«Пороги»

Наталья Герцен Пороги

Действующие лица

Зоя – молодая девушка (20 лет)

Отец Зои – (60 лет или около того)

Павел – боец (18 лет)

Ефим – боец (18 лет)

Бородач – командир отряда.

Расул – его сын

Мамед – племянник, брат Расула

1-ая женщина

2-ая женщина

Люди из отряда бородача.

Действие происходит на Северном Кавказе. Конец 90-х годов XX-го столетия.

Действие первое

(форт-пост. Домик. Двое в карауле)

Ефим, Павел

Да, не по нутру.

Похоже, кроме нас лишь стены,

И неба край, как край вселенной

С обрывком ночи.

Не по душе. Не верил прежде

Ни в предсказанья, ни в судьбу.

Приставь винтовку ко столбу.

А нынче страх. Хоть тут зарежьте.

Что Селиван сказал?

Держать наряд, а там, как бог.

“Ребята, – мол, – у чёрта бок,

Как раз кавказская дорога”.

Ну, стало быть, участок наш.

Чего умолк? Домишка старый.

Стоит средь трав, как пень трухлявый.

Да, ладно, привереда – страж.

Не успокоюсь. Вот утеха —

Торчать здесь на сухом пайке,

А цель одна – шепнуть судьбе,

Что я дарю свои полвека.

Да, не охота умирать.

А кто тут говорит о смерти?

Кто, но не я, уж мне поверьте.

Как захотите понимать.

А ну-ка тихо. Показалось.

(приподнимаясь)

Нет-нет. Шуршат. И голоса.

Ну, вот и влипли в чудеса,

Не подкрепившись даже малость.

Ты ужин приготовь. Я гляну.

Ушёл. Готовь.

(Ефим возвращается)

Ну, что Беда?

Да как сказать? Идут сюда.

Оставь. Там двое. Словно спьяну.

Старик, а рядом с ним девица,

Тростинкой тонкий силуэт,

На вид, ну, может, двадцать лет.

Так умудрились припоздниться.

Не добрый час – плохие гости.

Какого чёрта занесло? Откуда?

(наряд не обнаруживает себя.

люди подходят к дому)

Те же, Зоя, отец

Ах, отец, ну бросьте.

Нам, дочка, всё же повезло.

Гляди, хоть не под небом ночью,

А переспим и в прежний путь.

Боюсь, мне снова не уснуть,

Ну, да увижу смерть воочию.

Отец, опять? Но сколько можно?

Ах, Зоя, и зачем пошёл?

Поддался я на уговор.

Который дался очень сложно.

Ефим (Павлу)

Ты из окна, а я из двери.

Да, вроде, как и не враги.

Ты лучше жизнь побереги,

Окажешься не в той постели.

(оба входят в дом)

Сказал, садиться.

Вот, Зоя, мы и дождались.

Откуда? Кто?

Что поднялись?

Позвольте мирно объясниться.

Мне очень трудно говорить,

Служа безропотной мишенью.

Куда и кто?

Хотели тенью…

Их по слогам мудро спросить.

В последний раз. Откуда птицы?

Ответь им, дочка, да скорей.

Мы не лазутчики.

Мы просто шли через границу.

Позволь. Мы беженцы. Из края,

Который звался много лет

Домом всех побед.

Теперь же от войны шагаем.

Да, не еврей. Не видно что ли?

Им приключения искать…

Поди ты. Ночью двое в поле.

Отец (дочке)

Решишься переубеждать.

Мы русские. Идём в Россию.

Бог даст, пристроят где-нибудь.

Позвольте же продолжить путь,

Лишь небо запылает синью.

Ефим (Павлу)

Ну, что ты скажешь?

Чёрт их знает.

А если честно, не хочу

Делить на четверых свечу.

Уж лучше пусть отсель ступают.

Как говорится, с глаз долой,

Из сердца вон и нам спокойно.

Быть благодушными довольно,

Чтоб не покрыть себя золой.

Ночь на дворе.

Не прогоняйте в холод нас.

За доброту господь воздаст.

И вам поваднее.

Пойдём, отец. И так награда —

Мы живы, что тебе роптать?

Я бы хотел, моя отрада,

Да не могу ноги поднять.

(слышны разрывы)

Стреляют близко.

Ты видно, батя, тот знаток?

Быть может, проведёшь урок?

Оставьте знанья за собою.

(Ефим и Павел разговаривают между собой)

Ну что, принять их?

Вроде надо.

Куда деваться старику?

А так, присутствием, тоску

Разгонит видимость отряда.

Глядишь и утро подойдёт,

И ночь отступит побыстрее.

Не слово, так костёр согреет,

Избавив от пустых хлопот.

Зоя, потом Ефим, Павел, отец

Люблю, когда огонь горит,

Когда трещат дрова в камине,

И стало мне казаться ныне,

Что так с людьми он говорит.

То бликом синим подмигнёт,

То красной искоркой ответит,

То вспышкой уголька осветит,

Всё принимая наперёд.

Дух просыпается счастливым

Здесь. В страстном пламени поёт,

И дразнит так, и так зовёт,

В миг становясь неуязвимым.

Дом помнится таким теплом,

С древесным запахом уюта,

И не забудется минута,

Чтоб ни было уже потом.

Откуда родом?

Город старый.

Я в нём жила и родилась.

Всё думала, в счастливый час,

А нынче верить перестала.

Что нам пришлось преодолеть…

Пожар, грабёж, убийства, голод,

И летом, как ни странно, холод,

Что можно сразу околеть.

Всё так обрушилось внезапно.

Что дочка?

Спи, отец, до завтра.

Спокойной ночи.

Он один. И больше никого.

Теперь есть Павел и Ефим.

Да, это точно. И винтовки.

Он их любя.

Да и всерьёз.

А что же не пошли в обоз?

Сейчас бы спали, как морковки.

Сказали б сразу, как рагу.

Не далеко от главной мысли,

Как над землёй сперва зависли…

Я даже вспомнить не могу.

И вот пошли. Сначала трое.

А третий где? Ещё идёт?

Нет. Как-то всё наоборот.

Мы здесь, а он остался вскоре.

Вновь тихо. Только слышно деда.

Вот окаянная душа.

Идёт он трудно. Не спеша.

И всё твердит мне про победу.

Кто отвоюет?

Нет. Про ту,

Что раньше он узнал мальчишкой,

Как на заборе встретил вспышку,

Враз оборвавшую беду.

Рассвет далёк. Ни звёзд, ни тени.

Здесь, у стен, не так.

Под грохот битвы, это страх.

А тут сидишь, прижатый ленью.

Да навоюешься, постой.

Раз тридцать будешь спотыкаться,

От пуль за стенами скрываться,

И проклинать, что ты герой.

Там холодно?

Да уж, пожалуй.

И снег лежит?

(Ефим кивает)

Сугроб в сугроб?

Да. В одежонке твоей чтоб

Добраться,

Нужно сил немало.

(с улицы заходит Павел)

Ты что, ни разу не была?

Москвы ни разу не видала?

Простите, я слегка устала.

(шевеля огонь в печи)

Вместо огня одна зола.

В России, и в самой Москве,

И в Петербурге, и в Казани

Я не была.

Скажу заранее,

Что я, как рыба на песке.

Мне жаль тебя. И деда тоже.

Там – что задвижка у печи.

Ну что Ефим, ну что же?

Я говорю, как есть.

Вот так. Важны слова и гонят

Нагую правду за порог.

Никто не гонит. Я продрог.

Держи огонь.

Как ветер стонет.

Я не могу поверить в то,

Чтобы Россия отказалась

От нас, своих.

Уж так случалось,

Весь мир чиновников на то.

Земля – землёй. Её просторы

Открыты многим. Дело в том,

Что все хотят приличный дом,

Столицу и свои поборы.

Чтоб было денег – в горизонт,

И без проблемы – безопасность,

Но в том и кроется опасность,

На всех всего недостаёт.

Не ладно что-то со страной,

И с душами, видать, не ладно,

Коль стало дьяволу занятно,

И дело кончилось войной.

А люди – что ж, они бегут,

Как звери от лесных пожаров,

От пламени и от угаров.

Не все, не всё переживут.

И дальше? Ждать, пока Уран

Нас на алтарь возьмёт с другими?

“Не думай об ином. Отныне

Ты государством в жертву дан?”

Я не согласна. Так нельзя.

И где скажите справедливость?

Как только на кон ставят милость,

У нас играют без ферзя.

Оставь. Ей, может, повезёт.

Одной из сотен многих тысяч?

Да не смеши.

Отец (во сне)

Так нужно высечь.

Проснулся?

Нет, наоборот.

Его и пушкой не разбудишь.

Пусть отдохнёт. Далёкий путь.

И как-то странно ноет грудь.

Кого теперь за то осудишь?

Предчувствие так, наугад

Напрасно уберечь желает

От бед, что к дому подступают,

Предсказанные год назад.

Кто знал, какая будет Гостья,

И кем бы думалось тогда,

Что день придёт, и господа

Начнут играть в людские кости.

Циничный мир прибавит кровность,

Усугубив одну вражду.

За добродушие – нужду,

И осмеяние – за скромность.

Бородач, Расул, Мамед, люди из отряда

(Отряд. Идёт в сторону дома)

Один из отряда

О бисмаллах[1]! Когда пристанем?

Который день вперёд идём.

Как подходящий кров найдём,

Так сразу ненадолго встанем.

Ну что, Расул, не слышно нынче песен?

Иль по дороге пыльной растерял?

Ами[2], ами, он третий день не весел, Всё дожидается пустых похвал.

Душа ранимая в военном теле,

Противоречит разуму сама.

И если полная у вас сума,

То думы шевелятся еле – еле.

Для стихов не нужно злата.

Коль есть оно в избытке у тебя.

И слову, что не может жить и дня,

Не в прок любая данная награда.

Но слушай же, отец, как слов прохлада

Тебя охватит, пламенем губя.

Слово – ком, будто в гору шаг,

Как пустой, недозрелый мак,

Как в песке раскалённом капля,

Так и я себе нынче враг.

Да, ата[3], меня мучит боль

Пот с лица, как на рану соль.

Другие мы: истерзаны боями,

Разорванные поперёк и вдоль.

Эльхамдюлиллах![4]

Взвился снова наш байрак[5]

И со страхом нынче спит

Наш заклятый враг.

Но ты ответь, сколько нам идти?

Как далеко нам байрак нести?

От Азраила[6], что взвился над небом

Как наши семьи и дома спасти?

Ты огорчил меня, мой сын, но я отвечу.

Ты не один, я не один – судьба навстречу.

Сил много светлых у земли, и у свободы.

Аскеры – воины мои – спасут народы.

Всегда ты прав.

Прости, ами, его за слово.

Не вмешивайся.

Не видать степного крова.

Один из отряда

В небо посмотри,

В воронку чёрную.

Словно сотни дул.

Эх, к мангалу бы,

Да фею сонную.

Ну, а я б и стоя, а заснул.

Расул (себе)

Звезда с звездой

В перегонки играла,

Вдруг потерялась,

И другой не стало.

Так и на травах,

Росы появившись,

Кричат друг другу,

Что одна пропала.

(в домике люди. Они спят. Зоя и Павел снаружи)

Зоя, Павел

Бог видит, мне не по себе.

Зайдём домой?

Нет, ты послушай.

Не знаю, что терзает душу

Тебе в нависшей темноте.

Мне кажется, отряд подходит.

Я этот звук узнаю вмиг,

Как птичий замолкает крик,

Когда охотник в дебри входит.

Гаси костёр. Не было б поздно.

Да упаси, господь, звезду,

Что тень оставила свою

Что, как холм погоста.

Я не ошиблась.

Сердце жмётся,

И руку требует прижать,

Сбежала божья благодать.

А голос ближе раздаётся.

Ах, Павлик, вам уйти пора.

Да что вы, Зоя. Мы ведь служим.

Кому ты скоро будешь нужен,

Насажанный на шампура?

(Павел и Ефим уходят)

Ушли и ладно. Погасила

Последний уголёк во тьме.

Теперь, Аллах, не дай беде

Уйти в шайтана злую силу.

Отец, отец, проснись. Ты слышишь?

А? Что ты, дочь?

Сюда идут.

И приключений жёсткий прут

Обвил того, кто еле дышит.

Бёлюк[7], отец, наверное, наши

Да что ты, дочка, говоришь?

Я разницы не вижу даже.

Так сделай вид, что крепко спишь.

И ничего о тех ребятах.

Я понял, понял, всё, ложись.

Да, в пору тут сказать: “молись”

О желторотых о цыплятах.

Ефим, Павел

(в это время Ефим с Павлом затаились неподалёку)

Ну вот, от бед ползём на брюхе

И вместо боя гложем пыль.

К чему пред смертью муки?

Смотри где сказка, а где быль.

Тебя поставили не биться,

Но вовремя предупредить.

И мне излишне говорить,

Что тут не надо кипятиться.

Звезда горит. Одна на небе.

Сорвётся – упадёт впотьмах,

Оплакивать примчится ветер

Свет алтарей в ночных шатрах.

Тебе не жаль?

Кавказ, звезда, дорога, дом,

Минуты встречи…

Не тревожит

Меня ни ветер и ни холм.

Ну, ладно, к делу. Сколько смерти

Лежит в кармане и в руке?

Всего на дюжину.

Кто говорит “глаза в песке”.

И у меня пяток. Семнадцать.

На три десятка человек.

Минус два – пятнадцать.

Пятнадцать чистых. Плюс наш грех.

Располагайся. Здесь дождёмся.

По следу быстро подойдут.

Зоя (отцу)

Как только в эту дверь войдут,

Мы разом, дочка, засмеёмся.

Отец, родной, с ума сошёл?

Есть отчего.

Да я не спорю,

Но постарайся спрятать горе

Хоть в уголке.

Уже пошёл.

Всё понимаю. То усталость.

Давай вернёмся?

Отец, ведь нам чуть-чуть осталось.

До кромки тающего льда.

Чужое море неизвестно.

Умеешь плавать или нет,

В холодных водах жизни нет,

Затянет ледяная бездна.

Попробуй выплыви. Чудес

Давно не видел мир пугливый.

Он стал не грозный – молчаливый,

Ища защиту у небес.

(отец прикрывает глаза)

Явление 10

Зоя (себе)

Ничто не кончится. Война…

Разбуженный мужик,

Что спал всегда у юбки,

Не станет больше пить

По капле с влажной губки,

Что брошена на стол,

Пропитанной едва.

Ах, мама, мама,

Ты не дожила

До ненормальных дней

В бредовом веке.

Не видишь, как мы маемся во беге

Через границу, как одна волна.

Пытаемся взобраться на уступ,

Стекаем медленно, неповоротно,

И вновь летим, как Господу угодно,

На камень,

Отодвинув свежий труп.

Явление 11

Бородач, Расул, Мамед, люди из отряда, потом Зоя и отец

Один из отряда

Не обманула ночь.

Укрыла стены, словно ворон крылья,

Между тенями от камней могильных.

(показывает в сторону)

Так выглядят покойники точь-в-точь.

Один из отряда

Да что ты в самом деле?

Я будто в первый раз

И в раз последний

Гляжу на травы и на земли эти,

И ощущаю, как зверьё, беду.

Один из отряда

Ну, ладно, каркать.

Видишь – говори.

Ещё два шага.

Да, Расул, немного.

Я что-то утомился.

На наших сапогах видна дорога.

Так по деревьям, срубленным до срока

По кольцам на стволе считают дни.

Разбито всё и голова гудит.

Аскеру ныть и плакать не пристало.

(Мамед заходит в дом)

Как я могу понять, мы не одни.

А ну, зажги-ка спичку для начала.

А ты, пожалуй, прав. Гляди, ами.

Лежат, оставив позади дорогу,

Невзгоды за порогом и тревогу,

И будто бы в миру они одни.

Я их яснее разглядеть хочу,

Так освети, Мамед, получше лица.

Один из отряда

Ну, что же. Старый чёрт, а с ним девица.

Я понял всё. Молчу. Опять молчу.

Не верю. Притворяются, небось.

Да нет. Куда там. Не актёры, вроде.

У них притворство в постоянной моде —

То смех, то слёзы, то тупая злость.

Сегодня рад – удачи полна чаша,

Назавтра роль обещана другим.

В немилость впасть к событиям таким

Примета скверная. Но снова ваша.

Ну, да будите.

Один из отряда

Эй, на небе утро,

И наш отец желает нынче слышать

Откуда? Кто?

Позвольте, еле дышит

Ата мой старый. Тихо, не кричите.

Расул (себе)

Мила как будто. Кто вы?

Из-под Рани.

Мы – беглецы.

По сей картине верю.

Так скажешь, в лоскутах одна потеря?

Не только.

В доме, в саде, в брате, в маме.

Мамед (входя)

Ами, там двое. За косым бугром.

Я по следам нашёл их очень скоро.

Расул, ты с ними. И без приговора.

(указывает на старика с Зоей)

Пока сюда в сторожку не придём.

А там решим. Что будет, разберёмся.

Не выпускай и взгляда не своди.

Быть может, то, конечно, и свои,

Но всё узнаем до восхода солнца.

Явление 12

Расул, Зоя, отец

Отец (Зое шёпотом)

Теперь им точно не уйти.

Наверняка.

Иль, может, они вовсе не пытались?

То дело их. А мы же обещались

Ждать смерти здесь.

Прислушайтесь пока.

(Отец обращает внимание на стражника)

Гляди-ка, смотрит,

Как лиса в курятник,

Как волк лесной,

Посаженный на цепь.

Того минуй, кто и по жизни всадник,

Будь то очаг домашний

Или степь.

Я эту братию признал в умишке.

Бывало сам грешил, чего таить,

Но только мне тебя не защитить

С одним лишь ножичком и при одышке.

Он слышит. Перестань.

Наверное, хочет.

Пусть смотрит, пододвинься за меня.

Какой ни старый, а отец – родня.

(слышит звуки выстрелов)

А вот теперь нам бой

Судьбу пророчит.

Я вижу вы напуганы. Не бойтесь.

Не трону вашу дочь.

Как ветер роз.

Мне не до зла,

А рядом муза гроз,

Что сердце не растопит,

Не растопчет.

Как говорит.

У ёлки Дед Мороз

В сравненье с этим —

Ужас для детишек.

Как добрый сказочник

Из старых книжек,

Пришёл к нам

И подарочек принёс.

Вот только что в мешке?

Ни нож, ни плётка,

Ни смерть, ни пытка,

Ни нужда, ни плен.

Хотел бы верить,

Да почти уж тлен.

Хотел бы ждать,

Да времени уж…

Наговорил.

Но пусть сейчас приснится

Хороший сон. Как давеча, опять.

Не дай, аллах, на старости понять,

Что хуже может быть и повторится.

Всё прочь. Поспи.

Ещё стрельба. Утихла.

Мне не до сна.

Рассвет вползает в дом,

По полу растекается пятном.

Эх, старческая доля —

Время вихря.

Спи и не думай.

Вся беда – усталость,

Но и она осилится вдвоём.

А полдень ступит – мы с тобой пойдём

Дорогой дальней.

Чтоб не показалась

Путём на праздник. Это ль не печально?

Ещё далёк развязки добрый знак.

И если рассудить, – пусть будет так,

Как небеса решили изначально.

(отворачивается)

Явление 13

Расул и Зоя

Расул (глядя на Зою)

Глаза, глаза,

Как свет, что послан морем,

И как со дна жемчужин тайный блеск.

Возможно, до утра с оглядкой спорить,

Что ваше имя – будто тихий всплеск.

Славно сравнение,

Но только выше меры.

Где – всплеск, где – Зоя,

Смысла ни на чуть.

Но Зоя – имя лишь на слух простое.

Здесь Зоя – жизнь.

А дальше Зоя – путь.

Я дал бы имя нежное.

Вот – Зара,

Что лучезарна и чуть-чуть бледна.

Как переводится?

Совсем златая.

Ну, а по мне звучит —

Совсем одна.

Как только ветер стебли потревожит,

А росы оборвут свечи закат,

На крыльях утра Зара песню сложит,

И Зоя выйдет ночью в лунный сад.

Всё, как всегда. Опустятся туманы

С ущелий гор на сонные поля.

Но будешь ли теперь, где буду я?

Слова твои и призрачны, и странны.

Далеко отсюда край

С голубыми родниками.

Мы уже в другом, и нами

Движет слово “выбирай”.

Так и тут, душа моя.

Не скажу, что будет завтра.

Здесь у всех бытует правда,

Но у каждого своя.

Оставайся.

Лучше с нами.

Полновеснее беда?

Не хочу я, словно камень,

Быть на тропке у пруда.

Ждать того, кому досуже

В буйну голову придёт

Броситься средь тёмных вод,

Обвязав меня к тому же.

Никогда. Здесь отчий дом.

Я не “доблестная” птица,

Что летит через границу

И ругает прошлый корм.

Я не хаю, но двояко

Оказаться не своей…

В этом мире взгляды – плаха,

А слова ещё страшней.

Доберёмся и уедем.

По посёлкам – деревням?

Хоть куда. Пусть будут дети

В мяч играть на радость мам.

Ну, а если я не стану

Защищать тебя с отцом,

Ты останешься?

Смех излечивать свинцом.

Первый взгляд, как первый выстрел.

Отгородишь ли любовь?

Коршун тоже очень быстрый.

Бьёшь в глаза, минуя бровь.

(Зоя с отцом уходят)

Явление 14

Мамед, Расул, люди из отряда

(входит Мамед. Уставший и грязный)

Расул, ты здесь?

Ну, где ж мне быть?

А пленные?

Что там случилось?

Где пленные? Скажи на милость.

Тебе бы надо поостыть.

(входят люди из отряда)

Один из отряда

Мы рассказать тебе должны.

Их было двое.

В чём же дело?

Один из отряда

С нами его тело.

Мы ему больше не нужны.

Ами убит. В упор и сразу.

Мы думали, добит один,

Другой, не выстрелив ни разу,

Взял на прицел…

Один из отряда

Читай ясин.

Мы отомстим. И мир споткнётся.

Я в вас уверен, мой Мамед.

И над покойником обет

В слова, как в саван, обернётся.

Да будет проклят каждый дом,

В котором зреет гниль и жадность,

Где сердце греет пули хладность,

Где учатся писать кнутом.

Пусть загрызутся в клетках те,

Кто не разделит денег хруста.

Я не хочу в чужой игре

Быть ни змеёю, ни мангустом.

Я остаюсь, Мамед. Веди

Отряд на новой смерти поле.

Ты был иной подвластен воле,

Теперь же…

Что значит иди?

Ты остаёшься здесь? Один?

И не потребуешь расчёта?

У всех врагов, что здесь без счёта

Кричат: “Мы всё же победим?”

Не думал я, что ты так слаб.

Бессильным тот в миру зовётся,

Чьё сердце больше не забьётся.

Один из отряда (Мамеду)

А нам бы надо в главный штаб.

(входят другие бойцы)

Похоронили.

Злой Альтаир сведёт не скоро.

Мы вести донесём до крова,

И вновь к границе повернём.

(Расул остаётся один)

Явление 15

Расул (один)

Вновь тишина. Она одна

Поможет горю оступиться,

Из глаз слезам в ручей излиться,

Да пригубить забвенье сна.

И снова реку перейти,

Спуститься в ад, опять подняться,

Подобно серпу показаться

На убывающем пути.

Умершим прошлое вручив,

Не стоит жить на том кладбище,

Как на остатке пепелища,

Не нужно голову клонить.

Действие второе

Как долго буду ждать я вести?

Вернёшься ли с зарёй?

Когда сойдутся звёзды вместе,

Подарены судьбой?

Печали отведу и сердце приоткрою.

Лишь первый в жизни раз.

Лишь для тебя одной.

Души погибших

(после боя. Степь.)

1-я душа (второй)

Отрывайся, канем в сказку,

Возлети, подобно птице.

Не хочу о тело биться,

Пульса прерывая пляску.

Поспеши, ты опоздаешь,

И останешься без века

В стенах глупых человека,

Что тебя не ценит, знаешь?

Другие души

И нас возьмите.

Мы в дороге заплутали.

Вы заблудитесь едва ли.

Павел, Расул

Павел (приходя в себя)

На каком теперь зените?

Тишина, да шёпот странный

Дрожью сердца отзовётся.

От колоколов забьётся

Изнутри горящей раны.

(добирается до домика)

Кров, два шага, дверь открыта,

Окружённая холмами,

Вдруг возникшими камнями,

Звуком плача над убитым.

Кто тут? Тени вурдалака?

В дом пришедшее уродство?

Спутало. На небе солнце.

Убирайся в яму мрака.

Нет, душа не захотела

Другу вслед умчаться к звёздам,

А теперь, пожалуй, поздно

Отделять её от тела.

Да не поздно. Впрочем, хватит.

Не для этого остался.

Проходи же. Где скитался?

Что-то я не вижу рати.

(Павел теряет сознание)

Эй,… Упал.

Рассудок слишком

Понадеялся на силу,

Словно захотел пол миру

Доказать, что не мальчишка.

(ночь. Павел приходит в себя, но ещё очень слаб)

В порядке ноги.

Обинтованы и скрыты

От жары и от москитов.

Благодарен за тревоги.

Не за что.

Судьбу не спрячешь.

Моё? Алёша.

Не вставай, ответишь лёжа,

Что за пазухою прячешь.

В живых остался.

Был дозор.

Не стоит дальше.

Выздоровешь и расскажешь.

Будет в фразах меньше фальши.

Снова ночь. И все уснули.

Все, спокойные за жизни,

Все, с кем не решили пули

Поделиться светом мысли.

(в больнице)

Глянь, туман в окно стучится,

Росы белые сзывает.

От чужбины улетает

Насмерть раненная птица.

Я ж, напротив, смерть встречаю

В том краю, где солнце бледно,

Где дожди и люди

Говорить тебе.

Зоя, видишь эти лица?

В доме встретили убогом,

А теперь в пути у Бога

Вместе шествуем к зарницам.

Перестань. Мученье силы

Их не осталось.

Отступила и усталость

От краёв моей могилы.

Прекрати, отец, не надо

Говорить сейчас о смерти.

Милые, вы мне поверьте,

Встреча – лучшая награда.

Склонись к постели,

Поцелую на прощанье.

Вот какое расставанье

Выпало у ветхой цели.

Подожди меня.

Врач идёт и снова верю

На пороге перед дверью

Нечего врачам толпиться.

Всё, родная, год потушит…

(отец закрывает глаза)

(заходит врач)

Врач (Зое)

Выйди ненадолго.

И страдания иголка

Разум до конца иссушит.

Зоя (одна)

Господи, Аллах, Всевышний,

Помоги мне, умоляю.

Там, за дверью, жизнь родная,

Словно цвет последний вишни.

Задержалась, с ветром спорит,

Из последних сил цепляясь,

Лепестками осыпаясь,

Белому прощанью вторит.

Не покинь. Спаси на годы,

Пусть они увидят счастье,

И не дай увлечься страстью

Разгулявшейся природы.

О, Ола! У нас проситель.

В раннем сумраке, где нежность

Переходит за безбрежность,

Он явился, Небожитель.

Пусть идёт. Дорога вечна.

Свет укажет путь к покою,

И умножит дорогое

Для души, что бесконечна.

Зоя, затем врач

Голоса. Нет, показалось.

Приговор упал печалью,

Уже пройденною далью,

Как последняя усталость.

(из кабинета выходит врач, подходит к Зое)

Что с отцом? Ну, что? Скажите,

Не пытайте злым молчаньем.

Самым малым ожиданьям

Врач (отводя глаза)

С кем-нибудь поговорите.

Тут дело в силе.

Истощение, смятенье,

Может даже, избавленье

Лучшее. А вы поспите.

Зоя (одна)

Да, отец. Я знаю, знаю.

Даже спорить не могла я,

А теперь душа нагая

Догоняет мыслей стаю.

Но прости. И боль, и тяжесть

Выбросили нас на пристань.

Водорослями повисли

Чувства и желанья наши.

Хотела лучше

Долю выбрать. Глупо. Глупо.

Убегать от тени дуба

В те края, где земли суше.

Женщины, Зоя

(прошла неделя, может, больше. Посторонние женщины обсуждают судьбу девушки)

1-я женщина (второй)

Посмотри. Ни слов, ни жеста.

2-я женщина

Что и странно, и занятно.

Зоя (вслух)

Мы пойдём, отец, обратно.

Мне одной здесь много места.

1-я женщина (второй, тихо)

Разум не похож на кремень.

Ну-ка, милая.

Предсказали злые карты,

Что судьбу устелит ревень.

Что настанут дни и беды,

Что не стоит мощь дороги,

И куда ступают ноги,

Не всегда живут победы.

2-я женщина (первой)

Да она вернуться хочет.

И такое знанье верно.

Нарушать, что неизменно

Не дано. А сон пророчит

В путь идти. Заняться делом

В этой страшной, новой жизни,

Чтобы никакие мысли

Не представились уделом.

1-я женщина

И пойдёшь?

Домой. Так надо.

2-я женщина

Где нет стен, ни даже крыши?

Меня ждут,

А всяким движет

Память с привкусом отрады.

Павел, Расул

(в степном домике)

Я терпелив. Но то терпенье,

С которым выходил меня ты,

В сравнении

Не нужно платы

За просто время провожденье.

Нет, не скажи. Огонь и лица

В ночи, где за порогом травы…

Вернусь домой, а мне – “Не правы

Вы на войне”.

За всё простится.

И ветры в диком поле свищут,

Скрипя засовами, петлями.

Нетрудно выразить словами,

Что ждёт корабль с разбитым днищем.

Ну, что же, камни, что валялись,

Разбросанные, кем попало,

Разворотят большое в малом,

Воображенье и усталость.

Я слушаю. Однажды ночью

Тот бой. И как потом случилось,

Что жить остался?

Божья милость.

Которая пришла воочию.

Нас двое. Холм.

Подходят сорок.

Ефим поопытнее будет.

Душа моя не позабудет —

Кураж и страх смешались в ворох.

Пальба. И как медведь в берлоге,

Не раненный, но раздражённый,

Не окровавленный, но сонный,

Я попытался встать на ноги.

Я ничего не помню.

Лицо и борода.

Рассказываешь.

Виденье в обмороке тёмном.

Ты замолчал? Не понимаю,

Чем ты задет? Моим рассказом?

Хотел ведь слышать.

Будет разом

Исправлен грех.

Тебя прощаю.

Спасибо. Но нужды не вижу.

Тем более, в твоём прощении.

И не желаю утешений.

Война – войной.

Убил, чтоб выжить.

Ты выжил, чтобы здесь остаться,

Где всё давно предусмотрелось,

Но и, призвав на помощь смелость,

Ошибочно за плётку браться.

Убил, да не того.

Как глупо.

Ты, верно, подустал со мною.

Уйду и полегчает вдвое.

Так бык глядит —

Грустно и тупо.

Святая пятница подходит,

Сзывая всех святых к порогам.

Оставь сомнения дорогам,

Они уже ни грош не стоят.

На выход. Мне аллах поможет

Исправить грех перед семьёю.

Очиститься перед собою.

А пуля судьбы подытожит.

Явление 10

Зоя, бойцы

(идёт Зоя. Вид её весьма необычен. Она нелепо улыбается, собирает траву и цветы. На руках вязанная, тряпичная кукла)

(встречает караул)

Скажи им, дочка: “Спать пора”.

Да это кукла.

Верно, тряпка.

Но мягкой, нежной, белой лапкой,

Как зайчик, помаши сперва.

1-й боец (второму)

Она дурёха. Нет, серьёзно.

Гляди, в глазах какая муть.

Такую на два раза вздуть.

Для Маарафа слишком поздно.

2-й боец (первому)

Не прикасайся.

Что? В чём дело?

Тебя контузило в боях?

Уж лучше быть слепым впотьмах,

Чем с ненормальной справить дело.

Я женщин тоже не видал

В последний месяц по июлю,

Но лезть на чокнутую…

Как мой ребёночек устал.

Хоть ей пускай спокойно будет,

И пусть другие грех берут.

Подайте же мне длинный прут,

Она и плакать позабудет.

Плохая дочь. Валяйся в сене,

До утра маму не тревожь

Она устала.

Это что ж,

Вот так с ребёнком?

Ну-ка, гений.

Мне говорили ты умён,

А я велела убедиться

И посадить тебя в темницу,

Но ты под вечер вышел вон.

Где тебе. Я тоже.

В котором, стало быть, году?

Мне невмоготу

От этой дуры.

Нас тревожит

Ваш внешний вид,

И странный говор,

Манеры и дымок во рту,

В незримых признаках найду,

Что за еда, и что за повар.

Вы не из Маарафа?

Мы с Севера.

Мы, в общем, скифы,

Слова, как рифы.

Непроходимей в жизни нет.

Отец идёт за нами всюду.

Вот и сейчас он там стоит.

Я это чувствую, а вид

Меня пугает.

Спешит на огонёк любой.

Какого не бывает люда!

Будь он и хилый, и больной,

Будь сам повешенный Иуда.

Не смей. Не думай говорить.

Ты видно случая не знаешь.

Э, как серьёзно принимаешь.

Им велено того убить,

Кто произнесть сумеет слово,

Кто станет кланяться с колен.

Я будто снова вижу плен,

На этот раз, увы, больного.

Я расскажу. Ты только слушай.

1-й боец (с иронией)

Ну-ну, давай. Тушите свет.

Да уберите свой кларнет,

Он очень давит мне на уши.

Не бойся. Говори.

Нам ночь – подруга.

Бросает на луну обрывки туч.

И, кажется, сбежишь с отвесных круч,

Где так опасно потерять друг друга.

Рассказывали мне,

Жил в тех краях,

Где реки в берегах текут устало,

Достойный муж,

В ком мудрость перестала

Быть светочью во внутренних ветвях.

И был богат,

И славой не обижен,

Умел пленять и недругов, и жён.

Случилось так, что рано утром он

Как прежде, к воротам своим не вышел.

А прошлым вечером,

От сладких вин беспечен,

Оставшись с дерзкой мыслию один,

Намерился кричать, что господин

На свете том, и будто так же вечен.

“Я всё успел, – он говорил. – Имею

И всех, и вся. Лишь только захочу,

Владеть – владею,

Земли, как свечу

Разжечь войной и потушить сумею.

Душа не как у смертных, – не в сосуде,

И жизнь не как у нищих, – не в пыли.

На арфе струны – судьбы. Посмотри,

Я сам устрою суд тому Иуде.

Среди веков он заблудился, впрочем.

А услыхал призыв – не будет глуп.

Я на внимание не очень скуп,

И мера для греха свершится ночью”.

Лишь только произнёс,

Глядит, а дверь,

Что заперта была – приотворилась.

Владыки сердце в миг остановилось,

В покои входит желтоглазый зверь.

За ним – шаги.

И предстаёт без тени

И бледный, и истерзанный

Досказывай. Охота велика.

Прогнала басня и остатки лени.

Так вот. Вошёл.

Как долгий путь уставший,

Босой на ногу и рубахой сер,

Владыка онемел.

Так час ему предстал —

Последний, страшный.

Не звёздным светом озарясь глазницы

Уставились на падшего во прах.

“Ты звал меня? Зачем?

Чтоб убедиться

В моём присутствии

Иль тех мирах? —

И белым ликом

Обернувшись к зверю,

Он прошептал. —

Оставь нас с ним вдвоём.

Не бойся. Мы дорогами пойдём

Различными”.

Я в россказни не верю.

Глядит владыка,

А в руках Иуды

Лежит верёвка, огибая кисть.

Её концы ведут куда-то в высь

И обегают шею, словно путы.

“Ты меру, – говорит, – назначил мне?

Судить решил

Судом времён и рока?”

“Я поспешил.

Я понял, раньше срока.

Так иногда бывает при луне”.

“Нет. Всё не то”, —

И повернувшись к Небу,

Лицо не смело отыскать глаза,

А те, печальные, глядели за

Созвездия и полумраки.

В то время.

Я бы всё предугадал,

И объяснил, и спас кого бы надо.

Уж, ты б помог, жестокая отрада.

Ну, а тебе я что, не помогал?

Сравненье велико. Не стоит спорить.

Мы родились, когда пришёл наш час,

И, как ни говори, а без прикрас

Урок дослушать до развязки стоит.

Да, да. Испуганно,

Не в меру робко,

Владыка попытался встать с колен,

Но голову склонил.

Её, меж тем,

Опутала незримая верёвка.

“Я ухожу, где имя не тревожно,

Где дух, пусть смрадный,

Да почит в углях,

На них мой суд,

Ибо во всех огнях

Ему с прощеньем встретиться не должно.

Прости, Иисус”, —

Сказал и тут же вышел.

Захлопнулось окно, а человек

Не скрывшись вовремя от смертных век,

Упершись в пол, остался неподвижен.

(наступила тишина. Где-то ухнул филин. Мужчинам стало не по себе)

Чудно сказанье. Говоришь,

Что окочурился владыка?

К себе не просят в гости лихо,

Коль беспокойно ночью спишь.

Умом, как будто, прояснилась.

Мне до Елафа далеко?

Хоть по траве ступать легко,

Скажи на милость.

Ну, Фули, нам и впрямь пора.

Куда теперь?

Пока не знаю.

Я лучше утром отдыхаю,

Когда вдруг остаюсь одна.

Иди же с богом, да хранят

Тебя все ангелы из рая.

Нет, только звёзды заклинаю.

И этому безмерно рад.

Зоя (кукле)

Нам, дочка, надобно домой.

У нас колодец и прислуга.

Ты погляди, какая мука.

И даже…даже домовой.

Ступай, ступай.

Явление 11

Зоя, затем Павел

(в степи, недалеко от дома. Сумерки)

Ну, всё. Устала.

Как долог оказался путь.

И хоть мне время отдохнуть,

Ни дров вокруг, ни сеновала.

Тряпичная твоя душа.

Ни зла, ни радости не знаешь.

Себя лишь ватой ублажаешь,

Во рту иголку не держа.

Гляди-ка – труп.

Присядем, дочка.

Вот времена. Ни бугорка.

Убили, бросили. Слегка

Подвинули б с дороги.

Ты слышишь? Стонет.

Бедняга злится от обид.

Никто не плачет, ни скорбит,

Да и вообще не похоронит.

А ну, прикинь своим умишком.

Мужчины – чтобы воевать,

А женщины нужны – копать.

На нашу кашу соли лишку.

Закапывать я не прошу.

Тогда чего мозги и кости

Нас зазывают ночью в гости:

“Вы двигайтесь. Я здесь лежу”?

Ты умер. Вот и помолчи.

Не женские дела – могилы.

И так уносят слёзы силы,

Хоть забывайся, хоть кричи.

Я жив. Вглядись ты.

Вот охота.

Я Павел. Паша. А Ефим…

Мы с Фулей сдачи вам дадим.

(вглядываясь)

И ноги в кровь, и дыр без счёта.

Рассудок с телом не в ладах.

О, Господи, за что караешь,

К себе так долго призываешь.

Твердит, ну где же ты, Аллах?

Зачем же звать? Он с нами ходит,

Всегда нас видит, а когда

Бывает случится беда,

Частенько от неё уводит.

И замолчал. К чему бы это?

Не слышно третьих петухов.

Подумаешь, не так здоров,

А рад оставить без ответа.

Наверное, в самом деле рано

Его приписывать к умершим.

Коль сердце бросилось к согревшим,

То тело – это просто рана.

Не беспокойся. Всё пройдёт.

И через речку хмурый странник,

Неразговорчивый посланник

Не скоро нас перевезёт.

Ты полежи. Тревожно душам

Бросаться мимо чёрных дыр.

На празднике бесплотных сил

Очнуться не желай уснувшим.

Явление 12

Зоя, Расул

(прошло несколько месяцев. Зоя входит в дом, играя с куклой Фули)

Царица Савская, но ты

На Соломона не похожий.

Мой караван прибудет позже.

Но где здесь слуги и цветы?

Ни подданных, ни голосов

Приветствия. Какая наглость.

Ты Зоя или показалось?

То сон иль розыгрыш?

Я не привыкла повторять.

Достаточно того, что слышат

Мои слова, кто мною дышит.

Теперь иди. И будь здоров.

Как светел день, так ночь темна,

Без лун мрачна и беспросветна.

С кем ты болтаешь несусветно?

Для нас кроватка не годна.

Расул (в сторону)

То ласкова, то словно зверь,

Оставленный вдвоём с капканом,

То мимолётна и туманна

В разумном, то опять, как тень.

Зоя (в сторону)

Безумная? Пусть будет так.

И в нитке набранных жемчужин

Одна среди других – похуже,

А покупают второпях.

Ты так печальна. Отчего

Не называешь дочку Фулей?

Ты думаешь, давно уснули

Надежды сердца моего?

Я долго ждал, в душе тая

Прощанья ночь и свет улыбки.

Я стал травой на ветре зыбком.

Ещё убийцей, как и я.

(Расул недоумённо смотрит)

Да. В разуме.

Так камень твёрд,

Так речка знает повороты,

Так проводник не ищет броды,

Давно узрев водоворот.

И эта, как ни странно, блажь

Спасает лучше уговоров,

Оставит мненье без укоров,

Что и в словах не передашь.

Опасно с разумом ходить.

Он всюду и везде мешает,

И вечно думать заставляет,

А я устала, может быть.

Хотя, пожалуй, цель в другом —

Не жить, но выжить. Вот в чём дело.

В другое б время не посмела

Идти в обличии таком.

Я знал, что ум к тебе вернётся,

Что ты опять признаешь мир,

Который был с тобой не мил.

Безумье счастьем обернётся.

Явление 13

Те же, Павел

(появляется Павел)

Могу зайти?

Гостей не жду.

(Расул в изумлении)

Не столь уж невредимый.

Зашёл проститься. Миг гонимый

Как вижу, я опять найду.

Не просто миг. А нечто больше.

Не доубил, не дострелял.

Я сам того не ожидал.

Его я выходила.

То дурочкой оборотясь,

То край просвета поднимая,

Улыбкою обогревая,

И всё же мимо прокрадясь.

Дай мне объяснить.

Но всё же попытаюсь.

Да. Я спасла. Чтобы не маясь,

Спокойно спать и всё забыть.

Безумством обернувшись грубо,

Что, как холща, терзает плоть,

Я шла сюда к тому, кто хоть

В словах оберегает друга.

Я не хочу. И не желаю

Ни слушать бред, ни бредить сам.

Я был готов к твоим ногам

Припасть. Теперь же

Ведь так хотел сказать?

Я, стало быть, пошёл.

Пока не объяснюсь с тобой.

Ещё мне не хватало петли.

Тебя не били.

Правда есть.

И не пытали.

Тоже верно.

И по горам не бегал серной,

А говоришь: “По гостю честь”.

Не хорошо. Не складно что-то

Всё время оставлять нужду.

Я двери сам теперь найду.

И что за птица без полёта?

Пусть отправляется домой.

Туда, откуда ты сбежала?

Меня ничто там не держало,

А он в России будет свой.

Что в свете лучше трибунала?

Скамья, решётка, камер ряд,

И все наперебой твердят:

“Ах, как нам вас недоставало”.

Вернулся. Прокурор прочтёт

Листок последний приговора,

Скривит лицо. И без укора

К оленям северным пошлёт.

То в лучшем случае. С законом

Шутить, мой враг, никак нельзя.

Ведь он, что палка для битья,

Ты лишь взглянул – уже закован.

Я не скрывался.

И не сдавался добровольно.

Ты малодушию не ровня.

Меня в свидетели пиши.

Павел (Зое)

Надеюсь избежать позора.

Зло и кошмар не привечай.

Ещё хотел сказать вам, Зоя,

А, впрочем, нет. Прощай.

(Павел уходит. На сцене гаснет свет. Остаётся лишь один огонёк, невесть откуда пробивающийся)

Явление 14

Зоя, Расул

Зоя (в сторону)

Так наблюдают за убийцей.

Притихши, спрятавшись куда-то.

Молчанье – горькая награда.

Всё лучше разговора в лицах.

(собирается уходить)

Ты так спешишь? Ответом не уважишь?

Да, тороплюсь.

“Любимая моя,

Но будешь ли теперь, где буду я?” —

Раз говорил.

А нынче так не скажешь?

Когда на море штиль и тишь в горах,

Когда огонь поёт в цветном камине,

Рыбёшка мается, забыв про страх,

И не глядит, кто ожидает в тине.

Лишь только искра выпрыгнет во тьму,

Как станет ненасытна и жестока,

Так и мужчина мчится на войну,

Душой отыскивая светоч рока.

Мне нечего сказать.

Мне одиноко.

Сочувствую, но всё равно иду.

(Зоя остаётся одна. В углу валяется тряпичная кукла)

К чему ненужные слова прощаний,

Привязанности глупый пуд.

Нас ведь давно нигде не ждут,

Лелея бризом обещаний.

Любую книгу наугад

Открой, не видно строк яснее,

Что утро вечера мудрее

Во всяких сказках говорят.

Явление 15

(проходит ночь. В окно заглядывает рассвет. Зоя уже на ногах. Открывает дверь, оглядывает напоследок дом. Кукла остаётся на кровати)

Дорога выживания трудна.

Так тяжела последняя вина.

Идущему даётся назначенье,

Когда уже надежда не видна.

И вот теперь в поступках я вольна,

А значит – и свободна в ощущеньях.

Не обижайся, Фули, мне пора.

Не тётка – голод, и не дядька – жажда.

Не время ждать.

Наречием “однажды”

Не увенчалась ни одна игра.

Примечания

Бисмаллах – во имя аллаха, прим. авт.

Ами – дядя по отцу, прим. авт.

Ата – отец, прим. авт.

Эльхамдюлиллах – слава аллаху, прим. авт.

Байрак – знамя, прим. авт.

Азраил – ангел смерти, прим. авт.

Бёлюк – отряд, прим. авт.