«Стофунтовая голова»

Для чтения книги купите её на ЛитРес

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Тень издала еще один металлический щелчок, от которого у Кирзака опять заныло в затылке. Затем неизвестный двинулся вбок, обходя комнату по кругу. Свет сминался и вспыхивал, обозначая чужое передвижение. Кирзак внезапно понял, что вне комнаты ничего нет. Ни перегородок, ни других помещений. Лишь лампы да бродившая перед ними тень.

– Какого хера! Кто там?!

Сплюнув, Кирзак выставил перед собой Нить. Тень будто издевалась над ним. Всё бродила и бродила, обтекая углы. Сука. Наконец она вновь защелкала, вколачивая ему в затылок раскаленные иглы боли. Он попытался укрыть голову за плетнем из локтей и предплечий.

– Заткнись! Прекрати! Я тебя не понимаю! Мне… больно!..

Механизированные щелчки стихли, и Кирзак огляделся, ища хоть какой-нибудь выход из слипшейся задницы, в которой он очутился. Нить едва не выпала из потной ладони, и он осклабился. Нет, так просто они его не достанут. Не смогут, пока с ним верная подружка, оставляющая алые нити на лицах. Они? Кого он, черт возьми, имел в виду под этим злогребучим «они»?

Кирзак уставился на тыкву. Между ней и тенью ощущалась некая связь. Темная и древнейшая, от которой стягивало мошонку. Словно грозило разразиться языческое Рождество, когда выживали одни плохие мальчики – те, кто вёл себя безбожно дерьмово.

– Нет-нет. Ничего у вас не выйдет, поняли? – Кирзак еще раз осмотрелся. Непонятная комната не имела даже вентиляционных отверстий. Вот уж нелепица. – Кто так строит, ублюдки? Как я здесь вообще оказался?

Это был хороший вопрос, но он требовал того, чего у Кирзака не имелось, – ясности ума. По крайней мере, не сейчас. В голове гнездилась боль, мешавшая думать. Бродившая снаружи тень подогревала страдания редкими щелчками. Он бросил на тыкву лихорадочный взгляд. Стофунтовая дерьмоедка. Траппер бы его на смех поднял, узнав, что он столько запомнил из ботанического трепа Болгары. Но почему именно тыква?

Первый шаг дался с трудом. Возникла необъяснимая убежденность, что ответ скрывался за розоватыми щеками плода осени. Вот она я, Кирзак, иди и поимей меня своим ножом! Его руки, несмотря на жар, холодели, пока сердце обливалось кровавым по́том, толкая тело к разгадке.