«Отметатель невзгод, или Сампо XX века»

Вадим Шефнер

ОТМЕТАТЕЛЬ НЕВЗГОД,

ИЛИ САМПО XX ВЕКА

Сказки для умных

1. Предупреждение

Автор предуведомляет читателей, что события, изложенные им, происходили более десяти лет тому назад, а потому, в силу истечения срока давности, ни автор, ни прочие описываемые им лица в уголовных деяниях обвинены быть не могут и судебной ответственности не подлежат.

2. Роковое задание

- Без дачи домой не возвращайся! - крикнула мне вдогонку ТТ (так я именую свою тещу, которая является Типичной Тещей). Ссутулясь под тяжестью этого задания, вышел я на улицу. Мне предстояло найти себе комнатку в дачной местности на время моего отпуска, который уже начался. Обычно мы с женой отдыхали у ее дальней родни в Симферополе, но этим летом Валентине навязали командировку в Кустанай, а на всем курортном юге стояла на редкость устойчивая дождливая погода. Валентина и ТТ двое суток рыскали по дачным окрестностям Ленинграда, но ничего для меня не нашли; в том году спрос превышал предложение. Тогда они решили ввести в действие последние тыловые резервы, то есть меня лично. ТТ и логическую базу под это подвела: ему, мол, в силу некоторых свойств его мыслительного аппарата, должна сопутствовать удача. Она сослалась даже на одну пословицу, цитировать которую я не считаю уместным. Полагаясь на мою интуицию, ни жена, ни ТТ никаких конкретных указаний мне не дали. Таким образом, все дачные просторы были распахнуты передо мной. И я решил - чем черт не шутит - отправиться в Хворостово. Я там никогда не бывал, но от одного сослуживца-хладмейстера слыхал, что там хорошая, полезная природа - и много изящных дачниц. В последнем хладмейстеру можно было доверять вполне: он потомственный холостяк и знает толк в женской красоте. И вот я отправился на нужный мне вокзал и через пять минут уже ехал в нужной мне электричке. Напротив меня восседали мужчина и женщина - и между ними мальчик лет девяти; он внимательно читал журнал "Пожарное дело". Родители его вели меж собой разговор, из которого я понял, что они тоже держат путь в Хворостово, причем с той же целью, что и я. Когда мы проехали километров десять, мальчишка вдруг оторвался от чтения и спросил меня, курю я или нет. Я с легким юмором ответил, что вообще - курящий, но в данный момент - не курю. - Каждый курящий - носитель пожарной опасности! - изрек мой визави и снова уткнулся в журнал. - Это у него хобби такое - борьба с огнем, - пояснил мужчина. - Он вундеркинд пожарного дела. По викторине "Что горит, где горит?" на все сорок вопросов ответил. Необыкновенные противопожарные способности, причем с грудного возраста. - Он, еще будучи в пеленках, начал, по мере детских сил, бороться с пожарной опасностью! - горделиво подтвердила мамаша. - И пусть другие родители выковывают из своих детей дирижеров или там фигуристов, а мы из нашего Вити вырастим чемпиона пожарного дела. Победителя Огня!.. А вы случайно не по пожарной линии работаете? - Нет, я - изобретатель. В настоящее время конструирую зонтики для северных оленей. - Хо! Зачем оленям зонтики?! - бестактно вопросил отец Противопожарного ребенка. В ответ я повел речь о том, что наш НИИ занят работой по созданию нового сорта ягеля (северного оленьего мха). Неоягель будет солнцеустойчив и сможет произрастать в пустынях юга, в частности, в Каракумах, а в дальнейшем даже... - И скоро такой мох создадите? - с глумливой миной перебил меня собеседник. - Пока что имеются некоторые отрицательные явления, - тактично ответил я. - Но при чем тут олени и при чем тут зонтики? - с наигранным удивлением спросила мамаша Противопожарного ребенка. - Ягель - подножный корм, - терпеливо начал я. - Каждому олуху понятно, что когда пустыни юга порастут неоягелем, то возникнет новая среда обитания. Для заселения ее не потребуется даже выводить новые породы животных; в бывшие пустыни будут десантированы на авиалайнерах обыкновенные северные олени. Там они станут пастись и размножаться. Однако любой болван и любая дура понимают, что эти олени привыкли в тундре к более умеренному климату и что для предохранения от солнечных ударов каждое животное должно быть снабжено противосолнечным зонтиком. Моя изобретательская мысль... - А вдруг в пустыне начнется засуха и возникнет огневая опасность? Предусмотрены ли должные охранительные мероприятия? - нахально вмешался Противопожарный ребенок. - Над этим мыслят люди повзрослее и поумнее тебя, - сдержанно ответил я. А ты, двоечник, лучше бы о том позаботился, чтобы тебя твои неразумные родители воспитывали построже! Это поучительное мое замечание вызвало недоброжелательную реакцию папаши и мамаши. Вагонная публика, вслушивавшаяся в спор, но ничего в нем не понимавшая, приняла сторону родителей Противопожарного ребенка, в силу чего я вынужден был перейти в другой вагон. Древняя заповедь гласит: "Отыди от зла - и сотворишь добро". Покинув склочный вагон и очутившись в соседнем, я сотворил себе добро: я встретил там друга. Когда-то мы с ним учились в одной школе, но потом я пошел по линии изобретательства, он же выбился в поэты. Однако дружба наша с годами не зачерствела, время от времени мы встречались. Вы, уважаемый читатель, конечно, встрепенулись; что за поэт, да какой он из себя, да как его зовут? Но я, учитывая головокружительную скромность и некоторые другие свойства характера моего друга, закодирую его так: П-Р (Поэт-Рецидивист). Дело в том, что, когда он выбросил в свет первую свою книгу, критики ее не одобрили, а когда он разродился второй, в одном журнале появилась статья "Рецидив прежних ошибок". Мы дружески поздоровались. П-Р сообщил мне, что ездил в город, а теперь возвращается в Твордом, расположенный на одной из станций этой железной дороги. В Творческом доме он трудится над новой блестящей поэмой. Затем он поинтересовался, как идут дела в моем НИИ, скоро ли мы продвинем северных оленей на знойный юг. - Пока что имеются некоторые отрицательные явления, - ответил я, а затем объяснил П-Р цель своей поездки и попросил его оказать мне посильную помощь. - Дач в Хворостове снимать мне не приходилось, - ответил он. - Но старая дружба не ржавеет. Я сойду на твоей станции и помогу тебе. К твоему одинокому уму я приплюсую свой ум - и из нас возникнет мощный мозговой трест. Наш девиз: "Динамизм и дипломатичность?" Поезд подкатил к Хворостову, мы направились в поселок. Когда проходили мимо закусочной, я предложил П-Р зайти и принять по чарке для поднятия динамизма. - Никаких чарок! - отрезал он. - Разве Юлий Цезарь "принял чарку", перед тем как форсировать Рубикон?! Разве "принял чарку" Наполеон, перед тем как вступить на Аркольский мост?! И, наконец, разве я "принимаю чарку", перед тем как сесть за письменный стол?! Нет! Трезвость - вот основа великих деяний! Мы начали обход. Увы, все всюду было уже занято. Наконец, нам посоветовали толкнуться к Богдыханову - этот куда-нибудь да затиснет. Богдыхановская дача оказалась большой, двухэтажной, с двумя верандами; крышу увенчивала застекленная башенка. Вокруг основного строения теснились сарайчики, в них тоже кишели дачники. Богдыханов и Крысанида Михайловна (его жена) приняли нас в своей личной комнате, обитой коврами и оснащенной двумя телевизорами. - По профессии не музыкант? - начала допрос Крысанида. - Упаси боже! - воскликнул П-Р. - Он - изобретатель, человек тихой профессии. Конструирует зонтики для оленей. - Люблю культурных, - откликнулся Богдыханов. - Я тоже, между прочим, квадрат гипотенузы знаю, Эйнштейна почитываю. Лично знаком с его теорией вероятности происхождения человечества от обезьян. Затем супруги задали мне ряд вопросов: не сидел ли я по мокрому делу, не лунатик ли, не собачник ли. Получив успокоительные ответы, стали совещаться. В разговоре между собой они называли своих жильцов не по именам и фамилиям, а применяли шифрованные наименования. - Если Жабу Очкастую перегнать на вторую веранду, а туда Сыча Сонного подселить, а в ванную Бочку Пучеглазую из подвала перегнать, то освободится место для этого, - Крысанида оценивающе поглядела на меня, для этого Хмурого Сморчка. - А может, Сморчка этого в восьмой подвальный отсек поместить? - предложи Богдыханов. Я вслушивался в их деловое собеседование, и меня коробило, что они говорят обо мне так, будто меня здесь нет. Огорчило и то, что дама с ходу приклеила мне клеветническую кличку. Но, с другой стороны, наличие прозвища обнадеживало: ведь это означало, что я уже не безымянный нуль, что я включен в некую систему. - Извините, а как у вас со здоровьем? - спросила вдруг Крысанида. - На здоровье не жалуюсь! - ответил я и улыбнулся бодрой улыбкой. Но ответных улыбок не последовало. - Помнишь, Крысанидушка, у нас в запрошлом году Хороший веранду снял?.. Побольше бы таких дачников! - вздохнул Богдыханов. - Как не помнить Хорошего! - откликнулась Крысанида. - Снял веранду, за два месяца вперед уплатил, а на третий день поехал в город - и помер. И никаких претензий! Побольше бы таких порядочных людей! - Уважаемые супруги! - воскликнул П-Р. - Поражаюсь той творческой точности, с которой вы охарактеризовали моего друга. - Да - именно Хмурый! Да - именно Сморчок! Но под этой хмуростью, под этой сморчковостью таится душа хорошего человека, недаром он рос под моим облагораживающим влиянием! Он только из деликатности не признался вам, что в этом году у него было семь инфарктов. Противник лести и ловкачества, живет он в дымке голубой, но прочный гроб со знаком качества уже спланирован судьбой! Дорогие супруги! Усладите закатные дни Хмурого Сморчка! Дайте ему кусочек жилплощади! Он честно внесет свои деньги вперед - и скоро, надеюсь, достойно умрет. Он к даче уже подготовлен иной - его ждут два метра землицы родной. С жилплощади этой он прыгнет, как рысь, в бессмертное лето, в небесную высь. - А не дать ли Сморчку вышку? - обратился Богдыханов к супруге. - Дадим ему вышку! - решительно подтвердила Крысанида. Сердце мое дрогнуло от этой зловещей формулировки. Но затем я понял, что под вышкой они подразумевают стеклянную башенку, - и душа моя возрадовалась. Вдохновенная импровизация П-Р дошла до дачевладельцев! Богдыханов повел меня и П-Р на чердак, где тоже гнездились дачники. Оттуда по вертикальному трапу мы проникли в башенку. Она была круглая, с круглым люком в полу и круглой скамьей, наглухо прибитой к стенке. - Боюсь, раскладушка здесь не поместится, - засомневался я. - Боже мой, зачем вам раскладушка! - удивился Богдыханов. - Вы будете спать на скаме