«Друг, брат, отец: Персональные связи московского правителя с татарской элитой в конце XV — начале XVI вв.»

В течение последующих пяти лет было сделано еще несколько запросов, касающихся Абдыл-Латифа. Василий был готов использовать Абдыл-Латифа как дополнительную карту в переговорах с Крымом, но в то же время неохотно мирился с мыслью отпуска его в Крым.

К осени 1517 г. компромисс был наконец достигнут. Вместо того чтобы ехать в Крым, либо оставаться в Московии, Абдыл-Латиф должен был быть послан в Казань к Мухаммад-Амину. Казанский хан был тяжело болен, что остро поставило вопрос о престолонаследии. Пока шли окончательные приготовления между сторонами, Василий III согласился на прощение Абдыл-Летифа и отослал его в Каширу. Он также согласился назвать его «сыном и братом», что, возможно, должно было символизировать «патерналистскую» функцию, исполняемую Василием, когда он представлял Абдыл-Латифа как наследника престола в Казани.

Однако судьба распорядилась так, что Абдыл-Латиф больше никогда не увидел Казань. Будучи в Кашире и дожидаясь утряски всех организационных вопросов, он вдруг неожиданно заболел и умер 19 ноября 1517 г. Мухаммад-Амин вскоре последует за своим братом и покинет этот мир в декабре 1518 года.

Однако сами Джучиды были далеко не послушными «сыновьями» «бекского» правителя, видимо воспринимая союз с ним как временную меру, и при благоприятных обстоятельствах незамедлительно освобождались от опеки «неверных», как например Мухаммад-Амин в 1505 году в Казани, произведя русский погром и до конца своих дней в 1518 году уже никогда не входивший в тесный альянс со своим московским покровителем. После безвременной кончины сыновей казанского хана Ибрагима эти отношения исчезли, а с ними и большая часть московского влияния в этом районе Дешт-и-Кипчака.

Работа выполнена при финансовой поддержке Gerda Henkel Stiftung (грант AZ 09/SR/10).