««Орлёнок» (1900). Драма, 6 актов»

Эдмон Ростан ОРЛЕНОК (перевод Т. Щепкиной-Куперник)

Нельзя себе и вообразить впечатления,

произведенного смертью молодого Наполеона.

Я видел, как плакали даже юные республиканцы.

Генрих Гейне

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Франц, герцог Рейхштадтский.

Жан-Пьер Серафим Фламбо.

Князь Меттерних.

Император Франц I, австрийский.

Маршал Мармон.

Фридрих фон Гентц.

Офицер французского посольства.

Кавалер фон Прокеш-Остен.

Тибурций де Лорже.

Граф Дитрихштейн, наставник герцога.

Барон фон Обенаус.

Граф де Бомбелль.

Генерал Гартманн.

Граф Седлинский, шеф полиции.

Лорд Ковлей, английский посол.

Фюрстенберг.

Монтенегро.

Сержант полка герцога Рейхштадтского.

Капитан Форести.

Старый крестьянин.

Виконт Отрантский.

Сандор Скарампи.

Бороковский.

Камердинер герцога.

Мария-Луиза, герцогиня Пармская.

Тереза де Лорже, сестра Тибурция.

Эрцгерцогиня.

Фанни Эльслер.

Гофмейстерина.

Княгиня Гразалькович.

1-я, 2-я, 3-я и 4-я придворные красавицы.

Леди Ковлей.

Старая крестьянка.

Императорская семья.

Штаб герцога Рейхштадтского.

Гвардия императора: стрелки, гвардейцы и пр.

Маски и домино: полишинели, пастушки и пр.

Крестьяне и крестьянки.

Полк герцога Рейхштадтского.

ПЕРВЫЙ АКТ КРЫЛЬЯ КРЕПНУТ

Действие происходит в Бадене, близ Вены, в 1830 году.

Склон виллы, которую занимает Мария-Луиза. Большая комната. С потолка спускается большой хрустальный шар люстры в стиле Империи. Светлая отделка. Стены зеленого (помпейского) цвета, расписанные фресками. Вокруг потолка фриз из сфинксов.

Налево две двери: на первом плане – ведущая в покои Марии-Луизы; на втором – в апартаменты фрейлин. Направо, на первом плане, другая дверь; на втором, в нише, – огромная фаянсовая печь с тяжеловесными узорами. В глубине, между двумя окнами, большая дверь-окно, в которую видны балюстрады перрона, образующего балкон и спускающегося в сад. Вид – на баденский парк: липы, сосны, глубокие аллеи, фонарики, привешенные на столбах в виде арки. Великолепный день в первых числах сентября. В эту банальную наемную виллу привезена драгоценная меблировка. Налево у окна – зеркало (псише) из лимонного дерева с бронзовыми украшениями. На первом плане – большой стол красного дерева, заваленный бумагами. У стены – стоячая лакированная этажерка с книгами. Направо, в глубине, маленький эраровский клавесин (той эпохи). Арфа. Ниже кушетка-рекамье и стол рядом. Кресла и табуретки в форме икса. Много цветов в вазах на столах, гравюры, портреты царствующего австрийского дома. Портреты императора Франца, герцога Рейхштадтского, – ребенком и т.п.

1. Тереза, Тибурций, Бомбелль, Мария-Луиза, фрейлина.

(При поднятии занавеса в глубине салона группа очень элегантных женщин. Две – у клавесина, спиной к зрителям, играют в четыре руки; одна сидит за арфой. Они разбирают, прерывая игру смехом, ошибаясь и т.д. Лакей вводит с перрона молодую, скромно одетую девушку, которую сопровождает офицер (австрийской кавалерии, великолепный гусар; голубой с серебром). Двое новоприбывших, видя, что их не замечают, останавливаются скромно в углу салона. В это время из правой двери, привлеченный музыкой, показывается граф де Бомбелль. Он направляется к клавесину, отбивая такт, но по дороге замечает молодую девушку, останавливается, улыбается и быстро идет к ней).

Дамы у клавесина

(говорят все разом, смеясь, как безумные).

– Ни одного бемоля вы не взяли.

– Я бас держу. – Внимательней нельзя ли?

– Ну, что же арфа?.. – Здесь ля, ля… бемоль…

Бомбелль (к Терезе).

Граф, здравствуйте.

Дама (у клавесина).

Не брать педали!

Я принята лектрисою.

Дама (у клавесина).

И этим – вам обязана всецело.

Благодарю…

О, здесь простое дело:

Благодарить вам не за что меня.

Ведь вы француженка – и мне родня.

Тереза (представляя ему офицера).

Позвольте вам напомнить, граф… Мой брат…

А, ваш брат…

(Жмет ему руку).

Я очень рад.

(Показывает ей на кресло).

Я взволнована ужасно…

Бомбелль (улыбаясь).

Но чем, мой Бог? Смущение напрасно.

Одна лишь мысль – приблизиться к тому,

Что на земле от гения осталось.

Бомбелль (подсаживаясь).

Вот почему сердечко ваше сжалось?..

Тибурций (раздраженно).

Я чувств твоих, как хочешь, не пойму.

Мы все его умели ненавидеть,

Все де Лорже… И это ли забыть? (Пауза).

Я знаю… да… но все-таки увидеть…

Тибурций.

Его вдову?

И сына, может быть!

Бомбелль.

Конечно, да…

Права ли я – не знаю,

Но в этот миг, когда я вспоминаю,

Что пред собой увижу их сейчас…

Я чувствую и трепет и волненье,

И если б их не чувствовала я,

То позабыть тогда была б должна я

О том, что мне теперь семнадцать лет,

Что Франция – страна моя родная

И что живая у меня душа.

Она… скажите… очень хороша?

Бомбелль.

Герцогиня Пармская…

Бомбелль (удивленно).

Тереза (живо).

Она несчастна – в этом красота,

Она печальна – в этом обаянье!

Я не пойму… Вы видели ее?..

Сюда нас только что ввели…

Бомбелль.

(лорнируя клавесин).

А мы боялись помешать

Расспросами прекрасным этим дамам,

И их игре, и смеха звонким гаммам.

И в этом уголке я жду прихода

Ее величества…

Бомбелль (вставая).

Как?.. Да она вот здесь!

В басу играет.

(вставая в волнении).

Как? Императрица?..

Ее сейчас же я предупрежу.

(Идет к клавесину и тихо говорит с одной из играющих дам).

Мария-Луиза (оборачиваясь).

А? Эта крошка? Помню, помню… как же…

Ах, это было трогательно очень.

Вы говорили мне… Какой-то брат…

Сын эмигранта… Он остался здесь.

(выступая, развязно).

Мундир австрийский очень мне по вкусу.

К тому ж здесь есть охота на лисиц,

Которую я прямо обожаю.

Мария-Луиза (к Терезе).

Так этот-то повеса прожигает

Последние остатки состоянья?..

(как бы извиняя брата).

О нет! Мой брат…

Мария-Луиза.

Бездельник, знаю я.

Он разорил вас. Но его готовы

Вы извинять – и это хорошо.

Послушайте, Тереза де Лорже,

Я нахожу, что вы прелестны…

(Смеется, берет ее за руки и усаживает рядом с собой на кушетку. Бомбелль и Тибурций удаляются в глубину, разговаривая).

Отныне вы останетесь при мне.

Надеюсь, я понравлюсь вам? Я, право,

Добра… хотя немного и грустна

С тех пор, как…

(Вздыхает).

Тереза (взволнованная).

Я тронута… до слез.

Мария-Луиза

(утирая глаза).

О да… Потеря страшная. Поверьте,

Немногие могли себе представить,

Что это был за человек.

Тереза (дрожа).

Мария-Луиза

(оборачиваясь к графу).

Вы знаете, Бомбелль, я написала,

Чтоб мне оставили его коня.

(К Терезе).

И, право, нет веселья для меня

Со времени кончины генерала.

Тереза (удивленно).

Как генерала?..

Мария-Луиза

(утирая глаза).

Сохранял всегда

Он этот титул.

Понимаю… Да…

Мария-Луиза.

С тех пор я плачу постоянно. Право!..

Тереза (с чувством).

И в этом титуле – какая слава!..

Мария-Луиза.

Свет для меня уныл, и пуст, и сер

С тех пор, как умер генерал Нейпер.

Тереза (изумленная).

Мария-Луиза.

Вот, доктора меня послали

Сюда развлечься от моей печали.

Но чем забыться… от таких потерь?

Здесь хорошо. Лишь час езды до Вены.

Для нервов, правда, нужны перемены…

Я похудела, говорят… Теперь,

Витроль сказал, я становлюсь похожей

На герцогиню де Берри. Что, да?..

С тех пор ношу прическу я всегда

Как у нее… Ах… Свет не мил мне Божий.

Зачем Господь меня не отозвал?..

У нас уютно… зал немного мал,

Но правда ведь – хорошенькая вилла?

Здесь Меттерних. Его я пригласила…

Он уезжает вечером. Нет, нам

Не скучно, иногда по вечерам

Играет Тальберг нам на фортепьяно,

Рычит могучим голосом Фонтана…

Какой певец! Любимец он у нас.

А Монтенегро… У него запас

Испанских всевозможных песен:

Никто их не умеет петь чудесней!

С женой английского посла

Эрцгерцогиня часто здесь бывает,

Кататься ездим мы… Но жизнь мне не мила…

Меня ничто не развлекает.

Ах!.. Если б этот бедный генерал…

Ах, вот что: вы поедете на бал?

(смотря на нее с возрастающим изумлением).

Мария-Луиза.

У Мейндорф. Штраус приезжает

Из Вены, Штраус сам! Бомбелль, Бомбелль,

Она должна поехать!..

Я осмелюсь

У вашего величества спросить,

Как герцог чувствует себя?

Мария-Луиза.

Прекрасно!

Он кашляет, но это не опасно.

Здесь в Бадене так дышится легко.

Он взрослый юноша! Уже недалеко

От самой важной он минуты;

И скоро в свете ждут его дебюты.

Он лейтенант, полковник! Боже мой!

Как время мчится, да… летит стрелой,

Но для меня нет горя больше в мире,

Что я его еще не видела в мундире…

(Входят два господина, неся длинные зеленые ящики. У нее вырывается крик радости).

Ах! Это для него, смотрите!

2. Те же, доктор и его сын (неся в руках длинные ящики со стеклами), потом Меттерних.

Доктор (кланяясь).

Коллекции…

Мария-Луиза.

Поставьте здесь их, доктор.

Бомбелль.

Что здесь такое?

Мария-Луиза.

Бабочки!..

Бомбелль.

Да? Вот как!..

Откуда бабочки?..

Мария-Луиза.

Я у него была,

У доктора милейшего, и там

Увидела, как сын его возился

Над этими коллекциями. Мне

Так стало вдруг завидно. Я вздохнула:

«Что, если б мой заняться этим мог?

Увы! Его ничто не занимает».

А я ее величеству ответил:

«Как знать? Быть может, мы его займем,

Попробуем». И вот сюда принес

Я бабочек ему для развлеченья.

Тереза (в сторону).

О, бабочек…

Мария-Луиза

(вздыхая, к доктору).

Он вечно одинок,

Бежит людей, своих друзей, знакомых…

Ах, если бы на миг его развлек

Хотя бы вид вот этих…

Насекомых?

Мария-Луиза.

Оставьте нам коллекцию пока,

Потом вернитесь… Герцога нет дома.

(Доктор и его сын выходят, уложив коллекцию на стол).

Мария-Луиза

(обращается к Терезе).

Пойдем со мной, пойдем – я вас представлю

Гофмейстерине…

(Увидя Меттерниха).

А! Любезный князь!

Я уступаю вам салон – он ваш.

Меттерних.

Да, я воспользуюсь… Принять я должен

Секретаря французского посла,

И Гентца, и депеши…

Мария-Луиза.

Знаю, знаю.

Меттерних

(лакею, который пришел на его звонок и остановился в дверях балкона).

Советника фон Гентца попросите…

(К Марии-Луизе).

Вы позволяете?

Мария-Луиза.

Прошу вас, князь.

(Она выходит с Терезой; Бомбелль и Тибурций следуют за ними. Гентц показывается в глубине, его вводит лакей. Очень элегантен. Лицо старого, уставшего вивера. Карманы у него полны бонбоньерок и флакончиков. Он постоянно то грызет конфету, то нюхает духи).

3. Меттерних, Гентц, потом офицер от французского посольства.

Меттерних.

Гентц, здравствуйте!

(Садится у стола направо и во время разговора подписывает бумаги, которые Гентц вынимает из большого портфеля).

Вы знаете, я еду

Сегодня в Вену. Император снова

Зовет меня.

Меттерних.

Скука-то какая!

Подумайте, ведь Вена в это время

Пуста, как мой карман?

Меттерних.

Последнее неверно: уж, должно быть,

Вам русское правительство опять…

(Делает пальцами жест, изображающий, как передают деньги).

(с комическим негодованием).

Как? Мне?..

Меттерних.

Ну, раз сознайтесь откровенно:

Вы продались опять, ага?

(очень спокойно, грызя конфеты).

Кто больше дал.

Меттерних.

На что вам столько денег?

(нюхая духи).

А на разврат.

Меттерних.

И это вас, советник,

Зовут моею правою рукой?..

О! Сказано: пусть левая рука

Не ведает, что правая творит.

Меттерних.

Духи!.. Конфеты!.. О!..

Само собою:

Есть деньги у меня? Духи, конфеты!

Я обожаю их! Да, да!.. Я старый,

Испорченный ребенок.

Меттерних

(пожимая плечами).

Фат!.. Хвались

Презрением к себе же самому.

Эльслер?.. Ах!.. Она меня не любит.

Но этим не кончается несчастье…

Она безумно им увлечена

(показывает на портрет герцога).

Да… герцог – вот кто дорог ей. Я – ширма;

Страдаю, и одна лишь мысль меня

Утешила от женского коварства:

Сознание – что к пользе государства,

Чтоб герцог наш был увлечен. И вот –

Пред ними дурачка изображаю,

Ее к нему повсюду провожаю,

И вечером она меня уж ждет,

Чтоб я ее сюда отвез. Обидно –

А делать нечего.

Меттерних

(все подписывая).

И вам не стыдно?

Сегодня мать танцует на балу

И не вернется ранее рассвета.

(Протягивает письмо).

Теперь прочтите. Вот письмо. От сына

Фуше… Он снова предлагает нам

Из герцога Наполеона сделать.

Второго, правда…

Меттерних (улыбаясь).

А! Виконт добрейший!

А имена участников?

Меттерних.

Их надо помнить.

(Отдает ему письмо).

Что ж… отказ?

Меттерних.

Но так, чтоб в них не убивать надежды.

Ах, как он помогает мне держать

Всю Францию в руках, он и не знает,

Мой маленький полковник! Стоит ей

Забыть немного Меттерниха… раз –

Его я вынимаю из коробки,

А только все пришло в порядок – два! –

Его опять в коробочку я прячу…

Гентц (развеселившись).

Когда же действие пружинки можно

Увидеть?..

Меттерних.

Хоть сейчас!

(Звонит лакею).

Просить сюда

Посла от генерала Беллиара.

(Лакей вводит французского офицера в парадной форме).

Привет мой, сударь! Вот бумаги вам.

Мы в принципе согласны королем

Признать Людовика-Филиппа. Но…

Советую блюсти вам осторожность,

Иначе мы скорлупку разобьем

И нового птенца, пожалуй, пустим…

Офицер (испуганно).

Намек на принца Франсуа?..

Меттерних (поправляя).

На герцога Рейхштадтского намек.

Он принцем быть не может, ибо мы

Не признаем, что царствовал когда-то

(иронически-благородно).

Мы это признаем…

Меттерних.

Итак, для герцога я ничего

Не сделаю, конечно… Но…

Меттерних

(откидываясь в кресле).

У вас свобода слишком власть свою

Расширит; если слишком часто будет

Руайе-Коллар являться к королю

И с ним вдвоем вести беседы; если

Монархия захочет вдруг у вас

Республикой прикинуться… Тогда,

Не отличаясь кротостию агнца,

Мы можем вспомнить то, что Франц наш внук.

Офицер (живо).

Поверьте, нашим лилиям краснеть

Мы не дадим…

Меттерних (любезно).

Прекрасных ваших лилий

Нетронутою будет белизна,

Пока тайком не залетят к ним пчелы!

(приближаясь и говоря тихо).

Есть опасенье, что помимо вас

У герцога пробудится надежда.

Меттерних.

Но… событья… Значит, он не знает,

Что Франция избрала короля?..

Меттерних.

Нет, ни одна подробность не известна

Ему… Что снова воцарилось знамя

Трехцветное… Я медлю сообщеньем…

(в легком беспокойстве).

Да… это взволновать его могло бы.

Меттерних.

О, герцог волноваться не умеет!..

Но все-таки… Я нахожу, что здесь

Надзор за ним совсем не очень строгий.

Меттерних (спокойно).

Здесь – безопасно. Здесь с ним рядом – мать.

Меттерних.

Ей всего важнее охранять

Спокойствие и сына, и свое.

Спокойствие быть может лишь наружным;

В душе у ней, под маскою бесстрастья,

Таиться может страстная мечта:

Ее орленок, царственный орленок…

(Дверь из комнаты Марии-Луизы отворяется. Мария-Луиза вбегает, как безумная, с криком отчаяния).

Мария-Луиза.

Мой попугай! Мой бедный попугай!

4. Те же, на минуту Мария-Луиза, за ней растерянные фрейлины, потом Бомбелль и Тибурций.

Что это значит?..

Мария-Луиза (к Меттерниху).

Князь! Он улетел!

Меттерних (в отчаянии).

Мария-Луиза.

Мой любимый попугай!..

(Выходит на балкон. Фрейлины разбегаются по парку, ища птицу).

(холодно офицеру, смотрящему на него с изумлением).

(подходя к Марии-Луизе, стараясь угодить).

Позвольте в этих поисках мне, Ваше

Высочество, принять участье…

Мария-Луиза

(останавливается, измеряя его взглядом, сухо).

(Хлопая дверью, уходит к себе).

(в недоумении).

Что это значит?

(скрывая улыбку).

Вы сейчас сказали

«Высочество» – ошиблись вы случайно…

«Величество» – вам надо бы сказать.

Но если, как сказали сами вы,

Не царствовал покойный император,

То герцогине не принадлежит

Такое наименованье…

Меттерних.

Именованье только ей осталось.

Так, значит, взгляд, блестящий гневом, – это…

Меттерних.

О!.. Лишь вопрос пустого этикета.

Офицер (откланивается).

Итак, посольство с нынешнего дня

Носить трехцветную кокарду может?

Меттерних (со вздохом).

(Офицер молча срывает белую кокарду с фуражки и заменяет ее трехцветной, которую вынул из кармана).

(встает со словами).

О!.. Не теряя ни секунды?..

(Слышны колокольчики).

(который был на балконе).

Эрцгерцогиня, с ней Мейндорф,

Ковлей и Тальберг…

(при звоне колокольчика быстро вошедший с Тибурцием из левой двери).

Надо встретить их…

(В ту минуту, когда он бросается к дверям, на балкон входит эрцгерцогиня, окруженная толпою элегантных дам и кавалеров в летних костюмах – курортных. Светлые платья. Зонтики. Большие шляпы. Маленький эрцгерцог от 5 до 6 лет, в гусарском мундире, крохотный ментик на плече. Две маленькие эрцгерцогини в необыкновенных платьицах детей той эпохи. Шум, голоса, смех – целый вихрь легкомыслия).

5. Те же, эрцгерцогиня, придворные красавицы и кавалеры, лорд и леди Ковлей, Тальберг, Сандор, Монтенегро и т.д., затем Тереза, фрейлины.

Эрцгерцогиня

(обращаясь к Бомбеллю, Меттерниху, Гентцу и Тибурцию, которые церемонно приближаются к ней).

Нет, нет! Без церемоний наконец,

Здесь просто вилла, это не дворец.

(Салон заполнен. К Тальбергу).

Скорее, Тальберг, нашу тарантеллу…

(Тальберг садится и играет. К Меттерниху, весело).

А где Мари-Луиза?

1-я дама.

Мы за ней!

2-я дама.

Да, мы приехали ее похитить…

Мы в шарабане! Сандор правит.

Мужской голос

(продолжая начатую беседу).

Обратно в кратер лаву возвратить.

Эрцгерцогиня

(к группе разговаривающих).

О, будет вам об этом говорить.

(К Меттерниху, смеясь).

Толкуют о каком-то все вулкане.

Бомбелль.

Какой вулкан?

(2-й, продолжая разговаривать).

Но этою зимой

Барашек будет в моде, ангел мой (шепчутся).

(отвечая Бомбеллю).

Либерализм.

Бомбелль.

Лорд Ковлей.

Франция скорее!

Меттерних

(французскому офицеру, сурово).

Вы слышите?..

(Монтенегро, которого она тащит к клавесину).

Ну, спойте, Монтенегро.

(Монтенегро, которому Тальберг аккомпанирует, поет совсем тихо «Corazon»).

2-я дама (Гентцу).

А!.. Гентц

(роется в своем ридикюле).

Я привезла для вас конфет!

(беря у ней бонбоньерку).

Вы – ангел…

(та же игра).

Вот духи вам… Из Парижа…

(Вытаскивает флакон духов и отдает ему).

Меттерних

(увидевший флакон, быстро Гентцу).

Скорей, скорей… сорвите ярлычок…

«Рейхштадтский герцог»…

Гентц (нюхая).

И фиалкой пахнет.

Меттерних

(вырывая флакон и сцарапывая с него ножницами ярлычок).

Что, если б герцог вдруг вошел сюда,

Он ясно увидал бы, что в Париже…

Мужской голос

(в группе в глубине).

Но гидра страшная еще жива,

Пока цела одна хоть голова!

Леди Ковлей.

О гидре уж теперь заговорили…

Лорд Ковлей.

Ее убить необходимо или…

Эрцгерцогиня (смеясь).

Не разберешь… То гидра, то вулкан…

(за ней лакей с подносом, на котором большие стаканы замороженного кофе).

Вот кофе со льдом!..

Эрцгерцогиня.

Дайте мне стакан.

(Другой лакей ставит на стол поднос с прохладительным – шампанским, пивом и т.д. Все принимаются за бокалы, стаканы и т.д.)

Эрцгерцогиня.

Скажи стихи нам, Ольга.

Да, да, да!

Из Гейне что-нибудь.

Да, да, из Гейне!

Ольга (вставая).

Что ж вам прочесть?.. Ну вот: «Два гренадера».

Меттерних (живо).

Нет… нет… не это… это не читайте.

(появляясь из покоев Марии-Луизы).

Сейчас Ее Величество придет.

Несколько голосов.

А, а! Скарампи… Здравствуйте, Скарампи!..

(Приветствия, смех, разговор, шуршанье юбок).

Голос Сандора

(в глубине из группы).

Мы все сейчас поедем в Крайнерхютте,

И дамы будут на траве резвиться.

(Гентцу, который читает).

Что ты читаешь там, в своем углу?

Французскую газету.

Лорд Ковлей (небрежно).

А… Конечно,

Политику?..

Эрцгерцогиня.

Как всегда,

Все легкомыслие…

А знаете ли вы,

Что в «Водевиле» ставят?

(Меттерних отрицательно качает головой).

«Бонапарта».

Меттерних (небрежно).

А в «Театре новостей»?

(пожимая плечами).

Да «Бонапарта». В «Варьете» дают

«Наполеона». «Люксембург» поставил

«15 лет из жизни Бонапарта».

В «Жимназе» – «Возвращенье из России».

«Театр Веселья»… Что-то он поставит?

Уж там-то, верно, не найдут… Гм… «Кучер

Наполеона… Мальмезон». Вот как!

Гм… Юный драматург окончил пьесу,

Названье: «На Святой Елене».

Лорд Ковлей (взбешенный).

(пожимая плечами).

В «Амбигю» дают «Мюрата».

И в цирке «Императора» готовят.

Сандор (недовольно).

Конечно, мода.

(пренебрежительно).

Я думаю, французскому народу

Переживать придется иногда,

Он будет возвращаться к ней порою

И удивляться своему герою.

(читая газету, из-за плеча, в лорнетку).

Они хотят вернуть в Париж останки

Наполеона.

Меттерних.

Пепел! Прах! Из пепла

Родиться может феникс – не орел.

Тибурций.

Да… будущее Франции – загадка.

Меттерних (величественно).

Но, юноша, разгадка мне известна.

Эрцгерцогиня

(делая жест, что кадит ему).

Его вещанья вылиты из бронзы.

(сквозь зубы, в сторону).

Скорей, из цинка.

Лорд Ковлей.

Ну-с, итак, мы ждем.

Кто ж Францию спасет?

Меттерних.

Кто? Генрих Пятый.

(С пренебрежительным жестом).

Все остальное – мода, только мода.

(стоя в углу, тихонько).

Да, иногда – к чему скрывать? –

Удобно славу модой называть.

(наливая себе шампанского).

Последствия не страшны, не ужасны,

Пока кричат «Жимназ» и «Одеон»,

Старанья их нисколько не опасны.

(из-за сцены, громко).

Да здравствует Наполеон!

(Все встают. Паника. Лорд Ковлей чуть не давится своим кофе. Дамы бегают взад и вперед растерянные).

(готовые разбежаться).

Как? В Бадене? Что?.. Здесь?..

Меттерних.

Смешно! Не бойтесь…

Лорд Ковлей.

Вас имя напугало так? Смешно!

Опомнитесь, садитесь, успокойтесь…

Безумны вы!

(кричит торжественно).

Он умер уж давно!

(Все успокаиваются).

(который уходил на балкон, возвращаясь).

Все пустяки.

Меттерних.

Но что же это было?

Тибурций.

Солдат австрийский.

Меттерних (пораженный).

Тибурций.

И даже двое.

Я видел сам.

Меттерних.

Австрийский… очень жаль!

(Отворяется левая дверь, показывается Мария-Луиза, бледная как смерть).

6. Те же, Мария-Луиза, потом австрийский солдат.

Мария-Луиза.

Вы слышали?.. О Боже! Что за ужас?!

Я вспоминаю… Так однажды в Парме

Столпились люди у моей коляски,

И все кричали это…

(Падает на кушетку).

О мой Бог!

Они хотят лишить меня покоя.

За жизнь свою бояться я должна.

(нервно, к Тибурцию).

Но что же значит этот крик, скажите?

Тибурций.

Там два солдата проходили мимо,

Из герцога Рейхштадтского полка,

Он возвращался – мимо них – верхом.

Вы знаете, что здесь ведет канава

Вдоль улицы, ее затеял герцог

Перескочить, а лошадь на дыбы

И чуть его не сбросила, но он

Хлестнул ее – и пролетел, как птица,

Через канаву. Ну, тогда они

И крикнули… приветствуя его…

Меттерних.

Скорей сюда мне одного из них.

(Тибурций идет к балкону и подзывает солдата).

Мария-Луиза

(нюхая соли).

Я знаю, смерти ждут они моей.

(Входит сержант из полка герцога и неловко кланяется, оробев при виде всего этого блестящего общества).

Меттерних (с возмущением).

Сержант, скажите, что случилось с вами

И почему вы крикнули?

Меттерних.

Не знаешь?..

И капрал, с которым я

Кричал внизу… не знает тоже. Так,

С чего – не знаем. Принц наш… на коне…

Молоденький да тоненький такой…

И все-таки ведь лестно, что у нас

Полковник – сын…

Меттерних.

Довольно, хорошо.

Так смело он, спокойно взял барьер,

Сам белокурый, как святой Георгий…

И что-то сжало горло нам… Не знаем,

Восторг ли, жалость ли, но оба разом

Мы крикнули: «Да здравствует…»

Меттерних (быстро).

Но значит… Что ж, по-твоему, труднее

Кричать: «Да здравствует Рейхштадтский герцог?»

Тройной дурак!..

По-моему, труднее.

Меттерних.

А?.. Что?..

Сержант (пробуя).

«Да здравствует Рейхштадтский герцог».

Куда труднее и куда длиннее,

А то «да здравствует»…

(прерывая, вне себя и отпуская его).

Молчи, молчи!

Ступай… Да не кричите ничего.

(солдату, когда он проходит мимо него).

Эх, идиот!

7. Те же, без сержанта и Дитрихштейн, вошедший минуту назад.

Мария-Луиза (дамам).

Благодарю… Мне лучше.

(печально глядя на нее, тихо).

Императрица…

Мария-Луиза (Дитрихштейну).

А, фон Дитрихштейн!..

А это новая моя лектриса.

Наставник герцога. Ах, я забыла…

Вы хорошо читаете?..

(отвечая за нее).

Прекрасно!

Тереза (скромно).

Не знаю, право.

Мария-Луиза

(указывая на этажерку).

Так… возьмите здесь

Одну из книжек Франца – наудачу

Откройте – и читайте…

Тереза (беря книгу).

«Андромаха».

(Воцаряется полное молчание. Все усаживаются, чтоб

лучше слушать. Она читает).

«Какой же боязни еще полно их смущенное сердце?..

Ненависть к Гектору в них еще не угасла, они

Сына боятся его.

(Все переглядываются холодно).

Достойный предмет их боязни…

Только младенец несчастный, который не ведает даже,

Что властелин его – Пирр и что он Гектора сын»…

(Общий шепот и замешательство).

Какой прелестный голосок!..

Мария-Луиза

(обмахиваясь веером, нервно).

Теперь откройте на другой странице…

(открывая книгу наудачу).

«Помню, увы, в тот день, когда его смелость толкнула

Не за Ахиллом – за смертью скорее в погоню –

Сына потребовал он…

(Лица вытягиваются).

На руки взявши младенца,

Слезы мои утирая, мне он сказал: о, супруга,

Милая сердцу! Не знаю, что мне готовит судьба,

Сына тебе оставляю!..»

(Общее замешательство).

Мария-Луиза (смущенно).

Возьмите вы другую книгу!..

(исполняя это).

Стихотворенья Ламартина.

Мария-Луиза (успокоенная).

Я знаю автора. О, он не страшен.

Обедал он у нас…

(К Скарампи, с восхищением).

Он секретарь

Посольства, светский человек вполне.

Тереза (читая).

«О, никогда еще так дивно не звучали

Напевы ангелов, исполненны печали;

Смелее, гения Божественного сын,

Несчастное дитя великого народа…»

(В то время, когда она читает этот стих, герцог показывается в среднюю дверь. Тереза чувствует, что кто-то вошел, отрывает взгляд от книги, видит бледного и неподвижного герцога и, потрясенная, встает. При движении, которое она делает, все оборачиваются и встают).

8. Те же и герцог.

Простит ли мне бессмертный Ламартин?

Мария-Луиза.

Как прогулялся?..

(целуя ее руку; он в костюме для верховой езды, с хлыстиком в руке, очень элегантен, с цветком в петлице. Никогда не улыбается).

Чудная погода!

Но я вам помешал?

(Оборачиваясь к Терезе).

Мне очень жаль.

Нельзя ли продолжать при мне? Прошу вас…

(колеблется, потом, смотря на герцога, с глубоким волнением).

«Смелее, гения Божественного сын,

Несчастное дитя великого народа,

О, на твоем челе есть надпись «властелин».

И, на тебя взглянув…»

Мария-Луиза

(сухо, вставая).

Довольно… Вы читаете прекрасно.

Эрцгерцогиня (детям).

Идите поздороваться с кузеном.

(Дети приближаются к герцогу, который сел, окружают его, взбираются к нему на колени).

(тихо, гневно, Терезе).

Фи, стыдно!

Что? Я вас не понимаю.

(глядя на герцога).

Как бледен он…

2-я дама (так же).

Совсем мертвец… О, страшно…

Скарампи (Терезе).

Какие вы страницы выбирали?

О, разве я посмела б выбирать?

Я открывала там, где открывалось.

(Скарампи, пожимая плечами, уходит).

(все слышавший, покачивает головой).

А!.. Книга открывается сама

На читаных и загнутых страницах…

(в сторону, меланхолично смотря на герцога).

Австрийцы – на коленях у него!

Эрцгерцогиня

(герцогу, наклонясь из-за спинки его кресла).

Я рада повидать тебя, мой Франц,

Я друг тебе!

(Протягивает ему руку).

(целуя ее руку).

Я это знаю, тетя.

(Терезе, не спускающей с герцога глаз).

Вам нравится наш юный херувим

С невинным выражением своим,

Но выдающий нежных глаз загадкой,

Что «Вертера» читает он украдкой?

(Дети возле герцога любуются его элегантностью, играют с его цепочкой, брелоками, смотрят на его галстук).

Какие у тебя воротники

Красивые всегда, кузен!..

Герцог (кланяясь).

Высочество, как вы добры ко мне.

(в сторону, с грустной улыбкой).

Воротники!

(играя хлыстом).

А хлыстики твои…

Ни у кого нет лучше!

Герцог (важно).

Это правда.

(та же игра).

О… хлыстики!..

Другая девочка.

Ах, а перчатки? Прелесть!..

Да, прелесть, милочка.

(трогая материю на жилете).

А твой жилет,

Он из чего?..

Он – из «Пондишери».

(близкая к слезам).

О Боже мой!..

Эрцгерцогиня

(трогая розу в петличке герцога).

Ты по последней моде

Цветок свой носишь…

(с принужденной, горькой беспечностью).

Да, заметьте – в третьей

(Тереза разражается рыданиями).

(вокруг нее).

Ах, что с нею, что такое?

Тереза (рыдая).

Простите… Я не знаю… это нервы…

Одна… здесь… далеко от близких… вдруг…

Мария-Луиза

(приблизившись, с шумной нежностью).

О, бедный мой котенок…

Слишком долго

Я сдерживала сердце…

Мария-Луиза (целуя ее).

Откройте мне его, мое дитя.

(который сделал несколько шагов, как бы не видя этих слез, останавливается, наступив на ковре на что-то такое).

Что это здесь? А, белая кокарда.

(Наклоняется и поднимает ее).

(приближаясь, в затруднении).

(обводя присутствующих глазами и заметив французского офицера).

Это ваша, сударь? С вашей шляпы?

(Офицер показывает ему свою шляпу. Герцог замечает трехцветную кокарду).

(К Меттерниху).

Я не знал… Так, значит, знамя тоже?

Меттерних.

Да… Это не имеет ведь значенья.

Герцог (флегматично).

О, никакого!

(Входит доктор).

Меттерних.

Весь вопрос здесь в цвете…

В оттенке…

(Взял шляпу офицера и прикладывает обе кокарды к черному фетру, сравнивая их, как художник, отдаляя шляпу и склонив голову).

И… взгляните-ка вы сами…

Я думаю, решительно… что эта

(показывает трехцветную)

Гораздо лучше.

(Бросает белую и небрежно проходит. Мать берет его под руку и подводит к ящикам с бабочками, которые доктор, за минуту вошедший, разложил на большом столе).

Бабочки?..

Мария-Луиза

(стараясь его заинтересовать).

Как эта черная красива.

Она родится на зонтообразных…

Как эти крылья смотрят на меня!

Доктор (улыбаясь).

Вот эти глазки? Мы зовем их – лунки.

Тем лучше.

А вы смотрите, я вижу,

На эту голубую с серым?

На что же вы глядите?

На булавку,

Убившую ее! (Отходит).

(в отчаянии, к Марии-Луизе).

Что делать нам?

Ничто ему не мило!

Мария-Луиза (к Скарампи).

Подождите!

Рассчитываю я…

Скарампи (таинственно).

На наш сюрприз.

(приближаясь к герцогу, предлагает ему бонбоньерку).

(беря конфетку и пробуя).

А! Чудесный вкус. Постойте…

Здесь груша… и вервена… и…

Не стоит – что?

Со мною притворяться,

Я вижу все. Хотите шоколадку?

Герцог (высокомерно).

Что можете вы видеть?

Кого-то, кто страдает и тоскует

И примириться с участью своей –

Балованного, молодого принца –

Не может и не хочет. Вижу я,

Что в вас еще не умерла душа,

Она живет, волнуется, трепещет…

Ее хотят любовью усыпить

И музыкой небесной убаюкать.

И у меня была душа когда-то,

Но… пфф!.. И я сумел о ней забыть,

И стареюсь в красивенькой грязи,

И жду, покуда не придет ко мне

Какой-нибудь студент, безумец юный, –

И за свободу мне он отомстит,

Среди моих конфет, духов и жизни,

Убив меня рукою смелой мести,

Как Занд убил когда-то Коцебу.

Я знаю хорошо свою судьбу.

Да, юношей боюсь… Еще конфетку?

Один из них меня убьет.

(спокойно, беря конфетку).

Гентц (отскакивая).

Как?... Вы… Но…

Да… Вас юноша убьет.

И его вы знаете прекрасно.

Гентц (изумленный).

Но… герцог…

Фридрих – юношу зовут;

То юноша, которым были вы,

И если он теперь воскрес, и если

Вы тайный голос слышите его –

То кончено: он вас не пощадит!

Гентц (бледнея).

Я чувствую, исчезнувшая юность

Кинжал свой на меня же обращает…

Ах… Этот взгляд… Его я узнаю:

Империю при нем я вспоминаю!

Но, сударь мой… Я вас не понимаю. (Отходит).

(приближается к Гентцу, улыбаясь).

Ты говорил с ним?

Меттерних.

Меттерних.

О, я его вполне держу в руках…

Вполне, вполне, конечно, милый друг!

(подошел к Терезе, которая в уголке у стола перелистывает книгу.

Он смотрит на нее с минуту, потом вполголоса).

О чем вы плакали?..

(не видевшая, как он подошел, вздрагивает и встает взволнованная).

Тереза (смущенно).

Высочество…

Я знаю, почему

Вы плакали… Не плачьте!

(Быстро отходит. В это время Меттерних берет шляпу и перчатки).

(кланяясь герцогу).

Откланяюсь. Позвольте удалиться?

(отпускает его наклоном головы. К Марии-Луизе и Дитрихштейну).

Читаете мое вы сочиненье?..

Дитрихштейн.

Оно прелестно, в этом нет сомненья,

Но почему ошибок столько здесь?

Немецким вы владеете отлично…

Все шалости…

Мария-Луиза

(в негодовании).

Шалить – и в ваши годы…

Что ж делать мне – я не орел!

Дитрихштейн

(подчеркивая ногтем ошибку).

А вот еще ошибку я нашел:

Вы написали Frankreich в женском роде.

Ах, не пойму я ваших der, die, das.

Дитрихштейн.

Но средний род здесь нужен был для нас.

Нет, средний род для Франции нейдет.

Мария-Луиза

(прерывая Тальберга, который присаживается к клавесину).

Сын не выносит музыки!

Да, правда,

Не выношу.

Лорд Ковлей

(приближаясь к герцогу).

Позвольте мне…

Дитрихштейн

(тихо, герцогу).

Прошу вас,

Любезней будьте.

Дитрихштейн (тихо).

Посол английский.

Лорд Ковлей.

Могу ль спросить, откуда возвращались

Таким галопом вы?..

С Святой Елены!

Лорд Ковлей (ему).

Это чудный уголок, тенистый,

Зеленый и веселый. Вечерами

Особенно там хорошо бывает,

Хотел бы там увидеть я и вас.

(Кланяется и отходит).

(живо, послу английскому во время, когда герцог удаляется).

Святой Еленою зовут деревню

В Еленинской долине – по соседству, –

Прелестные места…

Лорд Ковлей.

Ага, вот что…

Но кажется, что камень бросил он

В мой огород?..

Не камень – прямо гору!

Голоса (в глубине).

Пора, пора…

Эрцгерцогиня.

Луиза, ты поедешь?

Мария-Луиза.

Я? Нет, о нет…

Садитесь в экипажи!..

Эрцгерцогиня (герцогу).

Ты с нами, Франц?

Мария-Луиза.

Нет. Сын мой ненавидит

(с жалостью).

Он в Еленинской долине

Пускает лошадь вскачь, в галоп!

Герцог (мрачно).

Мария-Луиза.

О да, мой друг, ты не сентиментален.

(Шум, прощания, поклоны. С говором и смехом все общество расходится).

Монтенегро (с балкона).

Я знаю тут одно местечко, где

Позавтракать чудесно можно.

(Голос его теряется).

(с балкона кричит).

Не говорить о гидре…

Голоса и смех.

До свиданья!..

(Бубенчики удаляются).

(Тибурцию, который прощается).

Прощай, мой милый брат.

(целуя ее в лоб).

Прощай, сестра.

(Кланяется Марии-Луизе и выходит с Бомбеллем).

Мария-Луиза

(к фрейлинам, поручая им Терезу).

Теперь ее к себе вы отведите.

(Тереза уходит с фрейлинами. Герцог сел, перелистывает рассеянно книги на столе. Мария-Луиза, улыбаясь, делает знак Скарампи, остававшемуся здесь, потом приближается к герцогу).

9. Герцог, Мария-Луиза, Скарампи, потом портной и модистка.

Мария-Луиза (герцогу).

(Он оборачивается).

Франц, я вас развеселю сейчас.

(Герцог вопросительно смотрит на нее).

Я заговор устроила для вас.

(с зажегшимся взглядом).

Как?.. Заговор?..

Мария-Луиза.

Да, да, невероятный…

Пошла на все, чтоб быть для вас приятной.

Тсс… Слушайте. Ведь нам уже давно

Французское все, все запрещено…

Но я – представь – не побоялась риска,

И из Парижа выписаны мной,

Из лучших двух домов, для нас – модистка

(треплет его по щеке).

А для тебя – ну, улыбнись… Портной!

Ну, как находишь ты мою идею?..

(ледяным тоном).

Поистине я восхищаюсь ею.

(открывает дверь, ведущую в апартаменты Марии-Луизы).

(Входит барышня, элегантная, как может быть примерщица, в руках у нее большие коробки с платьями и шляпами; потом молодой человек, одетый, как модная картинка 1830 года, нагруженный коробками и платьями. Портной подходит к герцогу, а модистка в глубине, на диване, раскладывает платья. После глубокого поклона портной быстро становится на колени, открывая ящики, разворачивая пакеты, встряхивая галстуки, развертывая костюмы).

Удостоите взглянуть?..

Быть может, выбрать что-нибудь?..

Здесь фраки, галстуки, жилеты,

Плащи, и брюки, и колеты…

Сейчас я все вам разложу.

В Париже верят мне всецело:

Могу сказать, я знаю дело.

На вкус мой положитесь смело,

Я вам, надеюсь, угожу!

Вот галстуки… вот шарфы, шали…

Чего бы вы ни пожелали.

Фиалок нежных томный цвет…

Серьезный синий… Тоже нет?..

Фуляры в моде повсеместно.

(Смотря на галстуки герцога).

О, герцог носит бант прелестно!

Чтоб завязать подобный бант,

Клянусь, необходим талант.

(Показывая еще модели).

Рисунок новенький… спиралью…

(Опять смотрит на галстук герцога).

Да, в банте благородство есть…

Поверьте мне, что здесь не лесть…

А вот жилет новейший – шалью…

Как смело брошены цветы…

Как вы нашли его?

Герцог (спокойно).

(продолжая показывать).

Вы не останетесь бесстрастным

Пред этим чудом красоты?

Вот козий пух. А цвет? Прелестный!

А здесь – ткань из коры древесной.

Сюртук… зеленый, нильский цвет,

Обшлаг обтянут, как корсет,

Взгляните, как высокомерно!

А вот… в шесть пуговиц жилет,

Он вам понравится наверно.

Вот фрак… взгляните, голубой

И белые к нему вот брюки.

Воздушно – взять извольте в руки,

Напоминают нам собой

Изящность гвардии французской.

А вот – еще… с жилеткой узкой.

Вот – полонез… Но он тяжел:

К Фальстафу он еще бы шел,

Но уж не к бледному Гамлету.

Плащи! А как к такому цвету

Вы отнесетесь, например?

Вот – плащ из клетчатого пледа,

А вот еще а-ля Рульер.

В таком плаще вас ждет победа:

Испанцем веет от него…

(Накидывает на себя плащ и гордо прохаживается).

В нем делать донье Соль визиты…

Покрой… Взгляните, каково?..

По правде, моды торжество!

(Распахивает).

Вот… полы соболем подбиты.

Прошу внимания к нему:

Он прост на вид, но я не скрою,

Неважен материал порою,

Так внешность не важна герою,

И платье судят по покрою –

Как человека – по уму.

Мария-Луиза

(стоявшая рядом с герцогом, видит, что он, совершенно бледный, смотрит в одну точку, – к портному).

Вы утомили вашей болтовнею!..

Герцог (очнувшись).

Нисколько… нет… задумался я просто…

Когда приходит мой портной из Вены

С серьезной, важной миною своей,

Не слышу я таких живых речей,

И ярких слов, и настроений смены…

То, что для вас простая болтовня,

То для меня… то мне… то для меня…

(Глаза его наполняются слезами; быстро).

Нет, ничего, оставьте! Все пустое!..

Мария-Луиза

(подходя к Скарампи и модистке).

Посмотрим-ка, что здесь для нас такое.

Как?.. Рукава все пышные?

Модистка.

(показывая герцогу образчики сукна на листе картона).

Вот сукна… «Маренго»…

Как «Маренго»?

Сукно чудесное и так уж прочно –

Хоть разорвать попробуйте нарочно…

(Щупает образчик).

Да, знаю я… что прочно «Маренго».

Что ж заказать изволите вы нам?

Я? Ничего. Мне ничего не надо.

Хороший фрак ведь никогда не лишний…

Хотел бы я фасон придумать сам.

Фантазию свою доверьте нам.

Схватить намек ваш, право, мы сумеем…

От ремесла к искусству – в этом шаг.

Ведь наш заказчик – Теофиль Готье.

(делая вид, что соображает).

(в глубине, вытаскивает огромные шляпы перед зеркалом. Мария-Луиза примеряет их).

Эта – рисовой соломки,

Покрыта блондой… Не у всех найдешь

Такую шляпу…

Герцог (мечтательно).

Можете вы сделать…

Портной (стремительно).

Все, что угодно!..

Какой угодно?..

Ну… из сукна… из гладкого, положим…

Цвет… зеленый… Что на это

Вы скажете?

Прекрасная идея!

Герцог (мечтательно).

Короткий фрак… зеленый… Может быть,

Чтоб виден был жилет?..

Портной (записывая).

Открытый – очень.

Чтоб оживить его, что, если мы

Прибавим… красный кант?

(на минуту удивлен).

Как?.. Красный кант?

Очаровательно! Прелестно.

Ну а жилет, по-вашему, какой?..

Не сделать ли нам…

Превосходно!

У герцога, я вижу, тонкий вкус.

К нему рейтузы…

А какого цвета?

Из белого, пожалуй, казимира.

О, белый цвет всегда всего красивей!

На пуговицах вырезать хочу я…

Не в моде это – вырезать что-либо.

О, пустячок… так… маленьких орлов.

(вдруг поняв, что это за маленький фрак, который себе заказывает герцог, вздрагивает и заглушенным голосом).

(переменив тон, быстро).

Ну что ж? Чего ты испугался?

Ты весь дрожишь? Не хвалишься ты больше,

Что угодить сумеешь мне, портной?

Что ж странного в моем заказе было?

(в глубине).

Кабриолет – с отделкою из мака?

Герцог (вставая).

Так убери образчики, портной,

И моды все с их пошлой новизной.

Знай, что другого мне не надо фрака!

Портной (приближаясь).

Ступай… навязчивым не будь…

Ступай – и мой заказ забудь…

(С меланхолическим жестом).

И без тебя, увы, я слишком знаю,

Что этот фрак к лицу мне не пойдет.

Я это знаю сам.

(другим тоном).

(оборачиваясь, высокомерно).

Что там еще?

Портной (спокойно).

Он очень к вам пойдет.

Ты очень смел!

Портной (кланяясь).

Заказ я принимаю,

Принять его даны мне все права.

Так вот что…

(Пауза. Они глядят друг другу в глаза).

(в глубине, надевая манто на Марию-Луизу, смотрящуюся в зеркало).

Спадают рукава;

На отворотах всюду кружева

И золотом расшитые узоры.

(с легкой иронией).

А, значит, вы пустились в заговоры?

Теперь меня уже не удивят

Изысканность острот и блеск цитат…

(быстро, шепотом, показывает ему один из сюртуков).

Оливковый сюртук себе оставьте:

Здесь имена найдете за подкладкой,

Пэр… маршал… школы… депутаты!

Модистка.

Из жаконаса, с юбкою атласной.

Хотят помочь бежать вам.

Герцог (холодно).

Превосходно.

Но вот беда… Сперва пойти мне надо

У Меттерниха, друга моего,

Совета попросить: бежать иль нет?

Портной (улыбаясь).

Вы будете доверчивей, когда

Узнаете, что с нами заодно

Кузина ваша…

Что? Моя кузина?

Графиня Камерата, дочь…

Я знаю, да.

Графиня Камерата,

Чья жизнь была фантазией богата.

В чертах ее прекрасного лица

Легко узнать всю смелость расы гордой;

Держать эфес своей рукою твердой

Иль укротить лихого жеребца –

Все нипочем ей, как Пентезилее,

И быть нельзя прелестней и смелее.

Модистка (в глубине).

Вот тюлевый канзу – сама весна!

Так если я скажу вам, что она…

Модистка.

Смотрите, как легко и как воздушно…

Мы ей лишь повинуемся послушно,

Весь заговор ведет она…

Герцог (колеблясь).

Как мне узнать, что правда это все?

А поверните голову немного,

Взгляните потихоньку… на модистку,

Что на коленях разбирает платья…

(поворачивает голову и встречается глазами с глазами модистки, потихоньку смотрящей на него).

Она, она… Узнал я этот взгляд!

Раз вечером ее я встретил в Вене,

Она накидку сбросила свою,

Схватила за руку меня, и вдруг –

Горячий поцелуй обжег мне руку.

Потом она исчезла, крикнув громко:

«Наполеон! Приветствую тебя!» (Смотрит на нее).

Да, Бонапартов кровь видна в ней ясно…

И мы похожи с ней… Я это вижу…

Но золота предательского нет

В кудрях ее, они темны, как смоль.

Мария-Луиза

(направляясь к своим апартаментам, модистке).

Пойдем со мною, милочка. Мы там

Все, все померяем.

(С энтузиазмом).

Ах, милый Франц,

В Париже только одевать умеют!

Да, матушка.

Мария-Луиза

(входя в экстаз).

Неужли не хорош

Французский вкус? В восторг ты не придешь?

Со мною будешь спорить ты?.. Едва ли!

(важно, спокойно).

В Париже вас прекрасно одевали.

(Мария-Луиза, Скарампи и модистка уходят в апартаменты Марии-Луизы, унося платья).

10. Герцог, молодой человек, потом – на минуту – графиня Камерата.

(едва дверь закрылась, оборачивается к молодому человеку, жадно).

Вы… Кто же вы?

Молодой человек.

Я?.. Просто аноним.

Существованьем утомлен своим,

Устал я жить в уныньи пошлой прозы,

Когда кругом такой бесцветный мрак…

Устал лежать, устал курить табак

И рифмовать мечты свои и грезы.

Кто я? Не знаю. В этом вся беда!

И есть ли я? Не знаю тоже. Да,

Люблю Гюго, его читаю «Оды»,

Хочу любви, великих дел, свободы…

Я это все рассказываю вам,

Но это – юность… А моя вся мука –

Ужасная, томительная скука…

Чтоб не скучать – я жизнь свою отдам!

Художник я профессией своею

И карбонарий – коль служить вам смею.

От скуки полюбил я красный цвет

И целый год носил жилет пунцовый.

Чтоб выбрать шарф, фасон придумать новый –

Находчивей меня, пожалуй, нет.

Так роль портного мог я взять свободно.

Чтоб мой портрет вполне вам ясен стал,

Прибавлю вам еще: я – либерал.

Теперь к услугам вашим – коль угодно –

И жизнь моя, и мой кинжал.

Герцог (удивленный).

Да… ваша смелость нравится мне, сударь…

Но то, что говорите вы, – безумно.

Молодой человек

(после улыбки, проще).

По странностям меня вы не судите.

Привык я удивлять… Не удивляйтесь,

Но тайная болезнь меня грызет

И заставляет жаждать искупленья,

Забвения – в опасности искать.

Герцог (мечтательно).

Болезнь?.. Какая?..

Молодой человек.

Тайная тоска.

И тяжесть на душе…

Молодой человек.

И жар порывов,

Вмиг остывающий…

И трепет странный,

И странное глухое беспокойство,

И злая гордость – мукою своею,

И бледностью унылого чела…

Молодой человек.

О принц!..

Презрение ко всем, кто может

Самодовольством пошлым упиваться…

Молодой человек.

О принц! В какой же книге

Вы в ваши годы юные могли

Так изучить людского сердца тайны?

Как будто вы в душе моей читали…

Дай руку мне… Дай руку мне, мой друг.

Как молодое деревцо, когда

Его в чужую землю пересадят

И от родного леса оторвут, –

Уносит часть его в своих ветвях,

И если гибнет лес его родимый,

То и оно сочувствует и чахнет, –

Так здесь, один я чувствую в душе

Всю ту тоску, которая гнетет

Детей любимой Франции моей!

Молодой человек.

Скорее мы больны тоскою вашей…

Откуда к вам тяжелый этот гнет?

Лишенный прав священного наследства,

Лишенный славы, отнятой у детства,

Принц, бедный принц… зачем вы так бледны?..

Я сын его…

Молодой человек.

Вас боль о прошлом мучит.

Что делать?.. Ждем мы, кто же нас научит?..

И все по сердцу мы его сыны!

(кладя ему руку на плечо).

Вы сыновья солдат его примерных,

Сподвижников, друзей любимых, верных…

И эта мысль мне прибавляет сил…

Порой себе твержу тихонько я:

Они – его героев сыновья,

Быть может, им довольно будет сына…

(В эту минуту дверь в апартаменты Марии-Луизы отворяется, и графиня Камерата входит, делая вид, что что-то ищет).

(очень громко).

Простите, шарфа не видали вы? (Тихо).

Тсс… тише… Я отчаянно торгую.

(вполголоса, скоро и тихо).

Благодарю от сердца дорогую!

Графиня (так же).

Но лучше б шпаги продавала я…

Я не терплю ни кукол, ни тряпья.

Воительница милая! Я знаю…

Голос Марии-Луизы.

Где ж этот шарф?..

Графиня (кричит).

Ищу, ищу везде!

(беря ее за руку, тихо).

Я слышал, эта маленькая ручка

Справляется с хлыстом…

Графиня (смеясь).

Да, объезжать

Люблю я лошадей.

(все еще держа ее руку).

Владеет также

Рапирою отлично…

Даже саблей!

На все готова?..

Графиня (кричит).

Я везде ищу!

(Герцогу, тихо и пылко).

Для твоего величества на все!

У вас, моя кузина, сердце львицы!

И имя славное!

Скажите мне,

Я зовусь – Наполеона!

Голос Скарампи.

Ну что, нашли вы?

Графиня (громко).

Голос Марии-Луизы

(нетерпеливо).

На клавесине…

(быстро молодому человеку, тихо уходя).

Поговорите с ним о нашем плане.

(Вскрикнув, как будто нашла шарф, который она вытаскивает из-за корсажа, где он был спрятан).

Ах, наконец!

Голос Скарампи.

Он был на арфе.

(Входит в комнату со словами).

Так надо сделать складочки на шарфе…

(Дверь захлопывается).

Молодой человек

(к герцогу).

Согласны вы?..

Но… Я не разобрал…

Сказали вы сейчас: «Я – либерал».

Молодой человек.

Республиканец.

Что ж? Каприз артиста

Вас превратил теперь в бонапартиста?..

Молодой человек.

Пожалуй, да… Вы правы, может быть.

История твердит о славе прежней,

И бьется жизнь в сердцах у нас мятежней.

Забыта кровь – нельзя побед забыть, –

Они теперь оценены, воспеты…

Нет у него солдат – но есть поэты…

Молодой человек.

Итак… низвергнутый титан,

Ваш грустный рок… Вся пошлость в настоящем,

В сравненьи с прошлым, ярким и блестящим…

Герцог (прерывая).

И сочинили вы себе роман!

Молодой человек

(разочарованно).

Но… все-таки… Согласны вы, конечно?

Молодой человек.

Нет?.. Как нет?..

Благодарю сердечно.

Я слушал вас, экстаз ваш очень мил,

И он во мне артиста восхитил,

Но понял я: не моего народа

Звучали здесь призывные слова,

А возвращала мне мои права

Литература… и… немножко – мода…

Молодой человек.

Вас убедить не мог, конечно, я,

Но если б здесь была со мной графиня…

О нет, она прелестна, героиня,

Но… и она не Франция моя!

В ней говорит со мной моя семья.

Когда-нибудь… когда опять… корону

Вы захотите мне вручить, друзья,

Пускай тогда меня толкает к трону

Иная речь, иные голоса,

Где, мощная, слышна душа народа.

Но… вдохновленный Байроном поэт,

Подобный мне, мечтатель утонченный,

Сегодня я тебе отвечу: нет!

Брось этот вид печально-огорченный,

Не сожалей, не трать напрасно слов.

Знай: к этому еще я не готов.

11. Те же, графиня, потом Дитрихштейн.

(выходя от Марии-Луизы, слышит эти слова, пораженная).

Вы… не готовы?..

(Оборачивается и живо говорит в полуотворенную дверь, обращаясь к Марии-Луизе и Скарампи, невидимым).

Не трудитесь, что вы!

Я поняла, цветы я наколю

И к балу не лиловое пришлю,

А белое. Бегу.

(К нему, затворяя дверь).

Вы не готовы…

Что ж нужно вам?..

Год страшного труда,

Теперь иль никогда!

Нет, нет! Я не готов еще для трона.

Идем, тебя я царствовать зову:

Ты чудный сон увидишь наяву!

Зачем года? Их даст тебе корона!

Молодой человек.

Ведь случай…

(оборачиваясь, высокомерно).

«Случай»?.. Как? Со мной

Опять, я вижу, говорит портной?..

Молодой человек.

Герцог (твердо).

Нет – и ни за что! Пусть я не гений,

Но совестью я гений заменю.

Я год еще прошу у вас мне дать…

Да, год труда, бессонницы и мыслей.

Молодой человек

(в отчаянии).

Но ваш отказ все слухи подтвердит.

Все говорят и так, что ты не наш.

Молодой человек.

Вы – молодая Франция, а вас

Считают старой Австрией…

Твердят, что ум твой ослабляют здесь!

Молодой человек.

Что представляют вам в неверном свете

События истории родной…

Что ты не знаешь подвигов отца!..

Герцог (в бешенстве).

Как?.. Это говорят?..

Молодой человек.

Что мы ответим?..

Герцог (жестоко).

Ответьте им, что я…

(В эту минуту отворяется дверь. Дитрихштейн показывается. Герцог обращается к нему и очень естественным тоном спрашивает).

Любезный граф?..

Дитрихштейн.

Там Обенаус…

Да, у нас урок

Истории… Пусть он войдет, прошу вас.

(Дитрихштейн выходит. Герцог показывает молодому человеку и графине разбросанные платья).

Укладывайте все как можно дольше,

Пусть вас забудут в вашем уголке.

(Видя входящего Дитрихштейна и Обенауса, к последнему).

А, здравствуйте, любезный мой барон…

(Небрежно к молодому человеку и графине, показывая на ширму).

Вы можете все это уложить. (К Обенаусу).

Здесь мой портной с модисткой герцогини.

Они мешают вам?

Нисколько.

(Уселся за стол с Дитрихштейном).

12. Герцог, Дитрихштейн, Обенаус.

(За ширмами молодой человек и графиня, которые, увязывая вещи, внимательно слушают).

(садясь против учителей).

Так, господа… Теперь вполне я ваш.

Я только очиню мой карандаш,

Мысль занести… или число отметить.

Ведь интересный факт мы можем встретить.

Итак, я приступаю. Мы начнем

С того сегодняшний урок, на чем

Остановились прошлый раз.

До 1806-го мы дошли…

И никаких событий не нашли

Мы в том году?

В каком?..

(сдувая пыль от карандаша с бумаги).

А в предыдущем?..

Простите… я… Вот видите ль, судьба

Бывает иногда несправедлива…

На те… увы… печальные года…

Мы бросим с вами только беглый взгляд.

(Прячась за громкую фразу).

Поднявшись на бессмертные высоты

Истории, мыслители должны…

Так, значит… ничего не совершилось

В тот год?

Простите, чуть не позабыл…

О, важный факт случился: измененье

Старинного календаря. Затем

Испания, задевши Альбион…

Герцог (тихо).

А император…

Обенаус (уклончиво).

Значит, он не покидал Булони?

О, как же…

Где ж он был?

А… здесь как раз.

Дитрихштейн.

Баварией он занимался.

(с удивленным видом).

(желая продолжать).

При заключеньи договора…

В Пресбурге… гм… покойный ваш отец

В желаниях с Габсбургами сошелся.

А это что за договор в Пресбурге?

(докторским тоном).

А это соглашение, которым

Кончается период целый.

Я карандаш нечаянно сломал…

Ну-с, в 1807-м…

(Он спокойно очинил свой карандаш).

Вот, все теперь в исправности. Однако

Какая это странная эпоха…

Нигде не происходит ничего!

Как ничего? Возьмем Браганский дом:

Но император, император?

А… Да ничего –

До 1808-го. Надо

Отметить по пути Тильзитский мир.

Тот договор…

Все только договоры?..

А… хотите обобщить вы?

Я понимаю.

Да, я… обобщаю.

В подробности я лишь тогда вдаюсь,

Так было что-нибудь еще?

Да, что происходило?

Я знать хочу.

Обенаус (бормоча).

Но… я не знаю… Ваше

Высочество смеетесь надо мной?

Не знаете?.. Вот как! Зато я знаю

И все, что было, вам я расскажу.

Итак, шестого октября…

Дитрихштейн и Обенаус

Что значит?..

Тогда безмятежная Вена

Предвидеть грозы не могла;

Твердила, следя равнодушно

За мощным полетом орла:

«На Лондон несут его крылья…»

На Лондон? Напрасный покой.

Уж близился к ней император…

Вы знаете, верно, какой?..

Дитрихштейн.

Но, герцог…

Он Страсбург покинул,

У Кельна он Рейн перешел…

И смело над Австрией сонной

Спустился могучий орел…

Австрийцам он дал серенаду…

О, это был чудный парад:

Сульт бил в барабан с увлеченьем,

И трубы вел смелый Мюрат!

Свой славный маневр продолжая,

Он Вертинген взял по пути,

Был в Ульме…

Дитрихштейн (в испуге).

Что значит?.. Откуда?..

(продолжая все сильнее).

С коня не успевши сойти,

Взять Эсслинген – Нею велит он.

Его знаменитый приказ

Как гром – и веселый, и грозный:

«Готовить осаду сейчас!»

И он торжествует победу

В 17-й день октября…

Дитрихштейн и Обенаус.

Но, герцог… О Боже великий…

На пленных австрийцев смотря!

Дитрихштейн.

В ноябре он был в Вене,

В Шенбрунне спустился орел.

В Шенбрунне… Где я прозябаю…

Там ночь во дворце он провел.

Но, герцог…

Следит за врагом он,

Свой умысел смелый тая…

Однажды он войску кидает:

«Назавтра, назавтра, друзья!..»

Наутро он мчится галопом,

Летит перед войском своим:

«Солдаты! Покончим сегодня

Ударом одним громовым!»

Средь огненно-красных мундиров,

Пылающих ярко вокруг,

Мелькает его треуголка

И серый походный сюртук.

Войска необъятны, как море,

Но солнца в том море он ждет.

И вот уж пылает восход…

И солнце в улыбке, все солнце

Истории он отдает…

(глядя на Дитрихштейна).

А?!! Дитрихштейн?..

Да… вот как!..

Дитрихштейн.

(ходя взад и вперед. С возрастающей горячностью).

Смерть! Стоны!.. Ужас! Двадцать тысяч пленных.

Обенаус (бегая за ним).

Я вас молю…

Дитрихштейн (так же).

Подумайте! Что, если…

Окончена блестящая война.

Мой дед к отцу идет на бивуак.

Свиданье происходит…

Дитрихштейн.

Герцог, герцог…

(скандируя, безжалостно).

На би-ву-аке…

Боже!.. Замолчите…

И мира просит дед мой у отца,

И мой отец согласие дает.

Дитрихштейн.

Что, если кто-нибудь услышит вас?

Потом раздача отнятых знамен…

Считайте: восемь в ратушу…

(Графиня и молодой человек мало-помалу вышли из-за ширмы, бледные и трепещущие. Они уложили все свои пакеты и пробуют на цыпочках пробраться к выходу, все еще слушая герцога. В своем волнении они роняют картонки, и те падают со страшным шумом).

(оборачивается и видит их).

И пятьдесят в Сенат!

Здесь эти люди…

Дитрихштейн

(бросаясь к ним).

Ступайте прочь!

(громовым голосом).

И пятьдесят в собор…

Везде знамена!!

(Жест, как будто распределяет знамена, – вне себя).

О, какой позор!

Дитрихштейн

(торопя графиню и молодого человека, которые собирают вещи).

Скорее… Вот еще вам два картона…

Вот шляпы… ну…

(падая в изнеможении на кресло).

Знамена… Все знамена…

(Графиня и молодой человек выходят).

Дитрихштейн.

(в припадке кашля).

Знамена!..

Дитрихштейн.

Что ж нам делать?.. Герцог…

Молчу, молчу…

Дитрихштейн.

Теперь молчать уж поздно.

Что скажет Меттерних?.. При этих людях…

(вытирая свой лоб).

К тому же все равно… Я на сегодня

Не знаю больше (кашляет), господин профессор!

Дитрихштейн

(наливая ему воду).

Воды, скорей… Опять вас мучит кашель.

(отпив воды).

Не правда ли… успехи сделал я?

Дитрихштейн.

Однако книги все известны мне,

Все на счету…

Что Меттерних нам скажет?..

Герцог (холодно).

Вы ничего не скажете ему,

Иначе вам же будет худо.

Дитрихштейн

(тихо, к Обенаусу).

Нам с вами будет лучше умолчать.

Нам здесь поможет герцогиня-мать.

(Стучит в дверь Марии-Луизы).

Могу ль войти?..

Скарампи (показываясь).

(Дитрихштейн входит к Марии-Луизе. Спускается ночь. Лакей ставит лампу на стол).

Герцог (к Обенаусу).

Я надеюсь,

Вы кончили… придворный ваш урок?..

(поднимая руки к небу).

Как вы узнали?.. Кто понять бы мог?..

13. Герцог, Мария-Луиза.

Мария-Луиза

(входит, очень взволнованная, в роскошном бальном туалете, длинная накидка на плечах. Обенаус и Дитрихштейн стушевываются).

Ах, Боже мой! Что тут еще случилось?..

Что мне сказали?.. Объясните мне.

(показывая матери в открытое окно на сумерки).

Взгляните, мать моя, как вечер тих,

Как день дарит земле, прощаясь, ласки,

И выцветают небосклона краски,

И птицы спят в тени ветвей густых…

Мария-Луиза

(удивленная, останавливается).

Как?.. Ты природу понимаешь, Франц?

А… может быть!..

Мария-Луиза

(желая быть строгой).

Но объясните мне…

Дышите вольно. Что за аромат…

С ним в комнату влилось цветов дыханье,

И ночи свежесть, и заснувший сад,

И леса ближнего благоуханье…

Мария-Луиза.

Но говорю вам… объясните мне…

(продолжая, кротко).

Вы помните, как это у Шекспира:

На Макбета идет Бирнамский лес…

Но чудо здесь прекрасней всех чудес,

Лес не идет – летит в струях эфира!

Мария-Луиза

(смотря на него с изумлением).

Ты, кажется, и поэтичным стал?

Да, кажется…

(Доносится отдаленная музыка).

Вы слышите ли, вальс?

Вальс отдаленный, может быть, банальный,

Но издали он сладок и красив.

Иль, может быть, случайно навестив

Вот эти рощи, где бродил Бетховен,

С его душой он встретился в пути.

Мария-Луиза.

И к музыке ты был так хладнокровен…

Ее ты любишь?

Да, люблю… почти…

Я не хочу любить ее. И звуки

Меня пугают тайной сладкой муки.

И вот в такой волшебной тишине

Я чувствую с невольною тоскою,

Как властно пробуждается во мне

Немецкая мечтательность порою.

Мария-Луиза.

Немецкая мечтательность твоя,

Дитя мое, пойми, ведь это – я…

Мария-Луиза.

И ты ее не любишь…

Вас я люблю.

Мария-Луиза.

Подумай же тогда,

Какие ты приносишь мне заботы…

Отец и Меттерних так с нами милы!

Так, например, когда ты должен был

Стать графом по декрету, я сказала:

– Граф? Ни за что, о нет… Нам графа мало…

И герцогом Рейхштадтским сделан ты!

(отвечая наизусть).

Владельцем Тирнована, Гросс-Боэна,

И Буштерада, и Крон-Портнитц…шена.

(Представляясь, что произносит с трудом, как французы).

Простите мне мое произношенье…

Мария-Луиза (раздраженно).

Как трудно было им установить

Ваш титул и в декрете сохранить

Любезность, точность, осторожность вместе.

Но вспомните, какой у них был такт:

Ни разу имя вашего отца

Там не встречалось.

Да, я удивляюсь,

Зачем они не написали прямо:

Рожден от неизвестного отца!

Мария-Луиза.

Ты можешь быть – с доходами твоими –

Богатым самым принцем, самым милым

Любимцем Австрии…

Богатым самым…

Мария-Луиза.

И самым милым…

В Австрии…

Мария-Луиза.

Понять не хочешь счастья своего!

Ведь после всех эрцгерцогов – ты первый.

Ты можешь в жены взять себе графиню…

Княгиню… герцогиню… или даже…

(глубоким голосом).

О!.. Вечно пред глазами у меня

Таким, каким его я видел в детстве,

Его простой, его священный трон.

Я вижу, как сейчас: он с круглой спинкой,

И посреди ее блестит так ярко

Простая буква… маленькое «Н»

И времени кидает гордо – нет!

Мария-Луиза (смущенно).

Герцог (жестко).

Вижу я ту букву «Н», которой

Клеймил он плечи королей…

Мария-Луиза (выпрямляясь).

Тех самых,

Чья кровь в тебе от матери течет!

На что мне кровь их?..

Мария-Луиза.

Как?.. Наследство это…

Мне кажется ничтожным!

Мария-Луиза (в негодовании).

Ты, мой сын,

Ты не гордишься, что в тебе течет

Кровь Карла Пятого?..

О нет, нисколько!

У многих в жилах эта кровь течет.

Но стоит вспомнить, что в моих лишь жилах

Кровь Корсиканца-воина осталась…

И плачу я, и не могу смотреть (смотрит на свою руку)

На эту синих тонких жилок сеть.

Мария-Луиза.

Этой крови старая мешает,

Кровь королей… Она мне не нужна!

Мария-Луиза.

Да ее и не осталось:

Во мне вели две крови смертный бой

И – как всегда – та победила вашу.

Мария-Луиза

(вне себя).

Молчи, Рейхштадтский герцог…

И Меттерних воображает дерзко,

Что написал на всей моей он жизни

«Рейхштадтский герцог»?.. Но ошибся он:

Когда на свет страницу поглядите –

Прочтете надпись там – «Наполеон»!

Мария-Луиза

(отступая в ужасе).

(наступая на нее).

Рейхштадтский герцог, вы сказали?

Нет, нет, нет, нет, меня не так зовут!

На Пратере толпа мне шепчет вслед

Другое имя: «Бонапарт»! Я слышу…

Я сын его… Мне этого довольно!

(Хватает ее за руки и трясет).

Мария-Луиза.

Ты делаешь мне больно…

(отпуская ее руки и сжимая ее в объятиях).

О мать моя, прости меня, прости… (Вдалеке оркестр).

(С нежной и горькой жалостью).

Ступайте же на бал… Я просто бредил.

Вам Меттерниху даже и не надо

Об этом говорить…

Мария-Луиза

(уже немного успокоившаяся).

Не надо, нет…

Вот, снова вальс вдали звучит призывно…

Нет, ничего ему не говорите,

И это вас избавит от забот.

Забудьте все… Ты забывать умеешь.

Мария-Луиза.

Но я должна…

(говоря с ней, как с ребенком, и незаметно толкая ее к двери)

Ну, вспомни ты о Парме,

О жизни, и блестящей, и счастливой…

Твое чело не создано для горя.

О, я тебя люблю сильней и глубже,

Чем можешь думать ты. Ступай, ступай,

Будь весела, забудь ты обо всем.

И даже… да… о верности забудь,

Я верен за двоих. Спокойна будь.

Ступайте же… танцуйте, веселитесь…

Не промочите ножки, берегитесь, –

Трава мокра.

(Целует в лоб ее).

Ну, вот и снят весь гнет…

А как прическа эта к вам идет!

Мария-Луиза (живо).

Действительно?.. Хотя немножко смело…

Как ночь тепла, светла… Вон у ворот

Давно уже коляска ваша ждет.

(Мария-Луиза выходит. Он, шатаясь, подходит к столу и падает на стул, положив голову на руки).

О, мать несчастная моя!..

(Переменяет тон, берет книги и кладет их к свету лампы).

14. Герцог, потом Фанни Эльслер и, на минуту, Гентц.

(Слышен шум отъезжающей коляски. Дверь в глубине таинственно приотворяется, и показывается Гентц, вводя закутанную даму).

Гентц (прислушиваясь).

Коляска уж далеко.

(Зовет герцога).

(оборачиваясь и замечая ее).

Ах, Фанни!

(Фанни Эльслер, сбрасывая плащ, который она поспешно набросила на свой театральный костюм, показывается великолепная, вся розовая, в наряде танцовщицы и, стоя на пуантах, открывает объятия).

(в сторону, удаляясь).

Теперь – прощайте грезы о короне:

Империя побеждена любовью,

И в этот миг он про нее забыл!

(в объятиях герцога).

Гентц (уходя).

Превосходно…

(держа Фанни в объятиях).

Фанни (влюбленно).

Ах, мой Франц!..

(Дверь заперлась за Гентцем. Фанни, быстро удаляясь от герцога и делая ему реверанс, почтительно).

(убедившись, что Гентц ушел).

Он ушел. Ну, за работу.

(легким движением танцовщицы с пируэтом взлетает на рабочий стол принца).

Сегодня много выучила я…

(садясь у стола, нетерпеливо).

(кладет ручку на голову герцога и медленно, морща свои хорошенькие брови, чтобы вспомнить трудные вещи, начинает тоном ученицы, отвечающей наизусть).

Итак, покамест маршал Ней

Всю ночь шел с войском, генерал Газан…

(повторяя страстно, чтобы запечатлеть эти имена в душе своей).

Газан и с ним Сюше…

Все интервалы пушками успели

Успели пушками занять…

И гвардия имперская с рассвета…

ВТОРОЙ АКТ КРЫЛЬЯ ВСТРЕПЕНУЛИСЬ

Год спустя. Действие происходит в Шенбруннском дворце. «Лаковая гостиная».

Все стены покрыты черными лакированными панно, на которых нарисованы маленькие пейзажи, киоски, птички и человечки – золотом. Их окружает золоченая резьба тяжелого немецкого вкуса. Карниз, потолок из маленьких кусков лакированного дерева. Лакированные двери и трюмо.

В глубине – высокое окно с лакированной амбразурой. Виден его балкончик, который вырисовывает на светлом фоне парка черного двуглавого орла из железа.

Виден Шенбруннский парк.

Между двумя стенами подстриженных деревьев, окаймленными статуями, простираются уютные клумбы сада, на французский образец. Дальше, в конце цветника, дальше фонтана, по дерновой возвышенности, выделяясь на голубом небе своей белизной, возвышается Глориетт. Две двери направо, две двери налево. Между дверьми, визави, две тяжелые консоли. Над консолями, наверху, горделивые портреты предков в золоченых рамах с императорской короной. Это гостиная герцога Рейхштадтского. Левые двери ведут в спальню, в которой когда-то ночевал Наполеон, когда он два раза жил в Шенбрунне. Правые двери ведут через анфиладу в зал. Здесь принц работает. Стол покрыт книгами, бумагами и планами. Огромная, наполовину развернутая карта Европы. Кресла из соседней Gobelin-Zimmer: тяжелое золотое дерево, покрытое чудной обивкой. На правом плане, налево, стоячее зеркало (псише), у которого видна только спинка черного лакированного дерева. На левой консоли аккуратно разложенные гренадерская французская шапка, красные эполеты, лядунка, сабля и проч. У стены, рядом с консолью, старое ружье с белой перевязью и со штыком. На другой консоли – ничего. В углу огромный ящик. Повсюду книги, хлысты, кнуты, роскошное оружие и проч.

Седлинский, лакеи, привратник.

(При поднятии занавеса десяток лакеев выстроился в один ряд перед графом Седлинским. Он их допрашивает. Подле него стоит привратник).

Седлинский (сидя в кресле).

И это все?

1-й лакей.

Седлинский.

Значит, все спокойно?

2-й лакей.

Все – как всегда.

3-й лакей.

Почти совсем не ест…

4-й лакей.

Читает много…

5-й лакей.

Очень плохо спит…

Седлинский (привратнику).

Уверен ли в лакеях этих ты?

Привратник.

Вполне. Все это молодые люди

С блестящею карьерой впереди.

Седлинский.

Благодарю.

Однако я боюсь,

Чтоб герцог не застал меня врасплох.

1-й лакей.

Нет, герцога нет дома.

2-й лакей.

3-й лакей.

В мундире…

4-й лакей.

Офицеры с ним…

5-й лакей.

Седлинский.

Итак, смотрите: такт и осторожность!

Следите так за ним, чтоб и заметить

Он этого не мог.

Привратник (улыбаясь).

Я понимаю…

Седлинский.

Не слишком уж старайтесь. Я дрожу,

Когда излишнее усердье вижу.

Не слушайте все разом у дверей.

Привратник.

Я поручаю это одному.

Седлинский.

Привратник.

Пьемонтцу.

Седлинский.

Да, он умный малый.

Привратник.

Сюда приходит на ночь он, как только

Пройдет Его Высочество к себе.

(Показывает на левую дверь, в комнату герцога).

Седлинский.

Привратник.

Нет. Ночью не смыкая глаз,

Днем отдыхает он обыкновенно,

Когда выходит герцог, но как только

Вернется он – Пьемонтец будет здесь.

Седлинский.

Пусть бодрствует.

Привратник.

Седлинский

(бросая взгляд на стол).

А бумаги?..

Привратник (улыбаясь).

Просмотрены.

Седлинский

(нагибаясь, чтобы посмотреть под стол).

Корзина… А… Клочки…

(Быстро становится на колени, увидя клочки бумаги на ковре возле корзины, старается их сложить).

Письмо, должно быть… От кого бы это?..

(Увлеченный профессиональным любопытством, он залез совсем под стол, поднимая клочки и стараясь прочесть. В эту минуту дверь направо отворяется, входит герцог, за ним его штаб: генерал Гартманн, капитан Форести и т.д. Лакеи быстро становятся в ряд. Герцог в мундире: белый мундир, застегнутый на все пуговицы, с зеленым воротником. На рукавах серебряная вышивка, белый плащ на плечах. Черная двууголка, к которой прикреплен зеленый дубовый лист. На груди два ордена – Марии-Терезии и Св.Стефана. Смешиваясь с поясом от сабли, идет шелковый пояс, желтый с черным, с большими кистями. Высокие сапоги).

Герцог, Седлинский, эрцгерцогиня, доктор, Форести, Дитрихштейн.

(очень естественно, взглянув на виднеющиеся из-под стола ноги).

А!.. Как здоровье, господин Седлинский?..

Седлинский

(на четвереньках, изумлен).

Как?.. Герцог?..

Извините, я вернулся.

Седлинский (вставая).

Меня узнали вы?.. Но я ведь был…

Ко мне спиной?.. Узнал сию минуту.

(Быстро входит эрцгерцогиня. Она в летнем костюме, большая соломенная шляпа. В руках роскошно переплетенный альбом, который она вместе с зонтиком кладет на стол. У нее беспокойный вид. Герцог, нервно, при виде ее).

Вас потревожили…

Эрцгерцогиня.

Франц… Мне сказали…

О, пустяки!..

Эрцгерцогиня (беря его руку).

(видя Дитрихштейна, который входит с озабоченным видом, ведя с собой доктора).

Как? И доктор?..

Да я совсем не болен!

(Эрцгерцогине).

Все пустое:

Жара… усталость… бросил я парад.

Я слишком много там кричал.

(К доктору, который щупает ему пульс).

Ах, доктор,

Вы мне безбожно надоели, право…

(К Седлинскому, который пользуется общим смятением, чтобы ускользнуть).

Как это мило с вашей стороны,

Уборкою моих бумаг заняться…

Нет, вы меня балуете, Седлинский.

И так уж вы, из нежности ко мне,

Своих друзей приставили в лакеи.

Седлинский (смущенно).

Как можете вы это думать, Ваше

Высочество!..

Герцог (небрежно).

Я был бы очень рад,

Но если бы они служили лучше…

Меня теперь ужасно одевают!

И должен вам заметить, милый граф,

Раз вы уж это взяли на себя,

Что сапоги мне очень плохо чистят.

(Он сел, снимая перчатки, отдал шляпу и шпагу денщику, который их уносит. Лакей поставил на стол поднос с прохладительным).

Эрцгерцогиня

(предлагая герцогу).

(к Седлинскому, который опять сделал движение к двери).

Не угодно ль вам чего-нибудь?

Седлинский.

Благодарю вас… я уж скушал…

Герцог (к офицеру).

(приближаясь и кланяясь).

Здесь, полковник!..

Послезавтра

Маневры. На заре прибыть в Гросхофен…

Ступай. Ты понял?

Слушаю, полковник!

Герцог (к штабу).

Вы можете идти – и до свиданья.

(Штаб удаляется. Седлинский идет за ним. Герцог подзывает).

Мой милый граф…

(Седлинский возвращается. Герцог протягивает ему кончиками пальцев письмо, которое вытаскивает из кармана).

Вот этого еще

Вы не читали…

(Седлинский кладет с оскорбленным видом письмо на стол и уходит).

Дитрихштейн (к герцогу).

Как вы строги с ним…

Эрцгерцогиня

(к Дитрихштейну).

Но разве герцог не вполне свободен?..

Дитрихштейн.

О, принц не пленник, но…

А, превосходно!

Я, право, восхищаюсь вашим «но»…

О Боже мой, не пленник я, но… но…

Не пленник… но! вот формула, вот термин.

Не пленник я, но – вечно окружен

Ненужными, несносными людьми.

Не пленник я, но – если мне угодно

Ступить хоть шаг в аллеях дальних парка –

Из каждого листа глядит уж глаз…

Не пленник я, но – если кто захочет

Со мною говорить – сию минуту

У скважины замочной чье-то ухо

Является. Не пленник я, о нет!

Но стоит мне верхом поехать – всюду

Надзор незримый следует за мной.

Не пленник я, но – письма я свои

Вторым читаю. Но… к моим дверям

Лакея каждой ночью приставляют!

(Показывает на большого седовласого лакея, приходившего взять поднос и теперь уносящего его).

Вот он как раз… Конечно, я не пленник.

Рейхштадтский герцог – пленник вдруг? Смешно.

О, я не пленник, я «не – пленник – но»!

Дитрихштейн

(немного колко).

Я редко вижу вас таким веселым.

Вы правы, очень редко я так весел.

Дитрихштейн (кланяясь).

Я оставляю вас.

3. Герцог, эрцгерцогиня.

(бросается в кресло с горьким смехом).

А, превосходно!

Но… будет!..

(смотрит на ее альбом).

Что это у вас, скажите?

Эрцгерцогиня.

Гербарий императора.

Гербарий деда!

(Рассматривает).

Эрцгерцогиня.

Он его мне дал.

Герцог (рассматривая).

Эрцгерцогиня

(показывая страничку).

Франц, ты по-латыни знаешь:

Что это за чудовище такое,

Сухое, черное…

А, это? Роза.

Эрцгерцогиня.

Мой милый Франц… вы с некоторых пор

Ужасно изменились…

Герцог (читая).

«Bengalensis».

Эрцгерцогиня.

Бенгальская. Я поняла.

Герцог (поздравляя ее).

Прекрасно.

Эрцгерцогиня.

Вы так нервны… Что с вами?

Эрцгерцогиня.

Я знаю, что… Ваш друг, ваш пылкий Прокеш,

Наперсник ваших планов и надежд,

Которых здесь боятся, он… в изгнаньи.

Зато, ко мне приставленный в друзья,

Здесь маршал Мармон… Презренный всеми

Во Франции, приехавший сюда

Сбирать и похвалы и поздравленья

За то, что изменил Наполеону…

Эрцгерцогиня.

Тсс… тсс… молчи!..

И этот человек

Стремится в сердце сына тень набросить

На память незабвенную отца. (С жестоким движением).

О, я готов…

(Немедленно сдерживается, взглядывает в гербарий, улыбаясь).

Вот это – «Волюбилис».

Эрцгерцогиня.

Послушайте… Дав обещанье мне,

Исполнить обещанье вы б решились?

(целуя ей руку).

О, для тебя на все, всегда, вполне!

Эрцгерцогиня.

Ведь мой подарок был тебе приятен?..

(вставая и указывая на предметы, лежащие на консоли).

Священные воспоминанья эти,

Что для меня вы взяли из трофеев

Эрцгерцога?..

(Трогает один за другим).

Тесак… Медвежья шапка…

И старое ружье…

(Эрцгерцогиня вздрагивает).

О нет, не бойтесь,

Не заряжал я… и потом…

Эрцгерцогиня (живо).

Герцог (таинственно).

Потом та вещь… что я далеко спрятал..

Эрцгерцогиня (улыбаясь).

Куда, бандит?

(указывая на спальню).

Туда, в мою берлогу.

Эрцгерцогиня

(теперь она перелистывает гербарий).

Так вот что. Успокой мою тревогу…

Ты знаешь кротость деда твоего…

Да, это правда. Любят все его.

Умеет он любить себя заставить.

И я его люблю.

Эрцгерцогиня.

Он для тебя

Все может сделать.

Если б захотел он…

Эрцгерцогиня.

Так обещай мне… Не решаться раньше

На бегство, прежде чем поговоришь

Ты с дедом о твоей мечте заветной,

И убедить попробуешь его.

(протягивая ей руку).

Эрцгерцогиня

(пожав его руку, с облегчением вздыхает).

Ну, вот это мило! (Весело).

Но хочешь, чтоб тебя я наградила?

Герцог (улыбаясь).

Эрцгерцогиня.

Что ты думаешь, мой друг?..

И у меня есть капелька влиянья…

(Смеется).

Я истощила, правда, весь запас

Слов, убеждений и просящих фраз,

Но я добилась своего желанья:

Ваш верный друг, по ком вы так скучали,

Ваш Прокеш – здесь…

(Стучит три раза зонтиком в пол, дверь отворяется, появляется Прокеш).

(бежит к Прокешу).

Вы, друг мой! Наконец!..

(Эрцгерцогиня скромно исчезает, пока друзья обнимаются).

4. Герцог, Прокеш.

(вполголоса, оглядываясь).

Нас могут слушать?..

(спокойно, громко).

Слушают всегда,

Но ничего не повторяют…

Да. Я нарочно, в виде испытанья,

Здесь говорил безумные слова.

Об этом никогда не доносили.

Как странно!

Да, должно быть, мой шпион

С полиции лишь даром тянет деньги,

И, верно, глух на оба уха он.

Прокеш (живо).

Ну, что графиня?.. Каковы известья?

Что нового?

Нет ничего!

(с отчаянием).

Нет ничего. Она меня забыла,

А может быть… ее арестовали…

А может быть… О, я безумцем был,

Что год назад не убежал. Но нет…

Зато теперь я к этому готов,

Но там меня забыли…

Тише, тише…

(Оглядывается).

Так вот где ваш рабочий уголок.

Как мило здесь.

Да, мило – по-китайски…

О, эти золотые птицы! Эти

Китайские болванчики по стенам

С улыбками, достойными пощечин!..

Меня нарочно поместили здесь,

Чтобы на фоне этих черных стен

Мундир мой белый ярче выделялся.

(ходя взад и вперед в волнении).

Я глупцами окружен одними.

Что вы полгода делаете здесь?

Не знал Шенбрунна я.

(смотря с балкона).

Фонтан и «Славы Храм»… Как он красиво

Белеется на синем фоне неба…

Да, «Славы Храм»… Когда мое все сердце

Горит и жаждет настоящей славы!

Прокеш (спускаясь).

Весь парк к услугам вашим, чтобы ездить

О, парка этого мне мало!

И вся долина, если тесен парк.

Она мала для моего галопа.

Что ж нужно для прогулок вам?

(желая его успокоить).

Ах, поймите вы, что в миг,

Когда, еще весь ослепленный славой,

Я отрываюсь от любимых книг,

От прошлого картины величавой,

Когда бросаю Цезаря ладью

И гениев бесстрашную семью

И закрываю, весь в слезах, Плутарха –

Передо мною тень отца-монарха,

И Александр, и славный Ганнибал…

(появляясь у левой двери).

Что вы надеть изволите на бал?

Герцог (Прокешу).

(Лакею, жестко).

Никуда сегодня я не еду.

(Лакей исчезает).

(просматривавший книги на столе).

Вам все теперь читать разрешено.

Да, наконец я одержал победу!

Те времена умчались прочь давно,

Когда, ведя меня на поле брани,

Истории меня учила Фанни,

Потом мне стали книги приносить…

Эрцгерцогиня добрая, конечно?

Кого ж еще я мог о том просить?..

Она одна мне предана сердечно.

И я читал все ночи напролет…

Потом – лишь только луч дневной блеснет,

Я прятал книги наверху… на полог…

И так я спал под куполом из книг…

О, как я всю их красоту постиг!

Как до ночи казался день мне долог!

Историю читал я, как роман.

Я был от счастья, от восторга – пьян.

Днем на верху далеком балдахина

Дремали книги мирно, в вышине,

Но ночью пробуждалися оне,

И за картиной грезилась картина.

Я засыпал, и тайной властью сна

Являлася крылатая война:

Сражений шум я слышал в мраке ночи,

Лавровый дождь мне упадал на очи,

Мне виделся все он, все он, все он!..

Великие победы, с шумом, с блеском,

Скользили вкруг меня по занавескам

И наполняли мой мятежный сон…

Однажды Меттерних с серьезной миной

По-своему вел об отце рассказ,

А я старался выраженью глаз

Придать всю глупость кротости невинной.

Вдруг – страшный треск!.. То рухнул балдахин,

Не выдержав великой славы гнета,

И книги, книги сыпались без счета,

И заголовок был у всех один…

И все страницы повторяли хором

Одно лишь имя, что в душе живет!

Что ж, Меттерних вскипел?

Взглянул слегка насмешливым укором

И мне сказал, спокойно с кресла встав:

«Ого! У вас высоко книжный шкаф».

С тех пор я все читаю, что угодно.

(показывая на книгу).

И даже это?.. «Сын его»?..

Но то, что пишут здесь, – неблагородно.

Несправедливой может быть вражда…

К тому ж нападки этой книги – пусты.

Здесь говорят о яде злой Локусты,

О том, что у меня враги вокруг,

О том, что я от яду умираю,

Но я б хотел сказать родному краю,

Что далеко прекрасней мой недуг.

Не мелодрама здесь и не отравой

Рейхштадтский герцог здесь томим…

Я болен – болен именем своим,

Звучащим грозной и могучей славой!

В нем пушек гром, в нем звон колоколов,

Оно звучит и шлет укор упорный

Ничтожеству и слабости позорной

Души моей – и я рыдать готов.

(Пошел к окну).

О, жаждать новые прибавить главы

К истории его побед и славы…

И лишь мечтать о том, что так светло,

Прижав к стеклу горящее чело!

(Подходит к Прокешу).

А иногда, стараясь позабыться,

В леса, поля лечу я на коне…

Я ветер пью, я мчусь быстрее ветра,

Чтобы убить безумную мечту.

Я мчусь, я мчусь, я забываю все:

Что я, кто я, о чем мне думать больно…

Вдыхаю пряный запах кожи, пыли,

Травы помятой… Наконец, усталый,

Разбитый, опьяненный и счастливый,

Остановлю коня на всем скаку,

Взгляну на небо, и в лазури ясной

Орла… орла я вижу мощный лет!

(Почти падает на кресло, сидит с минуту неподвижно, опустив голову на руки, потом глуше).

О, если бы в себя я мог поверить…

(С тоской смотрит на Прокеша).

Скажите, друг, вы знаете меня,

Что, если я – как часто ведь бывает –

Сын гения – ничтожество и только?

О… Меттерних меня в том уверяет.

Он прав, и как австриец он не может

Иначе поступать, но я дрожу,

Когда свои слова он преподносит,

Как Гентц мне леденцы из бонбоньерки.

Скажите мне, чего я стою, друг мой?

Могу ли императором я быть?

О Господи, ты знаешь все и видишь! (С отчаянием).

Но если бледность этого чела

Не бледность гордая Наполеона,

Так сделай так, чтоб Франции корона,

Увы, его коснуться не могла!

Прокеш (тронутый).

Но, принц…

О, друг мой, отвечайте мне…

Неужли презирать себя я должен?

Скажите откровенно мне, кто я?

Чтоб царствовать… Я знаю, у меня

И низок лоб, и руки слишком слабы…

Ответьте мне…

(важно, беря его за обе руки).

Мой милый принц, когда бы

Перед короной царственной своей

Все принцы так же сильно испытали

Боязни и сомнения печали –

То мы плохих не знали б королей!

(с криком радости обнимая его).

Благодарю… Вы придали мне силы…

Теперь – работать, друг мой, милый друг!..

5. Герцог, Прокеш, потом Тереза.

(Входит лакей, ставит на стол поднос с письмами и выходит. Это тот самый, которого привратник называл Пьемонтцем).

Вам почту принесли. Как много писем!

От женщин… Эти до меня доходят.

Какой успех…

(берет письмо, которое Прокеш передает распечатанное).

«Я видела вчера

Ваш взгляд печальный…»

Я разрываю

(рвет и берет другое).

«На челе твоем…»

Я разрываю

(та же игра).

«Вчера вы мимо ехали верхом…

На Пратере…» Я разрываю (та же игра).

(беря еще письмо).

«Вы молоды, но ваш печальный рок…»

От канониссы… О великий Боже!..

Я разрываю…

(Тереза стучит и потом появляется).

Тереза (робко).

(оборачиваясь).

Вы здесь?..

Опять названье это, герцог?..

В нем чистота, в нем сладость, к вам оно,

По-моему, подходит несравненно!

Его с собой я в Парму увезу.

Мы завтра едем.

(с насильственной улыбкой).

О! Смахнем слезу…

Тереза (печально).

Мы едем в Парму…

Да, в страну фиалок.

Быть может, мать моя о них забыла,

Напомните ей это…

Да. Прощайте… (Хочет уйти).

Беги вперед, кристальный ручеек…

Но почему я «ручеек», скажите?..

Не раз душа усталая моя

В вас черпала забвенье и отраду,

Вы ей несли целебную прохладу,

Как в летний день холодная струя.

В глазах у вас таится глубь речная,

А в голосе – журчанье серебра…

Ваш взгляд и голос нежно вспоминая,

Мой ручеек, я вижу грезы мая…

Мой ручеек… Прощайте – вам пора!

(уходит, на пороге, словно ожидая чего-то).

Вам больше нечего сказать мне?..

Да… ну… прощайте, принц (уходит).

Я разрываю!..

6. Герцог, Прокеш.

Я это вижу, герцог.

Герцог (мечтательно).

И я бы мог…

(переменяя тон)

Но нет, долой роман,

История важнее нам теперь!..

Итак, опять за тактику возьмемся!

(раскладывая на столе принесенную им карту).

Ну, вот вам план, его вы разберите.

(освобождая большой стол от книг и бумаг, чтобы устроить поле битвы).

Постой… Дай мне сначала этот ящик,

Там все мои солдаты. С ними нам

Удобней будет разобрать весь план.

(принося герцогу ящик с солдатами).

Я должен вам сказать, что этот план

Весьма рискован. Ну-с, я жду. Начнемте.

(кладя руку на ящик, с приливом меланхолии).

Так вот они, войска Наполеона

Прокеш (с упреком).

Надзор такой устроен,

Что даже деревянные солдаты

В моих войсках – и те… и те австрийцы!

Дай одного мне. Левый фланг вот здесь…

(Он берет солдата не смотря, ищет взглядом место его на карте, ставит солдатика и вдруг, взглянув на него, вскрикивает).

Что это значит?..

Что там?..

(с изумлением, беря опять солдатика и рассматривая).

(Берет другого).

Ах!.. Ратник… кирасир… кавалерист…

Французами мои солдаты стали!

Подумай, друг мой, кто-то перекрасил

Всех деревянных воинов моих!

(Он бросается к ящику и сам их вынимает, одного за другим, с возрастающим восхищением).

Француз!.. Француз!.. Француз!..

Но что за чудо?..

Их перекрасил кто-то, говорю я.

Но почему солдат?..

(показывая ему маленьких солдат).

Смотри, как точно все до мелочей:

Все выпушки, нашивки, канты…

Кто б ни был ты, благодарю тебя,

Безвестный мой солдат, благодарю,

Что средство ты нашел в мою темницу

Хоть это войско привести ко мне!

Кто тот герой, герой по-детски добрый,

Заставивший вас всех мне улыбаться

Блестящей амуницией своей?..

Как он от глаз надсмотрщиков укрылся?..

Чья кисть была тонка и так нежна,

Чтоб всем им усики нарисовать

И золотом обвесть шнуры и трубы?

(Приходя все в больший восторг).

О, вынем всех! Весь стол покрыт уж ими!

Ах, вот стрелки в зеленых эполетах!

Застрельщики, разведчики, все здесь…

О, вынем всех их, крошечных героев!

Смотри, смотри, здесь заперта была

Вся армия великая!.. О, друг мой,

Вот мамелюки. Ах, я узнаю

Уланов польских красные жилеты!

Вот гренадеров длинные султаны,

Вот егеря…

(Вздыхая).

Я, как несчастный узник,

Что целый лес построил бы себе

По деревцу из стружек. По игрушке…

Так я по этим маленьким солдатам

Всю эпопею ясно представляю!

(Удаляется от стола, отступая лицом к солдатикам).

Но, правда, я не вижу деревянных

Подставок больше… Кажется мне, знаешь,

Что потому так малы все они,

Что я смотрю на них издалека!

(Быстро приближается к ним, одним скачком, и лихорадочно расставляет маленькие войска).

Сравняем их… Расставим по полкам

И повторим Эйлау и Ваграм.

(Схватывает саблю с консоли и кладет ее поперек поля битвы).

Пусть будет этот ятаган – Дунаем.

(Указывает определенные воображаемые пункты).

Эсслинг… Асперн – сюда мы помещаем (к Прокешу).

Бумажный мост на эту сталь клади…

Дай гренадера мне сюда скорее…

Возвышенность нужна нам впереди…

«Мемориал» давай сюда, – правее…

Вот здесь – Сен-Сир. Здесь будет Молитор,

Бельгардский победитель… А вот здесь

Мост переходит…

(С некоторой минуты вошел Меттерних и стоит сзади герцога, который, в пылу занятия, опустился на колени, чтобы лучше установить солдат, и следит за маневрами).

7. Те же, Меттерних, потом лакей.

Меттерних.

Переходит мост…

(вздрагивает и оборачивается).

(глядя в лорнет).

Французские войска…

А где ж австрийцы?..

Обратились в бегство!

Меттерних.

(Берет одного из солдатиков).

А кто же вам их перекрасил?..

Герцог (сухо).

Меттерних.

Вы сами, значит. Что же это?..

Вы портите свои игрушки?

Герцог (бледнея).

(Меттерних звонит, приходит лакей – тот же, что и раньше).

(лакею, показывая на солдатиков).

Возьмите это все и бросьте прочь.

Вам новых принесут.

Я не хочу.

Уж если обречен я на игрушки,

То пусть они эпическими будут.

Меттерних.

Какая муха… иль, верней, какая

Пчела сегодня укусила вас?

(идя к нему со сжатыми кулаками).

Ирония не нравится мне, сударь…

(унося солдат, проходя сзади герцога, быстро и тихо).

Молчите, принц, я вам их перекрашу.

(уходивший, оборачивается на его угрозу).

Как, герцог, мне понять угрозу вашу?

(внезапно успокаиваясь, с принужденным смирением).

Простите мне… минутной вспышки гнев.

(В сторону).

Я не один, теперь молчать могу я.

Меттерних.

А я как раз пришел к вам с вашим другом.

С каким же другом?..

Меттерних.

С маршалом Мармоном.

(со сдержанным негодованием).

Мармон! Он здесь?..

(глядя на Прокеша).

Мармон один из тех,

Кого мне здесь приятно видеть.

(сквозь зубы).

Меттерних.

Прошу… его я видеть рад.

(Меттерних выходит. Едва за ним заперлась дверь, герцог бросается в кресло и с отчаянием бьется головой о стол).

О мой отец!.. О, царственная слава!

Имперский трон, порфира и орлы!

(Дверь отворяется, он встает совершенно спокойный, улыбающийся очень естественно. К Мармону).

Я очень рад вас видеть у себя.

(уводя Прокеша).

Хотите посмотреть со мной покои

Его Высочества?.. Я покажу вам…

(Берет его под руку и уводит. Герцог и Мармон остаются вдвоем).

8. Герцог, Мармон, на минуту – Меттерних и Прокеш.

Сегодня, принц, последний мой визит.

О нем мне больше нечего поведать…

Как жаль! Вы хорошо так говорили…

Я Вашему Высочеству старался

Портрет дать верный…

Верный! Ну, итак,

Уж больше ничего?

Да, ничего!

Воспоминаний юности его

Уж больше не осталось?..

Итак… попробуем составить вывод:

Он был велик?

Но, может быть,

Без вас он часто…

Я мешал нередко…

Несчастию?..

Маршал (ободренный).

Да, слишком верил он…

В свою звезду!

Мы в заключениях сошлись, я вижу…

И именно вот так все это было?..

(совсем доверчиво).

Он был, конечно, славный генерал,

Но все-таки нельзя сказать…

Презренный!

Маршал (вставая).

Что значит?..

Да! Сегодня наконец

Я взял от вас последнее, что было

Невольно в вас прекрасного… Я взял

Все чудные воспоминанья ваши.

Теперь вы пусты – я бросаю вас!

Маршал (бледный).

И ты мог изменить ему,

Рагузский герцог? Ты? Да, да, я знаю,

Вы все ему завидовали, все…

Товарища на царском троне видя,

Твердили тихо: отчего не я?

Но ты!.. Тебя любил он с первых дней,

Тебя любил он до того, что даже

Его солдаты на тебя роптали…

Тебя любил он, в тридцать лет тебя

Он маршалом уж сделал…

(сухо поправляя).

В тридцать пять.

И ты – изменник… Именем твоим

Изменников зовет народ французский!..

(Встает вдруг и подходит к нему).

Что ж вы молчите? Жду я объясненья.

Ответьте мне. Не герцог Франц Рейхштадтский,

Наполеон второй стоит пред вами!..

(отступает потрясенный).

Тсс… Меттерних… Его я голос слышу.

(показывая ему на отворяющуюся дверь, гордо).

Что ж, измените нам вторично, маршал.

(Со скрещенными руками на груди он выдерживает его взгляд. Молчание. Меттерних показывается с Прокешем).

(проходя в глубину с Прокешем).

Беседуйте, прошу. Не беспокойтесь…

Мы в парк идем смотреть «Руины», где

Сегодня бал. Я истый представитель

Народа, обреченного на гибель.

Как говорят, невольно я люблю,

Чтоб танцевали именно в руинах…

До вечера!

(Выходят. Пауза).

Принц… Я смолчал.

Да, герцог

Рагузский, я был очень удивлен!..

Что ж… продолжайте… Я сажусь.

Что значит?..

Я позволяю оскорблять себя:

Сейчас вы были прямо несравненны!

Да. Я императора бранил…

Пятнадцать лет нарочно и насильно.

Поймите, что Рагузский герцог жаждал

Себе же оправдание найти,

Но дело в том… что я его не видел.

О, если б с ним я встретился опять,

Опять бы я к нему вернулся, знаю.

И многие ему так изменили –

В желаньи пылком родину спасти,

Но кто его еще хоть раз увидел,

От чар его уже не мог уйти.

Один лишь я его не увидал…

Но вечером сегодня я опять

Им покорен – навек и безвозвратно.

Что это значит?..

(с грубой пылкостью).

Я его увидел!

(почти с криком радости).

(протягивая ему руку).

В складке лба, в блестящем этом взгляде,

В движеньи властном… Да, я остаюсь

И все снесу с терпеньем оскорбленья.

А! Если б только это было правдой,

Тогда бы ты своим волненьем спас

Меня от ежечасного сомненья,

Которым здесь так пользуются все.

Так, несмотря на этот низкий лоб

И плечи узкие…

Его я видел…

Опять во мне надежда загорелась.

Простить хотел бы я тебе… Зачем,

Зачем ты изменил ему?!

Мой принц…

Зачем другие все?..

(с отчаянным жестом).

Мой Бог… Усталость!..

(С некоторого времени дверь, в глубине направо, отворилась, в углублении виден тот самый лакей, что уносил солдатиков. Он слушает. При слове «усталость» он входит и тихо затворяет за собой дверь. Мармон продолжает в приливе откровенности).

Что вы хотите? Против всей Европы!

Да, побеждать прекрасно, но и жить

Хотелось иногда – поймите это.

Берлин… и Вена… никогда – Париж…

Сначала все… Опять, опять сначала!

Безумье… Не слезая с лошадей…

Всю жизнь… И мы устали.

(громовым голосом).

Ну, а мы?..

9. Герцог, Мармон, Фламбо.

Герцог и Мармон

(оборачиваясь и видя его стоящим в глубине со скрещенными руками).

Кто там? Кто это?

Ну, а мы, скажите,

Мы, темные, мы маленькие люди,

Что подставляли смело наши груди,

Что шли вперед послушною толпой,

От голода, от холода страдая,

Ни герцогств, ни чинов не ожидая,

В покорности великой и слепой?

Мы шли вперед, шли безустанно, смело,

Терпели голод, мерзли не дрожа…

Труба нам пела, песнь ее звенела,

Единственной поддержкою служа.

И звук ее вперед нас звал с собою,

И шли мы, шли, измучены борьбою,

Семнадцать лет в дороге, на войне

Два пуда мы таскали на спине…

И только провиант наш весил мало,

А то его и вовсе не бывало!

Мы шли вперед, шли бодро, день за днем:

Из Австрии в Испанию пешком…

Мы задыхались в тропиках, а в стужу

Лохмотья открывали грудь наружу…

Бывало, лишь нарядный офицер

Кричит нам громко, мчась во весь карьер:

«Уж близок враг! В поход, в поход!» Едва ли

Крыло воронье съесть мы успевали

Иль, намешавши конской крови в снег,

Доесть ее – и снова в путь и в бег!

(сжимая руками ручки кресел, подавшись вперед, с горящими глазами).

О, наконец!..

Когда мы уступали

Усталости и ночью засыпали,

Нас даже пули не страшили так,

Как мысль – проснуться завтра… людоедом.

(все ближе наклоняясь, пожирая этого человека глазами).

О, наконец…

Нам сон служил обедом,

Мы шли вперед и бились – натощак!

(преображенный от радости).

О, наконец один из них со мною!..

Мы шли вперед могучею волною,

Смывая все, что было на пути.

За четырех был должен каждый драться,

Должны мы были бодро улыбаться

И все вперед идти, идти, идти…

Толпа людей голодных, полуголых,

Худых, уставших, черных и веселых…

Мы не устали, может быть, тогда?..

Мы не устали, а?..

Мармон (смущенный).

Конечно, да.

И ничего-то мы не добивались,

Но верными лишь мы ему остались!

Мармон (к герцогу).

Но кто же этот странный ваш лакей?..

(становясь во фронт).

Я – гренадер и отставной сержант.

Жан-Пьер Фламбо, по прозвищу Фламбар, –

Отец – бретонец, пикардийка – мать, –

Вступает в полк четырнадцати лет.

В шестом году второго Жерминаля

Крестины происходят в Маренго.

Через шесть лет – капральские нашивки,

Сержанта чин и радостные слезы.

В июле, в 1809-м,

В Шенбрунне – здесь. Да, гвардия тогда

Шенбрунн и Сан-Суси ведь занимала…

Итак – итог: на службе у Его

Величества всего шестнадцать лет.

Кампаний всех шестнадцать, а сражений –

При Аустерлице, Эйлау, Соммо-Сьерре,

При Эслинге, Ваграме, при Смоленске,

И проч., и проч., и проч. В сраженьи тридцать

Два раза отличился… ранен был

Неоднократно. Наконец, сражался

Не за чины и деньги – а за славу!

Мармон (герцогу).

Так долго слушать вы его хотите?..

О нет, не так… а стоя.

Принц, однако…

В великой книге славной Эпопеи

Заглавных букв составили вы ряд,

Невольно каждый привлекая взгляд!

Но маленькие буквы – вот они,

Их тысячи, и вы бы не могли

Без армии смиренной их составить

Блестящую истории страницу. (К Фламбо).

Ах, добрый мой Фламбо, подумай только,

Что я тебя уж целый месяц вижу,

И ты меня своим надзором бесишь!

Фламбо (улыбаясь).

О нет, друг с другом больше мы знакомы.

(приближая свою добрую, большую голову).

Вы меня не узнаете?

Фламбо (настаивая).

Да как же… Это было рано утром

В четверг в Сен-Клу. Вы вышли на прогулку

В тенистый парк, с кормилицею вашей, –

Красавица, я помню как сейчас –

С дежурной дамой, с маршалом Дюроком…

Они смотрели, как кормили вас.

А вас тогда султан мой красный занял,

И вы к нему ручонкой потянулись.

«Поди сюда!» – мне маршал приказал.

Я подошел. Вы улыбались мне,

И капли молока еще текли

По вашим пухлым розовым губешкам…

И вдруг, я слышу, ручкою своей

Вы мне султан изволите трепать.

«Оставь Его Величество играть…» –

Сурово приказал мне маршал. Я

Сейчас же на колени стал пред вами…

Когда я поднялся, трава была

Вся в красных перьях, а султан мой бедный

В простой железный превратился прут.

«Я два тебе их выдать прикажу!» –

Сказал Дюрок. И я ушел в восторге.

«Эге! Кем ты так хорошо ощипан?» –

Мне крикнул строго адъютант. Я гордо

Ему ответил: «Римским королем!»

Вот с этих пор мы и знакомы с Вашим

Величеством. Я нахожу, что Ваше

Высочество порядком подросли.

Не вырос я, вот в этом вся беда:

«Величеством» я, видишь, был тогда,

В «Высочество» теперь я обратился!

(ворчливо, к Фламбо).

Что ж со времен Империи ты делал?

(меряя его взглядом).

Я вел себя не так, как… кое-кто.

Знакомлюсь с Солиньяком и Фурнье,

Участвую с Дидье я в заговоре.

Не удается. Вижу казнь Миара,

Ребенка по шестнадцатому году,

И старика Давида. Горько плачу…

Заочно к смертной казни присужден!

Отлично… Возвращаюсь я в Париж

Под ложным именем… Живу

Я на два франка в месяц… Не теряю

Надежды, что еще вернется он.

Гуляю смело в шляпе боливаром,

Деруся на дуэли тридцать раз

Из-за него, не больше и не меньше,

Участвую в Безьерском заговоре.

Не удается… Всех нас арестуют…

Мне удается убежать. Сбегаю.

Заочно к смертной казни присужден!

Спешу в Париж, а там уж, как нарочно,

Есть для меня готовый заговор.

В Америку, к Лефевру еду я.

«Что делать, генерал?» – «Начать сначала!»

Мы едем. Буря. Бедный генерал мой

Погиб – как пассажир простой. Я плачу,

А сам плыву. Умею плавать я

Отлично. Солнце… голубые волны…

Белеют чайки… вот плывет корабль…

Спасен. Являюсь вовремя как раз,

Чтобы попасть на заговор в Сомюре.

Не удается. Суд. Я убегаю…

Заочно к смертной казни присужден!

В Тулоне ждет уж комендант Каран,

И заговор готов. Лечу туда…

Напрасно… разболтались в кабачке.

Не удается. Я опять сбегаю!

Заочно к смертной казни присужден!

Я в Грецию спешу, расправить кости

И здорово побить проклятых турок.

И наконец, – во Францию вернувшись

Июльским утром, вижу кучи камней

На улицах. Отлично. Бьюсь и я.

Но вечером меняет знамя цвет:

Из белого – трехцветным ставши снова.

Но кой-чего ему недоставало,

Там, наверху, неверного древка,

Того… из золота… и с парой крыльев.

В Романию спешу на заговор.

Не удается. Родственница ваша…

Герцог (живо).

Кто, говори?

Графиня Камерата.

В Тоскане у меня берет уроки…

Я понял все!

Уроки фехтованья.

Фехтуем мы и заговор готовим.

Опасный пост здесь выдался. Дают

Фальшивые бумаги мне сейчас же,

И вот я здесь… Как видите – весь тут!

(Потирает руки, молча смеется и подмигивает).

Но каждый день с графиней вижусь я.

Открыл я в парке тайную землянку,

Которую вы вырыли когда-то,

С учителем играя в Робинзона.

Два выхода есть у землянки той:

Один – в кусты шиповников колючих,

Другой – теряясь в муравьиных кучах.

Там прячусь я полуденной порой.

Она туда является с альбомом

И рисовать садится в тень ветвей…

И, пользуясь таким простым приемом,

Из-под земли беседую я с ней,

Как вам отдать Империю скорей.

(после молчания, взволнованный).

Что ж сделать я могу тебе, скажи мне,

За преданность великую твою?..

А выдрать за ухо меня, как он.

Фламбо (весело).

Ну чего еще бы мог просить

Себе в награду бывший гренадер?..

«Ворчун», как называли нас тогда…

(немного взволнованный солдатской простотой).

Да, да, ну что ж… Я жду… вот так…

(Герцог неловко дергает его за ухо, жестом помимо его воли высокомерным. Фламбо морщится).

Не так, не так… Вы слишком истый принц!

Герцог (вздрогнув).

Ты думаешь?..

Мармон (с досадой).

К чему сказал ты это?

Ну, если принц – французский принц, так это

Вину наполовину уменьшает.

Герцог (боязливо).

Но чувствуют ли там, что я французом

Остался во дворце австрийском?..

(Смотрит вокруг себя).

Нет, нет, вы не подходите сюда,

Здесь тяжело… богато и нелепо.

Откуда ты все это понимаешь?..

Мой брат в Париже мебельщик известный:

Работает Фонтэну и Персье.

Они хотят нам подражать! Но вот

Людовика XV кресло.

Ах, черт возьми, не тонкий я знаток,

Но вижу кое-что и понимаю.

(Берет кресло, одной рукой поднимает, как перо, на воздух и показывает тяжелую деревянную отделку немецкого вкуса).

Отделка безобразная – глядите.

(Ставит на место и показывает обивку кресла).

Но посмотрите на обивку эту.

А? Что за вкус… Смеется, и поет,

И забивает все другое к черту!

Видать, что это дело рук искусных…

А почему? Ведь это гобелены.

И как они сюда нейдут… И вы,

Вы тоже ведь французская работа…

Во Францию вернуться вы должны.

Во Францию! И на почетный крест

Опять нам императора поставить!..

Но кем теперь он заменен, скажи…

Кем? Генрихом IV. Надо было

Найти такого, кто умел сражаться.

Вы видели почетный крест?

Герцог (грустно).

В витринах.

Как он хорош был на сукне мундира:

Как будто капля крови вытекала

И превращалась в золото, а после

В зеленую эмаль…

Должно быть, он

Красив был на твоей груди, мой друг?

Нет, я его не получил.

За подвиги твои, за эту скромность?

Я мало сделал, чтоб его иметь.

И ты о нем не хлопотал?

Его нам император не давал,

То, значит, дать его он не был должен.

Так слушай! Я, без титула, без власти,

Без государства, только жалкий призрак,

Рейхштадтский герцог, грустно и печально

Под липами австрийскими бродящий,

Чертя на их коре родное имя, –

Я, чье несчастье тщетно затмевают

Чужими мне звездами, у кого

(показывает свои ордена)

Лишь два креста на место одного…

Я, изгнанный, больной, несчастный пленник –

Я не могу бросать героям звезды,

Но кажется, но чудится мне как-то,

Что, несмотря на тень и мрак забвенья,

Хоть луч звезды остался у меня…

Жан-Пьер Фламбо – его тебе дарю я!

Призрак лишь креста могу я дать.

Тот крест хорош, что со слезами счастья

Мы принимаем. Плакал я сейчас.

А настоящим заменить его

Но чтобы туда вернуться,

В родной Париж, – что должен сделать я?

Ваш чемодан скорее уложить!

Фламбо (быстро).

Теперь вздыхать не надо больше.

Девятое сегодня. Если вы

Хотите быть тридцатого в Париже, –

То будьте на балу у Меттерниха,

Назавтра в ночь…

При мне ты открываешь

Такую тайну…

Фламбо (весело).

Не пойдете ж вы

Рассказывать про заговор, в котором

Участвуете сами…

Герцог (вздрагивая).

Нет, не он…

Его не надо…

А наоборот,

Я с вами заодно.

(К Фламбо).

Но ты, приятель,

Ты был неосторожен!

Может быть!

Таков мой недостаток. Я люблю

Всегда к приказам прибавлять свое,

Люблю сражаться с розою в петличке,

И этой я не изменю привычке.

Итак, графине я готов служить.

Герцог (серьезно).

Нет… нет, не он…

Та-та-та-та!.. Ну, дайте

Ему вину вы этим искупить.

Мармон (к Фламбо).

Есть у меня всех недовольных списки…

С послом французским мы к тому же близки.

Фламбо (живо).

А! Он полезен очень будет нам!

Герцог (с горечью).

Как?.. Сразу сделка с совестью?

(С отчаянием).

Я не приму услуги от него.

Мармон (кланяясь).

Я буду вам тогда повиноваться,

Когда на вас корону я увижу.

Пока к послу отправлюся сейчас (уходит).

Каналья!.. Но он прав на этот раз.

10. Герцог, Фламбо.

(в волнении ходит взад и вперед).

О, я сейчас бы полетел! Но, Боже,

Где взять мне доказательства, скажи,

Что Франция, как сирая вдовица,

Еще отца оплакивать готова?

Не умерла ли эта нежность в ней?..

Фламбо (лирически).

Поверьте мне, любить нельзя нежней…

Без вас там жарки слезы, вздохи тяжки…

Взгляните…

(Вытаскивает из кармана что-то длинное и трехцветное, что он торжествующе вертит в воздухе и потом отдает герцогу).

Это что, Фламбо?

Фламбо (спокойно).

Что ты, с ума сошел, мой друг?

Взгляните хорошенько…

Мой портрет!..

Вот – даже у богатых это в моде,

Не говоря уж о простом народе.

(подавая ему табакерку).

Может быть, понюшку табаку?..

Фламбо (показывая).

Вот здесь, с пробором на боку,

Вам голова кудрявая знакома?

Я! Это я!..

(вытаскивая большой синий фуляр из кармана).

Вот – вы и здесь, как дома,

Посередине этого платка.

(вытаскивая чубук).

Вот еще – головка чубука.

(узнавая себя).

(вытаскивая разные предметы).

Кокарда, прямо для ареста.

На медальоне – как вы здесь у места!

А вот картинка.

Тоже я – верхом!

Фламбо (любуясь).

Конь – так и пляшет… (Ему). Медальон. Потом,

Вот на стекле стакана… поглядите,

Чье имя?..

Герцог (читая).

«Франсуа…»

(вытаскивая из жилета).

А вот… смотрите:

Тарелка, ножик, ложка – весь прибор…

(Придвигает кресло).

Вы можете садиться и обедать.

(почти падая).

На всем, все только ваш портрет!

На галстуках вы вышиты в сияньи,

В игральных картах служите тузом…

Я перечесть не в состояньи:

В календарях, на брошках, ну на всем…

(разражаясь рыданиями).

Вот так? Э, что ж это такое!..

(Дает ему фуляр, который повесил на кресло).

Утрите слезы Римским Королем!

(Становится на колени возле герцога и утирает ему слезы).

А нам теперь скорей ковать железо…

За вас народ и маршалы за вас,

И сам король теперь, чтоб удержаться,

Бонапартистом должен притворяться.

А их петух, как ни старайся он,

Все на орла не может быть похожим.

Без славы мы дышать и жить не можем,

А груши не годятся для корон.

Уж камни мостовых затрепетали,

Везде поются песни Беранже…

И мы теперь стоим на рубеже;

Долой Шенбрунн, давно вас ждут в Версале!

Герцог (вставши).

Да, я готов…

(Слышна военная музыка. Герцог вздрагивает).

А, кончился парад,

И во дворец вернулся император.

Герцог (очнувшись).

Мой дед… О Боже… что я обещал… (Фламбо).

Нет, соглашаться я еще не должен!

Что это значит?

Попытаюсь я…

Я должен с ним поговорить сначала.

Но если ночью ты увидишь здесь

Кой-что… чего еще ты не видал…

То знай тогда, что я на все согласен!

Что ж это будет за сигнал, скажите?

Его увидишь ты.

Но как же…

(Дверь отворяется. Он быстро удаляется от герцога и делает вид, что убирает комнату. На пороге появляется венгерский гвардеец, в красном с серебром мундире, в желтых сапогах, со шкурой пантеры на плече и в меховой шапке с длинным большим султаном).

11. Те же и гвардеец.

Гвардеец.

Высочество…

Фламбо (в сторону).

О черт! Каков султан!

Гвардеец.

Сейчас вернулся император.

Приемный день сегодня, и изволил

Сказать Его Величество с обычной

Своею добротой и простотой:

«В Шенбрунне быть хочу я только дедом,

И потому я всех своих детей

Приму в покоях дорогого внучка».

Прием назначен ровно от пяти.

Дозволите ли, герцог, им войти?

Откройте и впустите всех, прошу вас.

(Офицер выходит. До конца акта музыка в парке).

12. Герцог, Фламбо.

А это все ты хорошенько спрячь.

(завязывая все в платок).

Отлично, вот – и сделал узелок.

Но что же это за сигнал, скажите?

О, ты его наверное узнаешь.

Ты слышишь – там австрийский марш играют?

Черт! Он не стоит нашей «Марсельезы».

Ты помнишь, говорил о «Марсельезе»

Отец мой: «У нее усы лихие».

У музыки австрийской – бакенбарды!

(надевая узелок на тросточку).

Ну что же? Так вот, с этим узелком,

Пешком – давай во Францию пойдем?

(Весело идет, покачивая на плече синий узелок).

(следя за ним глазами, с грубой нежностью).

Как вы забавны так и как вы милы!

Вы первый раз такой… вот я смотрю…

(оборачивается).

И молодость… и смех, и даже силы…

Я в первый раз такой…

(Ему, с волнением).

Благодарю!..

ТРЕТИЙ АКТ КРЫЛЬЯ РАСПУСКАЮТСЯ

Та же декорация, что и во 2-м акте. Окно в парк все еще открыто; освещение парка изменилось. Теперь это пышные краски уходящего дня. «Глорьетта» вся золотая. Стол с книгами отодвинут в сторону направо. Внесено вместо трона старое громадное кресло, чтобы старый император казался и величественным, и отечески добродушным.

1. Гвардеец, стражи, крестьяне, горожане, женщины, дети и т.д., потом император Франц.

(При поднятии занавеса только что ввели людей, которых принимает император. Они ждут его, стоя и тихо переговариваясь. Каждый держит в руке прошение. Вдовы в трауре, горожане в праздничных нарядах. Крестьяне и крестьянки со всех концов империи. Богемцы, тирольцы и т.д. Смешение пестрых национальных костюмов. У дверей направо – солдаты стоят неподвижно, похожие на церковных привратников (красные мундиры в галунах, с черным бархатом, белые брюки, высокие сапоги, двууголки, полуприкрытые султаном из петушиных перьев. Венгерский гвардеец ходит здесь и там, красуясь своим ментиком. Он осаживает всех в глубину, к окну, и влево, к запертым дверям в комнату герцога).

Гвардеец.

Тсс… Стойте смирно… Тише ты, старик…

Ты, маленький, будь умник…

(Показывает на дверь на правом плане).

Появится из этой двери к вам,

Ему пройти свободно вы дадите…

Ты, великан, ногами не стучать!

Мужчина (робко).

Он мимо нас пройдет?

Гвардеец.

У каждого прошенье отбирая.

Держите же прошенье на виду.

(Все вынимают прошения).

Не вздумайте рассказывать ему

Своих историй.

(Все стоят смирно, он отходит к столу, потом, вспомнив).

Да, при появленьи

Не смейте становиться на колени:

Запрещено!..

Женщина (в сторону).

Пожалуй, запрещай,

Нам это все равно не помешает…

(Дверь отворяется, появляется император, все падают на колени).

(очень просто).

Ну, встаньте, дети!

(Он проходит. У него длинное грустное лицо, как на портретах, но выражение большой доброты. Он одет с умышленным добродушием: в штатский, свой излюбленный, костюм (серый сюртук, палевый жилет, серые брюки, вправленные в сапоги). Он берет прошение, протянутое женщиной, пробегает его и передает камергеру, идущему за ним, со словами).

Пенсию удвоить!

(падая на колени).

О государь…

(прочитав следующее прошение, поданное ему крестьянином).

Гм… гм… Дороговато…

Подумайте, чего он просит: пары

Быков… (Передает бумагу камергеру).

Исполнить!

Крестьянин

(с восторгом).

Батюшка!..

(передавая прошение крестьянки, только что прочитанное, камергеру).

Исполнить.

Крестьянка

(благословляя его).

Отец родной наш!

(останавливаясь перед бедно одетым человеком, которого узнает).

А, опять ты здесь!..

Ну, как живется дома?

(вертя в руках шапку).

Помаленьку…

(передав петицию камергеру, останавливается перед старой крестьянкой).

Ну что, старуха, что?

Да понимаешь,

Все куры передохли…

(передавая ее прошение).

Исполнить.

(Читая прошение, поданное ему тирольцем).

Тирольских йодлей.

Император (улыбаясь).

Ах, йодлей!.. Приезжай к нам завтра в Баден,

Ты будешь петь у нас.

О государь!..

(отмечая его прошение).

Как ваше имя?

(останавливаясь перед огромного роста молодцом с голыми коленками).

Да, я живу на Голубой горе,

Что до неба вершиной достигает,

Но в Вену рвусь давно я всей душою:

В извозчики попасть моя мечта.

(пожимая плечами).

(Передает камергеру и берет из рук зажиточного фермера прошение, которое читает вполголоса).

А, земледелец… просит Франца…

Вернуть ему похищенную дочь,

Чье сердце у него украл стекольщик

Богемский…

(Отдавая ему прошение).

Дочь свою отдай богемцу,

Которого бедняжка полюбила.

(в отчаянии).

Император.

Я ему приданое дарю!

(Фермер расплывается в улыбке).

(отмечая прошение).

Иоганн Шмоль.

(Склоняясь перед императором).

Благодарю…

(читая прошение, взятое им из рук молодого пастуха, низко наклонившегося и закутанного в плащ).

«Пастух тирольский, бедный сирота,

Земли родной безжалостно лишенный –

Отца его покойного врагами, –

Хотел бы увидать свои леса

И родины любимой небеса.

Стремясь душой…» Как трогательно это…

Поля родные снова увидать…

Поля его – вернуть ему опять!

(Отдает прошение камергеру, который его отмечает).

Камергер.

Как имя пастуха?..

(выпрямляясь).

Рейхштадтский герцог

И Франция – поля его родные!

(Сбрасывает плащ – оказывается в белом мундире. Движение. Испуганное молчание).

Император (отрывисто).

Ступайте все!

(Офицеры быстро очищают комнату. Двери закрываются. Дедушка и внучек остаются одни).

2. Император, герцог.

Император

(голосом, дрожащим от гнева).

Что это означает?

(неподвижно, еще держа в руках пастушью шапочку с пером).

Так, значит, будь я только пастухом,

Просителем, и жалким вам, и чуждым,

Вы снизошли б к моим заветным нуждам,

Меня согревши милости лучом?..

Император.

Но, Франц…

О да! Теперь я понимаю,

Что ваш народ отцом вам называет,

В своем несчастьи прибегая к вам.

Но, государь мой, разве справедливо,

Что я, когда несчастен и убит,

К вам не могу, как сын, прийти с мольбою?

Император.

Но, Франц… Нет, недоволен я тобою:

Зачем при них явился ты ко мне?

Ты мог со мною быть наедине…

Я вас хотел застать в тот миг, когда

Сочувствию вы открывали сердце…

(ворчливо, бросаясь в кресло).

Гм… сердце, сердце… Знаешь ли ты, мальчик,

Что смелость очень велика твоя?

Одно лишь знаю я: что в вашей власти

Мою мечту заветную исполнить,

Что я несчастен, что не в силах больше

Терпеть я этой муки и что вы

Мой дедушка любимый!

Император (волнуясь).

Но Европа?

Но Англия? Но Меттерних?..

Мой дедушка любимый…

Император.

Ты не знаешь,

Какие трудности…

А я ваш внук…

Император.

Герцог (приближаясь).

Государь, имеете ж вы право

Хотя немного дедушкою быть?

Император (слабее).

Герцог (ближе).

Дедушка, забудь хоть на минутку,

Что император ты…

Император.

О… Вы всегда

Подластиться умеете, я знаю…

Я не люблю, когда вы… вот такой,

Как на портрете в зале празднеств – важный,

В порфире, при звездах…

(Приближается).

Зато таким

Вы, дедушка, мне нравитесь ужасно!

Серебряные волосы твои,

И добрые глаза, и твой жилет,

И твой сюртук простой… Сейчас ты только

На дедушку похож, который мог бы

Так баловать меня!..

Император.

Гм… Баловать!..

(на коленях перед старым императором).

Неужли это так тебе приятно –

На всех французских деньгах любоваться

Гримасой глупою Луи-Филиппа?

(не желая улыбаться).

Ужели вам не надоели

Бурбоны эти толстые?

(задумчиво гладя его волосы).

Ты на других эрцгерцогов похож!..

Ты думаешь?..

Император.

Откуда у тебя

Искусство этой шаловливой шутки?

Ведь я играл ребенком в Тюильри!..

(грозя пальцем).

Опять ты возвращаешься…

(важно и пристально смотря на преклоненного ребенка).

Действительно, ты это помнишь?..

Император

(после минутного колебания).

А… вашего отца?

Я помню ясно,

Как он сжимал в объятиях меня

И прижимал к груди так крепко, крепко!

А на груди его звезда была…

И плакал я от страха… Мне казалось,

Что в сердце мне впивалась та звезда.

(Встает, гордо).

О государь мой, там она осталась,

Осталась в этом сердце навсегда!

(протягивая ему руку).

Ну, в этом я тебя не упрекаю…

Герцог (пылко).

О, дайте волю доброте души!

Когда я был ребенком, как вы нежно

Меня любили!.. Вы со мной всегда

Обедали… вы помните, вдвоем?

Император (мечтательно).

Как хорошо с тобою было мне…

Я был тогда еще лишь принцем Пармским,

И локоны я длинные носил…

Император (улыбаясь).

А помнишь ты, как ненавидел пони?

Раз белого как снег мне привели,

Но ехать не хотел я и в манеже

От бешенства ногами топал…

Император (смеясь).

Не очень-то ты был тогда любезен

И все кричал…

«Хочу большую лошадь!..»

Император

(качая головой).

Опять «большую лошадь» просишь ты.

А как я бил моих немецких нянек…

(увлекаясь воспоминаниями).

А как с твоим учителем весь парк

Изрыли вы…

Играя в Робинзона.

(шутливым басом).

И уж конечно, ты был Робинзон?

В мои пещеры только я входил,

И было у меня ружье, два лука

Император (оживляясь).

А потом еще, ты помнишь,

Как часто становился на часах

Ты у моих дверей?

В гусарской форме!

Император.

И на прием опаздывали дамы,

Все то же извиненье приводя:

«Я целовала часового…»

Тогда меня вы, дедушка, любили…

(обнимая его).

Я и теперь люблю тебя не меньше.

(на коленях у деда).

Так докажите это мне, молю вас…

(совсем разнежившись).

Мой внучек, Франц…

Скажи мне, правда ль это,

Что стоило б мне только появиться –

И королю осталось бы одно:

Исчезнуть…

Император.

Скажи мне правду…

Император.

(кладя ему на губы пальцы).

Император.

Быть может…

(целуя его, с криком радости).

Я тебя люблю!..

(побежденный, забывая все).

Ну да, едва бы появился ты

На Страсбургском мосту, один, без войска –

Все кончено бы было с королем!

(обнимая его сильнее).

Ах, дедушка, тебя я обожаю!..

Император.

Но ты меня задушишь…

Нет, нет, нет!

(смеясь и отбиваясь).

Напрасно я тебе проговорился.

Герцог (серьезно).

К тому же воздух Вены вреден мне…

Парижский климат лучше…

Император.

Но если я в Париж поеду, где же

Остановиться там мне, кроме Лувра?

Император.

Если б только захотел ты…

Император.

Конечно, часто предлагали нам

Позволить вам бежать…

Так сделай это!

Император.

Я сам хотел бы… но…

Ты можешь, можешь!

Император.

Но, видишь ли, я думаю…

Не надо мыслей – надо только чувства.

Пускай рассудок уступает сердцу.

Подумай же, как было бы красиво

Историю вверх дном перевернуть,

Чтоб твоего побаловать ребенка.

И знаешь ли, к тому же ведь не худо

Иметь возможность так, с небрежным видом,

Сказать: «Мой внук – французский император!»

(все более увлекаясь).

Конечно, так…

Герцог (настойчиво).

И это скажешь ты?

Скажи, скажи мне, что ты это скажешь.

(с последним колебанием).

Герцог (умоляя).

(не противясь больше и открывая ему объятия).

Да, государь…

(с криком радости).

(Они в объятиях друг друга, смеясь и плача в одно время. Дверь отворяется, является Меттерних. Он в параде: зеленый фрак, шитый золотом, короткие брюки и белые чулки. Орден Золотого Руна выделяется на галстуке. Неподвижно стоит с минуту, созерцая министерским оком эту семейную сцену).

(замечая его, живо, герцогу).

А, Меттерних!

(Дедушка и внук расходятся, словно застигнутые врасплох).

4. Император, герцог, Меттерних.

(малоспокойный, герцогу).

Не бойся ничего.

(Он встает, кладя руку на голову принца, который остался на коленях, и говорит Меттерниху голосом, который силится сделать твердым).

Герцог (в сторону).

Теперь погибло все!..

(с силой и величием).

Желаю я, чтоб внук мой получил

Принадлежащую ему корону…

(глубоко склоняясь).

(Оборачиваясь, к герцогу).

Немедленно же я

Войду в сношенье с партиею вашей.

Герцог (удивленный).

А я боялся…

(тоже немного удивленный, но гордо выпрямляясь).

Чья здесь власть? Чего

Ты мог бояться?..

Меттерних (отходя).

Я вам повинуюсь.

(герцогу, трепля его по щеке).

Ты будешь навещать меня тогда?

Герцог (важно).

Да, если мне дела мои позволят.

(неподвижно у стола, направо).

Мы спросим только несколько гарантий.

Герцог (сияя).

Все, что угодно!..

Император (садясь).

Ну, доволен ты?

(Герцог целует ему руку).

Меттерних (небрежно).

Сначала сговоримся о деталях:

Кой-что вам нужно будет уничтожить…

(едва слушая).

Мой дедушка!..

Меттерних.

Нам слишком надоели

С июльскими героями у вас.

(настораживаясь).

Меттерних.

Об руку идут – либерализм

С бонапартизмом, потому придется

Прорыть меж ними этот перешеек…

Бояться новых веяний, блестящих,

Но и опасных. Ламенне изгнать…

(удаляясь от деда).

(бесстрастно).

И Шатобриана. Да! Потом…

К чему так торопиться?

Меттерних.

Как к чему?

Необходимо. А потом… потом…

Потом… Да! Дать нам действовать в Болонье.

(смотря на него).

А, да… потом?

Меттерних.

Вопрос об именах…

Тех битв… что…

(Кланяясь с видом сожаления императору).

государь, вы проиграли.

У маршалов отнять их надо будет.

Герцог (высокомерно).

Что говорите вы?..

(примирительно).

Ну… как-нибудь…

Меттерних (сухо).

Простите, но они безумны, если

Воображают, что принадлежат

Им наши земли! Вряд ли вам приятно,

Чтоб в титулах своих они несли

Во Францию с собой деревни наши…

(далеко от императора).

Ах, дедушка…

(опуская голову).

Конечно… очевидно…

Герцог (горестно).

И мы в объятьях были друг у друга!..

(Оборачиваясь к Меттерниху).

Хотите вы еще чего-нибудь

Потребовать, австриец!

Император (встав).

Несчастный мальчик!

(Вне себя).

При мне… при мне… вы смеете…

Что предложить хотят мне!..

Император.

Что же с ним?..

Что с ним сегодня?..

На французском троне

Эрцгерцогом остаться – ни за что!..

Император

(поднимая к небу руки).

Он все забыл, что он читал… что видел.

Где принципы его?

Что видел я?

Подтяжки, чубуки, платки, тарелки…

Император.

Он обезумел. Эти речи – бред…

Да, бредил я, когда подумать мог

О помощи от вас…

Меттерних.

Вы сами, герцог,

Себе помеха…

Как же! Предложенья

Блестящи ваши!

Император.

Больше ничего

Не предлагаем мы…

(скрестив руки).

Одну лишь клетку!

Император.

Пусть так, и все ж орленок я,

И этому никто не помешает!..

Император.

Да, габсбургский орел птенцов имеет

Бесчисленных, и ты – один из них.

Орел печальный, мрачный и жестокий,

Орел австрийский, ты – ночная птица!

Другой орел попал в твое гнездо,

И видишь ты и с гневом, и с боязнью,

Как у птенца пробились твоего

Блестящие и золотые крылья.

Император.

Я сожалею о своих слезах.

(Смотрит вокруг).

У вас возьмут оружие и книги.

Где Дитрихштейн?

Меттерних.

Нет во дворце его.

(День смеркается, парк лиловеет. За «Глорьеттой» небо красно).

Император.

Я уничтожу все, ребенок жалкий,

Что об отце напомнить может вам!

(показывая на парк).

Так уничтожьте в парке все фиалки

И арестуйте пчел вы по цветам!..

(к Меттерниху).

Перемените всех его лакеев.

Меттерних.

Я откажу Альбрехту и Готлибу,

И Герману, и Марку, и Адольфу…

(показывая на вечернюю звезду, зажегшуюся в небе).

Закройте окна, или та звезда

Мне о его звезде напомнить может!

Император.

Сейчас же подпишу для Дитрихштейна

Приказ другой.

(Меттерниху).

Пишите же скорей.

(садится у стола).

Чернильница…

Возьмите вот мою.

Меттерних.

Но где?.. Не вижу…

Голова Минервы,

Зеленый мрамор с бронзой…

Меттерних (смотря).

Я не вижу!

(показывает на консоль направо, на которой ничего нет).

Возьмите – вот другая: золотая!..

(испуганно проводя по консоли).

Здесь нету!

(смотря с беспокойством).

Где чернильницы ты видишь?

(неподвижно, пристально глядя).

Те, что мне отец оставил…

Император

(вздрагивая).

Что хочешь ты сказать?..

По завещанью…

(Показывает опять на пустой угол консоли).

Вот там мои четыре пистолета

Должны лежать…

(стуча по столу).

Тише, не стучите,

Меч консульский уроните, боюсь.

(со страхом).

Здесь нет его!..

Нет, здесь, все это здесь!..

«Отдать все это сыну моему

В тот день, когда ему шестнадцать лет

Исполнится». Не отдали их мне,

Священные воспоминанья эти!

Но пусть приказ бесстыдный прячет их,

Они – мои! Душа их у меня!

Все у меня: кресты, мечи и сабли –

Железная, серебряная, все,

И та, в которой пламенное солнце

Бессмертия оставило лучи…

Все у меня!..

(Показывает направо, налево).

Император.

Несчастный, замолчи!

«Отдать все это сыну моему

В тот день, когда ему шестнадцать лет

Исполнится». Отец мой, спи спокойно,

Все у меня, все – даже и мундиры.

Я притворяюсь, что хожу я в белом

Мундире… Посмотри сюда, отец:

Он синий с красный. Я полковник?.. Шутки!

Нет, лейтенант я в гвардии твоей!

Отец, я пью из твоего бокала…

Отец, победу давший в сестры мне,

Ты не напрасно завещал часы мне,

Что в Потсдаме у Фридриха ты взял…

Да, здесь они, я тиканье их слышу:

Оно в моей груди, в моих висках,

Их звон меня с постели поднимает

И час работы назначает мне,

Веля работать страстно, без конца,

Чтоб с каждым днем достойней быть венца!

Император (задыхаясь).

Венца, венца! Оставьте же надежду…

Не царствовать вам, сын авантюриста,

У нашей крови взявший кое-что,

Чтоб быть на императора похожим

Немного больше, чем его отец!

Герцог (бледнея).

Но в Дрездене, простите, я надеюсь,

Вы помните, что все похожи были

Вы на лакеев пред моим отцом.

Император

(в негодовании).

Перед солдатом этим?..

Но, однако,

Едва солдат вас попросил об этом,

И дочь свою вы отдали ему!..

(словно в кошмаре).

Возможно… Я не знаю… Дочь моя

Вдова теперь…

(вставая, страшным голосом).

Несчастье – я остался,

Живое доказательство тому!

(Они смотрят друг на друга враждебными глазами).

Император

(отступая с возгласом горя).

О, Франц, друг друга мы любили, помнишь?

Герцог (дико).

Нет, нет! Я – это ваше пораженье!..

Лишь ненависть ко мне доступна вам:

Ведь я для вас всегда – живой Ваграм!

(Ходит по комнате, как безумный).

Император.

Ступайте прочь!..

(Герцог бросается к двери своей комнаты, отворяет ее и исчезает).

4. Император и Меттерних.

Император (падая в кресло).

Я так его любил!..

Меттерних (холодно).

Так трон ему вернем мы?

Император.

Меттерних.

Вы поняли, что вы хотели сделать,

Не будь меня?..

Император.

Так деду отвечать!

Меттерних.

Его необходимо укротить.

Император.

К его же пользе…

Меттерних.

Ваш покой… Европа…

Император.

Необходимо!

Меттерних.

Вечером сегодня

Поговорить приду я с ним вдвоем.

(старческим, разбитым голосом).

Какое горе он мне причиняет…

(предлагая ему руку).

Император

(идет, сгорбившись, опираясь).

Значит, вечером сегодня…

Меттерних.

Подобных сцен не может повторяться…

Император.

Ребенок этот прямо напугал

(уводя императора).

(Выходят. Еще слышен голос императора, который повторяет жалобно, машинально).

(Потом ничего не слышно. Ночь опустилась. Парк темно-голубой. Лунный свет играет на балконе).

5. Герцог (один).

(Тихо приоткрывает дверь своей комнаты. Осматривается, все ли ушли. Он что-то прячет за спиной. Прислушивается. Дворец молчит. В открытое окно слышен удаляющийся звук фанфар австрийского отбоя, теряющийся за деревьями. Герцог открывает предмет, который он держит: это – одна из шляп его отца. Он выходит, держа ее бережно, и кладет на стол, покрытый наполовину развернутой картой Европы. Кладет решительным жестом, говоря).

Вот сигнал!..

(Звук трубы умирает вдалеке. Герцог уходит в свою комнату. За ним лунный свет наполняет комнату таинственностью, добирается до стола и живо его освещает. Тогда на ослепительной белизне карты маленькая шляпа кажется особенно черной).

6. Фламбо, потом лакей и Седлинский.

(входя справа).

Вот час. Сигнал… посмотрим, здесь ли ты?

(Смотря направо и налево, повторяет, подражая таинственной интонации герцога).

«Фламбо, его ты не узнать не можешь». (Ищет).

Вверху?.. Внизу?.. Каков он: белый?.. черный?

Велик ли, мал?..

(Замечая шляпу, вздрагивает).

(С улыбкой восторга отдавая честь).

Мал – и так велик!..

(Идет к окну).

Но ждет графиня моего сигнала.

(Вытащил платок из кармана, чтобы махнуть, но остановился).

Нет, если белым знаменем махнуть,

Моей графине сделается дурно.

(входит с лампой, которую несет в комнату герцога).

Вот лампа герцогу.

(выхватывая лампу).

Она коптит,

Животное! Ее подправить надо…

(Выходит на балкон).

Не в комнате… Вот так…

(Поднимает ее три раза вверх и вниз).

Фитиль подвинуть…

(Возвращает лакею).

И все готово… Понял ты, кретин?

(удаляясь и пожимая плечами).

Для этого не нужен ум!

Как знать!

(Лакей входит к герцогу. Фламбо потирает руки и, подходя к черной шляпе, говорит ей с почтительной фамильярностью).

Назавтра все готово будет.

Седлинский

(входя справа).

Он у себя.

Седлинский.

Останься на ночь здесь…

Здесь важный пост.

Седлинский.

Итак, старайся!..

(Взглядывает на него).

Пьемонтец, ты?

(Фламбо утвердительно кивает).

Приказ тебе известен?

Быть каждой ночью здесь. Я исполняю.

Седлинский.

Что делаешь ты здесь?

Едва замолкнет

Все во дворце

(показывая на двери направо),

я запираю двери

И вынимаю ключ…

Седлинский.

Ключи всегда

С тобой?..

Седлинский.

Не спишь ты?

Седлинский.

И на часах стоишь ты?..

(показывая на дверь комнаты принца).

Здесь, у двери.

Седлинский.

Но час настал… Запри ж…

(запирая на ключ 1-ю дверь).

Я вынимаю ключ.

Седлинский

(выходя во 2-ю дверь).

Но помни, лишь

У императора ключи вторые…

Чтоб не было ошибки. Бодрствуй…

(запирая за ним, с улыбкой).

Да, как всегда…

7. Фламбо (один).

(Вынимает ключ и из второй двери, прячет его в карман, потом быстро и молча опускает маленькие медные скобки над замочными скважинами, говоря тихо).

Теперь опустим на ночь

Замочных скважин веки…

(Успокоенный насчет замочных скважин, прислушивается с минуту и начинает расстегивать ливрею).

Голос Седлинского

(из-за двери).

Прощай, приятель.

(вздрагивает и закрывает инстинктивным движением ливрею. Потом взгляд на хорошо запертые двери его успокаивает и, пожимая плечами, он спокойно отвечает, снимая ливрею, которую складывает и бросает в угол).

Доброй ночи, граф.

(Он уже тоньше в своем жилете из плиса, шитом галунами, с рукавами. Он начинает и его расстегивать).

Голос Седлинского.

Теперь – на караул!..

(гордо сбрасывая жилет, который его еще толстил).

Я караулю…

(Показывается худой и нервный, затянутый в свой старый синий мундир гренадера; фалды, притаившиеся за жилетом, опадают. Силуэт дополняется белизной коротких брюк и чулок).

Голос Седлинского (удаляясь).

Отлично… Доброй ночи!

(с ироническим жестом по направлению двери).

Доброй ночи…

(Он сразу вырос. Расправляет свой мундир, выправляет свои полосатые рукава, выпрямляет примявшиеся эполеты. Пальцами треплет свои припудренные и гладко причесанные волосы. Идет к левой консоли, где лежат разные вещи принца, берет там саблю, меховую шапку, ружье, надевает все это, ружье берет в руки, подходит к зеркалу, чтобы подкрутить книзу усы по-гренадерски; в два шага он у двери в спальню принца и становится на караул).

Так каждой ночью, сбросивши ливрею,

Я до зари здесь стерегу его.

Под шапкою тяжелой хмуря брови,

В мундире старом прямо я стою.

В руках – ружье, в позиции исправной,

Как охранял я сон отца когда-то,

Так стерегу и сына я теперь.

И каждой ночью – на твоем пороге,

Своей опасной выдумкою гордый,

На карауле у твоих дверей

Стоит в Шенбрунне гренадер французский!

(Ходя взад и вперед в полосе лунного света).

В последний раз теперь я караулю. (К принцу).

Об этом даже не узнаешь ты!

Себе я эту роскошь позволяю.

(Останавливается с торжествующим взглядом).

Проделать это только для себя,

Не ожидая криков удивленья,

А подшутить…

(Продолжая гулять).

Здесь, под носом у них,

В Шенбрунне! Я кажусь себе безумцем.

Я счастлив! Я доволен!

(Ключ поворачивается в замке).

Я… я пойман!..

8. Фламбо, Меттерних.

(скрываясь от лунного света в темный угол, в глубине налево).

Кто ключ достал?..

(входит, в руках у него серебряный канделябр с зажженными свечами. Он запирает дверь и говорит решительным тоном).

Да, это вон из рук

И этого не будет!..

(узнавая его, с изумлением).

(идя к столу, тихо, с озабоченным видом).

Сегодня же с ним должен говорить я

(Ставит канделябр на стол и при свете замечает шляпу).

А, легендарная!.. Ты здесь…

Давно тебя не видел я.

(Покровительственно).

Ну, здравствуй!..

(Иронически, как будто шляпа чего-нибудь требует).

Что говоришь ты, а?

(С жестом отрицания).

О нет, напрасно

Двенадцать лет величья на меня

Глядят с вершины этой пирамидки!

Я больше не боюсь!..

(Трогает шляпу пальцем и дерзко смеется).

А, ты, которой

Обмахивался он в пылу победы,

Которой только стоило упасть,

Чтоб короли поднять тебя нагнулись,

Что ты теперь? Ненужный, старый хлам!..

И если за окно тебя я брошу.

Где ты окончишь дни свои?..

Фламбо (в сторону).

(вертя шляпу в руках).

А, знаменитость! Маленькая шляпа!

Взглянуть – как некрасива ты! Во-первых,

Тебя напрасно маленькой зовут…

(Пожимая плечами и все злее).

Нет, велика, огромна эта шляпа,

Какую носит малый человек,

Чтоб только выше ростом показаться.

И шляпочник – виновник всей легенды…

И, в сущности, конечно, настоящий

Наполеон – был…

(Смотрит на донышко шляпы).

Шляпочник Пупар!..

(Вдруг оставляя насмешливый тон).

Не думай же, что ненависть моя

К тебе заснуть могла. Я ненавижу

Тебя за все! Ты, сделанная будто

Из двух вороньих крыльев, ты, упырь

На поле битвы!.. Черный полукруг,

Так ясно рисовавшийся на небе

Твоих побед и наших поражений,

Казавшийся полувзошедшим диском

Какого-то таинственного солнца,

И черного, и темного, как ты!

За спесь невыносимую твою,

За простоту намеренную эту,

За гордость быть простым куском сукна

Средь золотых венцов и диадем,

За десять лет моих кошмаров страшных,

Что насылала постоянно ты,

За те поклоны, что тебе я делал,

За то, что в те проклятые минуты,

Когда ему я униженно льстил,

На голове его ты оставалась

(при всех этих воспоминаниях он продолжает в порыве возрастающего гнева)

Могущественной, новой и победной –

Тебя я ненавидел от души!..

Но побежденной, преданной и старой –

Я ненавижу все еще тебя

За гордую, решительную тень,

Что все бросаешь ты на стены

Истории, и за твою кокарду:

Кровавый глаз презренных якобинцев!

Ты, раковина черная! За шум,

Который в глубине твоей таится,

Как моря шум – шум целого народа.

(Бросил шляпу на стол и нагнувшись над нею).

За Беранже тебя я ненавижу

И за Раффе… За песни, что поют,

И за рисунки, и за всю ту славу,

Которой Англия тебя покрыла.

О, ненавижу, ненавижу я!

И успокоюсь только лишь тогда,

Когда сотрется с твоего сукна

Легенды пыль и снова станешь ты

Простою треуголкою жандарма…

Я ненавижу…

(Останавливается, взволнованный молчанием, местом, временем.

С немного смущенной улыбкой).

Боже мой, как странно…

Вдруг прошлое воскресло предо мною.

(Проводя рукой по лбу).

Я перенесся вдруг за двадцать лет

Тому назад… Так оставлял всегда

Тебя он здесь, когда он жил в Шенбрунне.

(Смотрит вокруг себя с трепетом).

Его в салоне этом дожидались

Князья, бароны, герцоги… Мадьяры

С покорностью смотрели на тебя,

Как львы, что смотрят с сдержанною злобой

На шляпу укротителя…

(Отдаляется немного, невольно смотря на маленькую шляпу, таинственная темнота которой становится драматическою).

Тебя он клал. Все было как сегодня…

Оружие… бумаги… Словно он

Тебя здесь бросил, проходя, на карту,

Как будто здесь все место Бонапарту,

И что сейчас, взглянувши на порог,

Увижу гренадера я…

(Обернулся естественным движением и испускает крик при виде Фламбо, опять вступившего в лунный свет).

(Молчание. Фламбо неподвижно стоит на карауле. Его амуниция и усы кажутся белыми как снег. Пуговицы с орлами блестят у него на груди. Меттерних отступает, протирая глаза).

Нет, нет, нет… Это все от лихорадки…

(Смотрит, приближаясь. Фламбо стоит в классической позе отдыхающего гренадера, скрестив руки на изгибе штыка, блестящего при луне, как голубая полоска).

Луна мне строит странные загадки…

Что там, посмотрим!.. Шутка хороша!

(Идет на Фламбо).

(скрестив руки).

Стой, кто идет?

(отступая).

Проходите мимо.

(насильно смеясь и приближаясь).

Да… Эта шутка прямо презабавна…

(скрестив руки).

Кто идет?..

(отступая).

Ни шагу дальше!

Стрелять я буду…

Меттерних.

Меттерних.

Позвольте…

Тише, император спит!

Меттерних.

(таинственно).

Меттерних (в бешенстве).

Но я австрийский канцлер,

Я знаю все, я все могу…

Плевать на это!

(в отчаянии).

Но хочу немедля

Я герцога Рейхштадтского увидеть…

(не веря своим ушам).

Как? Что?..

Нет никаких Рейхштадтских!..

Есть Ауэрштедт, есть Эсслинген – тех знаю…

Рейхштадта нет: там не было победы!..

Меттерних.

В Шенбрунне мы, опомнитесь!..

В Шенбрунне.

Конечно, так. Нам новый наш успех

Бесплатные билеты дал для всех.

Меттерних.

Как… новый ваш успех?..

Клянусь булатом!

Меттерних.

Но мы же в тыща восемьсот…

Меттерних.

Я обезумел… Что же это… сон?

(вдруг подходя к нему).

Вы наконец мне, право, надоели.

Откуда вы?

Зачем вы не в постели?

Меттерних.

Часовые здесь со всех сторон…

Как вы вошли сюда? Иль мамелюку

Пришло на ум сыграть такую штуку?

Меттерних.

Что слышу я?.. Какой там мамелюк?

Что говорит он?..

(возмущенный).

Это вон из рук!..

Меттерних.

(в изумлении).

Ночью очутились вы в передней…

Меттерних.

(все изумляясь).

Вы дошли до комнаты последней,

Не видевши приставленных людей?

Меттерних.

Так, значит, смело вы вошли

И в круглый зал? Вас не остановили?

Так, значит, в белом зале не нашли

Вы офицеров у печи за пуншем?

А в галерее, значит, бригадирам

Пришло на ум сюда пустить вас с миром?

(На верху негодования).

Так вы прошли овальный кабинет,

И гоф-фурьер еще не съел вас? Нет?

Меттерних.

Значит, дог наш в моську превратился…

Меттерних.

Но я вхожу…

А в мельницу – дворец?..

И на пути никто вам не явился?

Но это непонятно, наконец!..

Меттерних.

Что же это значит? Неужели

Они все вдруг внезапно заболели?

А адъютант дежурный, где же он?

Куда девался? Верно, уж влюблен

И изучает ночью нравы Вены.

Меттерних.

Я такой не ожидал измены!..

Где ж черный мавр, спаси его Аллах?

Нет? Хорошо, что я-то на часах…

А? Что за слуги! Если мы узнаем,

То поделом достанется лентяям.

Меттерних

(вне себя, желая пройти к сонетке).

Я позвоню…

(преграждая ему путь, грозно).

Ни с места! Вы его

Разбудите…

(С нежностью).

Он так спокойно спит

На маленькой подушечке из лавров…

(падая в кресло у стола).

А! Этот сон эпический я должен

Запомнить…

(Кладет палец на огонь свечи и быстро отдергивает).

Но, однако, это пламя…

(трогая кончик штыка, который ему подставляет Фламбо).

А эта пика…

Больно колет…

Меттерних (вскакивая).

Так я не сплю…

Тсс… тише… не кричите…

Меттерних

(на секунду, с тоской человека, который думает, не приснились ли ему 15 лет истории).

О Боже мой… Но Ватерлоо?.. Но остров

Святой Елены?..

(с неподражаемым удивлением).

Это что такое?..

(Слышен шум в комнате герцога).

Проснулся император.

Меттерних.

Он… О Боже!..

Э, черт возьми, вы сделались белей,

Чем кони наших конных трубачей!..

(Прислушиваясь к шагам за дверью).

Его шаги… Вот ключ он повернул…

Вот видите

(с отчаяньем),

его вы разбудили!

Меттерних (трепеща).

Не может быть! Не он оттуда выйдет,

Не он там тихо отворяет дверь…

Рейхштадтский герцог это… Не боюсь я…

Я знаю… это герцог…

(звучным голосом).

Император!..

(Он отдает честь. Меттерних откидывается с ужасом назад. Но вместо страшного, маленького, коренастого силуэта, которого гренадер заставил почти ожидать, на пороге, пошатываясь, появляется бедный ребенок, слишком худенький, который оставил свои книги, чтобы посмотреть, что происходит, и останавливается, подняв рабочую лампочку, белый сам, как его мундир. Он очень женственен благодаря расстегнутому воротнику, открывающему шею и позволяющему видеть батист сорочки, и волосам, кажущимся еще светлее от огонька лампы, падающего на них).

9. Те же, герцог, потом лакей.

(бросаясь к нему с нервным смехом).

Ах, это вы!.. вы!.. вы!.. вы!.. вы!.. О, Ваше

Высочество… Как счастлив я… Вы!.. вы!..

Герцог (иронически).

Откуда эта нежность?

Меттерних.

Так удачно

Все это было, что другого ждал я…

(очнувшись от своей мечты, в которую сам поверил).

Я тоже ждал его!..

(оборачиваясь к нему и с ужасом видя его мундир).

Ах, что ты сделал!..

Меттерних

(дергая звонок).

Фламбо (герцогу).

Себе позволил роскошь я.

Герцог (Фламбо).

(смотря в окно).

Смотри, там часовые…

Что, если выстрелят они?

Что ж делать!..

Отсюда далеко еще до леса.

Меттерних.

Я прикажу им вслед стрелять…

Так что ж?

Минута – и конец?

Герцог (живо).

Надень ливрею.

(ставя на нее ногу).

(презрительно).

Я навсегда расстался с нею!

Ну, разве может мотылек опять

Ползучей скверной гусеницей стать?

(И во всем одеянии бросается на балкон).

Так до свиданья!

(за ним бежит).

Это же безумно…

(тихо и быстро ему).

Я спрячусь в Робинзонову пещеру.

Так помните… до завтра… на балу.

(Он уже верхом на балюстраде).

Но это же безумье!

Фламбо (исчезая).

Я там буду.

Герцог (ему).

Не делай шума!

Меттерних.

Если б ноги он

Переломал себе по крайней мере!

(Слышен голос Фламбо, спокойно распевающего: «Победа с пением…»)

О Боже мой!

Меттерних (изумляясь).

(наклоняясь с балкона, с тоской).

Молчи, молю я!..

Фламбо (из парка).

Себе позволю эту роскошь я!..

(Он продолжает петь: «Откроет нам дорогу…» Выстрел. Песня прерывается. Минута молчания, ожидания… Вдруг голос слышен громче и веселее, продолжая песню: «Свобода…», и песня звучит дальше).

Герцог (с восторгом).

А… Промахнулись!

Меттерних

(за ним бросается на балкон и следит глазами за убегающим Фламбо).

В темноте дорогу

Герцог (гордо).

Да, он здесь ведь был уж раз!..

(лакеям, которые вошли справа, отпуская их жестом).

Вы опоздали… мне не надо вас.

10. Меттерних, герцог.

(Меттерниху, почти угрожающим тоном).

В полицию ни слова завтра!..

Меттерних (с улыбкой).

Я не люблю рассказывать о шутках,

Которые сшутили надо мной.

(В то время как герцог поворачивается к нему спиной, он небрежно продолжает).

К тому ж, что значат ваши гренадеры:

Наполеоном все же вам не быть!

(у дверей, высокомерно).

А кто же это может запретить мне?

(показывая на шляпу).

У вас есть шляпа, но не голова…

(с отчаянием).

А, вы всегда находите слова,

Чтобы прогнать мое одушевленье,

Но в этот раз меня не уколоть:

Хлыстом насмешки придадите силы,

И я вперед, вперед помчусь безумно!

(Идет к Меттерниху, скрестив руки).

Не голова… кто это вам сказал?

(на минуту смотрит на принца, стоящего перед ним, в юношеском своем гневе, полного веры и силы. Потом шипящим голосом).

Кто мне сказал?..

(Хватает со стола канделябр и поднимает его к зеркалу).

Взгляните же сюда,

На вашу бледность и на ваши кудри,

Такие белокурые… Взгляните…

(не подходя к зеркалу и невольно глядя в него издали).

Я не хочу…

Меттерних.

Взгляните на туман,

Который вас невольно окружает…

Нет, нет!..

Меттерних.

Смотрите же, ведь здесь

Германия с Испанией слились:

Они в душе у вас глубоко дремлют,

Они вас сделали таким печальным,

И гордым, и прекрасным…

(отворачиваясь и невольно взглядывая).

Нет, нет, нет…

Меттерних.

Так вспомните сомненья ваши все…

Вам царствовать? О, никогда! Вы были б

Одним из бледных, кротких королей,

Которых запирают, чтоб они

Не подписали отреченья…

(схватывает канделябр у Меттерниха, чтобы отстранить его).

Меттерних.

И где у вас энергия? Взгляните –

Мечтательный ваш лоб…

(смотря и проводя рукой по лбу).

Меттерних.

Вы провели рукой инфанта.

(смотря на свою руку).

Меттерних.

Смотрите, пальцы так бледны и узки…

Их мы видали раньше на портретах, –

Унизаны перстнями там они…

Герцог (пряча руки).

Меттерних.

Взгляните на свои глаза,

Из них на вас взирают ваши предки.

(глядя на свое изображение широко открытыми глазами).

Мои глаза?..

Меттерних.

Смотрите на глаза,

В которых отражаются другие, –

Глаза портретов старых, и мечтают

Об огненных кострах иль горько плачут

О сгубленных флотилиях. И вы…

И ваша совесть вам не помешает

Во Францию, с подобными глазами,

Пойти на царство?..

Герцог (бормоча).

Но отец… отец мой…

Меттерних (безжалостно).

О нет, вы не похожи на отца!..

Ищите же, ищите… Ближе к свету…

(Приближая насильно герцога к зеркалу).

От нас хотел он нашу кровь украсть,

Чтобы свою облагородить ею,

Но взял он меланхолию и слабость

Умоляю вас…

Меттерних.

Скорей взгляните,

Как в зеркале вы бледны!

О, довольно!..

Меттерних.

Ваш рот… Вы узнаете этот рот?

Такой же был у головы прекрасной,

Которая скатилася на плахе

Во Франции… во Франции, у вас!..

Ведь с нашей кровью он украл несчастье…

О, я боюсь…

Меттерних

(над ухом у него).

Скажи мне, этой ночью

Не видишь ли ты в зеркале – там, сзади,

Всю вереницу предков?.. Но смотри:

Безумная Иоанна… Вот она.

Там, в глубине… А видишь – эта бледность,

То бледность короля в гробу стеклянном!..

Герцог (отбиваясь).

Нет, это бледность моего отца!

Меттерних.

Рудольф и Львы его…

Нет, нет, вы лжете…

То армия, то первый консул с ней!

Меттерних

(показывая на темные тени предков).

Вот этот в склепе… видишь ты его?

Он золото приготовляет там…

Нет, славу он готовит к битве смелой!

Меттерних.

А! Призрак Карла Пятого, который

Сам схоронить хотел себя и умер

Отец мой, помоги!

Меттерних.

Эскуриал и тайна черных стен…

На помощь, белый Мальмезон, Компьен!..

Меттерних.

Ты видишь их, ты видишь их в тумане?..

Бей, барабан аркольский, заглуши

Безжалостный и беспощадный голос!..

Меттерних.

Все зеркало наполнилось тенями…

(как будто отбиваясь от полета невидимых теней).

На помощь мне, победы!.. Золотые

Орлы, летите мне на помощь!..

Меттерних.

Орлы мертвы!..

Неправда!..

Меттерних.

Все прорваны и навсегда умолкли.

Нет, нет!..

Меттерних.

И зеркало полно тенями

Тех Габсбургов, с кем сходен ты во всем!..

(вырывая канделябр).

Я разобью его!..

Меттерних.

Все тени, тени!..

(бросив канделябр в зеркало).

Разбил! Исчезли все мои враги,

Ни одного здесь больше не осталось!..

(Бросает. Звон осколков. Канделябр гаснет. Ночь).

(с порога, оборачиваясь).

Остался – ты!

(чуть не падает и кричит в безмолвие ночи).

Нет, нет! Как сердце сжалось!..

Нет, нет… Не я…

(Голос прерывается, он ломает руки и, весь белый, падает у зеркала).

Отец мой, помоги!..

ЧЕТВЕРТЫЙ АКТ КРЫЛЬЯ ПОМЯТЫ

Занавес подымается под легкие звуки скрипок и флейт. Праздник в «Римских Руинах», в Шенбруннском парке. Руины эти, конечно, фальшивые, но построены приятным археологом, примкнуты очень счастливо к лесистому холму, покрыты в изобилии мохом; окруженные лаской чудесной листвы, они прекрасны в ночи, которая их поэтизирует и придает величие. В глубине, посреди живописных развалин, широкие римские ворота, сквозь которые видна (под их сломанной аркой) дерновая аллея, подобно бархатной дороге, ведущая до голубоватого перекрестка, где ее останавливает белый жест статуи. Перед этими воротами протянулся небольшой садок со стоячей водой; каменные божества прячутся в камышах. Полуразрушенные колоннады, через которые видно, как проходят маски. Лестницы, по которым всходят и спускаются все персонажи итальянской commedia dell’arte, потому что праздник костюмированный; мода на венецианские плащи, домино, странные шляпы, отягченные перьями, черные маски с кружевом, под которыми удобно интриговать друг друга. Два больших апельсинных дерева, подстриженные шаровидно; у одной из их кадок простая садовая скамья. Повсюду обломки барельефов, окруженные плющом, валяющиеся мраморные головы. Фонарики немногочисленны, скромного цвета, зеленого, как светлячки: не хотели испортить лунного света. Часть парка, отведенная под празднество, окружена трельяжем, и направо виден выход, где лакеи раздают уезжающим верхние платья. Налево, на первом плане, маленький портик театра, окруженный гирляндами ветвей. С этой стороны, в глубине, идет празднество. Там танцуют; из кулис виден более яркий свет и вырываются звуки музыки. Невидимый оркестр играет вальсы Шуберта, Ланнера, Штрауса – и играет их по-венски, с энервирующей грацией.

1. Маски, потом Меттерних и французский офицер, Гентц, Седлинский, Фанни Эльслер.

Венецианский плащ

(другому, показывая на проходящих масок).

Кто этот шут?

Другой плащ.

А вельможа?

А вон тот?

Не знаю кто.

Скоморох (подходя).

Прелестно!..

Полное инкогнито.

Полишинель

(пробегает и по пути схватывает за талию маркизу).

Скорей ушко!

Полишинель (таинственно).

(Целует ее и убегает).

(сидя на обломке колонны).

Картин изящных тени потревожа,

Раскинулся наш праздник…

(который, мечтая, сидит на краю бассейна).

Лунный свет,

И музыка, и плеск воды – все странно,

Все, и в сердцах неясно и туманно.

Полишинель

(показываясь опять в глубине и хватая за талию Изабеллу).

Скорей ушко!

Изабелла.

Полишинель

(таинственно).

Тсс! Мой секрет.

(Целует ее и убегает).

(Меттерних, в придворном мундире под большим черным домино, входит с французским офицером, тот тоже в мундире под домино. Меттерних любезно объясняет ему праздник).

Меттерних.

Здесь – полумрак, таинственность, молчанье

И сонных струй чуть слышное журчанье,

Там – яркий свет, и музыка, и бал…

О, ничего я лучше не видал!..

Меттерних (небрежно).

(Показывает направо).

(с почтительным удивлением).

Вам угодно быть мне чичероне?..

(беря его под руку, с напускным легкомыслием).

Не так горжусь конгрессом я в Вероне,

Как этим балом, посреди ветвей,

Где я смешал с духами запах пряный

Листвы, травы и свежести туманной!

Итак, там выход… Вам подаст лакей

Ваш плащ, едва уйти вы захотите…

Там, на лужке дерновом, у фонтана

Амуров, – наш театр, совсем игрушка.

Любители, – все царственные больше,

Играть нам будут… Как это… «Мишель

И»… кто-то там… На розовой водичке

Пиеска… Сочинение француза,

Которого зовут… Не помню я…

Евгений… что-то там.

Меттерних.

(оглядываясь, изумленно).

Но где же?..

(кладя руку на кадку с апельсинным деревом).

Здесь, под сенью померанца;

На каждой кадке – скатерть и куверт.

(которого это позабавило).

На кадках…

(в восторге от эффекта).

Да! Сейчас сюда из парка

Все померанцы принесут, под каждым

Две парочки поместятся свободно.

Прелестная идея. Значит, ужин

За маленькими кадками… Ха-ха!..

Меттерних (скромно).

Да, да! Но что касается до дел… (Лакею).

Скажи, славянских танцев уж довольно.

(Лакей бежит налево. К офицеру).

Откладывать я не умею их.

До ужина уеду я отсюда:

Ждут моего ответа господари…

(К лакею, показывая внутренность театра).

Фестоны здесь уж чересчур бедны…

(Возвращаясь к офицеру).

Устроить бал – вот лучший отдых мой.

Потом, когда все блещет и поет,

Смеется все, порою полуночной,

Опять иду к тебе, вопрос восточный!

Я управлять люблю судьбой людей

И танцами… и чувствовать, что я

Законодатель государств…

Офицер (кланяясь).

(вошедший минуту назад с женщиной в домино и в маске. Приближается к ним, немножко навеселе).

Да, да. Arbiter elegantiarum!..

(оборачиваясь).

Что? По-латыни вы заговорили?

Что пили вы?..

(слегка пошатываясь).

Фалернское, конечно.

Меттерних.

У Фанни, верно, кончился обед

Довольно поздно?.. Нет, вы с этой связью

Невыносимы!..

(с негодованием).

Фанни?.. Там конец!..

(недоверчиво).

Вот как!..

(Замечая Седлинского, который его ищет).

Седлинский…

(руку на сердце).

Там конец!

Седлинский

(Меттерниху).

Два слова…

(Тихо говорят).

(вслед удаляющемуся Меттерниху).

Давно конец.

(Домино, вошедшее с ним, берет его под руку, он оборачивается.

Другим тоном).

Ах, Фанни, я напрасно

Привез тебя сюда. Что будет, если

Узнают, что на бал придворный этот

Танцовщица явилась… Безрассудно!

Здесь для самой себя я потанцую…

(Делает пируэт. Офицер смотрит на нее с восхищением).

Гентц (живо).

Старайся дурно танцевать… Смотри,

Тебя узнают!

(Седлинскому).

Значит, заговор?

Седлинский.

Сегодня… на балу…

(улыбаясь).

Я не боюсь!..

(спеша за Фанни, которая удаляется, танцуя).

Еще должна сказать ты откровенно:

Зачем попасть хотела непременно

На этот бал?

Так, это мой каприз!

(Убегает, вальсируя. Гентц за ней, французский офицер тоже).

Меттерних (Седлинскому).

За герцога я больше не боюсь:

Я гордость в нем убил бесповоротно…

Он – в трауре и не придет на бал.

Седлинский.

Но заговор…

Меттерних

Седлинский.

(пожимая плечами).

О… И только?

Седлинский.

Гречанка там… одна княгиня, полька…

Меттерних.

Княгиня?..

Седлинский.

Гразалькович!

(насмешливо).

Подайте мне один сандвич сюда.

Седлинский.

Смеетесь вы?.. Но тише… Без сомненья,

Они идут искать уединенья,

(Показывает на группу лиловых домино, входящих осторожно и таинственно).

Скрываясь в тень от яркого огня,

И шепчутся, таинственность храня.

2. Лиловые домино, Меттерних и Седлинский, спрятанные.

1-е домино

(ко второму).

Ах, милая, как мне сладка опасность…

Из-за него на все готова я!

(с наслаждением).

Так заговор…

Конечно, заговор.

Ах, волосы его!.. А грустный взор!..

Да, золотых кудрей его сиянье

Предчувствует короны обаянье…

Ах, прелесть: Гамлет в белом одеяньи

И белокурый Бонапарт…

(с восторгом).

Так заговор!..

Нам робость всем чужда!

Итак, во-первых, предлагаю: в Вене

У Штигера закажем мы пчелу

Из золота…

Уж это будет глупо…

В Париже надо заказать ее!..

(торжественно).

Я предлагаю – на груди всегда

Носить большой букет фиалок…

(с энтузиазмом).

Княгиня, как всегда, права. Прелестно!..

(молчавшее до сих пор, с вдохновением).

Что, если бы нам всем вернуться к модам

Империи?..

О, это ничего для бальных платьев,

Но для других…

Ужасно! Невозможно!

Нет!.. Талия под мышками…

Но, милая… – Но рюши… – Но оборки…

Зато красивы трены… – Декольте…

(с криком ужаса).

Ах, Боже!..

(смеясь, громко).

Продолжайте

Ваш заговор великолепный… А!..

Вот заговор так заговор… Ха-ха!..

(Шумно смеясь, уходит с Седлинским, смех его смолкает вдали. Моментально заговорщицы, сделавшие раньше вид, что разбегаются, опять приближаются на цыпочках и группируются букетом вокруг той, которую назвали «княгиня»).

Теперь, когда пустая болтовня

Нам помогла рассеять подозренья,

Нам остается только доказать,

Что женщины хитрее Меттерниха!..

Вам всем известны ваши роли?

Так разойдемся же скорей.

(Лиловые домино рассеиваются).

3. Маска, Гентц, офицер, Фанни Эльслер, потом Тибурций и Тереза де Лорже.

Толпа масок

(преследуя убегающую маску с длинным носом).

– Какой смешной!.. Да это Фюрстенберг!..

– Нет, нет, Сандор…

(останавливая их и указывая в кулису).

А вон медведь танцует

Под шубертовский вальс…

(Все бросаются по его указанию).

(сидящий на скамье, окруженный хорошенькими женщинами, смотрит на проходящих).

А чем одета

Эльвира грустная?

Коломбина.

(желая ей сделать удовольствие).

Падучей?..

Коломбина.

А Текла лицемерная…

Лисою Патрикевной.

(пробегая по сцене за Фанни Эльслер).

Добиться, кто она. Вы англичанка?..

(Исчезает. Офицер за ней).

Коломбина

(сидя возле Гентца).

Виконт одет сегодня дожем?

Клеопатра.

Так, значит, Адриатикой – графиня!..

(Тибурций входит с Терезой. Он одет «капитаном». На Терезе – простая, голубая с серебряной нитью туника, по которой ниспадают водяные лилии и длинные травы. Она одета «ручейком»).

Тибурций.

Так, значит, вы не едете уж в Парму?

Нет, завтра едем мы, но из-за бала

Остаться герцогиня пожелала

Здесь лишний день.

(Показывая на замаскированную женщину, проходящую с домино под руку).

А, вот ее наряд:

Она в зеленом.

(раздраженно).

Да?.. Я очень рад,

Что наконец вы собрались уехать.

Достоинство мешает дольше мне

В молчании сносить все эти ваши

Шушуканья с мальчишкой Бонапартом…

Тереза (гордо).

Что говорите вы?..

Тибурций.

Что королям служили верно мы,

Заносчивость и гордость забывая,

Но лилию мы чтили, не фиалку.

(Угрожающе).

Несчастье сыну людоеда, если (галантно)

Он наших кушать вздумает сестер!

Слова такие…

(сухо кланяясь).

Лишь предупрежденье.

(Уходит. Тереза провожает его взглядом, потом, пожав плечами, присоединяется к проходящей группе).

(входя с «китаянкой» под руку).

Но как узнали вы, что дипломат я?..

Китаянка.

Умеете так ловко гнуть вы спину…

Ах, если вы полюбите меня…

(ударяя его веером по лапе).

То уж наверно шкуру с вас сниму я!..

(Проходит огромная особа, одетая пастушкой эпохи Людовика XV).

(что вокруг Гентца).

(в испуге).

Пастушка эта, верно, съела

Свое все стадо!

Полишинель

(пробегая по сцене, схватывая за талию толстую пастушку).

Тсс… ушко?

Толстая пастушка

(отбиваясь).

Полишинель

(таинственно).

(Целует ее, бежит к другой женщине-маске. Та же игра).

Полишинель.

(Целует ее и бежит дальше. Гентц и его группа следуют за полишинелем, очень заинтересованные. С некоторого времени вошли герцог и Прокеш. Прокеш в домино; герцог закутан в широкий фиолетовый плащ. Когда плащ распахивается, то виден белый мундир. Бальные белые шелковые чулки и бальные башмаки. Он держит в руке свою маску, которою нервно обмахивается. Он опирается на руку Прокеша, смотрящего на него с беспокойством. У герцога измученное лицо, бессильные движения, злобная складка на губах. Чувствуется, что крылья орленка помяты).

4. Герцог, Прокеш, маски время от времени.

Прокеш (герцогу).

Как?.. Посреди подобного веселья

Такая грусть?.. Что сделал Меттерних?..

(Движение герцога).

Вы так нервны…

(проходя с медведем, замечает, что у него под мышкой камень).

Что это вы с собой

Таскаете?..

(флегматично).

Понятно – мой булыжник.

(к герцогу).

Наш заговор идет успешно, если

Могу я верить признакам различным…

Сегодня утром получил я это

(вынимает из кармана записку).

«Пускай на бал он явится пораньше

И на мундир накинет плащ лиловый».

Сегодня, значит, принц? Записка эта…

(беря записку, мнет ее).

От женщины, конечно… Кто-нибудь

Здесь на балу узнать меня желает…

Но, впрочем, я последовал совету –

Здесь на балу я только для того,

Чтоб… поискать интрижки…

(в отчаянии).

Но заговор…

(сам себе).

О, преступленьем было б

На трон великой родины моей

Создание несчастья возвести,

Отверженную тень Эскуриала!..

Что, если так же – в дни величья, власти, –

Прошедшее своей рукою тощей

Закрадется мне в душу и найдет там

Жестокого Филиппа?.. Я боюсь,

Чтоб под жужжанье льстивых царских пчел

Чудовище во мне не пробудилось…

Прокеш (смеясь).

Да вы с ума сошли…

(вздрогнув, со взглядом, который заставляет отступить Прокеша).

Ты убежден?

(поняв его тоску).

О, милость Божия над вами…

Герцог (медленно).

В стенах высоких королевских замков,

В Кастилии, в Богемии – везде

Безумие проклятое гнездилось…

Какое мне достанется на долю?..

Давай решим: есть выбор – и большой.

(С горьким смехом).

Внимательные предки страшный список

Любезно открывают для меня!

Вот меломан, вот птичник, вот астролог,

Ханжа, алхимик… Видишь, список долог…

О, понял я, что сделал Меттерних…

(Понижая голос).

Напомнил вам о Габсбургах несчастных?..

Да, правда, помешательство их было

Немного мрачно, но почем же знать,

Из смеси всевозможных ароматов

Является иной и новый запах,

И, может быть, поэтому-то будет

Красивей сумасшествие мое.

Какое же?.. Да, то, что побеждал я,

Теперь меня всевластно побеждает!..

Любовь… Любовь моим безумьем станет!

Любить, любить!..

(Бьет себя кулаком по губам).

Под гнетом поцелуев

Австрийский рот проклятый раздавить!..

Но, герцог…

(лихорадочно быстро).

Это все вполне логично.

Подумай-ка, таков судьбы закон…

Не все ль равно: отец – Наполеон,

Сын – Дон Жуан… Все то же ведь стремленье

Вкусить побед несчастных упоенье,

Все та же ненасытная душа

Мятется, вечной жаждою дыша.

Я буду жить пленительным обманом,

Не Цезарем я буду – Дон Жуаном,

И я вкушу восторг своих побед!..

И что важнее: покорять ли свет,

Иль отдаваться страсти упоенью?..

Да, буду я твоею бледной тенью,

О, мой герой… Ты побеждал войска,

Но буду толпы женщин побеждать я.

Оружие мое – мои объятья

И поцелуев страстная тоска,

Итак, пускай проходит вереница

Прекрасных жертв покорно предо мной,

И солнце славное Аустерлица

Твой сын заменит – бледною луной!

Молчите вы! Страшна насмешка ваша…

Да, вижу я теней убитых ряд…

Да, слышу я, мне призраки кричат:

«К чему ж тебе вся память нашей славы,

Во прах пред нами падшие державы,

И муки те, что мы перенесли

В снегах глубоких чуждой нам земли?..

И холод наш, и ужас истощенья,

И голода тяжелые мученья, –

И пролитая тысячами кровь?..

Что это может дать тебе?» Любовь!..

Нарядных дам внимательные взгляды…

Еще бы! Разве в этом нет отрады:

На Пратере проехаться верхом,

Красуяся трехтысячным конем,

Которому дано названье – Иена?..

Приятно каждой из блестящих львиц,

Как брошку, приколоть Аустерлиц!..

О Боже мой, какая перемена…

Да, да, мой друг, его я приколю…

Да вот еще… Для галстука велю

Булавку сделать я себе – орленка.

А что, придумано, не правда ль, очень тонко?

Я сразу обращу вниманье дам…

(Оркестр).

А, музыка… Сын Цезаря, ступай…

Ты Дон Жуан моцартовский, и даже…

Где там Моцарт, – а прямо только Штраус!

(Важно кланяется Прокешу).

Простите, я пойду вальсировать.

(Делая пируэт, с отчаянным весельем).

Я должен быть прелестным и… ненужным,

Как венская безделка, милый друг…

(Хочет выйти, но останавливается, заметив эрцгерцогиню).

Ах, тетушка… Что, если…

(испуган странным блеском его глаз).

Нет! Не это…

Нет, герцог…

(с дурной усмешкой).

Я попробовать хочу.

(Оттолкнув Прокеша, который с сожалением удаляется, он медленно подходит к эрцгерцогине. Она одета очень просто: короткая юбка, баска, косынка (Мария-Антуанетта), передник, чепчик – словом, копия со знаменитой картины Лиотара; в руках у нее подносик с чашкой шоколада и стаканом).

5. Герцог, эрцгерцогиня, потом Тереза.

Какая ночь, как дивно пахнут липы!..

Эрцгерцогиня.

Не правда ли, как мой подносик мил?

Чем вы одеты?

Эрцгерцогиня.

Ты не узнаешь?

«Субретка с шоколадом» Лиотара.

Пре-лест-но… Но, должно быть, вам порядком

Ваш шоколад успел уж надоесть…

Эрцгерцогиня

(обмахиваясь картонным подносом, к которому приклеены чашка и стакан, весело).

Нисколько. Видишь?..

(севший на скамью, подвигается, чтобы освободить ей место).

Ну-с, извольте сесть.

Эрцгерцогиня

(весело, садясь).

Так что же, Франц? Развеселились мы?

Немножко больше нравится нам жизнь?..

Одно еще в ней нравится мне: быть

Племянником такой прелестной тети!..

Эрцгерцогиня.

А мне быть тетею такого

Большого мальчика…

Прелестной… слишком…

Эрцгерцогиня

(немного отодвигаясь).

И слишком уж большого…

Чтоб дальше продолжать игру…

Эрцгерцогиня.

Интимной простоты и нежной дружбы…

Эрцгерцогиня

(смотря на него беспокойно).

Франц, мне твои глаза сегодня что-то

Не нравятся…

А ваши мне – безумно!

Эрцгерцогиня

(шутливо).

А, понимаю, нынче маскарад,

Все при дворе теперь надели маски,

И ты невинной нашей дружбы ласки

Прикрыть любви лукавой маской рад…

Герцог (приближаясь).

О, дружба!.. Тетя… с глазками кузины…

Вы знаете ль, что значит эта дружба?

Когда дружны племянник с тетей, крестник

С прелестной крестной, молодой полковник

С субреткою… Как дивно пахнут липы…

Такая дружба чересчур близка

К любви, и между ними очень часто

Бывает пограничная война.

Эрцгерцогиня

(вставая, суше).

О, больше не люблю я нашей дружбы…

(удерживая ее за руку, глухо).

А я люблю мучительное чувство,

В котором все смешалось и слилось,

Которого я сам не понимаю,

В котором все так странно и неясно…

Эрцгерцогиня

(вырывая руку).

Пусти меня!

(капризно).

Угодно вам опять

Эрцгерцогини строгий вид принять?..

Эрцгерцогиня.

О, Франц, ты огорчил меня ужасно!

(Выходит, не оборачиваясь).

Герцог (следя за ней).

Довольно… В дружбу чистую твою

Заронена коварно капля яду.

Я подожду.

(Он замечает Терезу де Лорже, которая с некоторого времени, остановившись в глубине, рассеянно играет тем, что опускает в воду бассейна длинные травы, спадающие с ее плеч. С удивлением).

Вы здесь? Что это значит?

Вы не спешите к Пармским небесам?

Но сколько трав… Чем это вы одеты?

(улыбаясь, опустив глаза).

Я?.. «Ручейком»…

(вспоминая).

Ах, да… Мой «ручеек»…

(Меланхолично).

На острове пустынном и туманном,

Когда отец там в заточеньи был,

Он подружился с плещущим фонтаном

И тихий шепот струй его любил.

И для меня здесь тоже заключенье,

Моя душа страдает в тишине…

И вот судьба, как будто в утешенье,

Мой «ручеек», тебя послала мне.

Но даже в дни сомненья и печали

Вы к «ручейку» склониться избегали?..

Да, я мечтал о бегстве с этих скал…

Но… я теперь надежду потерял.

Все кончено… потеряно… Довольно!

(приближаясь).

Что с вами? Вы страдаете? Вам больно?

(умоляя, нежно).

Мой «ручеек», отдай мне тихих струй

Лепечущий и свежий поцелуй…

Мой «ручеек», я мучаюсь, я стражду,

О, утоли скорее сердца жажду…

(близко, улыбаясь).

Ваш «ручеек» здесь возле вас бежит…

Герцог (медленно).

А если я смущу покой зеркальный

Его струи прозрачной и хрустальной?..

(поднимая к нему невольно глаза).

Ваш «ручеек» лишь вам принадлежит!..

(изменившимся голосом, низким и властным).

Сегодня ночью… Слышишь? Буду ждать я…

Мой павильон охотничий… Ты знаешь?

(бледная, испуганно).

Как?.. Мне?.. Прийти?..

Не говори мне «нет»,

Не говори мне «да», но ждать я буду.

Тереза (потрясенная).

О Боже мой…

(опять своим ласковым и грустным голосом несчастного ребенка).

Взгляни, как я страдаю…

Мечты, надежды – все я покидаю,

Остались слезы мне… О, приходи…

Хочу я плакать на родной груди…

(Он почти положил голову на грудь молодой девушки, как вдруг шум гравия заставляет их быстро разъединиться. Это Тибурций в своем плаще, под руку с женщиной. Увидев их, он перестает разговаривать и взглядывает с угрозой на Терезу. Она отвечает ему презрительным взглядом и уходит в сторону, где танцуют. Тибурций, продолжая галантный разговор, удаляется. Герцог, даже не узнавший его, подзывает знаком лакея, одного из стоящих направо, и, вынув из кармана листок бумаги, чертит на нем несколько слов карандашом, положив листок на колени).

6. Герцог, лакей, потом Фанни Эльслер и французский офицер.

(отдавая лакею записку).

Снесите во дворец… моим лакеям.

Сегодня я ночую в павильоне…

Кого-нибудь скорей послать туда,

Вернувшись, доложите мне немедля,

Исполнено ли это.

(кланяясь).

Все… Завтра утром – серую кобылу!..

(Лакей уходит. Фанни Эльслер, все еще в маске, пробегает миом, осматриваясь, не преследуют ли ее. Она останавливается, увидев герцога, мундир которого виден из-за лилового плаща).

Фанни Эльслер

(приближаясь, таинственно).

«Пусть на мундир наденет плащ…»

(вздрагивая и оканчивая конец записки, которую получил Прокеш).

«Лиловый…»

(Иронически).

От женщины записка та была.

(показывая на появляющегося офицера).

Минутку… Чтоб избавиться от маски,

Которая преследует меня,

И я вернусь.

(улыбаясь).

(Фанни убегает в развалины, стараясь скрыться от офицера. Герцог ходит взад и вперед с некоторым бешенством).

Так суждено!

Любить… Любить – мое предназначенье!..

(Музыка. Чета проходит за четой, ища уединения).

Так будем же служить одной любви,

Весь жар весны почувствуем в крови,

Как все кругом…

(Показывает на нежную чету, приближающуюся к скамье).

(Шепотом).

Что я вижу?

(Вздрагивает и прячется за померанцевое дерево, потому что парочка громко говорит, думая, что здесь никого нет. В этой паре он узнал Марию-Луизу и ее камергера Бомбелля).

7. Мария-Луиза, Бомбелль, герцог (спрятанный).

(продолжая начатый разговор).

Итак, он очень был влюблен, скажите?

Мария-Луиза

Как, все еще о нем вы говорите?..

(заглушенным голосом).

Бомбелль и мать моя…

Бомбелль.

Он вас любил?..

Мария-Луиза

(садится. Бомбелль рядом с ней становится одним коленом на скамью).

Не знаю я, но чувствовалось мне,

Что предо мной невольно он робеет

И на престоле, лаврами венчанный,

Себя он ниже чувствовал, чем я.

Тогда меня, чтоб вид принять небрежный,

Все называл он: «Добрая Луиза…»

Что ж, я ценить всегда умела чувство…

Ведь наконец я женщина…

Бомбелль.

Всего вы женщина!..

Мария-Луиза.

На это право

(Сухим и легким тоном).

Мне ставили в упрек

Пустую фразу, что произнесла я,

Когда в Блуа явился Сент-Омер

Мне о несчастьи нашем объявить…

В постели я еще тогда лежала,

С ноги моей скользнуло одеяло,

Я уловила странный взгляд посла…

И… я не улыбнуться не могла…

«Вам нравится моя нога?..» – спросила

Я у него, и, право, несмотря

На все несчастья родины его,

Посол моей ногой залюбовался.

Кокеткою была я… Преступленье?..

Я оставалась женщиной всегда.

И гибель Франции не погубила

Моей, как прежде, гордой красоты.

(не в силах бежать, как в кошмаре, хватаясь за дерево, чтобы не упасть).

Хочу бежать и не могу уйти!..

(наклоняясь над рукой Марии-Луизы).

Какой вы камень носите в браслете –

Простой и темный?..

Мария-Луиза

(вдруг растроганная).

На него без слез

Я не могу глядеть. Вообразите,

Что этот серый камешек простой –

Пирамиды?..

Мария-Луиза.

Ах, да нет…

(Сентиментально).

С гробницы, где Джульетта и Ромео

Последним сном, соединившись, спят!..

(Вздыхает).

Его привез мне…

(почтительно-злобно).

Умоляю вас,

Не говорите больше о Нейпере.

Мария-Луиза.

Нейпер вас раздражает, вижу я…

Но почему вы вечно говорите

О том… другом…

(с убеждением человека, который соглашается быть скорее предпочтенным Наполеону I, чем Нейперу).

А… разница тут есть…

(С большим любопытством, чем ревностью).

А вы, скажите, вы его любили?..

Мария-Луиза

(уже забыв, в чем дело).

Бомбелль.

Мария-Луиза.

Как, опять за это?

Бомбелль.

Он гениален был…

Мария-Луиза.

Я отрицаю,

Что можно полюбить за гений только.

Не будем больше говорить о нем,

Поговорим о нас.

(Кокетливо).

Хотела б знать я,

Понравится ль вам в Парме у меня?

Бомбелль.

Скажите мне, он был ревнив?

Мария-Луиза.

Безумно!..

Он Леруа, портного, раз прогнал

И лишь за то, что тот, художник истый,

Примеривая пеплум на меня,

Не мог не вскрикнуть громко от восторга,

(сбрасывает плащ)

Увидя эти плечи!

(Ее плечи открыты и залиты бриллиантами).

(польщенный в тщеславии мужчины и в ненависти роялиста).

Так ревнив…

Так если бы Наполеон…

Мария-Луиза

(смотря вокруг себя с испугом при этом неосторожно произнесенном имени).

Тсс… Тише…

(с возрастающим удовольствием).

Так если б он узнал, что нахожу

Прекрасными я тоже эти плечи,

Он не был бы доволен?

Мария-Луиза

(призывая его к порядку).

Но, Бомбелль…

(смакуя удовольствие отомстить Славе).

Он не хотел бы услыхать, как вам,

Моя царица, тихо говорю я…

(Садится рядом с ней).

(в сторону).

Прости меня, отец, что я остался…

(смотря на прическу Марии-Луизы).

Что она мне теперь напоминает

Арлезианок родины моей,

Но что она прекрасней и белей…

Мария-Луиза (слабо).

(нагибаясь).

Ему бы не было приятно,

Что, наклоняясь с нежностию к вам…

(Но его уста еще не коснулись плеча Марии-Луизы, как герцог, уже схватив его за горло, сбросил со скамьи на землю с криком).

Нет, нет! Я не хочу… Я не позволю…

(Отступает, изумленный сам своим поступком, проводит рукой по лбу, и вдруг)

О, наконец спасен, спасен я!..

Мария-Луиза

(в полуобмороке).

Нет, этот крик не мне принадлежал…

Во мне всегда останется почтенье

К вам и к свободе вашей. Значит, это

Во мне проснулся тот… великий дух.

Да, это ведь порыв был корсиканский!..

(поднявшись с земли, делая шаг к герцогу).

Но, сударь…

(отступая, с ледяной гордостью).

Нет… ни слова… между нами…

(Бомбелль останавливается, чувствуя, что в самом деле между ними ничто невозможно, а герцог, поворачиваясь к матери, низко ей кланяется).

Сударыня – почтение мое…

Вернитесь с миром во дворец ваш Сальский…

Два флигеля у этого дворца:

В одном – театрик, а в другом – часовня,

Там можно вам отлично равновесье

Между землей и небом сохранять.

Почтение, почтение мое.

Мария-Луиза

(дрожащим голосом).

В конце концов ведь ваше право

Быть женщиной – и только… Так ступайте,

И будьте только женщиной, но знайте,

И пусть вам это будет местью Славы

За то, что вы, венчанная вдова,

Не сберегли одежд печали черных,

Что поклоненье вам – не что иное,

Как поклоненье имени его,

И что вы только потому прекрасны,

Что он когда-то мир завоевал!

Мария-Луиза

(задетая за живое).

Идем, Бомбелль… Я не хочу и слушать.

Ступайте в Парму. О, теперь спасен я!

Мария-Луиза

(уходя в сопровождении Бомбелля).

Прощайте, сударь!..

(неподвижно, не смотря на них).

Дорогие руки,

Холодные в сырой своей могиле,

Лишенные заветного кольца,

О, руки той, которая когда-то

Рыдала, что не ей был сыном я, –

Я чувствую душою вашу ласку…

От всей моей души осиротелой

Целую вас, о руки Жозефины!..

Мария-Луиза

(при этом имени оборачиваясь, с вспышкой женской ненависти).

Креолка! И воображаешь ты,

Что в Мальмезоне у нее…

(Чувствуется, что так и польются сплетни).

(громовым голосом).

Молчите!..

(Она, оробевши, отступает. Он, с силой).

А если так, тем больше должен я

Хранить свою незыблемую верность!

(Мария-Луиза выходит направо, уезжая с Бомбеллем. Герцог остается, преображенный, выпрямившийся, дрожащий от негодования и энергии, – спасенный, как он только что сказал. Это уже не то существо, какое было несколько минут назад, томящееся скукой и чувственностью, блондин с порочной грацией… Это опять сильный, гордый и страдающий юноша. В эту минуту возвращается Меттерних, кончая разговор с Седлинским).

8. Герцог, Меттерних, Седлинский на минуту, потом Фанни Эльслер.

(продолжая разговор, самодовольно к Седлинскому).

Да, я упрямство гордого ребенка

Разбил вполне…

(Вскрикивает, увидя стоящего перед ним герцога, которого прошлой ночью оставил лежащим без сознанья).

Вы здесь?.. Что это значит?..

(Герцог, бросаясь на Бомбелля, уронил плащ, и потому видно, что он в мундире. Меттерних прибавляет, шокированный тем, что видит в маскараде мундир австрийского полковника).

В мундире!

Здесь ведь нынче маскарад.

Седлинский

(тихо Меттерниху).

Вчера разбили вы его упрямство,

Но и осколки могут быть опасны.

(сдерживая гнев и стараясь шутить).

О чем же это, смею я спросить,

Мечтает здесь мой маленький полковник?

О Маленьком Капрале!..

Меттерних

(закипая гневом).

О!.. Однако…

(Сдерживаясь, к Седлинскому).

Но ждут меня давно дела. Пойдем.

(Выходит направо под руку с Седлинским, говоря сквозь зубы).

Опять я должен начинать сначала!..

Фанни Эльслер

(минуту назад вошедшая, приближается, как только они скрылись, к герцогу и говорит ему тихонько, подойдя сзади).

9. Герцог, Фанни, маски время от времени.

(оборачиваясь, узнает замаскированную женщину, которую он только что обещал ждать. С возмущением).

Женщина! Нет, нет, не надо…

Я больше не хочу…

(лукаво, на минуту снимая маску).

(с криком изумления).

Ах, Фанни!..

Ты? Это ты? Бежать?..

(Изменяя тон, приближаясь).

Но как? Когда?

(кивая ему на проходящие парочки).

Старайтесь говорить со мной любезно

И слушайте, но только улыбайтесь

Все время и глядите повлюбленней.

(Говорит ему, кокетничая).

Кузина ваша на балу…

(взволнованный, но с видом нежного любовника).

Графиня?..

(Берет руку герцога и прикладывает к сердцу).

Посмотри, как сильно сердце бьется,

Как будто я танцую в первый раз

Какой-нибудь балет… Ну, слушай, слушай…

У ней надет мундир твой под плащом,

Твой белый фрак, который заставляет

Орленка белой чайкою казаться.

Она была ведь на тебя похожа,

Но с той поры, как волосы она

Окрасила такой же светлой краской, –

То зеркало обманываться стало

И принимает за тебя ее.

Итак, пока играть в театре будут

(показывает налево портал театра)

«Мишеля и Кристину», ты плащом

С кузиною успеешь обменяться.

Герцог (понимая).

Надену маску…

И исчезнешь вдруг…

А здесь появится подложный герцог…

Подложный герцог выйдет

(показывает налево).

Мои шпионы…

Он вернется в Шенбрунн…

На ключ запрется в комнате моей…

Назавтра же проснется он так поздно…

Что я в то время буду далеко…

Но только…

Как? И здесь нашел ты «но»?

Огромное… Что, если до ухода

С подложным герцогом заговорят?

Все это предусмотрено, мой милый,

Подстроено так, как у нас в балете:

Чтобы ему уйти не помешали,

Двенадцать дам, в лиловых домино,

Со всех сторон толпой его обступят…

Смеясь, болтая, нежно строя глазки,

Они его проводят до порога,

И герцог наш подложный, от кокетки

К кокетке, как волан, перелетая,

Успеет выйти и спасет тебя!

Толпа масок

(преследуя маску в виде волка).

Кто этот волк?

(оборачиваясь к ним).

(Исчезает в лесу).

(бросаясь к другим).

Кто этот шут?

(тряся погремушкой).

Дзинь! дзинь!

(Все исчезают со смехом).

(продолжая, герцогу).

Потом из парка выйдешь ты…

Какой дорогой?..

Тсс!.. Идут… Смотрите,

(кокетливо обмахивается веером)

На веере нарисовала я

Весь план. Вот парк. Вот красная черта –

Дорога. Эти беленькие точки –

То статуи, зеленые – деревья.

Здесь ты минуешь часовых… Налево,

Туда, к фазанам…

А вот эти штрихи?

А это – поднимается дорога…

Спускаешься опять, потом минуешь

Чугунного тритона и вот в этот портик

Выходишь императором, мой принц…

Ты понял все? Так веер я закрою.

(в радостной лихорадке).

Я – император!

Да. Сейчас в карету –

Короноваться. А пока…

Там будет ждать у портика?..

Первоклассный, ты не беспокойся!..

Куда ж он повезет меня?

Условного свиданья.

Отсюда в двух часах… Хоть это крюк,

Но это выбор собственный графини:

(улыбаясь).

Кровь Бонапартов! Ну, а Прокеш?

Предупрежден и тоже будет там.

Ну, а Фламбо? Увижу ль я его?

(Разговаривая, они подошли к левому плану. С этой стороны, у подножия большой античной урны, с которой спускаются гирлянды плюща, – груда обломков, поросших травою. Постамент колонны представляет благодаря покрывающему его вершину мху удобное сиденье. Рядом, возле обломка барельефа, брошенного на землю, как широкая плита, огромная бородатая голова разбитой статуи открывает свои белые глаза и темную впадину рта).

Сядем здесь и подождем.

Как здесь луна красиво освещает…

Вы вот сюда, на этот царский трон,

А я… а я на голову Нептуна.

(Обращаясь к мраморной голове с шутливым почтением).

Скажи, Нептун, позволено присесть?

Голова Нептуна

(голосом, идущим из глубины).

Пожалуйста, присядьте…

(Фанни отскакивает в ужасе. Голова прибавляет сердечным голосом).

Только вот что:

Здесь муравьи…

(в объятиях у герцога).

Она заговорила…

Ты слышишь?.. Голова заговорила…

Герцог (поняв).

Да, под плющом здесь грот, теперь я вспомнил,

А из пещеры выход в…

(спокойно).

Муравейник…

(наклоняясь к обломкам и разбирая траву).

10. Герцог, Фанни, Фламбо (сначала невидимый), время от времени маски.

Голос Фламбо

В пещере Робинзона!

Группа масок

(пробегая за паяцем).

(быстро наклоняясь и зажимая рот Робинзону).

Молчите… Маски…

(исчезая).

Браво, браво!..

(Голоса замолкают).

Голос Фламбо

(оканчивая с большим спокойствием).

Да, я в пещере Робинзона Крузо.

С вчерашней ночи?..

(невидимый).

Трубку здесь курю я…

Как? Здесь, в дыре?

Которую ты вырыл

Чудеснейшему типу в подражанье,

Что, помнишь, мамелюка своего

Звал Пятницей.

(осматривая камни).

Я уж не помню, где…

Направо, видишь, где я дым пускаю…

(Из расселины большого камня виден белый дымок).

Фанни (показывая).

Вот – где Везувий.

(нагибаясь).

О, тебе здесь…

(выпуская дым).

Но (дымит) я сказал (дымит), что буду на балу…

(озираясь, с беспокойством).

Ах, Боже, вдруг увидит кто-нибудь,

Как с дымом разговариваем мы?..

Что с тобой?..

Атака! Наступленье!

Весь день уже идет у нас сраженье,

Я против целой армии один.

Все муравьи. Они берут меня

Количеством, а я их – табаком. (Дует).

Они боятся дыма.

(Голос его приближается).

Не могу ли

Я камень приподнять хоть на минутку?..

Герцог (оглядевшись).

Нет никого – иди.

(Один из камней медленно приподнимается, открывая гирлянды плюща, тянутся длинные травы, и из сырой тени Робинзоновой пещеры наполовину показывается таинственный и необыкновенный Фламбо, с позеленевшим мундиром, в усах трава, нос выпачкан в земле, глаза веселые).

(поднимая камень, запевает гробовым голосом арию Бертрама «Nonnes qui reposez» из оперы «Роберт-Дьявол»).

Герцог и Фанни

Тсс… тише…

(облокачиваясь на край ямы).

Вот! Здесь я на краю могилы.

Фламбо, мне Фанни рассказала все.

Сегодня ночью…

Очень хорошо.

Смотрите, берегитесь Меттерниха…

Хозяйский глаз…

Он с бала уж уехал.

Фламбо (живо).

Как? Значит, некому узнать меня?

Все будет хорошо.

Так он уехал?..

И вы молчите?..

И вы спокойно

Оставили меня под этой урной

Сидеть до колик?..

Тише… Маски… маски…

(Фламбо возвращается в свою дыру. Сцена заполнена масками, которые танцуют вокруг волшебника с длинной бородой).

(стараясь узнать, кто скрывается под бородой).

– Да это Сандор… – Это Зичи, Зичи!

– Нет, это Тальберг… – Нет же, Тальберг турком…

– Нет, это…

(Волшебник быстро наклоняется и, ускользая из-под рук танцоров, исчезает. Все маски кричат).

Ах, держи!.. Лови!.. Лови!..

(поднимая камень и показываясь, как черт из коробочки).

Что, убежали?..

Герцог и Фанни.

(Спокойно выходит из дыры и вытаскивает свое ружье и меховую шапку).

Герцог и Фанни.

Что?.. Что с тобой?..

(опуская камень).

Теперь опустим трап.

(в страхе).

Что скажут здесь, когда тебя увидят?..

Ступайте же скорей назад! Как страшно…

Что скажут здесь, когда меня увидят?..

(Маска показывается в глубине).

(заметив Фламбо).

А этот-то – имперским гренадером!

Какой смешной! Ха-ха, ха-ха!

Что скажут здесь, когда меня увидят.

Другие маски

(останавливаясь).

А… Он хорош. А, браво!..

Я спокоен.

(Надевает шапку и закуривает трубку. В эту минуту сцена наполняется народом: все ушли с бала, потому что звонит звонок в театр и лакей повесил на ветви дерев афишу, на коей значится: «Мишель и Кристина, водевиль в одном действии Эжена Скриба и Анри Дюпена. Большинство масок перед тем, как войти в театр, останавливаются, чтобы взглянуть на Фламбо).

11. Те же, затем маски, лакеи, Тереза, Тибурций и проч.

(окликая Леандра).

Ты гренадера видел?..

(в восторге).

Видел, видел…

Великолепен!..

(Герцог отстраняется, оставив Фанни с Фламбо, которого в одно мгновение ока окружили).

(разглядывая его).

Каковы сережки?!

Чертовочка

А наклейные брови? Просто прелесть!..

(Поднимается на цыпочки и хочет тронуть его брови. Фламбо отступает).

(Фанни, тихо).

Но как отсюда выйти без шинели?..

(вытаскивая из-за перчатки номер).

Вот номер Гентца… Превосходный плащ…

Маркиз (Фламбо).

Здорово, брат служивый…

(вежливо).

Рад стараться!

Скарамуш (наблюдая).

Кто это может быть?.. Не понимаю. (Шутя).

Итак, сержант любезный, вы служили…

В великой армии.

(Смех, в сторону).

Не так смеялись

Они, когда мы их поля пахали…

(Гуляет взад и вперед).

Восклицания.

– Прямой Раффе! – Шарле! – Орас Верне!

Ландскнехт

(щупая мундир).

А как великолепно он потрепан:

Пыль, порох… Имя, имя костюмера?..

Нет, это костюмерша… Мастерская

Старинная: «Война и Слава, сестры».

Ландскнехт.

Вот как!..

Мы с вами шьем не у одних.

Скарамуш (за ним).

Да это Зичи!..

(Протягивает ему руку).

Вы, мой милый граф…

(Отступает, получивши залп дыма в лицо).

(извиняясь и показывая трубку).

Простите носогрейку вы мою.

Скарамуш (другим).

С костюмом он и речь переменил.

Фламбо (напевая).

«Как на Красное мы шли,

Провианта не нашли…»

Флорентийский синьор (смеясь).

Он бесподобен.

(Приближаясь и беря его под руку).

А скажи, в России

У вас носы порядком мерзли?

Но оставалась наша кровь горячей.

(Напевает).

«Черт возьми!.. Но все забудешь,

Лишь завидишь вдалеке,

Как он едет перед войском

В своем сером сюртуке!..»

(беря его под руку с другой стороны, тонко).

Скажи, его сюртук нуждается в заплатках?..

Скажи, не мало вам он понаделал дыр?..

(Смех, слегка темнеет).

(с энтузиазмом).

Ха! ха! Забавно!

Ландскнехт

(сдержанно).

Да… довольно натурально.

(холодно).

Да, очень точно…

(тихо, другим).

Но при том бестактно.

(Увлекает всех к театру; мало-помалу все туда уходят. Сцена пустеет. Фанни Эльслер, опять подошедшая к герцогу, жадно следит глазами за последними масками, направляющимися к маленькой двери).

(зазывая опаздывающих, как на ярмарке).

Сюда! Сюда!..

Пойду я за графиней.

(В эту минуту появляется лакей, которого герцог посылал с письмом, и поспешно подходит к двери).

(в глубине).

Сюда! К нам! К нам!..

(герцогу).

Предупредил,

Что в павильоне ночь вы проведете.

(Удаляется).

(слышавшая).

Что это значит?

(быстро и тихо, Фанни).

Я совсем забыл.

Я в павильон охотничий был должен

Пойти сегодня. Значит, ей придется

Туда идти. Предупреди ее…

Предупрежу и приведу сюда.

Останьтесь здесь.

(Она выходит в глубину налево. Между последними входящими в театр с бала масками Тибурций и Тереза).

(на пороге театра).

Сюда! Сюда!..

(сестре, указывая на театр).

(кланяясь ей).

А!.. Как вам угодно.

(Входит в театр. Она направляется к выходу направо).

Герцог (замечая ее).

Она идет, быть может, на свиданье…

(С движеньем к ней – желая предупредить).

(Она останавливается на пороге, глядя на него, но он раздумал, в сторону).

Нет, пускай она идет.

Хочу ее любовь проверить я,

И сладким будет для меня сознанье,

Что там она была.

(Ей, нежно).

Так до свиданья…

(Она выходит не отвечая).

12. Герцог, Фламбо, Фанни, графиня.

(появляясь, к Фламбо).

Внимательно следи за пьесой Скриба:

Уж час настал…

(Фламбо входит в театр, он делает знаки в глубину, откуда подходит молодой человек в маске и сером темном плаще).

(выходя из театра).

Сейчас там вынимаются платки,

Все плачут над героем

(опять входит).

(герцогу).

Вот графиня.

(Молодой человек снимает маску: это графиня. Волосы ее перекрашены в белокурый оттенок, подрезаны и причесаны, как волосы принца: с пробором на боку и прядью, спускающейся на лоб. Подходя к кузену, она распахивает плащ и появляется стройная и белая, в том же мундире, как и он).

Я узнаю себя! Я сам к себе

Иду навстречу, удивляя мрак.

(Фанни стоит на страже).

Привет, Наполеон!..

Привет, Наполеон!..

Я не волнуюсь. Ну, а ты?

При мысли об опасностях, которым

Из-за меня подвергли вы себя.

Графиня (живо).

Все из-за вас.

Рада я погибнуть

За славу, за бессмертие, за имя,

За кровь мою на царственном престоле!..

Герцог (улыбаясь).

Закована ты в латы, амазонка!

Графиня (с гордостью).

О, не был бы мой подвиг так прекрасен,

Когда б меня вела к нему любовь…

Герцог (приближаясь).

Но… кстати, о любви… Сегодня ночью,

Там, в павильоне… если… там случайно

Ты встретишь женщину…

(вздрогнув).

Я так и знала…

Скажи ей все. И ты должна поклясться…

Фламбо (показываясь).

Солдат умолк, все плачут.

(Фламбо опять уходит).

Ты скажешь мне… была ли там она.

Идя на царство – думать о любви!..

Да, именно… Теперь, идя на царство,

И придаю такую цену я

Другие вас полюбят.

Но им не буду верить я так свято,

Как этому невинному ребенку,

Готовому погибнуть, чтоб утешить…

И вы других полюбите…

Но никогда, и это может быть,

Ни одного свиданья я не буду

Так страстно ждать, как этого – сегодня.

Графиня (с досадой).

Я вижу, вы взволнованы ужасно.

О, я сильней волненье испытаю,

Когда ты скажешь мне: «Она была».

Фламбо (появляясь).

Пора. Солдат уж поднял очи к небу

И что-то там полковнику поет.

(Герцог и графиня быстро надевают маски).

(снимая черный плащ в то время, как герцог снимает лиловый).

Скорее переменимся плащами.

Фламбо (у дверей).

Не бойтесь ничего, я сторожу.

(Герцог Рейхштадтский – направо, графиня – налево. Они в одну и ту же минуту снимают свои плащи. На секунду, как в белом свете молнии, появляются два герцога Рейхштадтских, но они обмениваются: герцог закутывается в темный плащ, надвигает капюшон на голову; графиня небрежно набрасывает лиловый плащ на одно плечо так, чтобы видны были мундир и кресты, остается с непокрытой головой, чтобы видны были белокурые волосы, и теперь только один герцог Рейхштадтский – налево).

13. Те же и все остальные.

(насторожившись в сторону театра, откуда слышны шум и аплодисменты).

Там кончилось.

(Герцог отходит от графини. Раздаются звуки музыки. Сцена быстро освещается, и со всех сторон появляются лакеи, катящие перед собою померанцевые деревья, в листве которых висят цветные фонарики. На каждой зеленой кадке положено по две доски, прикрытые кружевной скатертью, из середины которой поднимается ствол деревца. На каждом из этих столиков под иллюминованным деревом накрыты роскошные приборы. Золоченая посуда. Радужный хрусталь. Роскошь цветов. Масса напудренных лакеев, которые в одно мгновенье ока окружают каждую кадку четырьмя легкими стульями, убирают, наподобие принесенных, два померанцевых дерева, раньше бывших на сцене. Все маски выходят из театра, выбегают фарандолой, держась за руки, под звуки галопа, который играет оркестр. Увидя сюрприз, приготовленный Меттернихом, все испускают крики восторга. Длинная танцующая цепь, предводительствуемая эрцгерцогиней и французским офицером, извивается змеей между померанцами. Смех, восклицания, крики, между которыми смутно слышится):

– Смотрите, померанцы…

– Здесь ужинать… – Прелестно! – Превосходно!

– Ай, ай, вы наступили мне на трен!..

– Гоп, гоп! Я потеряла колпачок…

– Браво, браво!.. Танцуйте все кругом…

– Барон! Маркиза! – Гоп! – Скорей, скорее…

– Еще, еще… Когда скажу я три –

Довольно. – Раз… и два… и три!..

(И фарандола разбивается на пары).

(бросаясь к столикам и занимая места).

(герцогу, показывая ему на графиню, оставшуюся налево на первом плане и окруженную немедленно лиловыми домино).

Смотри, вот рой лиловых домино

К ней никому приблизиться не даст.

Лиловые домино

(возле фальшивого герцога, притворяясь, что кокетничают, чтобы не дать никому приблизиться к графине).

– Принц… – Милый герцог… – Ваша светлость…– Ваше

Высочество…

(проходя мимо, с завистью).

Вот герцогу везет!..

(зовя друг друга, чтобы вместе ужинать).

Эй, Сандор, Зичи, Мина…

(которую назвали Миной, садясь).

По чему вы

Меня узнали?..

Полишинель.

А по ожерелью…

(усаживаясь и смотря на маленькие апельсины, висящие в листве).

Десерт уже готов – висит на ветках…

Лиловое домино

(кокетничая, графине).

Я тайну вам должна доверить…

(снявший свою голову, чтобы ужинать, читает меню).

Дунайская… А! Волжская икра…

Эрцгерцогиня

(которая ходит взад и вперед, устраивая ужинающих).

Мими Мейндорф, сюда, за столик к Ольге…

(Все уселись, за исключением графини, которая, все еще стоя налево, продолжает любезничать с одним из лиловых домино. Герцог, не покидая ее глазами, уселся с Фанни и Фламбо у одного из столиков).

(вставая с бокалом в руке).

Сударыни и господа…

(требуя молчания).

(видя, что графиня делает шаг направо).

Ах, вот она, ужасная минута.

Я поднимаю первый мой бокал…

В честь того, кто этот пышный бал

Устроил с вдохновением поэта,

Оставил нам душистые цветы,

И музыку, и чары красоты,

И свежий сок душистого сорбета,

И золото шампанского, а сам

Исчез в тени угрюмой кабинета

Трудиться над отсылкой телеграмм

И до зари всю ночь отдать трудам!..

(Аплодисменты. Графиня пользуется тем, что внимание привлечено Гентцем, и направляется между столиков к выходу, подражая рассеянной манере герцога и делая вид, что не спешит; от каждого столика на ее пути поднимается лиловое домино и проходит с ней несколько шагов, кокетничая, болтая и не оставляя ее, пока другое лиловое домино не подойдет, в свою очередь, кокетливо и задорно.

(следя за ней глазами, герцогу).

Она твою походку уловила.

(продолжая громовым голосом).

За князя-канцлера бокал мой первый,

Советника и камергера, князя

Австрийского и герцога Портелла,

За князя Даруварского, за гранда

Испанского, за кавалера…

(наблюдая за графиней).

Она все ближе к выходу. О, как

Она собой владеет превосходно…

Святые Анны, Шведских серафимов…

(тихо Фламбо, конвульсивно сжимая его руку).

Подумай только, Гентц, и сам не зная,

Нам помогает…

Датского слона…

Пусть только хватит титулов ему,

Пока графиня выйдет.

Руна, больших крестов,

Медведя, Льва…

(лихорадочно следя за графиней).

О, нет, моя походка

Скорей, скорей гораздо…

Уф… Третьего и Сокола.

(видя, что графиня останавливается с лиловым домино у выхода, нервно).

Она так медлит?.. О!..

(с возрастающим экстазом).

Всех Академий

Куратора, Наследного магната,

Мальтийского Судьи… Уф…

(Останавливается, переводя дух и вытирая лоб).

Соседка Гентца справа.

Бедный Гентц!..

Он задохнется… Поскорее, веер.

(Два веера с комическим усердием трепещут с двух сторон возле его лица).

(ожив, оканчивает с экстазом).

И члена нескольких ученых обществ!

Общий энтузиазм.

(Все встали. Бокалы чокаются. Графиня с последним лиловым домино достигла выхода. Стоя у порога, она нервно разговаривает и смеется, приостанавливается на минуту, чтобы не выдать себя слишком поспешным отъездом. Целует руку лилового домино, прощаясь с ним).

(тихо герцогу, который не смеет уже глядеть).

Под этот шум, под звон бокалов

Она уже уходит незаметно!

Эрцгерцогиня

(с некоторого времени следившая за фальшивым герцогом, громко со своего места).

Франц, ты уезжаешь?..

(Графиня вздрагивает, пошатывается и принуждена прислониться к трельяжу, чтобы не упасть).

Герцог (тихо).

Погибло все!

О, черт возьми!

Эрцгерцогиня

(вставая и направляясь к графине).

Фанни (в ужасе).

Эрцгерцогиня ничего не знает.

Эрцгерцогиня

(приближается к графине).

(Берет ее под руку, тоном кроткого упрека).

Хотя сегодня оскорбил меня

Ты в самых нежных чувствах, но…

(Вздрагивает, замечая через маску взгляд, который она не узнает. Она останавливается, приглядываясь к нижней части лица, виднеющейся из-под маски, и почти без голоса).

(следя за этой сценой).

О, я погиб!..

Эрцгерцогиня

(отступает, колеблясь, потом, после минутной паузы, опять своим естественным голосом и очень громко, протягивая руку графине).

До завтра, милый Франц!..

(которую волнение, страх, благодарность заставили на минуту потерять голову).

Сударыня, как вас благодарить!..

Эрцгерцогиня

(быстро и тихо).

Но поцелуйте ж руку мне скорее…

(Графиня овладевает собой, целует, совершенно как это бы сделал герцог Рейхштадтский, руку эрцгерцогини, выпрямляется и выходит).

14. Те же, без графини.

(который видел, как графиня вышла).

Как, герцог покидает нас так рано?

(пожимая плечами).

О, он так сумасброден!..

(Эрцгерцогиня, возвращаясь к своему столику, проходит мимо того места, где сидят герцог, Фанни и Фламбо).

(останавливая ее, низким и взволнованным голосом).

Вашу руку,

Как герцогу Рейхштадтскому.

Эрцгерцогиня

(с минуту смотрит на молодого человека, потом протягивает ему руку).

Прекрасный незнакомец…

(Садится на свое место. Все ужинают, смеются, болтают).

(вставая с бокалом в руке).

(смех и протест).

– Как? – Что? – Еще?.. – Нет, нет…

Одно словечко…

Ну, говорите.

Я хотел дополнить

Мой тост. Я кое-что в нем пропустил

Умышленно: здесь был Рейхштадтский герцог,

И лучший титул князя Меттерниха

Я должен был, конечно, пропустить.

Но он ушел. Так выпьем за т о г о,

К т о у н и ч т о ж и л Б о н а п а р т а!..

(вставая, с внезапной вспышкой веселой ненависти).

Прекрасный титул! Выпьем за того,

Кто уничтожил Бонапарта! Браво!

(Все чокаются. Гневное движение герцога. Фламбо спокойно опоражнивает свой стакан в дуло ружья).

Что сделал ты?

Я порох подмочил,

Чтобы ружье не выстрелило вдруг.

(Все сидят опять. Разговор становится общим. От одного столика говорят к другому).

Скарамуш (смеясь).

Ха! Бонапарт…

Поддельный мрамор!

Фламбо (испуганно).

Молчите, дело ведь идет о троне.

Полишинель.

Так, штукатурка…

(хватая герцога за руку, тихо).

Боже мой… Сдержитесь…

Тибурций.

Простой, второстепенный офицер…

В Египте он взобрался на верблюда,

Говорят, что Гентц его

Прекрасно представляет…

(сквозь зубы).

Черт возьми!..

Арлекин (Гентцу).

Представь его…

(Гентц встает. Движение герцога).

Фламбо (герцогу).

О Боже… Не забудьте,

Что вас уж нет…

(Быстро спускает прядь волос на лоб).

Прядь волос…

(Нахмуривая брови).

(Кладя руку на жилет).

(Удовлетворенный).

(Восторг и смех).

(нервными пальцами разрывая кружево скатерти).

(оборачивается бешеным движением к Гентцу, но даже карикатура на то, что он так любил, его трогает, и он говорит успокоенным тоном).

Он смеется…

Но и насмешка эта хороша

Тем, что она его напоминает!..

Крокодил.

Вы знаете, что с лошади он падал…

Посредственный болтун…

Фламбо (иронически).

Ого!.. Еще бы…

О, я не удивлен. Подумай, друг мой,

О чем бы говорили меж собой

Хамелеон с мокрицей, если б только

Они орла злословить не могли?..

Тибурций.

Он вовсе не звался Наполеоном…

(Теперь уж герцог удерживает его).

Тибурций.

Сам себе он псевдоним придумал:

Чтоб имя громкое изобрести,

Ума не нужно много…

(в сторону).

Тибурций.

Три звука звонких и сухих – так просто:

На-по-ле – и потом закончить – он,

И имя для истории готово!..

Великолепно!..

Да, но как же звали

Его на самом деле?

Тибурций.

Вы не знали?

Да нет же…

Тибурций.

Очень просто: Николай…

(вставая в бешенстве).

Что?.. Николай?..

(аплодируя, что он так хорошо играет свою роль).

А, браво, гренадер!..

Да, Николай…

(Передавая ему блюдо).

Хотите куропаток?..

(беря блюдо).

Однако Николай-то никогда

Не ощущал в победах недостатка…

(с самым аристократическим негодованием).

А этот двор! Что он устроил с ним?

В мгновенье ока он его испортил…

Тибурций.

Забыт был этикет, забыта Гота…

Женский голос.

Но на войне…

Тибурций.

Писал он бюллетени,

И больше ничего!..

Полишинель.

И все держался

На холмиках, там, где-то в отдаленьи…

(готовый броситься на него).

(удерживая его).

Тибурций.

Шальная пуля как-то раз

Герою оцарапала коленку…

Сейчас готов сюжет был для картины!

(удерживая герцога).

Спокойствие…

Но сам ты…

(несколько минут играя с ножом).

Вы этот ножик лучше у меня…

(Фанни отнимает нож у него).

(откинувшись на спинку стула и прихлебывая вино).

Ну, словом…

(сжимая руку Фламбо).

Что он скажет, слушай, слушай…

Фламбо (умоляя).

Вы все снесете…

Нет! Ни за корону…

Тибурций.

Итак, герой наш знаменитый просто…

(чувствуя, что герцог готов броситься, ему, с отчаянием).

Нет, мальчик мой…

Тибурций.

(вскакивая).

(из глубины).

Вы солгали!..

(вставая, говоря сразу).

Что это значит? Кто это такой?..

(тихо герцогу).

Все спасено: перчатку поднял кто-то.

(спокойно, сидя).

(бледный).

Кто себе позволил…

(выходя из публики, подходя к нему).

(тихо Тибурцию).

Любимый адъютант французского посла.

Тибурций.

Вы заступаетесь за Бонапарта?

Вы, представитель короля?..

(сидя и доедая виноград).

Забавно!..

Нет, дело здесь о Франции идет,

И Франции наносят оскорбленье.

Кто смеет оскорблять того, кого

Она любила?

Тибурций.

А, Буонапарта…

Произнести извольте Бонапарт!

Тибурций.

Так Бонапарта?

Нет, не Бонапарта,

А императора.

Тибурций.

Ваш адрес?..

(Обмен карточек).

(кланяясь).

Уехать должен я, итак, дуэль

Назавтра утром.

(Он отходит и, подойдя к двум офицерам, говорит с ними вполголоса. Вдали опять зазвучали скрипки. Пары, тихо разговаривая, уходят в сторону, где танцы).

(исчезавший на минуту в глубину сцены, к раздевальной, возвращается одетый в великолепный плащ и быстро говорит герцогу).

Ну, идем скорей!

Я добыл плащ…

(Открывает и запахивает скоро).

Атласная подкладка.

(уселся один за стол, нервно лакею, протягивая стакан).

Дай мне воды.

(тот самый, которого герцог посылал в замок, наполняя стакан Тибурция).

Вы, сударь, Корсиканца

Не любите…

(с высокомерным удивлением).

Зато нежна

С его сынком сестрица ваша…

Тибурций.

Хотите вы застигнуть их?

Тибурций.

Сегодня ночью…

Тибурций.

Я это знаю…

(жестом отсылая его).

Ступай туда и жди меня, я буду.

(Лакей уходит. Тибурций, кладя руку на эфес своей рапиры).

Я Австрию избавлю от него!..

(В это время герцог, перед тем как уйти с Фламбо, который ждет его на пороге, подошел к офицеру, кончившему разговаривать со своими друзьями).

(кладя офицеру руку на плечо).

Благодарю…

(обернувшись).

(Герцог на минуту поднимает маску. Офицер готов вскрикнуть).

(прикладывая палец к губам).

Да, заговор…

(изумленный этим доверием).

Я очень удивлен…

(с гордой грацией).

Да, в этой тайне все мое богатство.

Я в благодарность вам ее дарю.

(Тихо и быстро).

Сегодня ночью у Ваграма будьте.

Да, вы наш.

Я верен королю.

Пусть это так, но за отца ты бьешься,

Ты не чужой, и я тебя люблю…

(Отходит, кланяясь).

Так до свиданья.

(идя за ним).

Думаете вы,

Что победить меня легко вам будет?..

Но так отец мой победил Сегюра!..

Во Францию я завтра возвращаюсь

И должен прямо вам сказать…

(улыбаясь).

Империи моей!..

Но если мне

На вас вести мой полк король прикажет,

Тогда… огонь открою я.

Прекрасно!

(Протягивает ему руку).

Но прежде чем сражаться, мы пожмем

Друг другу руки…

(Молодые люди жмут друг другу руки).

(с придворной вежливостью).

Нет ли поручений

У вас в Париже? Я был бы очень рад…

Четвертого я буду там.

(улыбаясь).

Должно быть,

В… Империи я буду раньше вас.

Но если я случайно в Королевство

Прибуду раньше вас?..

То от меня

Приветствуйте Вандомскую Колонну. (Выходит).

ПЯТЫЙ АКТ КРЫЛЬЯ НАДЛОМЛЕНЫ

Равнина. Низкий кустарник. Пригорок, трава на котором трепещет от вечного ветра. Маленькая хижина, построенная из обломков лафетов и фургонов, которую окружают тощие кусты герани. Мимо идущая дорога. Верстовой столб, окрашенный в австрийские цвета, – и это все. Поле и небо, колосья и звезды. Равнина… Огромная равнина… Ваграмская равнина.

1. Герцог, Фламбо и Прокеш.

(Все трое стоят неподвижно, закутавшись в широкие плащи. Молчание. Только слышно, как по равнине гуляет и свистит ветер).

(распахивая плащ и снова запахиваясь, чтобы забрать в него ветер).

Твой ветер я вдыхаю, о Ваграм!..

(К Фламбо, который смотрит на дорогу налево).

Где ж лошади?..

Их нет еще… Мы рано

Пришли сюда.

На первое свиданье,

Что Францией назначено мне было,

Я, как любовник пылкий, должен был

Явиться слишком рано.

(Ходит взад и вперед, останавливается у верстового столба).

Эти версты…

Я наконец теперь смогу ходить,

Полос их желтых с черным не встречая.

Прочесть на белом, точно снег, столбе:

«Сен-Клу»,

(вставая на камень, чтобы прочесть)

не отвратительный «Гросхофен»!

(Вдруг вспомнив).

Ах, Боже мой, я позабыл совсем:

Мой полк идет в Гросхофен на заре.

Вчера приказ я дал, когда

Еще не знал…

Когда они пройдут

Здесь на заре, уж мы далеко будем!

(Из хижины выходит старик крестьянин, с белой бородой, без одной руки).

Кто этот человек?..

Он предан нам…

Здесь, в хижине его, свиданья место.

Солдатом был он здесь, на этом поле,

Он объясняет битву иностранцам.

Крестьянин

(замечая группу людей, машинально протягивает руку по направлению горизонта и начинает заученным тоном гида).

Налево был…

Не надо, я-то знаю.

(Крестьянин, узнавая его, улыбается и кланяется. Фламбо зажигает свою коротенькую французскую трубочку у длинного немецкого чубука).

Но что же заставляет старика

Австрийской службе изменять?..

(который услыхал это).

О, сударь,

Когда я, умирающий, лежал,

Здесь проезжал Наполеон великий…

Всегда наутро посещал он поле.

Великий император потрудился

Остановить коня и, при себе,

Да, при себе, велел врачу…

Отнять мне руку, осмотревши рану.

Так если в Вене сын его скучает –

Пусть уезжает, я готов помочь.

(К Фламбо, гордо показывая на свой пустой рукав).

При нем мне руку отняли…

Не каждому везет такое счастье…

Старик (махая рукой).

(Оба ветерана уселись рядом на завалинку хижины и курят, время от времени задумчиво произнося отрывистые слова).

Да, да… Была война…

А мы погибли…

Шли вперед мы смело…

И стреляли мы в тумане…

И потом какой-нибудь,

От пороха весь черный, офицер

Нам возвещал: «Ура, мы победили!..»

(вставая, в негодовании).

(Пожимает плечами).

И в самом деле…

(Пожимая ему руку).

Нас кто-нибудь теперь подслушать мог…

(неподвижно, в глубине).

(философски, смотря на свои цветы).

Герань моя цветет здесь превосходно…

(покачивая головой).

(Показывает на цветник).

На этом самом месте…

О, помню я… Одиннадцать их было

Малюток барабанщиков… Они,

Наивные, не зная нашей цели,

Шли и вперед так весело глядели,

И выбивали звонко-звонко дробь…

Немножко мы над ними все шутили, –

Их маркитантка наша баловала, –

Но право, в час, когда малютки эти

К атаке били, – быстрой звонкой дробью,

Одиннадцать малюсеньких зайчат…

О, этот гам, он заставлял дрожать

Штыки в руках у нас, и их зигзаги

Стальные вызов воздуху бросали:

«Недаром мы на молнии похожи…»

И вот, вот здесь, проклятая граната

Их сразу всех на месте уложила…

(С жестом, словно он косит).

Скосила всех одиннадцать зараз!

(Молчит с минуту благоговейно, потом тише).

Да… Надо было видеть маркитантку…

Как те старухи, что в полях сбирают

Опавшие колосья, так она

В передник свой их палочки сбирала…

(Отгоняя свое волнение).

Но, говоря об этом… что-то хрипнешь…

(Кашляя, чтобы прочистить горло).

(Срывает герань, с напускной веселостью).

Рецепт, как превратить простую

Герань в Почетный легион, смотрите:

Три лепестка сорвать, а два оставить.

(Отрывает три лепестка, два оставшихся образуют маленькую красную бабочку, которую он вкалывает в петличку плаща, и говорит).

Как ты красив на этом отвороте…

(К герцогу, указывая ему подбородком на этот импровизированный орден).

Вы помните? Вы мне его даете?..

Герцог (грустно).

Увы, тебе лишь призрак дать я мог…

А я его надену, как цветок…

(С некоторого времени в глубине появляются люди в широких плащах, пожимают друг другу руки, садятся группами).

2. Те же, Мармон, заговорщики.

(отделяясь от группы и подходя к герцогу и Фламбо).

Святая Елена…

Фламбо (отвечая).

(узнавая подошедшего).

Как?.. Маршал здесь?..

Мармон (склоняясь).

Да, герцог, в добрый час.

(указывая на стоящих).

Кто эти тени?

Все друзья.

Они стоят так скромно в отдаленьи?..

Они боятся потревожить Ваше

Величество… Ведь вы уж император.

(вздрагивая, после паузы).

Я – император?.. Завтра… Ты прощен!..

Мне двадцать лет, и ждет меня корона…

О боже мой, так это все не сон?

Мне двадцать лет, я сын Наполеона,

Отец мне завещал свой трон…

Неправда, я не болен… Смерти холод

Уж не коснется моего чела…

Я император, я здоров, я молод!..

Как хорошо!.. Как эта ночь тепла!..

Голос заговорщика

(появляющегося).

Святая Елена…

В моей душе теперь величье храма:

Пусть перед ним преклонится народ…

Я силы пью здесь, в воздухе Ваграма,

Мне двадцать лет, меня корона ждет!..

Корона, власть… Движением десницы,

Как по волшебству, открывать темницы

И узникам свободу даровать,

Кормить голодных, облегчать страданья,

Вносить улыбки, осушать рыданья,

Любить, прощать и счастье разливать…

О, мой народ! Своей святою кровью

Ты заплатил бессмертие отца,

Но сын его воздаст тебе любовью

И мир внесет во все сердца!

Я сам страдал… Страдания народа

Понятны мне, и я их искуплю!

Я был в плену… Не бойся же, свобода,

Я прав твоих не оскорблю!

К трофеям всей родной моей державы,

К названиям Ваграма, Ровиго

Прибавлю я иной названье славы

И герцогом я сделаю Гюго!..

Слетела грез счастливых вереница,

С души моей исчез тяжелый гнет,

Лечу к тебе, лечу, моя столица,

Мне двадцать лет, меня корона ждет!

Париж, Париж!.. Я вижу волны Сены

И слышу я твои колокола…

Вы здесь, друзья, не знавшие измены,

Вас тень отца и к сыну привела…

Уж вижу я несчетные знамена,

Толпу людей, и солнце, и цветы…

Мне двадцать лет, и ждет меня корона…

Париж, Париж, ее отдашь мне ты!

Святая Елена.

(герцогу, который пошатывается, изнеможенный).

Что с вами?

(выпрямляясь).

Что со мною?.. Ничего.

(беря его руку).

Горите вы…

Герцог (тихо).

Пылает голова… (Громко).

Но все пройдет, лишь вскачь пущу коня.

Мерцают звезды, путь нам освещая…

Вот лошади… Летим, скорей, скорей!..

(Приводят лошадей. Фламбо берет под уздцы назначающуюся герцогу лошадь и подводит к нему).

(показывая Мармону на заговорщиков).

Зачем они явились все сюда?

Чтоб доказать ему свое участье.

Подайте хлыст скорей.

Заговорщик

(протягивая ему хлыст и представляясь с низким поклоном).

Виконт Отрантский…

Герцог (отступая).

Как?.. Сын Фуше?..

Теперь не время счетам.

(Поправляет).

Как стремя опустить? Длинней?

Другой заговорщик

(кланяясь).

Позвольте вам представиться: Губо,

Усерднейший агент кузины вашей (кланяясь),

Губо (кланяясь).

Доверенный агент.

(быстро приближаясь).

Осмелюсь… представитель короля

Иосифа… Я от него сюда

Субсидии на дело доставлял:

Я – Пионне.

(к Фламбо, который располагает узду).

Пусти узду свободней.

(приближаясь и кланяясь).

Проводников я поместил повсюду,

В соседней деревеньке приготовил

Для вас переодеться… Я – Моршен.

Четвертый.

Я приготовил паспорта…

(Передает их Фламбо и кланяется).

(около лошади).

Я – Пионне!.. Губо!.. Моршен!.. Гибер!..

(отталкивая их).

Мы понимаем…

(держа герцогу стремя).

Ваш отец покойный

Запоминал прекрасно имена.

(быстро кланяясь).

Я – Бороковский. Это я графине

Заказывал сегодняшний мундир.

Герцог (нервно).

Да, да, я всех запомню превосходно,

Особенно того, который мне

Ни слова не сказал.

(Указывает презрительно хлыстом на стоящего в стороне человека, закутанного в плащ).

Как ваше имя?..

(Незнакомец распахивает плащ, герцог узнает французского офицера).

Вы здесь?..

Офицер (живо).

Не как участник заговора,

Но лишь как друг, чтоб вас предупредить,

На коней. Восток уже белеет…

Да, на конец! Alea jacta est.

(Ставит ногу в стремя).

Явился я сюда лишь потому,

Что, думал, мне придется защищать вас.

(собиравшийся вскочить в седло, останавливается).

Как защищать?

Опасность вам грозила…

(поворачиваясь к нему, все еще держа ногу в стремени).

Опасность?.. Мне?..

Наглец, с которым я

Рассчитываю завтра посчитаться,

Оставил бал, не думая послать

Мне секунданта. Я бегу за ним,

Но в темноте встречается он с кем-то,

И тут невольно, к счастью, я услышал,

Что вас они сбираются убить,

Застигнув вас внезапно на свиданьи

Сегодня ночью.

(с криком ужаса).

Боже мой!.. Графиня!..

Вы мне сказали, что свиданье здесь,

И я пришел, но вижу – все спокойно,

И я могу уйти.

Мой Бог!.. Свиданье!..

Но не об этом шла свиданьи речь.

Другое… там… сегодня… в павильоне

Охотничьем… Они убьют графиню,

Она туда ведь за меня пошла,

Спешим же к ней…

Общий крик.

Первый заговорщик.

Зачем? Куда?..

Герцог (с отчаянием).

Графиня… Ведь они ее убьют!..

(удерживая его).

Да нет, ей стоит только им открыться…

Нет, умереть графиня согласится,

Чтоб выиграл я несколько минут…

Спешим! Ты этой женщины не знаешь.

Могу ль я допустить,

Чтоб за меня ее они убили?..

Подумайте, меня там убивают,

И вдруг меня не будет там… Спешим!

Отрантский.

Погибло все, напрасны все усилья!

Ведь больше не удастся вам бежать…

Другой заговорщик.

А Франция?..

Империя?..

(Все вокруг него).

Скорей бежим…

Герцог (с силой).

Скорее возвратимся!..

Но возвратиться – значит отказаться

Навеки от короны…

Но бежать –

От чести отказаться!..

Приходится нам жертвовать другими.

Не женщиной…

За женщину погибнуть!

Решительно – он наш, французский принц!

Отрантский

(твердо герцогу).

Вы не хотите ехать?

Нет, пустите!..

Отрантский (другим).

Его заставим силой мы уехать…

(бросаясь к нему).

С дороги!.. Или, берегитесь,

Вот этот хлыст заменит шпагу мне.

Ко мне, Фламбо! На помощь, Прокеш!

Первый заговорщик.

Его должны заставить мы бежать.

(к французскому офицеру).

А вы?.. Вы защитить меня явились?

Так вот где настоящее убийство:

Честь у меня хотят они отнять!

Я жду защиты…

Уезжайте, принц.

И вы?.. Но как же я ее оставлю?..

Спешите, к ней на помощь я бегу.

И вы, вы, не участник заговора,

Способны мне пожертвовать собой?

Да, сделаю я это для графини.

Офицер (Прокешу).

Мы вдвоем отправимся туда,

Ему пути известны…

Герцог (колеблясь).

Не могу я…

Скорей, скорей…

Конечно… Вот исход…

(Слышен галоп лошади).

Спешите же, спешите же!..

3. Те же, графиня.

(появляясь в мундире герцога, покрытая грязью, бледная, задыхающаяся).

Несчастный,

Вы здесь еще?..

Герцог (пораженный).

Графиня!.. Мне сказали…

Но мог ли я бежать?..

Графиня (в бешенстве).

Должны вы были…

Но женщину покинуть…

Графиня (презрительно).

Ах, скажите,

Великая потеря!..

Нет, долг ваш был не думать обо мне…

Подумайте…

Графиня (в бешенстве).

Я думаю о том,

Что время потеряли вы напрасно!..

Опасность, вам грозившая…

Тревога и боязнь за вас…

Графиня (гордо).

Тревога?..

Но разве не Фламбо меня учил

Оружием владеть?..

Но тот злодей…

Ступайте же…

Что сделали вы с ним?..

Он шпагу обнажил свою, я тоже,

И… больше ничего…

Мой Бог, так с ним

Ты за меня дралась…

«О, Корсиканец, –

Он бормотал, – твоей не знал я силы!»

Он сам не знал… Мой голос выдал все.

(видя кровь на ее руке).

Вы ранены…

Графиня (презрительно).

Царапина пустая.

«Как! Женщина!..» Он отступил невольно…

«Ну, защищайся!..» – «С женщиною драться

Не стану! Слишком был бы я смешон…»

«Но эта женщина – Наполеон!..»

И, видя выпад мой, он отражает…

Но тут ему я наношу…

(показывая удар).

Порядком удивился он?..

Так удивился, что замолк навеки.

(приближаясь, тихо).

Но что ж… она?

(пожимая плечами, громко).

Не все ли вам равно?..

Тсс… Там… Она была при этом?..

(в минутном колебании).

Когда он в дверь ворвался, как безумный,

Я там была одна…

А… Не пришла…

(С легкой досадой и грустью).

Тем лучше!..

Но на шум сбежались люди,

И если бы меня арестовали,

То слишком рано был наш план открыт…

Я голову теряю, выхожу

Я ощупью… И слышу я, как кто-то

Кричит, чтобы послали за Седлинским…

Лечу сюда… Я загнала коня,

Он пал… Нет силы больше у меня…

Ах, Боже мой, ей дурно… Помогите!

(Прокеш и Мармон поддерживают ее).

(почти в обмороке).

Ах!.. Я узнать надеялась от них,

Что уж давно уехал ты… и что же?..

1-й заговорщик

(стороживший в стороне дороги).

(Все стремятся бежать).

Герцог (кричит).

А! Ее, ее спасите!

Скорей… туда…

(Указывает на хижину, которую живо открывает старик).

(которую уносят).

Бегите же, бегите!..

(спрашивая тревожно уносящих графиню людей).

Что с ней?

Бегите ж… О Господь Святой!..

Что, если б ваш отец вас мог увидеть

Дрожащим, бледным, полным опасений,

Он не узнал бы, верно, сына в вас…

Бегите же… я вас молю!..

(бросаясь к лошади).

Прощайте!..

4. Те же, Седлинский, полицейские.

(оборачиваясь и замечая полицейских, бегущих сюда).

Мы пойманы…

(Их окружают).

Графиня (в отчаянии).

О Боже, слишком поздно!..

Седлинский

(приближаясь к ней).

Да, ваша светлость…

(к герцогу в бешенстве).

О, пустой мечтатель,

Несчастный идеолог, фантазер!..

Седлинский

(обернувшись к тому, на которого нападает графиня, замечает герцога и отступает, вскрикивая).

Как? Ваша светлость?..

(Оборачиваясь к графине).

Ваша светлость…

(Оборачиваясь к герцогу).

Фламбо (ворчливо).

Поди-ка, разбери.

Седлинский

(улыбаясь, начиная понимать).

Так вот в чем дело…

А это после ужина у вас

В глазах двоится, сударь.

Седлинский.

Вот в чем дело…

(Быстрым взглядом окидывает всех присутствующих, чтобы запомнить).

Прошу вас удалиться.

(Прокеш удаляется, кинув прощальный взгляд герцогу).

Фламбо (со вздохом).

Видно, завтра

Уж не дождаться нам коронованья…

Седлинский

(двум полицейским, показывая на французского офицера).

Возьми их.

(Офицеру).

Вы… вы в этом приключеньи?

Об этом будет знать начальство ваше.

(быстро приближаясь).

Клянусь, он не участник заговора,

И не могу я допустить…

Но если здесь аресты, я – участник.

(пожимая ему руку, прежде чем его уводят).

Так до свиданья…

(К Седлинскому, с презрением).

Что ж, усердствуй дальше…

Седлинский

(двум другим полицейским, указывая на графиню).

А герцога подложного сведите

(Они хотят ее грубо схватить).

(голосом, который заставляет их отступить).

Со всем почтеньем, на какое

Имею право я…

Графиня (вздрагивая).

О, этот голос!..

(Бросается со слезами в его объятия).

Несчастный мой ребенок, ты бы мог

Быть императором…

(Выходит в сопровождении двух полицейских).

Седлинский

(делая вид, что не смотрит на других).

Что до других –

Закроем мы глаза, и пусть уходят.

(Заговорщики шепчутся друг с другом).

(важно, качая головой).

Да… В интересах дела…

Идем скорей!

(Число заговорщиков немедленно уменьшается. Остальные выходят с более приличной медленностью. Отрантский под руку с Мармоном. Они говорят между собою с благородными жестами; слышно):

Помедлить… позже… да…

(И никого не остается).

Открой опять глаза: один остался.

Беги, молю я! Для меня!

Для вас?..

(После минутного колебания направляется за другими).

Седлинский

(с которым тихо говорил один из полицейских, кричит).

(Фламбо загораживают дорогу. Десять пистолетов направлено на него. Седлинский к полицейскому, говорившему с ним).

Полицейский.

Возможно, что и он.

(Вынимает из кармана бумагу и передает Седлинскому со словами).

Его Париж разыскивает тщетно.

Седлинский

(пробегая глазами бумагу при свете потайного фонаря, который держит ему полицейский).

Но как узнать его?.. Задача… Нос

Обыкновенный, лоб обыкновенный,

(насмешливо).

Да, необыкновенно трудно…

Седлинский

(делая вид, что читает).

Две раны… в спину…

Фламбо (с яростью).

Это ложь!..

Седлинский (улыбаясь).

(видит, что выдал себя).

Погиб! Что ж, делать нечего!.. Отлично!

Герцог (Седлинскому).

Как? Выдать Франции его?..

Седлинский.

Вы права не имеете.

Седлинский.

Возьмем себе.

О всемогущий Боже!

Фламбо, мой друг, тебе давно пора!

Ты столько раз уж был казнен заочно

И наконец попался, как нарочно.

Седлинский

(опять заглянув в бумагу).

Он не имеет ордена к тому же

И беззаконно вдел его в петличку…

(Полицейскому).

А, снимайте, коль хотите.

(Быстро прикрепляет новую герань в петличку).

Их у меня достаточный запас.

Седлинский.

Снимите плащ с него…

(Срывают с Фламбо плащ, унесенный им с бала, и он показывается в гренадерском мундире. Седлинский подскакивает).

Что это значит?..

Фламбо (улыбаясь).

Я так гораздо выгляжу красивей.

Герцог (с тоской).

Что сделают с тобой?..

А то, что с Неем.

Не может быть! Нет, это невозможно!

Пальба всем взводом… Трррах!.. и все готово…

Герцог (с криком).

Нет, нет, мой друг…

Я не боялся пуль

И их встречал с улыбкой, но французских –

Я не хочу.

(Тихо его рука подбирается к карману).

(подбегая к Седлинскому).

О, вы его спасете…

О нет, его не выдадите вы?..

Седлинский.

Немедленно и без отсрочки!

Конец, Фламбо, конец… Прощай, приятель!

(Незаметно он вытащил и открыл свой нож. Он спокойно скрещивает руки. Его правая рука, в которой блестит лезвие, исчезает под левым локтем. Он сжимает руки сильнее на груди. Потом остается на ногах, очень бледный, со скрещенными на груди руками).

Седлинский.

(Фламбо толкают, чтоб он шел).

Что с ним? Идти не может он…

Полицейский (грубо).

Мыслете пишет…

(сбрасывая с полицейского шапку).

Эй, мерзавец, шапку

Долой! С тобою герцог говорит.

(Его жест открыл грудь – налево видно большое пятно крови).

Фламбо, ты ранен… Ты убил себя?..

Нет, только орден заново я сделал…

(бросаясь к нему и останавливая Седлинского и полицейского, которые его хотят поднять).

Прочь, до него не смейте прикасаться,

Руками подлыми его не троньте!

Ступайте все… Оставьте нас одних…

Фламбо (задыхаясь).

О, ваша светлость!..

Седлинский

(показывая полицейским на старого солдата, в волнении приближавшегося к Фламбо).

Старика убрать…

(Старика уводят).

Здесь я дождуся моего полка:

Он будет скоро… Уж заря близка…

Пройдут солдаты, знамя развевая,

И музыка раздастся полковая,

И наше знамя склонится над ним,

И почести ему мы воздадим…

Седлинский

(тихо полицейскому).

Где лошади?..

Полицейский (тихо).

Седлинский.

Прекрасно…

Так мы его оставим – безопасно…

(Громко, с деланной добротой).

Вы видите, мы уступаем вам…

Герцог (жестоко).

Седлинский

(отступая, вкрадчиво).

Вы в волненьи…

Прочь, ведь здесь я дома:

Я вас гоню.

Седлинский (выпрямляясь).

(показывая на равнину).

Вам знакома

Равнина эта?.. Это мой Ваграм…

(Седлинский и полицейские уходят).

5. Герцог, Фламбо.

(приподнимаясь на руках).

Как странно… Здесь, на этом самом поле,

Где за отца я пролил кровь когда-то,

За сына умираю я теперь…

(на коленях, в отчаянии).

Нет, этого не стою я, поверь,

Не за меня, несчастного, больного,

Но за него ты умираешь снова…

(почти в бреду).

Я… за него?..

Герцог (быстро).

Да, за него… И это –

Ваграм… Ваграм… Ты узнаешь?

(открывая мутные глаза).

(настойчиво, со страстной жаждой вернуть душу умирающего к прошлому).

Ты узнаешь равнину, холм крутой

И колокольни острый шпиц?..

Ты слышишь, как земля дрожит? То битва.

Ты слышишь битву?..

Фламбо (оживляясь).

Слышишь ты

Неясный гул?..

(хватаясь за прекрасную иллюзию).

Так на Ваграмском поле

Я умираю?..

Посмотри сюда:

Вон чей-то конь без всадника промчался.

(Встает. Теперь он рассказывает лежащему Фламбо всю битву).

Ваграм. Для нас минута роковая…

Вперед помчался доблестный Даву,

Уж император в зрительную трубку

Глядит на битву. Ранен ты штыком,

Но в сторону от выстрелов тебя я

Отнес сюда…

Что, конные стрелки

Уже стреляли?..

(показывая на дальние туманы).

Вон, смотри, синеют

Там, вдалеке, стрелки…

(со слабой улыбкой).

А! С ними Рейль…

(как будто бы следя за битвой).

Но что же медлит император? Надо

Ему послать бы Удино!

Фламбо (подмигивая).

О, хитрый…

О, бой кипит… Спешит уж Макдональд…

В коляске едет Массена… он ранен…

Но если правый фланг возьмет эрцгерцог –

Погибло все!..

Нет, нет, все хорошо…

(с возрастающей лихорадкой).

А! Взят Ауэрсперский принц

Отрядом польским…

(пытаясь подняться).

Что же император?..

Что император?..

Он глядит вперед…

(приподнимаясь).

Эрцгерцог попадется в западню…

Смотри, вон пыль вдали – то Нансути…

Фламбо (жадно).

Что делает эрцгерцог?

Дальше, видишь,

Вон Лористон…

Что делает эрцгерцог?

Он расширяет фланг…

А! Он пропал!..

(Падает опять).

Я умираю… Задыхаюсь я…

Что император делает?.. Ты видишь?..

Он поднял руку кверху.

А! Победа!

(Закрывает глаза. Пауза).

(Молчание, потом слышится предсмертное хрипение Фламбо. Герцог с испугом озирается. Он один в огромной равнине, с глазу на глаз с умирающим. Он вздрагивает и отступает).

Что значит мой невольный страх?

Не в первый раз французский гренадер

Траву Ваграма обагряет кровью.

(Наклоняется над умирающим).

Победа, друг!..

Фламбо (в агонии).

Голос в ветре.

Воды… воды…

Герцог (вздрагивая).

Какое эхо странное…

Голос совсем вдалеке.

Фламбо (глухо).

(вытирая пот со лба).

(в равнине, со всех сторон).

Я умираю!..

Я понимаю, этот стон предсмертный

Ваграмскую долину разбудил.

Знакомый стон последнего страданья

Со всех сторон ей слышится теперь…

Равнина (вдали).

Ах!.. Ах!..

И стоны, вздохи и рыданья –

Все вспоминает с ужасом Ваграм.

(долгим вздохом).

(смотря на вытянувшегося Фламбо, с ужасом).

Уйти скорей, он без движенья…

Он точно правда был убит в сраженьи.

(Отступая, не отводя глаз от Фламбо и бормоча).

Наверно, это было так… Да, да…

Кровь на мундире…

(Хочет бежать, но ему вдруг представляется еще убитый).

Как? Еще один?..

(Направляется в другую сторону, но опять отступает с ужасом).

(Опять то же).

(Осматривается).

Я вижу их повсюду.

(Отступая, как перед морским приливом, он дошел до вершины холмика, откуда видит всю равнину).

Их сотни здесь… их тысячи… О Боже!..

Я умираю… Ах!.. Я умираю…

И могли мы думать,

Что немы битвой взрытые поля…

Но громко, громко говорит земля,

И как морские волны

Бросают прочь, тревогой страшной полны,

Людей погибших синие тела –

Так мертвые приходят вновь на землю, –

И с ужасом я их стенаньям внемлю…

О, если бы скорее ночь прошла!..

Земля (глухо).

(Неясный гул голосов растет и крепнет в колышущейся траве).

Герцог (весь дрожа).

Что говорят они?.. Не слышу?..

Голос (в траве).

Мой лоб в крови…

Мне оторвало ногу.

Задохнусь я под грудой мертвых тел…

Герцог (с ужасом).

Так вот он, бой! Так я его хотел!

(Голоса растут. Мрачный ропот, жалобы, стоны, агония).

Уймите кровь… воды мне, ради Бога…

Ужели здесь мне умирать, во рву?..

О, страшный сон я вижу наяву!..

Мундиры я топчу, а не траву…

Усеяна телами вся дорога…

Ко мне, как руки, тянутся кусты…

Крик (направо).

Ко мне… ко мне!.. О Боже, сколько муки!..

Голос (налево).

Драгун, скорее протяни мне руки!..

(отвечая холодно).

Их у меня уж нет, не видишь ты?

Герцог (в отчаяньи).

Куда бежать мне?..

Умирающий голос.

Пить… Я умоляю…

Крик (вдалеке).

Вы видите, вон там, воронью стаю?..

О ужас… Вот она – война…

Тень, ветер, травы.

Герцог (с отчаянием).

Призраки с кровавыми глазами,

Я в ужасе склоняюсь перед вами,

Но… ведь зато все ваши имена

Покрыты блеском вечно юной славы

И, как победы крики, величавы… (Призраку).

Ты, кровью из несчетных ран

Весь залитой?

Герцог (со слезами).

О Боже, Боже…

Вы, бедные, родные имена…

Вы кровью славу добыли – и что же?

Не вам, не вам достанется она!..

Ах!.. Голову мою вы поддержите…

Умирающий голос.

Воды, воды…

Вот ворон к нам летит…

Растоптан я под тяжестью копыт…

Господь, к твоей взываю я защите…

Все кончено… Приходит смерть… Конец…

(повторяя тысячу раз).

Голос молодой.

О, мама, где же ты, родная?..

Все вороны… Вон, вон воронья стая…

Герцог (в отчаяньи).

Но где же, где орлы твои, отец?..

Крики со всех сторон.

Я умираю… Больно… Что за мука…

(неподвижный, поледеневший, с губ его текут две струйки крови).

О Боже мой!

Прикончите меня…

О, понял я, зачем во мраке ночи

Я не могу сомкнуть так часто очи…

Добейте же меня вы как-нибудь…

И почему мне кашель душит грудь…

Я не могу… Кровавой пеленою

Мне заливает горло… Гибну я…

И почему горячею волною

В смертельном кашле льется кровь моя…

Равнина (стеная от муки).

(В бледнеющих тенях, предшествующих заре, при раскатах отдаленной грозы, под быстро бегущими низкими, черными облаками все принимает страшный вид: рожь колышется, как султаны, ветер заставляет кустарники делать беспокойные движения).

О, страшно мне… Ты, жатва роковая,

Ты, груда тел убитых здесь в бою,

Моим очам являешься, взывая

Отмстить за жизнь погибшую твою.

Простите мне, молю у вас пощады!

О да, я вижу, вижу ваши взгляды,

Твою, старик, я вижу седину,

Твою, о мальчик, нежную весну…

Все гибло здесь… Простите мне, простите!..

Но вы ко мне толпитесь в тишине…

Но вы сказать хотите что-то мне…

О Боже мой, что вы сказать хотите?

Меня страшит ваш беспощадный взор…

(Сгибаясь под тяжестью ужаса, желая бежать, не слышать).

Предчувствую ваш страшный приговор…

Что?.. Что же мне ответят ваши крики?..

Все голоса.

Да здравствует Наполеон великий!..

(падая на колени).

Итак, за славу вами я прощен.

(Он кротко и печально говорит равнине).

Благодарю! О, дорогие тени,

Я перед вами преклоню колени… (Встает).

Но понял я, на что я обречен:

Мне суждено быть жертвой искупленья.

Хочу страдать, хочу страдать за вас

И каждый день и каждый новый час

За вас нести горячие моленья…

Я видел смерть и кровь несчетных ран,

Да, был и я на поле смертной битвы…

И вот теперь белеющий туман

Скрывает все под облаком молитвы.

Несется к небу этот фимиам…

За все страданья и за жертвы ваши

И я хочу коснуться этой чаши

И буду жертвой, возданною вам.

(Выпрямляется на вершине холмика, такой маленький в огромной равнине, и вытягивает руки в форме креста).

Возьми меня, возьми меня, Ваграм,

Возьми меня, кровавая равнина, –

За сыновей возьми меня, как сына, –

За жизни их – я жизнь свою отдам!

(Тихо говорит, словно его кто-то слышит).

Прости, отец… Мечты свои оставлю

И мой Шенбрунн к твоей скале прибавлю.

(Закрывает глаза).

Все кончено!..

(Заря появляется, он говорит решительно и громко).

Но в этот самый миг,

Когда Орленок, разлучась с мечтою,

С мечтой всей жизни светло-золотою,

Судьбу свою в Провиденьи постиг

И умереть решился молчаливо,

Как белый лебедь в тишине залива –

О, в этот миг, я знаю, он прощен…

Пусть воронов умчится злобных стая,

Пускай орлы могучие, слетая,

Появятся опять со всех сторон…

Молчи, Ваграм! Молчите, ураганы…

Пусть Славы гул, как память о былом,

Звучит один в спокойствии твоем…

(Все золотится. Ветер поет).

Умолкнут вопли, жалобы и песни,

Заменит их родного гимна звук…

(Слышно, как звучат трубы. Поднимается гордый ропот. Голоса, сейчас стонавшие, призывают к бою).

Поникшие под гнетом тяжких мук,

Вставайте гордо, дорогие тени…

(Туман улетает, словно в бешеном галопе. Слышен конский топот).

Голоса (вдали).

О Слава, ты!

Клади заряд…

(Невидимые барабаны бьют выступление).

Я слышу смех…Они, мои французы!..

(эпически смеясь).

Я счастлив, я безумно рад!..

Победа, я твои разрушил узы…

Пой, пой, ликуй! Пусть слышу я вдали

Прекрасный гимн моей родной земли…

(Голоса запевают сказочную «Марсельезу»).

О Слава!.. Ты, богиня золотая…

(Солнце взошло, тучи полны золота и пурпура. Небо похоже на Великую Армию).

Как все горит и искрится, блистая…

Значит, я сражаюсь наконец

В рядах твоих героев, о отец…

(В шуме удаляющейся битвы слышна, совсем издали, между барабанным боем, резкая, металлическая команда).

В колонны!.. Стройся!..

(В бреду, выхватывая саблю).

Вот сраженья пламя…

Пой звонче, флейта! Развевайся, знамя!..

Штыки вперед!..

(Фанфары его видения удаляются и пропадают в последних порывах ветра; вдруг раздается настоящая фанфара, и резким контрастом с французскими пылкими мотивами, как бы пробуждая к действительности, раздается мягкий танцевальный австрийский марш Шуберта).

Но что там вижу я?..

Австрийцы… А, вперед, вперед, друзья!..

Врезайтесь в них могучею волною –

Мы победим… Вперед, вперед за мною!..

(Высоко подняв саблю, врезается в первые ряды показывающегося на дороге полка – австрийского).

(бросаясь к нему и останавливая его).

Что с вами, принц?.. Ведь это же ваш полк…

(очнувшись, с ужасом).

Мой полк… О Боже!..

(Озирается. Солнце встало. Все имеет спокойный вид. Из груды мертвых остался один Фламбо. Герцог – посреди улыбающейся розовой равнины. Белые солдаты дефилируют перед ним. Он понимает все. Рука его, поднятая, чтобы стрелять, медленно опускается. Сабля принимает надлежащую позицию, и, как автомат, герцог начинает командовать машинально голосом австрийского полковника).

Стой!.. во фронт!.. равняйся!..

(Команда удаляется, повторяемая офицерами. Начинаются маневры. Занавес падает).

АКТ ШЕСТОЙ

Несколько времени спустя, в Шенбрунне.

Комната герцога Рейхштадтского, мрачная и пышная. В глубине высокая дверь, черная с золотом, выходящая в маленький «фарфоровый салон». Направо окно. Налево гобелен, за которым скрывается маленькая дверь. Меблировка такая, как и в наши дни: кресла черного дерева с золотом, столы, консоли, ширмы и налой. Лихорадочный беспорядок комнаты больного. Мех, книги, склянки, чашки, апельсины; везде, повсюду огромные букеты фиалок. На первом плане, налево, узкая походная кровать. У изголовья, посреди низкого стола, тоже заставленного лекарствами, цветами, небольшая бронзовая статуэтка Наполеона I.

1. Герцог, эрцгерцогиня, доктор, генерал Гартманн.

(При поднятии занавеса герцог сидит на краю постели. Он страшно изменился, его лицо похудело; белокурые волосы, которые давно не подстригали, падают слишком длинными прядями. Он весь дрожит и печально кутается в большой плащ, служащий ему халатом; на шее у него в три ряда обвязан галстук из мягкого батиста. Под плащом у него белые рейтузы; жилета нет, его исхудалое тело теряется в складках рубашки, прозрачные руки потеряны совсем в плиссированных манжетах. Он пристально смотрит вперед. В углу комнаты доктор и генерал Гартманн, старый служака, состоящий при герцоге, тихо разговаривают стоя. Дверь в глубину приотворяется, таинственно пропуская желтый и дрожащий свет. Проскальзывающая в нее эрцгерцогиня оглядывается, как бы для того, чтобы увериться, все ли там готово, и бесшумно затворяет дверь за собой. Она бледна, как смерть, под своими кружевами. Она тихо обменивается несколькими словами с доктором и генералом, которые удрученно покачивают головами, глядя на герцога; она приближается к нему так, что он этого не замечает, и тихонько берет его за руку. Он вздрагивает и с удивлением узнает ее).

Герцог (эрцгерцогине).

Как? Это вы? Я слышал, вы больны.

Эрцгерцогиня

(с принужденной веселостью).

Да, я была больна, но мне уж лучше…

Ты видишь, я встаю. А как тебе?

Мне хуже, если вы затем лишь встали,

Чтобы прийти ко мне.

Эрцгерцогиня.

О, ты смеешься.

(К доктору).

Как ваш больной ведет себя, скажите?..

Отлично: молоко он пил недавно,

Не протестуя.

Эрцгерцогиня.

О, какое счастье!

Вот это мило, это…

Это грустно…

Мечтать в истории составить имя,

Гореть душой и… слышать похвалу

За то, что молоко ты пьешь исправно.

(Берет букет фиалок, лежащий на столе возле него, и с наслаждением подносит его к лицу; вздыхая).

О, свежие, душистые цветы,

Прикосновенье ваше так отрадно,

Как поцелуй росы оно прохладно…

Эрцгерцогиня

(смотря на цветы, наполняющие комнату).

Их все тебе приносят…

(с печальной улыбкой).

Крадучись!

Эрцгерцогиня.

Не смей так говорить!..

(Она обменивается взглядом с доктором, который словно ободряет ее, и после некоторого размышления, приблизившись к принцу, начинает говорить с видимым затруднением).

Послушай, Франц!..

Мы оба поправляемся с тобою

И… мне пришло желанье… причаститься,

Чтоб благодарность Богу принести

За то, что он послал мне исцеленье.

(Герцог смотрит на нее, она продолжает, более взволнованная).

Я думаю, что было б хорошо

Нам, вместе, здесь…

(Решительно).

Ну да, мой милый Франц,

Сегодня ты со мною причастишься.

(взглянув ей в глаза).

Так вот зачем сюда, ко мне, пришла ты…

Итак, конец…

Эрцгерцогиня.

Ну вот, я так и знала…

А этикет? Ты позабыл совсем?..

Как этикет?..

Эрцгерцогиня.

Ну да, и ты ведь знаешь,

Когда австрийский принц… опасно болен,

То от него скрыть этого нельзя.

Ты знаешь ведь, весь царствующий дом

Присутствовать обязан при… (Останавливается).

При чем?..

Эрцгерцогиня.

Не надо слова грустного.

Герцог (осматривается).

Да, правда,

Мы здесь одни…

Эрцгерцогиня

(показывая на дверь в глубине).

Там, в будуаре, рядом,

Алтарь воздвигнуть приказала я,

И, кроме нас, здесь никого не будет.

Для нас одних отслужит здесь прелат…

Помолимся вдвоем мы за обедней,

И эта служба будет…

Не последней.

Эрцгерцогиня.

Вот видишь, милый…

(Предлагает ему ласково руку).

Так пойдем, пойдем…

(Она встает. Направо звонит колокольчик).

Уж месса началась!

(Герцог, опираясь на эрцгерцогиню, направляется к двери маленького салона, которую доктор и генерал Гартманн сейчас же открывают).

Да, это правда,

Присутствовать они должны бы были…

Эрцгерцогиня.

Здесь будет только наш прелат

(смотря на доктора и генерала, которые улыбаются).

Значит… не сегодня…

(Дверь за герцогом и эрцгерцогиней затворяется. Улыбка исчезает с уст обоих мужчин. Генерал Гартманн быстро идет к потайной двери, за гобеленом, открывает ее – и оттуда молчаливо выходит вся императорская семья).

(тихо эрцгерцогам и эрцгерцогиням).

Станьте здесь.

(Приложив палец к губам, указывает им места).

2. Генерал, доктор, Мария-Луиза, императорская семья, Меттерних, графиня Камерата, Тереза де Лорже.

(Принцы и принцессы с тысячью предосторожностей, чтобы не быть услышанными, размещаются в несколько рядов, лицом к запертой двери, из-за которой время от времени слышится звонок. Мария-Луиза – в первом ряду. Есть очень старые эрцгерцоги, есть совсем дети – подростки, с такими же белокурыми волосами, как у герцога. В полумраке, в тени приотворенной двери, блестят мундиры. Меттерних в полном параде становится в последнем ряду).

(видя, что все тихи и неподвижны, начинает тихо и торжественно).

Когда, закрыв глаза, сосредоточен

И умилен душою чистой, герцог

Наклонится принять дары святые…

(детям, стоящим впереди).

Тсс… тише, дети…

В этот самый миг,

Когда ничто не в силах от молитвы

Отвлечь христианина, я открою

Тихонько дверь, и на минуту ваши

Высочества увидят весь обряд.

Потом бесшумно дверь закрою я,

И голову свою поднимет герцог

Рейхштадтский, даже не подозревая

Того, что перед всем двором сейчас,

По древнему обычаю, он принял

Последнее причастие…

(Прокеш входит слева, вводя двух женщин, графиню Камерату и Терезу).

Меттерних (новоприбывшим).

Тсс… тише…

(тихо графине и Терезе).

Мне разрешили поместить вас здесь.

Так из-за всех голов склоненных этих,

И бледных принцев и детей прозрачных,

Вы герцога увидите сейчас,

Увидите его… в последний раз.

Благодарю вас.

Мария-Луиза (другим).

Только, ради Бога,

Пускай никто и не пошевелится,

Когда откроют дверь.

Одна из принцесс.

Тсс… колокольчик…

(Все женщины становятся на колени).

Тсс… тише…

(оставшаяся стоять, заметив Меттерниха, склоненного рядом с нею, дотрагивается до его руки).

Скажите, князь, вам ничего не жаль?..

Меттерних

(оборачивается, смотрит на нее, потом гордо).

О нет, я свой священный долг исполнил,

Быть может, сам от этого страдая,

Но я повиновался лишь любви

К моей стране, к властителю ее

И к прошлому.

Вам ничего не жаль?

Меттерних

(после молчания).

(Колокольчик).

«Agnus Dei»!

Мария-Луиза

(генералу, который приотворил дверь и смотрит в щелку).

Только берегитесь,

Чтоб как-нибудь не заскрипела дверь.

Меттерних (глухо).

Мне ничего не жаль… Но это был

Великий принц, и в этот миг колени

Я преклоняю здесь благоговейно

(становится на колени)

Не только перед Божьим Агнцем…

Уж вынул дароносицу прелат…

(чувствуя приближение рокового момента).

(держа дверь).

Тсс… Молчанье… Я прошу вас, тише.

Сейчас открою.

(Он бесшумно открывает обе половинки двери. Виден белый салон, весь фарфоровый и такой веселый – белый с голубым, с зажженной фаянсовой люстрой; повсюду букеты фиалок, певчие (мальчики), дым ладана, нежное золото восковых свечей, мягкая роскошь алтаря и, спиной к зрителям, оба на коленях, эрцгерцогиня и герцог, которого она поддерживает, обняв за талию, и прелат. Минута глубокого волнения и молчания, все на коленях, удерживая не только слезы, но и дыхание).

(медленно приподнимается, чтобы посмотреть на герцога; смотрит, видит и, не в состоянии удержать рыданий, вскрикивает).

О Боже, Боже, так его увидеть!

(Момент общего ужаса. Генерал быстро затворяет дверь. Все встают).

(быстро эрцгерцогам).

Скорее уходите. Герцог слышал

Ее рыданье… Уходите все.

(Все быстро спешат к левой двери, но дверь из фарфорового салона быстро отворяется, герцог показывается на пороге, видит их всех и после долгого, все понявшего взгляда произносит)

А… Хорошо…

(Члены императорской семьи постепенно удаляются).

3. Те же, герцог, эрцгерцогиня.

(спокойный, с внезапным величием).

Во-первых, горячо

Благодарю то сердце, что разбилось

И от обмана тем меня спасло.

Жизнь у меня украли, но украсть

И смерть… На это не имели права!

(Членам императорской семьи, удаляющимся, почтительно).

Пускай моя австрийская семья

Меня оставит. «Сын мой родился

Французским принцем, пусть он это помнит

До самой смерти…» Вот она, минута,

Когда могу об этом вспомнить я.

Прощайте же…

(Оглядываясь).

Но чье… разбилось сердце?..

(смиренно стоя в углу на коленях).

(делая шаг к ней).

Дитя, вы неблагоразумны!..

Когда-то вы рыдали надо мной,

Над тем, что я живу здесь, как австриец,

Спокойный и веселый, и с цветком

В петличке, а теперь рыдать готовы

Над тем, что наконец я умираю…

(Эрцгерцогиня и графиня ведут его к креслу, в которое он падает).

(встав, приближается робко).

Той ночью… на свиданье…

Я приходила.

Бедная душа…

(Грустно).

Я вас люблю!..

Герцог (к графине).

А вы, графиня…

Вы это скрыли от меня… зачем?..

Я вас люблю!..

Но как же вы могли

Прийти сюда? Кто вас впустил обеих?

(Графиня и Тереза указывают глазами на эрцгерцогиню).

Как?.. Вы?..

Эрцгерцогиня.

Какая доброта…

Эрцгерцогиня.

Я вас люблю!..

Меня любили

Все женщины, как слабого ребенка.

(Они делают протестующий жест).

Ребенка, да,

(к Терезе)

которого жалеют,

(к эрцгерцогине)

Которого так ласково балуют,

(к графине)

Которого бесстрашно защищают.

И поцелуй их, матерински нежно

Касаясь этого чела, казалось,

Еще искал на нем тех золотистых

Кудрей, что Лоуренс на своем портрете

Так верно и красиво написал.

Нет, знали мы души твоей тревогу…

(печально качая головой).

История не вспомнит обо мне

Как о безвременно погибшем принце,

Таившем жар величия в душе,

Но будет помнить нежного ребенка,

В повозочке, с румяными щеками,

Держащего в своей ручонке пухлой,

Как мяч огромный – целый шар земной.

Мария-Луиза.

Мой сын, я здесь… Поговори со мной:

Сними с меня всю тяжесть угрызений…

О Боже мой, я поздно поняла…

О, милый мой, вкруг твоего чела

Витал его священный гений.

А я была от этих пылких дум

Так далека… Мой бедный, птичий ум

Меня толкал к забавам, к развлеченьям,

И я была чужда твоим мученьям.

Прости меня!

О Боже мой, внуши

Мне те слова из глубины души,

Которыми легко и осторожно

Родную мать простить мне было б можно.

(В это время лакей, бесшумно войдя, приближается к Марии-Луизе. Она, поняв в чем дело, утирает глаза и обращается к герцогу).

Мария-Луиза.

Вы колыбель просили мне достать…

Она уж здесь.

(Герцог делает знак, что хочет ее видеть. Пока идут за ней, герцог замечает бледного и неподвижного Меттерниха).

Князь-канцлер, это вы?..

Для вас я слишком рано умираю.

Пролейте же слезинку надо мной.

Меттерних.

Но, ваша светлость…

Герцог (гордо).

Я был вашей силой,

И вы обезоружены теперь.

Европа вам сказать не смела «нет»,

Отлично понимая, что у вас

Есть власть на волю выпустить орленка,

Но завтра уж она вздохнет свободно:

Не будет в клетке больше никого!..

Меттерних.

(Приносят большую золоченую колыбель Римского короля).

Колыбель моя!.. Парижа дар…

Искусства перл, рисованный Прюдоном,

Я спал в тебе… Мои крестины были

Пышнее коронации тогда…

Поставьте ж колыбель мою сюда,

С походною кроватью рядом… В ней

Спал мой отец в те дни, когда победа

Крылами осеняла сон его.

(Колыбель ставят рядом с кроватью).

Поближе… Рядом… Колыбель моя

И смертный одр… они так страшно близки.

(Кладет руку между колыбелью и кроватью, бормоча).

Здесь, в промежутке, жизнь моя!..

(рыдая на плече у графини).

И злобный рок вот в этот промежуток,

И мрачный, и печальный, не позволил

Упасть священной Славы хоть лучу…

Ах, помогите мне, я лечь хочу…

(Доктор, Прокеш и графиня ведут его к кровати).

Прокеш (доктору).

Как бледен он…

(Графиня вынула из-за корсажа большую ленту Почетного легиона и, поправляя подушки принцу, незаметно для него надевает на него эту ленту).

(замечает красный муар на своей рубашке, улыбается, отыскивает ощупью крест и подносит его к губам. Потом, взглянув на колыбель).

Да, в этой колыбели

Я был сильней, чем здесь, в свой смертный час…

Три женщины свои мне песни пели…

О, кто споет мне песенку из вас?..

Мария-Луиза

(на коленях возле него).

Но мать твоя не может неужели

Баюкать песней ласковой тебя?..

Французскую хочу я песню слышать…

Вы знаете… французскую?..

Мария-Луиза.

Герцог (Терезе).

О, перед разлукой

Меня родною песней убаюкай…

Спой мне: «Мы больше не пойдем в лесок…»

(Она напевает: «Nous n’irons plus au bois»).

А то еще: «Пастушка, дождь пошел».

Она поет тихонько: «

И пусть я вспомню о душе народной:

Про «Авиньонский мост» вы спойте мне…

(Она поет: «Sur le pont d’Avignon»).

А есть еще одна… ее любил я…

А вот ее, ее-то надо спеть.

(Приподнимается с блуждающими глазами и поет).

«Был человечек малый,

Весь в серое одет…»

(Рука его направляется к статуэтке императора. Он падает).

Он падает…

О, как хрусталь прозрачный,

Разбитый мощью бронзового эха…

Эрцгерцогиня.

Как арфы стон за звуком труб военных,

За песнями ликующих побед…

Как лилия за лаврами вослед…

(наклоняясь над принцем).

Он очень плох… Вам надо удалиться.

Мой Франсуа, прости…

Эрцгерцогиня.

Прощай, мой Франц!..

О, Бонапарт, прости!

Мария-Луиза

(у кровати, держа голову герцога на своем плече).

О, сын мой…

(становясь на колени).

Эрцгерцогиня

Рейхштадтский герцог!

Бедный мальчик…

Герцог (в бреду).

Коня… Коня… Скорей коня…

Скорей коня, к отцу спешить я должен…

(Крупные слезы катятся по его щекам).

Мария-Луиза

(герцогу, который ее отталкивает).

Я здесь, с тобой, тебе утру я слезы…

Нет, нет, сестер моих ко мне пустите,

Побед – сестер моих. Они уж здесь,

Я чувствую, они в моих слезах

Свои венцы блестящие омоют…

Мария-Луиза.

Что говоришь ты, сын мой?..

Герцог (вздрагивая).

Что я сказал?

(Смотрит вокруг, словно боясь, чтобы его не поняли).

Тсс… тише – это тайна:

Отец и я – ее мы только знаем.

(Показывает кружевной полог колыбели).

Давайте это кружево сюда…

Я завернусь в него, чтоб испустить

Последний вздох: его так ждет Европа.

О, многие моей желали смерти

И мысленно меня уж убивали…

От этого и умираю я.

(Закрывает глаза).

Как некрасивы похороны будут…

Лакеи… факелы… потом меня

В часовню их поставят… а потом…

(Бледнеет и кусает губы).

Мария-Луиза.

Страдаешь ты?..

Безумно!.. А потом

На шесть недель двор облечется в траур…

(видя, что он натягивает на себя полог).

Герцог (задыхаясь).

Это будет некрасиво…

Нет, умирая, буду вспоминать,

Что лучше крестят там, у нас, в Париже,

Чем в Вене, здесь, хоронят.

(К Гартманну).

Генерал!..

Генерал (приближаясь).

Что, ваша светлость?..

(покачивая колыбель).

Буду я качать

Прошедшее в блестящей колыбели

И смерти ждать спокойно…

(Другой рукой вытаскивает из-под подушки книгу).

(Генерал берет книгу. Герцог опять начинает качать колыбель).

Я прошлое качаю… Ах, как странно…

Как будто б это я, Рейхштадтский герцог,

Здесь римского баюкал короля.

Вы видите закладку здесь…

(открывая книгу).

Читайте вслух… пока я умираю.

Мария-Луиза (с криком).

Нет, нет, мое дитя, ты не умрешь!..

(торжественно, оправившись на подушках).

Вы можете начать.

(стоя в ногах кровати, читает).

«К семи часам

Отряд стрелков гвардейских выступает,

Начавши шествие…»

Мария-Луиза

(поняв, что он велит читать, на коленях со слезами).

«В этот миг

Толпа, в которой многие рыдали,

Единогласно и единодушно

Кричит: «Да здравствует король наш Римский!..»

Мария-Луиза.

«Слышна пальба из пушек. Кардинал

Навстречу их величествам выходит,

И шествие идет своим порядком:

Герольды, гоффурьеры и пажи,

И офицеры, и…»

(Видя, что герцог закрыл глаза, останавливается).

(приоткрывая глаза).

«Камергеры,

Министры…»

Что же, продолжайте!..

Шталмейстер, все орлы, и офицеры

Империи. Крестильный чепчик держит

Княгиня старшая Альдобрандини;

Солонку и кувшин несут графини

Виллен и де Бово…»

(все бледней и бледней, но выпрямляясь).

Читайте, сударь.

Вы, мама, помогите мне подняться.

(Мария-Луиза и Прокеш приподнимают его на подушки).

«Затем идет великий князь австрийский,

Как представитель крестного отца,

Франц-Иосифа… С ним рядом королева

Гортензия, а рядом с королевой

Мать крестная. И наконец, несомый

Мадам де Монтескью, король. Его

Величество приводит всех в восторг

Цветущим видом. Розовый, прелестный,

Он в мантии серебряной, подбитой

Роскошным горностаем; шлейф ее

Поддерживает герцог де Вальми.

За ним – все принцы…»

Пропустите принцев.

(пропуская страницу).

«За ними короли…»

Вы тоже пропустите, а к концу,

К концу обряда.

(пропустив несколько страниц).

«И тогда…»

Читайте громче.

Доктор (Прокешу).

Это агония.

Генерал (громко).

«И раньше чем кормилице отдать

Венчанного ребенка, император

Сам взял его из рук…»

(Колеблется и останавливается, глядя на Марию-Луизу).

(быстро и с бесконечным благородством, кладя руку на голову коленопреклоненной Марии-Луизы).

«Императрицы…»

(При этом слове, которое прощает и вновь венчает ее, мать разражается рыданиями).

«И высоко подняв, он показал

Его народу. Раздался Te Deum…»

(голова которого запрокидывается).

Мария-Луиза

(бросаясь на его грудь).

(в последний раз открыв глаза).

«Te Deum огласил обширный храм,

А вечером вся Франция, ликуя…»

(останавливая его).

Скончался он.

(Генерал закрывает книгу).

Покой ему и мир!..

(приказывая).

Австрийский на него надеть мундир!

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ДРАМЫ

В 1804 году, когда Наполеон стал императором Франции, он избрал своим геральдическим символом изображение орла. 20 марта 1811 года у Наполеона и его второй жены Марии- Луизы Австрийской родился сын Наполеон- Франсуа-Шарль-Жозеф Бонапарт, уже при рож­дении получивший титул короля Римского и официально провозглашённый наследником империи. Сын могущественнейшего из прави­телей Старого Света, он должен был со време­нем примерить корону отца. В этом ребёнке видели продолжателя новой великой династии. Характерна основанная на мемуарных свиде­тельствах сцена из романа Л. Н. Толстого «Война и мир», когда посланец из Парижа привозит портрет Римского короля в лагерь Великой армии накануне Бородинского сражения: «“А! это что? – сказал Наполеон, заметив, что все придворные смотрели на что-то, покрытое покрывалом… “Подарок вашему величеству от императрицы”. Это был яркими красками напи­санный Жераром портрет мальчика, рождён­ного от Наполеона и дочери австрийского императора, которого почему-то все называли королём Рима. Весьма красивый курчавый мальчик, со взглядом, похожим на взгляд Хри­ста в Сикстинской мадонне, изображён был играющим в бильбоке. Шар представлял зем­ной шар, а палочка в другой руке изображала скипетр. Хотя и не совсем ясно было, что именно хотел выразить живописец, предста­вив так называемого короля Рима протыкаю­щим земной шар палочкой, но аллегория эта, так же как и всем, видевшим картину в Париже, так и Наполеону, очевидно, показалась ясною и весьма понравилась. “Roi de Rome <Римский король>, – сказал он, грациозным жестом руки указывая на портрет. – Admirable! <Восхити­тельно!>” Со свойственной итальянцам спо­собностью изменять произвольно выражение лица, он подошёл к портрету и сделал вид задумчивой нежности… Глаза его отуманились, он подвинулся, оглянулся на стул (стул подско­чил под него) и сел на него против портрета. Один жест его – и все на цыпочках вышли, пре­доставляя самому себе и его чувству великого человека. Посидев несколько времени и дотро­нувшись, сам не зная для чего, рукой до шеро­ховатости блика портрета, он встал и опять позвал Боссе и дежурного. Он приказал выне­сти портрет перед палаткой с тем, чтобы не лишить старую гвардию, стоявшую около его палатки, счастья видеть Римского короля, сына и наследника их обожаемого государя. Как он и ожидал, в то время как он завтракал … перед палаткой слышались восторженные клики сбе­жавшихся к портрету офицеров и солдат ста­рой гвардии. “Vive l'Empereur! Vive le Roi de Rome! Vive l'Empereur! <Да здравствует импера­тор! Да здравствует Римский король! Да здрав­ствует император!>” – слышались восторжен­ные голоса».

5 апреля 1814 года Наполеон подписал отре­чение от престола в пользу своего официаль­ного наследника, которому за две недели до этого исполнилось три года, однако документ не был утверждён победившими союзными державами. По решению Венского конгресса императрице Марии-Луизе и малолетнему принцу отдали во владение герцогство Пармское. После «Ста дней» Наполеон вторично вынужден был отказаться от короны и вновь назвал своим преемником сына. На этот раз законодательные органы Франции признали его волю: Римского короля провозгласили императором, и он оставался им с 22 июня по 7 июля 1815 года. Возобновивший свою работу Венский конгресс лишил его наследственных прав не только во Франции, но и в герцогстве Пармском. Мальчик жил и воспитывался в Вене, во дворце своего деда императора Франца I, где имя Наполеона запрещалось произносить. В 1818 году ему, как члену семьи Габсбургов, даровали титул герцога Рейхштадтского.

Известно, что он «мечтал о славе и подвигах»: интересовался военной историей, с двенадца­тилетнего возраста числился на армейской службе, в 1828 году получил от деда в подарок чин капитана егерского полка, а в 1831 году, двадцати лет от роду, стал подполковником. Однако летом 1831 года у него открылся тубер­кулёз. 22 июля 1832 герцог Рейхштадтский скончался в Шёнбрунне и был похоронен в фамильном склепе Габсбургов в Вене. Его некогда известная всей Европе по многочис­ленным изображениям младенческая колы­бель с золочёным деревянным императорским орлом на балдахине до сих пор хранится среди фамильных реликвий австрийского импера­торского дома.

«Орлёнком» герцога Рейхштадтского стали называть уже после смерти. В августе 1832 года Виктор Гюго написал на смерть юного принца стихотворение «Наполеон II», где была строка: «Орла взял Альбион, орлёнка взял австриец». Прозвище прижилось. В 1894 году поклонник Гюго поэт и драматург Эдмон Ростан написал стихотворение «Орлёнок». Впоследствии оно легло в основу его шестиактной пьесы о судьбе сына французского императора.

Эдмон Ростан родился и провёл детство в Марселе. Затем семья перебралась в Париж, и мальчика отдали учиться в коллеж Святого Станислава. Родители прочили ему карьеру юриста, однако сам Эдмон уже тогда решил стать драматургом. Ещё в коллеже он написал пьесу, которую даже поставил один из париж­ских театров. Впрочем, это была лишь «проба пера».

По окончании учёбы молодой человек, имея средства, остался в Париже, чтобы заняться исключительно литературой. Первый успех пришёл к нему в 1894 году, когда Комеди Франсэз поставила его «Романтиков». Годом позже он написал драму в стихах «Принцесса Грёза» по мотивам средневековой легенды XII века о любви трубадура Джауфре Рюделя к прин­цессе Мелиссанде. Первой исполнительницей роли Мелиссанды стала Сара Бернар, которую Ростан боготворил. Затем наступил черёд «Сирано де Бержерака», после премьеры кото­рого Ростан «проснулся знаменитым». А в 1898 году специально для Сары Бернар он написал «Орлёнка» – трогательную лирическую пьесу о драматичном финале недолгой жизни сына властелина Европы, вынужденного довольство­ваться ролью третьеразрядного австрийского принца. Несмотря на то что в сюжете присут­ствует политическая интрига, «Орлёнок» пре­жде всего – трогательный рассказ о борьбе за право оставаться самим собой, о защите соб­ственного достоинства и памяти своего отца. Сам Ростан говорил: «Я ни на что не нападаю и ничего не защищаю. Это лишь история бед­ного ребёнка». Сравнивая «грустную и корот­кую жизнь» своего героя с судьбой «лепестков розы на ветру», он писал: «В моей драме нет любви. Женщины любят его. Но он захвачен более высокой идеей, которая слишком тяжела, как гигантский венец для головы молодого чело­века. Я показал смешение и борьбу, саму по себе, крови Бонапарта и Габсбургов».

Премьера «Орлёнка» состоялась 15 марта 1900 года. В роли девятнадцатилетнего герцога Рейхштадтского выступила Сара Бернар, которой тогда уже исполнилось пятьдесят шесть. Спек­такль закончился триумфом: публика вызывала великую актрису тридцать раз! Ростан в вос­торге оповещал друзей: «Сара удивительна!»

Сюжет пьесы составляют несколько эпизо­дов последних двух лет жизни Наполеона II, как называли его бонапартисты. Прозябающий на задворках австрийского двора, гордый и чувствительный юноша тайком от учителей, которые на занятиях сознательно искажают недавнюю историю, по крупицам узнаёт правду о своём великом отце. В этом ему помогают книги. Он рассказывает другу:

Рейхштадтский герцог мечтает о Франции, он грезит Парижем, неясными воспоминани­ями детства. У юноши есть могущественный противник – австрийский канцлер Меттерних, который ненавидит всё, связанное с Наполео­ном: он мстит за пережитые когда-то минуты унижения, он пытается вытравить из принца его французское, корсиканское начало. Тщетно! В порыве откровенности, которую Меттерних умышленно вызывает у герцога в присутствии императора Франца, тот восклицает:

Старый император разгневан. Надежды вер­нуться на трон с его помощью исчезают. Но у Орлёнка есть верные друзья, которые убеди­тельно доказывают: французский народ ждёт сына «маленького капрала». Рождается план бегства герцога из Австрии. Заговорщики соби­раются на поле Ваграма, где некогда Наполеон одержал одну из своих блестящих побед. Моло­дой человек, опьянённый близкой свободой, обращается к сообщникам:

Тайна сторонников герцога раскрыта. Они арестованы. Фламбо, бывший наполеоновский гренадер, по подложным документам посту­пивший в услужение к Орлёнку и всячески его оберегавший, убит. Не вынесший потрясения юноша заболевает. Перед смертью он пророче­ски говорит близким:

И не успевает доктор произнести слова: «Скончался он», едва следом раздаётся: «Покой ему и мир!», как Меттерних тут же приказывает: «Австрийский на него надеть мундир!..»

В России пьеса Ростана появилась в переводе Татьяны Львовны Щепкиной-Куперник (1874– 1952), правнучки знаменитого актёра М. С. Щеп­кина. О себе она писала: «С первых дней моего детства, с той минуты, когда я впервые осо­знала своё “я”, не помню такого времени, когда моя жизнь не была бы озарена магией театра. Может быть, это объясняется тем, что в семье моей матери – в семье Щепкиных – все были близки к театру. В нашем роду сохранялся культ Щепкина». К моменту начала работы над «Орлёнком» Щепкина-Куперник успела приоб­рести славу опытной переводчицы. И если Ростан писал свою пьесу для обожаемой им Сары Бернар, то Татьяна Львовна также пере­вела её для своей любимой актрисы – Лидии Борисовны Яворской (1871–1921). Они позна­комились в 1894 году в театре Корша и вскоре уехали в совместное путешествие по Европе. В Париже Татьяна Львовна и Лидия Борисовна встречались с Ростаном. Впоследствии Щепкина-Куперник вспоминала: «Он произвёл на меня неожиданное впечатление. Я привыкла к русским литераторам. Как он непохож был на них!... Он был баловнем судьбы. Этим и объяс­няется, конечно, безмятежность его музы, кото­рая, выражаясь языком романтических поэтов, “никогда не являлась ему в лохмотьях нищеты, с трагедией голода и мрачным огнём мести в глазах”… В личной жизни он тоже был счаст­лив… Пьесы его переводились на все языки и ставились на всех сценах Европы. Я перево­дила их для русского театра. Мне нравились его красивые стихи и доставляло удовольствие пересказывать их по-русски… Помогало ему то, что он был прирождённым драматургом: сце­ничность его пьес говорила за себя. Какое раз­нообразие, живописность образов и положе­ний! Какая пестрота лиц! Но, в сущности, он-то и был своим единственным героем. Все его герои – его временные друзья, выразители его мыслей: в них он олицетворял “свою радость, свою любовь и свои самые заветные мечты”. Все они были похожи на него самого. И это не парадокс: храбрый Сирано и нерешительный Орлёнок, пылкий Жофруа и отрешённый от мира Рюдель, наивный Персике и умудрённый Шантеклер – все они были выразителями его лиризма, его капризной и балованой души и постольку интересовали его, поскольку давали ему возможность “ронять из уст грозди жемчу­гов, букеты роз и расточительно рассыпать драгоценные камни поэзии”».

Закончив перевод «Орлёнка», Щепкина- Куперник уступила все права на пьесу Явор­ской, которая в 1902 году на сцене «Нового теа­тра» в Петербурге, подобно Саре Бернар, сыграла в ней главную мужскую роль. После этого драма с успехом шла как на столичных, так и на про­винциальных подмостках. Знаменитая актриса и режиссёр Мария Осиповна Кнебель (1898– 1985) в книге мемуаров «Вся жизнь» вспоми­нала: «Детей на вечерние спектакли не пускали, и я, дождавшись, когда “Орлёнок” Ростана пошёл наконец в воскресное утро, попала на спек­такль, о котором гудела вся женская гимназия с первых до последних классов, повторяя на разные голоса: “Мне двадцать лет, и ждёт меня корона, Мне двадцать лет, я – сын Наполеона!”»

Однако реакция критиков оказалась не столь однозначной. Так, известный в то время театро­вед Александр Рафаилович Кугель (1864–1928) в журнале «Театр и искусство» (1901. № 16) отме­чал, что пьеса представляет собой «нагромож­дение эффектов, в которых нет ни капли прав­доподобия и вероятия, но истина и поэзия при­несены в жертву выставке, показу, эффектам, позе».

В 1912 году «Орлёнок» наконец дождался своей публикации в России. Перевод Щепкиной-Куперник увидел свет в издательстве Сер­гея Фёдоровича Рассохина (1851–1929), основа­теля «Театральной библиотеки», специализи­ровавшегося на публикации книг для театра и о театре. Это было первое печатное издание знаменитой пьесы на русском языке. Текст иллюстрировали фотографии Яворской в роли Орлёнка.

Впоследствии пути переводчицы и актрисы разошлись. Яворская после потрясений 1917 года эмигрировала в Лондон, где умерла от рака горла. Щепкина-Куперник осталась в Советской России, писала стихи и прозу, но наибольшую славу принесли ей переводы Ростана, Шек­спира, Лопе де Вега, Мольера, Гольдони, Шери­дана и др. Причём, ощущая себя в какой-то мере соавтором, она в нескольких случаях перевела стихами пьесы, написанные прозой, а кое-где добавила от себя монологи героев. Недаром Ю. К. Олеша в книге «Ни дня без строчки» отме­чал: «Собственно, мы знаем “Орлёнка” не Ростана, а Щепкиной-Куперник. Пьеса – в сти­хах, и, как это всегда бывает при стихотворных переводах, переводчика в ней много!..»