«Путешествие Гулливера на корабль скотоголовых»

Гордон Коклюш, несмотря на данное мне обещание не рассказывать экипажу о том, что с ними плывет известный путешественник Лемюэль Гулливер, не сдержал своего слова. Так что мне пришлось изо дня в день, по его милости, рассказывать перед свободными сменами матросов все свои истории. Должен признаться, выступать перед простым людом не одно и то же, что и перед достопочтенной публикой. Недоверие свое моими рассказами они выражали без всякого понятия об этикете и мягких формулировках. Гордон Коклюш, чувствую за собой вину, настоял перед капитаном, чтобы тот отменил все мои творческие вечера. Капитан считал, что для команды мои рассказы несут большую пользу, и нашел компромисс, выбрав для меня один день в неделю. В компенсацию за это, я устроился на полдня на кухню, помощником помощника кока.

Погода и попутный ветер благоприятствовали путешествию. За месяц с небольшим пути «Мария Селеста» достигла Марокко. Капитан зашел в порт на пополнение пресной воды, провизии и закупил большую партию местных ковров, коими славились здешние умельцы. У меня и самого был небольшой марроканский ковер из верблюжьей шерсти, стоивший приличных денег. В суровые зимние дни, когда камин не справлялся со своей работой и у меня начинался ревматизм, я подкладывал его на кресло-качалку, ставил перед камином, чтобы вобрать в шерсть его тепло и ложился в его горячие объятья, укрывшись пледом. Ревматизм непременно отступал.

Преисполненный уверенности в том, что это путешествие окажется самым спокойным для меня, я будто напророчил беду. Всего спустя два дня после выхода из марроканского порта, погода резко ухудшилась. С запада небо стало стремительно темнеть, подул холодный ветер. Паруса забились в плохих предчувствиях. Волны становились все выше и наше судно, в один миг ставшее рабом непогоды, заметалось среди них, как скорлупа грецкого ореха. Капитан распорядился убрать паруса, одним рулем направляя корабль поперек усиливающего ветра.