«Лживый язык»

Эндрю Уилсон «Лживый язык»

Это не та книга, что я хотел написать.

И вообще, все должно было быть совсем иначе.

Часть 1

Я всюду, куда бы ни пошел, видел прорезающий город вопросительный знак. В первый раз увидел его в аэропорту, когда ждал свой багаж у кругового транспортера. Я достал путеводитель, открыл страницу с картой в конце книги, и в глаза мне сразу бросилась характерная кривая: змейкой вьющийся по пропитанной влагой земле Большой канал — вечный знак вопроса.

Я огляделся по сторонам. Молодой китаец сосредоточенно вставлял в свой мобильный телефон новую SIM-карту. Миловидная смуглая женщина, сняв очки, вынула из кармана куртки маленькое зеркальце и принялась вставлять в глаза тонкие, как рыбья чешуя, контактные линзы. Лысый мужчина — резкий желтый свет аэровокзальных ламп отражался от его обритой наголо головы — нервно смотрел на ленту транспортера, с нетерпением ожидая свой багаж. Интересно, что привело в Венецию всех этих людей?

Я-то знал, зачем я здесь. Я улыбнулся сам себе, сравнивая свое положение с положением моих друзей, оставшихся в Лондоне. Они готовились приступить к нудным занятиям в аспирантуре или трудились за скудное жалованье в компании из тех, какие называют креативными. Мой лучший друг Джейк недавно устроился на работу в одну из газет подручным редактора рубрики «Календарь событий». Так вот, он настолько беден, что вынужден питаться бесплатными канапе и пить дешевое вино. Я мечтал о лучшей доле.

В последнем семестре учебы в университете я объявил — пожалуй, несколько опрометчиво — всем своим знакомым, что собираюсь написать роман. Чтобы творить, нужно время. А в Лондоне постоянно находятся какие-то дела. Теперь, я надеялся, время на создание романа у меня будет.

Пару месяцев назад Джейк сказал мне, что один из друзей его отца, итальянский инвестор, ищет домашнего учителя английского языка для своего шестнадцатилетнего сына, живущего в Венеции. Для меня это был идеальный вариант. Я мог бы утром заниматься с Антонио, а весь оставшийся день посвящать работе над своим романом, местом действия которого я выбрал Венецию. После получасового разговора по телефону и быстрого обмена сообщениями по электронной почте с работодателем я получил место репетитора. Деньги мне были предложены не бог весть какие — около трехсот евро, зато жилье предоставлялось бесплатно. Приступить к работе я должен был через пару дней. Я не мог поверить своему счастью.

Получив багаж, я погрузил свои сумки на тележку и вышел на улицу. Ночь была жаркая, в небе поблескивала розовая луна. Вместе с другими пассажирами я зашагал к пристани через временные пластиковые туннели, в которых скапливалась жара и воздух был до того горячий, что обжигал мне легкие. По приближении к остановке катера, называвшейся «Алилагуна», я услышал плеск волн прибоя, ударявшихся о стенку мола. Я воображал, что вода в лагуне чистая, прозрачная, и был немало шокирован, увидев похожую на деготь густую вязкую илистую жидкость, поверхность которой покрывал слой мусора. На волнах колыхалось мертвое тельце голубя. Течением его прибило к причалу. Глаз у голубя не было.

Катер долго ждать не пришлось. Я купил билет и весь следующий час путешествовал по темной лагуне. На остановке близ площади Сан-Марко я снес с катера свой багаж и развернул карту. В глаза опять бросился все тот же знак вопроса. Я нашел нужную мне улицу — она оказалась крошечной, находилась сразу же за Сан-Марко, — посмотрел, как на нее выйти, и зашагал через площадь. Вокруг хлопали крыльями голуби. В их ворковании слышалось что-то насмешливое.

Гостиница, в которой я забронировал номер, была маленькая и тусклая. Там стоял запах табачного дыма и нечистот. Хозяин гостиницы, мужчина маленького роста с одутловатым лицом, полупрозрачной кожей, жидкими волосами и непомерно огромной выпирающей верхней губой, устремил на меня неприветливый взгляд своих глаз-бусинок. Протянув правую руку в черной кожаной перчатке, он дал мне ключи от моей комнаты — № 23 — на верхнем этаже здания. Я улыбнулся, поднялся по лестнице до своего номера и открыл дверь. На потолке скрещивались старые деревянные балки; на обоях персикового цвета виднелись пятна сырости; кровать была застелена, как мне показалось, несвежим бельем; в крошечной раковине сидел таракан. Это всего лишь на одну ночь, успокоил я себя. Завтра я переберусь в квартиру Гондолини возле Арсенала.[1] А послезавтра приступлю к работе над романом.

* * *

С четой Гондолини я договорился встретиться в четыре часа дня. До назначенного часа у меня оставалась много времени, которое я намеревался посвятить знакомству с городом. После завтрака я выписался из гостиницы, сказав, что свои вещи заберу немного позже. В Венецию я приехал впервые, но имел четкое представление об этом городе. В моем воображении это была жемчужина на воде, архитектурное чудо. Однако несравненная красота города — той Венеции, что я видел в путеводителях и фильмах, — блекла в испепеляющих лучах раскаленного добела солнца. Не добавляли Венеции очарования и скопища туристов. Экскурсоводы, держа высоко над головами цветастые зонтики, силились перекричать многоязычные толпы. Толстяки обливались потом. Женщины, увешанные одинаковой бижутерией, с одинаковыми золотыми сумочками, пытались сохранять невозмутимость, сталкиваясь со своими клонами. Их мужья смотрели на всех и вся отсутствующими, пустыми глазами.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY