«Я люблю дышать и только»

Любовь Шапиро Я люблю дышать и только

Любовь Шапиро начала писать книги только в сорок четыре года. Родилась в Москве в проезде Художественного театра (Камергерский переулок). Видимо, это определило её судьбу.

Л.Шапиро — Художественный руководитель театра — кабаре «Летучая мышь» им. Гр. Гурвича. Преподавала в РАТИ, работала на телевидение — была сценаристом ряда цикловых программ, посвященных жанрам кабаре и мюзикла. Одновременно начинает писать книги. Лучше всего зная театральный мир, автор пишет на театральные темы детективно — любовно — авантюрные романы: «Закулисные страсти», «Дневник романтической дурочки», «Жизнь — это кабаре», «Моя бабушка — Золушка» или «Жизнь злой девочки», «В сорок лет жизнь только начинается»

Читайте — это то, что нужно сейчас!

Если бы я тебя так не любила, то стала бы монстром

Интересно, проводила ли я время когда-нибудь в ночном, пустом «Максе». Да еще одна, — Кира оглянулась вокруг. — Нет ни одна. Вон, на стойке бара валяется Янка, изображает, что спит. Хотя, она может отключаться в любом месте и в любой позе.

Кира поискала глазами Марьяну.

— Неужели смылась? Нет, менты бы не дали. Да, она прячется под своей уникальной шубкой, в самом темном месте кафе.

«Останкино» — это не место работы. Это — земля, которую мы осваивали много лет и почти одолели, вспахали. И надо же — теперь «Она» лежит наверху, а мы все подозреваемые.

— А кто она? Даже этого мы не знаем.

Завтра эфир — нет уже сегодня. Ничего не готово. Начальству же будет абсолютно всё равно. Умер кто-то или притворяется. Программа должна выйти «в том же месте, в тот же час».

Жаль, что мы почти не общаемся между собой последние несколько лет. Страшно ужасно, а поговорить не можем, или не хотим. Никто первый не пойдёт на контакт.

— Девушки — красавицы, кто пойдет опознавать тело? — Следователь стоял у стойки, как раз там, где в изящной позе были скрещены Янины ножки.

— Её с детства знала только Кира. Все родинки, порезы появлялись на её глазах. Она пусть идет, — зевая, пролепетала Яна.

Я и не сомневалась, что пошлют меня. Странно, мне было даже самой интересно, узнаю ли я ту, которая «ждет» в банкетном зале.

— Пошли, капитан.

— Не так резво. Сначала необходимо найти понятых. В здании кто-нибудь есть?

Мы все громко засмеялись. Янка встала со своего лежбища, а Марьяна выглянула из-под мехов.

— На этой земле обетованной всегда есть жители. — Яна спрыгнула с барной стойки и крикнула: — «Люди, отзовитесь»

Из разных дверей, включая туалет, появились не выспавшиеся помятые лица работников ночного эфира.

— Что надо? Чего ты орёшь? Ночь же на дворе, — неласково обратился к Яне, оператор новостийной программы Костя.

— Будете понятым, — строго приказал следователь.

— Кем я буду? Понятым. Господи, кем я в этой жизни только не был. Зайчиком, подставкой под камеру, белым листом, на который ставят свет, но понятым… Что случилось? — Опомнился Костик.

— Вам, разве неизвестно, что в здании произошло, то ли убийство, то ли самоубийство. Погибла известная ведущая или…

— …или не погибла? — Костя пытался проснуться и поэтому бодрился незатейливыми шутками.

Следователь посмотрел на него безумным взором.

— Вы, что не понимаете, о чем я говорю? Всё, пошли, балагур. Второй — пойдёте вы, — обратился смущенный капитан к шубке Марьяны. Времени нет на поиски.

Марьяшка неохотно встала, нацепила манто и словно пава вышла из-за столика, на котором стояло штук шесть пустых бокалов от коктейля «Махито» и столько же чашек кофе.

— Волнуешься? — Спросила злобненько Яна.

— Да, — искренне ответила, почти бывшая подруга. — Ты нет?

— У меня причин нет. Я тогда была отлучена от вашей забойной компашки. Думаю, Кире хуже всех, — тихо, так, чтобы я не услышала, пролепетала Яна.

— Зря шепчетесь. Здесь и акустика хорошая, и слух у меня идеальный, — огрызнулась я.

— Тебя твой абсолютный слух и внимательность и подвели. Собственно, они всегда тебе мешали. Марьяна, не оглядываясь на приятельницу, тронула уже совсем обалдевшего от такой неадекватной реакции, следователя. — Пошли гусар…

Лифты ночью, естественно, не включались. Мы поплелись на седьмой, начальнический этаж, пешком.

— Как же я могу быть понятой, если я хорошо знала потерпевшую, апеллировала остатками юридического образования Марьяна, задыхаясь в шубке до полу, но мужественно не снимала ее.

Сзади засмеялся Костик.

— Машка, хочешь, понесу твою шиншиллу, а то ты сдохнешь по дороге и у нас будет два трупа.

— У вас, что-нибудь святое есть? Разозлился видавший виды, следователь.

— Конечно. Ответили мы втроем. Эфир.

— Если он сорвется, то трупов и раненных станет много больше. И тогда весь народ узнает то, что мы пока тщательно скрываем. Правильно, капитан? — сказала я, пристально глядя замученному мужику в глаза.

— А он ничего — приятный, мужественный…, — Марьяна внимательно и бесцеремонно разглядывала стража порядка.

— Но манто он не подарит, — я пощупала мех и даже цокнула языком от удовольствия.

Я понимала, что все наше нахальное и «бодрое» поведение лишь результат безумного страха. Мы так, в нашем «Останкино» привыкли выражать скорбь и боязнь. Я отключилась от дальнейшей болтовни моих знакомых и стала думать, как я буду реагировать там, в банкетном зале. Если я ее не узнаю? Как я могу ее не признать? Мы же знакомы всю жизнь. Но, какой-то странный секрет сокрыт за дверьми самого большого зала «Останкино».

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY