«10 заповедей коммуникационной войны. Как победить СМИ, Instagram и Facebook»

Помню ванильные времена, когда в «Литературке» (это газета такая) публиковались рядом точки зрения «западников» и «почвенников» на будущее страны, когда глава «Альфы» Михаил Фридман в прямом эфире на телевидении схлестнулся в споре с гендиректором газеты «Коммерсантъ» Андреем Васильевым в связи с некорректным освещением банковского кризиса. Даже Евгений Примаков был осенью 1999-го в прямом эфире на ОРТ после программы Доренко, где Примакова обвинили в организации покушения на президента Грузии Шеварднадзе, левых доходах и физической немощи.

Помню и начисто проигранные коммуникационные войны. Взять хотя бы пресс-конференцию ГКЧП в августе 1991 года. Вице-президент могущественной супердержавы СССР Геннадий Янаев с трясущимися руками красноречиво давал понять – мятежники не победят.

А когда начались боевые действия в Чеченской республике в конце 1994 года, федералы аккредитовали журналистов, но не пускали их на территорию воинских частей и запрещали общаться с командным составом. В результате в наших телепрограммах время, предоставляемое представителям чеченских сепаратистов, было несбалансированно. Чуть позже свою неуклюжесть российская власть оправдывала тем, что СМИ встали на сторону террористов. Как известно, журналисты – как крокодилы: их трудно любить, но нужно кормить.

Вспоминаю и коммуникационную войну осени 1993-го. За две недели до кровавых событий с эфира сняли выпуск влиятельного политического шоу, в котором участвовали глава администрации президента и председатель Конституционного суда. В такое сегодня трудно поверить, но миролюбивая тональность этой программы разрушала силовой сценарий, который писало окружение президента Ельцина. А отключение трансляции футбольного матча вечером 3 октября очевидно свидетельствовало, что исполнительная власть сознательно нагнетает ситуацию в стране.

Тем не менее в нашем обществе в 90-е медленно и тяжело формировалась культура диалога и публичного разрешения споров. Сегодня она умерла. Нет политических дебатов, нет избирательных кампаний, нет соревновательного правосудия, нет свободы слова в СМИ.