«Путешествие Гулливера на корабль скотоголовых»

— Я, право…, я даже понятия не имею, как вернуться туда. — Ее просьба обескуражила меня своей силой. — Хорошо. Я много раз попадал в передряги и все равно возвращался домой. Почему бы и в этот раз не случится тому же. Как я хочу, Люси, выйти в свой сад, полить цветы и постричь газон.

— Я вас понимаю.

— И видеть людей с человеческими лицами.

Я не хотел покидать нижних палуб, на которых жили нормальные люди. Если бы не моя врожденная вежливость и воспитанное обществом уважение к людям, я бы так и остался внизу, где чувствовал себя комфортно. Внизу мне не врали, не заставляли меня говорить вещи, которые я не хотел. Они в чем-то были простоватыми, но естественными, и все что они говорили и делали, шло от души, а не от желания показаться.

В каюте мне стало душно и я поднялся на палубу. Море окутала ночь, соединившись с морем в одно целое. Меня одолевали рассуждения, в которых я пытался быть и обвинителем и адвокатом людей, избравших сомнительную свободу. По причине глубоких раздумий, я слишком поздно заметил две тени, подозрительно тихо приближавшиеся ко мне. Я успел развернуться в полкорпуса и получить сильный удар по затылку. Ночь накрыла меня изнутри. Остатками сознания я услышал удар о воду, всплеск и журчание поднимающихся к поверхности пузырьков воздуха.

— Человек за бортом! — До меня донесся еле слышимый голос.

Сквозь закрытые веки светило солнце. Голова саднила, губы потрескались, а кожа на лице горела от соли и солнечных ожогов. Я открыл глаза. За колыхающимися волнами виднелся белый парус и деревянный корпус британского линейного судна. Оно направлялось в мою сторону. Я поднял руку и помахал ею.

С судна отшвартовалась шлюпка и направилась в мою сторону. Через пару минут они поравнялись со мной. Крупный матрос с человеческой головой затянул меня на борт. Другой поднес к губам кувшин с водой. Мой организм сделал несколько судорожных глотков.

— У вас у всех человеческие головы? — Спросил я, опасаясь отрицательного ответа.

Матросы переглянулись.

— Бредит. — Решили они.

Мне стало понятно, что они понятия не имеют, о чем я их спросил. Несмотря на свое тяжелое физическое состояние, мне стало спокойно и легко на душе.