«Летописи Дорна 2.»

Пролог.

В пещере было темно и сыро. С каменного свода постоянно падали капельки воды, звонко приземляясь в образовавшиеся лужицы на твёрдом гранитном полу. Эта пещера сильно отличалась от пещер Стальных Гор - уютных, тёплых и светлых.

Как родилась она? Может здесь когда-то в незапамятные времена бил подземный источник? Или быть может эту пещеру, заботливо выгрызла в скальном теле самка Харда, чтобы потом отложить в ней свои яйца? Неведомо. Брольд мог поклясться Троном Владыки Недр, что пещера сия, как и тысячи подобных ей находилась в Серых Скалах - логове скальных дуэндов, раздери их Злобный Корл! Об этом можно было легко догадаться по раванской россыпи в тёмной породе камня - только Серые Скалы могли «похвастать» никчемной выработкой.

Своды пещеры были усеяны острыми зубами камней, нависшими над узниками. Они словно челюсти огромного чудовища грозили захлопнуться в любой момент и перемолоть несчастных. Брольд, как и всякий энан прекрасно видел в темноте. Он уже тысячу раз исследовал свое узилище в поисках хоть какой-нибудь лазейки. В часы таких скрупулезных осмотров он прекрасно видел, что стены пещеры за прошедшие века несколько раз «шевелились» образовывая в своих телах узкие трещины. Увы, этих узких лазеек было недостаточно для того, чтобы там мог проползти или пролезть хоть и низкий, но широкоплечий энан.

Тьма и тишина…

Монотонная мелодия капели, да болезненное хриплое дыхание спящего Мастера - вот и все звуки, к которым привык за эти несколько десятков лет Брольд.

Наставник дышал тяжело, часто кашляя и сплёвывая кровью. За те годы, что они находились в заточении в этом каменном мешке - здоровье учителя сильно ухудшилось. Особенно стремительно оно стало ухудшаться с того момента, когда Мастер Грильби и его подмастерье отказались ковать для пленивших их.

Пусть Повелитель Недр покарает этих жалких тварей! Эти грязные отродья Бездны несколько лет не приносили ни дров, ни угля, чтобы разжечь горн, ни тем более еды! Два некогда богатых и уважаемых энана были вынуждены питаться пещерными крысами, причем сырыми, да ещё и не каждый день! Каждый раз, когда Брольда обуревал праведный гнев, он сжимал до боли кулаки и был готов с голыми руками броситься на штурм толстой стальной двери, являющейся единственной преградой перед желанной свободой.

Смыслом жизни Брольда, последнее время, стал постоянный и неусыпный уход за своим учителем. Он ловил крыс, если они появлялись в их каменной темнице. Он грел в своих руках ледяную воду, капающую со сводов, чтобы напоить Мастера. Он снял почти всю свою одежду и укутал ею своего наставника, дабы тому стало хоть чуточку теплее. Он растирал постоянно холодные конечности больного, стараясь хотя бы так разогнать тёплую кровь по неподвижному телу.

Старый Мастер находился в постоянном бреду, только иногда совсем на короткое время он забывался в тяжелом сне - и это были самые счастливые мгновения в жизни Брольда.

«О, Повелитель Недр! Что могу я?!!» - часто восклицал несчастный подмастерье…

…Больной уснул. Его дыхание, казалось, улучшилось за многие-многие дни и ночи. Брольд привычно прикоснулся к руке Мастера и ощутил тепло. Неужели Владыка Недр откликнулся на его молитвы! Дотронувшись тыльной стороной ладони до лба учителя, и послушав, как бьётся его сердце, подмастерье возликовал! Слёзы застыли у него на глазах. Мастер будет жить!

Истощённый энан присел у изголовья ложа учителя и уперевшись спиной в стену пещеры, закрыл на мгновение глаза…

Неизвестно сколько он сидел так в состоянии полусна-полудрёмы, но из этого состояния его вывел бодрый голос Мастера Грильби:

-Намаялся ты со мной, сынок.

Его доброе лицо, как когда-то ещё в детстве, склонялось над ним, будя на завтрак. Брольд сонно протирая глаза, сперва даже не понял в чем дело. В пещере заметно потеплело. Привыкший уже к ледяной сырости энан почувствовал, как по его телу пробегают волны блаженного тепла.

-Но, Мастер, как же так…? - его удивлению не было предела. Это было похоже на сон. Ещё вчера его учитель лежал, умирая от болезни, а теперь вот он - стоит над ним и улыбается. Правда, чувствовалась какая-то неестественность во всём происходящем.