«Теплыш и Душегрейка»

Алёна Ларина Теплыш и Душегрейка

Я шёл за ногами хозяина, след в след. Он торопился, и я, как понятливый пёс, старался не отставать. Прогулка явно обещала быть недолгой: в этих коричневых ботинках хозяин всегда торопится.

Осенний дождь только что закончился, и мокрая листва то и дело цеплялась за мою длинную шерсть. Я поднял голову. Везде была тень, то есть везде были тучи.

Скоро развилка, и если мы пойдем направо от неё, то на пути будет мой любимый пенёк. И не только мой. Собаки всех соседних дворов оставляют на нём свои метки. Это наше всё: наша «гора», наша газета, наша доска объявлений. И наше место встреч, если хотите, даже когда мы не видим друг друга.

Путь к «горе» — это путь долгой прогулки. То есть, путь настоящей прогулки, а не быстрого выгула впопыхах.

Вчера одна милая собарышня (собачья барышня) отметилась там так изящно — по нашему, по-тибетски — что я чуть не расплакался. Её объявление было самым трогательным из вчерашних. Она жаловалась на хозяйку и сообщала, что та выгуливает её не по часам и даже не каждый день. Я подумал, что это чудовищное преступление против собачества!

Милашка была совсем одинокой и скучающей. Она целыми днями и ночами ждала хозяйку с работы и взывала: «Спасите!» Я подумал, может, она не против, чтобы мы с хозяином её усобачили, ну, то есть, взяли её к себе, раз она такая несчастная?! Мне было бы веселее жить.

Я представлял её красивой ши-тцушкой, такой же, как и я.

Мы дошли до развилки, и хозяин направился налево. О, нет! Я упёрся всеми четырьмя лапами, натягивая поводок, и умоляюще посмотрел хозяину прямо в глаза, а потом — в сторону пенька. Настал его час проявить понятливость!

Он обернулся, остановился, глянул на часы и — о, счастье! — быстрым шагом повернул направо. Какой он всё-таки у меня добрый!

— Давай быстрее, Теплыш! — сказал он мне. И я радостно побежал вперёд.

Вообще-то я не люблю смотреть в глаза людям, а собакам — люблю. У людей глаза очень сильные: смотришь, и становится страшно. А у собак совсем не страшные глаза. Главное, не смотреть в них долго, а то сородичи могут подумать, что ты бросаешь им вызов.

Мы живём вдвоём с самого моего рождения, и лучшего хозяина я и представить себе не могу. Мои внутренние часы всегда совпадают со временем на его наручных часах, и он никогда не опаздывает ни с кормлением, ни с прогулками. Вот только я очень по нему скучаю, когда он на работе.

Впереди показался пенёк, и я побежал, разматывая рулетку поводка до самого конца. Я предвкушал продолжение вчерашнего чтения.

Среди все прочих я быстро нашёл жалобные каракули вчерашней подписчицы, и стал жадно читать. По отметине незнакомки я быстро смекнул, что она меньше меня ростом. Уже хорошо. Девочки должны быть ниже мальчиков.

Более старые брызги сообщали о том, что она ушла направо, а более свежие вели налево. В какой же стороне она живёт? Я посмотрел в обе стороны. На дорожках не было никого, и я опять принялся за чтение.

— Теплыш, пойдём! — позвал меня хозяин строго.

— Уже?! — поднял я голову. — Я ещё не успел дочитать!

По тону хозяина я понял, что ещё немного, и он дёрнет за поводок. Тогда будет неприятно шее. Надо поторопиться.

— Сейчас, — ответил я, продолжая быстро читать. Как бы ещё немного потянуть время? Девчонка опять плакалась на жизнь. Кажется, она немного приболела. Запах лекарств! Значит, её лечат.

— Теплыш! — снова раздался голос хозяина.

Всё. Он совсем опаздывает. В ответ я сделал вид, что ищу подходящее место для туалета. Я аккуратно поднял лапу. Я подписывался под каждым её словом: сначала справа налево, потом слева направо. А сам в это время принюхивался дальше.

Так-так, её хозяйка пользуется духами с запахом апельсина! Да, точно. Цитрусовые я ни с чем не перепутаю. Очень не люблю их. Ни апельсины, ни мандарины, ни грейпфруты. От них щекотно в носу. А бананы люблю.

Но что такое? Мне показалось, что апельсинов становится больше. Откуда-то сзади повеяло уже знакомым мне запахом. Он всё усиливался и усиливался, и я чуть не подскочил на месте.

Я обернулся, и мне показалось, что внезапно рассеялись тучи! Я увидел её! Рыжая и лучистая, почти как солнце, она передвигалась так изысканно и грациозно, как ходят только наши тибетские собарышни.

К её животу и длинной шерсти налипла листва, и каждое движение её мохнатых лап сопровождалось приятным шуршанием. Да, это была она! Я не мог оторвать от неё глаз! Я забыл про свои дела, про пенёк, про хозяина! Я бросился ей навстречу и остановился лишь тогда, когда лента поводка резко дёрнулась.

Наши носы тянулись друг к другу, и когда она подошла совсем близко, мы сразу же закружились в танце. Я крутился вокруг неё, подражая падающим листьям, и осыпал её комплиментами. Внезапно откуда-то из глубин моей памяти всплыли слова, которыми изъяснялись все мои предки, обитавшие на императорских подушках. И я сказал ей:

— Милая собарышня, до чего вы хороши! Как невероятно притягателен запах вашей шерсти, и как вы чудесны в осенней листве!

Она остановилась как вкопанная, слегка виляя высоко посаженным и закинутым за спину пышным хвостом. Собачий Бог богато наградил её густой и блестящей шерстью.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY