«Отравленный пояс»

Артур Конан Дойль

Отравленный пояс

1. ЛИНИИ РАСПЛЫВАЮТСЯ

Я чувствую потребность немедленно описать эти поразительные происшествия, покуда их подробности еще свежи в моей памяти и не стерты потоком времени.

Когда я несколько лет тому назад описывал на столбцах "Дейли-газетт" сенсационное путешествие, которое занесло меня в сказочную местность Южной Америки, в обществе профессора Челленджера, профессора Саммерли и лорда Джона Рокстона, то мне, конечно, и не снилось, что я буду когда-нибудь в состоянии рассказать гораздо более изумительное приключение, затмевающее собою все, что доныне происходило в человеческой истории. Происшествие это само по себе необычайно; но то, что мы четверо ко времени этого эпизода оказались вместе и могли пережить его в качестве наблюдателей, произошло весьма просто и логично. Я прежде всего постараюсь изложить, по возможности ясно и сжато, все предшествующие обстоятельства, хотя прекрасно знаю, что читателю было бы приятнее всего услышать от меня самый подробный отчет. Интерес общества к этому событию, как известно, все еще не остыл.

Итак, в пятницу двадцать седьмого августа, - этот день останется навеки памятным во всемирной истории, - я отправился в редакцию моей газеты, чтобы отпроситься в трехдневный отпуск у мистера Мак-Ардла, заведующего отделом "Новости". Бравый старик-шотландец покачал головою, почесал задумчиво пушистые остатки рыжеватых волос и облек в такие слова свое отрицательное отношение к моему ходатайству:

- А мы, знаете ли, мистер Мелоун, имели для вас в виду как раз в ближайшие дни нечто совершенно исключительное, такую вещь, - скажу вам прямо, - которую только вы можете исполнить надлежащим образом.

- Это очень досадно, - ответил я и постарался скрыть, как мог, свое естественное разочарование. - Разумеется, если я вам нужен, то не о чем говорить. Впрочем, мне надо отлучиться по очень срочному делу, а поэтому, если все же есть какая-нибудь возможность обойтись без меня...

- Это совершенно невозможно!

Мне ничего не оставалось, как примириться с этой неприятностью. В конце концов я ведь должен был знать, что журналист никогда не может сам располагать собою и своим временем.

- В таком случае я это выброшу из головы, - сказал я со всей беспечностью, на какую способен был в таком настроении. - Какую же задачу собираетесь вы на меня возложить?

- Мне хотелось бы, чтобы вы взяли интервью у этого дьявола из Ротерфилда.

- Как? Надеюсь, вы говорите не о профессоре Челленджере? - воскликнул я.

- Именно о нем. Разумеется. На прошлой неделе он ухватил за воротник и подтяжки молодого Алека Снмпсона из "Курьера" и волочил его за собою целую милю по шоссейной дороге. Вы ведь читали об этом, должно быть, в полицейской хронике? Наши молодые сотрудники предпочли бы, пожалуй, интервьюировать сбежавшего из зверинца аллигатора. Вы - единственный человек, способный на это; вы - давнишний друг этого крокодила.

- Ах, - сказал я с облегчением, - это чрезвычайно упрощает дело! Для того ведь я и просил у вас отпуска, чтобы навестить профессора Челленджера. Близится годовщина того необычайного приключения, которое мы пережили вчетвером, и он пригласил нас всех к себе отпраздновать этот день.

- Великолепно! - воскликнул Мак-Ардл, потирая руки и поблескивая сквозь стекла очков радостно сиявшими глазами. - Вы, стало быть, сможете выведать у него много интересных вещей. Не будь это Челленджер, я бы смотрел на все как на пустую болтовню, но этот человек уже однажды оказался прав в аналогичном случае, и как знать, чем кончится дело на этот раз?

- Что же может он мне сообщить? - спросил я. - Что случилось?

- Да разве вы не читали его письма о "научных возможностях" в сегодняшнем "Таймсе"?

- Нет, не читал.

Мак-Ардл нырнул под стол и поднял с пола газету.

- Прочтите это вслух, пожалуйста, - сказал он, указывая мне на одно место, - потому что я не знаю, все ли я правильно понял, и с удовольствием прослушаю это вторично.

Я прочитал следующее:

"НАУЧНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ.

Сэр!

С тихой радостью, к которой, однако, примешивались некоторые менее лестные чувства, прочитал я чрезвычайно самодовольное и чрезвычайно нелепое письмо Джемса Уилсона Мак-Фэйла, напечатанное в вашей газете и трактующее о расплывающихся фраунгоферовых линиях я спектрах планет и неподвижных звезд. Сей джентльмен считает это явление совершенно несущественным, хотя всякий несколько более острый ум придал бы ему особое значение, так как оно в конечном счете может отразиться на благоденствии всех живых существ. Я не могу, конечно, рассчитывать, что научные термины будут понятны тем тупицам, которые привыкли черпать свои знания в ежедневных газетах, а поэтому постараюсь приспособиться к их низкому умственному уровню и объяснить положение вещей наглядным примером, который, надеюсь, окажется доступным пониманию ваших читателей."

- Невозможный человек! - воскликнул Мак-Ардл. - Новорожденный голубь и тот бы, кажется, нахохлился от его грубости, и самое мирное собрание квакеров могло бы против нее возмутиться. Теперь я понимаю также, почему Лондон стал ему непереносим. А это досадно, мистер Мелоун, потому что голова у него действительно светлая. Ну-с, послушаем-ка теперь это сравнение.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY