««Я учусь ходить по земле...» »

Выходя замуж, она рассказала ему о своей былой любви, память о которой была очень ей дорога. Теперь он не упускал случая, чтобы попрекнуть ее прошлым. Он научился юродствовать, демагогии научился (комплексу неполноценности довольно часто сопутствует демагогия: на суде он говорил о «настоящей советской семье», говорил, что «как каждый советский человек, я отмечал с выпивкой все торжественные даты»). Он жил за счет ее славы и в то же время ждал, когда она сойдет с беговой дорожки, чтобы утвердиться как муж (муж в его понимании — это хозяин, собственник). Близкая подруга спрашивала ее: «Зачем тебе такое ничтожество?» Она отвечала: «Если я уйду от него, он просто погибнет». Она помнила, что когда-то он был иным, цеплялась за эти воспоминания, пыталась сделать для него все, что могла.

Но их пути и стремления с каждым днем расходились...

Мотивы преступления Воронина государственный обвинитель изложил в своей речи так: ревность, хотя и беспочвенная, но ревность, усугубленная местью за попытку Инги расторгнуть брак.

Преступник наказан. Но вот вопрос: можно ли эту историю (я изложил ее, не выходя за рамки судебного следствия, несколько упрощенно, не углубляясь во многие привходящие обстоятельства) считать сугубо семейной? Можно ли отрешиться от нравов среды, к которой эта семья была причастна?

Ведь не только Инга была чемпионкой страны и мира по конькам. И Геннадий Воронин был в свое время победителем первенства мира на своей коронной дистанции — пятисотке. Одно время они оба были в сборной страны, до последних дней состояли в одном обществе — «Динамо». (Кстати, некоторые деятели из «Динамо» и способствовали, хотя и странным способом, возникновению этой семьи, дав Инге и Геннадию по одной комнате в двухкомнатной квартире... До этого Инга, уже двухкратная чемпионка мира, вынуждена была скитаться по подругам, так как дома, у матери, обстановка была явно ненормальная, и Инга ушла из дому.)

Для квалификации преступления вполне достаточно мотивировать его ревностью и местью. Но для нравственной оценки происшедшего, которая шире юридической, надо попытаться проанализировать, как и насколько окружающая среда формировала эту семью.