«Легенды о мастере Тычке»

Иван Панькин

Легенды о мастере Тычке

* * *

Да простит читатель, если в моей книге найдет рассказы меньше

ладошки. Мы, туляки, народ занятой и зря тарабарить нам недосуг. Мы

даже не позволяем себе такой роскоши, чтобы в занятое время называть

друг друга длинными и величальными именами. По отчеству наши деды

назывались только в престольные праздники и в воскресные дни. Туляки

всегда любили короткие имена, чтобы они свободно проходили через

горло, не застревали в зубах и пролетали через цех, как пуля: "Чиж!",

"Левша-а!", "Тычка!" Да и меня на работе зовут именем короче ружейного

залпа — Ив, хотя мать по наивности думала: как только я овладею

грамотой, меня будут звать не только полным именем — Иваном, но и по

батюшке — Федоровым.

Любо или не любо кому, а в нашем городе повелось так: после "аз",

"буки", "веди" никого еще не зовут дядей Федей. А кто любит хвалу и

чтоб о нем в медные трубы дули, тому нечего делать в Туле. Так

говорили наши деды, так говорим и мы. А коли так, не буду дальше

терять время, а прямо приступлю к рассказам о необыкновенном мастере

Тычке, который без слов, одними руками, мог рассмешить целый город, а

ежели ему приходила нужда вымолвить слово, он мог вбить его, как

гвоздь, не только в башку человека, а даже в обух топора.

Когда родился Тычка, про то никто толком не знает. Одни говорят — с

первым ударом кузнечного молота о наковальню, другие — позже. Но когда

бы он ни появился на свет, а приметили его при Петре I. И с тех пор

его имя не сходило с уст и пожиточных и скудных людей. После Петра,

какие бы цари ни садились на российский престол, каждый из них прежде

всего старался Тычку запрятать в Сибирь. По триста Тычек ссылали туда,

но только настоящий всегда оставался в Туле.

Но вернемся к тому времени, когда впервые приметили Тычку.

Сказывают, что управители российских городов и губерний не

испытывали столько волнений и страхов при других царях, как при Петре

I. Вишь ли, Петр-то был человек очень любознательный и беспокойный.

Куда бы ни заехал — подай ему что-нибудь новое и удивительное. А если

он ничего нового не видал, то на него нападала тоска, и тогда уж от

него добра не жди. Не посмотрит, что ты воевода или кто еще в этом

роде. Может так разнести, только черепки от тебя полетят.

Поэтому, когда Петру приходилось разъезжать по России, каждый

воевода или градоначальник молил бога, чтобы царя пронесло мимо.

Как-то Петр совсем неожиданно нагрянул в Тулу. Приехал он с думкой:

испытать самопальных мастеров, на что они способны, и решить, можно ли

в Туле основать Российский ружейный завод.

Только слуги успели вытащить из кареты всякую кладь, как Петр сразу

к воеводе с вопросом:

— Кто у вас самый лучший ружейный мастер?

Воевода назвал всех пожиточных людей, которые промышляли

самопальными делами. А Петр недовольно дернул щекой и опять к воеводе:

— Пожиточные люди не стоят у наковален, я спрашиваю о скудных. Кто

из скудных людей считается лучшим мастером?

Воевода тут и стал в тупик. Ружейниками кишит вся кузнечная

слобода, а кто из них лучший — этого-то он не ведал.

А Петр снова:

— Через пять минут чтобы привели мне самого лучшего мастера!

Ничего не оставалось воеводе, как только сказать:

— Слушаюсь, государь.

Вызвал воевода к себе какого-то там своего помощника и говорит:

— Найти самого лучшего ружейного мастера и через четыре минуты

привести сюда!

Помощник воеводы вызвал своего помощника и приказал привести

мастера через три минуты. А тот помощник своему помощнику приказал

мастера привести через две минуты. А тот вызвал служилого по сыскным

делам и уже дает приказ привести мастера через одну минуту. А до

кузнечной слободы только на коляске нужно ехать более четверти часа, —

как же он может за такой срок найти мастера, да еще привести в

воеводский дом?!

Почесал затылок служилый и заместо кузнечной завернул на базар.

Смотрит, какой-то мужик носится с фузеей — с кремневым ружьем.

Схватил служилый мужика за шиворот и приволок к воеводе.

Воевода не успел с ним перемолвиться словом, как из другой комнаты

вышел царь.

— Это ли великий тульский мастер? — спрашивает Петр. — Как тебя

звать?

— Тычкой, — отвечает мужик, — но только я совсем не великий, а

всего-навсего ученик Парфена Зычки, который учился у Никишки Дички, а

тот у Прошки Лычки.

Воеводу от слов Тычки прямо в пот бросило. Толкает его в бок, чтобы

он замолчал, а Тычка видит, что царь разговаривает с ним по-простому,

еще больше разошелся, даже государя стал называть Лексеичем.

Петр ему говорит:

— Сможешь ли починить эту штуку?

И подает ему сломанный пистолет, сделанный каким-то английским

мастером.

— А что же не попробовать — можно и попробовать. отвечает Тычка. —

Сроду мне не приходилось гнуть дуги, а летось попробовал и не хуже,

чем у ярославских мужиков вышло.

Вздохнул тяжко Петр, но ничего не сказал Тычке, проводил его до

дверей и не взял у него обратно пистолет.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY