«Друг, брат, отец: Персональные связи московского правителя с татарской элитой в конце XV — начале XVI вв.»

В январе 1493 г. Абдыл-Латиф прибыл в Москву. По прибытии Джучид был пожалован городом Звенигородом. Несколько лет спустя, во время событий 1496—97 гг., двое братьев вновь оказались в фокусе московско-крымских отношений. Нур-Салтан и Менгли-Гирей получили известия, что Мамук, Джучид шибанидской ветви, атаковал Казань, сместил Мухаммад-Амина и взошел на трон. В отчаянии они обратились к Ивану за подробностями и попросили его присмотреть за смещенным ханом. Чтобы подчеркнуть ответственность Ивана за смещенного Джучида, Менгли-Гирей напомнил Ивану его прежние отношения с Мухаммад-Амином: «Магмед Аминя царя гораздо бы еси подчивал названой тебе сын и друг».

В 1502 году двое братьев вновь оказались в водовороте московско-крымских контактов. Как и ранее, причиной была политическая неурядица в Казани, но на этот раз вследствие этих событий политические отношения между Крымом и Москвой ухудшатся надолго. Прелюдией послужило короткое сообщение из Москвы в Крым по поводу последних событий в Казани:

Прислал еси ко мне (Ивану III) своего сына Абды-Летифа царевича; и тебе (Менгли-Гирею) ведомо, как есми его жаловал, да и на отца его юрте его есми посадил. И он как на чем мне молвил и правду учинил, в том мне ни в чем не исправился. И яз ныне твоего же сына Магмет-Аминя царя на том юрте посадил. То бы тебе ведомо было.

Подразумевалось, но не говорилось об этом прямо, что в результате «неисправления» Абдыл-Летифа он был смещен великим князем с ханского трона в Казани. Сообщение о том, что молодой Джучид был лишен трона своим недавним московским покровителем, вызвало всеобщее недовольство властных кругов Крыма. Хан добавлял, что и ранее, и сейчас он сам готов присматривать за мальчиком в Крыму. Нур-Салтан вторила ему, опасаясь за его безопасность. Она жаловалась, что, согласно ее источникам, мальчик вообще затерялся в Степи. Она вновь повторяла ранее звучавшую просьбу отправиться на север (Казань-Москва) посетить ее сыновей.

У тебя прошенье наше то стоит: Абдыл-Летифу царю поместье дав, у себя его добром держишь, нам он дитя стоит, а он к тебе не лихом ехал, ты просил добром, и мы отпустили дитя свое добром, немочно ли нам было его кормити; нашим здоровьем Абдыл-Летифу царю так быти непригоже. И ты не всхочешь его у себя кормити, Бог нам дал, улусы у нас есть, и ты его к нам отпусти. Наше прошенье инаково учинишь, то тебе брату нашему непригоже.