из нас не хотел забираться. Голос, сукин сын, что ты там задумал?

Но что меня смущало еще больше — после обрушившегося ливня Город ничем не пах. Ни свежим воздухом, ни растениями, ни землей.

Ладно, будем рассуждать логически, запах «свежего воздуха» — это запах озона. Он образуется во время вспышек молний. А таковых я не видел.

Запах растений — это эфирные масла, которые выбиваются дождем из листьев и цветков. Вот тут уже странно. Город не весь закован в бетонные кандалы, тот же парк рядом.

Что до земли — ею пахнут циано— и актинобактерии, которые живут у поверхности земли. Про это мне рассказал один… один… кто-то там один. В общем, вот землей пахнуть точно должно было.

Однако обоняние сигнализировало о пугающей стерильности.

— Крыл, понюхай, чем пахнет в округе.

Пацан перешел в свое мушиное обличье, втянул воздух и тут же вернулся обратно. Выглядел он несколько смущенным, будто подросток, посмотревший коитус родителей. Ну да, именно так, когда застал нас с Алисой.

— Дядя Шип, можно я на ухо скажу.

— Крыл, что за детский сад? Давай говори уже.

— В общем… тут только нами пахнет, — покраснел пацан. — Потом в основном.

— А эти, которые в тумане?

— А они нет.

— Угу, мертвые не потеют, чтоб тебя.

Сказал, а у самого мороз по коже прошел. Что, если это и правда так. Нет, бред. Мертвые не потеют, но воняют почище живых. К тому же Алиса сказала, что в них кровь. И эти твари не люди. Ставлю на нибируанских ящериц. Ну вот почему я не оказался в мире плюшевых зайцев или где вместо морей разливной пиво? Мне же достался Город!

Вскоре мы то ли быстро прошли, то ли медленно пробежали квартал людоедов. Вот тут уже пахло гарью, жженым пластиком и дегтем. Хотя не пахло — воняло. Мне было любопытно взглянуть на пепелище. Наверное, это болезнь из разряда «всех преступников тянет на место преступления». Хорошо, что Голос избавил меня от такого необдуманного шага. Двор бывшего квартала людоедов был не освещен, к тому же мы оказались довольно сильно ограничены во времени.

Собственное местоположение я определял с помощью нашей интерактивной карты. Судя по тому, что Крыл изредка закатывал глаза, он делал то же самое. И все бы хорошо, вот только скоро исследованные окрестности закончились, а таймер неумолимо продолжал отсчитывать оставшееся время.

До закрытия коридора к условно-безопасной зоне 4:48, 4:47, 4:46…

Видимо, пора растрясти жирок.

— Бегом, — скомандовал я, переходя на легкую рысцу. — Не растягиваемся.

Фонари, точно среагировав на изменение нашей тактики передвижение, пару раз ослепительно мигнули, после чего их свет стал тусклее. А туман, подобно хищному зверю, почуявшему кровь, сдвинулся вокруг нас. Мне казалось, что я различаю тени, движущиеся в нем, горящие глаза существ, их жаркое дыхание. Страх обжигал каленым железом, горячий пот струился по спине, дыхание стало прерывистым и дрожащим. Но не от бега. От накатившего ужаса.

— Быстрее, — срывающимся голосом приказал я, лишь огромным усилием воли остановившись, чтобы проверить группу.

Гром-баба, как и следовало ожидать, отстала. Ее тянул за руку Слепой, однако это было похоже на жесткую сцепку ЗИЛа и запорожца, где последний пытался вытянуть грузовик.

— Громуша, можно с ускорениями, — подсказал я. И тут же заметил, как держится за бок пацан, — Крыл, лети. Только не удаляйся от нас. Живее, живее, осталось немного.

Понятное дело, я блефовал. Потому что в душе не представлял, сколько до этой треклятой безопасной зоны. Но все еще надеялся на лучшее. А что остается делать в Городе?

Поэтому когда свет впереди стал ярче, я даже прибавил ходу, хотя сил бежать уже не оставалось. Более того, ускорились и все остальные, громко стуча подметками кроссовок и ботинок по разбитому асфальту. Еще немного и мы ворвались на ярко освещенный перекресток, по периметру усеянный фонарями, как елка новогодними игрушками.

Странное было место. И это даже учитывая специфику Города. Две улицы одинаковой ширины с будто укатанным от большегрузов асфальтом, без малейшего намека на хоть какой-либо мусор. Пустой, чистый, освещенный. Точно некто приготовил его специально для нас.

Вы в условно-безопасной зоне.

Но таймер даже не думал прекращать свой отсчет. Учитывая специфику Голоса и все волны, через которые мы прошли, когда появятся нули, что-то должно случится. Что касается сюрпризов, тут Голос впереди всей планеты. Потому что главное в этой безопасной зоне было слово «условно».

— Всем перейти в боевую трансформацию, — приказал я. — Оружие к бою.

Хорошо работать с подготовленным коллективом. Все без всяких разговоров перешли в режим боевой трансформации и присели на колено для более прицельной стрельбы.

Я бы хотел сказать, что мы стояли плечом к плечу, однако из-за иголок Слепого это было сделать довольно сложно. Да и Крыл, явно волнуясь, чуть подрагивал крыльями. Не сказать, чтобы это как-то мне вредило, однако сейчас, когда нервы натянуты будто гитарная струна, довольно сильно раздражало.

00:03, 00:02, 00:01, 00:00.

Дойдя до нуля, таймер попросту погас. Ну, и что припас для нас Голос? Я рассматривал туман поверх прицела винтореза, готовый к любому повороту событий. А когда фонари мигнули, чуть переместил палец с предохранительной скобы на спусковой крючок. Ну же, давай, кто бы ты там не был.

Туман медленно, по-хозяйски сдвинулся с места, заползая на площадь. Он неохотно огибал фонари, точно река, струящаяся по причудливому руслу. Но в то же время на забывал о своей главной цели — о нас.

Я часто дышал, понимая, что напряжен до предела. Мое сердце колотилось, как бешеное, с каждой секундой выплескивая все больше адреналина в кровь. Чтобы как-то успокоиться, я стал размышлять на отвлеченные, как мне казалось, темы.

Интересно, как там сейчас обстоят дела у зэков? «Предъявил» ли уже Святой Феде и началась гражданская война или проклятая волна все сбила? Даже стало любопытно, как весь этот калган в несколько десятков рыл пытается укрыться от тумана. Наползающего, хищного, живого, неосязаемого, но невероятно опасного зверя.

Тьфу ты, вот тебе и отвлекся, только хуже стало. Да, умею, практикую.

— Вон, — дрожащим голосом произнес Крыл, вытянув руку.

Я понял, о чем он говорил. Туман заклубился, уплотнился настолько, что стал образовывать собой фигуру. Хотел бы я подумать, что чего-то. Однако скорее уж кого-то. Я знаю приколы Голоса.

Мигом обернувшись, стало понятно, что так происходило не только перед пацаном. Туман выпускал на волю те самые создания, о которых говорила Алиса, которые чувствовал эхолокацией Псих. И ожидать от них благодушного настроя и радостных похлопываний по плечу не приходилось.

Фигуры материализовались неторопливо, будто понимая, что им некуда особо спешить. Семь существ, каждое из которых стояло напротив своего оппонента. Ну да, ну да. Семь тварей, семь людей. Как говорится, совпадение? Не думаю. Голос решил устроить стенку на стенку? Очень может быть.

Я не сводил взгляда с своей «цели». Постепенно стало ясно, что туман стряпает нечто, похожее на людей. Две руки, две ноги, небольшое туловище. Такое ощущение, что мне достанется рослый карлик или тщедушный взрослый, который часто болел в детстве. Или… Голос, мать твою, ты опять за старое? Ну, не знаю. Отболел я за того пацана, меня теперь этими штучками не возьмешь.

Но туман, с упорством слабоумного, который пытался засунуть куб в отверстие для треугольника, продолжал мастерить мне соперника. Худые длинные ноги в джинсах в облипочку (никогда не понимал такого — если ты и так тощий, зачем это дополнительно подчеркивать?). Белая футболка с серфером, мчащимся по волнам, незамысловато подписанная снизу Bali. Костлявые руки, торчащие подобно двумя палкам.

И сам он весь какой-то нескладный, непропорциональный… знакомый. В эти глаза я всматривался не раз, и не два. В детстве они были голубыми, но с возрастом потемнели, приобретя чуть зеленоватый оттенок. Он растерянно щурится, потому что плохо видит. Минус два на оба глаза. Я говорил ему носить очки, но тот не слушается. Не хочет быть очкариком. Волосы каштановые, материнские и длинные. Стричься он никогда не любил. Не мог усидеть спокойно на одном месте, все время возился, будто у него шило в заднице. А полчаса в парикмахерской для него были равноценны пытке.

При этом он невероятно упорный и сильный мальчишка для своих тринадцати лет. Переубедить его — занятие бесперспективное и малоприятное. Он всегда знает, чего хочет и чего не хочет. Идет напролом с такой решительностью, с которой я никогда не ходил в атаку. Может, это гены, а может просто невыносимый характер.

Но все-таки, как же он вырос! Давно я его не видел. Еще пару лет и из угловатого гадкого утенка этот мальчишка превратится в прекрасного лебедя. Потому что парень пошел в мать. А та была невероятно красивой женщиной. Хоть и с довольно скверным характером.

Он выбрался из тумана, привычно сузив глаза, чтобы лучше видеть, всмотрелся в меня и улыбнулся. Той самой улыбкой, за которую я мог простить ему любую выходку. В его глазах читалась искренняя радость от встречи. Он поднял свои длинные руки и медленно, будто боясь моей реакции, пошел ко мне.

Я никогда не был сентиментальным. Не плакал, когда Лео не влез на плот к Кейт, когда Хатико не дождался хозяина, а по Зеленой миле повели Джона Коффи. Того самого, имя которого слышалось, как напиток, только писалось по-другому. Да что там, я похоронил кучу боевых товарищей, но не проронил ни слезинки. Потому что мужчины не плачут. Так ведь нас учили в детстве.

Однако теперь, когда я увидел его нелепую пружинистую походку, когда он шел, будто кукла на шарнирах, глаза мои наполнились слезами. Я сжал зубы с такой силой, что заныло в челюсти. Лишь бы выдержать, лишь бы не разрыдаться. А потом опустил винторез.

Потому что нельзя стрелять в сына.

— Миша, — негромко сказал, почти прошептал я, и сделал шаг навстречу.

Внезапно я вспомнил все, что касалось моего сына. Как первый раз взял на руки крохотный кулек, испытывая необъяснимое чувство страха. Страха за то, что могу ненароком повредить это хрупкое создание своими грубыми лапищами. Как пел, перевирая песни и придумывая новые строчки на ходу, лишь бы укачать малютку, когда у него болел животик. Вспомнил его первую улыбку, когда Мишка стал узнавать необязательный предмет интерьера, именуемый «папа». Младенчество, детство и отрочество моего сына пронеслись перед глазами за пару секунд, плотно врезаясь в память.

У меня даже возник вполне резонный вопрос — как такое вообще можно было забыть? Подобные моменты, пережитые мужиком, въедаются в подкорку. Их невозможно вытравить никакой амнезией. Голос, говнюк ты эдакий, не знаю, как у тебя это получилось, но если я доберусь до тебя…

Но теперь все это было неважно. Потому что Мишка оказался передо мной. Он шел навстречу, разведя свои длинные худые руки и радостно улыбался. Я даже дышать перестал, в глазах застыли слезы. Сынок.

Внезапно возле Мишки выросла темная фигура. Я не видел, кто это. Однако понимал другое — он враг. Мерзкий выродок, который желает причинить вред моей кровиночке. Все, что требуется — уничтожить его.

Прежде, чем я вскинул винторез, это негодяй успел ударить прикладом по голове Мишки, а следом меня контузило. Перед глазами все поплыло, будто я находился на надувном плоту посреди бурного моря, а в ушах громко зазвенело. Единственное, что я почувствовал — сильный запах пота. Того самого, о котором говорил Крыл. Так, минуту, а где Крыл?

— Шип, ты как, в порядке? Я старался не сильно, но ты меня завалить хотел.

— Заваливают… — начал я и замолчал. Потому что все вспомнил: туман, Мишку, фигуру.

Я с трудом, не без помощи Психа, поднялся на ноги и увидел нечто. Отдаленно похожее на человека, с парой рук и ног, гладкой бугристой головой внушительных размеров. Кожа у твари была серебристо-серая, под стать туману, из которого он вылез. Рот, точнее пасть, даже в закрытом состоянии не могла скрыть криво торчащих клыков.

И вместе с тем порождение тумана нельзя было назвать страшным. Эти узкие плечи, впалая грудь, пивной животик, худые конечности — все они могли принадлежать больному рахиту, но никак не опасной твари.

Я вздрогнул, осознав, что принял это недоразумение за собственного сына. Каким образом? Ответ пришел сам собой. Отправленный в легкий нокдаун ударом Психа, туманник медленно поднимался, явно приходя в себя. Очертания уродливого тела вновь менялись. И тварь превращалась в моего сына. Я вскинул винторез быстрее, чем увидел знакомое лицо. Потому что понимал — когда это серое создание закончит метаморфозу, нажать на спусковой крючок не смогу.

Пули девятимиллиметрового калибра расчертил после себя короткую кровавую дорожку, ведущую от круглого живота к шее. Последний, четвертый выстрел, оставил небольшое входное отверстие чуть пониже глаза, а на выходе разнес черепную коробку напрочь. Кстати, как и говорила Алиса — они действительно похожи на людей. Мозги во разные стороны, кровь, все как полагается.

— Ну ни хрена, — только и сказал я.

— Шип, надо торопиться. Они что-то делают с сознанием остальных. Хорошо, что на меня эти фокусы не подействовали, поэтому я решил помочь тебе.

Ну, правильно. Так и в самолетах говорят. В первую очередь наденьте кислородную маску на себя, а потом уже на ребенка. Иными словами, сначала спасают наиболее дееспособные единицы, а следом всех остальных. Псих определил меня, как самое сильное звено в этой цепи. Как неожиданно и приятно.

Если судить по способностям, то я бы с ним поспорил, но если говорить о соображалке и умении максимально быстро принимать решения в критической ситуации, тут нельзя не согласиться.

Что до слов Психа, здесь он был действительно прав. Туманники уже вовсю занялись остальной частью нашего отряда. Напоминало это какое-то извращенное соитие с пришельцами. Серые твари обнимали руками и ногами своих жертв, присосавшись уродливой пастью к открытым частям тела. Они типа вампиры, что ли?

Крикун сказал, что туманники что-то делают с психикой остальных. По тем немногочисленным данным, которые у меня были — это своего рода подмена реальной картины мира. Я вон не видел Крикуна, но псевдо-Мишка внушил, что это вражина. И мне захотелось его убить. Что-то подсказывает, что если не поторопиться, сейчас здесь будет знатная заварушка.

Осталось всего-ничего. Определить порядок «освобождения» моих людей из лап этой серой мерзости. И здесь я отталкивался не от потенциальной пользы, а скорее от опасности членов группы. С кем мы точно не сможем справиться, если человек соберется сражаться против нас?

Поэтому я присел на колено и стал целиться в туманника на груди Коры. Если Железная леди решит нас укокошить — можно будет сразу поднимать лапки вверх. Металла вокруг — как грязи. И нельзя забывать про пару пильных дисков в инвентаре.

Голова все еще кружилась, а фигура Коры слегка расплывалась. Однако медлить было нельзя. Выстрел, второй, и вот уже туманник раскинув длинные руки повалился на асфальт. Ну да, ну да. Мастерство не пропьешь. Я пытался.

Я тут же перевел дуло своего винтореза в сторону Слепого. Весьма вовремя, потом что старик уже смотрел на меня затуманенным взглядом, а в руках его отрастали длинные иглы. Все ясно, успели промыть мозги. Именно поэтому я и решил «освободить» старика сразу после Коры. Очень не хотелось оказаться под его Залпом или отведать на вкус Игольчатую гранату.

Псих тем временем вопил в сторону Алисы, однако тщетно. Кровавая ведьма, бог знает как, но уже успела образовать защитный круг. И теперь лишь гневно смотрела на Психа, явно ожидая, когда он прервется хоть на секунду.

«Ожили» и другие члены нашего отряда. Громадная муха, оплетенная туманником, несмотря на дополнительнй вес, со скоростью реактивного самолета бросилась мне навстречу. Я едва успел вложить все силы в усиление покровных тканей, да выпустил пару лиан, направленных Крылу. Его твердые, как мужское естество в шестнадцать лет, крылья, перерубили их, однако мне удалось чуток притормозить неопознанный летающий объект. Поэтому хлесткий удар по плечу вышел не таким сильным, как мог быть. Вместо крови брызнул зеленый сок, однако у меня иллюзий никаких не оставалось — это рана. И когда я вывалюсь из боевой трансформации, она останется.

Сетовать на превратности судьбы и жалеть себя времени не было. Кстати, жалость к себе это вообще последнее, чем следует заниматься. События вокруг разворачивались с поражающей быстротой. И необходимо было подстраиваться под них.

— Гром, Алиса и Крыл не в себе! — крикнул я. — Нужно уничтожить тварей у них на груди. Но смотрите не заденьте их самих.

Понимаю, что легче было сказать, чем сделать. Ту же Гром-бабу при все желании не получится не задеть. Тем более сейчас, когда она, набычившись, с самым решительным видом направилась ко мне.

Я ударил кулаком в асфальт. Халк, крушить! Вышло, кстати, неплохо. Потому что рука провалилась почти по локоть. Не знаю уж, что стало тому причиной — предельная концентрация и желание или покровные ткани. В общем, с этого дня открывается школа боевых искусств имени Шипастого. Ломаем кирпичи, доски, тупые головы туманников.

Шутки шутками, а Шустрый побег сработал, как надо. Твердые и уверенные в себе, как толстухи по весне, надевающие обтягивающие лосины, зеленые ростки пробили асфальт возле Громуши и тут же опутали ее ноги. И весьма вовремя. Потому что как раз в этот момент танк решила ускориться. Ну, и по всем законам физики — грохнулась с таким звуком, будто десятиметровую статую сбросили с постамента.

Напрасно Гром-баба яростно пыталась сорвать с себя многочисленные, продолжающие опутывать ее, отростки. Нет, в целом это получалось. Только пока она справлялась с одним, несколько зеленых собратов ползли дальше, а на место поверженного и порванного стебля приходил другой.

Постепенно я нащупал присосавшуюся серую тварь своей дистанционной зеленой «рукой», после чего сжал ее. Десятки тонких, но вместе с тем крепких побегов, уже опутавших Гром-бабу, точно вьюны забор, разрезали туманника с той легкостью, с которой токарный станок избавляет молодого практиканта от ненужных пальцев.

Ну, слава богу. Значит, осталось всего-ничего, Алиса и Крыл. А вот и он. Услышав стрекот крыльев, я освободился от Шустрого побега, в котором, кстати, уже и не было никакой нужды, упал на спину и выпустил на пикирующего пацана Шквал. Сотни колючек заполонили небо, как фейерверк на День Победы.

Ранить Крыла я не боялся. Что ему мои шипы при активированном хитине? Зато боевой задор сбить удалось. Пацан проскочил мимо, чуть не грохнувшись, пробежался по асфальту, пару раз даже оттолкнувшись руками, а после вновь взмыл в воздух. Пошел на новый заход.

Я хотел было выпрямиться, однако неожиданно виски сдавило с невероятной силой, а нутро стало извергать недавний обед. Меня не мутило, а рвало, будто перепившего самогона школьника. Правда, относительно недолго. Всего секунд шесть. А после все прекратилось.

Что и говорить, приглашаем на детокс. Очищаем организм от шлаков, токсинов, еды, желчи, жидкости и вообще всего ненужного. Адрес — Город, какая-то хреново освещенная площадь, напротив кучи туманников. Первое посещение бесплатное.

Я тяжело поднялся, утирая выступившие слезы и стараясь не вляпаться в собственную блевоту. И тут же понял, кто меня так обидел. Псих, чтоб его. И треклятый Инфразвук.

Почему Крикун, который не так давно спас меня, решил неожиданно прополоскать мой желудок — тоже легко объяснялось. Нет, на его груди не было очередного туманника. А вот небольшой короткий порез на ноге присутствовал.

Алиса все же дождалась своего шанса. И когда Псих набирал воздух в легкие, она успела сблизиться и нанести удар. А после применила способность Кровавого слуги. Ну, она же обещала показать мне, как это все работает. И, получается, сдержала обещание.

Бесчувственный Псих сейчас лежал рядом с оторванным с корнями фонарем, который «уронила» на него Кора. Сама Алиса продолжала полосовать себя по рукам, подпитывая круг. Потому что Слепой бросал в нее Иглы. Не залпом, как обычно, иначе вместе с защитой можно было бы ранить и девушку, а по одной. И невероятно быстро, напоминая Клинта Иствуда.

— Кора, помогай ему! Только не раньте Алису!

Блондинка вытащила из инвентаря два пильных диска и метнула в сторону кровавой ведьмы. Железки принялись с противным стальным звуком кружить вокруг Алисы, впрочем, не причиняя ей вред. Ну да, круг пока справлялся. Пока. Надо сделать все максимально быстро, иначе красотка не истекла кровью. Но тут остался еще один неучтенный товарищ.

— Гром, можешь повесить на меня Возмездие? — спросил я.

О том, что противники разгадают, что именно мы задумали, я почему-то не беспокоился. По всей видимости, туманники влезают в мозг не так глубоко, лишь получая доступ к основному пульту управления. Ведь та же Гром-баба знала, что я могу остановить ее с помощью растений. И все равно побежала. В этом и заключалось наше главное преимущество.

— Не знаю, не пробовала, — растерянно ответила Громуша. Она вообще выглядела весьма посредственно. Как одиннадцатиклассница после выпускного, наутро, в чужой квартире, ощущая во рту вкус продолжительных возлияний. Когда из одежды на ней лишь невидимки для волос и красная лента через плечо.

— Так пробуй! Быстрее, мать твою за ногу!

А вот этот язык Гром-баба знала. Взгляд ее сразу посуровел, будто нелестно отозвался о ее стряпне. Ну, ничего, пусть лучше так.

Получилось ли перекинуть на меня способность — я так и не понял. Потому что никаких изменений не ощутил. А между тем маленький, но гордый истребитель с перепрошитыми мозгами, судя по звуку, уже снижался.

Больше всего я боялся, что Крыл решит, к примеру, распылить свой газ. Не уверен, что в таком случае Возмездие сработает в должной мере. И вообще, сработает ли? С другой стороны, действие газа рассчитано не на мучительную смерть. Те же зеки не погибли, лишь немного помучились. Значит, у меня есть шанс.

Так и вышло. Огромная злая муха с серым мешком на груди, вынырнула из тумана, и устремилась ко мне. Я вытащил лианы. Не для вида, кстати, а готовый к тому, что произойдет после нападения пацана. Три, два, один…

Надо сказать, что меня тоже немного покоцало после соприкосновения с Железными крыльями. Все-таки Возмездие возвращало лишь часть урона, а не весь вред. Однако раны оказались не особо глубокими. Тут даже можно будет обойтись без вмешательства Алисы, простыми бинтами. Но это потом, а сейчас…

Я быстро подошел к лежащему на спине Крылу. Туманник неожиданно повернул ко мне голову, тщетно пытаясь обратиться в Мишку. Нет, дружок, этот фокус мы уже видали. Лиана пробила череп серой твари быстро и надежно. Все-таки движения у меня отработаны. Еще один.

— Гром, сбей круг Алисы сейчас же! — заорал я. — Иначе она кровью истечет!

К этому все и шло. Красотка продолжала держаться под натиском Коры и Слепого, а драгоценная рубиновая жидкость уже не капала, а в буквальном смысле лилась тонкой струйкой.

Гром-баба влетела в Алису, сметя и девушку, и паразита, присосавшегося на ее груди, и, само собой, защитный круг. Слепой метким выстрелом убил туманника, а я уже спешно бинтовал окровавленные руки красотки. Хорошо ее приложило, если из боевой трансформации вывалилилась.

Я поднес нашатырь к носу Алисы, чуть похлопал ее по щекам, и девушка стала приходить в себя. Ну, слава богу.

— Кора, посмотри, что там с Психом. И Крыла проверьте.

— Нормально все с Психом, — отозвалась блондинка. — Я его не сильно.

Как оказалось, и пацан был во вполне вменяемом состоянии. Хуже всего дело обстояло с Алисой. Защищаясь, она потеряла много крови, хотя ее сил хватило затянуть уже существующие раны. Думаю, пара дней и девушка будет в относительном порядке.

— Что тут вообще шлучилошь? — наконец подал голос Слепой.

— Маленькая гражданская война, — отметил я ему. — Эти паразиты стравили нас. Внушили какие-то образы, видения. Не знаю, в общем. — Я помолчал, но все же добавил. — Я видел сына.

— Я сестру, — тихо сказала Гром-баба.

— Брата, — продолжила Алиса.

— Отца, — произнесла Кора.

— Маму, — шмыгнул носом Крыл.

Слепой лишь быстро заморгал глазами, однако ничего не ответил. Я его понимал, у каждого из нас было что-то такое, о чем мы не хотели говорить никому. Но меня интересовало совершенно другое.

— Псих! Псих, мать твою. Ты что видел?

Крикун все время чесал ушибленную голову и обиженно смотрел на блондинку. Мол, как ты могла? Это, как я еще понял, она придержала столб. Грохнись он со всей дури, мало бы не показалось.

— Псих, кто тебе привиделся, что ты сразу смог разгадать подвох?

— Да вы смеяться будете.

— Неужели теща?

— Нет, — покачал головой Псих. — Я сирота. У меня нет никого. И друзей тоже. Я это вспомнил. В общем, комп мне привиделся.

— Чего? — не понял я.

— Того. У меня одна радость в жизни — это игрушки компьютерные. Вот и собрал я для этих целей флагманский комп. Проц AMD Ryzen 7 5800X, материнка Asus Prime X570-P, две шестнадцатигигабайтные плашки оперативки Hyper Fury, видеокарта GeForce RTX 3080…

Псих замолчал, встретившись в непонимающими взглядами. Ну да, аудитория здесь немножко не та, что будет восторгаться компьютерными штучками. Нет, звучало круто, всякие Райзен и Джифорс, еще куча цифр. Вот только ни хрена непонятно. Я обернулся на Крыла. В человеческих глазах пацана читалась неподдельная зависть. Значит, и правда круто.

— Ну, и согласитесь, когда из тумана на тебя выходит твой собственный комп, то это немного бредово. Вот я и выстрелил.

— Эх, Псих, если бы не твоя любовь к железкам, хрен бы знает, что с нами стало, — признался я.

— Так что теперь, идем обратно? — спросил Слепой, вглядываясь в туман.

Тот, кстати, так и не думал исчезать. Больше того, никуда не делся звук набегающей воды. Волна не закончилась. Зато преобразилась табличка сверху.

Безопасная зона.

Я поднял руку, дав знак оставаться на месте, а сам шагнул в туман. Надпись сменилась.

Условно-безопасная зона.

Доступен маркер с дополнительной наградой.

Угу, не обманул Голос. На карте действительно появился значок, совсем недалеко от нас, всего несколько кварталов. Вот только что-то мне подсказывало, что халявной дополнительной награды там не будет. Но внутренний голос надрывался на все лады, призывая меня отправиться дорогой приключений.

— Соберите камни с туманников, — сказал я. — И выдвигаемся. Еще ничего не закончено.

Если честно, давненько нас так не трепали. Хотя, если подумать, это мы сами себя и потрепали. Туманники оставили лишь метки от кривых зубов у некоторых членов группы на коже. Надеюсь, эти твари не впрыснули внутрь никакой яд. И в ближайшее время никто не обратится в серых полулюдей-получудовищ. На всякий случай я изредка поглядывал на остальных. Не проявились ли какие необратимые изменения? Пока все было относительно нормально. Если вообще уместно говорить о нормальности.

А так сводный отряд калек шагал в сторону «дополнительной награды». Псих чуть прихрамывает после пореза Алисы, да еще изредка ощупывает шишку на голове. Моя подопечная оперлась на Кору, потому что сама идти могла с большим трудом. Более того, девчонки о чем-то спокойно перешептывались. В жизни бы не подумал, что они могут подружиться. От ненависти до любви — пара пильных дисков. Хотя, это я преувеличил. Тут скорее дело шло о временном перемирии. С другой стороны, и то хлеб. Крыл внешне вроде в порядке, но и тот выглядел пришибленным. Может, ему неплохо прилетело обраткой от Возмездия Громуши?

В относительно боевом состоянии находились лишь я, Слепой и Гром-баба. У последней, кроме уязвленного самолюбия (оказалось, что какой-то Шипастый в честном бою уделал ее на раз-два) никаких повреждений не обнаружено.

— Шип! — позвала меня Алиса.

— Тихо ты, — осадил ее я. — Мы в незнакомой местности, да еще в тумане, волна не закончилась.

Вот почему всегда надо растолковывать прописные истины? Я понимаю, что они гражданские. Но какая-то соображалка же должна быть.

Алиса на мгновение внешне преобразилась, после чего легкомысленно отмахнулась от меня.

— Я никого не чувствую.

— Я, кстати, тоже, — поддакнул Псих. Тебя-то куда понесло? Джентльмен, твою мать.

— Если вы не видите суслика, это не значит, что его нет, — ответил я, посчитав, что закончил разговор.

Зря, конечно. Одной из главных особенностей женщин является то, что последнее слово всегда должно быть за ними. Ты либо принимаешь это, либо постоянно говоришь предпоследним, в надежде, что сейчас завершишь диалог. Мой вариант оказался вторым.

— Шип, так, значит, ты первой не меня выбрал, а Кору? — протянула Алиса зловещим тоном.

— Да, теперь она будет моей любимой женой.

Ляпнул и только потом обернулся, чтобы сказать, что это шутка. Поздно. Кора налилась, как маков цвет, а Алиса чуть ли не позеленела от злости. Но руку своей новой подруженции не выпустила.

— Так, значит, я совершенно бесполезная по-твоему?

— Алиса, успокойся, рассматривай это как выбор из шеренги пацанов в футбольные команды. Если ты толстый и тебя взяли последним, это совсем не значит, что ты бесполезная. Просто ты будешь стоять на воротах.

Судя по лицу Алисы, объяснение получилось так себе. Да что такое-то? Почему все так сложно?

— Я выбрал Кору потому, что в очном противостоянии ее труднее всего обезвредить. Следом Слепого, потому что в противном случае он забил бы в меня кучу иголок. Это не значит, что ты бесполезна. Если помнишь, именно тебя я взял на встречу с зэками.

А еще Гром-бабу и Психа. Но это я уже говорить не стал. К тому же Алиса вроде и так смягчилась. По крайней мере, новых претензий высказывать не собиралась. Я же тем временем вытащил несколько камней, которые мы посчитали и разделили после смерти туманников, и поглотил их.

Шипастый. Лидер группы

251/750 опыта

По сорок восемь очков опыта на брата. Совсем неплохо. Учитывая общее количество камней, выходило, что семеро туманников стоили, как одна хорошая Чебурашка. С другой стороны, так оно и было. Бог знает, где мы сейчас оказались, если бы не одиночество Психа. Компьютер ему привиделся. Кому скажешь, не поверят. С другой стороны, и существование туманников вменяемым людям хрен докажешь.

— Все, заткнулись, — тихо шикнул я.

До цели оставался всего один квартал. Ну, или что тут такое было. Насколько можно судить по карте, кварталы стали более вытянутые. Хотя вообще непонятно, были ли они тут. Один раз я не обнаружил второстепенную улицу, хотя она должна была выходить прямо сюда. Таким образом перекресток оказался несколько усеченным. И, непохожим на то, что я видел раньше.

Наверное, это место тоже было запрещено для свободного посещения, как наш парк. А теперь Голос с щедрой барской руки разрешил нам тут погулять. Если так, здесь точно есть чем поживиться.

Туман меж тем отступил прочь. Нет, он не рассеялся, просто стал менее плотным. Зато появилась возможность осмотреть огромное свободное пространство то ли площади, то ли парка. Я немного подумал и отмел последнее предположение. Хорош парк без деревьев и прочей растительности. Тут же не Барнаул.

Под ногами крупная брусчатка, чуть скользкая и липкая от чего-то пролитого. Мне стало не по себе. Почему-то кажется, что это точно не варенье. Впереди, насколько позволял видеть туман, ни стен, ни домов. Только яркий красноватый свет вдалеке, будто от фонаря машины.

Правда, чем ближе мы подходили, тем явственнее становился свет. Со временем стало понятно, что его лучи исходят от крупного камня на высоком постаменте вокруг колонн, от которого в разные стороны расходились многочисленные канавки к чему-то, напоминающему внушительные купели. Таковых я насчитал семь. Опять совпадение? Или это любимое число Голоса? В любом случае, было жутко.

Чем ближе мы подбирались к странному постаменту под открытым небом, хотя в данное время оно как раз было закрыто многочисленными тучами и туманом, тем острее внутри меня резонировало чувство самосохранения. Хотелось плюнуть на все и убраться прочь отсюда. Однако жадность, которая, как известно, сгубила фраера, не давала мне сделать этого. А моя группа послушно шла за своим лидером. Точно не имела собственного мнения. Вот они — минусы прямой вертикали. Успех или катастрофа зависят лишь от компетентности начальника.

— Приветствую тебя, человек, ты изменился, — прогремело откуда-то сверху. — Я тебя ждал.

Наверное, это должно меня было успокоить. Однако вызвало обратный результат. Даже ноги невольно подкосились. Как меня можно ждать, если я сам не знал еще вчера, что окажусь здесь?

Голос незнакомца был хриплый, низкий, сочный, как стакан свежевыжатого сока с мякотью. Такой, что от его приторности начинало першить в горле. И вместе с тем это оказался не Голос.

Обнаружено место с нейтральным статусом.

Ага, понятно, вроде как только от меня зависит, как поведет себя незнакомец. Значит, с ним можно договариваться. Учитывая разную степень побитости нашего отряда, это не такой уж плохой вариант.

Меня лишь смутило приветствие. Я изменился? Вот уж вряд ли. Значит, незнакомец спутал меня с кем-то еще. Ну, или мы, кожаные мешки с костями, для него все на одно лицо. Тогда он понимает, что я — другой. Не в смысле герой концертной программы Киркорова. А иной представитель собственного вида. Но незнакомец не считает нужным делать между нами отличия.

— Приветствую, — сказал я, озираясь по сторонам. Кроме пустых купелей, напоминающих усеченные глубокие ванны из мрамора и измазанных с краю чем-то засохшим и темным, ничего. — Уважаемый, если тебе, конечно, не трудно, можешь показаться? Не очень удобно вести диалог с пустотой.

Он вышел из-за небольшого постамента, с ловкостью фокусника. Будто все время там стоял. Но я знал, что этого попросту не могло быть. Такой внушительный дяденька не мог там спрятаться. Или тетенька. А теперь старик.

Незнакомец менял личины с такой же легкостью, с которой я рвал исподнее, резко переходя в боевую трансформацию. Казалось, он играл со мной, слегка издеваясь. Туманникам такое и не снилось.

— Ты можешь принять свое истинное обличие? — спросил я.

— Думаю, что своим внешним видом могу шокировать тебя, человек.

Эти предложение мне сказала горячая девушка, высохшая мосластая женщина, толстый мужик и уже в конце крохотная девочка, только недавно научившаяся говорить. Наконец незнакомец остановился на глубоком старике с выщербленным морщинами лицом, тусклыми крохотными глазами и круглой, как шар, головой, увенчанной коротким ежиком седых волос. Одет этот красавец оказался в алую хламиду до пят. Про себя я назвал его Ежиком.

— Пусть будет нечто среднее, — сказал он. — Так лучше?

— Намного, — признался я. — Так ты меня ждал?

— Да, мне нужны новые жертвы. Артефакт готов, но я могу сделать его сильнее.

— Артефакт?

— Артефакт, — с ехидной улыбкой кивнул Ежик.

Меня хватало лишь на то, чтобы подобно дураку переспрашивать уже услышанное. Нет, так не пойдет.

— Ты можешь со мной немного поговорить?

— Конечно, говорить я люблю, — улыбнулся старик. — Тем более с человеком. Человек всегда разный.

— Это да, есть у нас… у меня такая особенность. Во-первых, кто ты?

— Я Слуга.

— Чей Слуга?

— Его, — сделал Ежик неопределенное движение руками.

То ли под ноги себе указывал, то ли вокруг. С другой стороны, это можно было воспринять, будто его хозяин находится везде. Ну-ну, конечно. Нет, я подозревал, что Голос извращенец. Теперь вот стали появляться доказательства этому. Секту себе забабахал. А выглядел Еж именно как законченный фанатик. Артефакт, Слуга, Он. Надеюсь, мы не возьмемся за руки и не будем петь песни, прославляющие Голос? Я просто фальшивить начну или нарочно коверкать слова.

С другой стороны, как-то этот Слуга проворачивал фокусы по смене личины. Или… Или это не фокусы. Мало ли что может быть? К примеру, в тумане распылен какой-нибудь психотропный газ, вызывающий галлюцинации. Ну, или Ежик — сверхсущество. Маленький божок, который является лишь слугой еще более сильного создания. Честно говоря, такой вариант мне вообще не понравился.

— И чем ты здесь занимаешься, Слуга?

— Творю, — пожал плечами Ежик. — Из одного делаю другое, из жидкого твердое, из обычного загадочное. Мне интересно наблюдать, как по моей воле происходит трансформация одного в другое. Знаешь, что хуже всего, человек?

— Не купить доллар в девяносто восьмом?

— Хуже всего, когда тебе перестает быть интересно. Значит, тебе нечего больше сказать миру. И миру больше нечего дать тебе.

Ну, вообще в этом что-то было. Видал я таких мужиков лет сорока, с потухших взором и вечно усталым видом. Внутренних столетних стариков. С ними и поговорить не о чем было.

— Значит, ты делаешь артефакт. Из чего?

— Ты же должен знать, — улыбнулся Ежик. — Человек должен приводить другого человека. А я уже разбираю его по всем дискосам. Волосы к волосам, ногти к ногтям, глаза к глазам, кости к костям, кожа к коже, кровь к крови, плоть к плоти. Все должно быть разделено, так я творю.

— Кости к костям? — я позабыл про внутреннее обещание самому себе не переспрашивать.

От ироничного тона Ежика меня тряхануло. Будто резко после бани нырнул в ледяную речку. Зато в голове все встало на свои места.

Людоеды выкосили все окрестности не из-за своего неуемного аппетита. Их главарь вышел на этого сумасшедшего Слугу, а после стал приносить ему жертвы. По-другому я назвать это не мог. Женщины и мужчины закончили свое существование в этих чанах. Разобранные на части Слугой.

— Я не понимаю, что говорит человек, — ответил Ежик.

— Он приводил сюда живых? — спросил я. — Этот человек.

Мой взгляд был направлен куда-то сквозь Слугу того самого Голоса. Я напоминал себе быка, стоящего перед тореадором. Ничего вокруг не существовало, только красная тряпка, привлекающее внимание.

— Конечно, живых, — отозвался Ежик спокойно. Даже увлеченно, как мне показалось. — Мертвый человек не подходит. Для начального преобразования нужен атман.

— Атман? — я совершенно терял нить разговора.

— Искра, первородный элемент, душа. Названий слишком много.

Вот теперь шторка упала окончательно. Этот гад убивал здесь людей. Не потому, что они угрожали его жизни. Не потому, что те были мерзавцами, каких поискать. А просто ради каких-то экспериментов. Он же у нас творец, чтобы его на гусеницу намотало. А если говорить проще — убийца.

Нет, мы все тут убийцы. Однако такими стали не от хорошей жизни. Никто из нас не хотел умерщвлять себе подобных ради прихоти. Никто с такой маниакальной увлеченностью не рассказывал об убийствах. Вынужденных или нарочных. Потому что мы не гордились совершенным. Да и нечем здесь было гордиться.

Человек — сложное существо. С точки зрения воспроизведения себе подобных, мы максимально не подготовлены к внешнему миру. Нас трудно рожать, мы продолжительное время беззащитны, после долго обучаемся, тогда как у животных все происходит не в пример быстрее. Вырастить человека, не тупое быдло, сосущее пиво перед телевизором, а самого настоящего человека, вложить в него мысли, чувства, правильное отношение к вещам и остальным людям, а после выпустить в мир — невероятно тяжело.

И вскоре такой человек умирает. Потому что так сказал Голос. Он все время что-то говорил. Что кварталом может управлять только один. Потом, что мы должны объединиться в группы. А уже эти самые группы будут бороться за место под солнцем. И до определенного момента я считал это приемлемым. В жизни, в той, в прошлой жизни, люди убивали друг друга и за меньшее.

Но уничтожить человека только из-за того, что какой-то Слуга решил устроить здесь мастерскую по производству каких-то артефактов. Для меня это было примерно так же дико, как торшеры из человеческой кожи в нацистских лагерях.

Но в то же время я понимал, что мы вряд ли можем что-то поделать. Внутреннее чутье мне подсказывало, что этот гад сильнее и Чебурашки, и туманников вместе взятых. Эмоции это одно, а лидерство и желание сохранить свой потрепанный отряд — совершенно другое.

— Итак, человек, мы поговорили, — с улыбкой сказал Ежик, расценив мое молчание по-своему. — Теперь давай перейдем к главному. Ты привел много достойных кандидатов, но сегодня мне нужна лишь пара человеков.

От подобного предложения меня пот прошиб.

— А если я решу прекратить это… сотрудничество?

— Ты не можешь отказаться, человек, — в голосе Слуги слышалась горячая лава, стекающая по склону вулкана, тайфун, обрушившийся на прибрежный городок, девятибалльное землетрясение. — Жертва должна быть принесена. Таков уговор.

Внимание! В результате вашего решения будет изменен статус нейтрального места.

Внимание! В результате вашего решения будет изменено отношение Жреца ко всей группе.

Внимание! Уровень Жреца намного превосходит общий боевой коэффициент вашей группы. Боевое столкновение со Жрецом может привести к смерти нескольких членов группы.

Вся жизнь может привести к смерти. Тем более в таком убогом месте, как Город. Это я узнал в первый же день пребывания здесь. Тем более теперь этот Жрец не давал мне практически никакого выбора. Я не мог пожертвовать кем-либо из своей группы за все плюшки мира. Да, знаю, такой я хреновый бизнесмен.

— Слышишь, человек? — неожиданно встрепенулся Слуга, он же Жрец, он же Ежик.

Я повернул голову. Ах, вон что имеет в виду эта гадина. Шум воды стихал. Да и туман все больше рассеивался. Это у нас что значит? Волна заканчивается. А вместе с ней и заползает обратно в задницу Голосу всякая нечисть.

— Вскоре мне нужно будет уйти, — подтвердил мое предположение Ежик. — Тебе придется принять решение прямо сейчас.

— Отдать человека, — проскрипел я зубами, грозя стереть их в пыль, и все еще глядя куда-то сквозь старика в алом одеянии.

— Таков наш уговор. Мне нужно пара человеков.

— Мы называем себя люди, а не человеки, — сказал я, выпуская лиану.

— Ты очень странный, — ответил Ежик, уже коснувшись постамента с ярким камнем. Видимо, это и был тот самый артефакт.

Вопреки всем законам физики, разобранные по чанам остатки людей как-то впитывались в этот камень. Тот пульсировал, наливался кровавым светом, и вновь затухал. Порой мне казалось, что он даже меняется в размерах. Будто бьющееся сердце.

Вам доступен артефакт, созданный Жрецом. Принеся жертву, вы можете завладеть им или оставить для усиления до следующей волны. Также вы способно захватить артефакт силой.

Угу, приносить жертвы, чтобы усилить артефакт, как это делал лидер людоедов. Вот только не успел. Выкосил все окрестности, а до волны совсем чуть-чуть не дожил. По моим соображениям, на постаменте должно было быть что-то серьезное. Сколько человеческих жизней осталось заключено в этом камне?

— Человек, нет времени ждать, — направился ко мне Ежик. — Решай.

— Да я уже все решил, — ответил ему я.

И довершил свой спич короткой очередью из винтореза. С такого расстояния трудно было промахнуться. И, само собой, я не промахнулся.

Внимание! Нейтральная зона преобразована в зону первого уровня опасности. Все существа внутри зоны будут пытаться вас убить.

Собственно, все существа заключались в одном лишь Ежике, глаза которого налились кровью. И это была ни фига не метафора.

Самое страшное, что сделал огнестрел — продырявил алое одеяние. Однако ни крови, ни боли на лице у Жреца я не увидел. Поход для починки к портному — не совсем тот итог, на который я рассчитывал, однако отступать было уже поздно. Я не испытывал страх. Как и сомнения. Внутри меня лишь бурлила черная ярость. Не знаю как, но я точно убью тебя, сволочь.

Огромное то ли дерево, то ли растение с жестким стеблем выросло между мной и Жрецом с такой проворностью, словно я просматривал фильм на очень быстрой перемотке. Грязная липкая брусчатка вздымалась под его могучим стволом. Десятки округлых закрытых розеток стали набухать, по-прежнему увеличиваясь в размерах.

Иными словами, генномодификация работала на славу. Жалко, что я был образован примерно так же, как Буратино. Нет, я не закопал все золотые, которые дал мне папа Карло в лице государства. Но вот школу откровенно прогуливал. Хорошо, что в группе хватало знающих людей, которые подсказали много интересного.

К примеру, Слепой поделился важной информацией о жуке-бомбардире. Оказывается, тот выстреливал в противников горячей смесью собственного ядовитого секрета. По словам старика, температура выделяемой жидкости могла составлять до ста градусов цельсия.

Не знаю, правда это или нет. Если все же нет, то в покер играть я со Слепым не сяду. Потому что он говорил с таким уверенным видом, что ему и матерые чекисты бы поверили.

С другой стороны, это вообще было неважно. Как я понял, генномодификация работала исключительно на моих знаниях. А фейковые они были или нет, главное, чтобы я сам верил в то, что создаю. В данный момент я очень верил.

Дерево-бомбарда выросло быстрее, чем Жрец подошел к нему. Справедливости ради, фанатик не особо и торопился, будто заранее был уверен в своей победе. Ну да, сейчас мы поглядим, как ты будешь корячиться.

С десяток розеток набухли, а после одновременно выпустили горячие зеленые струи ядовитого сока в чертового Слугу Голоса. Ну все, хана. Легче будет останки Жреца замазать, чем отскрести от булыжников и положить в спичечный коробок. А еще предупреждали, что уровень этого сумасшедшего извращуги намного выше моего. Ну да, огнестрел его не берет. Но всегда остается место для суперспособностей и изворотливого ума.

Ядовитая жидкость сползала со Жреца медленно, будто нехотя. Вот только нечто, обернувшее стариком, продолжало идти. Не каталось по земле, пытаясь содрать с себя кожу, не вопило от нестерпимой боли, не умоляло о пощаде. Существо вообще, казалось, не заметило каких-либо неудобств. Разве что сок моего чудо-дерева напрочь разъел алую мантию и теперь Слуга Голоса шел нагишом.

Не самое, кстати, приятное зрелище. Нет, конечно есть всякие любители старого тела, готовые на любые сексуальные подвиги. Но глядя на эту дряблую кожу, свисающую мерзкими складками, кривые худые ноги и впалую грудь я не испытывал ничего, кроме отвращения. Правда, Жрец быстро изменил вектор моего эмоционального состояния с «фу, блядь» до «чтоб меня черти драли, что этот нигер себе позволяет?».

Слуга приблизился к дереву и едва коснулся его. И все. Растение повалилось набок, став будто бы резиновым. Я попытался вложить в него немного силы и понял, что чудо-дерево мне больше не подчиняется.

— Отступаем! — приказал я, стараясь придать голосу уверенности. Которой не было и в помине.

А тебе дураку говорили — намного выше уровнем. В данном случае намного означало больше, чем до хера. С другой стороны, он и выбора мне не оставил. Не Алису же ему отдавать. Мне, в конце концов, не чуждо человеколюбие. Она же Жрецу весь мозг вынесет, прежде чем он ее освежует. А сошедший с ума фанатик — горе для Города.

Хотя в данном случае мое нервное чувство юмора было не чем иным, как страхом. Потому что я видел невозможное.

Вот Слепой применил залп острых, как язык Алисы, шипов. И те отскочили от Жреца, разлетаясь в разные стороны, точно он был создан из титана.

Следом Кора выпустила свои острые диски, способные покрошить в капусту за считанные секунды кого угодно. И те с мерзким звуком «сыгравшей» двуручной пилы «Дружба» не смогли причинить Жрецу никакого вреда. Кора вернула диски к себе и недоуменно поглядела на меня. И я понял ее боль. На дисках не хватало нескольких зубьев.

Я хотел было крикнуть Гром-бабе, которая уже понеслась к Жрецу, чтобы она не делала глупостей. Этого урода попросту нельзя победить. Но было поздно. Громуша ускорилась и влетела в фанатика, как тонкий кусок алюминия в толстую стальную стену. Танк отскочила назад, плюхнувшись на пятую точку и ошарашенно вертя головой.

— Отходим, медленно отходим! — кричал я.

Интересно, если мы побежим, бросится ли этот Терминатор в погоню? Что-то мне подсказывало, что да. Он напоминал неправильную цитатку из соцсети. Его легко найти и трудно потерять. С другой стороны, Голос, каким бы козлом не был, не отморозок. Создавать дополнительное задание во время волны лишь для того, чтобы уничтожить успешную группу выживших он не будет. Не для этого мы прошли столько испытаний. Значит, чисто теоретически существует альтернативная Вселенная, где мы разматываем голого урода. Осталось только найти потайной вход в нее.

Пока же мы отступали, не имея никакого определенного плана. И это меня весьма сильно беспокоило. Слепой будто бы почувствовал мое настроение.

— Шипаштый, что делать?

Что делать? Кобыле хер приделать. Не знаю, если честно. За всю мою жизнь еще не встречался противник, которого бы нельзя было убить из автоматического оружия. А тут вообще, вон, херь неопознанная. Которая даже наши мутантские способности игнорирует.

— Главное, не приближайтесь к нему. Жрец, по всей видимости, устойчив к любому физическому урону.

— Шип, а если не физический? — подал голос Псих.

— Ты о чем? — повернулся я к нему, а после догадался и сам.

Ну, конечно. Псих у нас единственный, чьи атаки несколько отличались от всех остальных. К тому же Крикун нынче самый ценный член нашей группы. Что он принялся тут же демонстрировать.

Начал Псих, судя по всему, с малого, с Инфразвука. Это я понял потому, что он не орал, а просто открыл рот и стал слишком пристально смотреть на Жреца. Будто девятнадцатилетняя красотка с твердой целью в жизни на того, кто сможет подарить ей последний айфон.

И… сработало. Голый неприятный старик остановился. Даже оперся на колени, как самый настоящий пожилой человек, пытающийся с первого раза забраться на пятый этаж в доме без лифта. Да, дружище, я знаю, Инфразвук штука неприятная. Зато стало понятно, как бороться с этим засранцем.

— Псих, давай-ка покричи, — приказал я.

А тот только рад быть полезным, ты мой любитель компьютерных игрушек. Псих набрал побольше воздуха в свои могучие легкие и заорал так, что даже я невольно отшатнулся. Жрецу же и вовсе поплохело. Он сейчас напоминал Илью Муромца, который набрел на Соловья-разбойника. Вот Слуга сделал два шага назад, немощные ноги задрожали и… Жрец заорал в ответ. Причем его рот удлинился точно так же, как у Психа.

И все! Наш Крикун зашатался и упал. Да что ж такое! Слуга, как выясняется, умеет зеркалить наши способности. Хотя я еще по дереву должен был догадаться.

— Огонь! — крикнул я скорее машинально, не думая, что атака приведет к какому-то положительному результату.

Затрещали автоматы, будто только и ожидавшие моего приказа. И совсем неожиданно тело Жреца интересно отреагировала на выстрелы. Сразу три ранения — в грудь, в плечо и в живот. После чего Слуга перестал кричать и вместе с этим стал вновь неуязвим для нашего оружия.

Так, думай, Шип, думай. Происходит нечто невероятно важное, То, в чьем кроется ключ к победе. То, что ты не можешь понять. Прямо сейчас Жрец обернулся кровавым ведьмаком, затягивая раны.

— Огонь! — повторил я.

Однако прежде, чем хоть одна пуля достигла Слуги Голоса, тот вновь стал стариком. Невероятно опасным стариком. И только теперь до меня дошло.

— Когда он зеркалит наши способности, то становится уязвим!

— Что делать? — вновь повторил старик.

Блин, вот поэтому Слепой, ты и не командуешь группой. Я хотел было озвучить поговорку про кобылу и искусственно приделанный детородный орган вслух, однако сейчас явно не до остроумия.

— Крыл, сюда, — позвал я пацана.

Муха приземлилась рядом почти мгновенно. Осталось только шепнуть несколько слов Крылатому, после чего он взмыл вверх и растворился в тумане.

— Гром, Телохранителя на меня, живо!

Крикнул я это уже на ходу, мрачной зеленой тенью направившись к Жрецу. Тот не торопился, медленно выпуская из руки ответную лиану. Угу, видимо, этому индивидууму доставляет особое удовольствие уничтожить меня моим же оружием. Ну ничего, это мы еще посмотрим кто кого. Весь минус Жреца был в том, что он один, а нас вон сколько.

Я не атаковал Слугу. Даже винторез убрал в инвентарь, чтобы тот лишний раз не мешался. Не хватало еще сломать его или потерять. Я знаю, о чем говорю, всякое возможно.

Жрец встретил меня гостеприимно, чего я, собственно, и ожидал. Лианы расщеплялись на десятки волокон, те на сотни и вот уже казалось, будто Слуга и есть какой-то диковинный живой куст, который растет на глазах. Крепкие силки опутали даже слишком проворно, превратившись в подобие зеленого кокона, чуть приподняв меня над землей. Жрец лишь не тронул лицо. Он явно хотел, чтобы я видел все, что случится со мной.

Ну ничего, сейчас прилетит мой крылатый друг и тебе, мерзкая гнида, хана. Будешь спать долго и крепко, пока я режу тебя на куски. Однако именно в тот момент, когда сверху раздался стрекот крыльев, часть побегов изменила свое направление. Они с поражающей быстротой устремились вверх, перехватывая пацана на подлете. Крыл попытался на ходу развернуться, но увяз сначала одной ногой в побирающемся зеленом месиве, а потом и второй. Жрец подтянул к себе упирающегося пацана, будто паук пойманную в паутину муху, и легонько дунул ему в лицо. Веки Крыла медленно опустились, словно налитые свинцом, и тот уснул.

Наверное, в другой бы ситуации я отметил определенную иронию — Жрец оглушил Психа звуком, поймал меня в ловушки, а Крыла усыпил. Однако что-то мне совсем было невесело.

— Сказать честно, ты удивил меня, человек, — проговорил Слуга Голоса, глядя мне в глаза. — Обычно человек предсказуем. Ради своей выгоды в Городе он готов продать кого угодно. Иначе не справится с испытаниями, которые выпадают на человека.

— Зачем жить, если постоянно ощущать себя паскудой? — спросил я, втайне надеясь, что чем дольше мы разговариваем, тем быстрее моя команда что-нибудь придумает. Кстати, позади действительно намечалась знатная перебранка.

— Шустрее, Слепой, я долго не выдержу, — это Гром-баба. — Давит он, шевельнуться не могу.

— Да я пытаюшь, Громуша, — оправдывался старик, — этот гад прикрылся Шипом, не попасть.

— Корочка, ты хоть что-то сделай!

Вместо ответа раздался свист рассекаемого воздуха. На короткий миг кокон распался, высвобождая меня, и я грохнулся на асфальт. Жрец применил Имитацию, став похожим на нашу блондинку. Он с легкостью притянул оба выпущенных дисков и, недолго думая, убрал их в инвентарь.

Я даже на ноги вскочить не успел, прежде, чем вновь оказался в крепких «объятьях» Слуги. Блин, ну и реакция у него. Вот уж у кого точно детей нет. Я даже подумать ничего не успел, как этот мерзавец все провернул. Достойно уважения. Как сказал бы Бондарчук: «Снимаю шляпу».

— Вы все можете идти! — повысил голос Жрец, явно обращаясь к моим незадачливым спасителям. — Двух человеков мне вполне хватит.

— Они не уйдут, — злобно бросил ему в лицо я.

— Почему?! — удивился Жрец. Вот сейчас он был сама искренность. Он действительно не понимал этого. — Ведь тогда я их уничтожу.

— Потому что я бы их не бросил.

Я испытывал неоднозначные эмоции. Нечто вроде грустной безысходности и гордости. Такая, наверное, была у пойманных красноармейцев во Вторую Мировую, которых не получилось расколоть. И они умирали с легкой улыбкой презрения на губах перед расстрелом. Мне было жаль лишь, что остальные тоже погибнут. С точки зрения рациональности — подобное действительно глупо. Но понимал я и другое. Они попросту не смогут жить потом, если сейчас уйдут.

— Ваши силы не бесконечны, человек, — усмехнулся Жрец. — Мы придумали себе образ могущественных созданий, но всего лишь жалкие винтики в Его игре. И ты почувствуешь это на себе.

От слов Жрец перешел к делу. Я ощутил легкий холод скользящих по левой руке побегов. И, надо сказать, забеспокоился. Прежде между мной и расщепленными лианами будто существовала стена, которая теперь стала пропадать.

Побег нежно оплел мизинец, плотно обняв его. А после резко рванул в сторону, отсекая палец. Я заскрипел зубами и зарычал, чтобы не сорваться на крик. Нет, мои не должно услышать, как я ору.

— Чувствуешь? Теперь ты уже не такой уж всесильный, просто небольшая шестеренка. Обычное существо, состоящее из разрозненных элементов, которые я скоро аккуратно сложу. Волосы к волосам, ногти к ногтям…

Я не слушал этого сумасшедшего, глядя на одиноко лежащий на мостовой мизинец. Гад, а ведь он был мне так дорог. Никогда тебе этого не прощу. Я перевел взгляд на Жреца и улыбнулся. Наверное, мой взгляд был чересчур безумен. Потому что Слуга Голоса даже запнулся.

— Ты крут, — сказал я. — Очень силен и все такое. Одна беда, до хера трепешься.

Наверное, Жрец даже успел что-то понять. Или почувствовать. В любом случае, он попытался обернуться. Чтобы увидеть фигуру, вынырнувшую из тумана. Бог знает, как ей удалось это. Обогнуть засранца и выйти к нему с тыла. Тем более в таком состоянии. Я вообще не был уверен, что красотка способна передвигаться самостоятельно. Однако именно теперь рука Алисы повелительно легла на тело Жреца.

Он не смог ничего сделать. Точнее стал отпускать сплетенный кокон, который удерживал меня. Однако теперь успел я. Перехватил лиану, которая так и не втянулась обратно. Не дал Жрецу закрыться и перейти в контратаку.

И теперь на его теле появлялись раны. С каждой секундой они становились все больше и глубже. И жизнь утекала из Жреца вместе с кровью. Потому что есть у моей любимой «вампирши» особое умение, которое называлось Пожиратель.

Наконец голое тело Жреца, сплошь покрытое кровоточащими язвами и ранами, свалилось к нашим ногам. Неожиданно оно распалось на сотни крошечных живых частичек, напоминающих жуков. Те расползлись в разные стороны, оставив после себя лишь сияющий кристалл цвета сапфира и пильные диски Коры.

— Мама! — отскочила в сторону ведьма крови, выйдя из режима боевой трансформации, и рухнув на задницу. Ей не хватало даже сил пятиться от мерзких насекомых.

— Не бойся, они тебе вреда не причинят. И, Алиса, спасибо.

— Смотри, я к твоей благодарности могу привыкнуть, — ответил девушка, еще с ужасом глядя на уже покидающих поле боя жуков.

— Не волнуйся, не успеешь. Не в дружбу, а в службу, можешь палец обратно приделать?

— Шип, я бы с радостью, но почти пустая. Сил вообще нет никаких.

Вид Алисы красноречиво свидетельствовал о правдивости ее слов. Учитывая, что она до сих пор на ноги не поднялась. Да и не сможет, по всей вероятности, без чужой помощи. Ладно, подумаешь, какой-то мизинец, у меня еще один есть.

— Понял, на этом наши полномочия как бы все… Жалко.

— Что, Шип, получается, я не толстый парень на воротах? — усмехнулась красотка почти белыми бескровными губами.

— Конечно. Ты толстый парень, который еще неплохо разыгрывает мяч.

— Шипаштый, ты как? — уже подбегал Слепой.

— Живые? — вторила ему Гром-баба.

— Вашими молитвами, — поднялся я на ноги. — Алиса, ну хоть кровь остановить можешь? — показал я ей левую руку.

— Ты прав, Шип, не успела привыкнуть, — вздохнула та, протянув руку. Ее поднял Слепой и красотка, приблизившись, коснулась моей культяпки.

В принципе, бывает и хуже. Подумаешь, мизинец. Люди вон всю жизнь живут с руками из жопы и ничего. Хорошо, что не указательный палец, иначе ни на спусковой крючок не нажать, ни в носу поковырять. Вот это было бы хуже.

— Будите Крылатого. И посмотрите, что там с Психом.

— А ты куда? — удивился Слепой.

— Погляжу, что там за артефакт такой. Не зря же за него столько людей погибло. И заодно разрушу эту херню. Чтобы ни один сумасшедший фанатик не попробовал повторить фокус Слуги с уничтожением человеков.

Я быстрым шагом подошел к пьедесталу, уже не заботясь о собственной безопасности. Потому что звук шумящей воды прекратился. Значит, волна закончилась. И бог знает, пропадет ли эта хрень после всего?

Горячий красный камень будто сам скользнул в руки. Я не особо рассматривая сунул его в инвентарь. Отошел на пару шагов и уперся руками в мостовую, выбрасывая из себя последние силы. Пьедестал закачался, колонны заскрипели, купели под воздействие Шустрых побегов стали раскалываться. Выяснилось, что не такие уж они и крепкие. Я сгреб все в большую кучу, после чего поджег коктейль Молотова и бросил сверху.

Внимание! Вы уничтожили алтарь Культа. Все территории, подчиняющиеся Культу, отныне будет автоматически восприниматься, как зона первого уровня опасности.

Внимание! Вы уничтожили алтарь Культа. Все территории, подчиняющиеся Мятежникам, отныне будут автоматически восприниматься, как безопасная зона.

Я меня даже дыхание перехватило. Получается, таких перцев, как Жрец, целый Культ? Не очень радостное известие. С другой стороны, есть и приятные новости. Существуют какие-то Мятежники, которых нам явно стоит найти. Ведь враг моего врага — мой друг.

Наш обратный путь домой походил на возвращение уставшей компании с жесткой попойки. Половина шатается, кое-кто в крови, мне вообще вон палец оторвало. Один в один юбилей капитана Саврасова, долгих лет жизни ему. Хотя нет, Саврасов как раз тогда и погиб, на свое сорокалетие. Минуту, а кому же руку оторвало взрывпакетом? Чертова память. В любом случае, не надо было экономить на фейерверке.

Но забрались мы и правда далеко. Идти по мокрому Городу после проливного дождя и росистого тумана — удовольствие ниже среднего. В такую погоду хорошо ехать в автобусе, прислонившись к запотевшему окну и смотреть на вечерние пустые улицы. Однако транспорта не завезли. Голос невероятно тщательно заботился о нашем здоровье — максимум физических нагрузок, отсутствие фаст-фуда, четкий распорядок дня. Хотя от сочного бургера или шаурмы, со стекающим по пальцам соусом, я бы сейчас не отказался. После боевой трансформации и применения способностей всегда пробивало на пожрать.

— Холодно, — то ли пожаловался, то ли проконстатировал Крыл.

— Есть немного.

Кстати, да. Раньше я никогда не мерз. А теперь смотри-ка, даже волосы на руках дыбом встали. Да, свежо, невероятно свежо.

Однако интересовали меня не климатические изменения Города, а слова Жреца. Он сказал, что мы винтики в игре Голоса. Если честно, это очень походило на правду. Но даже у винтиков есть какая-то цель. Для чего Голос стравливает нас, подсовывает собак, чудовищ, тварей, способных залезать в башку? Ответ простой — отбирает наиболее сильный. Впрочем, он рождал новый вопрос — зачем? К чему этот засранец нас подготавливает?

Наконец показались стены родимого квартала. Наверное, его можно уже действительно было назвать домом. Мы осторожно перебрались через стену, разглядывая, не проник ли кто сюда, пока хозяева отсутствовали. За пару часов многое могло произойти. И дом, в который забрался враг, перестает быть твоим домом.

Однако обошлось. После короткого собрания мы разделили выпавший с Жреца кристалл. Ни много ни мало, а каждому досталось по двести семнадцать очков опыта. Признаться, такого жирного куша никто из нас не срывал. С другой стороны, мы и не сталкивались раньше с существами уровня Жреца.

Шипастый. Лидер группы

468/750 опыта

— О, — заулыбалась Алиса. Ага, все ясно, повысилась.

— Левелап! — был более многословен любитель покричать и поиграть в компьютерные игрушки.

Надо же, получается, Псих первый, кто достиг шестого уровня после меня и Крыла. Хотя, это ненадолго. Мне до следующего повышения меньше половины. И с учетом прыти Голоса, такое ощущение, что за этим дело не станется.

— Гром, дай банку тушенки, — сказал я. — Отъедайтесь, отсыпайтесь. Я на дежурство.

— Тебя, может, полечить немного? — вкрадчиво спросила Алиса.

Вот ведь, что называется, жизнь висит на нитке, а думает о прибытке. Я посмотрел на крохотную часть оставшейся фаланги. Походной хирургии Алисы хватило, чтобы затянуть рану. Теперь мой обрубок выглядел вполне приемлемо, словно мизинец отрезали минимум неделю назад. Понятно, о каком лечении говорила красотка.

— Отдыхай. Тебе надо в ближайшее время восстановиться, — обрубил ее сексуальные призывы на корню. Настроение трахаться не было никакого.

— У нас теперь Шипастому можно новое прозвище дать, — светился Псих, как супруги Кюри после открытия радия. Видимо, новый уровень затмил все произошедшее. — Девятипалый.

— Согласен, а тебя переименуем в Скопца.

— С чего это? Я же не…

— Это пока. Но еще пара светлых идей и… — я сымитировал пальцами ножницы. А потом хлопнул Психа по плечу. — Шутка. Но придумывать прозвища это действительно не твое.

Я заглянул к себе, прихватив кожаную зимнюю куртку со снятой подкладкой, оставшуюся от прошлого хозяина. Хорошо, что не выкинул. Была она мне великовата, но это ничего.

Устроившись снаружи и глядя на уже редкие ленивые капли, срывающиеся с крыш, я открыл ножом консерву и вытащил початую бутылку водки. Мерзкая пахучая жидкость скользнула по пищеводу, не вызывая ничего, кроме отвращения. Докатился, Шип. А ведь когда-то ты мог часами рассказывать женщинам о купажировании коньяка или автохтонных винах. Понятно, с единственной целью, чтобы затащить их к себе в квартиру для дальнейшего рассмотрения альбомов с марками. Ведь все же мужчины этим занимаются. А теперь ты глушишь сомнительную водяру с одной единственной целью — накидаться.

Сделав несколько больших глотков, и чуть не подавившись, я подцепил ножом тушенку и поскорее отправил ее в рот, принявшись усердно работать челюстями. Все что угодно, лишь бы заглушить мерзкий вкус водки. Такое ощущение, что паленая.

Зато довольно скоро пришло долгожданное расслабление. Мышцы стали мягкими, податливыми, глаза осоловели. Лишь серьезным усилием я заставил себя не заснуть. Даже поднялся на ноги и несколько раз присел, отгоняя сон. А уже после достал тот самый кровавый, во всех смыслах, артефакт. Забавно, но стоило вглядеться в него, как снизу появилось описание.

Сердце Культа.

При синергии позволяет в любой момент выбрать случайную способность, заключенную в артефакте для использования в течение минуты. Перезарядка артефакта для нового использования — 5 минут.

Чем больше заполненность артефакта живой энергией, тем могущественнее выпадающие способности. Чем ниже заполненность артефакта живой энергией, тем ниже его удерживающие характеристики и выше влияние на сознание реципиента.

Текущая заполненность живой энергией — 82 %.

Внимание! Это один из немногих артефактов Культа. Найдите их все и соедините вместе.

Провести синергию Сердца Культа?

Внимание! Данный процесс может повлиять на изменение вашего тела и сознания.

Я спрятал проклятый артефакт обратно в инвентарь и вытер выступивший на лбу пот. Жуть какая-то. С одной стороны, дополнительные способности — это такой аргумент, с которым хрен поспоришь. С другой, немного беспокоила цена, которую придется за это заплатить. «Изменение вашего тела и сознания». Мне тут Жрец палец подрихтовал, так не сказать, чтобы я вопил от удовольствия. А после этой синергии непонятно, что произойдет дальше.

Что я понял еще? Эти способности, заключенные в артефакте, явно принадлежали жертвам. И за сражение дважды применить одну и ту же фишку я не смогу. Потому что после использования артефакта снизится заполненность живой энергией. Значит, и следующая доставшаяся способность станет пожиже. И даже это еще не все. Каждое использование артефакта будет влиять на мое сознание. У меня и так не сказать, чтобы чердак в порядке — все эти накатывающие воспоминания покоя не дают — а что будет после — невозможно предположить.

В общем, вещица занятная, однако использовать я ее пока, да и, надеюсь, вообще, не буду. А мне еще предлагают все их найти. Спасибо, что-то не хочется.

С другой стороны… Я представил, что будет, если остальные артефакты окажутся в чужих руках. Да еще и человека, не особо отягощенного моральными принципами. Получается, будет лучше, если мы найдем всю эту хрень Культа? Хотя бы для того, чтобы никто не смог использовать ее против нас.

Час от часу не легче. Радовало лишь существование противоборствующей Культу силы. Хотя и тут я особых надежд не питал. Мятежники могут оказаться такими же ублюдками, как и Жрец, разве что чем-то сильно обиженными на Голос. И тогда мне придется разбираться в сортах дерьма, выбирая чью-то сторону. Хотя если подумать, первый и самый решительный шаг сделан. Жрец убит, алтарь разрушен. Отступать некуда, позади квартал.

Как и каждый нормальный человек, выбравшийся из полной жопы, я решил отложить разбор проблем. Хотя бы потому, что сейчас никакой стратегии у меня не было. Подождем, посмотрим, что там нам приготовил Голос. А сомнений, что он опять придумал какие-то веселухи, у меня не было.

Остаток дежурства прошел спокойно. Вообще мне нравилось время сразу после волны. Если опустить небольшие неудобства в виде слабости после использования способностей, то это был самый безопасный период в Городе. Все сидят по норам, зализывают раны, отъедаются и отсыпаются. Только полному отморозку придет в голову напасть сейчас.

К вечеру на дежурство заступила Гром-баба, которую точно подменили. Обычно она руководствовалась поговоркой: «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу…». Хотя шутки у нее были скорее специфическими, в некоторых странах мира их называли грубостью и невоспитанностью. Ну, тут уж ничего не поделаешь. А теперь Громуша словно воды в рот набрала.

У утру, ни хрена не выспавшийся и злой, я спустился завтракать. Гребаный палец болел и чесался всю ночь, даже лошадиная доза алкоголя не помогла. С другой стороны, каждый военный знает, если чешется, значит, заживает.

— Крыл, надо слетать до зэков, — сказал я. — Посмотреть, что там и как.

— Ок, — кивнул пацан. И тут же поправился. — В смысле есть.

И надо сказать, справился с поставленной задачей максимально ответственно и быстро. Я лишь успел почистить «Вал», когда пацан вернулся, неся на своем молодом лице печать скорби.

— В общем, там жесть, дядя Шип, — сказал он.

— Крыл, не хочется отвечать как работник пункта приема металлолома, но что за жесть?

— Там мертвые они.

— Нет. В общем, я не так выразился. Там с десяток мертвых зэков.

— А остальные?

— Остальных нет. Я осмотрел еще пять кварталов дальше. Никого. Я тут принес, что смог. Это из домов поблизости.

Крыл вывалил из инвентаря два АК-74 и один АК-74 м. Ну да, три штуки — это уже неплохо. Учитывая, что автомат весит чуть больше трех килограмм, Крыл практически герой. Наверное, обратно он летел намного ниже, чем следовало.

— Там еще осталось? — первое, что спросил я.

— Спрашиваешь, дядя Шип, — хмыкнул пацан. — Я просто больше физически утащить не смог. Пробовал.

Я вспомнил про «Вепрь» и «Абакан» и ладошки сразу вспотели. Ох как хочется. К тому же, ствол никогда лишним не бывает. И лучше иметь полностью заряженный калаш в инвентаре, который можно быстро достать в любой момент, чем не иметь такого вовсе.

Поэтому спустя несколько минут мы уже стояли во дворе. Мы — это Гром-баба, я и Псих.

— Вообще это же их нашел, дядя Шип, — обижался Крыл.

— И свое дело сделал, — ответил я. — Толку от тебя там большого не будет. Так что лучше тут оставайся.

— А тут-то мне что делать?

— Будешь третьим замначальника по неважным вопросам. Крыл, не беси меня.

Что сказать, если так все и было. Пользы с Крыла никакой. Поддержка с воздуха, если у меня в группе Псих — не нужна. В качестве перевозки выступит Гром-баба.

Остальные тоже восприняли наши поход за ништяками вполне спокойно. Даже Алиса. Ну, с ней вообще все просто. Если Кора не идет, тогда и она спокойна. Слепой смирился с должностью премьер-министра, который, как известно, не может лететь с президентом в одном самолете. Кто-то же должен управлять остальными в случае «авиакатастрофы».

— Мы быстро, — сказал я. — До вечера находимся в состоянии повышенной боевой готовности… Это так, на всякий случай.

— А это что значит? — спросил Крыл.

— Слепой тебе расскажет. Все, баста, карапузики. Псих, Гром, пойдемте.

Экипированы мы были довольно неплохо. Психу достался АК-74 м, Громуше АК-74. Плюс, пара магазинов в инвентаре и по заряженному ПМ-у. С одной стороны, надо было бы выходить налегке, с другой — нас всего трое. В Городе, где с каждым днем выживший становился еще сильнее. Голос знает, на кого придется нарваться.

От вчерашней прохлады не осталось и следа. Циклон явно прошел мимо, и Город вернулся к привычному температурному режиму испанского острова в Атлантическом океане. Вот только кварталы уже не были прежними. Как и мы. Нам всем открылась новая грань Города в виде таинственных культистов и мятежников. Ну, и то, что здесь все может поменяться в любой момент.

— Кварталы, районы, жилые массивы, — протянул я, чуток фальшивя.

Псих посмотрел на меня, однако поправлять не стал, лишь добавил.

— Я ухожу.

— Ухожу красиво, — усмехнулась Гром-баба.

Забавно, что дурацкая по своей сути песня объединила таких разных людей. Однако спустя минуту на второстепенной улице уже звучали слова про то, что «больше нечего терять» и «все, что надо я поймал». Иногда смысл и суть находишь там, где ее совсем не ждешь.

— Псих, так что там у тебя с уровнем? Давай, хвастайся.

— О, щас, — заулыбался Крикун. — Вон, лучше туда смотрите, где стекла целые на первом этаже.

Псих быстро перешел в режим боевой трансформации, после чего хлопнул в ладоши. И от него резко пошла волна, поднимающая кусочки мусора, мелкие камни и пыль. Стекла в деревянных рамах разлетелись, стоило невидимому валу обрушиться на них.

— Что-то вроде направленной ударной волны? — поинтересовался я.

— Ну да, она так и называется, — кивнул довольный Псих.

Что небходимо человеку для счастья? Получить новую способность. И никаких компьютерных игрушек не надо. Вот мы и нашли универсальный метод излечения от игромании — засунуть человека в город, дать ему суперспособности, попытаться убить изощренными способами. Дарю, пользуйтесь на здоровье.

— Она направленная? — спросил я.

— Можно делать так, как тебе удобно, — оживился Псих. Вообще, давно замечено, задай вопрос человеку на интересующую его тему, как даже самый скучный зануда преобразится. А способности, присущие конкретно тебе, всегда та самая тема. — Если меня, к примеру, окружат, то я смогу использовать Ударную волну по всей площади, куда дотянусь.

— Будем надеяться, что это будет в категории теоретическая возможность.

Заодно вспомнил, что не спросил о повышении у Алисы. Что-то я совсем расслабил булки, ушел в свои мысли после волны. Такого делать нельзя. Стоит тебе на мгновение дать слабину, как Голос тут же поставит тебя в правильную позицию. Командир должен знать фамилию, имя, отчество подчиненного. Его род рождения, национальность, род занятий до военной службы, семейное положение, сильные и слабые качества и прочее, прочее. Конечно, с учетом нынешних реалий. Ладно, вернемся обратно, уточню все у Алисы.

Перевалочная база зэков, до которой мы добрались более, чем бодрым шагом, действительно походила на поле боя. Во дворе квартала, состоящего из шести домов, нашли последнее пристанище четырнадцать тел разной степени потрепанности. Хотя надо отметить, что большая часть из них была убита огнестрелом… Если судить по оторванным конечностям, остальных добивали способностями. Причем без всякой жалости.

— Псих! — негромко сказал я.

Челюсть Крикуна вытянулась, он поводил головой и вернулся в обычное состояние.

— Чисто. Ну, не считая всего этого.

Да уж, вывалившиеся кишки, засохшая кровь, раскроенная черепная коробка с вываленным содержимым, оторванная кисть, чуть подальше лежащий глаз с остатками нерва, походивший на детскую игрушку на шнурке. Однако меня привлек относительно целый труп, несколько входных отверстий от калибра 7,62 мм не в счет. Светлое умное лицо, остекленевшие серые глаза, прямой открытый лоб, крепкое телосложение. С такой внешностью ему следовало баллотироваться в депутаты, а не вставать на кривую дорожку. Но тут уж ничего не попишешь. Человек сам кузнец своего несчастья.

— Святой, — махнул на него я. Второго лидера зэков я в глаза не видел, но Крыл его достаточно неплохо описал. — А это, надо полагать, его люди. Получается, пластмассовый мир в лице Натюрморта победил.

— Думаешь, это не туманники? — поинтересовался Псих.

— Ага обстреляли из калашей, а потом разорвали на части. И даже молодцы, какие, камни и оружие собрали. Думаю, дело было примерно так. Святой успел прибежать раньше, чем Натюрморт. Собрал своих людей и встретил Федю. Однако проявил слабость и решил поговорить. Или попросту кинул предъяву, собрав всех зэков. Это уже дело десятое. Только верных Натюрморту людей оказалось сильно больше, чем Святой мог предположить. Итог налицо.

— А где остальные? — поинтересовалась Гром-баба.

— Рыб кормят. Или носят белые тапочки. Или благополучно устроились под дубом. Вариант выберите сами. Мы, конечно, еще пошукаем, что и как. Но что-то мне подсказывает, что зэки волну не пережили. Слишком уж сильны оказались туманники. А среди сидельцев, как назло не было ни одного геймера.

Псих покраснел, начиная от шеи и заканчивая ушами. Почему-то он невероятно стыдился своего игрового прошлого. Не знаю, по мне ничего такого. Мужику надо чем-то заниматься, иначе он остается наедине со своими мыслями. А это верный путь к алкоголизму. Уж я-то знаю.

— Ладно, Крыл сказал, что нашел оружие в домах. Думаю, зэки не хотели никуда уходить, волна застала их врасплох, как и всех, поэтому у нас есть шанс найти что-то ценное. Ищите не только оружие, но и патроны. На калибр даже не смотрите, сыпьте в инвентарь все, что найдете. Так, Псих, ты туда, Гром, ты погляди там. Разошлись.

Однако я не успел дойти до выбранного для себя подъезда, как услышал испуганный голос танка.

Пришлось резко поворачиваться, на ходу портя очередной комплект одежды переходом в боевую трансформацию, и вытаскивая винторез. Гром-баба замерла посреди двора мертвецов, вскидывая руку куда-то вверх, в просвет между двумя домами. Там виднелись приближающиеся крылатые фигуры.

— Псих! — в сердцах крикнул я.

— Что? — испуганно ответил он. — Я же воздух не сканировал. — И запоздало лобавил. — Двое их!

Хотя, это я уже увидел и сам.

Как оказалось при ближайшем рассмотрении, Крыл был не единственным представителем малой авиации в Городе. Потому что сейчас вдали от нас, метрах в пятидесяти, зависли две женщины. Белые, похожие на птичьи, могучие крылья с легкостью удерживали их в воздухе. Хорошо хоть безоружные, насколько я мог судить.

И повели они себя странно. Бросив пару слов подруженции, одна из «голубок» вытянула руку в сторону Гром-бабы. Я уже даже достал «Вал», готовый к вероятному нападению. Однако крылатые бестии внезапно сорвались с места и улетели.

— Что это еще за херобора? — с присущей ей тактичностью поинтересовалась Громуша.

Справедливости ради, у меня в голове родился тот же самый вопрос, разве что в другой тональности. Нет, я ничему давно не удивлялся в Городе. Да и Крыл не патентовал способность летать. Почему бы гордым и независимым женщинам немного не порезвиться в этом прекрасном, затянутом тучами небе?

Напрягало другое. То, что их было целых две штуки. Две женщины с одинаковыми способностями. Фигня какая-то. Такого раньше мы не видели. Да и не могло подобного существовать. Однако на же, пожалуйста. Спасибо тебе большое, Голос.

Их явно не удивила творящаяся здесь вакханалия. Либо девчушки работали в морге, либо были тут раньше. Или… сами приложили руку к уничтожению зэков. От такой догадки у меня вообще волосы встали дыбом везде, где только можно.

К тому же они не горели желанием установить с нами контакт. И даже не напали. Или, может, решили отправиться за подмогой? Вполне вероятно. Тогда нам стоит торопиться.

— Это люди? — спросил Псих.

— Кто же еще, — ответил я. — Волна давно прошла. Ладно, быстро пробежимся по квартирам и сваливаем. Не нравится мне это авиашоу. На все про все десять минут. И не расслабляться.

Я понимал, что мои приказы чуток друг другу противоречили. Тут надо либо крестик снять, либо трусы надеть. Быстро пробежаться, забрать оружие, при этом быть предельно сосредоточенными — на такое не все спецы способны. А у меня тут компьютерный мальчик и любительница поспорить в грубой форме о достоинствах высокоуглеводной пищи.

Однако приказ отдан, и мои подопечные поспешили его выполнить. В качестве объектов были выбраны дома, к которым шли самые протоптанные дорожки. Ну, логично, чего уж там. Три группировки, три дома. Тут можно сказать, что я угадал с количеством членов разведгруппы. Хотя, мудрый командир не угадывает, а допускает возможность подобного развития событий. Иными словами, Шипастый красавчик и молодец. А что? Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. От моих оболтусов точно не дождешься. Они давно стали воспринимать наши боевые успехи как нечто должное.

Сам я ворвался в подъезд, как подросток, которого отправили за пивом. То есть весьма проворно, и сразу же, без всяких прелюдий, приступил к операции «Грабь награбленное».

Оружия у зэков, как и предполагалось, было до жопы. Только на первом этаже я нашел два ПМ-а, ТТ и россыпь патронов к ним на столе. Да уж, вот засранцы. Нельзя так с оружием. Оно любит порядок. И на неуважительное обращение отвечает всегда тем же — к примеру, заклинит в неподходящий момент.

Я нашел даже настоящий раритет — самозарядный пистолет Коровина. Надо отметить, что в довольно неплохом состоянии. Хотя зэки из него явно стреляли, после чего не сочли нужным почистить.

Ну да, на фоне того же ПМ-а пистолет Коровина проигрывал. Калибр всего 6,35х15 мм. Его и разрабатывали как средство для самообороны. Прицельная дальность метров двадцать пять, не больше. Зэки даже магазин полностью не отстреляли.

У моего деда был такой, наградной. Наверное, тогда, в детстве, я в последний раз его в руках и держал. Так, стоп! Стоять! Никаких воспоминаний. Когда вернемся, пожалуйста, про деда, про всю семью. Я даже стопку подниму. Хотя, кому я вру, я ее и без этого всего подниму. В общем, никаких воспоминаний, пока мы на деле.

Второй этаж оказался более щедрым на подарки. В прихожей одной из квартир я обнаружил прислоненный к трельяжу АКС-74У. Не знаю, кем надо быть, чтобы просто оставить «Ксюху» в коридоре. Храни ты автомат в том же инвентаре. Да, неприятно, на плечи давит, но это же с непривычки. Зато когда припрет — раз, и готово. И не забудешь его, когда в одних портках на улицу выскочишь.

В соседней квартире на диване я нашел разобранный АК-74. Вот этот хотя бы почистили, если судить по грязной ветоши рядом. Ну, и на том спасибо. Я быстро собрал автомат, на что ушло меньше полуминуты. Помнят ручки, помнят. Так, идем дальше.

На третьем этаже оружия не было. Я уже подумал, что не все коту масленица. Однако заглянул в последнюю квартиру и улыбнулся. С виду она напоминала бичевник: деревянная кровать без ножек, забрызганный темными пятнами матрас, пустые банки и бутылки на подоконнике, на низком столике несколько шприцов. Да еще и запах соответствующий. Будто кто-то обделался в штаны, но позабыл об этом.

Бывал я в таких местах. Если коротко — наркоманский притон. Что говорило лишь об одном, дисциплины у зэков не было никакой. Сам Натюрморт не казался похожим на торчка. Понимал, что это путь в никуда. Но на баловство своей кодлы смотрел сквозь пальцы. Оно и понятно. Главное, что интересовало Федю — лояльность. А что делают подопечные на досуге — рассуждают о свободе через призму философа Бердяева или гоняют по вене хмурого — дело десятое.

Зато именно эта невзрачная во всех смыслах квартирка оказалась самой щедрой из уже просмотренных. Потому что на полу лежал опрокинутый пустой цинк. А уже рядом валялось семь пачек патронов. А если быть точнее — картонных коробок, на которых было написано: «Весовшица пачек 7». Если мне не изменяет память, так упаковывали патроны давно. Сейчас использовали гидрофобную бумагу. Интересно.

Боеприпасы оказались под калибр 7.62-мм, бронебойные. Итого, сто сорок патронов под большую часть наших Калашей. Уже можно сказать, что не зря приходили. Вот только вместо радости меня до сих пор не отпускала давящая тревога. Не нравились мне крылатые незнакомки. И что-то подсказывало, мы этих курв еще увидим.

Во двор я выскочил первый, на всякий случай перейдя в боевой режим и держа наготове автомат. Небо отливало свинцом, будто грозя мне многочисленными карами. Однако никаких крылатых леди видно не было. Что меня, впрочем, не особо успокоило.

— Гром! Псих! — крикнул я.

Ну вот никакого восприятия времени у людей. Подарю каждому на день рождения командирские часы. Осталось дело за малым — найти не разграбленный магазин хронометров и заставить вспомнить остальных, когда они родились. А, еще одна деталь, узнать, какое сегодня число.

Наконец из ближайшего дома выскочил Псих и быстро припустил ко мне. И почти одновременно с ним, грациозно выломав и так висящую на одной петле и соплях дверь, из подъезда выбралась Гром-баба. И легкой поступью упитанного Ёкодзуна направилась к нам.

— Один автомат, два магазина к нему, пистолет, немного патронов, — отчитался Псих.

— Гром, у тебя что? Пистолеты, автоматы? — поинтересовался я.

— Неа, ничего такого нет, — разочаровала меня Громуша. — Только вот это.

Под вот «этим» оказался модернизированный пулемет Калашникова, проще говоря, ПКМ. Коробка со снаряженной звеньевой нерассыпной лентой на сто патронов и еще одна, вытащенная Громушей из инвентаря. Конечно, для пулемета не запас, а просто смех. Однако само наличие подобного оружия в команде — это серьезная заявка на успех. Осталось лишь подумать, кому отрядить эту красоту.

Если мне не изменяет память, то масса ПКМ со снаряженной лентой на сто патронов примерно килограмм одиннадцать. Не сказать, чтобы это очень много. Для меня, например, фигня. Но вот только наши мужички статью не вышли. Что Псих, что Слепой, что Крыл. Так что, получается, выбор без особого выбора?

— Поздравляю, Громуша, теперь ты наш главный пулеметчик.

Гром-баба выглядела, как бухгалтерша на восьмое марта, которой подарили самую большую коробку шоколадных конфет «Рафаэлло», цветы, бутылку шампанского, огромную пачку чая и всякое подобное, по мелочи. Иными словами — очень довольной. Ну вот, а еще говорят, что только у мужчин нездоровая тяга к оружию. Ладно, осталось всего ничего, научить Гром-бабу обращаться с этой красотой. Она тогда с ПКМ и спать ложиться будет.

— Все, уходим. Псих, каждую минуту сканируй окрестности. Мне эти тетеньки, которых мы видели, что-то не очень понравились.

— Ты это, смотри, Шипастый, — хохотнула Громуша. — Если женщины не нравятся, это серьезный звоночек.

Надо же как быстро ее настроение поднялось. Что же будет, когда мы найдем, к примеру, ОЦ-14 «Гроза». У Слепого появится довольно серьезный конкурент.

— Пойдем, — махнул рукой я.

Наше возвращение домой походило скорее на быстрое отступление. Да что там, на бегство. Я постоянно подгонял Гром и Психа, а сам тем временем просматривал воздух на предмет возможной атаки. И дождался. Сначала увидел темнеющие точки, а следом и сам Крикун выступил в роли окулиста, поставив в графе годен жирную галочку.

И что-то мне подсказывало, летели они сюда не извиниться за недавнее поведение своих невоспитанных разведчиц.

— Что делаем, Шип? — спросила Гром-баба.

Что делаем? Вопрос интересный. До нашего дома еще пять кварталов. Убежать от летающих тетенек не успеем. Эх, как легко было в армии. Там существовало два типа действия на этот случай. Движется — выполни воинское приветствие, не движется — покрась. В Городе подобная максима не работала.

— Псих, кричи в сторону нашего квартала.

— Не на них? — удивился Крикун.

— Псих, не делай мне нервы!

Только теперь он послушался. Наверное, настанет день, когда мои команды будут выполняться без глупых вопросов. Дожить бы…

Псих набрал воздуха в легкие и заорал, что было мочи. Мне же лишь оставалось надеяться, что остальные услышат призыв о помощи, как тогда, с собачками.

— Туда, — указал я на ближайший полуразваленный квартал.

От него осталось лишь полтора дома, все прочее — бесформенная груда покореженного бетона, гнутой арматуры, припорошенной серой пыли и немного мусора, оставленного редкими прохожими. Ага, летят самолеты, привет Мальчишу, плывут пароходы, привет Мальчишу, а пройдут пионеры — только загадят.

Сейчас я пожалел, что не взял с собой Кору. Она бы тут ох как помогла. Но кто же знал, что простая вылазка за оружием, которая должна была уложиться в несколько часов, может привести к таким последствиям. Я решил, что Кора больше пригодится при защите квартала.

Мы забежали в ближайший подъезд, остановившись на первом этаже, посреди площадки. Укрываться в одной из квартир я не собирался — значительно снижается возможность для маневра. Я подергал каждую из дверей — заперто. Ну да, здесь же никто не жил. Это нам только на руку. Получается, напасть эти крылатые твари могут либо со входа в подъезд, либо пробраться сверху и спуститься по лестнице. Оба эти подхода просматриваются, поэтому задержать нападавших мы сможем. И будем надеяться, что Слепой с компанией нас услышали.

Была, конечно, мысль укрыться в подвале, тогда у этих куриц останется единственный вариант для штурма. Только с точки зрения диспозиции — это самая худшая идея. Кто знает, что в загашнике у этих летающих тетенек? Вдруг какой-нибудь газ или что еще похлеще. Если они скопировали способность Крыла к полетам, то могут и не останавливаться на достигнутом.

— Псих, Гром, на вас лестница. Я возьму вход.

— Если решат пробраться через квартиры первого этажа? — спросил взволнованный Псих.

Я посмотрел на него. Да, дергается Крикун. С уверенностью в собственных силах не рождаются. Она приходит постепенно, с практикой. Был у нас Костя Семцов, вот уж насколько зеленый пацан. Дергался от каждого шороха. А пережил всех храбрящихся вояк. И домой вернулся матерым опытным бойцом. Правда, с душой старика в свои двадцать лет и потухших взглядом. Спился потом.

Я тряхнул головой, отгоняя морок воспоминаний. Это все частности. Главное — здесь и сейчас.

— Там в окнах остатки стекол. Если полезут, в любом случае услышим. Так что не бзди. И не из такой жопы выбирались.

И надо сказать, я оказался прав. Перед подъездными окнами мелькнула тень, а во дворе послышался шум крыльев. Прилетели, голуби мира, чтобы вас. Ну, и что, откуда полезете?

Надо сказать, я был готов открыть огонь в любую секунду. Пусть крылобабы и не выражали агрессию, однако их намерения были весьма очевидны. По-любому хотят воспользоваться бедными и несчастными мужиками. Секс-шопов же в округе не видать. Вот и озверели. Однако разворачивающиеся события повернулис совсем в другую сторону.

— Сестра! — послышался громкий, в чем-то даже приятный голос.

Моя фантазия стала рисовать его обладательницу. Длинные ноги, крепкая задница, осиная талия, высокая грудь. Лицо правильное, но вместе с этим не смазливое, красивое по-своему. Что называется, девушка с изюминкой. С такой хорошо крутить романы по молодости, а потом в старости вспоминать с теплотой.

Я помотал головой, сбрасывая наваждение. Вот ведь задумался, замечтался. Хотя, судя по виду Психа, он вообще находился где-то на Альфа-Центавре. И не один.

— Гром, — толкнул я танка в бок. — Смотри-ка, у тебя сестра новая объявилась.

Громуша не ответила. Угу, видимо тоже впечатлилась пополнением семьи. Я ее понимаю, такое всегда происходит неожиданно. «Здравствуйте, меня зовут Екатерина, девятнадцать лет назад ваш отец был неделю в командировке в славном городе Миассе, а теперь я приехала поступать в Москву».

— Сестра! — не унималась та самая симпатяшка. Понятно, что смазливенькой она была лишь в моей фантазии. На деле могла оказаться тем еще крокодилом с крыльями. — Все мужчины — это зло. Древнее и неисправимое. Прими же наши объятья и вступи в лоно родной, настоящей семьи.

О, как все запущено. Это даже не махровый феминизм, скорее жесткий долбоебизм. Все очарование незнакомки как рукой сняло. Интересно, кем надо быть, чтобы верить в такую херню? И ведь вряд ли говорит на голубом глазу. Значит, просто больная на головушку.

Я дал своим знак оставаться на месте, а сам бесшумно проскользил по лестнице, на короткий миг выглянув в подъездное окно. Картина, что называется, маслом. Пять крылатых бабищ разной степени привлекательности и весовой категории. Одна из них, кстати, по комплекции разве что ненамного меньше Громуши, как такую только крылья держат. Самое любопытное, оружия я не заметил. Если сейчас начать стрелять… Ну, не знаю, трех я точно успею снять.

Однако мой взгляд зацепился за ту психическую, которая и предложила Гром-бабе вступить в какое-то там лоно. Нет, скажи она такое мне, я бы подумал. Потому что лидерша крылатых была вполне ничего. В такое лоно можно и вписаться. Крохотные губки, прямой носик, лицо с отпечатком невинности. Монашка, ей богу.

Известно же, что мужчины с расшатанной, как у меня, психикой, любят крайности — роковая женщина или невинная овечка. В первом случае все понятно, мы летим как мотыльки на огонь, в надежде сгореть в обжигающем пламени страсти. Во втором срабатывает принцип первооткрывателя. Ну, а что, Америку уже нашли, великий Шелковый путь проложили, приходится довольствоваться тем, что есть.

Я относился скорее к первой группе. Конкуренции в виде бывших мужиков не боялся, а вместо нормального секса выступать в роли учителя, как по мне, довольно скучно. И опять же, национальности я самой обычной, где не надо после первой брачной ночи выносить окровавленную простынь во двор под общее улюлюканье.

Но в этой девчушке что-то было. Пусть и казалась она не от мира сего. Что, в принципе, можно понять и по монологу. Даже смотрела она не в окно, откуда ей могло прилететь, а куда-то вверх.

— Сестра, отринь все, что ты знала! — возопила Монашка. — И убей тот корень зла, что мешает тебе стать свободной.

Вот при этих словах она изменилась. Невинное лицо исказилось в дьявольской злобе. Под левым глазом задергалась жилка, губы презрительно скривились. Ну, значит, не судьба мне войти ни в какое лоно и провозгласить себя Америго Веспуччи. С другой стороны, не очень-то и хотелось.

Я неторопливо поднял винторез, беря в прицел красивую головку, забитую всяким дерьмом. Такое бывает. Если родители не выбили из тебя дурь, то всегда найдутся на жизненном пути люди, которые сделают это за них. Может, не совсем мягко, раня тонкую творческую натуру. А иногда, как в данном случае, с летальными последствиями.

В тот момент, когда я уже был готов разбить розовые очки стеклами внутрь, позади послышался глухой стук. Будто упало что-то не очень тяжелое. Я инстинктивно обернулся, разглядывая лежащего на полу Психа. Да что ж тебе, приятель, так везет на отключки в последнее время?

Правда, вопрос оказался не совсем правильный. Более точно было бы спросить Гром-бабу, какого хера она делает?

Но именно сейчас мой верный танк, с которым я одновременно появился в Городе, прошел огонь, воду и прочую херню, перешла в боевую трансформацию. И достала из инвентаря недавно приобретенный ПКМ.

Если бы оружие не было заряжено, у меня оказалась бы куча времени. Для начала следовало бы повернуть ручку пулемета влево, потом открыть крышку ствольной коробки, нажать большим пальцем правой руки на защелку, а левой поднять крышку ствольный коробки. После вытянуть часть ленты из коробки и вложить в приемник так, чтобы первый патрон закраиной дна гильзы зашел за зацепы извлекателя.

Даже для опытного новичка это требует определенных временных затрат. Для новичка же вообще темный лес. Что открывать, куда, зачем, как вставлять. На мою беду, зэки заранее позаботились зарядкой пулемета. Лента была вставлена, может даже часть патронов уже расстреляна. Оставалось всего лишь перевести предохранитель в положение «Огонь», отвести затворную раму, а после подать рукоятку перезаряжателя вперед. Незамысловатое действие, на которое у Гром-бабы хватило и ума, и таланта.

Все, что я успел, это сделать гигантский шаг, чтобы оказаться на пролете у окна, и броситься наверх, когда по стенам заплясал свинец, засыпая штукатуркой лестницу. В тот момент, когда мое зеленое тело появилось в зоне видимости, оживились и крылатые курицы. Зазвенело, разлетаясь на части стекло, а мои покровные ткани, пусть и по касательной, познакомились с новым видом оружия — острыми, как мастерски отточенный нож, перьями.

Те словно вытесали из железного дерева. В любом случае, я первый раз видел, чтобы перья втыкались в бетонную лестницу. Какие-то это неправильные куры! Повезло, что оружие крылатых бестий ранило меня несильно. Одно перо рассекло мясо возле лодыжки, хотя мою ногу сейчас можно было скорее назвать корневищем. По крайней мере, брызнул зеленый сок, а не кровь. Второе едва заметно чиркнуло по пятке, третье воткнулось в камбаловидную мышцу. Покровные ткани сработали здорово, потому что как только я оказался на втором этаже, то сразу вытащил острое перо из ноги. Немного болит, но в подвижности я почти ничего не потерял.

Это хорошо, что не в ахилл. Тогда бы шансов на спасение у меня совсем не было. Сказать по правде, они и сейчас были не особо высокими. Снизу меня поджимает слетевшая с катушек Гром-баба. Прямо сейчас я слышал ее тяжелую поступь. Будто бронетранспортер взбирается на развороченную минами асфальтированная дорогу. Аж мороз по коже.

Снаружи, у пролета между вторым и третьим этажом, приготовили свои острые перья крылатые бабища. Я видел их мелькающие тени. Стоит там появиться, как мне устроят сладкую жизнью. Значит, наверх мне путь закрыт. Что дальше?

Я добежал до дальней двери и вынес ее плечом. Окна этой квартиры выходят на дорогу. Значит… Да хрен знает, что это значит. Даже если я выберусь наружу, что потом? Драпать без оглядки — так внизу бесчувственный Псих. Его не тронули по одной единственной причине. И имя это причине Шипастый. Стоит мне удрать, как эти бешеные валькирии примутся за вихрастого парня.

Да и некуда мне бежать. Как можно на малолитражке удрать от самолета? Никак. Значит, надо всего-навсего убить этих крылатых баб. А еще лучше — ту самую Монашку. Что-то мне подсказывает, именно она и является причиной агрессивного поведения Громуши.

— Он в одной из квартир, — сразу заорала Гром, как только услышала звук вынесенной двери. Да так, будто ей дополнительно платили за каждый децибел.

Спасибо, блин, удружила. Между тем судьба продолжала издеваться надо мной. Оказавшись в крохотной прихожей, я чуть не свалился, запутавшись в многочисленных рыболовецких снастях: тут тебе и многочисленные мотки лески любой толщины, и катушки, и удилища, и ящик с блеснами, который я сразу благополучно рассыпал, и подсачек, и даже багор. Последний был стальным, метра два длинной, с острым железным крюком на конце, да еще лежал вдоль стены. Повезло, что руку себе не проколол. Его я и подобрал скорее машинально, еще не зная, как эту херовину применить.

И, конечно же, пока я копался, то упустил драгоценное время. Косяк за спиной разлетелся в крупную щепу под напором поднимающейся Гром-бабы. Быстро освоилась, нехорошая женщина. Значит, точно будет пулеметчиком. Когда я вставлю ей мозги на место.

Я рванул вперед, застряв на мгновение в проходе между кухней и единственной комнатой. Поздно. Как минимум одна сумасшедшая валькирия, потерявшая крылатого коня, уже оказалась с противоположной стороны дома. Я видел, как мелькнули белоснежные крылья сначала возле кухонного окна, а потом они показались ближе к комнате. Все понятно, выжидает. Может, и не одна. У них, по сути, верная тактика — попросту не дать мне выбраться, чтобы новая сестра закончила начатое. Заодно и прошла проверку кровью.

Вот только у меня были другие планы на этот счет. Как из жертвы превратиться в хищника? Очень просто. Начинать себя вести непредсказуемо. К примеру, крыса всегда убегает от кота. Но стоит ей развернуться и кинуться на обидчика в ответ, как усатый товарищ начинает теряться. Вот и мне надо перейти в контратаку.

Броситься наперерез к Гром-бабе — не вариант. Были бы на сырой земле или хотя бы на асфальте, да еще если бы лично не отдал танку пулемет — другой вопрос. В этом случае я бы повторил недавнее сражение и без труда уделал Гром. А теперь стоило этому боевому берсерку пару раз попасть из пулемета — все. Полетят тут телеграммы родных и близких известить, что сын ваш больше не вернется и не приедет погостить. Но, что самое неприятное, молодая так и не узнает, какой у парня был конец.

Я напрягся, выпуская сотни крохотных лиан. Даже не из рук, а из собственного тела. Будто пытался распасться на части, ей богу. А что, мне понравился наглядный материал, который проиллюстрировал Жрец. Как известно, даже у дураков есть чему поучиться. А у неведомых сверхсуществ тем более. Лишь бы получилось.

Багор полетел в кухонное окно, а сам я ломанулся к другому. Времени у меня почти не было, пара секунд, не более. Сейчас валькирия (или валькирии) обнаружат, что это обманный маневр и обратят пристальное внимание на другое окно. Вот только этих пару секунд у них не было.

Я разбил стекло и вылетел наружу в лучших традициях японских камикадзе. И даже группироваться не стал, устремившись к асфальту. Положился на силу тяготения и сотни лиан, уже выпущенных на несколько десятков сантиметров. Приземление получилось мягким, разве что несколько побегов сломались, зато остальные оттолкнули меня прочь, с одной единственной целью — разминуться с острыми перьями валькирий.

Это, наверное, можно было назвать самой яркой импровизацией в моей жизни. Я не думал, не испытывал эмоций, а просто делал то, что именно сейчас считал нужным. Лианы отбросила меня к остатку стены дома напротив, по которому я пробежал подобно человеку-пауку. На подошвах появилось множество крохотных, едва различимых шипов, заостренных на конце.

Валькирии не поспевали за мной, явно обескураженные происходящим. Сказать честно, я сам охренел. Но все же воспользовался замешательством. Хорошенько оттолкнулся от стены и полетел к ближайшей воительнице практически, как супермен. Да, зеленый, шипастый, не очень красивый. Ну, спишем все на местную, Городскую адаптацию.

Валькирия поняла, что дело пахнет керосином. Даже сделала могучий взмах крыльями, чтобы устремиться на недостижимую для меня высоту. Поднявшийся ветер ударил в лицо, однако сотни моих тонюсеньких лиан уже устремились к крылатому созданию. Понятное дело, что обычный человек не смог бы дотянуться до валькирии, а вот сотканное из многочисленных побегов растение — запросто.

Попытки с шестой-седьмой сначала одной лиане удалось зацепиться за ногу валькирии, потом второй, третьей. Крылатая бабища вскрикнула, поняв, что что-то нехорошее судорожно тянет ее к земле, а сбросить балласт не получается. Все, что успела сделать тетенька — произнесла единственное слово: «Сестры!».

Не знаю, что должна была сделать ее большая дружная семья. Взяться за руки и помолиться? Да сколько угодно. Я занимался своим делом. Зафиксировал валькирию в лучших традициях бдсм-ких оргий, вытащил «Вал» и короткой очередью прошил нависшее надо мной тело.

Я отбросил тело валькирии, залитый ее кровью. Да, наверное держать эту бабищу над собой было не лучшей идеей. Намотаю на ус. Крылья могучего создания в женском исполнении меж тем укорачивались, будто втягиваясь в спину. Перья съеживались, истончались. Все понятно, вываливается из боевой трансформации. Значит, не жилец.

Подруга умирающей, несмотря на недавний призыв своей сестры, рванула не ко мне, а напротив, прочь. Да еще и с невероятной прытью. Видимо, поверженная летунья была ей седьмой водой на киселе. За такую и вписываться нет смысла.

Я меж тем не щелкал клювом, бросившись к дому, из которого так феерично выскочил. Потому что заметил в разбитом окне массивную фигуру Гром-бабы, которая решила расстрелять сегодня весь боезапас пулемета. Вот для этого мы его находили, что ли?

Мгновение — и вот я уже влетел в квартиру на первом этаже. А сам тем временем судорожно соображал. Итак, у меня есть немного времени, чтобы подумать над дальнейшей тактикой, пока спускается Громуша. Валькирий осталось четыре штуки, одна из них девушка массивная, значит, не очень маневренная. Нет, не то, что я не люблю женщин в теле, в данный момент даже напротив. Очень люблю. Потому что этот факт мне на пользу. Вопрос в другом — как их обезвредить?

Свою бочку дегтя в крохотную ложку меда внесла Гром-баба. Она решила проигнорировать лестницу и спуститься самым быстрым способом, чтобы узнать, куда делся ее командир. По звуку все вышло примерно так, будто Луна упала на Землю. А спустя пару секунд мебель в одной из двух комнат небольшой квартиры стала превращаться в решето. Вот ты бы так воевала, когда тебя просят, блин!

Благо, до Гром-бабы не сразу дошло, что из-за близкого расстояния она лупит по верхам. Я тем временем тихонечко дополз до входной двери и с помощью лиан выломал ее. Сунулся было наружу, но тут же чуть не оставил автограф собственной кровью на полу. Потому что пишущие перья мне уже подогнали. Именно сейчас с десяток их торчал в стене.

Значит, валькирии решили не ждать милости от природы, а зайти и взять причитающееся им силой. Минус в том, что неподалеку лежал Псих. Вот везунчик. Тут ад и Израиль, а он знай себе, отдыхает. Нельзя дать им перейти в наступление. Еще заденут Крикуна.

Я перевел «Вал» в режим ведения одиночного огня и стал методично отстреливать прытких крылатых тетенек, когда они совались внутрь. Правда, без особого успеха. Те спрятались за подъездной дверью и отвечали «слепыми» выбросами перьев. Хотя мне казалось, что пару раз я точно попал. Ключевое слово — казалось. Потому что тактика валькирий не изменилась.

Отстреляв второй магазин, я тут же достал трофейный ПМ, найденный у зэков. Еще такой же лежал в инвентаре, плюс пистолет Коровина с парой патронов, «Стечкин» и «Гюрза» из собственных запасов. Не бог весть что, но какое-то время смогу продержаться. А вот потом придется перезаряжаться. Тут-то эти суки и начнут меня брать.

Громуша прекратила вести бессмысленный огонь, поняв, что толку от него никакого. Она даже попыталась влезть в окно первого этажа. Однако оказалось, что с третьего юношеского разряда по акробатике прошло слишком много времени. Тогда танк стала рушить стену, но и тут потерпела фиаско. Дело шло, но слишком уж медленно. Ладно уж, пусть хоть чем-то занята, лишь бы под ногами не путалась.

Я надеялся, что она решит присоединиться к своим новым «сестрам», однако чуда не произошло. В момент, когда стоило бы отчаяться, что-то изменилось. Это я понял по суете снаружи. Выждал немного и выскочил из квартиры, перекатившись по площадке. Ни единого пера.

Быстро, насколько смог, забил магазин «Вала» патронами, часть которых предусмотрительно носил с собой. Только потом сунулся к пролету между вторым и третьим этажами. И тогда понял истинную причину паники валькирий.

Реактивным истребителем в сером небе носился мой пацан. Пусть его мушиное тело и казалось субтильным, даже на фоне этих дамочек, однако крылья отливали сталью. И судя по крови на перьях той самой пухлой валькирии, один из заходов у пацана оказался более, чем удачным. Остальные женщины довольно ловко маневрировали, еще не зная, как подобраться к этой прыткой мухе.

Я, воспользовавшись подходящим моментом, выцелил раненую. Говорю же, ничего не имею против плюшек. Наверное, в моей жизни было даже немало женщин внушительного размера. Я убиваю тебя только потому, что ты мразь и хотела убить меня. Ничего личного.

Короткая очередь и массивная валькирия, с грацией мешка картошки, устремилась к земле. Итак, минус два. Ну, ваш ход.

Некоторые мужчины ошибочно считают, что женщины глупее их. Не знаю, либо мне в жизни везло, либо я сам по себе тупой. Возможно, и то, и другое. Но и теперь валькирии не разочаровали. Какой бы отбитой не была Монашка, но она правильно расценила новую переменную в уравнении в лице Крыла. К тому же, одна из ее подельниц, оказавшаяся ближе всех к дороге, постаралась привлечь внимание своего лидера, быстро что-то говоря и указывая в сторону дороги. Я даже выстрелил, но не попал. Крылатые бестии рванули с места, будто почувствовали. Заразы такие.

А после, пусть и немного дергаясь, но валькирии снялись с места и улетели. Их отступление можно было бы назвать даже организованным, несмотря на маневрирование в успешных попытках уйти от атак Крыла.

Вот тебе и семья. Ни убитых забрать, ни новую сестру прикрыть. А судя по звуку ударов, Гром-баба продолжала выполнять вверенную ей директиву.

— Крыл! — позвал я пацана. — Крыл!

Муха замедлилась, переводя взгляд с меня на валькирий, но вскоре он сделал правильный выбор. Молодец, Каштанка.

— Крыл, с той стороны дома Гром-баба. Она, как бы это сказать, немного не в себе.

— Что значит немного не в себе?

— Решила на сальсу, блядь, записаться. Убить всех мужиков хочет.

— А что ты ей сделал?

— С днем рождения не поздравил. Да ничего не делал, ей одна из этих крылатых сук мозги запудрила. Короче, ты отвлеки ее, а я попробую обезвредить.

— Убить, что ли?

— Крыл, обезвредить, а не уничтожить. Давай только аккуратнее, у нее пулемет.

Хотя в пацане я не сомневался. Он слишком быстрый для Громуши. Так и вышло.

Когда я пробрался обратно в раскуроченную квартиру с частью отсутствующей стены и разломанным полом, Гром-баба пыталась отстрелить Крылу первичные половые признаки. Что называется, ко всем херам.

Меня она не заметила. Поэтому оплести танка многочисленными лианами не составило особого труда. Я тут же вырвал из ее толстых рук пулемет, а сам продолжал выпускать побеги. Вот уже и руки прилипли к туловищу, после соединил ноги и повалил наш внушительный шкаф женского пола на асфальт. И тут же обернулся. Ну, наконец-то. Вся группа в полном составе мчалась к нам на подмогу. Алиса, надо сказать, оторвалась на добрых метров пятьдесят, потом, несмотря на старость, двигался Слепой, а замыкала факельное шествие без факелов Кора. Ну вот, не зря физподготовкой с ними занимался.

— Я уж думал не придете, — сказал я.

— Ты чего с ней сделал? — сразу спросила Алиса. Сговорились они, что ли?

— Лучше спроси, что она с нами хотела сделать. Псих вон до сих пор спит и видит сны. Правда, раскрашены они в основном черными красками.

Примерно пара минут ушла на основной пересказ всех событий, когда группа наконец собралась у поверженного памятника имени Громуши. Что забавно, та брыкалась и пыталась испепелить взглядом даже Слепого, который почему-то решил, что рядом с ним Гром-баба точно образумится. Зато стоило старику отойти, а Коре приблизиться к плененному танку, как все изменилось. Гром по-прежнему с ненавистью смотрела на Слепого, он был ближе остальных к ней из мужиков. А на блондинку не обращала никакого внимания.

— Сексизм, как он есть, — усмехнулась Алиса.

Не знаю, я причин для веселья вообще не видел. Нам теперь что, бросить Гром-бабу? Или еще чего лучше — убить? Мы даже стали всерьез обсуждать возможные перспективы, когда услышали знакомый, почти родной голос.

— Ребят, а вы чего задумали?

Говорила, как ни странно, Гром. Да и выглядела она непривычно — смущенной. И больше не пыталась безуспешно выбраться из моих ловушек.

— Это тебя надо спросить, — сказал я.

— Я это… Все помню, — сказала Громуша. — Но не понимаю, зачем.

Я облегченно выдохнул. Получается, действие этой Монашки либо носят временный характер, либо способность работает только на определенном расстоянии. Стоило крылатой мрази улететь восвояси, вскоре к нам вернулась Гром.

— Даже пытаться убить не будешь? — усмехнулся я, хотя уже расслабил хватку лиан.

— Только если заслужишь, — хмыкнула Гром-баба, все еще смущаясь.

— Тогда давайте быстренько домой. Надо обмозговать случившееся. Блин, и самое же важное!

— Что такое? — встрепенулась Алиса.

— Надо сходить за Психом. Он там опять в отключке.

— Может я лучше сготовлю чего-нибудь? — взмолилась Гром-баба. — Пирог с мясными консервами. Хотите?

Эх, знает с каких козырей заходить. Она даже поднялась из-за стола, готовая броситься кухарить. Однако я был неумолим, как бы мне не хотелось устроить кишкам праздник.

— Давай еще раз, с самого начала, очень подробно. Нам нужно понимать, какую опасность представляет эта Монашка. И как себя обезопасить от нее.

— Ну это, — почесала толстой рукой Громуша в затылке, — сначала будто нашептывать в уши стали. Мол, что мужики не ценят меня, надо им только одно, я для них расходный материал. И прочее всякое.

Она замолчала, оглядев нашу компанию. Как правило в этом месте шли какие-нибудь колкие замечания. Но потому, что шли они обычно от меня, а сейчас я молчал и впитывал, Гром-бабе пришлось продолжить.

— А уже потом конкретика пошла.

— Интересно, — хмыкнул я. — Что за конкретика?

— Да там глупости всякие, — замялась Громуша, выглядя, как лев-вегетарианец, которого застали за разделкой туши антилопы.

— Выкладывай уж.

— Ну, что ты помыкаешь мной вечно. Еще и шутки свои постоянно вставляешь. По поводу веса и всякого такого.

— Замечательно. А Псих тебе чем не угодил?

Гром-баба обреченно вздохнула, но после нескольких непродолжительных секунд все же ответила.

— Он позавчера скривился, когда мою стряпню попробовал. Еще и Алисины харчи нахваливал.

— Да не скривился я, просто горячо было, — быстро стал оправдываться Псих, будто опасаясь, что ему сейчас опять прилетит. — Мне то, что вы готовите, Гром Бабовна, очень нравится.

— Погоди, — махнул я рукой Крикуну, обращаясь к танку. — И тебе эта причина показалась достаточно веской, чтобы его вырубить?

— Там все эмоции были выкручены на максимум, — смутилась Громуша. — Хуже чем при ПМС. Хватило одной спички, чтобы вспыхнул костер.

— А потом?

— Потом с катушек слетела. В голове лишь одно слово: «Убить». И самое главное, голос-то мой. Отпустило уже только на улице, когда вы все подошли.

— Итак, подытожим, — сказал я. — Эта Монашка каким-то образом залезает в голову женщинам.

— Только женщинам? — поинтересовался Слепой. — На мужиков ее шпошобношти не действуют?

— Действуют, но весьма слабо. Можно сказать, что создает легкий эротический образ. Но в руках себя сдержать получается.

— Я бы посмотрела на тебя, если бы ты не сдержался, — мрачно заявила Алиса.

— Все бы посмотрели. Потом бы выкопали яму, выстрелили из автоматов и похоронили, — ответил я.

— Мы вообще-то хотели из тебя чучело сделать и на крыше поставить, чтобы вражеских разведчиков отгонять, — с улыбкой армейского повара, который смог вынести с кухни десять килограмм мяса, заявила Гром-баба.

— Ладно, серьезнее. Это то, что мы знаем точно. Значит, Монашка оказывает мощное влияние на женщин. Этим и объясняется в ее группе такое количество баб.

— Женщин, — поправила меня Кора. Но тут же покраснела, стоило мне посмотреть на нее.

— Хорошо, женщин. Ей достаточно увидеть цель один раз. К примеру, на Громушу она воздействовала уже без зрительного контакта. Видимо, опираясь на образ. Это плохо. Значит, нельзя дать этим валькириям подобраться близко. Чуть заметили в небе кого-то, сразу же подаем сигнал тревоги и открываем огонь. Едем дальше.

Я вытащил два разноцветных кристалла. Первый выпал с убитой воительницы на улице, второй с пухляшки во дворе. Один я забрал себе, другой отдал пацану.

— Ты ее ранил. Я лишь слегка помог. Так что все по-честному.

Крыл даже не думал играть в скромность или пытаться отказываться от подаренного опыта. Правильно. Дают — бери, а бьют — беги. Ну, или бей в ответ, если силенок хватит.

Шипастый. Лидер группы

506/750 опыта

Всего тридцать восемь очков опыта. Не бог весть что, но это значит, что убитая была как минимум пятого уровня, а может даже и шестого.

— Распорядок на ближайшие дни — Крылатый в разведку. Надо найти гнездо этих гарпий. Прости, Кора, я хотел сказать женщин, прекрасных во всех отношениях. Кроме того, что они жуткие сексистки… Ты, кстати, сделай какой-нибудь шлем Психу. А то он скоро пробитым станет. И так падает с любого удара.

Был у нас один здоровый бык, Миша Гусев. Мастер спорта по рукопашному бою, инструктор, гордость и честь, в общем. Но дернул его черт сдать на краповый берет. Это было еще до того, как бородатых претендентов к финишу подвозили на «Геликах». Ну и отходили Мишу во время спарринга так, что он забыл не только маму с папой, но имя ротного. Это я образно, конечно. Однако степень побоев можно представить.

Больше глупых попыток украсить свою тупую башку красивым головным убором Миша Гусев не предпринимал. Зато падал с одного, даже слабого удара. Что тут скажешь — родился под несчастливой звездой. Не в Воркуте и на том спасибо.

— И самое главное, не расслабляемся, — подытожил я. — Хотя что-то мне подсказывает, валькирии нам этого сделать не дадут. Разойдись.

— Давай я тебя осмотрю, — предложила Алиса. — Зацепили немного.

Кстати, да. Чем ближе мы подходили к кварталу, тем сильнее ныла нога. Конечно, не такое ранение, на котором стоит пристально акцентировать внимание. Однако я не был из тех идиотов, которые храбрятся и делают вид, что это у них не рана, а сущий пустяк. Тем более, когда Алиса рядом.

Стоило нам подняться наверх, как моя кровавая ведьма приступила к делу. Вот только очень странно. Она упала на колени и стала уделять внимание совсем не ноге.

— Ты вроде хотела меня осмотреть?

— А я что делаю? — с удивлением остановилась на мгновение Алиса, глядя снизу вверх.

— Я думал, что речь идет о ране.

— Да ладно, там пустяк, — махнула свободной рукой красотка. — Потом погляжу.

С другой стороны, что касалось плотских утех — Алиса оказалась как всегда права. Потому что про боль в ноге я как-то и забыл. А когда красотка убедилась, что я готов к подвигам, то повалила на диван и уселась сверху. Что-то время сексизма вокруг стало слишком много. Сначала валькирии, потом Алиса. Постоянно воспринимает меня исключительно, как сексуальный объект. А так хочется просто поговорить о чем-то высоком. О литературе, музыке, искусстве. Нет, раздевайся, Шип, и залезай в кровать.

Не готовый к такому положению в иерархической структуре наших отношений, после непродолжительных скачек, я развернул Алису лицом к шкафу, крепко прижав к себе. Судя по громким вскрикам моей пассии, продукция Краснолучской мебельной фабрики произвела на нее неизгладимое впечатление. Да, согласен, вот умели же делать вещи — и красивые, и практичные.

Наконец я остановился, тяжело дыша и утирая со лба пот. Алиса вывернулась из-под меня и притянула к себе, жадно целуя.

— Может, ногу все-таки посмотришь? — спросил я.

— Может и посмотрю, — улыбнулась она. — Шип, тут сегодня Гром одну штуку сказала.

— Да она много чего говорила.

— Про ПМС, помнишь? В общем, я к чему… Шип, ты извини за интимную подробность, но у меня в Городе ни разу не было месячных. Я тут, конечно, без году неделю.

— Ты чего… ты это, того? — не сразу нашелся, что я сказать я.

— Это ты того, — усмехнулась Алиса. — А я нормальная. Но скажу тебе по секрету, сколько живу с Гром-бабой, за ней подобного тоже не замечала. Понимаешь, это такая особенность, которая не проходит мимоходом. Уж женщины точно на нее обратят внимание.

Хотя Алиса и обрела относительную независимость от Гром-бабы после вхождения в боевую трансформацию, но по-прежнему жила с ней. Это учитывая тот факт, что особой теплоты между ними не было. Как говорила сама Алиса — она уже обустроилась. К тому же квартиры рядом — сплошь клоповники.

Не знаю, что было истинной причиной, но я решил не лезть в эти разборки. Ведь если ты не поймешь, кто из них виноват и чью сторону необходимо принять, то автоматически станешь виноватым сам. Я не понимал, как работает эта хитрая женская логика, но правила знал.

— У Коры не спрашивала, но что-то мне подсказывает, что и у нее гостей из Красноярска тоже не было, — стала одеваться Алиса.

— Значит, они что-то с нами делают перед тем, как отправить сюда, — заключил я.

— Это как минимум, — кивнула красотка. — Ладно, давай свою ногу. Это тебя чем, спицей?

— Пером. Не зря же говорили, что пером можно убить. Не думал, правда, что это будет в буквальном смысле.

К моему немалому удивлению, дни после короткой стычки с летающими бабами, то есть женщинами, как меня научила говорить Кора, потекли относительно спокойно, без всяких эксцессов.

Довольный Голос, удовлетворенный количеством пролитой крови, молчал. Видимо, обдумывал, как бы еще более изощренно засунуть нас в очередную жопу. Так или иначе, волн больше не было.

Крыл с мыльной задницей носился по окрестностям, в поисках наших незабвенных валькирий. Постепенно радиус его полетов становился все шире. И, надо сказать, что дважды он все же столкнулся с разведкой крылатых бабищ. Один раз к востоку от изначального лагеря зэков. Второй раз к северо-западу от кварталов Молчунов.

К счастью, встречи эти не отразились на нас негативно. Отступал Крыл именно так, как мы обговаривали — запутывая следы. А что делать, если у нас всего лишь одна муха, а курицы тире гарпии летали вдвоем-втроем.

Но и вычислить, откуда прилетели бестии, и, что самое главное, куда улетели — у нас не получалось. Хотя я был уверен, что ничего страшного не происходит. Город не бесконечный. К тому же, у нас есть подсмотренная карта. Когда-нибудь мы наткнемся на лагерь валькирий. Что будет потом? Не знаю, подумаем, как с ними расправиться.

Вообще, мне стало очевидно, что в Городе так будет всегда. Пищевую цепочку постоянно кто-нибудь должен кто-то занимать. Не успели пропасть зэки, как тут же появились валькирии. Расправимся с ними, на смену придет еще более организованная и сильная группа. И так до того момента, пока кто-нибудь не перемелет нас.

Перспектива была, мягко говоря, хреновая. Значит, нужно думать, как выпасть из этой программы. Потому что барахтать лапками в крынке с молоком до самой смерти, в тщетной попытке взбить масло, мне не хотелось.

Что до остальных — Гром-баба всячески пыталась выпечкой загладить вину перед мужской половиной. Получалось здорово. Правда, в ущерб нашим запасам продуктов и фигурам.

Кора и в самом деле взялась за сооружение шлема для Психа. После нескольких дней неудачных попыток, все-таки блондинка кузнецом никогда не была, ей удалось надеть на Крикуна новый головной убор. Правда, выяснилось, что шлем получился тонковат и надо бы нарастить ещё ребра жесткости. Да и внутрь подшлемник добавить, чтобы Псих не вырубился от самого ношения защиты.

Более того, Кора решила заняться полным доспехом. Нашла какую-то старую книжку с выцветшими желтыми страницами, и на ее основе мучала Психа дальше. А что? Больше было некого. На нас со Слепым защиту не наденешь. Еще чего доброго шипы и иголки начнут расти внутрь. Девчонкам доспех тоже не нужен. У Коры есть Имитация, у Гром-бабы металлическая кожа, у Алисы кровавый круг.

Сложнее было разве что с Крылом. Доспех из металла на него не наденешь. Нет, чисто теоретически это, конечно, возможно. Вот только тогда вся маневренность отправится к херам. Я набросал небольшой вариант щита в виде линзы, толщиной около 4–5 мм, диаметром сантиметров пятьдесят из сыромятины, в смысле, сырой стали. Обычные пули калибра 5,45, если не бронебойные, конечно, в ней увязнут. Однако даже такой вариант все же пришлось отмести.

Первые опыты показали, что щит получался тяжелым. По общим расчетам, что-то около пяти килограммов. А ведь у Крыла еще автомат, пистолет и прочая мелочь. Нет, летать он сможет, но потеряет свою главное превосходство перед теми же валькириями — маневренность. Поэтому проект «Капитан Мухосранск» пришлось в срочном порядке прикрыть. Вибраниума нам не подвезли.

Итого, кто у нас оставался для пристального внимания Коры? Конечно же, Псих!

Меня, правда, смущала небольшое фантастическое допущение. К примеру, что будет, если Монашке удастся залезть в голову Коре? Тогда экипированный крикливый рыцарь наглядно узнает, что бывает с животными, которые по своей глупости забрались в машину, идущую под пресс. Хотя, если так хорошенько поразмыслить — нам всем придет хана. Так что надо попросту не дать «подчинить» блондинку.

У происходящего, кстати, был еще один любопытный элемент. Так сказать, двойное дно. Кора с Психом постоянно взаимодействовали. Там он невзначай ее руки коснется, здесь блондинка, заливаясь краской, начнет подгонять доспех по фигуре Крикуна. На что в обычной жизни ушло бы несколько лет (у одного самое близкое существо компьютер, другая собственной речи смущается) в условиях Города обернулось неделей. Вскоре Кора с Психом общались, как старые добрые приятели. Надеюсь, Крикун совсем тупить не будет и не загонит себя во френдзону, как известно, из нее выбраться практически невозможно.

В любом случае, я сделал все, что мог. Как всегда, Шип молодец и красавчик. Тонкий знаток человеческой психологии.

Удручало меня только одно — заканчивающееся спиртное. Я и так стал потреблять ничтожное количество алкоголя, понимая, что тот практически не оказывает на меня никакого воздействия. Скорее, это был своеобразный трюк, уловка. Я даже попытался один день не пить. Хватило меня до обеда. В итоге тремор, необъяснимая агрессия, мрачное расположение духа. Зато выпил стакан и попустило. Не в смысле, что унесло с двухсот грамм, просто в отряд вернулся старый добрый Шип. Страшно подумать, в кого я превращусь, когда алкашка закончится. Видимо, не Монашку отряду стоит бояться.

Наконец день Хэ, по-импортному Икс, настал. Я понимал, что долго так продолжаться не может. Что называется, либо мы их, либо они нас. Поэтому, когда я услышал рынду, не удивился и не испугался. Рывком поднялся на ноги, подкрашивая свое тело в самый модный в этом сезоне цвет — зеленый. Выпустил побольше колючек, чтобы понравиться крылатым женщинам и вытащил «Вал». Это чтобы салютовать их приближение.

На крышу я взобрался через шесть секунд после объявления тревоги, готовый к учебным стрельбам. В воздухе уже завис Крыл, с автоматом наперевес. От этого понятно, толку будет немного, но раз в год и новобранцы в мишень попадают. Псих, который и был на дежурстве, в своем новом нагруднике и закрытом шлеме, повернулся ко мне.

— Четверо, — только и сказал он.

Признаться, количество меня удивило. Я ожидал массированного наступления. Пока основная часть бабищ будет отвлекать нас, Монашка, как же там говорил Крыл, точно, перекастует наших женщин.

В то, что в отряде валькирий голов больше, чем десять, я не сомневался. Я же отмечал, что каждую группу сменяет более сильная. Из того что мы увидели — крылатые бестии не похожи на супергероев. Значит, их довольно много. А, скорее всего, до хера.

Я вгляделся в серое небо. Оно казалось чистым, если так вообще можно выразиться. Ни с севера, где погибли зэки, ни с выгоревшего кварталом людоедов запада, ни с востока — никого. Ни единой точки в небе.

— Где? — только и спросил я.

Псих указал вниз, на главную улицу. Там, по направлению к нашему кварталу, действительно двигалась четверка. Трое мужчин и женщина. У того, что шел впереди, в руке огромный белый платок. Этой конечностью он нам периодически махал, мол, не стреляйте, мы идем с миром.

Тем временем на крыше появилась сначала Кора, потом Алиса, и почти одновременно Слепой с Гром-бабой. Что-то мне подсказывает, что судя по растрепанной одежде последних, их отвлекли от какого-то важного мероприятия.

— Что там шлучилошь? Валькирии? — подслеповато щурился старик. Наличие очков не могло избавить его от старых привычек.

— Да нет, вон к нам парламентеры, — указал я рукой в сторону четверки.

— Какие на хрен парламентеры? — нахмурилась Алиса. — Гасить их и все. Вдруг это ловушка.

— Не ловушка, — поспешил успокоить свою нервную пассию я. — Я их знаю, точнее одного из них. Вон того мужика справа.

— И я, — подал голос Крылатый.

Алиса с удивлением и некоторой толикой недоверия переводила взгляд с пацана на меня. Пришлось спешно объясняться.

— Это наши соседи с востока. Это Молчуны.

Переговоры проходили в бывшем квартале Слепого. Почему-то Молчуны не захотели зайти к нам на палку чая. Впрочем, я их понимаю. Вдруг мы набросимся и всех их обесчестим.

Помимо меня на «поговорить» отправились Кора, сразу перешедшая в боевую трансформацию и державшая в руках несколько арматурин, и Алиса. Последняя мне нужна была исключительно для создания кровавого круга. В нем я как-то чувствовал себя в относительно безопасности. Хотя, справедливости ради, я вообще не дергался. Да и с чего?

Псих сразу обозначил, что помимо четверки никого нет. Выходит, Молчуны действительно чего-то от нас хотят. Осталось выяснить, чего именно? В случае чего, на помощь придет вся группа, которая камня на камне здесь не оставит. Не могут же парламентеры быть такими тупыми, чтобы не понимать очевидных вещей.

Пока они оправдывали свое название. Стояли и молчали, предоставляя возможность получше разглядеть их. Хотя, чего тут смотреть? Люди как люди. Разве что все с оружием.

У самого здорового мужика с редкой бородкой и крохотными глазками, которые глядели на меня по-под массивного лба, словно дозорные из-за бойниц, в руках «Вепрь». Тот, что поменьше и косит на левый глаз держит «Сайгу». Последний замер с неизвестной мне мелкашкой калибра.22LR, но же long rifle, что с импортного переводится как «длинный винтовочный». Патрон дешевый, не шумный и маломощный. Обычно такое оружие используется для охоты на мелкую дичь. Нет, если человеку в голову попасть, то ничего хорошего не будет. Только ты поди, попади.

Именно последнего мужика я и знал, если нашу короткую стычку вообще можно было назвать знакомством. Средний рост, пшеничные усы, умный взгляд, вертикальный шрам от середины левого глаза до скулы. Именно этот Молчун был в числе разведчиков, которые решили пробраться к нам в квартал в первые дни. Вряд ли с какой-нибудь благой целью, скорее всего, чтобы принести демократию в эти отсталые районы. Пары выстрелов хватило для того, чтобы ребята бросили дурную затею. Но этого молодчика я запомнил. Уж слишком внешность у него оказалась нестандартная. Такого точно в разведчики не возьмут.

Осталась только женщина. Лет сорока, с крепким телосложением, каштановыми волосами до плеч, стянутыми в хвост, немного грубоватым, но вместе с тем невероятно завораживающим лицом. С со скулами, походившими на отвесные неприступные скалы, ледяным взглядом серых глаз и широким подбородком. Было в ней что-то экзотическое, восточное. Про себя я отметил, что женщина невероятно красива. В ней чувствовалась сила и жизнь. Ради таких греческие города и приводят под стены других многочисленную армию. Я даже стал представлять, какова она без одежды. Проклятая мужская психология. Ничего не могу с собой поделать.

— Так и будем молчать или все же откроете секрет, зачем вы сюда пришли?

Я чувствовал себя в полной безопасности. В кровавом кругу и с «Валом» на груди даже не пришлось переходить в режим боевой трансформации. Молчуны, кстати, все как один оставались людьми. Оно и понятно, не хотят нас лишний раз нервировать.

— Мы пришли по одной очень простой причине, — вышел вперед мой знакомый. Я его так и стал про себя называть. — У нас возник острый дефицит с продуктами. А судя по сообщению Голоса, у вас этого добра хватает.

— Если я правильно понял, вы хотите торговать? — предположил я. — Во всех цивилизованных кварталах Города это называется именно так.

— Да, мы хотим торговать, — согласился Знакомый и снова замолчал.

Блин, вот почему надо каждое слово из него клещами вытягивать? Не будь они нашими ближайшими соседями, да и еще сильными, если судить по истории со стаями собачек, давно послал бы на три веселых буквы. К тому же мне невероятно импонировал тот факт, что Молчуны решили вести переговоры. А могли, как в том анекдоте, и полоснуть.

Не знаю, в чем крылась причина их мирного предложение — боялись они нас или трезво воспринимали свои силы, это вопрос десятый. Однако мы сейчас во дворе квартала Слепого, обдуваемые легким ветерком. Так, стоять, опять ветер откуда не возьмись взялся?! Ох не нравится мне это постоянное изменение погоды.

— Допустим, что у нас есть определенная часть продуктов, которую мы могли бы обменять. Вопрос на что?

— У нас есть оружие, — ответил Знакомый.

— Хотелось бы больше подробностей. Знаешь ли, кому и саперная лопатка оружие.

Усатый обернулся на своих товарищей, будто ища поддержки. Не знаю, что он там увидел, никто не шелохнулся. Зато Знакомый успокоился и стал говорить.

— В основном охотничьи карабины. СКС, Сайга, Лось, Барс, Remington 750. Плюс, патроны.

— Разве этого мало? — искренне удивился знакомый.

— Нет. Кто-то, думаю, за это многое бы отдал. Но нам подобные игрушки ни к чему.

Не то, чтобы я совсем зажрался, но с оружием у нас действительно был полный порядок. Поэтому закупаться карабинами, когда есть автоматы — ну такое себе. Как говорил мой отец, в гроб в двух костюмах не положат. Вот и у нас так. Держать на каждого бойца по четыре единицы оружия — мы же не в компьютерных играх, когда ты можешь унести на себе целый склад. К тому же, нам их не за красивые глаза предлагают в качестве гуманитарной помощи.

Мой ответ обескуражил переговорщика. Видимо, он рассчитывал сразить нас наповал подобной щедростью. В общем, получилось, как в песенке: не думал, не гадал он, никак не ожидал он, такого вот конца.

— Так что, будет что-нибудь у вашего лидера предложить кроме ништяков с оружейного магазина?

Я говорил, но смотрел не на Знакомого. А на ту самую женщину, наследного потомка Тэмуджина, не иначе, которая и мускулом не дрогнула. Лишь спокойно глядела на меня, будто читала интересную книгу. Ту самую, где написано «Физика твердых тел», а под старой потрепанной обложкой скрываются матерные стихи Пушкина.

— Как догадался, что я? — только и спросила женщина. Голос у нее был низкий, бархатистый, но вместе с тем непохож на те прокуренную хрипоту постаревших и потасканных бабищ. Скажем так, слушать его было приятно.

— Ведешь себя чересчур спокойно. А вот твои мужички дергаются. К чему весь этот цирк?

— У нас мужской мир, — подалась вперед она. — Это не хорошо и не плохо, просто данность. И с женщиной обычно переговоров не ведут. Сам понимаешь, где мы и где равноправие. Вот и приходится выставлять более подходящего кандидата. Того, кого хотят увидеть. Правда, если честно, я удивлена. Ты другой, не такой как все…

Она замолчала, а я понял, что начинаю краснеть. Класса с пятого такого не было, когда я дымовуху в туалете оставил, а меня завуч поймала на выходе. Понимал, что это может оказаться самой распространенной женской уловкой: «Ты не такой, как все», «У тебя такой большой», «У меня еще ни с кем так никого не было». И в кого не ткни, ей попадались до тебя либо сплошь импотенты-истерики, либо полные деспоты с огрызками в штанах, которые себе не могут удовольствие доставить, не то, что женщине.

Все это я понимал. Однако краснеть и теряться не переставал. Потому и срочно поменял тему разговора, брякнув первое, что пришло в голову.

— Валькирии вряд ли разделяют твое мнение относительно того, чей мир.

— Мы называем их гарпии. Эти обдолбанные идиотки стоили мне шестерых людей, — на мгновение в глазах собеседницы сверкнули молнии. — Всю группу разведки. Пятерых мужиков убила Цельсий, а после удрала с ними же. Нам понадобилось полмесяца, чтобы отследить предательницу.

— Она вряд ли отдавала себе отчет в собственных действиях. На них как-то влияет лидерша, Монашка.

— А то я не знаю, — хмыкнула глава Молчунов. — Вот только легче от этого не становится. Мы, кстати, нашли двух ободранных гарпий неподалеку от вашего квартала. Мои поздравления. В том числе поэтому и пришли.

Угу, потому что мы адекватные. Или с виду кажемся такими. Если уж своим крохотным мозгом допетрили, что валькирии, которых Молчуны, кстати, ласково именовали гарпиями, несут опасность и с ними нужно воевать, все не так уж плохо. Ведь так?

На мой внутренний вопрос собеседница почему-то кивнула. Ну, или так совпало. Или мне вообще показалось. Уж слишком пристально я ее разглядывал. Не может же она знать, что я думаю?

— Что вы о них знаете? — спросил я.

Женщина немного помолчала, будто думая, отвечать на вопрос или нет. Но все же заговорила.

— Ты прав, всем верховодит, как ты ее назвал, Монашка. Причем эта идиотка не прячется, а лезет на амбразуру. Мы почти два раза сняли ее.

— Почти не считается, — хмыкнула Алиса. Но получив от меня гневный взгляд, который оказался почище холодного душа, замолчала.

— Думаю, ее устранение, дело времени, — продолжала лидер Молчунов. — Что будет потом, тоже непонятно. Помимо Монашки в группе гарпий есть Копир. Та, кто может передавать чужие способности остальным. К примеру, поэтому все они умеют летать. Минус в том, что мы не знаем, кто именно является этим Копиром. То есть ею может оказаться кто угодно. А отряд у гарпий внушительный.

Она замолчала, переводя дух, а после закончила.

— Откуда они пришли, какова их цель — непонятно. По мне, их лидер попросту ебанутая. Только нам от этого не легче.

— Согласен, — кивнул я.

— Так что, Шипастый, по поводу нашего предложения? Еда нам нужна в любом случае. Если ты добро не даешь…

Ее многозначительное молчание в вольном переводе можно было расценить как «либо мы торгуем, либо воюем». Ну, что сказать, Голос никогда не дает что-то просто так. Подобным образом получилось и с бомбоубежищем. Этот гад по секрету всему свету растрепал, кто я, где живу и что у меня в карманах. Наше счастье — что до лесопосадки и квартала еще добраться надо. И, судя по тому, что гостей у нас почти нет (зэки не в счет, с ними старые приятельские отношения), живем мы у черта на куличках. Или засевшие в кварталах новоиспеченные горожане решили, что самым благоразумным будет остаться на месте.

— Ты знаешь мое имя, а я твое нет, — сказал я.

— Башка, — представилась собеседница. — Это Склеротик и Косой. Блокиратора ты знаешь.

— Блокиратора? — переспросил я.

Вместо ответа тот тип с пшеничными усами перешел в боевую трансформацию и стал похож на желе. Он вытянул руки по направлению ко мне и… ничего не произошло. Ну, ладно, не расстраивайся, такое случается. Просто ты переволновался, на работе устал и вообще от тебя все время повышенные ожидания. Поешь орехов со сметаной, попей травяного настоя, успокойся…

— Сука, — выругалась Алиса.

— Что такое? — мне показалось, что спросил я довольно тихо.

— Он мой круг вырубил.

— Блокиратор может отключить одну из способностей, — спокойно объяснила Башка. — Он наша палочка-выручалочка.

Скорее уж черный двухсторонний фалоимитатор размеров XXL на вечеринке карликов. Потому что способность действительно казалось мне довольно жирной, если не сказать большего.

— А ты почему Башка? — спросил я.

— Шипастый, не все сразу. Мы тут пытаемся наладить первый контакт, а ты все в угадайку играешь. Мне кажется, я и так рассказала тебе больше, чем девушка на первом свидании.

— Я до сих пор не услышал достойного предложения, — пожал плечами я, незаметно, как мне казалось, снимая «Вал» с предохранителя. Так, на всякий случай. Вдруг Башка сейчас закричит голосом Дэнни де Вито: «И тут я начинаю шмалять».

— Ты прав, у меня в квартале был оружейный магазин, — продолжала Башка. — Для гражданских. Именно он и помог мне, а потом всем нам выжить в первое время. Но имеется и еще кое-что. Не так давно мы нашли оружейку или нечто вроде того.

— Военка? — у меня аж губы пересохли.

— Да. Только ты должен понимать, что те же автоматы мы не дадим. Их немного, да и самим нужны.

— Резонно, — согласился я. — Только мне бы увидеть, что там можно забрать.

— Это лишнее, — спокойно отбила мой выпад Башка. — Склеротик, расскажи ему.

Здоровяк, которому впору было работать на погрузочной станции, стал неторопливо перечислять все, что у Молчунов имелось в запасе. Порой Башка вставляла свои комментарии, к примеру, на калибр 5,45х39 у них три цинка. Но могут отдать они только один. На РГД-5 смысла претендовать совсем нет, их почти не осталось.

Я все ждал, когда Склеротик (и это еще мне пеняют на дурацкие прозвища), собьется или просто замолчит, пытаясь вспомнить нужное число оружия или боеприпасов. Какое там, это лоб шпарил, как по бумажке. Мне было легче, всего перечисленного говна нам не требовалось. Лишь определенные позиции.

Чтобы два раза не ходить, раз уж здоровяк на память не жаловался, я попросил его перечислить все, что находилось в магазине. Не для того, чтобы проверить обороноспособность Молчунов (хотя и это тоже), просто вдруг там окажется что-то интересное. И не прогадал. Потому что любопытное действительно попалось. Включая такие вещи, о которых я даже и подумать не мог.

После чего началось самое интересное — вопрос торга. При этом у меня сложилось ощущение, что Башка знала все, что я захочу сказать. Любое мое предложение билось об ее контраргумент. Но и я сдаваться не собирался. Не на такого напала.

Итого, после нескольких часов переговоры мы сошлись на следующем. Молчуны поставляют нам один цинк 5,45х39 и двенадцать пачек 7,62х54. Последних у них просто больше и не было. Не бог весть что, учитывая, что в одной пачке двадцать патронов. Хоть какая-то веселуха для пулемета Гром-бабы. Также я взял три ПСО-1, ровно столько у нас было АК-74М, имеющих «ласточкин» хвост». Как будет распределяться оружие с оптикой, я пока еще не придумал. По логике, по стволу Слепому, Алисе и Коре, как самым лучшим стрелкам. Однако АК-74М с оптикой пригодился бы и Крылу во время разведок. В общем, буду думать.

Для себя я тоже кое-что нашел, точнее для своего «Вала». Снайперский оптический прицел 1М2-1, специально для винторезов. Вообще повезло, что он оказался у Молчунов.

Что еще? Да так, всего по мелочи, два броника БЖ6Б23 для Алисы и Психа (жалко, конечно, труды Коры по созданию доспеха, но так будет даже лучше). Остальным они оказались ни к чему в силу, так сказать, индивидуальных особенностей организма в период боевой трансформаций, либо, как в случае с Крылом, снижение мобильности. Еще несколько разгрузок — тут прикидывал и на Кору, и на Гром, наколенники, тактические очки (уже на всех), подсумки для боеприпаса. Касок не оказалось, но это ничего, у Психа своя панама имеется. Если понадобится, Кора еще сделает. Опыт есть.

Для Крыла нашелся кевларовый бронежилет «Ратник», который стоил внушительных денег. То есть еды. Собственно, весь он мне нужен не был, слишком тяжелый для пацана. Я намеревался снять все пластины и обшить одежду Крыла кевларовым полотном, веса в нем немного, а вкупе с хитиновой броней это уже серьезная заявка на успех.

Взамен мне пришлось пообещать пятьдесят банок тушенки, по десятку консервированной фасоли, цыпленка, рагу, каши, сгущенки. Двадцать упаковок супов быстрого приготовления, столько же сухого молока, сорок пакетиков чая, три десятка галет, ну, и самое дорогое, что у нас было — сахар. Это при том, что Гром-баба смела в бомбоубежище все запасы, до которых смогла добраться. Наверное, возраст берет свое.

Я бы и рад был зажучить припасы, но складывалось ощущение, что Башка четко знала, что именно у нас есть. Либо действительно так, и тогда нужно искать крысу, либо она попросту экстрасенс. В любом случае, выкрутила она мне яйца знатно. Так не каждый мужик бы смог, как бы двусмысленно подобное не звучало.

Встретиться мы договорились аккурат на середине между нашими лагерями, в одном из целых кварталов, завтра в полдень. Башка не говорила, сколько брать с собой человек. Как она заявила, да хоть всех. Ей без разницы. Кидать Башка меня не собиралась. Только непонятно, с чего лидер Молчунов решила, что я отплачу ей тем же? Странная она.

Больше всего меня смутило наше прощание. Я уже почти вышел из квартала, когда Башка окликнула, будто только что вспомнила нечто важное.

— Шипастый, можно тебя на секунду?

Я чуть не ляпнул, что можно даже и на пару минут. Но что-то мне подсказало, что подобным образом новые дипломатические отношения не строятся. Поэтому подошел молча, без своих привычных подколов.

— Я самого главного не сказала, — Башка говорила медленно, глядя прямо в глаза. И от ее взгляда по спине побежала струйка пота. — У меня там небольшие запасы алкоголя есть. Могу взять.

Вот тут меня пробрало окончательно. Откуда лидер Молчунов могла знать о моей вредной привычке? Неужели и правда кто-то из моих стучит ей? Поймаю, мехом внутрь выверну и скажу, что так и было.

Взгляд Башки стал еще пристальнее, будто она явно заметила мое перепокосившееся лицо, но не подала виду. Лишь добавила.

— Отдам это в качестве жеста доброй воли, почти бесплатно. У меня только единственное условие.

Как бы мне не хотелось послать ее прямо сейчас, я вспомнил, что дома осталось полторы бутылки водки. Если повезет, растяну на пару дней. Презирая себя за пагубную страсть, я облизнул пересохшие губы и произнес.

— Не бери с собой свою ведьму крови. И тогда все будет.

На этом, оставив меня в полной прострации, лидер Молчунов ушла.

Как известно, на рынке два дурака — один покупает, другое продает. Но у меня сложилось четкое ощущение, что я сейчас остался в полных идиотах.

— Какие мысли, друзья-товарищи? — поделился я итогом переговоров с группой.

— У меня только один вопрос, — вежливо подняла руку Громуша, совсем как отличник, которого перевели в новую школу. Она встала, набрала воздуха и уже потом добавила. — Шип, какого хрена? Целую коробку консервов? А крупы. И сгущенка!

Складывалось ощущение, что Гром хватит апоплексический удар. Хотя, я ее понимаю, это как прийти к прапорщику склада ГСМ и сказать, что сейчас будем заправлять колонну бронетехники.

— Я бы попросил прислушаться к голосу разума, а не эмоций, — пытаясь не повышать тона, ответил я. Видимо, мое спокойствие благоприятно повлияло и на Гром. Она села на место, хотя ее ноздри все еще гневно раздувались.

На смену своей соседке по жилплощади пришла Алиса. Она подняла руку и дождавшись моего кивка, вскочила на ноги. Я не узнаю вас в гриме. Откуда такая дисциплинированность.

— Не знаю, выражу ли общее мнение. Но считаю, что этой суке надо все волосы выдернуть, измазать в говне и отправить на х…

А нет, узнаю, все нормально. Уж боялся, что перестану понимать свою пассию. Потому что предсказуемость в отношениях, которая так тревожит представительниц прекрасного пола и является вроде как последним гвоздем в гробу романтики, для мужиков как раз понятный и рабочий инструмент. Как известно, каждая женщина считает, что изменит мужчину. И каждый мужчина верит, что его женщина никогда не изменится. Ошибаются и те, и другие.

— По поводу волос и говна занесли в протокол заседания, — рукой остановил я Алису, которая делилась со мной познаниями в матерном русском. — А что-нибудь более конструктивное и по существу?

— Вопрош шложный, — подал голос Слепой. Поднимать руку и вставать он не стал. — Я на иштину в пошледней инштанции не претендую. Как по мне, мы нужны Молчунам больше, чем они нам. Но в то же время, торговать надо. Иначе штолкновения не избежать. А они вооружены. И их больше, ешли верить пошледним данным Крыла.

Так-то да, но когда эти последние данные были? Пару недель назад, когда только начинали формироваться группы по интересам. С другой стороны, район Молчунов был очень густо населенным. Поэтому даже с учетом потери шестерых разведчиков и одной воительницы, они действительно превосходили нас в численности.

Отправлять на разведку Крыла сейчас — себе дороже. После проведенных переговоров это может спровоцировать конфликт. Да и хрен знает, как работает тот самый Блокиратор. Я представил, как пацан на полном лету падает на асфальт и вздрогнул.

А вот на точку «сходки» я его отправлю. Это лишним не будет. Воздухом здесь добираться быстро.

— Едем дальше, — продолжал Слепой. — Начало торговых отношений лишь первая вешточка. Вполне очевидно, чего хочет добитьшя эта женщина.

— Да Шипа она трахнуть хочет! — загорелись адским пламенем глаза Алиса. В следующем предложении явно должны были быть слова про «вырвать волосы» и «измазать говном».

— Швоеобразный динаштичешкий брак, — поправил ее старик. — Две группы, у которых ешть общий враг и шпорные территории. Тут варианта два, либо объединятшя, либо воевать.

— Какие у нас с ними спорные территории? — возразил пацан. — Они там тусуются, мы здесь.

— Нет, Крыл, Слепой прав. Вот сейчас мы подошли к тому, что у наших соседей кончается еда. Как думаешь, что будет делать бедняк с ружьем, который живет рядом с домом богача? Можно, конечно, пойти поискать работу, только если он потерпит несколько неудач подряд, то выход у него будет один. Пойти и взять все силой. Башка все делает правильно.

— Ешть один вариант, — усмехнулся Слепой. — Шделать вид, что вше идет по задуманного Молчунам плану. Тогда они будут думать, что шоюз неизбежен, а мы отодвинем боевое штолкновение ш ними на определенный шрок. Вряд ли его удатьшя избежать, но мы хотя бы подготовимшя.

— Все замечательно, есть только один нюанс, — постучал я себя по голове. — Башка. Думаю, прозвище ей дали не чтобы унизить. Иными словами, как можно провернуть в тайне план от человека, который умеет читать мысли? Пусть они и не написаны черным по белому. Однако любой мало-мальской ассоциации хватит, чтобы понять задуманное нами.

— Так это как раз легко, — пожал плечами Слепой

Вид у него был как у Нобелевского лауреата по химии, которого попросили объяснить, что значит «органический». Но под многочисленным суровыми взглядами Старик все же решил снизойти до нас, дураков.

— Извини, Шип, ешли обижу. Но тебе вроде для этого и делать ошобо ничего не надо, — заметил Слепой. — Ешть только одно дейштвенное шредштво пройти полиграф без предварительной подготовки… Это сильное похмелье. Именно похмелье, — уточнил старик, — а не пьянка. В пошледнем шлучае можно добитьшя как раз обратного результата.

— Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, — поддакнула Гром.

— Правда, не факт, что в таком шоштоянии ты шможешь, так шказать, заключить шоюз в полной мере.

— Значит, нам этот вариант подходит, — резюмировала Алиса.

— И подозрений к тебе не будет никаких, уж прошти, что я так, — сказал Слепой.

Ну да, а чего я хотел? Заработайте репутацию, и она будет работать на вас. Я с этим отлично справился. Даже извиняться не стоило.

— Тогда расход. Завтра со мной пойдут Гром-баба, Кора и Псих. Пусть Башка считает, что дополнительное условия я выполнил.

— Может, есть шмышл ушилить группу? — спросил Слепой.

— И ослабить квартал? — ответил вопросом на вопрос я. — Не надо. Вряд ли для нас готовят какую-то ловушку. Слишком сложная комбинация после всего. Да и Коры хватит, если что-то пойдет не так.

На этом военных совет в Филях был закончен. План основной стратегии оказался выработан, оставалось всего навсего его придерживаться.

В квартире я первым делом приступил к подготовке к завтрашнему дню. Со всеми, так сказать, вытекающими. Жалко, жидкостей только было не так много. На хорошее похмелье не набиралось.

— Ты чего делаешь? — застала меня Алиса, склонившегося над горшком с землей, рядом стояла пустая бутылка.

— Пытаюсь вырастить хоть что-то съедобное, — ответил я, уже изрядно набравшись.

Собственно, визуально все получалось. Нечто, выросшее из горшка, отдаленно крохотную напоминало банановую пальму со связкой свисающих плодов. Правда, оказались они намного зеленее, чем должны были.

— Ничего себе, — сорвала Алиса один из бананов. — У нас что, получается, скоро теплицы будут?

На свой вопрос она ответила сама, стоило ей попытаться расчистить банан. Вместо сладкого плода внутри оказалась жесткая структура травянистого растения. По вкусу была такая же херня, как и на внешний вид.

— Ну, не все сразу, — пожала плечами красотка. — Я тут тебе помочь пришла.

С этими словами она стала вытаскивать из инвентаря початые бутылки.

— Ром от Слепого, ликер от Гром, абсент от Крыла. Она, кстати, полная, наш пострел лишь чуть-чуть попробовал. Ему не понравилось. Какая-то хрень типа крепленого вина от Коры и текила от меня. Разве что только Псих алкоголя не запас.

— И зачем вы все это… скрывали?

— Ну, знаешь, когда приглашают домой уголовника, то на всякий случай прячут драгоценности, чтобы его не спровоцировать.

— Обидно, — заметил я, разглядывая ром, — но справедливо. И что ты предлагаешь, устроить пьянку?

— Грандиозную пьянку. Смешать все это и попытаться не умереть завтра. Что скажешь?

Она медленно стянула обтягивающую грудь футболку, взяла текилу и полила на себя. После чего вытащила приготовленную соль, посыпала себе на соски и придвинулась ко мне.

— Ты, кстати, молодец, прошел проверку. Эта Башка ничего такая. А ты не повелся.

— Поведешься на пизду, пиздой все и накроется, — слизал я соль с сосков.

— Это кто сказал?

— Один умный человек.

— Ну, благодаря этому умному человеку тебя сегодня ждет награда.

Если бы я не знал Алису все это время, то точно бы решил, что она хочет меня убить. Такого жесткого отрыва у меня не было даже в молодости. Мы пили, трахались, трахались и снова пили. Иногда мне казалось, что вот именно сейчас пора помирать. Свет мерк, комната на странных волнах и посреди этого безумства я слышал настойчивый голос Алисы. И даже не понимал, чего она от меня хочет.

Я приходил в сознание фрагментарно, обнаруживая себя в самых неожиданных местах и занимаясь довольно интересными занятиями. Точнее, Алиса взяла инициативу в свои жесткие руки, а я не сопротивлялся. Хотя бы потому, что уже физически не мог.

К утру моя уютная квартирка на третьем этаже превратилась в самую жесткую обитель порока. Сломанный диван, перевернутый стол, разбросанные бутылки, спящая на полу голая Алиса. Оно и понятно, красотка решила сделать все, чтобы я зафиксировал «династический брак» лишь на бумагах. Руководствовалась Алиса простой старой максимой — выпускай мужика из дома с пустыми яйцами. Тогда он ни на кого и не посмотрит.

Правда, на осознание всего этого и осмотра вчерашнего поля боя ушло много времени. Я с самым тупым видом глядел на кавардак, с невероятным трудом собрав картинку в кучу. Та все время пыталась разбежаться в разные стороны и отказывалась должным образом фокусироваться. Голова жутко пульсировала и грозила разлететься на части от малейшего движения. Язык прилип к небу, шея и спина вспотели, а организм предпринял слабую попытку очиститься от отравы.

На негнущихся ногах, практически по приборам, я добрался до унитаза, где добрых минут двадцать блевал. Блевал до слез в глазах, до желчи, когда кажется, что вот-вот ты выплюнешь свой желудок, до ощущения прострации и равнодушия. И даже после этого стало ненамного лучше.

Здоровый организм Алисы с блеском справился с грандиозной пьянкой. Все-таки молодость в подобных вещах значит очень много. Держу пари, разбуди ее сейчас, она еще предложит какую-нибудь глупость вроде утреннего секса. Лучше бы сообразила утреннюю бутылочку пива. Пардон, бутылки три пива.

Я нашел остатки рома и поправился. Ни хрена не помогло. Моя павшая в неравных боях с пьянством печень окончательно капитулировала и пришлось вновь бежать блевать. Точнее склоняться над унитазом и пускать слюну. Потому что закончилась даже желчь. Поздравляю, Шипастый, ты достиг нового уровня. Так плохо тебе раньше не было.

Обычно в такие моменты люди дают себе различные обещания. Больше никогда не пить или хотя бы не смешивать. Я себя не обманывал, уж сколько лет с этим пьяницей в одном теле, поэтому благоразумно промолчал. Даже мысли никакой не появилось. Кстати, видимо, все прошло именно так, как и должно было. Потому что думать оказалось физически больно. Поздравляют тебя, Шип.

Вниз я спустился с грациозностью матроса, бегущего по палубе в сильный шторм. В общем, с огромным трудом. День явно издевался надо мной. Сегодня было точно светлее, чем обычно. Невидимые лучи солнца били в глаза через плотную завесу туч, от запаха каши в горлу подступил ком, а лязгающие по тарелкам ложки били по нервам, как тупая пила, которой пытались ампутировать конечность.

— Шип, ты кушать будешь? — спросила Гром.

Задала вопрос с определенной долей сомнения и тут же получила на него ответ в виде громкой отрыжки. Благо, заткнул рот ладонями я напрасно. Организм сжалился надо мной. Да и попросту нечем ему было больше очищаться.

— Что по времени? — всего три слова, а на их формулировку мозгу пришлось включать на полную. Меня раздражал даже собственный голос.

— Через полчаса должны выходить, — ответила Кора. — Но у нас приличный запас по времени. Ты как, идти сможешь?

— Все в порядке? — показал я большой палец. — Заканчивайте и собирайтесь. Через полчаса выходим.

А сам устроился возле прохладной стены, прислонившись к той левым виском… В неподвижном состоянии даже получалось немножко думать. Но вот стоило хоть чуть-чуть двинуться с места, как голова выключалась полностью. Ну что ж, план Слепого работал, как швейцарские часы. Осталось всего ничего — добраться до нужной точки и… не сдохнуть.

В назначенный час мы покинули квартал. Про запас это Кора не обманула. Я сам о нем позаботился, понимая, в каком примерно состоянии буду. Ни о каких марш-бросках речи не шло. Псих несколько раз порывался взять меня под плечо, на что чуть не получил прикладом по спине. Вот был бы я чуть в более собранном состоянии, точно бы отхватил.

Через несколько кварталов, потный с ног до головы, я сделал первый привал. Кора протянула мне предусмотрительно захваченную бутылку с водой, а я в очередной раз проклял греков и всех, кто придумал алкоголь. Организм протестовал против каждого движения. Если бы я был обычным человеком и мне сказали: «Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь». То я бы ответил: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану».

Хорошо, что я был человек военный. Который знает лишь одно слово: «Надо». А уже после выполнения задания позволяет себя задать вопрос: «Действительно ли оно было надо?». В любом случае, внутренняя дисциплина заставила меня подняться на ноги и продолжить путь.

Я походил на машину, которую завели в мороз и поехали, как следует не прогрев. Рано или поздно при подобной эксплуатации движок стуканет. Все как у меня. Собственно, я и не рассчитывал дожить до старости. Не ту профессию выбрал и образ жизни. Так что чего уж тут.

Из графика мы выбились всего минут за пятнадцать. И даже с учетом этого пришли раньше установленного срока.

Нас ожидал уставший бренности мира квартал с четырьмя домами в виде буквы «Г». Неплохое, кстати, место, здесь можно было бы укрыться.

Во дворе оказалось много всякой всячины: небольшая детская площадка с крохотной горкой, с которой почти слезла вся краска. Возле дальнего подъезда погнутым забором огорожены маленький садик с пожухлой растительностью. Хотя травы, росшей пучками, везде значительно больше, чем даже в моих владениях. С дальней стороны куча сваленного мусора. Все же здесь кто-то пытался жить. А возле подъезда и вовсе пара уцелевших лавочек. Хороший квартал, нетронутый всякой мерзостью, которая обитает в Городе. Неплохое место даже для свиданий, не то, что для торговли.

На одну из лавочек я и плюхнулся, чуть не застонав от блаженства. Наконец-то можно не двигаться. И не думать. Хотя, все же придется.

— Кора, займешь точку вон там, — указал я на дальний от нас дом. — Псих, ты туда, Гром, сгружай все припасы и тоже спрячься.

— Ты что, тут один останешься? — напряглась танк.

Все мое существо хотело сейчас сказать что-нибудь короткое и грубое. Мозг дай бог функционировал на процентов тридцать своих возможностей, что, кстати, хорошо. Что называется, согласно нашему плану. Но отвечать все же пришлось.

— Башка не должна прочитать ваши мысли. Даже слабый намек, что мы все понимаем. Я встречу Молчунов, вы прикроете. Когда они выгрузят все и уйдут…

Я замолчал, махнув рукой. Устал говорить. Однако Гром поняла все и так. По крайней мере, ее угрюмость сменила простоватая улыбка мальчика-дауна, которому показали, где море.

Перетерпев резкие звуки, всего через минуты две мне позволили наслаждаться тишиной. Насколько это вообще было возможно. Хотя, все познается в сравнении. Я живой, двигаться никуда не надо, думать тоже, можно просто сидеть и пялиться в одну точку. Состояние полного тупняка.

Весьма полезное, кстати, в определенных условиях. Нас и учат красивые подтянутые дяденьки и тетеньки с многочисленных телеканалов, что нужно постоянно что-то делать, к чему-то стремиться, выходить из зоны комфорта. Учить английский, заниматься йогой, записаться на танцы, превратить свою жизнь в подобие вертящейся клетки с хомяком, где хомяк — это ты. Нет, в чем-то они, конечно, правы — нужно все время быть чем-то занятым, иначе хана. Но именно тем, что нравится конкретно тебе, а не тем, что делают все, потому что «надо» или «модно».

А бывают моменты, когда для психического здоровья необходимо потупить. Поваляться в кровати перед телевизором, глядя старый фильм. Или вытянуться на пледе в парке, пригреваемый теплым солнцем. Не пытаться успеть все, что успевают другие. Потому что это самое нелепое занятие в мире.

Ну, и, конечно, наиболее полезным видом тупняка являлось похмелье. Когда можно было проснуться, скушать тарелочку солянки, выпить бутылку пива и завалиться спать дальше.

Жалко, что Город резко отрицательно относился к выпадению из общего графика. Потому что не успел я окончательно насладиться тишиной и одиночеством, как лязгнуло стекло, и двор наполнился криком Психа.

— Шип, воздух!

С невероятным трудом я разлепил глаза, и разглядел несколько чернеющих точек. Злости не было, как и остальных эмоций. Лишь легкая досада, что сейчас вновь придется двигаться. А еще пришло понимание. Пусть не сразу, и не сформировавшееся вполне отчетливо — Молчуны и Валькирии заодно.

До подъезда я добежал с изяществом обосравшегося алкоголика. В принципе, практически так оно и было. Я про алкоголика, понятное дело. Собственную прямую кишку мне пока удавалось контролировать. Правда, складывалось ощущение, что это единственное, что удавалось контролировать.

Короткий путь до деревянных дверей и подъем по лестнице на первый этаж заставил спину взмокнуть, а сердце бешено заколотится. Да, знаю, знаю, спорт после похмелья — самое худшее, что можно вообще придумать.

Я попытался вынести плечом дверь, но лишь зажмурился от боли. Зараза. Пришлось переходить в режим боевой трансформации, чтобы разворотить косяк вместе с замком толстой лианой. Вроде простое действие, да и само нахождение в «зеленом режиме» заняло не больше нескольких секунд. Однако уже оказавшись внутри квартиры, я оперся о стену, тяжело дыша. Перед глазами расходились разноцветные круги. Замечательно, просто великолепно. Идея явиться на встречу, которая по всей вероятности могла оказаться ловушкой (и оказалась) в состоянии нестояния была отличной идеей.

Я сплюнул на пол, вытащил автомат и решительно, насколько это представлялось вообще возможным, направился к окну одной из комнат.

Пусть мозг и работал с большим трудом, однако именно сейчас явно включились какие-то потаенные резервы, припрятанные на черный день. Потому что мысли стали возникать одна за другой. Пусть обрабатывать их и получалось с большим трудом, но я пришел к выводу — что-то здесь не бьется.

Зачем Молчунам рисковать и устраивать такие сложные многоходовочки, совершать столько лишних движений, когда можно было сделать все намного проще? Как известно каждому человеку, закончившему восемь классов церковно-приходской школы — в жизни нет ничего сложного. Это мы сложны. Жизнь — простая штука, и в ней чем проще, тем правильнее.

Однако, подумать о причинах той жопы, в которой я оказался, было решено чуть попозже. Когда мне удастся разобраться с дурацкими птичками. Я чуть не растянулся на полу, запнувшись о не к месту поставленное старое продавленное кресло. Вообще, обстановка в квартире была видавшей лучшие виды: рассохшиеся темные обои с цветами, облупившиеся деревянные половицы, пыльный сервант с коллекцией фарфоровых чашек, репродукция «Незнакомки» Крамского на стене и плотные коричневые шторы на двухметровой алюминиевой гардине. Такую красоту даже профессионалы с юга не смогли бы выдать отдыхающим больше, чем за две звезды. А они в этом деле собаку съели.

Я аккуратно выглянул в окно, чтобы тут же спрятаться. Пары секунд хватило для оценки масштаба трагедии. Двенадцать крылатых девиц разной степени отъетости и красоты. Что мне не понравилось, двигались они клином, будто истребители на воздушном шоу. У них явно была тактика, и они ее придерживались.

Дрожащей рукой я перевел автомат в режим одиночной стрельбы. От очереди тут смысла не будет. Хотя я сомневался вообще в своей боевой пригодности. Сейчас бы грамм триста, поправиться, чтобы только тремор прошел. Я отодвинул шторы, прицелившись в ближайшую валькирию и тут же, громко выматерившись, опустил оружие. Бесполезно. Не попаду. Болтает так, словно я стою на верхотуре, продуваемый ветром.

Будто поняв, что надеяться здесь придется только на себя, а никак не на командира, глухо забубнил пулемет в руках Гром-бабы. Хоть на что-то я еще оказался способен — спрятал Громушу правильно, аккурат на втором этаже. Как известно, где нельзя взять богатырской удалью, можно применить опыт. Оттуда все «птички» были как на ладони. Осталось самая малость — попасть.

Одновременно с работой пулемета запел и Псих. Ну, или заорал, я в музыке не силен. А из дальнего окна вылетела куча шрапнели, которую на скорую руку явно сообразила Кора. Молодцы, просто умницы. Щас мы медленно спустим с гор и нагнем этих нехороших женщин.

Вот только мой восторг оказался преждевременным. Потому что клин валькирий распался, уходя от звуковой волны. Что до остального — ни одна пуля или шрапнель не попала в цель. Они разлетелись в разные стороны, закончив свой путь в противоположных стенах домов. Это что еще за херня?

Ладно, допустим, Гром-баба могла не попасть. Хотя учитывая кучность валькирий — подобная вероятность тоже стремилась к нулю. Однако в Коре я был больее, чем уверен. Железная леди меня никогда не подводила. Как могла промахнуться она?

Между тем валькирии перешли в контрнаступление. Они довольно быстро определили места, откуда по ним ведут огонь. Поэтому три «гарпии», находившиеся ближе всего к моим ребятам, атакующим из-за укрытия, вдруг загорелись. Самым натуральным образом, как абсент перед подачей. При воспоминаниях об абсенте меня замутило.

Огонь от насыщенного темно-коричневого светлел. Став сначала вишнево-красным, потом оранжевым, а когда из желтого побелел окончательно, меня замутило во второй раз. Не из-за воспоминаний об очередном алкогольном напитке — а из-за предчувствия надвигающейся беды.

Подумалось, что тот самый отряд во главе с Монашкой был каким-то недоразумением. Получив по щам, валькирии сделали нужные выводы и теперь выступили во всеоружии. Хотя самой Монашки я как раз и не видел. Что это значит? Целью сегодняшнего нападения не была возможность перевербовать наших женщин, а лишь желание закатать всех в асфальт. И только я об этом подумал, чертовы гарпии решили мне это наглядно продемонстрировать.

Мои ребята продолжали защищаться, насколько это было возможно. Судя по тому, как пара валькирий неуклюже снизились, в дело пошел ультразвук Психа. Гром продолжала поливать гарпий огнем. По-прежнему безуспешно. Кора выпустила свои пильные диски, однако те, подлетев к ближайшей незанятой крылатой бабище, скользнули мимо, будто руки борца тщетно попытавшегося схватить обмазанного маслом противника.

А тем временем та самая огненная троица законичила свою метаморфозу. Они превратились в ослепительные раскаленные болиды, которые стремительно понеслись к разным домам. И с оглушительным грохотом ворвались в окна.

Я с замершим от страха сердцем глядел на дождь осколков, водопад бетонного крошева и занявшиеся огнем остатки оконных рам. Прилетело так прилетело. Камикадзе чертовы.

Стоило только подумать об этом, как эта сраная троица неторопливо вернулась обратно. Лишь теперь они не были объяты пламенем. Видимо, решили не тратить силы. А она, надо сказать, оказалась весьма впечатляющей.

Однако больше всего меня испугала наступившая тишина. Молчал пулемет, не рассекали воздух, разрезая его на части, диски, не кричал Псих. И это безмолвие походило на реквием, от которого пробрало до костей.

Чертов придурок! Это все из-за тебя. Из-за необоснованного риска. Решил прибарахлиться за счет Молчунов, захотел вести двойную игру, чтобы в нужный момент одним ходом поставить мат. А между тем лишился половины группы.

Нет, нет, не может быть. Гром-баба неуязвимая, она не могла пострадать. Наверное просто патроны закончились. У Коры есть имитация. Она должна была успеть ее накинуть. Псих…

Я пытался найти оправдание собственной глупости, однако с каждой новой секундой надежда таяла на глазах. Не смог, не справился, потерял людей. Как тогда…

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? — появился перед глазами курносый веснушчатый Данилюк. Был он из Кременчуга и уверял каждого, что именно его родину Гоголь и имел в виду, говоря о «птице и середине Днепра».

В быту Данилюк оказался чрезвычайно говорливым, веселым и непоседливым. У него была простая и незамысловатая мечта — дом вдали от города, с черешневым и абрикосовым садом. Чтобы он лежал в тени деревьев и смотрел на небо. Когда он говорил об этом, его лицо становилось еще более лучезарным. Потому сейчас, когда я видел Артема серьезным, это означало только одно — дело труба.

— Разрешаю.

— Не нравится мне все это, товарищ лейтенант. Мы же тут как на ладони.

Несмотря на веселый южнорусский говор, тревожность Артема передалась и мне. Хотя, наверное, она и не уходила.

Каждый хороший летеха понимает, когда пахнет жареным. Без этой чуйки хорошим командиром не стать. Так мне говорили в офицерском училище, куда отправили со срочки. А теперь я вернулся в свое же подразделение.

Сказать по правде, именно сейчас где-то чуть ниже копчика у меня у самого играло одно место. Даже не за себя, за «слонов».

— Приказ получен, мы выполняем, — вытер я пот со лба. — Не боись, Артем, нас обещали с воздуха прикрыть.

— Да толку с вертушек, товарищ лейтенант? Там же этих нор десятки. И хрен знает куда они все ведут.

— Гвардии рядовой Данилюк, вы намекаете, что я должен ослушаться приказа?

Артем вытянулся в струну. Его веснушки, казалось, переместились ближе к носу, желая спрятаться от возможного наказания.

— Никак нет.

— Все нормально будет, Артем, — сказал я уже более спокойно. — Гляди.

Над нами, в синем до отвратности небе, от которого резало в глазах, тяжелой поступью настоящих авиационных богатырей полетели «крокодилы». Мы с Данилюком молча глядели на могучие МИ-24, которые добравшись до расстояния удара, выпустили по горной гряде НАРы. От звука многочисленных взрывов заложило в ушах, а и без того светлое небо стало ослепительным.

— Видишь, Данилюк, как утюжат. Там и не осталось-то никого. Все будет нормально.

На короткий миг мне показалось, что он даже поверил. Да что там, поверил я и сам.

А уже вечером, скрипя мелкими камешками под ногами, я нес безжизненное тело Данилюка. Потому что он оказался прав. Этих нор было бесчисленное множество. И Бог знает, или Аллах, куда они вели. Что мы поняли точно — нас ждали. Большую частью роты перерубили в мясо, включая молодого веснушчатого парня.

И теперь я нес его к КАМАЗу. Чтобы некогда веселого веснушчатого паренька запаяли в цинковую коробку и отправили домой. В место, где до середины Днепра долетит редкая птица. И когда его будут везти на кладбище, может, они проедут через черешневый сад, чтобы сквозь ветви Артем посмотрел на небо…

Я сделал глубокий вдох, возвращаясь в реальность. Легкие будто обожгло от нестерпимого жара. Ну вот, молодец, нашел когда выключаться.

Состояние по-прежнему было хуже некуда. Вдобавок ко всему я просрал порядочно времени из-за очередного «вьетнамского» флэшбека из своей паршивой, а по-другому и сказать нельзя, жизни.

Валькирии уже подлетели вплотную к дому. И одна из них, кряжистая, но вместе с тем не сказать, чтобы толстая тетка с лицом, покрытым угрями, отдавала распоряжения.

— Он где-то здесь. Прошерстить каждый подъезд. Этот ублюдок не должен уйти.

Вот так да, сколько внимания моей скромной персоне, просто поразительно. Значит, все-таки сработала наводка. Вряд ли это отряд по очистке Города от случайных ублюдков.

Однако перейти от слов к делу валькирии не успели. Бог, или кто прячется за завесой свинцовых туч в Городе, услышал мои призывы. Застрекотал пулемет, взрывая землю под ногами чертовых гарпий, а мое сердце радостно заплясало в унисон выстрелам. На этот раз Гром даже зацепила одну крылатую бабу. Пуля прошила ей живот и проклятая курица упала на землю. Что такое? Защиту решили снять. Это вы рано.

— Тростинка, Штучка, займитесь ею, — недовольно бросила Прыщавая.

Однако я уже воспользовался моментом. Отвлеченная стрельбой Гром-бабы, нынешний командир валькирий на секунду отвернулась, а мне только это и нужно. Нас разделяло метров тридцать, может, чуть больше. Сейчас Прыщавая как раз стояла возле детской площадки, рядом с горкой.

Я вскинул автомат, отодвигая штору. Руки все еще ходили ходуном, однако мне удалось поймать удачный, как показалось момент, и открыть огонь.

Привычный звук автомата, похожего на работающий шуруповерт, вкупе со звоном стекла, приятно ударил по ушам. Однако мое удовольствие покоробила крохотная девчушка, бросившаяся на грудь командиру. По белым крыльям растеклась тягучая маслянистая кровь, а я успел отпрянуть от окна. Весьма вовремя, потому что стекло вместе с рамой и подоконником разлетелось на части. Я не знаю, что уж там было в арсенале у валькирий, но наше вооружение им явно проигрывало.

Мне удалось лишь выбраться из комнаты, когда уличная стена окончательно рухнула, точно ее выворотило здоровенным бульдозером. Вдобавок, в антресоль над моей головой прилетело несколько внушительных камней. Они лишь чудом не задели одну тупую башку. В данном случае мою.

Все, что я успел — выскочить в подъезд, переходя в боевую трансформацию. И тут же выломал следующую дверь, чтобы попытаться выбраться из дома на центральную улицу.

— Двое в подъезд, вы с той стороны, остальные за мной! — гремел позади злой голос Прыщавой.

Я заметался в коридоре, не сразу поняв, куда лучше двигаться — в комнату или на кухню. Сделал два шага и остановился. Потому что вдруг понял все.

Снаружи, не считая торопливых шагов валькирий, было тихо. Пулемет Гром-бабы молчал. Значит, теперь и она… все. Зачем и куда бежать, когда ты лично погубил группу? Ради чего?

Да и не уйти мне. В нынешнем полуживом состоянии, когда каждый шаг воспринимается, как мука, против горящих ненавистью полуженщин-полугарпий, полных сил и решимости. Тем более с такими способностями, которые я видел.

Город не терпит пустоты. Твое место всегда займет кто-то более сильный, ловкий, наглый и решительный. Получается, что сегодня этим кем-то должны были стать летающие девки.

Я не сдался. Скорее согласился с неизбежным. Я всегда знал, что не умру во сне, что изношенное сердце не остановится, не желая поддерживать старое дряхлое тело. Как иронично, что жизнь воина прервут валькирии. Пусть они немного и похожи на недотраханных психичек. Ну, ничего. Я их встречу с распростертыми объятиями. У меня есть «Вал» и уверенность в собственных похмельных силах. Это немало. Хотя…

От внезапной догадки меня прошиб пот. Тупая не соображающая голова. Как до меня раньше-то не дошло? Нет, это еще не все.

Дрожащей рукой я достал из инвентаря кровавый артефакт.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией — 82 %.

Провести синергию Сердца Культа?

Внимание! Данный процесс может повлиять на изменение вашего тела и сознания.

Что может быть хуже нынешнего состояния моего тела и сознания? К тому же, измененный Шип намного лучше, чем Шип мертвый. Простой довод, с которым вряд ли кто-то поспорит.

Я ничего не сказал. И не подумал. Лишь сжал артефакт сильнее и тот вспыхнул так ярко, что, казалось, сжег роговицу. Я рухнул куда-то в неведомые бесконечные чертоги, окутанные мертвенно алым цветом, заполненным кровью и смертью. И падал целую вечность, напитываясь чем-то чужим, темным, зловещим. Субстанция касалась меня, проникала в поры, текла по венам, смешивалась с кровью. И еще было больно.

Точно тысячи крохотных раскаленных игл впитывались в каждый сантиметр моего тела. Артефакт словно хотел убить меня. Причем сделать это с изощренностью самого жестокого садиста. И вот когда показалось, что терпеть уже нет никаких сил, я вернулся обратно. В ту самую кухоньку в неизвестной квартире. Застрявший между центральной улицей и некогда уютным двориком. Между безвыходностью, смертью своих боевых товарищей и враждебных девиц с крыльями.

Последние, судя по шагам, только подбирались к входной двери. Значит, прошло всего пару секунд. Пара секунд, а как все изменилось, как все заиграло. Похмельную муть как рукой сняло. Я чувствовал себя полным сил. И еще появилась невероятная злость. Хотелось рвать зубами тела этих глупых куриц, которые решили нас убить. У меня родилась какая-то уверенность, что я способен это сделать.

Внимание! Синергия завершена. Тело реципиента успешно приняло артефакт.

Кстати, что правда, то правда. Я стоял все так же, вытянув перед собой руку, однако в ней ничего не было. Зато в груди разгоралось пламя самой Преисподни.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией — 82 %.

Вам доступна случайная способность, привязанная к уровню заполненности живой энергии. При использовании этой способности будет тратиться энергия артефакта, а не сила реципиента. Активировать способность?

Да, да, да, тысячу раз да. Я всмотрелся в появившуюся строку перед глазами, описывающую то, что подарил мне щедрый артефакт, и мое лицо исказилось в самой что ни на есть дьявольской улыбке. У меня был лишь один вопрос: почему же я не провел синергию раньше?

Во мне проснулась какая-то нездоровая энергия. Как у вернувшегося дембеля, расхаживающего в трусах в ожидании девушки, которая должна была вот-вот выйти из ванной. Хотелось лезть на стену, кричать и вопить, рвать на себе одежду. Впрочем, после перехода в боевую трансформацию, когда я выбивал дверь, она и так была порвана.

Кстати, Покровные ткани сейчас не повредят. Какая бы удаль не поселилась во мне после синергии артефакта, думать головой лишним не будет. Это я могу сказать с полной уверенностью.

Все что мне удалось успеть — выпустить шипы, укрепить зеленое тело Покровными тканями и убрать в инвентарь «Вал». Его место занял Солдатик, который я взял обратным хватом. Ну же, давай моя хорошая, заходи.

Первая валькирия появилась в коридоре, явно не ожидая меня увидеть. Не знаю, что она хотела сделать: выпустить коготки, метнуть перья, как в прошлый раз, или что еще. Дожидаться не стал, а сразу использовал свою новую способность. Строчки с ее описанием уже почти исчезли перед глазами.

Телепортация — мгновенное изменение координат объекта с разрушением квантового состояния в одной точке пространства и воссоздании в другой.

Внимание! Перемещение может произойти лишь на расстоянии видимого обозрения.

Иными словами, на море я переместиться не смогу. Хотя бы потому, что его не вижу. К тому же у меня и денег нет. Без них, как известно, на море делать нечего. А вот за спину валькирии, к примеру, запросто.

Так и я сделал. Телепортация походила на обычный шаг. В общем, нечто столь привычное, что мне даже удивляться не пришлось. Мгновение, и я уже за хрупкой сколиозной спиной, украшенной перьями. Я глянул в проем, наполненный крылатыми бестиями. Они напоминали салаку, которую запихали в банки с маслом и ехидно написали «Шпроты».

Очень нерасчетливо так толпиться, даже когда преследуешь обычного, измученного нарзаном человека. Меня в смысле. А уж если говорить про телепортера или телепортера. Простите, не знаю, как правильно. В общем, хреново вам сейчас всем будет.

Быстрым движением я потянул валькирию за волосы к себе, обнажая белое беззащитное горло. Солдатик жадно вкусил крови, по широкой дуге, от левой яремной вены до правой, оставив глубокий след. Гарпия напрасно схватилась за горло, пытаясь прижать рану — тут уже ничем не поможешь.

Однако я ей не сочувствовал. Напротив, подобно акуле, в воду к которой бросили кусок сырого мяса, смерть валькирии меня лишь больше раззадорила. Что называется, червячка заморили, а теперь можно и поесть.

По всей видимости крылатые бабищи успели что-то сделать. Метнуть нечто опасное туда, где погибала их сестра. Потому что когда я оказался уже в подъезде, стена в квартире рухнула, погребая под собой умирающую валькирию. Вот тебе и свобода, равенство, братство. Или это из другого кружка по интересам?

Мое тело оказалось переполнено энергией. Ко мне сейчас можно было подключать электрическую систему Города без особого ущерба для последней. Хотелось раз за разом вонзать нож в податливые мягкие тела, точно созданные для этого, крушить черепа, чтобы по асфальту разлетались мозги, ломать кости и калечить людей.

Но разум все еще оставался на месте. Поэтому я отпустил ручник и одновременно с этим нажал на тормоза. Это все действие артефакта, Шип. Не ведись! Тебя, конечно, нельзя назвать адекватным парнем, но эти выверты с психикой всего лишь действия Сердца Культа.

Поэтому я схватил стоящую ко мне валькирию и успел несколько раз смачно приложить ее о стену. Сюткину бы понравилось. Убивать я ее не хотел. Точнее хотел, но эта была та, ненормальная часть меня, которую удалось вычленить и отделить. Я же желал как минимум взять одного-двух языков. Раз уж карта пошла, грех не воспользоваться.

А следом меня унесло наверх, на лестничный пролет, потому что чертовы гарпии успели развернуться. Одна из них, массивная женщина неопределенных лет с не менее неопределенной прической, управляла камнем или чем-то похожим. Потому что стоило ей коснуться пола, как лестница и стена рядом стали трескаться, подобно смятой бумаге. Сильна зараза.

Пока пробоина в доме продолжала расширяться, устремившись ко мне, я успел поменять хват ножа с обратного на обычный. А следующим перемещением оказался под той самой бабищей, быстро нанося ей удары снизу вверх.

— Стой! Мы можем договориться! — вытянула руку перед собой Прыщавая. — Чего ты хочешь?

Очень смешно. И знакомо. Как только понимаешь, что противник, которого ты хотел убить, сильнее, тут же предпринимаются попытки переговоров. Я ответил максимально честно.

— Я хочу убивать.

Рука Прыщавой занялась огнем, однако разгореться не успела. Клинок Солдатика вошел ей под челюстью по самую рукоять. А я с наслаждением глядел на затухающую жизнь в глазах лидера отряда. Нет, в смерти есть какая-то необъяснимая прелесть. Смотрел бы и смотрел. Но было еще пара дел в виде выживших.

Оставшиеся две курицы бросились врассыпную. Одна попыталась удрать через раскуроченную квартиру, вторая рванула в сторону подъездной двери. Я прыгнул телепортом догонять ближайшую. Схватил ее за ногу и со всей дури приложил о трельяж, стоящий в коридоре.

Стекло разлетелось на сотни осколков, а сам трельяж, переживший развал сверхдержавы, пропажу хозяев и нашествие монстров, треснул, будто кусок прогнившего ДСП и осел на правую сторону. Что до самой валькирии, та благоразумно лишилась сознания. Добить бы, да времени совсем нет. Сейчас последняя сбежит и ищи ее потом. Значит, эта войдет в план по набору языков.

Нет, меня воспитывали, как кучу советских мальчишек. Девочкам надо уступать, ты же мужчина. Ударила — терпи, но ни в коем случае не отвечай. Обозвала — проглоти, ведь тебя угораздило родиться существом другого пола.

И только со временем я пришел к одной простой, как и все гениальные вещи, мысли. Все эти девочки, принцессы, королевы и прочие придворные особы, являются таковыми лишь до первого нанесенного ими удара. После этого светлый нимб над головой осыпается трухой. И они становятся спарринг-партнерами.

Некрасиво, некультурно, не по-мужски. Может быть. Однако я был не в том возрасте, чтобы соответствовать чьим-то тупым ожиданиям. Пусть живут в собственном мире с розовыми пони и мостами из радуг.

До выхода из подъезда я добрался двумя переходами. Сначала очутился снаружи, аккурат у снесенной стены, а после рванул к дверям. Мне казалось, что на все про все ушло секунды две, не больше.

Иными словами я как раз успел встретить выскочившую из подъезда валькирию. Судя по ее глазам, крылатая баба была близка к истерике. Еще бы, почти загнанная жертва внезапно превратилась в хищного непобедимого зверя. Жадного до крови и плоти. Беспощадную машину по уничтожению ее сестер.

Гарпия на полном ходу замахала руками и крыльями, явно пытаясь остановиться, однако это не помогло. Животом она налетела на нож, от чего ее глаза округлились еще больше.

— Это вам за ребят! — с ненавистью сказал я.

После отбросил умирающую валькирию и развернулся, глядя в небо. Где-то там должна была быть парочка, которая отправилась добивать Гром. Еще пара за домом. Итого, всего четыре штуки из двенадцати. Славная вышла охота. Жаль, что такой ценой. Однако, следовало торопиться. Внутренние часы у меня весьма кричали, что времени остается мало и скоро отведенная мне минута истечет, а артефакт перестанет действовать. А потом придется ждать еще пять для перезарядки. И, само собой, телепорт доступен уже не будет.

Однако это были не все «хорошие» новости. Потому что перед глазами вспыхнула яркая красная строка. А я по службе знал, что если что-то загорается красным, то фейерверка после не будет. Ну, или он станет самым последним в твоей жизни.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией — 26 %.

Внимание! Вы потратили слишком много живой энергии артефакта. Пополните его в ближайшее время, иначе последующие процессы приведут к серьезным изменениям вашего тела и сознания.

Ага, сейчас все брошу и начну пополнять. Хотя тенденция мне не понравилось. Получалось, артефактом надо пользоваться с умом, не раскидывая способности направо и налево.

Ну да ладно, на парочку валькирий энергии Сердца хватит. А потом… Потом уже будет потом. Я даже примеривался, не переместиться ли прямо надо головой валькирий. Рискованно, конечно, можно и сорваться. Именно сейчас во мне бурлила какая-то бесшабашная, я бы даже сказал неоправданная, удаль.

Однако пришлось повременить. Крылатые бабищи, видимо, тоже были уверены в собственных силах. Потому сорвались из зева разрушенной квартиры и устремились ко мне. Нет, слишком быстро летят, спрыгнуть сверху не получится. Есть вариант отступить в подъезд, и уже оттуда, когда эти тетки приземлятся, показать, на что способно Сердце Культа.

Но все мои планы разрушил звук выстрела на главной дороге, аккурат за домом. Ему вторила автоматная очередь, еще несколько выстрелов и крики. Валькирии, что хотели раскатать меня в асфальт, на мгновение замерли, и почти тут же во двор ворвался один из Молчунов с мелкашкой в руке — тот самый Блокиратор, который помножил на ноль круг Алисы.

Он повелительно вытянул свободную пятерню и одна из крылатых бабищ лишилась белоснежных перьев. Те попросту рассыпались, словно оказались приделаны плохим клеем ПВА. А сама бабища, не в силах противиться законам физики, камнем рухнула вниз. Гравитация, бессердечная ты сука.

Хотя про камень это я выразился поэтично. Баба, теперь самая обычная и ни разу не крылатая, упала словно мешок с дерьмом, глухо шмякнувшись о землю. Ее товарка продемонстрировала высокие моральные принципы сестринства, и приняла единственно правильное решение — спикировала вниз, уклоняясь от способности Блокиратора. Вот только отправилась она не к нам, а в противоположную сторону, скрывшись между домами.

— Что тут произошло? — спросил Молчун.

— Это ты мне скажи! — угрюмо ответил я.

— Эй, Шипастый, спокойнее, — сделал он шаг назад.

Пшеничные усы мужичка задрожали, он даже попытался спешно поднять руку, однако перемещение сработало быстрее. И вот я уже стою вплотную к нему, ощущая несвежее дыхание и приложив нож к небритому горлу.

— Шипастый, спокойнее! — почти прокричала Башка, вываливаясь из-за прохода, ведущего с улицы, вместе с группой Молчунов.

Я быстро пробежал глазами по противникам, с досадой отмечая, что не успею всех положить. Время действия артефакта заканчивалось, теперь я ощущал это буквально кожей. Три, два, один, все.

— Шипастый, мы не причем, — бросила Башка оружие на землю и подняла руки. Остальные Молчуны тоже не предпринимали попыток взять меня на мушку. Да и вообще выглядели они растерянно.

— Конечно, не причем. Только ты знала место, где и когда произойдет встреча.

— Как и твои люди, — ответила она, тут же вновь вытянув руки перед собой. — Прости, прости. Я хочу сказать, что много кто знал о нашем месте встречи. И не исключаю возможности…

— Ты обвиняешь моих людей, — прорычал я, — но они все погибли.

— Видимо, не все, — смотрела Башка куда-то за мою спину.

Уловка старая, поэтому я на нее не повелся. Сначала развернул Блокиратора к Молчунам, чтобы прикрыться им в случае чего, и только потом обернулся. Тяжелой, пошатывающейся походкой, перекинув пулемет на плечо, к нам шла Гром-баба.

— Ты как? — спросил я.

— Будто отдалась военному оркестру. Все болит и в ушах звенит.

Забавно, но именно эта фраза, означающая, что с Громушей, в принципе, все не так уж и плохо, заставила меня прийти в себя. Взглянуть на ситуацию трезво.

— Шипастый, мы не имеем к гарпиям никакого отношения.

— Мы сейчас сами завалили одну, — радостно поддержал ее молодой пацан, за что тут же получил несколько тычков от товарищей.

— Их там было две.

— Вторая улетела, — добавила Башка. — Ну что, поговорим? Мы принесли оружие и бронежилеты, как и договаривались.

Что самое забавное, оставленные Гром-бабой припасы оказались практически нетронутыми. Разве что одна коробка с консервами порвана и жестяные банки деформировались и разлетелись по окрестности. Однако мне было сейчас совсем не до торговли.

— Гром, — сказал я, как только танк приблизилась ко мне. — Надо дойти туда… Принести тела.

Громуша во многом могла бесить. Однако жизненный опыт бывалой женщины не пропьешь. Она кивнула и без всяких разговоров отправилась к домам с разрушенными квартирами.

— Там куча убитых валькирий. И две живые! — прозвучал голос того самого прыткого паренька. Я и не заметил, как он успел пробраться в подъезд, где мне пришлось прятаться.

— Живых свяжите, они мои пленницы, — приказал я Башке. Именно что приказал. И она не решилась ослушаться, лишь кивнула своим людям. — С убитых все выпавшее тоже мне.

— Кроме той, — слабо возразил Блокиратор, указывая на разбившуюся валькирию. Пришлось, соглашаясь, кивнуть.

Что делать с пленными я уже понимал. Мне даже их пытать не придется. Алисе они расскажут все. Что делать с ними потом? Ну, вариантов было несколько. И все для валькирий заканчивались летальным исходом. Отпускать гарпий я точно не намеревался.

Между тем, часть Молчунов разгружала заказанное мною снаряжение и патроны, другие торопливо собирали продукты. Будто я мог передумать и отменить договор. Судя по жадным взглядам — со жрачкой у людей Башки действительно серьезные проблемы. А доведенный до отчаяния человек способен на самые непредсказуемые поступки. Что ж, этот очаг мы на время потушим. В идеале бы вовсе избавиться от него. Не раздавая, конечно, гуманитарную помощь, а более радикальным способом.

Итак, судя по всему, нападение действительно не дело рук Башки. Иначе лидер Молчунов совсем не дружит с головой. А на психичку она не похожа. На хитровыдуманную тетеньку — вполне.

— Что там по поводу алкашки? — хмыкнул я. — Я дополнительную часть договора выполнил. Пришел один, чтобы ты смогла меня попользовать.

Думал я сейчас совсем не об этом. Перед глазами стояла улыбчивая и одновременно смущенная Кора и вихрастый Псих. Грудь давило, точно не хватало воздуха, а сердце противно ныло. И Гром куда-то запропастилась, чтоб ее.

Поэтому я попытался хоть как-то переключиться. К примеру, побыть наглой мерзкой скотиной. Что, кстати, было не так далеко от истины. Даже сильно в роль входить не пришлось.

— Шипастый, знаешь, сколько у меня мужчины не было? — негромко спросила лидер Молчунов, подходя ко мне.

— Можешь сказать несколько лет, все равно не поверю.

— Со дня появления в Городе, — ответила Башка, смахивая с меня невидимые пылинки. — Мужикам в этом плане легче. Мне же заводить фаворитов нельзя. Поэтому когда я увидела тебя, то вполне осознанно решила воспользоваться ситуацией. Уж извини. Но, Шипастый, я хотела секса с мужчиной, а не с потным алкоголиком с жутким перегаром.

Признаться, меня давно так не брили. На секунду даже как-то обидно стало. Может, мне еще розовым болгарским маслом помазаться надо, чтобы приятно пахнуть. С другой стороны, я Башку понимаю. Наверное, не до такой степени оголодала, чтобы сейчас лезть на меня. Признаться, я и сам чувствовал, как воняю. Не очень хорошее ощущение.

И вдруг меня как током пробило. После использования артефакта я ощутил себя превосходно. Синергия каким-то образом обнулила меня. Сняла похмелье. И теперь я был совершенно беззащитен перед Башкой. Получается, она прочитала все мои мысли. Включая те, что я собирался в будущем сделать с ее колонией.

— Ты боишься? — нахмурилась она.

— Боюсь? — запоздало понял я, что всю ту гамму эмоций можно было связать с страхом. — Ты можешь прочитать только это?

— Каждый выживает, как может, — принялась оправдываться Башка. — Я стою сейчас перед тобой только потому…

— Оставь моральную сторону вопроса для неудачников, — отмахнулся я. — Я знаю, что ты читаешь мысли. И ты не ответила на вопрос.

— Ты изменился. С тобой произошло что-то странное, — нахмурилась женщина. — В прошлую встречу тебя было легко читать. А теперь… словно несколько радиостанций наложили друг на друга. И каждая пытается перекричать предыдущую. Разве ты их не слышишь?

Я отрицательно помотал головой. Нет, в моей черепной коробке живет только одно существо. Не самое приятное, но такое родное. Хотя, у меня появилась небольшая догадка относительно того, о чем говорила Башка.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией — 19 %.

Внимание! Заполненность артефакта меньше 20 %, что влияет на его целостность и структуру. Если не заполнить артефакт в ближайшее время энергией, то синергия будет нарушена, что может привести к разрушению артефакта или смерти обладателя.

Ну, замечательно. Дали в руки ядерное оружие, а как им правильно пользоваться, не сказали. Но хуже всего, что я начал улавливать некую эманацию. Слова почти такие тихий, будто звучали из соседней комнаты. И только спустя несколько секунд мне удалось разобрать мальчишеский голос: «Почему ты позволил им убить меня?».

Голос заполнял все вокруг. Словно группа спецназа, которая брала одно помещение за другим, он завладел моим телом. И намерения его не были благодушны.

— Из-за тебя я умер, — тихо произнес он, однако в голосе чувстовалась невиданная сила. — Значит, теперь умрешь ты.

Я не успел сказать и слова в свое оправдание, как правая рука проворно вытащила заряженный ПМ из инвентаря. Я большим пальцем снял пистолет с предохранителя, прислонил к виску и выстрелил.

Конец второй книги