«Карнавал Владимира Путина»

Владимир Сергеевич Бушин Карнавал Владимира Путина

Аркадский пастушок

Культ табуретки

Вы, читатель, вероятно, уже забыли Одиннадцатое явление Отца народу 25 апреля 15-го года? Если так, то напрасно. Там было много примечательного, поучительного и вопиющего. Есть смысл кое-что вспомнить. Особенно на фоне вот такого рода волшебных псалмов и при виде портрета президента в каком-то загадочном скафандре, предназначенном для чего-то явно героического: «Путин, безусловно, — яркий, талантливый, результативный политик. Это следует признать всем, независимо от того, кто как относится к результатам его многолетнего правления». Позвольте, независимо от результата — результативный? И я, считающий результат достослезным, должен признать: яркий, талантливый политик?

«Недюжинный политический талант нашего президента, — слушаем дальше, — проявляется, в частности, в том, что он умеет меняться. Причем — вовремя и в нужном направлении. Меняться, чтобы соответствовать реалиям жизни, которая тоже, заметим, не стоит на месте». Ну, мы и раньше подозревали, что жизнь не стоит, и не спорили с Гераклитом, уверявшим, что «все течет, все меняется». За двадцать лет, что он витает в верхах, конечно, изменился как человек и Путин: был кудрявым, стал лысым.

Но — а как политик-то? А вот: «Путин нынешний с его откровенной державной риторикой и очевидным презрением к западным «демократиям» радикально отличается от Путина прежнего «разлива», скажем, 2000 или 2001 года».

Конечно, за тринадцать лет можно было кое-что сообразить, но псаломщику достаточно риторики! Или он не понимает, что это за красивое заморское словцо из числа тех, коими перенасыщена статья русского патриота? Так я поясню: по-русски «риторика» — это «пустозвонство». И особенно опасно именно державное пустозвонство. Да, раньше его не было, теперь есть.

А если от слов обратиться к конкретным делам? И тут Путин «радикально отличается»? Да, тогда не были наши небеса открыты для американцев, теперь он их открыл; в 2011 году стараниями Путина были созданы американской военные базы в Киргизии и Узбекистане, а теперь— и в России, да не где-то на окраине, на Чукотке, а в самом сердце — на Волге. Святую правду порет наш патриот.

А где «очевидное презрение»? Вот тут не совсем так. Есть, конечно, небольшое презреньице, но оно тонет в таком благоговении Путина перед Западом, что он то и дело приводит его нам в пример: «А вот в Германии… А вот во Франции… А посмотрите, как в США…» И, невежественно, бесстыдно понося недавнее прошлое родины, клевеща на ее великого вождя Сталина, с большой симпатией вспоминает в своих речах фигуры Западного мира как прошлого — от Бисмарка до Черчилля (25 апреля даже до Древнего Рима добрался), так и современности — о Буше-младшем, например, просто тоскует, мечтает о встрече. Однажды призвал нас и пожалеть его: «Вы думаете, Бушу легко!». Конечно, нелегко, не просто, пуская потоки крови, потрошить на другом конце света то Югославию, то Афганистан, то Ирак… А как-то раз, будучи на ранчо Буша, Путин в пароксизме презрения к западным демократиям плюхнулся на колени перед большой президентской собакой, обнял ее и замер в порыве национальной гордости. И было это не в 2000 году, а не так давно.

Автор то и дело вопиет: «Русская революция!.. Диктатура!.. Репрессии!..» И призывает Путина все это начать во имя спасения родины. Боже милостивый, да его от одного звука сих ужасных глаголов может кондрашка хватить. Его спрашивают: «Зачем вы через семь дней помиловали американского шпиона Поупа, осужденного на двадцать лет за огромный ущерб нашему флоту?». Он отвечает: «Не тащите меня в 37-й год!». «Ему говорят: «Почему Сердюков на свободе?». Он отвечает: «Не надо возвращаться в 37-й год». Ему говорят: «Когда посадят Чубайса?». Он отвечает: «У нас не 37-й год».

Но автор стоит на своем: «Можно смело сказать, что сложился режим «развитого путинизма». Все ключевые перемены последних лет так или иначе связаны с личностью нашего президента и несут на себе неизгладимую печать его характера, его симпатий и антипатий, его политического мировоззрения».

Казалось бы, лучше некуда: Путин вездесущ и веемо-гущ. Но это в начале статьи, а в конце вдруг читаем: «Путину предстоит совершить воистину исторический, воистину судьбоносный стратегический выбор». Ах, еще только предстоит! А можно было подумать, что русская революция уже началась.

«Ему предстоит решить, с кем он: с нами, со своими Русскими соотечественниками. Или…» Или, говорит, ядовитое наследие коммунистического, а затем либерального этапа биографии окажется сильнее? Ну, против ядовитого коммунистического этапа ему сделал инъекцию еще покойный Собчак. Впрочем, никакой нужды в этом не было: ничего коммунистического ни в одной клетке у Путина никогда не было. А что до либерального этапа, то достаточно взглянуть на окружение: один Медведев, любимец и местоблюститель, чего стоит.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY